Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
docx

Студенческий документ № 000094 из ДГТУ (бывш. РИСХМ)

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

"ДОНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ"

(ДГТУ) ФАКУЛЬТЕТ "СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЙ"

КАФЕДРА "ПСИХОЛОГИЯ"

КУРСОВАЯ РАБОТА ПО ТЕМЕ:

"Экспериментальные исследования сенсомоторной сферы и внимания".

Выполнил студент Нечаева Екатерина Андреевна

Направление подготовки 030300.62 "Психология"

№ группы ГП-41

№ семестра 7

Ростов-на-Дону

2016 Содержание

Введение.

Глава 1. Теоретическая часть.

1.1 Исследование произвольного перцептивного внимания.

1.2 Развитие общих моделей внимания в когнитивной психологии.

Глава 2. Эмпирическая часть.

2.1 Экспериментальные исследования внимания В.Д. Глезера, Т. Бродбента, У. Трейсман.

2.2 Формирование внимания по методу П.Я. Гальперина.

2.3 Внимание как перцептивное действие.

Заключение.

Список литературы.

Введение.

В настоящий момент исследования внимания и его связи с сенсомоторной сферой в когнитивной психологии, нейрофизиологии и философии сознания переживают значительный подъем. Это можно объяснить, с одной стороны, резко возросшими требованиями к жизни и деятельности людей в условиях информационных перегрузок, а с другой стороны - ростом методических исследовательских возможностей, связанным с интенсивным развитием компьютерных технологий. Последние дают возможность открытия и описания новых явлений, которые, в свою очередь, оказываются своеобразной "проверкой на прочность" для целого ряда накопившихся к настоящему моменту теорий и моделей внимания. В российской психологии, напротив, в последние десятилетия появляется значительно меньшее количество работ, посвященных экспериментальному исследованию внимания, а работы зарубежных психологов часто остаются вне поля зрения наших исследователей. С другой стороны, богатые теоретические традиции отечественной психологии, будучи оснащены современными методическими средствами, могут обеспечить значительное продвижение в изучении природы и психологических механизмов внимания.

Методолого-теоретической основой работы явилось представление о произвольном внимании как о феноменальном и продуктивном проявлении режима работы ведущего уровня организации деятельности [3], опирающееся на теоретические взгляды Н.А. Бернштейна и А.Н. Леонтьева. На основе этих представлений уже нашел свою интерпретацию целый ряд свойств и явлений внимания, описанных в классической психологии сознания: таких, как объем, направленность, степень и т.д. Они же стали отправным пунктом экспериментальных исследований связи эффектов внимания со структурой и динамикой перцептивной деятельности человека, ее организации и условий протекания [3]. С другой стороны, в работе использованы элементы методологии, характерной для современной когнитивной психологии, рассматривающей внимание как некоторый механизм или блок ограниченной пропускной способности, встроенный в линейную систему переработки информации. Этот подход был использован и критически рассмотрен с точки зрения его возможностей и ограничений.

Общая задача настоящей работы заключалась в экспериментальном исследовании эффектов произвольного перцептивного внимания и в анализе его моделей, которые активно обсуждаются в рамках современной когнитивной психологии, с позиций психологической теории деятельности - для расширения этих рамок и получения новых данных относительно исследуемого объекта.

В качестве объекта исследования было избрано произвольное перцептивное внимание (Сенсорно-перцептивное внимание, когда основным видом деятельности человека является восприятие информации. Это внимание реализуется через работу органов чувств - например, фиксация вратаря на перемещении мяча по полю, или внимание человека, слушающего музыку).

В качестве предмета исследования выступила динамика зрительного внимания в условиях быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов.

Гипотеза исследования: Семантические схемы и индивидуальные стратегии влияют на эффект мигания внимания.

Цель исследования: теоретический анализ экспериментальных исследований произвольного перцептивного внимания и его связи с сенсомоторной сферой.

Для решения поставленной цели выделены задачи исследования:

1. Анализ теоретических данных о произвольном перцептивном внимании;

2. Анализ исследований эффектов перцептивного внимания в условиях быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов и их теоретических интерпретаций.

Глава 1. Теоретическая часть.

1.1 Исследование произвольного перцептивного внимания.

В современных зарубежных работах по восприятию, кратковременному запоминанию и собственно вниманию, задействованному в решении перцептивных задач, английское "attentional" сопутствующее тому или иному процессу, как правило, означает, что этот процесс, во-первых, связан с произвольной регуляцией собственной перцептивной или мнемической, а в ином случае и мыслительной деятельности (поэтому и внимание - то, что человек может "направить", "приложить", "распределить" и т.д. в соответствии с поставленными перед ним требованиями с целью оптимизации процесса решения задачи), а во-вторых, непременно ограничен в плане чего-либо: доступных ресурсов переработки, допустимого уровня активации, емкости или пропускной способности перерабатывающих механизмов - а значит, элитарен и, следовательно, "прикладывается" отнюдь не ко всякому объекту окружающей среды, в результате чего этот объект или аспект действительности обретает для субъекта "необщее выражение лица", так или иначе выделяется из окружения или фона. С другой стороны, внимание совершенно не обязательно предполагает активность и произвольность: еще У. Джеймс различил активное и пассивное внимание, а вслед за ним и современные когнитивные психологи различают переработку "снизу-вверх" и "сверху-вниз", иначе говоря, управление вниманием, ведомое данными (признаками внешних объектов, необходимо привлекающими внимание), и целенаправленное (находящееся под строгим контролем в соответствии со стоящими перед наблюдателем задачами), говоря о бесконечном количестве вариантов взаимодействия между этими двумя видами внимания [1].

Произвольность предполагает введение регулирующего принципа, который объяснил бы направление внимания на решение задачи, на соответствующие этой задаче аспекты действительности или собственной деятельности субъекта. В этом качестве может выступить понятие цели (осознанного образа будущего результата действия), достижение которой в поставленных условиях является задачей человека - или, возможно, иерархии таких целей, смена которых будет характеризовать динамику деятельности. Как произвольность в сфере психологии внимания объяснялась ранее? Для В. Вундта ее первейшим проявлением была апперцепция как форма духовной активности, изначально присущей любому человеческому существу [1].

Для У. Джеймса, который, однако, относил подобные проявления внимания к области скорее философии, чем научно-психологического исследования, в качестве такого принципа выступала воля как свободный выбор определенного направления восприятия или действия [1]. Сам Джеймс вводит для объяснения произвольного перцептивного внимания понятие "преперцепции", то есть появления и удержания в уме образа объекта, или "присутствия предварительной мысли о предмете, на который мы обращаем внимание", что являет собой уже половину акта восприятия. Действительно, Джеймс отмечает: "Единственные вещи, которые мы обыкновенно видим, это те вещи, которые мы воспринимаем, а воспринимаем мы только те вещи, которые имеют для нас известную отметину или ярлык, и эта отметина запечатлелась в нашей мысли" [1]. Впоследствии Ю.Б. Гиппенрейтер операционализирует "преперцепцию" как заранее заданную и удерживаемую перцептивную цель, которая управляет процессом решения перцептивной задачи и приводит в результате к построению ясного и отчетливого образа целевого объекта [3]. Вспомним, что именно ясность и отчетливость суть те феноменальные свойства содержаний сознания, которые предполагают наличие внимания к соответствующим объектам [9].

Обобщив вышесказанное, определение произвольного внимания звучит следующим образом: произвольное (преднамеренное, активное) внимание - это целенаправленное сосредоточение состояния сознания, поддержание определенного уровня которого связано с наличием волевых усилий. Термин "произвольный" образован от слова "изволение", означающего волю, желание. Включение произвольного внимания обусловлено стоящей перед человеком задачей.

Оно обычно связано с борьбой мотивов, наличием противоположно направленных и конкурирующих друг с другом интересов, каждый из которых сам по себе способен привлечь и удержать внимание. В таких ситуациях человек делает сознательный выбор цели и усилием воли подавляет один из этих интересов, концентрируя внимание на удовлетворении другого.

1.2 Развитие общих моделей внимания в когнитивной психологии.

Когнитивная психология в исследованиях внимания двинулась по пути, намеченному У. Джеймсом. Оставив на время (к нему еще вернется У. Найссер в своей теории перцептивного действия) разработанное Джеймсом понятие преперцепции как механизма произвольного внимания, она сконцентрировалась на одном из четырех фундаментальных свойств потока сознания, также описанных классиком: а именно, на свойстве "избирательности" [3]. В результате проблема внимания, не будучи даже поставлена, появилась в когнитивной психологии в 1950-х годах как проблема избирательности (селективности) человеческого познания. Будучи же сформулирована на языке, базирующемся на метафоре технического устройства для передачи информации, проблема внимания стала проблемой отбора (селекции), то есть наличия или отсутствия специфических механизмов отбора, которые можно было бы назвать "вниманием" или же отнести к сфере восприятия (или, возможно, памяти), как Титченер некогда счел внимание одним из свойств сознания и как поступил в отношении восприятия У. Найссер [8].Сходную позицию мы находим и в работе теоретика ранней селекции А. Трейсман: "Внимание может быть определено как селективный аспект восприятия и ответного действия" [8].

Исследования внимания до сих пор остаются едва ли не ядром современной когнитивной психологии. Более того, именно внимание признается "первым признаком, отличающим когнитивную психологию от классического бихевиоризма", поскольку предполагает активность субъекта в плане того, что воспринять, запомнить и принять к исполнению. Отсюда и спектр традиционных вопросов когнитивной психологии внимания: какова природа ограничений, связанных с осуществлением этой активности, каковы отвечающие за них механизмы и процессы отбора того, что будет управлять дальнейшим течением активности, и, наконец, какова судьба того, что не отбирается.

Что касается зрительного внимания, то X. Эджет и С. Янтис считают наиболее важными современными направлениями его исследования, во-первых, управление вниманием, или степень зависимости его распределения от намерений наблюдателя и от внешних событий, во-вторых, выявление репрезентативной основы отбора, а в-третьих, динамику внимания, или его временной ход. При этом в исследованиях внимание наиболее часто выступает как оценка способности человека [1] запомнить то, на что обращено внимание; [2] справиться с двумя заданиями, которые интерферируют и каждое из которых требует внимания [6].

Понятие ограниченной пропускной способности системы переработки информации становится для первых когнитивных психологов основой представлений о природе и механизмах внимания [8], а линейная модель переработки информации, то есть представление о процессе познания как состоящем из ряда выстроенных в ряд блоков, каждый из которых имеет дело с продуктами предыдущего, оказывается первым воплощением этого подхода.

Итак, исторически первый тип рассуждения, характерный для теорий внимания как фильтра, состоял в следующем: поскольку уподобленная техническому устройству система переработки информации ограничена, необходим отбор, чтобы не произошло переполнения системы. Основным вопросом здесь закономерно стал вопрос о стадии переработки, на которой отбор совершается. Попытки ответа на данный вопрос последовательно вызвали к жизни ряд моделей ранней (Д. Бродбент, А. Трейсман) и поздней (Д. Дойч и А. Дойч, Д. Норман) селекции, основное различие между которыми заключается в ответе на более частный вопрос, происходит ли отбор до или после полного опознания объекта.

Здесь перед когнитивными психологами неизбежно встает проблема сознания: что означает "объект полностью опознан", если он не стал достоянием сознания?

Движение в плане теории вызвало к жизни новый способ построения экспериментальных исследований, основная задача которых заключалась теперь в разведении ситуаций (типов задач), в которых отбор происходит на ранних и поздних этапах переработки информации. В частности, возникла проблема сочетания психологических и психофизиологических данных в исследованиях внимания: данные психологических экспериментов отражают, как правило, комбинированные эффекты раннего и позднего отбора, что лишает исследователя возможности понять, на какую именно стадию переработки воздействовала та или иная экспериментальная манипуляция, особенно если речь идет не о жестком отборе, а предположительно об ослаблении сигнала на ранних стадиях селекции.

Именно в связи с этой проблемой исследователи внимания обращаются к нейрофизиологическим методам, таким, как регистрация вызванных потенциалов, позитронно-эмиссионная томография и магнитно-резонансное картирование, и к исследованию физиологических коррелятов перцептивной деятельности. Например, работая с вызванными потенциалами по отношению к стимулам, на которые должно либо не должно быть, обращено внимание согласно требованиям задачи, исследователь посредством простого вычитания может определить, приходится ли различие на ранние (чувствительные к сенсорным характеристикам стимула и не зависящие от специфики задачи) или поздние (чувствительные к семантическому контексту, вероятности появления того или иного стимула в соответствии с поставленной задачей и т.п.) компоненты вызванных потенциалов - а значит, оперируют ли "механизмы внимания" на ранних или поздних стадиях переработки.

Наиболее значимым шагом в развитии селективных моделей внимания применительно к проблемам зрительного поиска признают теорию интеграции признаков А. Трейсман [8]. Эта теория также предполагает две стадии обработки зрительной информации в процессе зрительного поиска: на первой стадии происходит построение набора топических "карт" зрительного поля, каждая из которых кодирует определенный атрибут стимула, или "признак". Признаки на этой стадии обрабатываются параллельно и автоматически, но не объединяются (физиологически данное положение подтверждается тем, что за анализ отдельных признаков отвечают разные зоны мозга). Вторая стадия предполагает фокусирование внимания на определенной части зрительного поля: функция внимания заключается в объединении признаков и построении образа целого объекта. Полная информация о каждом объекте хранится в форме так называемого "досье объекта" - временной репрезентации "объекта внимания", которая позволяет отслеживать его в пространстве и времени. Будучи единожды сформированным, досье объекта, рассматриваемое также как форма внутреннего высокоуровневого ожидания (следовательно, как особого рода "преперцептор"), позволяет осуществлять концептуально-ведомый мониторинг изменений объекта, пока изменения остаются в пределах ожидания. Однако, как только происходит неожиданное изменение, для обновления информации требуется внимание.

Задача зрительного поиска, согласно теории интеграции признаков, тем сложнее, чем большим количеством признаков отличается целевой стимул. Если для одного физического признака (например, цвета или наклона линий), как правило, имеет место так называемый "эффект выскакивания" - мгновенное автоматическое обнаружение целевого стимула, при котором время поиска не зависит от количества дистракторов, то в случае определения целевого объекта через объединение признаков резко возрастает роль внимания (контролируемой переработки), а временные затраты на поиск прямо пропорциональны количеству дистракторов.

Развитием именно этой теории является "теория сходства" Дж. Дункана и Г. Хамфриса, разработанная специально для объяснения явлений пространственного зрительного поиска и послужившая, в свою очередь, прототипом ряда объяснений зрительного поиска в условиях быстрой смены зрительных стимулов [8]. Согласно модели, процесс поиска включает три основных этапа: [1] стадию параллельного построения "перцептивного описания", или структурированной репрезентации стимулов в зрительном поле; [2] стадию отбора, производимого посредством сопоставления этих репрезентаций с внутренними шаблонами (схемами), описывающими целевые стимулы; [3] стадию передачи отобранной информации в систему ограниченной емкости - кратковременную память, что необходимо для осознания этой информации. Вход в зрительную кратковременную память жестко ограничен, и конкурирующие стимулы поступают туда согласно их "весу", зависящему от степени сходства с текущими 16 внутренними шаблонами (суммарный "вес", который может приписываться стимулам, также ограничен). Тогда сложность поиска целевого объекта в зрительном поле возрастает как функция степени сходства его с дистракторами и дистракторов между собой.

Заметим, что описанная модель интегрирует представления о внимании как процессе или механизме селекции и ресурсные представления, воплощенные в ней в понятии ограниченного "веса", которым наделяются репрезентации отдельных объектов. Разумеется, развитие ресурсных представлений о внимании в рамках когнитивной психологии тоже не стояло на месте. Однако разработка интенсивностного аспекта внимания, воплощенного в понятии "сосредоточенности", или "усилия", началась только во второй половине 1960-х годов в работах Д. Канемана [9]. Энергетическая концепция человеческой психики, заимствованная автором из психоанализа, оказалась на редкость удобна для обсуждения внимания как распределения ресурсов системы переработки информации, включающей, конечно же, и определенные механизмы отбора. В методическом плане Канеман активно использовал вторичную зондовую задачу, позволяющую оценить, сколько "ресурсов" остается на выполнение таковой при условии решения первичной задачи. Однако, по мнению О. Нойманна, практически всю феноменологию внимания, связанную с решением двойных задач, можно объяснить через понятие ресурсов [9]. Он связывает всеобщую веру в ограниченные ресурсы, или ограниченную пропускную способность системы переработки информации, с тем, что в качестве исходного принимается положение, что мозг, как и любое другое физическое устройство, ограничен в плане допустимого уровня активации и, следовательно, пропускной способности. В результате оказывается, что пропускная способность ограничена (то есть имеют место ограничения или пределы в выполнении задач на внимание) потому, (ограничен мозг в плане возможностей передачи и хранения информации, возможного уровня активации и т.п.), что Нойманн выражает в следующей тавтологической формуле, характерной скорее для богословия, чем для науки: "capacity is limited because Capacity is limited". Ограниченная пропускная способность в первом случае - эмпирический факт, требующий объяснения, тогда как во втором случае - теоретический конструкт, введенный для осуществления этого объяснения.

При взгляде на совокупность моделей и метафор внимания, разработанных к настоящему моменту в когнитивной психологии, бросается в глаза параллелизм линий развития селективных и ресурсных представлений: от единственного механизма отбора на определенной стадии переработки или единого резервуара ресурсов к множественным фильтрам/ресурсам, включаемым в процесс переработки в соответствии с требованиями задачи.

Глава 2. Эмпирическая часть.

2.1 Экспериментальные исследования внимания В.Д. Глезера, Т. Бродбента, У. Трейсман.

Актуальные, личностно-значимые сигналы выделяются вниманием. Выбор осуществляется из множества всех сигналов, доступных восприятию в данный момент. В отличие от восприятия, связанного с переработкой и синтезом информации, поступающей от входов разной модальности, внимание ограничивает лишь ту ее часть, которая будет реально обрабатываться.

Известно, что человек не может одновременно думать о разных вещах и выполнять разнообразные работы. Это ограничение приводит к необходимости дробить поступающую извне информацию на части, не превышающие возможности обрабатывающей системы. Центральные механизмы переработки информации у человека могут иметь дело в данный момент времени лишь с одним объектом. Если сигналы о втором объекте появляются во время реакции на предыдущий сигнал, то обработка новой информации не производится, пока эти механизмы не освободятся. Поэтому если некоторый сигнал появляется через короткое время после предыдущего, то время реакции человека на второй сигнал больше, чем время реакции на него при отсутствии первого. Так, В. Д. Глезер обнаружил, что если в поле зрения человека находится несколько объектов, то опознание второго объекта начинается практически лишь после того, как первый уже опознан.

Каналы центральных механизмов обработки могут быть заняты не только восприятием внешних сигналов, но и контролем за ответными действиями. Это также может являться сдерживающим моментом для реакции на новый сигнал. Попытка одновременно следить за одним сообщением и отвечать на другое понижает и точность восприятия, и точность ответа [5].

Упомянутые ограничения возможности одновременного восприятия нескольких независимых между собой сигналов, информация о которых поступает из внешней и внутренней среды, связаны с основной характеристикой внимания -- его фиксированным объемом. Важной и определяющей особенностью объема внимания является то, что он практически не поддается регулированию при обучении и тренировке. Например, пытались обучить летчиков вести самолет очень низко (на высоте 50--100 м над землей) и одновременно отыскивать на земле мелкоразмерные ориентиры. Исследование действий летчиков в этих условиях показало невозможность раздвоения внимания между двумя указанными независимыми действиями, поскольку каждое из них требовало максимального внимания. Затруднения летчика заключались в практической невозможности так переключать внимание и организовывать сбор информации, чтобы обеспечить выполнение обеих задач. Преодолеть это затруднение путем тренировки не удавалось [5].

Ограниченность объема воспринимаемого и перерабатываемого материала заставляет непрерывно дробить на части поступающую информацию и определять последовательность (очередность) анализа среды. Что же определяет избирательность внимания, его направление? Выделяют две группы факторов.

К первой относят факторы, характеризующие структуру внешних раздражителей, доходящих до человека, т. е. структуру внешнего поля. К ним причисляют физические параметры сигнала, например, интенсивность, его частоту и другие характеристики организации сигналов во внешнем поле.

Ко второй группе относят факторы, характеризующие деятельность самого человека, т. е. структуру внутреннего поля. Если в поле восприятия появляется сигнал, обладающий либо большей интенсивностью, чем другие (например, звук выстрела или вспышка света), либо большей новизной (например, в комнату неожиданно входит тигр), то этот раздражитель автоматически привлечет внимание.

Факт, что некоторые физические параметры сигнала явно обусловливают направленность внимания, был первым включен в теоретические представления о структуре этого процесса. Так, Т. Бродбент, описывал внимание как фильтр, отбирающий информацию уже на входах [5]. В его первой модели внимания селекция осуществлялась на основе только физических параметров по принципу "все или ничего". Здесь человек понимался как пассивный приемник информации. Такая позиция базировалась на обнаруженном им факте, что если человеку подавали одновременно информацию в оба уха и согласно инструкции, он должен был воспринимать лишь информацию, поступающую в левое ухо, то подававшаяся при этом в правое ухо другая информация полностью им игнорировалась.

Дальнейшие исследования обратили взгляд ученых на факторы центрального (внутреннего) происхождения, влияющие на избирательность внимания: соответствие поступающей информации потребностям человека, его эмоциональному состоянию, актуальности для него данной информации. Кроме того, внимания к себе требуют действия, недостаточно автоматизированные, а также не доведенные до конца.

В многочисленных экспериментах обнаружено, что слова, имеющие особый смысл для человека, например, его имя, имена его близких и т. п., легче извлекаются из шума, поскольку на них всегда настроены центральные механизмы внимания. Ярким примером воздействия особо актуальной информации является факт, известный под названием "феномен вечеринки". Представьте себе, что вы находитесь на вечеринке и поглощены интересной беседой. Внезапно вы слышите свое имя, негромко произнесенное кем-то в другой группе гостей. Вы быстро переключаете внимание на разговор, происходящий между этими гостями, и можете услышать кое-что интересное о себе. Но в то же время вы перестаете слышать то, что говорят в той группе, где вы стоите, тем самым вы упускаете нить разговора, в котором участвовали раньше. Вы настроились на вторую группу и отключились от первой. Именно высокая значимость сигнала, а не его интенсивность, желание узнать, что о вас думают другие гости, определили изменения направления вашего внимания.

Эксперименты У. Трейсман, уточнили и расширили первоначальные представления и показали, что избирательность внимания может осуществляться не только на основе физических параметров сигналов, но и по семантическим характеристикам текста. Если на оба уха одновременно подавали разную информацию с инструкцией слушать, например, только левым, а затем неожиданно для человека дали продолжение "левого" рассказа на правое ухо, то он переключался на информацию справа и даже не сразу это замечал [2]. Учитывая эти данные, предположили, что вся пропущенная на входах информация приходит в центры, после чего выделенная там часть сохраняется в памяти, а остальная очень быстро забывается.

Таким образом, было введено представление еще об одном фильтре - центральном. В построенной с учетом этого модели входной фильтр уже не полностью блокирует неактуальную, не связанную с инструкцией информацию, а лишь несколько ослабляет ее. При этом ограничение потока перерабатываемой информации может происходить в двух ключевых позициях: периферический фильтр осуществляет отбор по физическим характеристикам, а центральный производит селекцию по категориальным и семантическим признакам. Это представление уточняет Найссер. Периферическое внимание он называет предвниманием и связывает его с относительно грубой и параллельной обработкой информации, допуская, что оно выполняет функции выделения фигуры из фона и слежения за внезапными изменениями во внешнем поле. Центральное внимание он называет фокальным и сопоставляет его с детальной последовательной и осознанной обработкой, в том числе и вербальной.

Следующим шагом на пути учета все более сложных механизмов в динамике организации внимания явилось представление о нем как об активном предвосхищении результатов восприятия с теми же двумя уровнями обработки информации: грубыми и быстрыми параллельными оценками - с помощью предвнимания, и медленными детальными последовательными - с помощью фокального внимания. Отличительной особенностью модели стал циклический характер процесса. Он может быть проиллюстрирован с помощью разработанного Найссером и Беклином визуального аналога методики избирательного слушания. Они записали на видеомагнитофон две разные спортивные игры с мячом и смогли осуществить с помощью зеркала полное наложение двух передач, как если бы на телевизионном экране они демонстрировались одновременно. Испытуемых просили наблюдать за одной игрой и игнорировать другую, нажимая на ключ при каждом ударе по мячу в наблюдаемой игре. При темпе до 40 ударов в минуту по мячу испытуемые легко следили за игрой независимо от того, демонстрировалась она вместе с другой или отдельно. Результаты ухудшались, когда испытуемые должны были следить за обеими играми одновременно. Выполнение этого задания сопровождалось многочисленными жалобами на трудность его выполнения и приводило к большому числу ошибок. Циклическая модель восприятия позволяет объяснить эти результаты. Только эпизод, на который обращено внимание, включен в цикл предвосхищения, обследований и сбора информации, лишь он и воспринимается. Тогда внимание - это такая организация восприятия, при которой человек выбирает то, что он хочет видеть, предвосхищая структуру информации, которая будет при этом получена. Таким образом, здесь в структуре внимания учитываются не только центральные и периферические фильтры, но включается в рассмотрение и динамика их взаимовлияния [9].

Таким образом, из данных экспериментов следует, что управление вниманием связано с умением управлять движением или с сенсомоторными функциями движений. Кто не умеет управлять мускулатурой, не способен и к вниманию. А значит, что внимание тесно связно с сенсомоторной сферой человека.

Опыты доказывают некое противостояние между большой подвижностью (сенсомоторной сферой) и концентрацией внимания. Способность сосредоточиться, сконцентрировать внимание предполагает активное торможение всех посторонних движений, благодаря этому восприятие нужного объекта становится более ясным и отчетливым. Умение устранять лишние движения позволяет расширить поле внимания.

Здесь стоит уделить внимание тому, что понимается под термином сенсомоторики.

Сенсомоторика - взаимокоординация сенсорных и моторных компонентов деятельности: получение сенсорной информации приводит к запуску тех или иных движений, а те, в свою очередь, служат для регуляции, контроля или коррекции сенсорной информации. В качестве основного сенсомоторного механизма выступает рефлекторное кольцо [7].

Это понятие и термин ввели советский нейро- и психофизиолог Николай Александрович Бернштейн (1896-1966) и советский физиолог Петр Кузьмич Анохин (1898-1974) в уточнение термина "рефлекторная дуга" как ее замыкание сенсорными коррекциями и обратной афферентацией [4].

Рефлекторное кольцо - это совокупность структур нервной системы, участвующих в осуществлении рефлекса и передаче информации о характере и силе рефлекторного действия в центральной нервной системе. Оно включает в себя: рефлекторную дугу (совокупность чувствительных и двигательных структур нервной системы, необходимых для осуществления рефлекса), которая состоит из рецептора, афферентного, центрального, эфферентного звеньев, а также из эффектора; обратную афферентацию (принцип работы функциональных систем организма, заключающийся в константной оценке полезного приспособительного результата путем сопоставления его параметров с параметрами акцептора результатов действия) от эффекторного органа в центральную нервную систему.

2.2 Формирование внимания по методу П.Я. Гальперина.

Методика представляет собой воспроизведение при обучении последовательных этапов, которые проходит действие в своем развитии. Эти этапы определяют процесс последовательного отображения одного и того же предметного содержания в различных планах: материальном, речевом и идеальном. При этом последний знаменует собой максимальное погружение внешних действий. Так создается возможность ускорить процесс обучения и не потерять ничего важного на этом пути.

Например, нужно обучить не делать грамматических ошибок по невниманию. На карточке выписываются грамматические правила в той последовательности, в которой их следует применять к написанной фразе. Сначала требуется, чтобы обучаемый вслух читал первое правило и применял его к фразе, затем вслух читается второе правило и так далее до конца карточки. На втором этапе, когда правила выучены наизусть, можно отложить карточку, но все еще следует произносить правила вслух. На следующем этапе предполагается произнесение правил про себя при их применении. Наконец, на заключительном этапе человек способен применить правила, не произнося их ни вслух, ни про себя и даже не осознавая,- в свернутом и погруженном виде [9].

2.3 Внимание как перцептивное действие.

Центральным понятием подхода У. Найссера стало представление о схемах или внутренних когнитивных структурах, участвующих в переработке входной стимуляции, предвосхищении и поиске необходимой информации в окружающей среде. У. Найссер пишет: "По моему мнению, важнейшим для зрения когнитивными структурами являются предвосхищающие схемы, подготавливающие индивида к принятию информации строго определенного, а не любого вида и, таким образом, управляющие зрительной активностью. Поскольку мы способны видеть только то, что умеем находить глазами, именно эти схемы определяют, что будет воспринято. Восприятие, действительно, - конструктивный процесс, однако конструируется отнюдь не умственный образ, возникающий в сознании, где им восхищается некий внутренний человек. В каждый момент воспринимающим конструируются предвосхищения некой информации, делающие возможным для него принятие ее, когда она оказывается доступной. Чтобы сделать эту информацию доступной, ему часто приходится активно исследовать оптический поток, двигая глазами, головой или всем телом. Эта исследовательская активность направляется все теми же предвосхищающими схемами, представляющими собой своего рода планы для перцептивных действий, также как и готовность к выделению оптических структур некоторых видов. Результат обследования окружения - выделенная информация - модифицирует исходную систему. Будучи, таким образом, модифицированной, она направляет дальнейшее обследование и оказывается готовой для дополнительной информации [9]. Описанный процесс автор называет циклом и представляет его в виде модели (см. Рис. 1).

Рис. 1. Схема перцептивных действий, осуществляемых в ходе внимания

Отбор и селективное использование информации обусловлены не существованием каких-то пределов внутри схемы, а назначением и спецификой ее структуры, сложившейся по ходу научения или в процессе неоднократного выполнения определенного круга задач. Отсюда следует, что никаких особых механизмов селекции не существует вообще, а трудности одновременного выполнения двух деятельностей могут быть, при условии отсутствия периферической интерференции, преодолены путем упражнения.

С целью эмпирической проверки основных положений этой гипотезы был проведен ряд экспериментов по методике селективного смотрения, аналогичной бинауральному прослушиванию, в которых предъявляли два движущихся изображения, наложенных друг на друга. У. Найссер подчеркивает необычность этой ситуации. Действительно, ни в видовом, ни в индивидуальном опыте животных и человека зрительная задача такого типа никогда не встречалась. Специальный механизм фильтрации релевантной стимуляции для такого условия не мог быть создан в процессе эволюции или индивидуального научения. Если теория фильтра верна, то решение задачи зрительного восприятия одного из этих изображений оказалось бы невозможным или крайне затруднительным.

В первой серии опытов на один и тот же экран подавали видеозаписи двух игр - в мяч и "в ладошки". испытуемого просили отслеживать и фиксировать на нажатием кнопку события одной игры(броски мяча или хлопки ладоней), происходящие в темпе около 40 событий в мин. Основной результат заключался в том, что все испытуемые сразу, легко и без ошибок решали эту задачу.

Затем проверялось предположение о возможности периферической селекции благодаря движениям глаз наблюдателя. Не исключено, что испытуемый, воспринимая фрагмент релевантной игры посредством фовеального зрения, автоматически отсеивает большую часть нерелевантной стимуляции, попадающей на периферию сетчатки. Поскольку в опытах первой серии испытуемый свободно перемещал взор по всему изображению, предположение о селекции такого рода выглядело правдоподобным. В опытах второй серии испытуемым запрещали двигать глазами: они должны были, отслеживая одну из игр, постоянно фиксировать метку в центре экрана. Неестественность, отличие лабораторной ситуации от обычных условий зрительного восприятия в этих опытах были тем самым намеренно усилены. Но оказалось, что даже в этих условиях испытуемые успешно справлялись с задачей.

По мнению У. Найссер, результаты экспериментов с наложением изображений говорят о том, что селекция релевантной зрительной информации происходит независимо от гипотетических механизмов фильтрации. Главным условием селективной настройки схемы в вышеописанных опытах, является восприятие информации о движении как наиболее специфицирующей ход и события релевантной игры. Это предположение проверили в эксперименте с варьированием сходства наложенных изображений. В обоих видеосюжетах три игрока быстро двигались по комнате и перебрасывали друг другу мяч с частотой около 30 раз в минуту. Видеозаписи при одном условии снимались в полностью идентичных ситуациях (одни и те же, одинаково одетые люди, в том же помещении, с тем же мячом), а при другом- вводилось специальное отличие: футболки игроков на первой видеозаписи были тёмными, а на второй- светлые. Отслеживая начинавшуюся чуть раньше релевантную игру, испытуемый нажимал на кнопку в ответ на каждый бросок мяча в этой игре. Показатель продуктивности решения задачи составил для условия" полной идентичности"0.67, а для условия" различия в одежде"-0.87. В контрольных опытах, когда показывали только одну игру, он был равен 0.96 [9].

У. Найссер интерпретирует эти данные как подтверждающие гипотезу о решающей роли предвосхищения кинетической информации в селекции релевантной игры. События другой игры не замечаются вообще. В то же время он не исключает того, что некоторые релевантные силы могут запустить процесс своего восприятия и как следствие будут осознаваться испытуемым. Сюда относится прежде всего стимуляция, вызывающая ориентировочные ответы (громкий звук, вспышка). Такие механизмы могут быть врожденны или сформированы в процессе практики. На данном этапе исследований У. Найссер приступает к частичному пересмотру ранних представлений об операциях такого рода, как процессах предвнимательной переработки стимульной информации, вероятно, потому что сам термин " предвнимание" теперь, в свете концепции перцептивного цикла, выглядит неудачно, поскольку наводит на мысль о существовании, во-первых, последовательных стадий переработки и, во-вторых, самого процесса внимания. И то, и другое оказывается для У. Найссер совершенно неприемлемым. Кроме того, новые исследования показали, что автоматическая переработка может быть не только примитивной и грубой, но и чрезвычайно сложной и тонкой [9].

Большинство автоматических операций, относимых раннее к классу предвнимательных процессов бдительности, У. Найссер объясняет работой простых, автономных и врождённых схем, служащих для запуска новых циклов перцептивной деятельности. Их следует отличать от операций, обусловленных функционированием сложных, иерархически организованных схем, сформированных в процессе построения умений и навыков. Автоматические системы того и другого вида могут лежать за пределами основного потока деятельности, но используются и контролируются субъектом в разной степени.

В связи с этим У. Найссер заявляет о принципиальной возможности одновременного восприятия нерелевантного и релевантного сообщения в любой ситуации и для любых видов стимуляции при условии специально организованной продолжительной практики [9].

В пользу этого предположения говорили данные дополнительной серии, проведенной по той же методике селективного смотрения. В середине проб опытов с наложением видеозаписей игр, на том же экране неожиданно для испытуемых появлялась и проходила среди игроков по той же комнате девушка с раскрытым зонтиком. Наивные испытуемые практически никогда не замечали это странное событие, тогда как в группе опытных наблюдателей, которые не раз участвовали в подобных экспериментах, девушку заметили почти половина.

В экспериментах этого цикла особое место занимают исследования, проведённые на детях различного возраста. Известный факт отвлекаемости детей другие теории внимания объясняют несовершенством механизмов фильтрации. Поскольку в концепции перцептивного цикла существование таких механизмов отрицается, У. Найссер дает этому явлению новое объяснение, предполагая, что отвлекаемость детей - следствие слабой мотивации, а не дефекта средств решения перцептивной задачи. Действительно, нередко можно видеть детей, полностью погруженных в игровую деятельность в течение длительного времени. В лаборатории У. Найссера были получены данные, говорящие о том, что даже четырёхмесячные младенцы могут отслеживать один из наложенных фильмов.

Возможность формирования умения одновременно выполнять две деятельности исследовалась в специальной работе, проведённой по классической методике изучения распределения внимания. В эксперименте участвовали два испытуемых, студенты- биологи Диана и Джон. Исследование продолжалось 17 недель, по 5 часов в неделю, 1 час в день. Испытуемые тренировались в одновременном выполнении двух задач: чтение про себя фрагментов художественной прозы, объёмом до 7 тысяч слов и письме под диктовку отдельных, несвязных слов. При письме под диктовку каждое последующее слово подавалось сразу после записи предыдущего. Испытуемый записывал их в столбик на листе бумаги немедленно, и не глядя. Обе задачи надо было выполнять как можно быстрее и в то же время качественно, то есть читать текст с полным пониманием и правильно записывать слова. Скорость чтения и диктовки регистрировались. Для задачи чтения периодически тестировали понимание прочитанного: после некоторых проб испытуемый давал подробный письменный отчет о содержании данного текста, а затем отвечал на вопросы относительно эпизодов, выпавших из отчёта. Он не знал заранее, в какой из проб потребуют отчет. В пробах с проверкой решения задачи письма под диктовку испытуемого прерывали на сороковом слове и тестировали узнавание 20 слов, случайно отобранных из только что продиктованного набора, смешав их с 20 словами, ранее не встречавшимися в эксперименте [9].

В опытах предварительной серии были получены следующие показатели продуктивности раздельного выполнения задач. Средняя скорость чтения Джона составила 483 слова в мин, а Дианы- 351 слово в мин, а показатели понимания прочитанного материала- 73% и 90% соответственно. Джон опознал правильно 87.5% и ошибочно - 2.5% слов, продиктованных в пробах с последующим тестом на узнавание, а Диана - соответственно - 77.5% и 5% [8].

В первых пробах основной серии, когда испытуемые приступили к одновременному выполнению заданий, выполнение обеих деятельностей ухудшилось: скорость чтения резко упала, и нарушился почерк. Но уже к концу четвертой недели эти показатели постепенно восстановились почти до уровня раздельного выполнения. Результаты проверки понимания текстов на этом этапе оказались даже несколько выше, чем в начале исследования: у Джона - 86.3%, а у Дианы- 99.2%. По тестам узнавания продиктованных слов результаты были несколько хуже: у Джона - 70% правильных опознаний и 12% ошибочных, а у Дианы - 76% и 33%, соответственно [8].

Далее, в середину диктуемого набора из 80 - 100 слов включался блок из 20 слов, объединенных по одному из 4 признаков: смыслу, категории, синтаксису или рифме. Этот блок мог представлять собой несколько осмысленных предложений; слова могли принадлежать к одному и тому же классу; все слова блока могли быть существительными, глаголами или прилагательными; и, наконец, слова включенного блока могли рифмоваться между собой. Испытуемые не знали, что какие-то слова продиктованного набора образуют связанные структуры. После каждой пробы просили сообщить всё, что можно вспомнить о диктуемых словах в целом и по отдельности.

Из нескольких тысяч слов, продиктованных в этой серии, испытуемые воспроизвели только 35. Анализ показал, что большая часть этих слов воспроизводилась не случайно. Так, Диана вспомнила слово диаметр, сообщив, что в момент диктовки данного слова она подумала о его сходстве со своим именем. Джон заметил и вспомнил слова, связанные с его текущими заботами о финансах и пропитании. Некоторые из воспроизведенных слов оказались фонетически или семантически родственными параллельными словами читаемого текста. Например, Джон вспомнил слово отвращение, продиктованное в момент чтения слова обращение, и слово вселенский при чтении истории о священнике. Испытуемые ни разу не сообщили о принадлежности блоковых слов семантической или синтаксической категории и не заметили ряды слов, составляющие предложения. Только один раз оба испытуемых, независимо от содержания читаемого текста, воспроизвели словосочетание грязная вода из предложения собаки пьют грязную воду. По окончании данной серии испытуемым показали 15продиктованных раннее списков, составленных по признакам смысла, категории и синтаксиса, и попросили вспомнить что-либо относительно этих рядов. Они не могли сказать ничего и с трудом верили, что действительно писали последовательности типа тележка, коньки, грузовик, лошадь, самолёт, трактор, автомобиль, велосипед, такси, катер, вертолет, прицеп, метро, танк, ноги, коляска, корабль, мотоцикл, вагон, не замечая при этом соответствующей категории. Совершенно иные результаты дали пробы с рифмами. Диана и Джон сообщали о них всегда, уже начиная с первых проб.

Можно думать, что в данном случае внимание было направлено только на одну деятельность- чтение рассказа, а вторая деятельность настолько автоматизировалась, что не требовало внимания. Письмо под диктовку обеспечивалось поверхностной переработкой информации, выполнялось легко, с минимальной затратой умственного усилия. У. Найссер и сотрудники с таким объяснением согласиться не могли. Неудача испытуемых в опознании слов и их связей ещё не говорит о невозможности глубокой и сложной переработки этих слов вследствие ограниченности ресурсов. У. Найссер предположил, что если соответствующая задача будет поставлена, то Диана и Джон, в конце концов, смогут ее решать без ущерба для чтения и понимания рассказов.

С целью проверки этого предположения была проведена специальная серия. В общий набор диктуемых слов (более 2000) в случайном порядке и в разных местах вставляли 5 блоков по 10 слов каждый, объединенных по тем же признакам, что и раннее (смыслу, категории, синтаксису и рифме). От испытуемых по-прежнему требовали читать про себя с максимальной скоростью и полным пониманием текста. Дополнительно их просили прервать эксперимент, как только они заметят какую-либо упорядоченность в списке диктуемых слов, и сообщить о типе обнаруженной связи.

В начале серии скорость чтения упало у обоих испытуемых, при этом понимание текста у Джона ухудшилось, а у Дианы осталось на прежнем уровне. Но уже через несколько проб эти показатели восстановились. При этом, решая задачу записи под диктовку, Джон сообщил о наличии осмысленных предложений в 41 случае из 55, а Диана - в 42 из 69. В субъективных отчетах оба отмечали, что при записи слов понимали их значение.

На завершающем этапе данной серии перед испытуемыми была поставлена задача более сложная. В ответ на определенные слова диктуемого списка их просили записывать не само это слово, а ту категорию, к которой оно относится. В случайно выбранных местах набора диктовали слова категорий" мебель " или " животных". Перед каждой пробой называли одну из этих категорий и требовали, когда испытуемый услышит соответствующее слово, записать именно её. После каждой пробы следовал тест на понимание рассказа или тест на узнавание слов. Уже в первых пробах испытуемые успешно категоризовали нужные слова, но скорость чтения и понимание рассказов снизились. Спустя 6 недель усиленной практики они достигли исходного уровня, как по скорости чтения, так и в понимании текстов.

Подводя итоги, У. Найссер пишет: " Их результаты нельзя объяснить с помощью традиционных теорий внимания. Представляется несомненным, что количество информации, воспринимаемой из одного источника, в то время как внимание направлено на другой, не лимитируется каким-либо фиксированным механизмом, и поэтому ни одна конкретная гипотеза в отношении таких механизмов не может быть корректной. Вместо этого можно утверждать, что результаты зависят от навыка наблюдателя. Тренированные испытуемые могут делать то, что кажется одинаково невозможным как новичкам, так и теоретикам" [8].

Заключение.

В процессе написания денной работы были проанализированы:

1. Теоретические подходы к изучению произвольного перцептивного внимания в отечественной и зарубежной психологии;

2. Анализ исследований эффектов перцептивного внимания в условиях быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов и их теоретических интерпретаций.

В процессе анализа теоретического материала были обнаружены высокоуровневые влияния смысловых связей, произвольных установок и индивидуальных стратегий на размеры "квантов" внимания. Показано, что организация целенаправленной деятельности позволяет обойти ограничения в работе перцептивной системы, жестко заданные в традиционных моделях когнитивной психологии.

В ходе анализа экспериментальных исследований перцептивного внимания, были изучены и сопоставлены экспериментальные исследования следующих авторов: В.Д. Глезера, Т. Бродбента, У. Трейсман; формирование внимания по методу П.Я. Гальперина; внимание как перцептивное действие.

Данные эксперименты показали, что избирательность внимания может осуществляться не только на основе физических параметров сигналов, но и по семантическим характеристикам текста. Таким образом, на основе изученных материалов гипотеза нашего исследования (семантические схемы и индивидуальные стратегии влияют на эффект мигания внимания) подтвердилась.

Используемая литература.

1. Ананьев Б.Г. Избранные Психологические труды: В 2-х т. / Под ред. А. А. Бодалева.

2. Гальперин П.Я. К проблеме внимания// Хрестоматия по психологии. М.: Просвещение, 1987.

3. Гиппенрейтер Ю.Б. Введение в общую психологию. М.: Изд-во МГУ, 1988.

4. Данилова Н.Н., Крылова А.Л. Физиология высшей нервной деятельности. - М.: Учебная Литература, 1997.

5. Леонтьев А.Н. Лекции по общей психологии. М.: Просвещение, 1975.

6. Лурия А.Р. Внимание и память. М.: Изд-во МГУ, 1975.

7. Мещеряков Б., Зинченко В. Большой психологический словарь. - М., 2004.

8. Найссер У. Познание и реальность. М.: Прогресс, 1981. стр., 73.

9. Теплов Б.М. Избранные труды: В 2-х т. Т. 1. -- М.: Педагогика, 1985.

Показать полностью… https://vk.com/doc75133869_439570079
Рекомендуемые документы в приложении