Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
pdf

Студенческий документ № 010410 из РГПУ

ДМИТРИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ЗАВЬЯЛОВ

(Санкт-Петербург),

аспирант кафедры русской истории Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Временные правила организации студенческих учреждений

22 декабря 1901 г

Жизнь студенческой корпорации российских университетов к началу ХХ в. регулировали Университетский устав 1884 г., принятый еще в царствование Александра III, и дополняющие его "Правила для студентов" 1885 г. Правила мелочно регламентировали жизнь университетского студенчества массой запретов, самыми болезненными из которых были параграфы § 13, 14 и 15, объявлявшие студентов "отдельными посетителями" университетов, запрещали любые корпоративные действия, создание студенческих организаций, собрания, сходки, коллективные обращения, сбор денег1.

Запрещены были не только студенческие общества в университетах, но и участие студентов в каких бы то ни было организациях без разрешения учебного начальства. Каждый студент при поступлении в университет давал подписку о неучастии в какихлибо обществах. Подобные запреты были одним из источников нарастающего недовольства, которое все чаще проявлялось в массовых студенческих беспорядках, сопровождавшихся требованиями отмены устава и автономии университетов. В этом были заинтересованы как студенты, так и либеральные профессора университетов.

Начало 1901 г. ознаменовалось новыми студенческими волнениями, спровоцированными известием о сдаче в солдаты 183 студентов Киевского университета. 6 февраля вслед за ними последовали 27 петербургских универсантов. В январе-апреле 1901 г. 30 тысяч студентов приняли участие во второй всероссийской студенческой забастовке. Бывшим студентом социал-революционером П.В. Карповичем был убит министр народного просвещения Н.П. Боголепов. 25 марта 1901 г. последовал высочайший рескрипт о назначении министром народного просвещения генераладъютанта П.С. Ванновского, известного расследованием студенческих беспорядков 1899 г. 2 апреля 1901 г. новый министр, обращаясь к чинам своего ведомства, заявил, что главная задача, стоящая перед министерством, - "коренной пересмотр и исправление нашего учебного строя, обновление и устройство русской школы и внесение в дело воспитания юношества разума и сердечного о нем попечения"2.

Разработка и введение Временных правил студенческих учреждений стали главным и фактически единственным свершением П.С. Ванновского по реформированию высшей школы на посту министра народного просвещения. Они уже подвергались анализу в исторической литературе. В частности, А.Е. Иванов отмечал, что они служили средством "введения в высшей школе начал официальной студенческой корпоративности" и явились частью "политики сердечного попечения о студентах", проводимой министерством3. Американский исследователь С. Кассоу писал об этом законодательном акте как о "патерналистской полумере, которая привела лишь к ухудшению дел", как об упущенном шансе компромисса правительства со студенчеством4. В своей недавно вышедшей книге А.Е. Иванов, высоко оценивая значение Временных правил П.С. Ванновского, писал, что они "впервые в истории высшей школы Российской империи признали существование студенческой корпорации как субъекта академической жизни, наделенного определенной суммой прав на самоорганизацию"5.

К сожалению, несмотря на их положительное значение, противоречия, воплотившиеся в этих правилах, предопределили их неэффективность и привели к их отмене всего через полгода после введения. Этот вопрос требует тщательного изучения.

Хотя основная работа по составлению правил началась осенью 1901 г., ей предшествовали события, предопределившие их форму и содержание.

Назначение Ванновского возродило в университетской среде надежды на скорые перемены к лучшему. В С.-Петербургском университете в листовке за подписью "Кружок студентов" студенты призывали: "7 апреля предстоит сходка. Это первая сходка при новом министре и после Высочайшего рескрипта. В обществе, в печати и части студенчества возлагаются надежды на нынешний состав министерства. Поэтому мы предлагаем попытаться устроить эту сходку с разрешения министра и обратиться... к нему за этим"6. Сходки были разрешены (первая из них состоялась в Петербургском университете 9 апреля), и, таким образом, одним из первых решений нового министра стало смягчение репрессивного курса.

Изменения в политике министерства вызвали тревогу в правом лагере. 17 апреля 1901 г. дядя царя, великий князь Сергей Александрович, сетовал в одном из своих писем на начавшиеся там "веяния либерального пошиба": "Прямо верить трудно о тех абсурдах, которые там делаются. Без программы, без ничего рубят сплеча, не думая о катастрофических последствиях, ничего не выработано у них! Прямо ужасно, ужасно! Что мы себе готовим, - я не приложу ума! О чем они все думают?! Полнейшее ослепление"7.

Но это не так, "программа" Ванновского складывалась постепенно отчасти под влиянием расследования 1899 г.8, отчасти под влиянием дальнейших событий. Императивом его деятельности был рескрипт Николая II, возлагавший на нового министра подготовку и проведение реформы высшей школы.

Назначенный в спешном порядке на пост министра взамен убитого Н.П. Боголепова, Ванновский вынужден был сосредоточить все свое внимание на проблеме предотвращения новых студенческих волнений. Поневоле он должен был продвигаться к заданной цели медленно. Имея относительно ясное представление лишь о вопросах, которые стали предметом его внимания в рамках расследования студенческих беспорядков в 1899 г., он полагался на советы нижестоящих подчиненных, стремился к обсуждению предпринимаемых мер с заинтересованными сторонами. Стараясь быстрее войти в курс дела, новый министр предпринял ряд поездок, цель которых можно характеризовать одной вырвавшейся у него фразой: "Я могу знать в С.-Петербурге лишь то, что мне доложит директор департамента"9.

В конце апреля 1901 г. он посетил Московский университет. В разговоре с московскими профессорами, когда речь зашла об автономии университетов, Ванновский "заявил, что избранию профессорских коллегий сочувствует, но лично против избрания ректора, хотя не считает этого своего мнения окончательным: "Может быть, вы меня и убедите, - сказал он. Организациям студенческим - курсовым и земляческим - сочувствует"10. В отличие от своих предшественников Ванновский был не только убежден в необходимости реформ, в необходимости даровать студентам корпоративный строй и организацию, но и обратился к советам университетов, сам стал разъезжать по университетам, проявляя непривычную для профессоров и студентов русских университетов готовность к диалогу. Беседы со студентами стали одним из характерных мероприятий начального периода министерства Ванновского. Враждебность к министерству, пусть и на короткий срок, сменилась взаимодействием.

Как позднее писал сам Ванновский о своих первых шагах на министерском посту, "лично мало ознакомлен с внутренней жизнью высших учебных заведений гражданского ведомства, я, вскоре по вступлении в управление министерством, просил попечителей учебных округов доставить мне их заключения, в связи с соображениями университетских советов... по вопросам об условиях общения воспитанников сих заведений, каковые сведения затребованы мною 29 апреля и могли быть доставлены лишь в октябре"11.

29 апреля 1901 г. Ванновский разослал попечителям учебных округов перечень вопросов относительно желательного устройства университетов с целью сбора мнений по изменению устава 1884 г. Профессор В.И. Вернадский весьма высоко оценил это начинание министра: "Вопросы выбраны и поставлены превосходно. В них видна программа, и пересмотр делается на почве устава 1863 года. Выйдет или не выйдет из всего этого что-нибудь - трудно сказать, но факт не может быть вычеркнут и взят назад"12.

Ряд вопросов, поставленных Ванновским советам университетов, напрямую затрагивал устройство студенческих организаций: "Не следует ли допустить студенческие организации и собрания студентов для обсуждения студенческих дел? Не признаются ли полезными курсовые старосты, как посредники между студентами, профессорами и университетской администрацией?"13

Для многих современников было ясно, что исход реформы, предпринятой Ванновским, в значительной мере зависит от сохранения спокойствия академической жизни, и поэтому усилия учебного начальства были направлены к тому, чтобы предупредить волнения.

В июне 1901 г. ректор С.-Петербургского университета А.Х. Гольмстен представил П.С. Ванновскому записку о мерах, принятие коих настоятельно необходимо с осени 1901 г. для предотвращения беспорядков. В ней он обращал особое внимание на те требования, которые студенты ставят перед начальством. "Я слишком хорошо знаю нашу молодежь, - писал ректор, - чтобы надеяться на спокойное выжидательное положение"14. Одним из главных требований, предсказывал он, будет вопрос о студенческой организации: "...спросят, где хотя бы признаки будущей корпоративности". Ректор предлагал несколько конкретных шагов "для успокоения умов". "Прежде всего, - считал он, - надлежит отменить § 13, 14 и 15 "Правил для студентов..."", которые, определяя студентов как отдельных слушателей, запрещают устройство студенческих учреждений, собраний и сбор между студентами денег. Вторая мера - избрание старост на курсах. Третьей необходимой мерой ректор считал "разрешение и упорядочение студенческих общений". "Желание студентов образовывать кружки, общества, группы и т.п. общения следует всячески поддерживать и с осени же объявить основные правила, при соблюдении коих эти общения будут дозволены"15. При этом охранительная мысль Гольмстена предусматривала, что "общения, прежде всего, должны иметь целью занятия наукой или искусством, а отнюдь не исключительно филантропию, вроде обществ взаимопомощи...". Четвертой необходимой мерой ректор считал "разрешение и упорядочение студенческих комиссий для участия в заведывании состоящими при университете казенными и общественными учреждениями, как-то: читальнями, столовою, общежитием, оркестром, хором и т.п."16.

Трудно упрекнуть ректора столичного университета в чрезмерности, он перечислил лишь самый необходимый минимум того, без чего успокоение студенчества было уже невозможно. Меры, предлагаемые ректором, безнадежно запаздывали, в последнем случае лишь пытались узаконить и поставить под контроль университетского начальства уже существующее участие студентов в университетских учреждениях, но это были, несомненно, шаги, приближающиеся по своему характеру к автономии и корпоративному строю.

Взгляд министра на эти предложения отражают сохранившиеся черновые замечания на записку ректора, составленные Ванновским 6 июля: "...думаю, что г. ректор точку отправления взял ненастоящую; не спешить удовлетворением требованиям студентов следует, а должно направить молодежь так, чтобы она представляла начальству свои пожелания, а не заявляла требования; то, что предлагается запиской, - суть послабление и вызовет лишь новые требования"17.

15 июля Ванновский писал: "Я затрудняюсь давать означенной записке дальнейшее движение впредь до получения министерством отзывов советов высших учебных заведений и попечителей учебных округов на предложенные их обсуждению вопросы относительно устройства высших учебных заведений. Независимо от сего... установление новых правил для студентов может состояться лишь по предварительному соглашению с ведомствами, в коих имеются высшие учебные заведения"18. Таким образом, выявилась крайне осторожная позиция Ванновского, ставившего вопрос о реформировании университетского строя и размера уступок студентам в зависимость от мнения других министров, а фактически от расстановки сил в правительстве и от высочайшего соизволения. Собственное мнение, кроме охранительного: "послабление недопустимо", Ванновский выражает весьма сдержанно, возлагая главные надежды на "нравственное воздействие" профессорско-преподавательского состава и инспекции на студентов. Нравственное влияние было провозглашено панацеей еще в 1899 г., но стало знаменем политики "сердечного попечения о студентах" Ванновского.

Однако долго откладывать неотложные меры по усмирению студентов было невозможно. 29 августа 1901 г., по прямому указанию царя, Ванновский созвал Особое совещание, в котором под его председательством приняли участие министры: финансов С.Ю. Витте, внутренних дел Д.С. Сипягин, военный А.Н. Куропаткин, товарищ министра народного просвещения И.В. Мещанинов, управляющие министерствами: земледелия и государственных имуществ А.Х. Стевен, путей сообщения В.А. Мясоедов-Иванов, оберпрокурор Святейшего синода К.П. Победоносцев. На первый план вышло обсуждение вопроса о студенческих сходках, так как именно они стали символом радикализма студенческого движения, принимая решения о забастовках и обструкциях.

Мнения министров по вопросу допустимости студенческих сходок разделились.

Ванновский, предполагая удовлетворить пожелания студентов и профессуры, высказался "в пользу организации студенчества и за допустимость студенческих сходок". Его поддержали Витте, Куропаткин, Мясоедов, Стевен. С.Ю. Витте считал, что "сходка есть потребность студенческой жизни, - станем гнать ее в дверь, - она будет лезть в окно, - не разрешишь ее в стенах заведения, она перенесется в трактиры, на площади или состоится насильственно в самом заведении вопреки воспрещения министерства... Правительству нужно взять сходку в свои руки и урегулировать ее. Это необходимо тем более, что, освящая разрешением самовольные сходки во время беспорядков, мы даем студентам думать, что они взяли это разрешение силою, с бою"19. Легальная же сходка, по мысли Витте, даст перевес благонадежному большинству над радикальным меньшинством, главенствующим на самовольных сходках.

А.Н. Куропаткин привел в пример Военно-медицинскую академию, в которой "существуют и сходки, и выборные от курсов старосты". Военный министр полагал, что возможно допустить сходки во всех вузах, однако ограничив их "разрешением учебного начальства, в присутствии последнего, для обсуждения вопросов им разрешенных".

Им возражали министр внутренних дел Д.С. Сипягин и К.П. Победоносцев, выступившие против сходок и допускавшие "лишь собрания студентов, объединенных какой-либо определенной целью и образующих известную группу, как то: собрание членов кассы взаимопомощи и т.д., а вне существования таких отдельных студенческих организаций желательность отдельных студенческих сходок не допускали"20. Фактически они высказались за создание широкой сети студенческих организаций в университетах. Таким образом, уже на стадии обсуждения в одно целое оказались слиты два по сути разных вопроса: 1) о студенческих сходках и "представительских" студенческих органах (институт выборных старост) и 2) о легальных студенческих объединениях разной направленности и назначения, в том числе о студенческих научных обществах.

Д.С. Сипягин писал П.С. Ванновскому 1 сентября 1901 г.: "...самый факт предоставления воспитанникам высших учебных заведений "права сходок", без предварительного точного определения тех предметов, которые могут подлежать законному обсуждению на этих сходках, грозит, по моемумнению, обратить эти сходки в политические говорильни и независимо от сего имеет характер предоставления учащейся молодежи каких-то политических прав, не соответствующих нашему государственному строю и которыми не пользуется остальное население империи"21. Легальные студенческие общества правительство предполагало использовать в охранительных целях, стремясь противопоставить их "опасным" стремлениям радикального студенчества к "политическим говорильням", иными словами - к политической борьбе с режимом.

Результаты совещания 29 августа 1901 г. были представлены Ванновским Николаю II 14 сентября. На всеподданнейшем докладе царь наложил резолюцию: "Разделяю мнение обер-прокурора Святейшего cинода и министра внутренних дел. Желаю, чтобы вы теперь приступили совместно с другими министрами к обсуждению и составлению правил, определяющих условия общения между собою воспитанников высших учебных заведений, по точно определенным делам их внутреннего нормального обихода. Желательно, чтобы правила эти были выработаны в самом непродолжительном времени"22.

Началась решающая стадия подготовки "Временных правил организации студенческих учреждений", которые были изданы 22 декабря 1901 г.

Параллельно с подготовкой "Временных правил..." Ванновский, ободренный поддержкой большинства министров, в тот же день, 14 сентября, разослал попечителям учебных округов секретный циркуляр, который в случае угрозы беспорядков разрешал студенческие сходки. Циркуляр был секретным, как и подготовка проекта временных правил. Ванновский мотивировал секретность тем, что если запланированные в проекте права студентов не будут отражены в финальной версии "Временных правил...", то это вызовет недовольство студентов и новые волнения. Отстранение от выработки правил студентов, т.е., тех, кого они напрямую касаются и чье мнение было бы логично учитывать самым полным образом, становится характерной чертой работы министерства. Впрочем, мнение это прорывалось в процесс составления через профессоров, тесно связанных со студентами.

30 августа в газетах появилось "Заключение Комиссии, назначенной Советом Императорского С.-Петербургского университета для составления проекта ответов на вопросы, предложенные г. министром народного просвещения". Комиссия совершенно определенно высказалась за автономию университетов, выборность ректора и деканов, увеличение ассигнований на оклады преподавателям и стипендии студентам. Приватдоцент Петербургского университета Б.В. Никольский записал в своем дневнике разговор с председателем комиссии Н.А. Меншуткиным, который говорил ему: в министерстве "ждали от нас совсем другого, - ну, а мы им и подложили сюрприз. Мы все прекрасно понимали, под конец, что ничего из этого не выйдет, но потому-то так и писали". По признанию председателя комиссии: "Мы... составляли программу для всех будущих студенческих сходок"23.

По вопросу о студенческой организации, одному из самых существенных и важных, комиссия пришла к заключению, что необходимо дать студенчеству организацию, которая бы объединяла всех студентов, а также выборных старост.

"Сверх совещаний и выбора старост, - считала комиссия, - студентам следует предоставить еще образовывать под ведением университета различные кружки, общества: научные, литературные, художественные и т.д., а также учреждения, имеющие целью материальную и нравственную взаимопомощь и другие дозволенные задачи, возникающие вследствие взаимного обучения студентов: например, кассы взаимопомощи, общестуденческие или факультетские библиотеки и т.п. Правила таких кружков, обществ и учреждений утверждаются в каждом отдельном случае советом университета, причем совет может назначать преподавателей для руководства подобными кружками, обществами и учреждениями.

Желательно, - особо подчеркивали члены комиссии, - введение в устав университетов статьи, узаконяющей существование корпоративного строя студенческой жизни и предоставляющей совету издавать определяющие ближайшим образом этот строй правила"24. Это действительно было новое слово в требованиях профессуры, ведь корпоративных прав универсанты не имели даже по пресловутому уставу 1863 г.

Аналогичные требования автономии для университетов, коллегиальности для профессоров и корпоративности для студентов выдвинула и комиссия, избранная советом Московского университета. Москвичи также высказались за легальные формы организации студенчества. Задачами таких организаций, по мнению комиссии, могли быть: "1) взаимопомощь; 2) нравственная поддержка товарищества; 3) благотворное воздействие старших студентов на младших; 4) научные и учебные цели и 5) культурное и вообще полезное и здоровое времяпрепровождение в связи с таковыми же развлечениями"25.

Однако эти пожелания университетской профессуры не были в полной мере учтены в вырабатываемых правилах. Они явились, по сути, компромиссным документом между охранительными требованиями "сверху" и достаточно определенными требованиями автономии "снизу". Полное их удовлетворение возможно было только на путях принятия нового университетского устава. Временные же правила были призваны лишь смягчить противоречия между этими двумя разнонаправленными устремлениями. Требования либеральной профессуры и студентов постоянно девальвировались, выхолащивались в процессе редакторской работы над проектом.

Достаточно сравнить первый параграф "Проекта Временных правил..." П.С. Ванновского с окончательной их редакцией, чтобы вполне уяснить себе направление редакционной работы, производимой в МНП и других министерствах и ведомствах, которые имели в своем составе высшие учебные заведения.

Право учреждения студенческих обществ в итоге было сведено к "праву" ходатайствовать о таком учреждении.

Безжалостной правке подвергся параграф проекта о сходках (§ 53). Министр внутренних дел считал, что он требует "особенно внимательного обсуждения и редакции". Озабоченность министров была вызвана пунктом этого параграфа, который давал студентам право обсуждать на сходках "вообще возникающие новые нужды студентов". Министр юстиции, следуя монаршей воле, настоятельно рекомендовал "ограничить предметы студенческих собраний делами внутренней, нормальной жизни студенчества". Отметив эту фразу, на полях Ванновский написал: "Принять"28.

Министр внутренних дел также заявил, что "обсуждение возникающих новых нужд студентов... допущено быть не может". Кроме того, он настаивал на том, чтобы само "слово "сходка" совершенно исключить" из текста Временных правил. Он же предложил наделить профессора, обязательно присутствующего на сходке, которая теперь называлась курсовым собранием, правом закрытия собрания "в случае уклонения суждений" от разрешенных вопросов. Наделение профессоров полицейскими функциями еще более делало правила неприменимыми на практике29.

В таком виде "Временные правила..." устроили всех министров, и на совещании 18 ноября проект был единогласно одобрен. Лишь не присутствовавший на заседании К.П. Победоносцев в письме П.С. Ванновскому, написанном в тот же день, выразил опасение, что предполагаемые правила учреждений не принесут желаемой пользы. "Напротив, - писал обер-прокурор, - вижу повод опасаться, что эта сеть сложных учреждений, составляемых из выборных студентов в связи с должностными лицами и профессорами, внесет в университетскую жизнь бывшие доселе чуждые ей элементы". Победоносцев опасался, что столь громоздкая организация "может подавить существенную ученую и духовную сторону университетской жизни"30.

При всех своих недостатках правила тем не менее стали определенным шагом вперед в деле создания широкой сети легальных студенческих организаций в высших учебных заведениях. Циркуляр, вводивший в действие "Временные правила...", одновременно отменял 13-й и 15-й параграфы "Правил для студентов". В университетах помимо студенческих кружков для занятий наукой, литературой, искусством и т.п. вводились и представительские студенческие организации по отдельным курсам с правом избирать старост и проводить собрания.

Весьма характерно отношение разных политических течений к вводимым правилам. Приведем мнение монархиста Б.В. Никольского: "Правила о студенческих организациях бесцветны, как лучше и быть не надо"31. Если правые в университетах были вполне довольны, то либералы видели в правилах "тот несомненный maximum академической свободы, какую самодержавие может дать студентам"32. Удивительно, но абсолютно то же самое писал и Ленин: ""право" сходок и организаций", данное "Временными правилами...", "есть максимум того, что самодержавие может дать студентам, оставаясь самодержавием"33.

Правила были призваны ввести в берега разволновавшееся студенческое море. По замыслу создателей, они должны были ограничить деятельность нелегальных самопровозглашенных студенческих представительных организаций. Правила "разрешали" сходки отдельных курсов, но запрещали общестуденческие сходки. Регламентировали выборы студенческих представителей - "курсовых" старост. Теперь в выборах могли и должны были принимать участие все студенты данного курса, и таким образом радикальные лидеры не находили бы поддержки у инертной массы. Официальные старосты были подконтрольны университетскому начальству, а значит, не могли бы уже столь радикально проявлять свое недовольство существующим режимом и призывать студентов к забастовкам и обструкции.

Но очень быстро выяснилось, что издание "Временных правил..." и их введение в жизнь далеко не одно и то же. Повсеместно введение правил наталкивались на сопротивление.

Итоги введения, или, точнее, неудачи введения "Временных правил..." были подведены уже при новом министре народного просвещения Г.Э. Зенгере летом 1902 г. на совещании глав высших учебных заведений.

Главным докладчиком по "Временным правилам..." выступал ректор Петербургского университета А.Х. Гольмстен. Он указал на присущую им двойственность: "...в этих правилах надо различать правила, нормирующие корпоративную студенческую жизнь и нормирующие студенческие учреждения: столовые, кассы, кружки и т.д.". Во многих вузах "Временные правила еще не введены, так как организация студенчества еще не существует, следовательно, казалось бы, не могут существовать и проявления этих организаций". Однако "в вузах, в которых организация студенчества не принята и не введена, разрешаются студенческие сходки, общества и пр."34.

Суть механизма введения "Временных правил..." состояла в том, что все права, дарованные студентам, вступали в силу лишь после того, как в силу вступят все ограничения, предусмотренные правилами. По мысли Гольмстена, введение организации должно предшествовать разрешению студенческих учреждений, сходок и т.п., т.е. сначала выбираются старосты, они образуют правильную систему взаимодействия профессорского совета и правления университета со студенчеством, и лишь затем уже можно допускать создание студенческих обществ и проведение сходок для обсуждения дел этих студенческих обществ. Но неприятие какого-либо одного элемента этой схемы влекло за собой полный провал предусмотренной правилами сложной организации.

Попытка министерства увязать вместе и кнут (запрещение сходок) и пряник (разрешение студенческих организаций), да еще сдобренная полицейскими функциями, возложенными непосредственно на профессоров, привела к тому, что ни студенты, ни многие профессора правила не приняли. На практике университеты были склонны принимать лишь ту часть правил, которая давала им новые права (учреждения студенческих организаций), а ограничения, связанные с курсовой организацией, игнорировали или активно не принимали.

Директор Ярославского Демидовского лицея С.М. Шпилевский доложил совещанию, что студенты сочли уже со времени самого издания "Временных правил..." дозволенными сходки и пр. Директору пришлось разъяснить студентам, что "все проявления корпоративной жизни возможны лишь тогда, когда корпорация будет устроена на основании предложенных правил"35.

Директор Петербургского технологического института Х.С. Головин добавил, что и в его вузе "студенты, не желая устройства студенческой организации... в то же время ходатайствовали об учреждении нескольких кружков"36.

Лишь совет Харьковского университета признал "Временные правила..." обязательными к введению как заменяющие собой соответствующие параграфы правил для студентов. Здесь были избраны старосты и учреждены студенческие кружки.

Советы Московского, Казанского и Новороссийского университетов отклонили введение "Временных правил...", заявив, что они имеют слишком много недостатков, среди которых на первом месте, по словам ректора Новороссийского университета, - стремление "предусмотреть все стороны академической жизни, что невозможно ввиду разнообразия чисто местных условий"37.

Ректор Киевского университета Ф.Я. Фортинский, объясняя неудачу их введения, рассказал, что студенты, "ознакомившись с этими правилами и не приняв их, демонстративно сжигали таковые перед зданием университета"38.

В Томском университете против введения "Временных правил..." выступили и профессора и студенты. Совет не принял их, "особенно ввиду того, что этими правилами возлагаются на профессоров полицейские обязанности"39.

Профессор Юрьевского университета М.А. Дьяконов писал по этому поводу в письме А.С. Лаппо-Данилевскому: "Ванновский хочет поставить профессоров в такое положение по надзору за студентами, что ни один уважающий себя преподаватель не должен принимать на себя такую роль. Я лично решил, что предпочту уход из университета, если представится такой выбор. А говорят, что новую роль намерены навязать профессорам во что бы то ни стало"40.

Однако столь крайних мер Дьяконову предпринимать не пришлось. Совет Юрьевского университета решил вообще не вводить "Временные правила...", как не соответствующие сложившейся в университете системе студенческих корпораций. Юрьевский (бывший Дерптский) университет единственный в России имел в это время систему студенческих легальных организаций, имевшую несколько десятилетий истории. Помимо недовольства полицейскими обязанностями некоторые профессора справедливо считали по меньшей мере странным предоставление студентам корпоративных прав, в то время как их лишены сами профессора университетов. Таким образом, "Временные правила..." своим появлением внесли раскол и в студенческую и в профессорскую среду.

Неудача введения "Временных правил..." объясняется не в последнюю очередь запрещением общестуденческих сходок, которые были одним из основных требований студенчества и которые студенты de facto уже считали своим прочным завоеванием.

В частности, в Петербургском университете, одном из ведущих центров студенческого движения, введение "Временных правил..." было осложнено тем, что в ноябре 1901 г. в университете уже была введена Временная организация студентов и дарованы права много шире тех, что представляли "Временные правила...". Помимо подтверждаемых правилами выборов курсовых старост им была предоставлена возможность общих студенческих собраний для обсуждения вопросов, касающихся всего студенчества университета.

По словам А.Х. Гольмстена, студенты остались недовольны "Временными правилами...", и "в университете произошла забастовка с так называемой химической обструкцией..."41.

Характерна для радикального студенчества интерпретация "Временных правил...", данная в прокламации Петербургского комитета РСДРП 20 января 1902 г. "Если бы, например, два медика 2-го курса захотели заниматься политической экономией и образовать кружок, то они должны были собрать две трети своего курса или две трети всех студентов, и если бы большинство этих двух третей было за кружок, об основании его можно было бы просить разрешения. Но это еще не все; надо выбрать руководителя кружка из среды профессоров, и этого руководителя должен утвердить попечитель округа. Этим невероятным ограничением делается почти невозможным образование кружков саморазвития. Значит, общие духовные интересы сами собой выключаются из Правил, как не подлежащие удовлетворению"42.

Позиция радикального студенчества выразилась в полном неприятии "Временных правил...". Тезис студентов "вместо автономии получаем временные правила" отразил возмущение студентов, которое выплеснулось на последовавших одна за другой в феврале 1902 г. сходках. Последовал отказ от участия в предлагаемой "Временными правилами..." организации.

Правила стали одним из факторов, которые спровоцировали третью всероссийскую студенческую забастовку. Вот каким образом разворачивались события в Петербургском университете. На общей сходке 5 февраля 1902 г. студенты Петербургского университета 1063 голосами против 5 отвергли "Временные правила...", потребовали "свободы слова, личной неприкосновенности и полной свободы студенческих организаций". В подтверждение своей решимости бороться за указанные требования сходка 648 голосами (против 118, 72 воздержавшихся) постановила: начать немедленно забастовку с обструкцией, а в случае успеха забастовки и поддержки ее другими высшими учебными заведениями столицы "устроить уличную демонстрацию с участием рабочих"43.

Бюллетень Организационного комитета студентов С.-Петербургского университета выразил их требования: "Мы требуем отмены Временных правил и возвращения товарищей-солдат; мы требуем самоуправления университета на выборных началах и свободы преподавания; мы требуем гарантии личности для каждого русского гражданина и в частности студента..."44. В течение долгого времени радикальное студенчество с упорством, достойным лучшего применения, отказывалось от участия в каких бы то ни было легальных организациях. Решение, принятое в Петербургском университете на сходке 5 февраля 1902 г., подтверждалось позднее на сходках 18 марта и 20 ноября 1903 г. Но "Временные правила..." не продержались столь долго. Натолкнувшись на противодействие как радикального студенчества, так и профессуры, спровоцировав, по сути, третью всероссийскую студенческую забастовку, "Временные правила..." не были введены практически ни в одном высшем учебном заведении России. Уже летом 1902 г. они были заменены циркуляром министра народного просвещения Г.Э. Зенгера от 27 августа 1902 г.45, который, однако, вобрал в себя их основные положения. Вернуться к порядкам, предшествовавшим введению правил П.С. Ванновского, было уже невозможно, отныне студенты не были "отдельными посетителями университета" и получили право организовывать легальные студенческие организации.

1 Правила для студентов и сторонних слушателей императорских российских университетов. СПб., 1885.

2 Журнал заседаний Совета Императорского С.-Петербургского университета за 1901 г. СПб., 1902. № 57. С. 52.

3 Иванов А.Е. Университетская политика царского правительства накануне революции 1905-1907 годов // Отеч. история. 1995. № 6. С. 99.

4 Kassow S.D. Students, Professors, and the State in Tsarist Russia. Berkeley, 1989. P. 155.

5 Иванов А.Е. Студенческая корпорация России конца XIX - начала XX века: Опыт культур. и полит. самоорганизации. М., 2004. С. 36.

6 ГАРФ. Ф. 102 (ДП) ОО. 1898. Д. 3. Ч. 1. Л. Б. Т. 1. Пр. 6. Л. 4.

7 Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973. С. 152.

8 Подробнее о контактах П.С. Ванновского с университетской средой см.: Иорданский Н.И. Миссия генерала Ванновского // Былое. 1907. № 9.

9 Вернадский В.И. Письма Н.Е. Вернадской, 1901-1908 гг. М., 2003. С. 21.

10 Там же. С. 22.

11 РГИА. Ф. 733. Оп. 151. Д. 286. Л. 97 об.

12 Страницы автобиографии В.И. Вернадского. М., 1981. С. 181.

13 РГИА. Ф. 733. Оп. 151. Д. 264. Л. 2 об.

14 Там же. Л. 55.

15 Там же. Л. 56.

16 Там же. Л. 55-58.

17 Там же. Л. 53.

18 Там же. Л. 65.

19 Там же. Д. 286. Л. 26

20 Там же. Оп. 226. Д. 93. Л. 9 об.

21 Там же. Оп. 151. Д. 291. Л. 200 об. Подчеркнуто в тексте.

22 Там же. Д. 66. Л. 88.

23 Дневник Б.В. Никольского. Запись 31 августа 1901 г. // РГИА. Ф. 1006. Оп. 1. Д. 1. Л. 181.

24 С.-Петерб. ведомости. 1901. 31 авг. № 238. Весьма характерно, каким способом попало в газеты заключение комиссии: изданное на правах рукописи для служебного пользования, оно стало тут же известно студентам университета, где ходило в литографированных копиях. Один из студентов переписал его и, желая заработать на хлеб насущный, отнес в редакции петербургских газет.

25 Антощенко А.В. П.Г. Виноградов об университетском вопросе в России на рубеже XIX-XX вв. // Русская наука в биографических очерках. СПб., 2003. С. 211.

26 РГИА. Ф. 733. Оп. 151. Д. 291. Л. 212.

27 Временные правила организации студенческих учреждений в высших учебных заведениях ведомства Министерства народного просвещения. СПб., 1901.

28 РГИА. Ф. 733. Оп. 151. Д. 294. Л. 242.

29 Там же. Л. 250.

30 Там же. Л. 267-267 об.

31 Запись 2 января 1902 г. // РГИА. Ф. 1006. Оп. 1. Д. 1. Л. 188.

32 "абв" [П.Г. Виноградов] Что делается и что делать в русских университетах? // Освобождение. 1902. № 3. С. 39-40. Лишь недавно А.В. Антощенко установил, что авторство этой статьи, напечатанной под криптонимом "абв", принадлежит П.Г. Виноградову. В этой статье Виноградов резко критиковал определяемое правилами положение о том, что члены учебного персонала "присутствуют в роли пассивных наблюдателей при действиях студенческих собраний, но обязуются доносить о всем случившемся и, в частности, об отклонениях от порядка", в этом он видел привлечение профессоров к исполнению обязанностей "полицейских комиссаров".

33 Ленин В.И. ПСС. Т. 6. С. 275.

34 РГИА. Ф. 733. Оп. 226. Д. 92. Л. 43 об.

35 Там же. Л. 37.

36 Там же.

37 Там же. Л. 42.

38 Там же. Л. 40.

39 Там же. Л. 41 об.

40 М.А. Дьяконов - А.С. Лаппо-Данилевскому. 9 февраля 1902 г. // ПФА РАН. Ф. 113. Оп. 3. Д. 149. Л. 15.

41 РГИА. Ф. 733. Оп. 226. Д. 92. Л. 43.

42 Красный архив. 1938. № 4-5. С. 285.

43 Гусятников П.С. Революционное студенческое движение в России. 1899-1907. М., 1971. С. 72-73.

44 РГИА. Ф. 733. Оп. 151. Д. 292. Л. 331.

45 Там же. Оп. 226. Д. 93. Л. 13 об.

Показать полностью… https://vk.com/doc86897_444128309
121 Кб, 10 апреля 2017 в 19:05 - Россия, Ростов-на-Дону, РГПУ, 2017 г., pdf
Рекомендуемые документы в приложении