Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
docx

Студенческий документ № 025685 из ИПО

21)П.Л. Лавров и Ткачев

Определяющим принципом познания и творчества Петра Лавровича Лаврова была научность, науч­ный критицизм.

В отличие от марксистов, которые исходили из объективных кри­териев оценки общественных явлений и их перестройки, Лавров боль­шее внимание уделял сознательно-целесообразной деятельности лично­сти, направленной на преобразование существующих общественных отно­шений, общественного строя. Пытаясь абстрагироваться от слу­чайного субъективизма и волюнтаризма, искажающих реальность, он обос­новывал теорию этического субъективизма, тесно увязывая ее с тео­рией прогресса.

Сущность политического прогресса Лавров связывал с "устране­нием всякой принудительности политического договора для личностей с ним согласных, т.е. с доведением государственного элемента в обще­стве до минимума" (Лавров П.Л. Исторические письма // Избр. произв. на соц-полит. темы: В 4 т. М., 1934. Т 1. С. 227). Это означает, во-первых, уничтожение сепаратистских стремлений в самом зародыше; во-вторых, решение вопроса о естественных границах госу­дарств, входящих в единый союз; в-третьих, сближение людей на основе ку­льтурных и научных интересов.

Размышляя о политическом прогрессе, Лавров доказывал, что стремление ассимилировать воссоединить чужие национальности, уничтожая их особен­ности, есть факт антипрогрессивный. Лавров признавал право угнетенных народов Российс­кой империи на самоопределение, вплоть до отделения из состава им­перии. В то же время политический государственный союз, по мысли Лаврова, есть могущественный фактор в борьбе за прогресс.

С возрастающем влиянием в обществе буржуазного аморализма на базе "частного капитала, властствующего над пролетариатом и обостряюще­го классовую борьбу". современное буржу­азное государство становится самым неодолимым врагом социализма и пролетария. Поэтому в отличие от лассальянцев, считавших достаточным захватить буржуазное государство и использовать его в своих целях, Лавров призывал разрушить его, поскольку оно "по своей сущности - господство, оно есть неравенство, оно есть стеснение свободы". "Правое государство уже не мыслимо вне победы труда в его борьбе с капиталом"

Обосновывая свой идеал социализма, Лавров находился под силь­ным влиянием Маркса, но в отличие от него, основу всемирного социа­листического движения видел не в развитии экономических отношений, а в идеологии, в сходстве идеологии различных стран. Согласно его концепции, "социализм выступил на сцену истории как требование со­лидарности всего человечества", поэтому рабочий социализм есть учение о солидар­ности пролетариата всех стран. Специфика применения этой теории к русским условиям заключается в том, что рабочий класс имеет широ­кую опору, социальную базу для солидарности трудящихся в деревен­ской общине, осуществляющей в своих рамках совместное возделывание земли и общее пользование продуктами труда. В зависимости от социально-экономических, правовых и духовных российских традиций Лавров определяет и цели социализма. Главные из них, - общественная собственность, общественный труд, федерация трудящихся, которые осуществляются рабочим народом под руководством небольшой группы хорошо организованной интеллигенции.

Социальная справедливость может быть достигнута только по­средством социалистической революции, которая создает народную фе­дерацию русских общин. В работе "Государственный элемент в буду­щем обществе" (1876) Лавров объясняет причину обращения пролетариа­та к этому единственному средству тем, что "владыки мира и руководители современного государства не уступят добровольно ра­бочему пролетариату своего выгодного положения... Между современным государством и рабочим социализ­мом ни примирения, ни соглашения нет и быть не может" (Лавров Л.Л. Государственный элемент в будущем обществе // Собр. соч.: В 8 вып. Пг. 1920. Вып. 7. С. 60, 6). Лавров был уверен в том, что у социализма больше шансов в борьбе между современным государством и рабочим, победа пролетариата пред­определена фатально. Степень убывания государственного элемента в социалистичес­ком обществе будет постепенным. Это обусловлено следующими субъективными факторами: во-первых, общество должно проник­нутся идеей рабочего социализма, оно не сразу расстается с сознанием старого мира, мира конкуренции, монополии и паразитизма; во-вто­рых, немедленный переворот еще не создает солидарности, "она разви­вается постепенно, в ряде поколений, пока не охватит сознание всего общества"; в-третьих, необходим длительный процесс "очеловечивания власти", прежде чем она утратит свою сущность.

При социализме Лавров полностью исключает всяческую диктату­ру, считая, что "всякая дик­татура портит самых лучших людей". Он не допускает и мысли, чтобы один че­ловек мог обладать властью во всех сферах общественной жизни. Са­мая крупная личность будет участвовать лишь в некоторых формах вла­сти и в столь же значительной доле отраслей общественной жизни бу­дет занимать подчиненные должности. Для каждого специального дела будет существовать своя выборная власть.

Предложенная Лавровым новая модель "русского социализма" и план ее реализации на этико-научной основе оказали огромное идейное влияние на энтузиастов 70-х годов на Западе и в России, готовых жить и умереть для благородных целей.

Теоретиком народничества был также Петр Никитич Ткачев (1844-1885 гг.). С 1875 г. он издавал (в Женеве) журнал "Набат" с эпиграфом: "Теперь, или очень нескоро, быть может - никогда!"

В отличие от других народников, Ткачев утверждал, что в России уже нарождаются формы буржуазной жизни, разрушающие "принцип общины". Сегодня государство - фикция, не имеющая корней в народной жизни, писал Ткачев, но завтра оно станет конституционным и получит могучую поддержку объединенной буржуазии. Поэтому нельзя терять время на пропаганду и подготовку революции, как предлагают "пропагандисты" (сторонники Лаврова). "Такие минуты не часты в истории, - писал Ткачев о состоянии России. - Пропустить их - значит добровольно отсрочить возможность социальной революции надолго, - быть может, навсегда". "Революционер не подготовляет, а "делает" революцию". Вместе с тем бесполезно звать народ к бунту, особенно во имя коммунизма, который чужд идеалам русского крестьянства. Вопреки мнению "бунтарей" (сторонников Бакунина) анархия - идеал далекого будущего; она невозможна без предварительного установления абсолютного равенства людей и воспитания их в духе всеобщего братства. Сейчас анархия - нелепая и вредная утопия.

Задача революционеров в том, чтобы ускорить процесс общественного развития; "ускориться же он может лишь тогда, когда передовое меньшинство получит возможность подчинить своему влиянию остальное большинство, т.е. когда оно захватит в свои руки государственную власть".

Партия умственно и нравственно развитых людей, т.е. меньшинство, должна получить материальную силу путем насильственного переворота. "Ближайшая цель революции должна заключаться в захвате политической власти, в создании революционного государства. Но захват власти, являясь необходимым условием революции, не есть еще революция. Это только ее прелюдия. Революция осуществляется революционным государством".

Необходимость революционного государства, руководимого партией меньшинства, Ткачев объяснял тем, что коммунизм не является народным идеалом крестьянства в России. Исторически сложившийся строй крестьянской общины создает лишь предпосылки коммунизма, но путь к коммунизму неизвестен и чужд народному идеалу. Этот путь знает только партия меньшинства, которая при помощи государства должна исправить отсталые представления крестьянства о народном идеале и повести его по дороге к [c. 473] коммунизму: "Народ не в состоянии построить на развалинах старого мира такой новый мир, который был бы способен прогрессировать, развиваться в направлении коммунистического идеала, - писал Ткачев, - поэтому при построении этого нового мира он не может и не должен играть никакой выдающейся, первенствующей роли. Эта роль и это значение принадлежат исключительно революционному меньшинству".

Ткачев оспаривал распространенное среди народников мнение о развращающем влиянии власти на государственных деятелей. Робеспьер, Дантон, Кромвель, Вашингтон, обладая властью, не стали от этого хуже; что касается наполеонов и цезарей, то они были испорчены задолго до их прихода к власти. Достаточной гарантией служения благу народа, по его мнению, будут коммунистические убеждения членов правящей партии.

При помощи революционного государства правящая партия будет подавлять свергнутые классы, перевоспитывать консервативное большинство в коммунистическом духе и проводить реформы в области экономических, политических, юридических отношений ("революция сверху"). В числе этих реформ Ткачев называл постепенное преобразование общин в коммуны, обобществление орудий производства, устранение посредничества при обмене, устранение неравенства, уничтожение семьи (основанной на неравенстве), развитие общинного самоуправления, ослабление и упразднение центральных функций государственной власти.

Организованная в 1876 г. социально-революционная партия "Земля и Воля" принципиально отрицала борьбу за политические права и свободы, за конституцию. Народник Степняк-Кравчинский писал (в 1878 г.), что социалисты-революционеры могут ускорить падение правительства, однако не смогут воспользоваться конституционной свободой, так как политическая свобода усилит буржуазию (владельцев капитала) и даст ей возможность сплотиться в сильную партию против социалистов. Надежда остается только на социально-экономическую революцию. Кроме того, среди социалистов-революционеров времен партии "Земли и Воли" было распространено отрицательное отношение к формальному праву как к буржуазному обману. Широкую известность получило рассуждение Чернышевского: "Ни мне, ни вам, читатель, - писал он, обращаясь к читателям "Современника", - не запрещено обедать на золотом сервизе; к сожалению, ни у вас, ни у меня нет и, вероятно, никогда [c. 474] не будет средства для удовлетворения этой изящной идеи; поэтому я откровенно говорю, что нимало не дорожу своим правом иметь золотой сервиз и готов продать это право за один рубль серебром или даже дешевле. Точно таковы для народа все те права, о которых хлопочут либералы".

Организованное и неустанное преследование правительством "пропагандистов", ссылки, высылки, судебные процессы по делам "о революционной пропаганде в империи" вынудили народников поставить вопрос о необходимости завоевания сначала политических свобод, дающих возможность вести социалистическую пропаганду. В 1879 г. "Земля и Воля" раскололась на две партии: "Народная Воля" (признавала необходимость политической борьбы) и "Черный передел" (оставалась на прежних позициях). Один из деятелей "Народной Воли" Кибальчич в связи с этим писал о трех категориях социалистов: одни держатся якобинских тенденций, стремятся захватить государственную власть и декретировать политический и экономический переворот ("Набат" Ткачева); другие ("Черный передел") отрицают значение политических форм и все сводят к экономической сфере; третьи ("Народная Воля") дают синтез того и другого, исходя из связи и взаимодействия экономики и политики, стоят за политическую революцию на основе назревшего экономического переворота, за единство действий народа и социально-революционной партии.

Теория "русского социализма" и народничество имели общеевропейскую известность. Ряд народников состоял в Женевской секции I Интернационала (преимущественно "лавристы") и поддерживал борьбу Маркса против Бакунина и бакунистов. Неприязненные отношения между Герценом и Марксом, а затем соперничество Маркса и Бакунина за преобладание в I Интернационале наложили отпечаток на ряд суждений Маркса о народничестве как о стремлении "одним махом перескочить в анархистско-коммунистически-атеистический рай". Однако основательное решение теорией "русского социализма" поставленного еще Фурье вопроса о возможности перехода от низших стадий общественного развития к высшим, минуя капитализм, потребовало обоснованного анализа и оценки этой теории. В ряде опубликованных работ Маркс и Энгельс (в предисловии к русскому изданию 1882 г. "Манифеста коммунистической партии", в ответе Энгельса на полемичную статью Ткачева в 1875 г. и др.) писали, что русское общинное землевладение может стать исходной [c. 475] точкой коммунистического развития при условии победы в Западной Европе пролетарской революции, которая доставит русскому крестьянству материальные средства и другие условия, необходимые для такого развития.

22)М.А. Бакунин

Признанным идеологом народничества являлся и теоретик анархизма М.А. Бакунин (см. § 3). Он полагал, что Россия и вообще славянские страны могут стать очагом всенародной и всеплеменной, интернациональной социальной революции. Славяне, в противоположность немцам, не питают страсти к государственному порядку и к государственной дисциплине. В России государство [c. 469] открыто противостоит народу: "Народ наш глубоко и страстно ненавидит государство, ненавидит всех представителей его, в каком бы виде они перед ним ни являлись".

Написанное Бакуниным и опубликованное в 1873 г. "Прибавление А" к книге "Государственность и анархия" стало программой хождения в народ пропагандистов всенародного бунта.

Бакунин писал, что в русском народе существуют "необходимые условия социальной революции. Он может похвастаться чрезмерною нищетою, а также и рабством примерным. Страданиям его нет числа, и переносит он их не терпеливо, а с глубоким и страстным отчаянием, выразившимся уже два раза исторически, двумя страшными взрывами: бунтом Стеньки Разина и Пугачевским бунтом, и не перестающим поныне проявляться в беспрерывном ряде частных крестьянских бунтов".

Исходя из основных положений теории "русского социализма", Бакунин писал, что в основании русского народного идеала лежат три главные черты: во-первых, убеждение, что вся земля принадлежит народу, во-вторых, что право на пользование ею принадлежит не лицу, а целой общине, миру; в-третьих (не менее важно, чем две предыдущие черты), "общинное самоуправление и вследствие того решительно враждебное отношение общины к государству".

Вместе с тем, предупреждал Бакунин, русскому народному идеалу присущи и затемняющие черты, замедляющие его осуществление: 1) патриархальность, 2) поглощение лица миром, 3) вера в царя. В виде четвертой черты можно прибавить христианскую веру, писал Бакунин, но в России этот вопрос не так важен, как в Западной Европе. Поэтому социальные революционеры не должны ставить религиозный вопрос на первый план пропаганды, поскольку религиозность в народе можно убить только социальной революцией. Ее подготовка и организация - главная задача друзей народа, образованной молодежи, зовущей народ к отчаянному бунту. "Надо поднять вдруг все деревни". Эта задача, замечал Бакунин, не проста.

Всеобщему народному восстанию в России препятствуют замкнутость общин, уединение и разъединение крестьянских местных миров. Нужно, соблюдая самую педантичную осторожность, связать между собой лучших крестьян всех деревень, волостей, по возможности - [c. 470] областей, провести такую же живую связь между фабричными работниками и крестьянами. Бакунину принадлежит идея всенародной газеты для пропаганды революционных идей и организации революционеров.

Призывая образованную молодежь к пропаганде, подготовке и организации всенародного бунта, Бакунин подчеркивал необходимость действий по строго обдуманному плану, на началах самой строгой дисциплины и конспирации. При этом организация социальных революционеров должна быть скрытой не только от правительства, но и от народа, поскольку свободная организация общин должна сложиться как результат естественного развития общественной жизни, а не под каким-либо внешним давлением. Бакунин резко порицал доктринеров, стремившихся навязать народу политические и социальные схемы, формулы и теории, выработанные помимо народной жизни. С этим связаны его грубые выпады против Лаврова, ставившего на первый план задачу научной пропаганды и предполагавшего создание революционного правительства для организации социализма.

Последователи Бакунина в народническом движении назывались "бунтари". Они начали хождение в народ, стремясь прояснить сознание народа и побудить его к стихийному бунту. Неудача этих попыток привела к тому, что бакунистов-бунтарей потеснили (но не вытеснили) "пропагандисты", или "лавристы", ставившие задачей не подталкивание народа к революции, а систематическую революционную пропаганду, просветительство, подготовку в деревне сознательных борцов за социальную революцию.

23)Михайловский

Как политический публицист, Михайловский был талантливым выразителем интересов русского народа, приверженцем народного социализма, но в отличие от славянофилов, выступал за самостоятельное приложение западных социальных формул к российской действительности. Он не отрицал, что путь к социализму лежит через политическую борьбу, через революцию, поскольку никакой конституционный режим, за который ратуют либеральные демократы, "не решит тяжбы труда с капиталом", не сможет устранить "ненавистное иго буржуазии" ("это иго уже лежит над Россией" как временная болезнь российского общества), и "в далеком или менее близком будущем" революция неизбежна. Однако Ми­хайловский считал, что Россия не готова к ней, поскольку нет "никакой радикально-социалистической оппозиции", и в по­ложении ожидания ничего не остается делать, как сидеть смирно и готовиться.

Позиция Михайловского, отличалась от крайностей ультранародничества, западноевропейского либерализма, не понимающего специфики русской жизни, и от марксизма, с которым он вел непримиримую борьбу в защиту своих воз­зрений на социализм, революцию, государство и политику.

24) Катков, Победеоносцев

Символом эпохи" назвали Константина Петровича Победоносцева (1827-1907 гг.), российского государственного политического деятеля, ученого-правоведа и публициста, поборника православия. В 1860- 1865 гг. занимал кафедру гражданского права в Московском университете. С 1861 г. преподавал законоведение и право великим князьям, в том числе будущим императорам - Александру III и Николаю II, сенатор, член Государственного совета, обер-прокурор Синода, автор манифеста 1881 г. "О незыблемости самодержавия". Победоносцев играл значительную роль в определении правительственной политики в просвещении и национальной политики, один из инициаторов контрреформ.

В организации народного образования главный упор Победоносцев делал не на обучение, а на воспитание, и поэтому в системе начального образования он отдал предпочтение церковно-приходским школам. "По народному понятию, школа учит читать, писать и считать, но в нераздельной связи с этим учит знать Бога и любить Его и бояться, любить Отечество, почитать родителей. Вот сумма знаний, умений и ощущений, которые в совокупности своей образуют в человеке совесть и дают ему нравственную силу, необходимую для того, чтобы сохранить равновесие в жизни и выдерживать борьбу с дурными побуждениями природы, с дурными внушениями и соблазнами мысли".

Религиозно-философское и политическое кредо изложены им в статьях, изданных в 1896 г. под названием "Московский сборник"; важные материалы содержатся также в его обширной переписке. Через весь "Московский сборник" Победоносцев последовательно проводит мысль о пагубности политических и юридических учреждений, оторванных от исторических устоев общества, не соответствующих быту и сознанию народа. Таким учреждениями Победоносцев считает для России институты западной демократии - парламент, "свободную" печать, суд присяжных и др.

"Старые учреждения, старые предания, старые обычаи - великое дело" - девиз Победоносцева. Понятия "парламентаризм", "конституционный строй", "народовластие", "общественное мнение", "свобода прессы" представлялись ему лживыми иллюзиями, погубившими Запад и губящими Россию.

В статье сборника под названием "Великая ложь нашего времени" он пишет: "Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей".

Главными пороками западноевропейской культуры, по его воззрению, являются рационализм и вера в добрую природу человека. Рационализм отдает человека в полную власть логического вывода и обобщений, имеющих значение и силу в действительности лишь постольку, поскольку верны жизненные факты, лежащие в основании посылок. Вера в добрую природу человека приводит к идее народовластия и парламентаризма - "великой лжи нашего времени". Взятые вместе, оба фактора производят крайнюю смуту во всем строе европейского общества, поражая и "русские безумные головы". Призванная к обсуждению выработанных логическим путем широких теоретических программ, на которых основывается все государственное управление, масса населения, не способная к по­верке широких обобщений путем внимательного изучения фактов, отдается в жертву людям, умеющим воздействовать на нее своим красноречием, способностью ловко и лукаво делать обобщения и другими, еще более низкими приемами борьбы (подбор партий, подкуп и т.д.). Парламентские деятели принадлежат большей частью к самым безнравственным представителям общества; "при крайней ограниченности ума, при безграничном развитии эгоизма и самой злобы, при низости и бесчестности побуждений, человек с сильной волей может стать предводителем партии и становится тогда руководящим, господственным главою кружка или собрания, хотя бы к нему принадлежали люди, далеко превосходящие его ум­ственными и нравственными качествами". Людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных целей. Люди чести и долга обыкновенно не красноречивы, не способны "нанизывать громкие и пошлые фразы"; они "раскрывают себя и силы свои в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей".

Суд, основанный на этих началах, родит "толпу адвокатов, которым интерес самолюбия и корысти помогает достигать вскоре значительного развития в искусстве софистики и логомахии, чтобы действовать на массу"; в лице присяжных в нем действует пестрое смешанное стадо, собираемое или случайно, или искусственным подбором из массы, коей недоступны ни сознание долга судьи, ни способность осилить массу фактов, требующих анализа и логической разборки. Еще более вредна периодическая печать, так называемая выразительница общественного мнения. Это сила развращающая и пагубная, ибо она, будучи безответственной за свои мнения и приговоры, вторгается с ними всюду, во все уголки честной и семейной жизни, навязывает читателю свои идеи и механически воздействует на поступки массы самым вредным образом.

В своей государственной деятельности Победоносцев оставался всегда верен своим воззрениям. Они отражаются и на его юридических трактатах. Характерную особенность его самого значительного юридического произведения "Курса гражданского права" составляет отсутствие "Общей части", излагающей общие понятия о праве, его отношении к другим областям знания, методах, основных институтах.

Для своего "Курса", отмечает Победоносцев, он выбрал "срав­нительную методу изложения: в начале каждой статьи указывается основная идея учреждения, потом оно объясняется, в отличительных его чертах, по римскому, французскому и германскому праву. Когда в уме читателя готов по возможности полный и закругленный образ учреждения, излагается оно по русскому закону, с предварительным очерком его происхождения и исторического развития на нашей почве. Таким образом, читателю возможно, в потребных случаях, судить, в чем русский закон учреждения соответствует или не соответствует общему его типу, как он выразился в истории, в экономии и в праве Западной Европы".

В "Курсе" нашли отражения требования, которые Победоносцев предъявлял к русским ученым. Так, свой метод познания права, основанный на изучении текстов правовых памятников, архивных актов, судебной практики, Победоносцев рекомендовал применять всем начинающим юристам.

Изданный в двух томах в 1868 г. "Курс гражданского права" в те времена считался классическим произведением русской юридической литературы и получил высокую научную и практическую оценку специалистов.

Как государственный деятель, обер-прокурор Синода (с 1880), Победоносцев считал, что Россия нуждается не в какой-либо радикальной ломке, а "в постепенном прогрессивном эволюционировании в смысле улучшения законодательства, нравственного и культурного усовершенствования исполнителей закона и тех, для кого он пишется, в исправлении нравов, или усилении церковного элемента жизни".

Катков Михаил Никифорович (1818, Москва - 1887, с. Знаменское Моск. губ.) - журналист. Род. в семье мелкого канцелярского чиновника, детство и юность прошли в бедности. Катков учился в Преображенском сиротском уч-ще 1-й Моск. гимназии и в частном пансионе. В 1834 - 1838 Катков столь успешно занимался на словесном отделении Моск. ун-та, что слушать его ответы приходили студенты, а курс он окончил кандидатом с отличием. Катков вошел в кружки Н.В. Станкевича и В. Г. Белинского, был знаком с А.И. Герценом, близко сошелся с М.А. Бакуниным, печатался в журн. "Отечественные записки" и "Московский наблюдатель". Живя уроками и не вылезая из долгов, Катков в 1839 поступил в Берлинский ун-т, где слушал лекции Шеллинга. В 1842 Катков вернулся в Россию, но совершенно разошелся с былыми товарищами, что Белинский предвидел, сообщая о Каткове: "В нем бездна самолюбия и эгоизма... Этот человек как-то не вошел в наш круг, а пристал к нему". В 1845 Катков защитил диссертацию "Об элементах и формах славяно-русского языка" и стал адъюнктом на кафедре философии, занимаясь до 1850 исключительно наукой. В 1850 вышло распоряжение, по к-рому философию могли преподавать только профессора богословия. В 1850 - 1855 Катков заведовал редакцией газ. "Московские ведомости". В 1856 Катков стал издателем-редактором умеренно-либерального журн. "Русский вестник", где он выступал в защиту конституционно-монархических принципов гос. устройства, безусловно поддерживая готовящиеся правительством реформы. Катков считал правильным освобождение крестьян с землей за выкуп для создания "надежного класса" средних землевладельцев, считал необходимым введение местного самоуправления. Благодаря умелому подбору сотрудников и хорошей постановке беллетристического отдела журн. стад пользоваться большим успехом. Катков - либерал-западник и англоман - выступил против Н.Г. Чернышевского и А.И. Герцена с их надеждами на рев. развитие событий. В 1863 Катков возглавил "Московские ведомости". В это же время началось восстание в Польше. Катков заявил, что держать Польшу "вооруженной рукой" - историческая необходимость. Для сохранения единства империи Катков считал допустимыми любые средства. Находясь вне правительства, но будучи влиятельным публицистом, пользующимся поддержкой большей части росс. общества, Катков побуждал власти к решительным действиям. Герцен писал о Каткове: "Либеральный публицист... бросил за борт либерализм, конституционализм, поклонение Европе... внезапно почувствовав себя неистовым патриотом". В 1866, не оставляя газ., Катков стал чиновником особых поручений при министре народного просвещения. Чем ощутимее была рев. атмосфера, тем все более "правым" становился Катков. Он много писал об экономических проблемах, пропагандируя усиленное промышленное развитие, полагая, что таким образом Россия сможет укрепить военную мощь, утвердиться на мировом рынке и сохранить целостность империи. Но это не значило, по мнению Каткова, что страна перестанет быть аграрной, а дворянство не останется опорой престолу. Большую роль Катков отводил образованию, полагая, что правильная воспитательная система сможет противодействовать развивающемуся "нигилизму". После убийства Александра II Катков стал сторонником жесткого курса Александра III, сблизившись с К.П. Победоносцевым. "Не парламентаризму ли должны мы завидовать, этой пошлой доктрине, везде потерявшей кредит, которая может быть годна только как средство постепенного ослабления власти и перемещения ее из рук в другие", - писал Катков, центральной идеей публицистики к-рого стало обоснование самодержавия как власти, единственно возможной в России. Ненависть Каткова к новым пореформенным порядкам и учреждениям (судам, земству и т.д.) была тем сильнее, чем больше когда-то он сам за них ратовал. Катков умер в своей великолепной усадьбе. Его смерть была воспринята как гос. событие и в церквах всей России служили панихиды по усопшему.

25) Достоевский, Данилевский

Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) - ученый-естествоиспытатель, философ, социолог. Он был автором фундаментального научно-критического исследования эволюционной теории Дарвина ("Дарвинизм", 1885-1889. Т. 1-2). Однако самым известным сочинением ученого стала его работа "Россия и Европа" (1871), в которой была изложена концепция культурно-исторического процесса. Книга оказала определенное влияние на Ф. М. Достоевского, К. Н. Леонтьева, Н. Н. Страхова, К. Н. Бестужева-Рюмина.

Данилевский подверг критике европоцентризм, доминировавший в историографии XIX века, и, в частности, общепринятую схему деления мировой истории на периоды древней, средней и новой истории. Русский мыслитель считал подобное деление имеющим лишь условное значение и совершенно неоправданно "привязывающим" к этапам европейской истории явления совсем иного рода. Сам принцип рассмотрения истории с точки зрения "степени развития" различных форм социальной и культурной жизни он полагал вполне правомерным. Но лишь тогда, когда этот принцип помогает, а не препятствует решению главной задачи культурно-исторического исследования: определению и изучению исторического многообразия "типов развития". "Главное... - писал Данилевский, - должно состоять в отличении культурно-исторических типов, так сказать, самостоятельных, своеобразных планов религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического развития". Понятие "культурно-исторические типы" - центральное в учении Данилевского. Согласно его определению, самобытный культурно-исторический тип образует всякое племя или семейство народов, характеризуемых отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою, если они вообще по своим духовным задаткам способны к историческому развитию и вышли уже из младенчества.

Данилевский выделял в качестве основных культурно-исторических типов, уже реализовавших себя в истории, египетский, китайский, ассирийско-вавилоно-финикийский, халдейский, индийский, иранский, еврейский, греческий, римский, аравийский и германо-романский (европейский). Уже в ближайшем будущем, считал Данилевский, огромную роль в истории предстоит играть новой культурно-исторической общности - России и славянскому миру. При этом он отнюдь не утверждал, что историческая миссия России должна осуществиться с какой-то фатальной необходимостью. Напротив, русско-славянский тип может как развиться и достичь необычайно высоких результатов, так в равной мере и не реализовать себя, превратившись в простой "этнографический материал". Данилевский вообще не был склонен к фатализму, причем как в его детерминистско-материалистической, так и в религиозной версии. Будучи человеком глубоко религиозным, он не ставил под сомнение роль провидения, но и не пытался связать ее непосредственно с исторической деятельностью различных этносов. Он настаивал на том, что "государство и народ суть явления преходящие, существующие только во времени, и, следовательно, только на требовании этого их временного существования могут основываться законы их деятельности...". Рассматривая понятие общечеловеческого прогресса как слишком отвлеченное, Данилевский практически исключал возможность непосредственной преемственности в культурно-историческом развитии. "Начала цивилизации не передаются от одного культурно-исторического типа другому". Речь шла именно о началах, составляющих основу своеобразия определенной культурной традиции и остающихся, по Данилевскому, всегда чуждыми иному типу культуры. Различные же формы воздействия одного культурного типа на другой не только возможны, но и фактически неизбежны. Намеченная Данилевским циклическая модель исторического процесса предвосхитила последующие весьма разнообразные опыты подобного рода как на Западе (О. Шпенглер, А. Тойнби), так и на Востоке (наиболее яркий представитель культурологического циклизма - китайский мыслитель Лян Шумин).

26)Леонтьев

В период распада славянофиль­ства (конец XIX в.) оригинальную концепцию консервативного мировоззре­ния разработал русский писатель, философ, публицист Константин Николаевич Леонтьев

С 1872 по 1875 гг., в период своего творческого подъема, Леонтьев работает над произведением "Византизм и славянство". В этой работе сконцентрирована его зрелая консервативная мировоззренческая позиция, выразившаяся в отношении к современным политическим идеалам и правовой государственности и основанная на консервативной переоценке традиционных, национальных, религиозных и современных демократических и либерально-эгалитарных ценностей. В своей работе Леонтьев доказывает, что Россия всем своим историческим развитием обязана не славянофильству, а византизму, который она не только усвоила, но развила и дополнила. Именно византизм, полагал он, породил русскую государственность и нашел в ней более благоприятные усло­вия для своей реализации, чем в самой Византии. Кесаризм византийский, писал Леонтьев, "опирался на две силы: на новую религию... и на древнее государственное право. Это счастли­вое сочетание очень древнего ... с самым но­вым и увлекательным, т. е. с христианством, и дало возмож­ность христианскому государству устоять так долго среди самых неблагоприятных обстоятельств" (Леонтьев К.Н. Византизм и славянство // Россия глазами русского человека: Чаадаев, Леонтьев, Соловьев. СПб., 1991. С.178.)

По Леонтьеву, характерными особенностями рус­ской политической почвы были следующие: наличие духовно-нравственного идеала Руси (простота, свежесть, простодушие, прямота в верованиях народа); преобладание родового начала над личным и муниципальным (прикрепленность на­рода к роду, а не к месту, идентичность удельной аристокра­тии с первобытным патрициатом); эгалитарность русского вечевого начала, не имевшего сильного централизующего элемента; подчиненность аристокра­тического начала царскому вследствие влияния византийских идей изнутри и враждебных интервенций извне.

Общественный регресс Леонтьев связывает с тенденциями к рассогласованности целостной системы, к уравнительности, однообразию, поглощению многообразия однообразием. Бу­дущие демократические общества, лишенные национальных особенностей в угоду общеуравнительному движению к про­цветанию, идут неизбежно к гибели.

Анализируя политико-ор­ганизационные основы жизни наций, государств, Леонтьев сформулировал закон жизни и смерти социальных организа­ций (обществ, государств, культурных образований) как систем. Каждая такая система, по его мнению, в своем развитии "триединый процесс: 1) первоначальной простоты, 2) цветущего объединения и сложности и 3) вторичного сме­сительного упрощения" ( там же. С. 242). Суть этого процесса он видит в постепенной утрате, угасании жиз­ненной энергии наций, их уникальности и разнообразия, что обусловлено утверждением в социальной жизни демократии, полити­ческой свободы, анархии и индивидуа­лизма. "Своеобразие,-пишет Леонтьев,-почти всегда гиб­нет преимущественно от политической свободы. Индивидуа­лизм губит индивидуальность людей, областей, наций"(там же. С. 14).

На краю гибели находится и тысячелетняя Европа, ибо одолевающий ее ли­берализм есть симптом старения общественной жизни (бес­цветность, однообразие, унифицированность культуры). Леонтьев называет характерные черты разложения западноевропейских обществ: равенство, усредненность потребностей и интересов людей, ослаб­ление, под влиянием революционных и демократических преобразований, веры в традиционные институты власти, рост про­мышленной индустрии и техники, конституционное однообра­зие государств, единое управление, однообразие быта, поня­тий, характеров, воспитания, космополитизм идей и чувств, ложная вера в прогресс равенства и гуманности.

В итоге, вместо "прогресса в сознании свободы" (Гегель) -гомогенизация, усреднение, утрата индивидуального своеобразия, потеря того самого внутреннего "деспотизма", за которым следует распад и гибель самого явления, - таков прогноз и консервативный вывод мыслителя. "Итак, - пишет он, - вся Европа с XVIII столетия уравнивается постепенно, смешивается вторично. Она была проста и смешана до XI века; она хочет быть опять смешана в XIX веке. Она прошла 1000 лет! Она не хочет более морфологии! Она стремится посредством этого смешения к идеалу однообразной простоты и, не дойдя до него еще далеко, должна будет пасть и уступить место другим" (там же. С. 266).

Проявление эгалитарно-либеральных тенденций как симптом начинающегося процесса разложения Леонтьев видел и в России. Россия, по его мнению, прошла этап сво­его расцвета, "цветущего объединения", пик которого совпал с правлением Екатерины II, с эпохой усиления неравенства, сохранения крепостного права ("целостности общины"), возве­личивания и свободы дворянства (рода и личности) и стоит на пороге гибельного упростительного смешения некогда це­лостного организма многообразной культуры.

В своих произведениях, а также в письмах Леонтьев делал неодно­значные по времени предсказания наступления данного процесса. Он считал, что для России возможны два исхода: либо "подчиниться процессу Европы", либо "устоять в своей отдельности". Он возлагал надежды на по­следний. Более того, Леонтьев полагал, что "с помощью российского византизма" можно спасти не только Россию, но и Европу. В России для этого еще сохранились внутренние необходимые основания: монархическая власть, византийско-православная религия с консервативным церковным строем, крестьянская община, "крепость организации, крепость духа дисциплины".

Однако, считает он, необходима жесткая консерва­тивная политика, направленная против демократии, прогресса и всех форм эгалитарно-либеральной идеологии, про­тив западной теократии во главе с римско-католической цер­ковью (сторонником идеологии которой в России был Вл. Со­ловьев), против политического социализма, выросшего из недр западноевропейского эгалитарного либерализма. К последне­му, Леонтьев питает особую неприязнь.

Таким об­разом, в своей оригинальной концепции, порожден­ной новыми историческими и духовными реалиями, Леонтьев поставил задачу спасения России в качестве основного вопроса политики, призывая к мужественному смирению и противостоянию надвигающей­ся опасности и предлагая свой рецепт спасения: "меньше подвижности" дальнейшей общественной жизни, "чтобы смешение, ассимиляция сама собой постепенно притихла. Другого исхода нет не только для Запада, но и для России и для всего человечества". Его консервативная концепция, как и концепция Данилевского, явилась противодействием западноевропейскому и русскому либерализму. Согласно этой концепции, с ее неприятием образа свободы, разрушающей традиции и государственность, отношение государства и личности может строиться только на полном господстве государства и самодержавной власти над личностным началом и, следовательно, о связи свободы и традиции здесь говорить не приходится.

В концепции Леонтьева мы имеем дело с жестким антииндивидуалистическим и антидемократическим консервативным направлением. Тем не менее, консервативные идеи, "пророчества" Леонтьева оказали влияние на представителей позднего славянофильства и христианских движений в России. Некоторые из этих идей нашли свое отражение и в творчестве великого русского писателя Ф.М. Достоевского.

27)Тихомиров

В числе наиболее фундаментальных исследований в области обоснования самодержавной формы правления является учение Льва Тихомирова о монархической государственности. Интерес к его концепции подогревается и необычной биографией: так, проповедуя крайне революционные идеи в среде "народников", будучи без пяти минут женихом Софьи Перовской, он отрекся от своего старого окружения и занял почетное место в передовой шеренге теоретиков русского монархизма.

Л.А. Тихомиров служил консервативной идеи сохранения монархии в собственной интерпретации, ибо "истинный ... консерватизм совершенно совпадает с истинным прогрессом в одной и той же задаче: поддержание жизнедеятельности общественных основ, охранение свободы их развития, поощрение их роста" Он полагал, что модель государственного развития следует искать в исторической ретроспективе, ибо старина содержит апробированные постулаты лучшего устройства общества. "Мои идеалы в вечном, - констатировал Л.А. Тихомиров, - которые были и в прошлом, есть в настоящем, будут в будущем. С этих позиций Л.А. Тихомиров считал, что идеалом для российского государства является сильная единоличная власть государя[884]. Ведь "русская монархия своими первоначальными корнями связана с наиболее первобытным родовым языческим строем, а косвенными условиями возникновения - с империей Римской; могущественными и прямыми влияниями она связана с христианством и византийским самодержавием; а окончательно сложилась в эпоху огромного внешнего влияния на нас монгольского Востока, а затем в борьбе с аристократическим польским строем. По завершении же эволюции в этих сложных условиях, наша монархия подверглась всей силе влияния западноевропейских идей, как монархических, так и демократических, одновременно с чем получила своей задачей устроение огромной империи, составленной из весьма различных обособленных частей, перейдя, наконец в эпоху усиленного промышленного развития, до чрезвычайности осложнившего задачи государства"[885]. Такая самодержавная власть должна быть едина и неделима, ибо царь представляет не волю народа, а нечто высшее, стоящее над ним, если он не "безбожен". Демократия в России, - по мнению Л.А. Тихомирова, -просто абсурдна. Ведь "если управляемые будут не под единой властью, то хотя бы они в отдельности были и храбры и разумны, общее правление окажется подобно женскому безумию"[886].

Ограничение монархии властью аристократии - дело гибельное, так как именно оно порождает хищническое ограбление казны и циничное обдирание народа. "Положить же пределы этому ... может лишь самодержавие"[887]. Анализируя положительные и отрицательные черты монархии, он предложил акцентировать внимание воспитателей самодержцев на фундаментальных принципах монаршей власти, позволяющих усовершенствовать систему единовластия.

Во-первых, это принцип самообладания, следование ему есть органическая необходимость для царствующей особы. "Без самообладания нельзя достойно нести Верховной власти, ибо она имеет главной задачей владеть и управлять всеми правящими силами. Не управляя собой, нельзя править другими. Демократия потому и мало пригодна в качестве Верховной власти, что почти неспособна к выработке самообладания"[894].

Вторым принципом, вытекающим из первого, является принцип умеренности. Ведь сила без умеренности губительна и безрассудна.

"Но главный царский принцип, без сомнения, составляет строжайшее следование долгу"[895]. При его отсутствии монархия неизбежно вырождается в тиранию. "Задача монарха, - пишет Л.А. Тихомиров, - не в том, чтобы выражать собственную свою волю или желание, а в том, чтобы выражать работу гения нации"[898]. Такая роль царя совершенно невозможна при его юридической ответственности за свои действия, поэтому принцип абсолютной неприкосновенности является органически присущим истинной монархии. Для достижения поставленных целей желательно составить союз государства с Церковью, при котором монарх будет подчинен религиозной идеи личной принадлежностью к православию, но одновременно независим по отношению к светским прерогативам. Лучший пример такого единения дает нам Московская Русь Государя и Патриарха. Предложения Л.А. Тихомирова не были приняты царским окружением и только в 1917 г. нечто подобное высказывал князь Александр Михайлович Романов в письмах к Николаю П. Главное упущение Л.А. Тихомирова заключается в чрезмерном преувеличении роли церкви и религиозного сознания в государственном строительстве. Государство должно самостоятельно осуществлять идеологическое обоснование своего существования. Конечно же, не следует отвергать помощь и православия. Поэтому деятельность государства должна быть комплексной, особенно в монархической державе.

28) Соловьев

Владимир Сергеевич Соловьев - выдающийся русский философ, известный публицист и поэт, родился в Москве в семье крупнейшего историка С. М. Соловьева. Получив прекрасное домашнее образование и окончив гимназию с золотой медалью, Владимир Соловьев поступил на историко-филологический факультет Московского универ­ситета. Через год, увлекшись биологией, он перевелся на ес­тественнонаучное отделение физико-математического факуль­тета. Еще через три года, разочаровавшись в естествознании, он возвращается к изучению истории и успешно оканчивает университет (1873). Магистерскую диссертацию он успешно защитил в 1874 В 27 лет Соловьев стал доктором философии

Творчество Владимира Соловьева обычно подразделяют на три периода: 1) славянофильство (1874-1881); 2) отход от славянофильства-.критический период, когда философ мыслит скорее социально-политическими, чем философскими категориями (1881 -1889); 3) период синтеза всех своих идей, создание собственного учения, период в основном позитив­ного, созидающего творчества (1889-1900).

С точки зрения политолога, наиболее интересным представляется второй пе­риод, в течение которого были написаны такие работы, как "Духовные основы жизни" (1882-1884), "История и будущ­ность теократии" (1885-1887), "Оправдание добра" (1887), "Россия и Вселенская Церковь" (1889), "Русская идея" (1888) и множество публицистических статей. Отделяя себя от славянофилов, Соловьев видоизменяет и свою геополитическую концепцию. Теперь по своему полити­ческому положению Россия видится ему уже не как одна из трех противостоящих сил: "...В великом споре Востока и За­пада она (т. е. Россия - Б. И.)не должна стоять на одной стороне, представлять одну из спорящих партий,-.. .она имеет в этом деле обязанность посредническую и примири­тельную, должна быть в высшем смысле третейским судьею этого спора".

В духовном и культурном плане Соловьев выступал за политику "при­мирения" и "соединения" с Западом, за продолжение полити­ческого курса Петра Великого. Разница, по его мнению, должна состоять в том, что петровское "соединение" с запад­ной Европой носило внешний и формальный характер, а "дей­ствительное и внутреннее примирение с Западом состоит... в свободном соглашениис тем духов­ным началом, на котором зиждется жизнь западного мира..." .Понимание политики Соловьевым носит преимуществен­но трансцендентальный характер. Политика как теория и практическая деятельность должна быть направлена в пер­вую очередь на единение христиан, взаимопонимание под­данных и власти. Политика христианских стран, в том числе и России, должна быть христианской, для которой первым началом должно быть "превращение частной правды во все­ленскую", свободное единение человечества во Вселенской Церкви.

Истинная и верная политика для Соловьева также выте­кает из истинности всеединства: единение религиозное (хри­стианство) должно вызвать к жизни единение церквей (ка­толической, православной, протестантской) и единение ("при­мирение" или "соединение") христианских государств. "Рус­ская политика,- утверждает Соловьев,- должна быть поли­тикой христианской". Под теократией он понимал с одной стороны боговластие, т. е. свободное единение Божества с человечеством, с другой стороны - союз между папой и русским царем.

Единение церквей должно привести к созданию "богочеловеческого теократического общества", социальная структу­ра которого будет состоять из части божией (священники, клир), части активно-богочеловеческой (князья, начальники) и части пассивно-человеческой (народ), причем в "человече­ском достоинстве" все люди должны быть равны. Такое об­щество "вселенской теократии" должно объединить все хри­стианские народы, включая российский, и управляться под началом Рима.

В работе "Русская идея" Соловьев отмечает, что Россия должна очиститься от своих политических грехов, за­ключающихся в стремлении к черноморским проливам, в ру­сификации Польши, и вообще в национальном эгоизме, и при­готовить себя к осуществлению "своей действительной нацио­нальной идеи", которая должна быть, прежде всего, идеей христианской. Воплощением этой идеи Соловьев представлял Вселенскую Церковь, которая будет "вселенским братством", исходящим из "вселенского отечества через непрестанное мо­ральное и социальное сыновство". "Таким образом,- отме­чал он, - все три члена социального бытия одновременно представлены в истинной жизни Вселенской Церкви, направ­ляемой совокупностью всех трех главных действующих сил: духовного авторитета вселенского священника..., представ­ляющего истинное непреходящее прошлое человечества; свет­ской власти национального государя..., олицетворяющего со­бой интересы, права и обязанности настоящего; наконец, сво­бодное служение пророка (вдохновенного главы человеческого общества в целом), открывающего начало осуществления идеального будущего человечества). Отсюда следует понимание Соловьевым такой важной политической категории, как национализм. Национальные различия, по его мнению, пребудут "до конца веков". Но на­ционализм, национальная гордость разрушают единство мира во Христе. "Россия,-отмечает он,-являет наиболее полное развитие... и наиболее могучее выражение абсолютного на­ционального государства, отвергающего единство Церкви и исключающего религиозную свободу". Отсюда вытекает и суть русской идеи, которая заключается в служении империи, национальному государству Вселенской Церкви, вселенскому государству и обществу, в восстановлении на Земле "верного образца божественной Троицы". В своей общественной деятельности Соловьев пытается реализовать идею всеединства церквей. Он установил кон­такты с влиятельными католическими священниками. Многие в России не одобряли эту сторону деятельности Соловьева. Святейший синод и его обер-прокурор К. П. Победоносцев объявили ее вредной для России и православия; цензурный комитет запретил статьи Соловьева о единстве церквей.

29)Кавелин

Константин Дмитриевич Кавелин - знаменитый писатель, публи­цист, правовед, историк, философ, политолог, общественный деятель. Родился в Москве в дворянской семье. Образование получил в Московском университете, где изучал право, философию, историю. В 1848 г. Кавелин переезжает в Петербург, работая в канцеляриях Министерства внутренних дел и учебных заведений, активно занимается публицистической деятельностью в журналах "Современник", "Отечественные записки". В 1857 г. Кавелина приглашают на кафедру гражданского права Петербургского университета. В ближайшие годы Д.Д.Кавелин становится профессором Московского университета, по кафедре государственного права,

Центральной проблематикой в научных исследований Кавелина - соотношение личностного и государственного начал, частной и общественной собственности. Изучая особенности, варианты путей исторического развития Запада и России, Кавелин в статье "Взгляд на юридический быт древней России"(1847) указывает на раз­личные условия, в которых формируется или может формироваться и развиваться личность. По Кавелину, это личностное начало получило свое развитие только при Петре I, "когда Россия, тесно сближаясь с Европой, стала жить ум­ственно, нравственно, деятельностно. Стремясь дать в гражданском обществе свободу, простор человеку, личность, развитая до определенных пределов, пересозда­вала это общество". Преобладание государства над личностью Кавелин выражал в словах: "Все делалось у нас сверху вниз". Отсутствие закрепления юридических прав и свобод ставило развитие личностного начала в зависимость от характера правителя, от того, кто придет к власти.

В основе развития личности, по Кавелину, лежат "потребности индивидуума к свободной деятельности", свободному выбору, свободному выражению своего отношения к общественным интересам, целости, идеалам, своего отношения к миру. Стремление индивида реализовать эти потребности всегда и во все времена ограничивались необходимыми рамками конкретных исторических и социально-политических условий.

Как политический мыслитель он большое внимание уделяет анализу сущности современного государства и его права, высказывая свою позицию по вопросу общественно-политической жизни - освобож­дения крестьян.

Основные позиции либерала-теоретика по крестьянскому вопросу были изложены в знамени­той "Записке об освобождении крестьян в России" (1858), а также в статьях "Взгляды на русскую сельскую общину" (1859), "Дворянство и освобождение крестьян" (1862). В этих работах речь шла о положении статуса личности крестьянина в условиях, когда в России, благодаря реформам, открывалась возможность массового распространения частной собственности и ее исключи­тельного права монополизировать все стороны общест­венной жизни, в том числе и сельской.

Западники (Е. Корш, Б. Н. Чичерин) выступали, в сущности, за упразднение общинного землевладения как пережитка, рожденного крепостным правом. Славянофилы (А. Кошелев, Д. Самарин) видели в сельской общине хранительницу устоев, опору национальных форм хозяйствования. Славянофилы обвиняли западников в том, что они не поняли специфики русской общины, приняв ее за аналог западноевропейской безземельной общины как простого административного устройства.

Имели свою позицию по этому вопросу и революционные демократы, социалисты. Они выступали против права собственности и наследования, но были сторон­никами сохранения общинного землевладения, сельской общины, видели в ней прообраз будущей коммуны, возможность ускорения социального развития.

Позиция Кавелина в принципе отличалась от всех вышеуказанных позиций, хотя и имела точки соприкосновения с каждой из них. В статье "Взгляд на сельскую общину", излагая свои юридические основания реформирования деревни, он подчеркивал большое значение для России развития капиталистических отношений, личной собственности и духа предпринимательства. Однако Кавелин отмечает и негативные теневые стороны этого начала: стремление к беспрерывному, безграничному расширению и увеличению, личная выгода, стяжание, ничем не умеряемая конкурентная борьба интересов, ниспровергающих все административные стеснения и препоны.

Выступая в защиту сохранения общины, он очень хорошо понимал ее социальное и политическое значение: наличие у крестьян собственности, выгодно отли­чает их от обезземеленных, бездомовных народных масс и городского пролетариата западных стран. Такая особая форма общественного быта, по сравнению с Западом, по существу исключала условия для революционных и демократических движений в России.

Роль реформаторского государства Кавелин видел: - в обеспечении сохранности землевладения за сельским населением; - в устранении препятствий, искусственно замедляющих естественный рост народа; - в соз­дании надлежащей пропорции между частной собствен­ностью и поземельной; - в организации переселений, мелкого поземельного кредита, перекупки земель, со­стоящих в частной собственности, под общинные земли;

в ограждении от социальной анархии, афер, спекуляций, мелочной опеки со стороны крупных собственников и чиновников и т. д.

Взгляды Кавелина на государство и его роль в жизни общества выходили за пределы анализа общинного землевладения. Как теоретик-государственник, он глубоко понимал роль и значение государства как организации человеческого общежития. Согласно его концепции, общество и государство - живой организм и функционирует по своим законам дифференциации (расчленения) и интеграции (централизации).

Подобно тому, как у любого живого развитого организма отдельные органы обособляются от деятельности других, так и в развитом государственном организме каждый орган, каждая точка живут, кроме общей, своей особой жизнью. Последствия большого расчленения (дифференциации) государства (противостояние правительства народу, народа правительству, сословные привилегии, обособ­ление суда, казны, администрации, эгоизм, равнодушие к общественным делам, крестьянские разделы и т. п.) грозят ему разрушением и распадом. Особенно это опасно большому государству, где непосредственное единение людей нарушается обширностью территории, разноплеменностью, разноверием нации, раздутым до беспредела бюрократическим аппаратом.

В контексте этих размышлений формировалась кавелинская идея о местном самоуправлении. Он хорошо понимал, что управлять страной такого масштаба, как Россия, невозможно силами одной бюрократии, без участия заинтересованных в управлении лиц, особенно на местах, в провинциях. Поэтому решение проблемы местного самоуправления Кавелин ставил в зависимость от решения другой проблемы - проблемы правящего в стране

сословия как главного субъекта проведения реформирования в России.

Большое внимание Кавелин уделял вопросам государственного строительства, и, в первую очередь, рефор­мации государственных учреждений России. Он считал, что для успешного решения социальных проблем необ­ходимо реформировать всю "обветшалую, полуазиат­скую, полукрепостническую" бюрократическую систему, начиная с центральных и особенно мелких администра­тивных учреждений. Чрезмерная зацентрализованность власти, которая основана на принципе мелочной регламентации местной жизни из центра, безграничный бюрократический произвол, не знающий никакой управы, не только дискредитируют власть в стране, но и являют­ся тормозом всякого прогресса.

В статье "Бюрократия и общество" Кавелин пишет: "У нас нет ничего похожего на государственные учреждения, которые пользовались бы авторитетом и доверием страны и могли в минуты, подобные настоящей, выносить на своих плечах всю тяжесть положения и ограждать государство и династию от опасности".

В устройстве госучреждений Кавелин выделяет следующие крупные недостатки: преобладание в высшем государственном управлении единоличной власти над коллегиальными, отсюда рассогласованность действий и произвол; все высшие госучреждения составляются из одних военных и гражданских чиновников, людей, ко­торые "всю жизнь провели в положении управляемых, смотрели на дело сверху вниз, не зная, что делается внизу"; коллегиальные госучреждения (сенат, госсовет, комитет министров) лишены возможности непосредственно докладывать государю о нуждах страны и мерах их удовлетворения, этим правом пользуются министры, которые в своих докладах, искажая действительность, проводят интересы своих ведомств; право возбуждать законодательные и общие административные вопросы принадлежало не коллегиальным органам верховной власти, а исполнительным.

Чтобы преодолеть административный произвол, Кавелин считает: нет необходимости введения в стране конституции, парламента, дос­таточно законного порядка, одинакового для всех, спра­ведливого суда, обеспечивающего всех и каждого, спра­ведливого закона о печати, предоставляющего возмож­ность каждому высказать свои мысли. Нам "нужно сколько-нибудь сносное управление, ...хоть тень общественной свободы ..., нужны прочные государственные учреждения, состоящие из лучших людей").

Итак, во всех его аналитических рассуждениях о государственном устройстве, о роли и значении государства в реформировании общества преследуется цель - создание правового государства, юридически организованной власти, защищающей интересы лица, личности, создающих условия для свободного проявле­ния гражданами своих свободных прав.

30)Чичерин

Борис Николаевич Чичерин - один из самых представительных рус­ских мыслителей либерально-консервативного направления, основатель русской государственной школы. По характеристике Бердяева Чичерин был "единственным философом либерализма", "редкий в России государственник", сочетавший в себе природный дар философа, юриста, политолога. Родился в семье богатого и родовитого тамбовского помещика. Образование получил в Московском университете, где изучал право, философию, историю. Мировоззрение Чичерина формировалось под сильным влиянием выдающегося профессора истории Т.Н. Грановского, к которому он был "близок и обязан ему большею половиною своего духовного развития".

Он - автор фундаментальных философских и политико-правовых исследований: "Очерки Англии и Франции" (1858), "О народном представительстве" (1866), "Положительная философия и единство науки" (1880), "Собственность и госу­дарство" в двух частях (1882, 1883), "Курс государственной науки" в трех частях (1894-1898), "Философия права"(1900), "История поли­тических учений" в пяти частях (1869-1902), и др. Большой интерес представляют три тома воспоминаний Б.Н. Чичерина. С его именем свя­зано создание оригинальной и цельной философско-политической и правовой системы ев­ропейского уровня. Методологической основой анализа современных социально-политических процессов, по Чичерину, является логика и метафизика в ее развитой и совершенной форме. В этом сказывается сильное влияние на него философии и политики Гегеля, которые он под­верг сложной и оригинальной переработке.

Доктрина "охранительного" либерализма Чичерина появилась на свет не только под влиянием социально-философской мысли Э. Берка, А. Токвиля Д. Ст. Милля и других великих либералов и консерваторов. Включение Чичериным консервативного начала в либеральную программу, в сущности, было продиктовано условиями самой российской действительности, особен­ностью самодержавного строя. Как и Кавелин, Чичерин в сильном консервативном элементе политической власти видел основу крепкого государственного порядка, который в свою очередь, становится важнейшим условием внедрения и развития за­конной свободы. В этом понимании необходимости единства силы власти и законной свободы, по мысли Чичерина, и заключен подлинный смысл доктрины "охранительного" либерализма.

Используя государственную власть, ее законодательную деятель­ность в качестве "рационального средства" их водворения, Чичерин определил меру и границы ее усиления и ослабления с учетом особенности русского самодержа­вия. Например, с позиции "охранительного" либерализ­ма Чичерин сформулировал закон силового регулирования власти, т.е. закон, регулирующий, в зависимости от социальных условий, необходимость усиления или ослабления власти: "Чем меньше единства в обществе, чем труднее связать общественные стихии, тем сильнее должна быть власть, и наоборот, правительство может расслабить вожжи по мере того, как общество крепнет, соединяется и получает способность действовать самостоятельно". Таким образом, соединение двух начал (либерального и консервативного) в единой доктрине "охранительного либерализма", или либерального консерватизма, осуществлено впервые в теоретически обоснованной форме.

К концу второй половины XIX века "охранительный либерализм" Чичерина и связанная с ним проблематика личности, собственности и государ­ства развиваются и углубляются на основе переработанного огромного материала предшествующей социально-философской и политической мысли. Вершиной развития человеческой мысли, последним словом рационалистической философии Чичерин счита­ет Гегеля, величайшей заслугой которого, он полагает, создание им глобальной философской системы, открытие диалектических законов развития мирового бытия, а себя называет сторонником объективно-идеалистического ми­ровоззрения, метафизической концепции универсализ­ма, соединяющей рационализм и реализм.

Чичерин, подобно Гегелю, свои представления о внутренней свободе личности как сферы проявления субъективной нравственности конкретизирует в учении о собственности. Он дает юридическое обоснование необходимости автономности института собственности от государства на основе идей естественного права, ставя правовые пре­грады против злоупотребления властью, государством в отношении собственности. "Вторжение государства в область собственности и стеснение права хозяина распоряжаться своим имуществом, всегда есть насилие и неправда" (там же. С. 154). И поскольку частная собственность является "идеалом всякого гражданского быта", делает вывод Чичерин, она "подлежит особому охранению со стороны государства". Итак, в охранении собственности, а, следовательно, и свободы личности Чичерин видит основную функцию государства.

Большую опасность свободе и собственности, по его мнению, следует ожидать от социалистов, ибо при со­циализме эти величайшие ценности обращаются в при­зрак, а государство, обобществляя все средства произ­водства (землю, капитал, предприятия), насильственно подавляя природу личности, "неизбежно вызовет нега­тивное стремление у каждого максимально пользоваться общественным достоянием, т. е. быть иждивенцем. Разрушая религиозную нравственность, порождая эксплуа­тацию добросовестного недобросовестным, сильного слабым, такое государство превращает человека в доб­ровольного раба общества"). На этом основании Чичерин полностью отказывает коммунизму в существовании.

Чичерин дает оригинальную, отличную от Гегеля, структуру "человеческих союзов". В чичеринской трактовке сфера объективной нравственности включает четыре различных союза: семья - гражданское общест­во - церковный союз-государство, вместо трех по Гегелю (семья - гражданское общество - государство). Отношение между независимыми союзами, согласно теории "человеческих союзов" Чичерина, строятся на основе четырех формальных юридических начал человеческого общежития - власти, закона, свободы и цели. Важнейшую цель союзов Чичерин определяет формулой, идущей от Д. Локка, И. Бентама, Б. Констана: "не лица существуют для учреждений, а учреждения для лиц".

Чичерин большое внимание в своих исследованиях уделял социально-философскому и политическому анализу верховного политического союза - государства, рассматривая его сущность, формы государственного устройства, проблемы отношения государственного и личностного начал, вопросы реализации политической свободы.

Сущность государства, по Чичерину, определяется следующими признаками и чертами. Государство представляет "организацию народ­ной жизни, сохраняющуюся и обновляющуюся в непрерывной смене поколений. Государство есть союз, союз целого народа, имеющего свою территорию, единый закон. В нем народ становится юридическим лицом. Оно управляется верховной властью, его целью является всеобщее благо". Государство образуется как результат общей воли и высшего политического сознания народа, способного "разумно и добровольно подчиняться верховной власти и поддерживать ее всеми силами". Образованный союз возникает на основе естест­венного закона, связывающего личную свободу с приро­дой человека.

Сущность политического союза (государства) Чичерин рассматривает в соотношении с гражданским обществом, под которым он понимает "совокупность отноше­ний, принадлежащих к частной сфере и определяемых частным правом". Государство и гражданское общество - два противоположных, но "равно необходимых элемента челове­ческого сожительства". Это особый мир человеческих отношений: с одной стороны, люди являются носителя­ми частных отношений, с другой, членами общего духовного сожительства, всегда должны существовать, не уничтожая друг друга. Без первых исчезает самостоятельность, следовательно, и свобода лица, без послед­них исчезает единство (там же. С. 192). Государство как вершина общественного здания, опирающаяся на гражданское об­щество и зависимая от него, сводит все самостоятельные индивидуальные потребности и интересы (материальные, духовные, научные) к высшему органи­ческому единству.

Мысли Чичерина о зависимости и опоре государства на гражданское общество не совпадают с гегелевским пониманием отношений государства и гражданского общества. По Гегелю, гражданское общество как сфера частной собственности и индивидуальных интересов корпораций, общин, сословий должно быть подчинено интересам государства . Чичерин, в отличие от Гегеля, склонен усилить в системе этих отношений элемент частного, делая его, в сущности, автономной, независимой сферой от государственной власти и от политиче­ских целей.

Уделяя большое внимание характеристике различных форм правле­ния (монархии, аристократии, демократии и смешанной форме - консти­туционной монархии), Чичерин рассматривает правление их содержания и направленности в зависимости от конкретных исторических условий и от состояния народного духа (сознания). При анализе этих форм Чичерин предпочтение отдает конституционной монархии. Именно в ней считал он, наиболее полно воплощается идея свободы и идеал чело­веческого общежития.

Неоднозначную оценку дает Чичерин демократической форме правления. Влияние идей демократии, считает он, поистине огромно, каждый чело­век в демократическом обществе является носителем определенной доли верховной власти, он политически ни от кого не зависим. В условиях демократии открыт простор энергии человека, его умственным и физическим способностям.. В демокра­тическом обществе "общегосударственный порядок" составляет "венец гражданского развития человека" Однако демократия, считает Чичерин, лишь от части выражает сущность свободы. Она проявляет себя только в свободе политической. Демократия "нигде не может быть идеалом человеческо­го общежития. Она может быть только переходящей ступенью исторического развития".

Много внимания Чичерин уделял проблемам реализации политической свободы в российском обществе путем организации системы представительного правле­ния, свободных учреждений, соединения выборных с людьми опытными в государственных делах.

Внимательное изучение эволюции взглядов Чичерина приводит к пониманию того, что здравый смысл, основанный на блестящем знании исторической обста­новки и состояния общественного духа российского народа, подсказывает каждый раз меру реализации свобо­ды, возможной при данных конкретно исторических условиях России. Чичерин был решительный сторонник разумной умеренности, противник односторонности, крайности и сиюминутных необдуманных решений, никогда не стремился считать созревшим то, что не созрело. Он хорошо понимал, что строительство новой государственности всегда таит в себе опасность породить разнузданность страстей и анархию интересов, что немедленно бы привело к торжеству реакции, "которая могла уничтожить не только едва зародившуюся поли­тическую свободу, но и юные преобразования, не ус­певшие еще упрочиться в народной жизни". Россия избежала такого кризиса, ибо это понимали и "верхи". По выражению Чичерина, "державная рука сохранила свое собственное произведение... новые пре­образования сделались неотъемлемою принадлежно­стью народной жизни".

В других своих произведениях, в частности, в работе "Собственность и государство" он объяс­няет причину трудности водворения свободы, по срав­нению с Западной Европой. Она заключается в том, что на Западе общест­венное устройство устанавливается само собой, а в Рос­сии это привносится государством "сверху". Отсюда упрочить свободу в обществе, привыкшем единственно к власти, где к тому же "свобода проявляется еще своим первым младенческим лепетом и совершает свои пер­вые робкие шаги... составляет одну из самых трудных исторических задач".

Но уже позже, в одной из последних своих работ - "Россия накануне двадцатого столетия" (1900), Чичерин, уделяя большое внимание анализу основных этапов развития либерализма в России, четко выразил свою конституционалистскую позицию и враждебность к самодержавию, определив главную задачу двадцатого столетия. Он писал: "Самодержавная власть превратилась в игралище личных интересов самого низменного свойства...Оставаться при нынешнем близоруком деспотизме, парализующем всенародные силы, нет возможности... Здание, воздвигнутое Александром II, должно получить свое завершение; установленная им гражданская свобода должна быть закреплена и упрочена свободою политической. Рано или поздно, тем или другим путем это свершится, но это непременно будет, ибо это лежит в необходимости вещей. Сила событий неотразимо приведет к этому исходу. В этом состоит задача двадцатого столетия"

31) Меликов, Валуев

Взрыв в Зимнем дворце 5февраля 1880 г. привел, к ,,диктатуре сердца''(или ,,волчьей пасти и лисьего хвоста'') М. Т. Лорис-Меликова,ставшего начальником Верховной распорядительной комиссии с неограниченными полномочиями. Популярный генерал, герой русско-турецкой войны 1877-1878гг., он хорошо понимал, что одними репрессиями укрепить самодержавие невозможно. Поэтому он проводил, с одной стороны, политику беспощадных репрессий в отношении участников революционного движения, а с другой -старался привлечь на свою сторону либеральное дворянство и буржуазию обещаниями"конституции". В январе 1881 г.М. Т. Лорис-Меликов подал императору АлександруII записку с проектом, который вошел в историю как "конституция Лорис-Меликова".

Лорис-Меликов предлагал создать две временные комиссии для подготовки законопроектов по финансовым вопросам и местному управлению, а также общую законосовещательную комиссию. В эти комиссии должны были войти наряду с чиновниками выборные депутаты, избираемые губернскими земскими собраниями (по 2 от губернии) и городскими думами (от крупных городов). Предлагалось также дополнить Государственный Совет 10-15выборными представителями общественности. При всей скромности и ограниченности этого проекта он все же вводил в государственный механизм важный конституционный принцип - принцип народного представительства. Преобразованный Государственный Совет становился как бы зародышем парламента, а сам проект знаменовал возможное зарождение парламентской системы.

Александр II в общих чертах одобрил проект М. Т. Лорис-Меликова. Он даже утвердил проект соответствующего"Правительственного сообщения". По иронии судьбы это произошло утром 1марта 1881 г. В этот же день Александр II был убит террористами-народовольцами.

32) Плеханов

Научные основы социализма Г. В. Плеханова

Новым направлением общественной мысли в России 1880-нач. 1890-х гг. стал марксизм. Условно его подразделяют на два течения - легальный (критический) марксизм и нелегальный (революционный).

Легальный марксизм. В начале 1890-х гг. в среде интеллигенции зародился так называемый легальный ("критический") марксизм, как идейно-политическое течение, выступающее против догматизации основных положений марксизма. Среди его представителей - П. Б. Струве, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков и др. Они выступали в легальной прессе (отсюда произошло название течения) за возможность разрешения противоречий капитализма в ходе эволюции буржуазного общества, за введение демократических прав и свобод, подвергали критике народников и философские основы марксизма, народного представительства и конституционного правления.

Нелегальный марксизм. В 1883 г. в Женеве Г. В. Плеханов, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич и др. создали группу "Освобождение труда" - первую социал-демократическую организацию, явившуюся родоначальницей революционного марксизма в России. Целью организации было распространения марксизма в России и создание в перспективе рабочей партии. Печатные издания группы нелегально переправлялись в Россию и использовались членами марксистских пропагандистских кружков. В российском политическом движении появляются социал-демократические организации революционной направленности: в 1895 г. в Петербурге возник "Союз за освобождение рабочего класса" во главе с В.И.Лениным, в 1898 г. основана Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП). Ее программа минимум включала требования свержения самодержавия, установления демократической республики, а конечной целью являлось совершение пролетарской революции и установление диктатуры пролетариата для построения социализма.

Плеханов Георгий Валентинович (1856-1918 гг.) происходил из небогатой дворянской семьи. Окончив Воронежскую военную гимназию, в 1873 поступил в юнкерское училище в Петербурге, но уже через год перешел в Петербургский горный институт. Завершить образование Плеханов не успел, т.к. увлекся народническими идеями и с 1875 г. начал вести активную революционную деятельность: писал прокламации, руководил стачками, работал в журналах, был членом организации "Земля и воля", а после ее раскола возглавил "Черный передел". В 1880 г., опасаясь ареста, эмигрировал и пробыл за границей 37 лет: занимался в Сорбонском и Женевском университетах, основал первую русскую марксистскую группу "Освобождение труда", стал одним из лидеров II Интернационала. В 1900-1903 участвовал в организации издания газеты "Искра", был делегатом II съезда РСДРП (1903), где произошло размежевание партии на меньшевиков и большевиков. Во время первой русской революции 1905-1907 не имел возможности приехать в Россию. После Февральской революции 1917 г. Плеханов возвратился в Россию. Поддерживал политику Временного правительства в вопросе продолжения войны против Германии, Октябрьскую революцию он не принял, считая ее преждевременной. Осенью 1917 г. здоровье его сильно ухудшилось, уже будучи тяжелобольным, Плеханов был помещен в санаторий в Финляндии, где и скончался в мае 1918.

Основные произведения: "Социализм и политическая борьба", "К вопросу о развитии монистического взгляда на историю", "К вопросу о роли личности в истории", "Анархизм и социализм" и др.

Критика народничества. Одна из главных теоретических заслуг Плеханова - критика народничества. В трудах "Социализм и политическая борьба", "Наши разногласия" и др. он подверг критике все течения народничества, теорию "самобытности" исторического развития России. Рассуждая о захвате власти угнетенными массами, он пришел к выводу, что освобождение трудящихся - путь длительный (а не дело двух-трех лет, как считали народники), что крестьянская община порождает не социалистические, а капиталистические отношения. Отверг Плеханов и главный тезис народовольческой теории революции - возможность ее осуществления силами "революционного штаба без армии", показав, что основной силой русской революции должен стать пролетариат и т.д.

Основные положения политико-правовых взглядов Г.В.Плеханова:

Плеханов рассматривал марксизм как исчерпывающее и всеобъемлющее мировоззрение, первым среди русских социалистов показал применимость марксизма к условиям России.

Предложил разделить будущую русскую революцию на два последовательных этапа: либерально-буржуазная революция (первый этап), которая свергла бы самодержавие, поставила у власти либеральную буржуазию, создала политические либеральные институты и в дальнейшем (второй этап) - пролетарская социалистическая революция, образование социалистического правительства с целью построения социализма.

Преждевременность социалистической революции в России он обосновывал неготовностью рабочего класса, отсутствием союзника в лице крестьянства, необходимостью союза с либералами, т.к. предстоящая революция должна быть буржуазной, и в дальнейшем предполагался длительный капиталистический путь развития страны, становление конституционализма и парламентского правления. В этом тезисе он опирался на Маркса, считавшего, что социализм является необходимым результатом экономического развития. Россия же того времени - страна экономически отсталая.

Позиция Плеханова о роли пролетариата в предстоящей социалистической революции была противоречивой: в 80-е годы он писал об авангардной роли пролетариата в предстоящей революции, затем в начале ХХ в. пришел к выводу о его неготовности к этой роли.

Социализм, по мнению Плеханова, есть, прежде всего, диктатура пролетариата. Но диктатура пролетариата станет возможной только тогда, когда наемные рабочие будут составлять большинство населения страны. Диктатура пролетариата не должна иметь ничего общего с диктатурой группы революционеров (партии).

Диктатура пролетариата нужна не столько для разрушения политического господства эксплуататорского класса, сколько для "сознательной организации всех функций социально-политической жизни".

33)Ленин

В. И. Ленин. И. В. Сталин

Большевизм - радикальное направление в российском революционном движении, основанное на марксистской идеологии, но испытавшее влияние и взглядов русских революционеров 2-й половины XIX в. (Н. Г. Чернышевского, П. Н. Ткачева, С. Г. Нечаева), а также вобравшее в себя опыт революционного движения во Франции, в основном периода якобинской диктатуры.

Термин появился в 1903 г., когда на II съезде российской социал-демократической партии (РСДРП) произошел раскол между сторонниками В. И. Ленина, отстаивающими идею рабочей партии нового типа, основанной на жесткой организации и безусловном подчинении всех низовых ячеек партии руководящему центру (большевики), и сторонниками Л. Мартова и Г. Плеханова, выступавшими за построение массовой партии по европейскому образцу (меньшевики).

Взгляды большевиков с 1903 до октября 1917 гг. претерпевали трансформацию: во время первой мировой войны большевики выступили за поражение царского правительства и превращение империалистической войны в войну гражданскую, поражение в войне использовать для осуществления буржуазно-демократической, а затем социалистической революции. Придя к власти, большевики осуществили радикальные преобразования в общественной и экономической сферах, исходя из идеи диктатуры пролетариата, чтов реальности означало монополизм большевистской партии.

В. И. Ленин - главный идеолог и лидер большевизма. Его учение, развившее в новых исторических условиях (эпохи империализма) теорию марксизма получила название ленинизм. Термин "ленинизм" впервые был введен Л. Мартовым в 1904 г. для обозначения "якобинских взглядов и методов" в теории и практике революции. В советское время ленинизм определялся как творчески развитый марксизм применительно к эпохе империализма.

Ленинизм - политическое учение В. И. Ленина, развившего теорию марксизма: материалистическую диалектику, теорию классовой борьбы и диктатуры пролетариата, учение о государстве и революции, о решающей роли революционной партии в социальных преобразованиях и др.

Ленин (Ульянов) Владимир Ильич (1870-1924 гг.) родился в Симбирске в семье инспектора народных училищ. Брат Александр казнен в 1887 г. за участие в подготовке покушения на царя. После окончания гимназии, в 1887 г. поступил на юридический факультет Казанского университета, но в декабре того же года за активное участие в студенческих беспорядках арестован, исключен из университета и выслан из Казани. В 1891 экстерном сдал экзамены по программе юридического факультета в Петербургском университете. Работал помощником присяжного поверенного, но его больше привлекала политическая деятельность. В 1895 основал Петербургский "Союз борьбы за освобождение рабочего класса". Был арестован, в 1897 г. выслан на три года в Сибирь. С 1900. почти постоянно находился в эмиграции, жил в Германии, Швейцарии, Франции и др. странах. В апреле 1917 г. вернулся из эмиграции в Петроград. В июле Временное правительство отдало приказ об аресте Ленина, и он перешел на нелегальное положение. Был одним из руководителей Октябрьского восстания. После взятия власти большевиками стал главой правительства - Совета народных комиссаров. После переезда Советского правительства в Москву жил и работал здесь же. 30 августа 1918 г. тяжело ранен эсеркой Ф. Каплан. После выздоровления вернулся к работе, но в конце 1922 г. здоровье Ленина резко ухудшилось, и в январе 1924 г. он скончался в подмосковных Горках.

Основные произведения: "Государство и революция", "Материализм и эмпириокритицизм", "О праве наций на самоопределение", "Пролетарская революция и ренегат Каутский", "Апрельские тезисы" и др.

Основные положения большевизма (ленинизма):

1. Классовость государства - как врожденная, неотъемлемая и всеопределяющая черта государства. Она присуща ему всегда. Характерные черты: комплектование аппарата государства из среды господствующего класса; осуществление политики, в интересах господствующего класса (идея государства как орудия диктатуры господствующего класса).

2. Диктатура класса - господство определенного класса над всеми остальными; ориентация власти на насилие, осуществляемое в самых разных формах. Непременным признаком диктатуры класса является несвязанность какими-либо законами.

3. Пролетарская (социалистическая) революция. Задача пролетарской революции закачается в насильственном уничтожении буржуазного государства, а целью - завоевание рабочими массами власти и установление диктатуры пролетариата.

4. Диктатура пролетариата. В случае победы социалистической революции появляется новое государство - государство диктатуры пролетариата.

Это - централизованная организация силы, организация насилия для подавления сопротивления эксплуататоров и для руководства населением страны в деле "налаживания" социалистического хозяйства. Государство диктатуры пролетариата - необходимая переходная форма к будущему безгосударственному устройству. Диктатура пролетариата по мысли В. И. Ленина несовместима с принципами демократии - это система власти, не ограниченная формальным законом, опирающаяся на силу победившего класса - пролетариата.

5. Решающая роль революционной партии в социальных преобразованиях. Ленин выдвинул идею пролетарской партии (партии нового типа), как главного средства подготовки и осуществления революции. Эта партия, вооруженная революционной теорией, должна обладать планом действий и способностью повести за собой пролетариат. Эта партия - авангард рабочего класса, который и осуществляет диктатуру. Более того волю (диктатуру) одного класса "иногда осуществляет диктатор", "который иногда один более сделает и часто более необходим". Необходимость единоличной диктаторской власти объяснялась следующим образом: как всякая крупная машинная индустрия требует безусловного и строжайшего единства воли, направляющей совместную работу сотен тысяч людей, так и революционные социалистические преобразования требуют беспрекословного повиновения масс единой воле руководителей.

6. Советское государство - государственная форма диктатуры пролетариата, построенной на принципах демократического централизма, что предполагает выборность всех органов власти снизу доверху, подотчетность депутатов, обязательность решений вышестоящих органов для нижестоящих и т.д. В апреле 1917 г. Ленин заявил о том, что Советы "есть единственная возможная форма революционного правительства". Признаки Республики Советов: сочетание законодательной и исполнительной власти, устранение полиции, чиновничества, выборность и сменяемость всех должностных лиц, отказ от всеобщего и равного избирательного права и пр.

7. Возможность пролетарской революции и построения социализма в отдельно взятой стране с неразвитыми капиталистическими отношениями.

Государство.

Происхождение государства. До возникновения государства существовала патриархальная (клановая) семья, основанная на "господстве обычаев, авторитета, уважения", где не было особого аппарата управления. Ленин, полностью соглашаясь с теорией марксизма происхождения государства, обращает внимание на то, что государство появляется там и тогда, где и когда появляется деление общества на классы, когда появляются эксплуататоры и эксплуатируемые, когда появляется особая группа людей, которая "только тем и занята, чтобы управлять, и которая для управления нуждается в особом аппарате принуждения". Государство - это машина для поддержания господства одного класса над другим.

Форма государства. Ленин полностью разделял предложенную Марксом классификацию типов государства в зависимости от господствующих в них производственных отношений: рабовладельческое, феодальное и буржуазное. Рассматривая отдельные формы государства: монархия, республика, аристократия, демократия, он указывал, что при всем многообразии государственных форм все эти государства объединяет одно: по своей сути они являются диктатурой господствующего класса.

Право. Право неразрывно связано с государством. Государство либо непосредственно устанавливает правила поведения, либо санкционирует их. В любом случае за этими правом стоит государственное принуждение. Право "есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права". Именно неразрывная связь с государством - один из специфических признаков права. На формирование и развитие права существенное воздействие оказывают религия, господствующая идеология, исторические особенности и национальные традиции страны (идея Ш.Монтескьё).

Право (буржуазное) в понимании В.И. Ленина, есть совокупность правовых норм, правил поведения, выражающих волю буржуазии, как господствующего класса капиталистического общества и обусловленную, в конечном счете, материальными условиями существования этого класса.

34)Витте, Столыпин

Сергей Юльевич Витте - один из крупнейших преобразователей в истории России - родился в Тифлисе 17 июня 1849 года. Отец его - бедный немецкий дворянин, выходец из Голландии, лютеранин, принявший в России православие. Витте окончил курс наук в Новороссийском университете по математическому факультету со степенью кандидата.

Витте был человеком практического ума, который особенно проявился с 1892 года, после назначения на влиятельный пост министра финансов России. Вчерашний почвенник, убежденный сторонник самобытного пути развития страны в короткий срок превратился в индустриализатора европейского образца, заявившего о своей готовности в течение двух пятилетий вывести Россию в разряд передовых держав, обеспечив ей "такое же промышленное совершеннолетие, в какое уже вступают Соединенные Штаты Северной Америки"2. Это стремление было во времена Витте отнюдь не беспочвенным. Россия тогда переживала промышленный подъем, чему способствовало крупномасштабное железнодорожное строительство. Страна имела широкую банковскую и налоговую системы, обеспеченный золотой рубль, была сравнительно хорошо включена в мировые хозяйственные связи.

Для реализации курса промышленной модернизации Витте считал необходимым изменить соответствующие гражданско-правовые условия: ввести государственную монополию на внешнюю торговлю, обеспечить золотом валюту, снизить таможенные пошлины на ввоз иностранной техники, урезать права военного ведомства "на закрытие зон для иностранцев", а главное - разрешить иностранным компаниям и банкам получать в частную собственность недвижимость, т.е. здания и землю (как гарантию сохранности вложенных капиталов).

Привлекая одной рукой в страну иностранный капитал, другой рукой Витте проводил политику протекционизма. Например, русский хлебный экспорт облагался высокими таможенными пошлинами. Витте был инициатором закона, согласно которому тарифные ставки были объявлены минимальными для стран, придерживавшихся режима наибольшего благоприятствования по отношению к России.

Большинство влиятельных чиновников выступили против столь "рискованных начинаний. Многие обвиняли Витте в стремлении "распродать Россию". Царь попытался пойти на компромисс, разрешив продажу недвижимости иностранцам за пределами "военно-стратегических районов". Однако в целом идеи Витте были отвергнуты.

Интересно, что при НЭПе большевики использовали отдельные предложения Витте: достижение конвертируемости рубля, привлечение иностранных займов и прямых инвестиций с правом приобретения недвижимости в концессию и др. У Витте и творцов НЭПа оказались даже общие экономические советники.

В частности, идеи конвертируемости советского червонца разрабатывал Н. Кутнер, ставший одним из основателей Госбанка СССР; при Витте он был директором департамента российского министерства финансов.

Витте был и одним из первых в стане реформаторов, кто с либеральных позиций выступил с антиобщинной платформой. Он усмотрел в общине причину крестьянского оскудения и предмет поклонения как реакционеров, интриговавших против него у Николая II, так и социалистов, учения которых были враждебны всему тому, что он отстаивал. Он требовал сделать из крестьянина "персону путем уравнения крестьян в правах с другими сословиями. Речь шла при этом обо всех правах, в том числе и имущественных, иными словами - о выходе из общины с выделом земли. "Общинное владение, - писал Витте в мемуарах, - есть стадия только известного момента жития народов, с развитием культуры и государственности оно неизбежно должно переходить в индивидуализм - в индивидуальную собственность; если же этот процесс задерживается, и в особенности искусственно, как это было у нас, то народ и государство хиреют3.

В декабре 1904 года Витте издал "Записку по крестьянскому делу". Здесь его взгляды на общину и индивидуальное крестьянское хозяйство были вполне явно выражены и доведены до всеобщего сведения. "Местные комитеты настойчиво утверждают, - говорилось в "Записке", - что временность владения является неодолимым препятствием для улучшения земельной культуры... воспитывает самые хищнические приемы эксплуатации земли; все сводится к тому, чтобы вспахать побольше, хотя и как-нибудь; нерасчетливой вспашкой уничтожаются кормовые угодья, а те, что остаются, лишены всякого ухода, и необходимое для успешного хозяйства соотношение площади кормовой и пахотной нарушается в угрожающей прогрессии".

По мнению Витте, для крестьян община была "не источником выгод, а источником споров, розни и экономической неурядицы". Переделы общинной земли рассматривались им как мера, выгодная "тем, которые запустили хозяйство по неумению и нерадению... или являются послушным орудием в руках кулаков, стремятся "поживиться за счет более хозяйственных, пустив их наемные полосы в передел". А это, в свою очередь, вело к тому, что вообще "в крестьянской среде развивается апатичное и небрежное отношение к своему хозяйству4.

Отрицал Витте и то "указываемое теорией" преимущество общины, что она якобы способствует сохранению земли в руках мелких собственников и предотвращает образование латифундий. "Наоборот, - писал он, - по свидетельству местных комитетов, в общинной среде происходит дифференциация: большинство беднеет, а самая незначительная часть богатеет путем хищнической эксплуатации земли и своих однообщественников и сосредоточивает в одних руках значительную и лучшую часть надела". Подобное же крестьянское владение в западных губерниях, "где капиталистическая энергия значительно выше, не имеет тенденции к неустойчивости и сосредоточению земли в одних руках. Мало того, успешно охранять мелкую крестьянскую собственность можно путем запрета как продажи земли за долги, так и покупки ее лицами из некрестьянских сословий, установлением предельной нормы сосредоточения земли в одних руках, организацией льготного сельскохозяйственного кредита.

В то же время, сократив аргументами уравнительное землепользование, он допускал, что община может быть и выгодна для крестьян - "при неистощенной почве, примитивной культуре и дешевизне сельскохозяйственных продуктов". И поэтому предлагал предоставить право судить об этом самим крестьянам, которых "нельзя насильственно удерживать в условиях общинного землепользования". Им следовало предоставить право свободного выхода из общины с отводом надела в подворное пользование. Витте требовал, чтобы община была частноправовым союзом, утверждал, что при современном положении она имеет многие черты публично-правовой организации, невольно напоминающие о военных поселениях.

На революционные события первых дней октября 1905 года Витте отозвался речью о том, что "нужно сильное правительство, чтобы бороться с анархией" и запиской царю с программой либеральных реформ. Он предлагал либо учредить диктатуру, либо - свое премьерство на основе ряда либеральных шагов навстречу обществу в конституционном направлении. И после нескольких тяжких дней колебаний царь согласился издать составленный под руководством Витте документ, получивший известность как Манифест 17 октября. Российским подданным этим Манифестом предоставлялись политические свободы, а будущая Государственная дума, созыв которой был провозглашен еще 6 августа, наделялась законодательными правами вместо законосовещательных, обещанных 6 августа. Добился Витте и опубликования наряду с Манифестом всеподданнейшего доклада с программой реформ.

При всех разногласиях между учеными относительно оценки Манифеста 17 октября именно с этим актом связываются переход от самодержавной формы правления в России к конституционной монархии, а также либерализация царского режима и всего уклада жизни в стране. К заслугам Витте перед старой Россией, выразившимся в экономических преобразованиях и только что заключенном мире с Японией, добавился теперь и Манифест 17 октября, вызвавший надежды на политическое обновление государства. 19 октября появился указ о реформировании Совета министров, во главе которого и был поставлен Витте.

В полугодичной деятельности его кабинета большое место отводилось преобразованиям, связанным с осуществлением провозглашенных 17 октября политических свобод: законам об обществах и союзах, о собраниях и печати. Витте сознавал неизбежность этих реформ, в частности, решительно отстаивал необходимость ликвидации гражданского бесправия крестьян.

Политические партии, считало правительство, "являются совершенно необходимым последствием допущения, в той или иной форме, населения к участию в управлении". Элементы правового порядка Витте хотел использовать для развития нового строя, противоречивый характер которого современники выражали парадоксальной формулой "конституционная монархия с самодержавным царем". Витте и сам был готов в случае тактической необходимости следовать этой формуле. Однако в середине февраля 1906 года он встал перед царем и сановниками в позу сторонника неограниченной царской власти и принялся доказывать, что Манифест 17 октября не только не означал необходимость принятия конституции, но и может быть "ежечасно" отменен.

Среди государственных деятелей последних лет существования Российской империи Витте выделялся необычным прагматизмом, граничившим с политиканством. Неославянофильское воспитание в консервативном духе не помешало ему провести либеральную программу ускоренного промышленного развития России с привлечением иностранных капиталов. Из убежденных сторонников общины он перешел в лагерь ее непримиримых противников. Вступив на пост министра финансов, Витте исполнил то, что не удавалось его предшественникам: стабилизировал денежное обращение и ввел золотую валюту. Провалив в 1899 году попытки министра внутренних дел И.Л. Горемыкина учредить земство в Западном крае и обвинив его чуть ли не в конституционализме, Витте подготовил Манифест 17 октября - акт гораздо более значительный по своим политическим последствиям.

Прагматизм Витте был отражением не только свойств его личности, но и, скорее всего, явлением времени. Витте проявил недюжинные способности в латании расползавшегося по всем швам политического режима, ограждая его от радикального обновления. Он многое сделал для того, чтобы продлить век самой власти, однако и этот мощный ум был не в силах приспособить отжившую свое систему государственного управления к новым капиталистическим отношениям и противостоять естественному ходу вещей.

35) Милюков

П.Н. Милюков ? один из видных общественных деятелей предреволюционной России и идеологических вождей эмиграции. Он был не только лидером кадетской партии, министром иностранных дел Временного правительства, одним из вдохновителей белого движения, но и ученым-историком, публицистом, редактором ряда газет. В его воспоминаниях нашли отражение события русской истории, деятельность различных политических партий и течений в начале XX в.

Как и у Столыпина, первый интерес к политической деятельности проявится у Павла Николаевича Милюкова еще в университете. Тогда он начал принимать участие в студенческих сходках. Цель одной из таких сходок состояла в том, чтобы, пользуясь благоприятной минутой правительственного либерализма, вести подготовительные собрания студентов к созданию признанной правительством системы студенческих учреждений. Но первый "дебют" в политике окончился исключением из университета. Интерес же его к истории пришел лишь благодаря влиянию выдающихся профессоров П.Г. Виноградова и В.О. Ключевского, которые появились в его жизни как "настоящие светила учености и таланта". И уже после университета Милюков стал складываться как либерал.

После разгрома остатков революционного движения (народовольцев 1884 г.) восьмидесятые годы представляли унылую картину победившей реакции. В кругах интеллигенции это отразилось проявлением типа "восьмидесятников" ? преходящего, но очень характерного. Это были "непротивленцы", по Толстому, проповедники "малых дел", дезертиры политики, укрывшиеся под знаменем аполитизма, вернувшиеся к проповеди религии и личной морали. С ними Милюков вел борьбу, возвращаясь нарочито под знамя "семидесятничества". За ними, "семидесятниками", уже шло поколение "девятидесятников" ? декадентов и символистов, тогда еще не успевшее обозначиться публично3. Именно среди этих сменяющихся волн поколений позиция "умирающего" либерализма была для Милюкова, по его словам, единственно приемлемой, и он стал в ряды, ее представлявшие в Москве. Милюкова там приняли как желательного союзника и быстро выдвинули вперед.

По окончании университета Павел Николаевич стал читать лекции в Московском университете, и уже с тех пор он стал занимать ведущее положение в обществе. Когда он читал лекции по истории, то собирались полные залы для того, чтобы послушать его. Но порой его лекции вызывали среди властей недовольство, так в одной из лекций он указал на необходимость развития российской гражданственности, вследствие чего был отправлен в ссылку.

Затем еще некоторое время он проведет в ссылках, отъездах за границу, и за эти годы Милюков многому научится; но в то же время русская политическая жизнь ушла далеко вперед от него. В его отсутствие произойдет ряд событий, поднимавшие все выше политическую температуру, и темп этого подъема становится все быстрее. Но личная жизнь Павла Николаевича все теснее переплеталась с процессом русской политической борьбы. Его отношения к заграничному органу "Освобождение" окончательно втянуло Милюкова в самое активное участие в текущей политике. Его сотрудничество началось даже раньше появления первого номера "Освобождения" ? в июне 1902 г. Для органа, созданного земцами, нужна была соответственная программа, отличная от программ более левых политических течений. В своем первоначальном виде эта программа была составлена самим Милюковым. Естественно, она не удовлетворила более левые элементы, теснее связанные со Струве и известные тогда "третьих элементов" земства. Против программы возражали, главным образом указывая на ее неполноту. Она оставляла в стороне указания на содержание будущего законодательства (в том числе социального) и тактику добывания намеченной политической реформы. Но то и другое умолчание сделано было, как потом писал Милюков, совершенно сознательно ? чтобы не затемнять главной задачи программы, которая неизбежно должна была осложниться последующими разногласиями по поводу опущенных частей. Задача такой программы была рассчитана на объединение разнородных элементов земского (и даже не одного земского) движения. Она оставляла в стороне лишь тактику уже сорганизовавшихся социалистических партий, социал-демократов и социалистов-революционеров, обращаясь исключительно к той части "бессословного общественного мнения", которая не искала исхода "ни в классовой (как социал-демократы), ни в революционной (как социалисты революционеры) борьбе". Но, ограничив таким образом свою задачу, программа, в ее пределах, становилась радикальной, соответственно тогдашним минимальным требованиям общественного мнения. Личная свобода гарантированная независимым судом, равенство всех перед законом, основные политические права и как "первый шаг" и основная предпосылка осуществления всего этого, ? бессословное народное представительство в постоянно действующем и ежегодно созываемом верховном учреждении с правами высшего контроля законодательства и утверждения бюджета. Созданию такою представительства должны были предшествовать предварительные шаги, которые в программе изображались в следующем порядке: 1) односторонний акт верховной власти, утверждающий "высочайшей волей" все упомянутые предпосылки политической свободы", отмена административных распоряжений и восстановление границ закона и широкая амнистия (все это должно было быть объявлено в форме высочайшего манифеста), 2) создание учредительного органа, составленного из представителей земского самоуправления и дополненного элементами, недостаточно в нем представленными. На его обязанности должно лежать составление избирательного закона. Задача этого "учредительного" органа, при неизбежном несовершенстве его состава, должна быть "непродолжительной и временной". Иначе ? неизбежно правительственное давление и неопределенность настроений "непривычных к политической жизни общественных слоев".

В редакции "Освобождения", таким образом, должна была произойти внутренняя борьба двух течений и, в результате, различная оценка совершившихся событий. Занятая Милюковым позиция далеко не всегда представляла "правое" течение земских деятелей, так же как и позиция Струве не всегда была левой. Вследствие, то расхождение мнений, то их сближение, отразились в ряде статей Милюкова, написанных за границей.

36)

Показать полностью… https://vk.com/doc118796762_447343982
91 Кб, 26 июня 2017 в 21:47 - Россия, Москва, ИПО, 2017 г., docx
Рекомендуемые документы в приложении