Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
doc

Студенческий документ № 055822 из МПСУ (бывш. МПСИ)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ТЕЛЕФОННОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ 3

ОТ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА 3

ПРЕДИСЛОВИЕ 5

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА ко второму изданию 7

Введение 7

ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И ТЕЛЕФОННАЯ ПОМОЩЬ: М.БУБЕР И М.М.БАХТИН ПРОТИВ Б.ПАСКАЛЯ И Г.-Г.ГАДАМЕРА1 7

Рекомендуемая литература 11

I ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТЕЛЕФОННОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ, ПРИНЦИПЫ РАБОТЫ, ОБУЧЕНИЕ 12

Глава 1. История телефонной психологической помощи за рубежом 12

Рекомендуемая литература 17

Глава 2. Особенности телефонной психологической помощи в посттоталитарном обществе 18

Рекомендуемая литература 22

Глава 3. Основные принципы работы и этика телефонной помощи 23

Рекомендуемая литература 27

Глава 4. Модель обучения консультантов на основе опыта 28

Рекомендуемая литература 31

Глава 5. Феномен "сгорания" у телефонных консультантов 33

Рекомендуемая литература 35

Глава 6. Практика супервизии в телефонном консультировании 37

Рекомендуемая литература 42

Глава 7. Рекламная деятельность в службах неотложной телефонной помощи 43

Рекомендуемая литература 47

П. ПСИХОТЕХНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕЛЕФОННОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ 48

Глава 8. Психология активного слушания 48

Таблица 8.1 Основные приемы активного выслушивания 50

Таблица 8.2 Различия между симпатией и эмпатией можно представить так 51

Рекомендуемая литература 54

Глава 9. Психология телефонного диалога 55

Рекомендуемая литература 61

Глава 10. Язык телефонного диалога 63

Рекомендуемая литература 67

Глава 11. Телефонный диалог и простые эриксонианские техники 68

Рекомендуемая литература 70

Глава 12. Психология регулярных ("зависающих") абонентов 71

Рекомендуемая литература 74

Глава 13. Психология вербальной агрессии 75

Рекомендуемая литература 78

Глава 14. Беседа с агрессивным и манипулятивным абонентами 79

Рекомендуемая литература 81

Глава 15. Ошибки телефонного диалога и искусство его завершения 83

Рекомендуемая литература 86

Глава 16. Механизмы психологической защиты и телефонная помощь 87

Рекомендуемая литература 91

Ш. ЧАСТНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕЛЕФОННОЙ ПОМОЩИ 92

Глава 17. Экзистенциальные аспекты консультирования 92

Рекомендуемая литература 96

Глава 18. Основы возрастной психологии и телефонная помощь 97

Рекомендуемая литература 102

Глава 19. Психология семейного конфликта 103

Рекомендуемая литература 107

Глава 20. Кризисные состояния 108

20.1. Психология острого горя (утраты) 108

Рекомендуемая литература 112

20.2. Абоненты, пережившие экстремальные ситуации 113

Рекомендуемая литература 117

20.3. Психология болезни и умирания 119

Рекомендуемая литература 121

20.4. Консультирование детей и подростков 123

Рекомендуемая литература 127

20.5. Психология и консультирование жертв сексуального насилия 129

Рекомендуемая литература 133

Глава 21.Суицидальное поведение 134

21.1. Суицидальное поведение в исторической ретроспективе 134

Рекомендуемая литература 145

21.2. Общие черты и особенности суицидального поведения 146

Рекомендуемая литература 153

21.3. Факторы, влияющие на суицидальное поведение, и группы риска 154

Рекомендуемая литература 163

21.4. Превенция, интервенция и поственция 164

Рекомендуемая литература 170

21.5. Биоэтика и самоубийство 171

Рекомендуемая литература 175

Глава 22. Проблемы аддикции 177

22.1. Алкогольные проблемы 177

Рекомендуемая литература 183

22.2. Проблемы употребления психоактивных веществ 184

Рекомендуемая литература 187

22.3. Игровая зависимость 188

Рекомендуемая литература 191

22.4. Компьютерная зависимость 192

Рекомендуемая литература 195

22.5. Религиозные и духовные проблемы 197

Рекомендуемая литература 204

Глава 23. Сексуальные проблемы в телефонном консультировании 205

Рекомендуемая литература 208

Глава 24. Телефонное общение с душевнобольными 209

Рекомендуемая литература 212

ПРИЛОЖЕНИЯ 213

Приложение 1. Как организовать центр консультативной телефонной помощи (на опыте "Befrienders International") 213

Приложение 2. Этическая хартия международной федерации служб неотложной телефонной помощи (ifotes) 222

СОДЕРЖАНИЕ (со старого сканированного текста) 230

Сканирование и OCR http://www.myword.ru/

На данный момент в библиотеке MyWord.ru опубликовано более 2000 книг по психологии. Библиотека постоянно пополняется. Учитесь учиться.

Удачи! Да и пребудет с Вами.... :)

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ

А.Н. Моховиков

ТЕЛЕФОННОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ

2-е издание, переработанное и дополненное

Рекомендовано Советом УМО по психологии в качестве учебного пособия для студентов, обучающихся по специальностям "Психология", "Клиническая психология"

МОСКВА

СМЫСЛ 2001

УДК 615.851 ББК 53.5 М86

Моховиков А.Н.

М 86 Телефонное консультирование. - М.: Смысл, 2001. - 494 с. 2-е издание, переработанное и дополненное

Под редакцией и с предисловием доктора медицинских наук В.Е.Кагана

ISBN5-89357-104-5

В книге рассматриваются вопросы теории и практики телефонной психологической помощи как особого направления в психологическом консультировании. Особое внимание уделено психотехническим аспектам телефонного консультирования и частным проблемам телефонной помощи.

Рекомендуется как практическое руководство для сотрудников служб неотложной телефонной помощи - "Телефонов доверия", студентам психологических факультетов, а также практическим психологам, специалистам по социальной работе и суицидологам.

ISBN5-89357-104-5

(c) Одесский городской центр социально-психологической помощи детям, подросткам и молодежи, 2001 г.

(c) Издательство "Смысл", 2001 г.

(c) Ф.С.Сафуанов, оформление, 2001 г.

ОТ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА

Телефонная психологическая помощь - дело для нашей страны новое. В 1989 г. во всем бывшем СССР работало не более десяти таких линий. Сегодня, по данным Российской ассоциации телефонов экстренной психологической помощи (РАТЭПП), число таких линий в России приближается к 220. Около 2500 их сотрудников (профессиональных психологов и волонтеров) отвечают не менее чем на 1,5 миллиона звонков в год. Если очень условно принять среднюю продолжительность разговора с абонентом за полчаса, это складывается в 31250 дней или 85,6 лет. На что же уходит это время? Ради чего два человека по оба конца телефонного провода тратят самое дорогое, что у них есть, - часы и дни своей жизни?

Может быть, лучше всего на этот вопрос ответил один мальчик лет семи. В 1989 г. в Институте психотерапии и консультирования "Гармония" благодаря инициативе Е.С.Креславского был открыт "дважды первый" тогда еще в СССР (первый негосударственный и первый для детей) телефон экстренной помощи. И первый звонок был от мальчика, который сказал: "Я дома один. Мне так плохо и скучно. Я услышал по радио ваш телефон. Поговорите со мной немножко". Люди звонят, когда им плохо, и они нуждаются в собеседнике.

Телефонная психологическая помощь бесплатна и анонимна - поэтому ее сотрудники не могут представить таких статистик, какие представляют, например, врачи: поступило столько-то больных с такими-то расстройствами, лечились так-то, вылечилось столько-то.

Но о необходимости и полезности таких служб достаточно убедительно говорят и мировой опыт, и тот факт, что число служб и обращающихся в них людей продолжает расти, и - иногда - звонки абонентов, говорящих "спасибо" за то, что они продолжают жить, за помощь в разрешении каких-то проблем, за сохраненную семью или не превратившийся в войну на взаимное уничтожение развод, - каждый за что-то свое (хотя чаще всего люди предпочитают, преодолев "полосу проблем", оглядываться на нее пореже).

Со 2 ноября 1953 г. - дня рождения телефонной психологической помощи - прошло 45 лет, но до сих пор некоторые люди не могут принять ее, видя в ней лишь "новомодный выверт" или признак угрожающего распада межчеловеческих связей и культуры. Между тем, речь идет не о распаде, но как раз наоборот - об адаптации к новым условиям человеческой жизни, связанным с нарастающим ускорением ее темпов и все увеличивающимся многообразием, то есть как раз с тем, о чем человечество мечтало, сочиняя сначала сказки, а потом фантастические романы, большинство из которых предупреждало (но мы не хотели или не умели услышать), что в воплощающихся мечтах и сбывающихся сказках проблемы не исчезнут, а сменятся другими. Одной из таких проблем представляется возрастающая свобода выбора в уплотняющемся, ускоряющемся, усложняющемся и все более многообразном мире. Элвин Тоффлер называет реакцию на столкновение с признаками наступающего будущего "культурным шоком", или "футурошоком", но при необходимости дать явлению эпонимическое наименование я бы назвал его "синдромом старика Хоттабыча". Подобно этому персонажу, мы теряемся, пугаемся, тревожимся перед лицом непривычного будущего, ставшего настоящим. Но было бы ошибкой сочинять новую сказку о том, что человек и человеческие отношения не меняются на ускоряющихся путях цивилизации и можно получить все ее прелести, оставаясь прежними и сохраняя прежние стереотипы отношений. Ответом на осознание несбыточности таких сказок стали многие явления и процессы, особенно ярко проявившиеся в послевоенное время от рождения гуманистической психологии до "экспансии психотерапии во внеклиническую среду" и появления организационной терапии, пасторского консультирования, ко-консультирования и, в том числе, телефонного психологического консультирования.

Литературы на эту тему пока немного. Начиная с 1992 г. выходит журнал "Вестник РАТЭПП", выпущено несколько небольших переводных пособий, телефонные службы обмениваются своими материалами. Но в основном приходится обращаться к литературе по психологическому консультированию и психотерапии, преломляя ее через призму специфики телефонного консультирования. Между тем, потребность в "своей" литературе растет по мере развития дела, углубления его профессиональной рефлексии и включения в него все большего количества волонтеров, не являющихся профессиональными психологами. Уменьшению существующего пробела и служит эта книга нашего украинского коллеги.

Никоим образом не предваряя мнения читателя, должен заметить, что она, во-первых, не является полным и исчерпывающим руководством по телефонному консультированию, а во-вторых, как замечает в предисловии сам автор, не избегает дискуссионных положений и не претендует на непогрешимость. Читателя, склонного видеть в печатном тексте свод заповедей и истин, это может разочаровать. Но кто-то откроет для себя возможность диалога и дискуссии - мысленных или в так или иначе организованном общении с автором.

Трудно не согласиться с утверждением автора о множественности подходов к телефонному консультированию. В одних фигурой гештальта консультирования являются классифицируемые проблемы у классифицируемых людей, а способы построения диалога - средством, своего рода техническим фоном. Другие, наоборот, сосредоточены больше на технической стороне. Для третьих главной фигурой консультирования оказывается уникальность встречи этого консультанта с этим абонентом в это время по этому поводу - уникальность, по отношению к которой классификации и технологии предстают фоном: проблемы можно классифицировать, технологии - выбирать, развивать и совершенствовать, но по отношению к абоненту действует правило О.Мандельштама: "Не сравнивай - живущий несравним". Четвертые видят эти три подхода как ступени профессионального роста, дискутируя по поводу того, в каком порядке располагаются эти ступени. В конечном же итоге консультант, как и психотерапевт, работает собой - без этого телефонное консультирование можно было бы перепоручить компьютерному центру. Возможно, эти мои соображения не бесспорны. Но именно они удерживали меня как редактора от вмешательства в логику и взгляды автора, от подтягивания их к некоему "общему знаменателю", действительная общность которого для меня весьма сомнительна. Вместо этого, там, где мне представлялось необходимым, я делал сноски, вступая с автором в диалог, к которому он приглашал, иногда дополняя, иногда уточняя, иногда дискутируя, иногда привлекая внимание читателя к альтернативным подходам и точкам зрения. Хочу надеяться, что это не помешает читателю и будет воспринято им как приглашение к диалогическому чтению, помогающему сделать из лежащей перед ним книги для всех - книгу для себя.

Докт.мед.наук В.Е.Каган

ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящая монография - первое в Восточной Европе руководство по теории и практике телефонной психологической помощи. Она впервые увидела свет семь лет назад (Киев: Academpress, 1994). Однако интенсивное развитие этого направления психологического консультирования заставило существенно переработать и дополнить текст первого издания. Читатель, знакомый с ним, в сущности, встретится с новой книгой.

В последние десятилетия неотложная помощь и психологическое консультирование по телефону получили широкое распространение во многих странах мира. Телефонное консультирование, к которому по праву может быть применено определение великого Мартина Бубера - "исцеляющая встреча", уверенно занимает достойное место в психологической практике, интегрируя в своей деятельности современные знания и подходы прикладной психологии, психиатрии, различных направлений психотерапии и социальной работы. Находясь на пересечении этих сфер, оно является самостоятельным направлением со своей спецификой этических подходов и принципов организации, характерным спектром психологических проблем и методов консультирования нуждающихся.

Поскольку неотложная телефонная помощь в странах СНГ интенсивно развивается только в последние годы, существенной проблемой является подготовка и повышение квалификации консультантов служб. Немалый опыт в этом деле принадлежит Российской ассоциации телефонов экстренной психологической помощи (РАТЭПП). Важным шагом в решении проблемы является обеспечение этих служб руководствами и методическими рекомендациями по отдельным проблемам телефонного консультирования. Эта книга призвана заполнить познавательную брешь и помочь освоению теории и практики телефонной психологической помощи.

Как построена книга? Особое внимание уделено особенностям оказания телефонной помощи в условиях посттоталитарного общества, принципам работы и этике служб, а также различным аспектам психологии телефонного диалога. Специальные разделы построены традиционным для психологического консультирования образом - в соответствии с типовыми обращениями абонентов. Существенное место отводится консультированию саморазрушающего поведения, прежде всего, различного рода суицидальных тенденций. Наряду с изложением теоретических аспектов психологии типичных проблемных ситуаций, важное место отводится практическим аспектам консультирования. На примере конкретных обращений автор стремился показать, каким образом можно наиболее эффективно использовать "дружескую помощь", элементы экзистенциальной, эриксонианской, гештальт-терапии, трансактно-го анализа и нейролингвистического программирования. Подробно изложить все подходы в рамках одной книги невозможно, да и не представляется необходимым для повседневной работы телефонных консультантов, оказывающих, в основном, первую психологическую помощь. Будучи первой монографией в этой области, книга, очевидно, не лишена недостатков. Ряд положений носит дискуссионный характер, что имеет целью привлечь внимание читателя к альтернативным моделям психологического консультирования. Автор будет признателен за конструктивные замечания и предложения коллег.

Эта книга так бы и осталась на этапе привлекательного замысла, если бы не многолетний самоотверженный труд всех консультантов Одесского "Телефона доверия" ("Одесских самаритян"), доброжелательная настойчивость и бескорыстная поддержка директора Одесского центра социально-психологической помощи детям, подросткам и молодежи Леопольда Мендельсона, проведшего немало часов за набором текста рукописи. Автор приносит искреннюю благодарность Борису Херсонскому, директору колледжа "Социум" (Одесса) за дружеские советы и предложения, а также благоприятную возможность читать систематические курсы по телефонному консультированию, положенные в основу монографии. Также с благодарностью автор вспоминает Александра Яременко, директора Института проблем молодежи (Киев), чьей прозорливости обязано появление первого издания книги.

Автор прекрасно отдает себе отчет в том, что это исследование было бы невозможным без неоценимого вклада Ольги Донец (Одесса), неустанный труд которой сделал доступным многие зарубежные материалы по телефонному консультированию.

Идея книги, по-видимому, осталась бы неосуществимой без уникальной возможности воспользоваться опытом работы "Линий Жизни" в Окленде (Новая Зеландия) и творческими озарениями их директора Брюса Мэки; "Международных кризисных линий" и их президента Мэри Фрэнсис Сили, давших мощный импульс развитию служб телефонной помощи в России и на Украине. Целому ряду интересных мыслей и продуктивных находок автор обязан памятным беседам с профессором психологии Иудейского университета в Иерусалиме Тамар Крон, директором службы "Ричаут" Карен Истер (США), одним из старейших волонтеров английского движения "Самаритяне" Норманом Кейром (Великобритания).

Общение и плодотворное сотрудничество с корифеем современной суицидологии профессором Эдвином Шнейдманом (США), исполнительным директором Американской ассоциации суицидологии доктором Лан-ни Берманом и другими американскими специалистами, работающими в сфере превенции самоубийств (Норманом Фарбероу, Генри Сейденом, Кристофером Лукасом, Терри Малтцбергером, Карен Данн-Мексим, Ричардом Стилихой), а также коллегами по Международной ассоциации профилактики самоубийств - Данутой Вассерман (Швеция), Армином Шмидтке (Германия), Айри Вярник (Эстония), Унни Билле-Браг (Дания), Вандой Скотт (Великобритания), Хашитомо Такагаши (Япония), Александром Ботсисом (Греция) способствовало появлению многих страниц этой книги, посвященных различным аспектам суицидального поведения.

С сердечной теплотой автор вспоминает основателя Всемирного движения телефонной помощи Чада Вару (Великобритания) и президента Международной федерации служб неотложной телефонной помощи Тео ван Ой-пена (Нидерланды), вице-президента Федерации "Ино-чино Денва" (Япония) Юкио Сайто, президента Польского товарищества телефонов доверия профессора Гражину Швентецку и ее соратников (Иренеуша Кафли-ка, Терезу Михаляк, Адама Клодецкого, Кристину Эндер), телефонных консультантов Швеции (Олле Маделанда), Венгрии (Илону Шаги), Югославии (Славицу Селякович-Буршич), Швейцарии (Сюзетт Эглофф), Великобритании (Криса Холлиса) и многих коллег из других стран, чей живой интерес, благожелательность и поддержка не только позволили автору понять глобальные, мировоззренческие аспекты телефонного консультирования, но и давали необходимый заряд душевной энергии для продолжения работы.

Моей матери, несомненно, принадлежит пальма первенства в создании режима наибольшего благоприятствования при работе над этой книгой.

Автор выражает искреннюю признательность многим российским и украинским коллегам - Евгению Крес-лавскому (Санкт-Петербург), Елене Лешуковой (Москва), профессору Анатолию Чуприкову (Киев), Сергею Горину (Канск), профессору Цезарю Короленко (Новосибирск), Михаилу Антоненко (Запорожье), профессору Владимиру Миневичу (Томск), профессору Александру Коробову (Симферополь), профессору Виктору Кагану (Санкт-Петербург), Даниилу Хломову, Елене Калитеевской (Москва) и профессору Александру Фильцу (Львов) за неоценимую возможность познакомиться с их идеями и обратиться к их уникальному профессиональному опыту при подготовке нового издания книги.

В заключение нельзя не упомянуть, что монография выходит в свет благодаря инициативе и энтузиазму директора издательства "Смысл" Дмитрия Леонтьева, чье доброжелательное содействие автор высоко ценит.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА ко второму изданию

После выхода в свет первого издания этой книги не прошло и двух лет, однако весь тираж разошелся, и от издателей поступило предложение переиздать работу в связи с заявками, продолжающими поступать в издательство. Этот факт свидетельствует о несомненном интересе читателей и, очевидно, о дальнейшем развитии и расширении сети служб неотложной телефонной помощи в России и Украине, что не может не радовать автора.

Во втором издании сохранилась структура книги. Переработаны и дополнены главы, посвященные суицидальному поведению, психологии телефонного диалога, острого горя, экзистенциальным аспектам консультирования и телефонному общению с душевнобольными. Вниманию читателя предложены новые главы, касающиеся практики супервизии в службах неотложной телефонной помощи, консультированию абонентов с компьютерной и культовой зависимостью. Пересмотрена и обновлена рекомендуемая литература.

Автор продолжает надеяться, что его не оставят в покое конструктивные замечания и предложения коллег, которые стоит направлять по адресу: г. Одесса 65026 а/я 74 г. Украина или по электронной почте alexm@te.net.ua.

Введение

ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И ТЕЛЕФОННАЯ ПОМОЩЬ: М.БУБЕР И М.М.БАХТИН ПРОТИВ Б.ПАСКАЛЯ И Г.-Г.ГАДАМЕРА1

"Всякая настоящая жизнь есть встреча. Человеческая жизнь и человечество начинает существовать в этой встрече, ибо рост внутренней сущности не происходит в отношении человека к самому себе, а в отношении между одним человеком и другим, между людьми".

Мартин Бубер

"Я осознаю себя и становлюсь самим собой, только раскрывая себя для другого, через другого и с

помощью другого... Быть - значит быть для другого и через него для себя. У человека нет внутренней суверенной территории, он весь и всегда на границе, смотря на себя, он смотрит в глаза другого или глазами другого".

Михаил Бахтин

"До чего же мы нелепы с нашим желанием найти опору в себе подобных! Такие же ничтожные, как мы, они нам не помогут: в смертный свой час человек одинок. Значит, и жить ему надобно так, словно он один на свете".

Блез Паскаль

"Вот что немыслимо в телефонном диалоге - немыслимо осторожно вслушиваться в готовность другого вступить в диалог, углубиться в него; а вот чем обделен говорящий по телефону человек: он лишен опыта, позволявшего шаг за шагом погружаться в диалог, ввязываться в него настолько, чтобы в итоге между собеседниками возникала такая общность, какую уже не разорвать. Любой телефонный звонок отмечен жестокостью вмешательства в чужую жизнь; даже если твой собеседник заверяет тебя, что рад звонку".

Ганс-Георг Гадамер

"Цитата - как цикада. Неумолкаемость ей свойственна"

О.Мандельштам.

Со- и противопоставления такого рода используются очень часто, но требуют чрезвычайной осторожности.

Но прежде она - часть организма воплощенной в тексте мысли и, отделенная от организма, может звучать совсем иначе. Так, происходит, например, с цитатой из Г.-Г.Гадамера, имеющей в виду отнюдь не процесс телефонного консультирования, но телефонные разговоры в поле обыденности - "отмеченные жестокостью вмешательства в чужую жизнь". Но в той же работе {Гадамер Г.-Г. Неспособность к разговору // Актуальность прекрасного. М.: Искусство, 1991. С. 82-92) он пишет: "Что же такое разговор? Разговором для нас было нечто такое, что потом оставило в нас какой-то след. Разговор не потому стал разговором, что мы узнали что-то новое, - нет, с нами приключилось нечто такое, с чем мы не встречались еще в собственном опыте жизни. Разговор, если он удался, оставляет что-то нам, он оставляет что-то в нас, и это "что-то" изменяет нас". И далее: "Особенность психоаналитической беседы состоит в том, что здесь неспособность к разговору, составляющая суть... излечивается ничем иным, как разговором беседа все же является совместным трудом раскрытия, а не простым применением знания со стороны врача". И тут Г.-Г.Гадамер - прямой союзник М.Бубера и М.М.Бахтина. Но, занимая читателя еще и цитированием Б.Паскаля, замечу лишь, что одиночество - отнюдь не только повод для сочувствия и психотерапии, но и, данное в переживании своей уникальности и своей ответственности, необходимое условие и спутник личностного роста. (Здесь и далее, кроме специально оговоренных случаев, подстрочные примечания принадлежат научному редактору издания.)

философская антропология и телефонная помощь

Несомненно, что телефонная помощь призвана служить Любви и Добру, но это также требует оправдания. По своей природе телефонное консультирование представляет собой направление в развитии знаний о человеческих отношениях, возникшее на границах прикладной психологии, психотерапии и социальной работы. Существенный вклад в это направление вносят социология, культурология, юриспруденция и профилактическая психиатрия. Но, очевидно, самым главным вкладом в него является уникальный опыт личности как Человека.

Использование в психологическом консультировании телефона не только вводит ограничения и определяет специфику этой помощи, но и открывает новые, порой неожиданно благотворные перспективы. Формой работы в телефонном консультировании является диалог - основная форма человеческого общения. Многие люди достигали в нем большого искусства. Но лишь единицы - Иисус и Конфуций, Будда и Сократ - видели в диалоге нечто большее, чем форму общения, осознавали скрытую от глаз других сущность человеческого бытия. Ученик Сократа Платон сделал философский диалог совершенной формой общения.

Для известных мыслителей XX века - Мартина Бубе-ра и Михаила Бахтина - диалог был смыслом и сущностью бытия. Их философская антропология может служить достойным обоснованием науки о телефонном консультировании.

Мартин Бубер полагал, что человек уникален из-за его способности вести диалог с другим. Определяющий факт человеческого существования состоит в истинном диалоге между Человеком и Человеком, основанном на признании другого Я во всей его отличности и готовности Я выслушать и ответить ему. "Всякая настоящая жизнь есть встреча, - писал Бубер. - Во встрече содержится реальность жизни человеческого существа. Человеческая жизнь и человечество начинают существовать в этой встрече, ибо рост внутренней сущности не происходит в отношении человека к самому себе, а в отношении между одним человеком и другим, между людьми" (Бубер, 1966. С. 71). Истинное Я проявляется в диалоге, в отношении, во встрече, именно здесь возникают уникальные качества человека.

Бубер утверждал, что есть два способа человеческого существования - отношения "Я-ТЫ" и "Я-ОНО". В ходе последних другой человек является объектом для Я, для его наблюдений, анализа, использования или эксплуатации. Нельзя прожить без отношений "Я-ОНО". Участвуя в них, мы воспринимаем других людей и вступаем с ними в частичные отношения, находясь на эгоцентрической точке зрения. Нам свойственно задавать вопросы, оценивать ситуацию, классифицировать или категоризо-вать проблемы, в том числе, чтобы помочь другому человеку. В этом случае, вступая в отношениях "Я-ОНО", мы обращаемся лишь к нужной нам части другого. Даже любовь может быть отношениями "Я-ОНО", если для любящего любимый не существует вне интимных отношений. Множество наших встреч проходит на уровне "Я-ОНО", и этого бывает достаточно для разрешения конкретных жизненных ситуаций. Но в каждой такой встрече содержится ожидание и надежда на отношения "Я-ТЫ", которыми преодолеваются изоляция и одиночество.

Отношения "Я-ТЫ" являются прямыми, взаимными и происходят "здесь-и-теперь". Они выражаются только всем существом Я. В этом диалоге ТЫ воспринимается со всей его уникальностью, ради него самого, а не в смысле частичных отношений с другими вещами или в виде обобщения. Диалог "Я-ТЫ" возникает спонтанно, неожиданно, и его не удержать силой. Ожидание и надежда помогают человеку подготовиться к моменту его появления. Оба типа отношений {"Я-ТЫ" и "Я-ОНО") необходимы для жизни, но только первые реализуют нашу сущность и без них человек живет в пустоте, отчужденности и одиночестве.

Диалог "Я-ТЫ" происходит, по Буберу, в особой межчеловеческой сфере, то есть не в том или ином из его участников, и не в них как едином целом, а между ними, в особой реальности, которая отличается от интрапсихи-ческой сферы каждого партнера и области межличностных отношений. Именно в межчеловеческой сфере происходит встреча между людьми, полностью присутствующими друг для друга, готовыми к открытости, выслушиванию и ответу при обоюдном уважении автономности. Интрапсихическая сфера состоит из психических явлений, происходящих внутри человека и известных лишь ему одному. В межличностной области устанавливаются отношения "Я-ОНО", для которых характерно восприятие другого человека как объекта для анализа, наблюдения или использования. Лишь при условии, что говорящий и слушающий полностью открыты друг другу, они полноценно участвуют в происходящем, даже если это длится всего минуту. Именно в это мгновение они ощущают взаимную связь и оказываются в межчеловеческой сфере. Диалог "Я-ТЫ" требует от участников забыть о том, какое впечатление произведут их слова на других, и стать непосредственными, открытыми и искренними. Когда они свободны от забот о возможных последствиях общения, они получают уникальную возможность обоюдного полного человеческого присутствия.

Для Михаила Михайловича Бахтина центр Вселенной- это личность человека. По своей природе она уникальна, и ее цель состоит в том, чтобы осуществить свое предназначение в мире. Это означает, что личность должна не плыть по течению и не раствориться в бытии, но вовремя осознать свою уникальность как непреходящую ценность. В этом проявляется самореализация человека.

Личность прежде всего должна быть, и ее бытие - это ее поступок. Сущность поступка состоит в ответственности, любое действие должно быть пропущено через нравственное сознание человека. Ответственность предполагает напряженную осознанность и удержание всей полноты содержания жизни. Она состоит, по Бахтину, в первую очередь в осознании чужого слова во мне как слова чужого... Таким образом, совершая этот ответственный поступок, человек осуществляет свое предназначение и осознает свою и чужую уникальность.

Если бытие - это поступок, то он предполагает личность, ориентированную на другого человека, человека, с которым он взаимодействует. Таким образом, мир состоит из множества диалогических пар, и каждая связана с другими цепью диалогических контактов (для М.М.Бахтина: "Быть - значит общаться диалогически" - 1963. С. 338).

Диалог является, по Бахтину, ответственным поступком, "событием бытия", и его структура может быть описана с помощью трех категорий: 1) я-для-себя, 2) дру-гой-для-меня, 3) я-для-другого. Он предполагает не только существование одного Я, но и присутствие столь же ценного "Я-Другого", с которым происходит диалог. "Я осознаю себя и становлюсь самим собой, только раскрывая себя для другого, через другого и с помощью другого... Быть - значит быть для другого и через него - для себя. У человека нет внутренней суверенной территории, он весь и всегда на границе, смотря на себя, он смотрит в глаза другого или глазами другого" {Бахтин, 1963. С. 251).

Диалог имеет две стороны: (1) онтологическую - является категорией бытия, его событием, некой бесконечной сущностью: "...ничего окончательного в мире еще не произошло, последнее слово мира и о мире еще не сказано, мир открыт и свободен, еще все впереди и всегда будет впереди" {Бахтин, 1963. С. 259) и (2) гносеологическую: диалог - это событие, в ходе которого осуществляется познание. Слово является результатом познания человеком мировой тайны, и потому в гносеологии диалог имеет свою цель и предел.

Диалог является постепенно углубляющимся "событием бытия", в философском смысле принципиально не-завершимым и бесконечным. Он протекает на нескольких уровнях: телесном, душевном и доходит до духовного. В духовный уровень диалога вовлечено вечное начало в человеке. В мире ответственных поступков Я и равноценный ему Другой ведут экзистенциальный диалог, но каждый из них, в свою очередь, общается с Автором (по Бахтину), творцом, соединяющим людей между собой на уровне духовности.

Что означает для человека вступление в диалог?

Осознавая мир, в котором живет, человек вносит в него осмысленность, которую выражает словами. Диалог как ответственный поступок в этом контексте придает смысл жизни. В его отсутствие человек начинает страдать телесно, душевно или духовно: мир становится страшным от одиночества, бессмысленным и абсурдным. Человек попадает в ситуацию Иова, архетип ее возникает вновь и вновь, в каждой человеческой жизни.

Смысл библейской "Книги Иова" состоит не в самих страданиях, выпавших на долю человека (зачем Бог допустил их в судьбе праведника?), не в их безмерной тяжести (Иов потерял имущество, детей, наконец, пораженный проказой, был вынужден усесться в пыли и расчесывать язвы кусочком черепицы - вот все, что ему осталось в жизни), не в бунте, сопротивлении Богу, не в скрытых угрозах самоубийства, которыми Иов грозит Всевышнему, а в том, что он, не в силах постичь смысл происходящего, стремится "достучаться" до Бога. Иов оказывается в страшном, бессмысленном мире абсурда. Лишь когда Бог вступает в диалог с ним, Иов обретает смысл, перестает чувствовать свою богооставленность (в отсутствие диалога) и получает подтверждение правомерности своих вопрошаний. Часто страдания обусловлены не только потерей смысла, но и ностальгией: человек не может нечто забыть и не в состоянии освободиться от груза того, что необходимо преодолеть. В такой ситуации человек полностью живет прошлым. Диалог расширяет туннельное сознание, позволяет увидеть и понять мир как нечто осмысленное в своей целостности. Вступить в диалог - означает начать экзистенциально жить в настоящем. Полное вовлечение в диалог помогает преодолеть прошлое, освободиться от его груза.

С момента рождения человек оказывается в пространстве чужих слов, называющих предметы. Они достаются ему в наследство от предшествующих поколений. Как писал знаменитый немецкий лингвист Вильгельм Гумбольдт: "Язык насыщен переживаниями прежних поколений и хранит их живое дыхание" (1984. С. 82). В этом пространстве развивается индивидуальное сознание, цель которого - найти и сказать свое собственное слово. Единственным шансом сказать его, обрести собственный голос является приобщение к чужому слову ("признание чужого слова", по Бахтину).

Как же может в вавилонском смешении чужих языков возникнуть свое слово? Оно рождается, когда личность совершает ответственный поступок, вступая в диалог с Другим. Так происходит встреча ее бытия и бытия Другого. Вступить в диалог - значит, сказав свое слово, вступить в отношение ко всему, что уже было сказано, стать причастным к миру, описанному чужими словами, но изменившемуся благодаря возникновению нового диалога. Мир не был сотворен однажды, он рождается каждый раз, когда в нем возникает новая диалогическая пара.

Вступить в диалог - это означает также необходимость выбрать язык. Жизнь требует от человека собранности, сконцентрированности, не позволяет расслабиться, постоянно ставит перед выбором. В романе Франца Кафки "Процесс" священник рассказывает главному герою Йозефу К. притчу о поселянине, пришедшем к вратам закона, перед которыми стоит стражник. Поселянин просит пропустить его, но стражник говорит: "Это бессмысленно, там еще ворота, там другие стражники, гораздо сильнее меня, которые могут тебя не пропустить". Поселянин пытается подкупить стражника, но тот отказывается и берет лишь с оговоркой: "Я беру просто для тебя же, чтобы ты не думал, что ты что-то не сделал, что ты не сделал чего-то из того, что ты желаешь нужным сделать". Подкуп, однако, не меняет решения стражника. Он не говорит: "Проходи", но и не препятствует поселянину силой. Притча заканчивается тем, что поселянин умирает, так и не войдя, а перед тем как испустить дух, слышит слова стражника: "Я сейчас уйду, потому что я тут стоял в воротах, которые были предназначены для тебя. Это были ворота только для тебя, больше они никому не нужны". Поселянин не воспользовался тем единственным шансом, данным ему, не вступил в диалог, не вспомнил евангельское "Стучите и отворят вам".

Таким образом, в человеке должна быть интенция вступить в диалог, интуитивное предчувствие его необходимости, стремление найти и сказать свое и услышать в потоке слов лишь ему адресованное Слово. Он только тогда становится человеком, когда совершает выбор, переставая плыть по течению, осознавая и осмысливая Слово. Но: "Если он забудет принять в расчет обычный ход жизни, то наступит наконец минута, когда более и речи быть не может о выборе, не потому, что последний сделан, а потому, что пропущен момент для него, иначе говоря - за человека выбрала сама жизнь, и он потерял себя самого, свое Я" (Кьеркегор, 1994. С. 235).

Совершая выбор, вступив в диалог, человек говорит словами, несущими отпечаток его индивидуальности. Слов не значащих, безразличных к смыслу не бывает. "Кто говорит и при каких обстоятельствах говорит - вот что определяет действительный смысл слова" (Бахтин, 1979. С. 212).

Вступить в диалог - это значит не только, осознав чужое слово, отделить его от своего, но и отказаться от собственных авторитетных слов. Самореализация личности состоит из осознания чужого слова, преодоления авторитарного и затем авторитетного слова и высказывания своего собственного. Только так человек получает шанс обрести свободу. Тогда он не потеряется в этом оговоренном чужими словами мире - за потоком штампов проглянет неповторимая индивидуальность и в ситуации разноречия и тиражирования стереотипов найдется место для уникальной личности и ее ответственного поступка. "Для слова (а следовательно для человека) нет ничего страшнее безответности" (Бахтин, 1986. С. 498). Нужно только стремиться быть услышанным, не теряя надежды.

Человеку нельзя отказать в диалоге. Это может иметь фатальные последствия. Герман Гессе вспоминает притчу: "Человек шел вдоль обрыва и увидел девушку. Она обернулась, и лицо ее было пусто и гладко как камень. "Демон!"' - ужаснулся человек и бросился бежать. И бежал до тех пор, пока не увидел костра в степи. Подбежав к людям, он рассказал, что демон обратил к нему свое голое лицо. "Уж не так ли?" - спросил один из пастухов и провел ладонью перед лицом, и глянул на человека мертвым камнем. И человек умер". Он не погиб от ужаса, но умер от отчаяния, встретив зло там, где искал помощь. Можно сказать, что основная цель диалога при телефонном консультировании - восстановление надежды. А это означает:

• убедить человека в необходимости диалога как ответственного поступка, ибо альтернативой является страдание: звонящий страдает и хочет избавиться от мучений, но не осознает, что, вступив в диалог, он по крайней мере, уменьшит их;

• ориентировать человека на общение с другим человеком - в противном случае возникает одиночество;

• развернуть человека от прошлого к настоящему и будущему: иначе альтернативой станет ностальгия или регрессия;

• побудить человека идти своим уникальным путем к жизненной цели - иначе его ожидают абсурд, беспомощность, безнадежность от отсутствия смысла;

• убедить человека сделать свой выбор в пользу жизни - иначе альтернативой станет деструкция.

Рекомендуемая литература

Бахтин М.М. Проблемы творчества Достоевского. М.: Художественная литература, 1963.

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Художественная литература, 1979.

Бубер М. Избранные произведения / Пер. с нем. Иерусалим: Библиотека Алия, 1989.

Бубер М. Два образа веры / Пер. с нем. М.: Республика, 1995.

Гоготишвили Л.А. Варианты и инварианты М.М.Бахтина // Вопросы философии. 1992. № 1. С. 115-134.

Диалог Карла Роджерса и Мартина Бубера // Моск. психо-терапевтич. журн. 1994. № 4. С. 67-96.

Мусхелишвили Н.Л., Шрейдер Ю.А. Иов-ситуация Йозефа К. // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 172-176.

Шестов Л. На весах Иова (Странствования по душам) // Сочинения: В 2 т. М.: Правда, 1993. Т. 2.

Buber М. Distance and Relation // The Knowledge of Man / M.Friedman (Ed.). New York: Harper Torchbook, 1966.

I ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТЕЛЕФОННОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ, ПРИНЦИПЫ РАБОТЫ, ОБУЧЕНИЕ

Глава 1. История телефонной психологической помощи за рубежом

Но от вечного бегства в мыле, Неустройством земным томим, Вижу, что-то неладно в мире, Хорошо бы заняться им.

Александр Галич

Телефонная помощь людям, находящимся в состоянии психологического кризиса или решившим расстаться с жизнью, возникла более сорока лет тому назад в Лондоне. Зачинателем и впоследствии руководителем одного из международных движений телефонной помощи стал англиканский священник Чад Вара.

О себе он пишет так: "У меня не было склонности к самоубийству. Я не бездельничал. Я был занят и нужен другим. Работал викарием прихода, капелланом в больнице, сотрудничал с редакциями иллюстрированных журналов. Все время, остававшееся от занятий с молодежью, молитв с пожилыми или поездок к больным, нуждавшимся в причастии, я стучал на пишущей машинке до двух-трех часов ночи. У меня не оставалось времени понять, счастлив я или нет, и мне удалось сохранить это неведение". Еще с молодых лет он считал себя задолжавшим людям, поскольку не смог предотвратить самоубийство своей 14-летней прихожанки, которая покончила с собой, когда у нее начались месячные, решив, что она заболела венерическим заболеванием. В 1953 году он прочел в одной из газет: в Большом Лондоне происходит три самоубийства в день. Это поразило его и обрекло на вопросы: "Что же предпринять, чтобы помочь людям, не захотевшим обратиться ни к врачу, ни к социальному работнику в нашем замечательном процветающем обществе? К кому они могли бы обратиться? Может, некоторые из них выбрали бы меня? Если спасать жизни так просто, почему бы мне не делать это все время? Но как же им связаться со мной в минуту кризиса?" (The Samaritans, 1988).

Обстоятельства благоприятствовали решению этих вопросов: как раз в это время Чад Вара получил приход в самом центре Лондона и поделился со своей паствой идеей - дать объявление в газетах о своем телефонном номере в церкви с тем, чтобы любой человек, испытывающий нужду, мог позвонить туда в любое время суток так же, как звонят при пожаре, в полицию или скорую помощь: "Перед тем как покончить с собой, позвони мне! Телефон 9000". Идея, подкрепленная рекламой, сработала, и 2 ноября 1953 года у Чада Вары раздался первый звонок, а потом и другие. Несколько недель он управлялся с ними сам. Главное, что он понял за это время: все звонившие прежде всего нуждались в дружеской помощи. Вскоре он осознал, что в одиночку ему с этим делом не справиться, и стал искать добровольных помощников. И если вначале его потрясло количество людей, которые испытывали нужду в его помощи, то теперь его поразил наплыв желающих помочь оказавшимся в беде. Естественно, он старался беседовать с каждым, предлагавшим свои услуги, но вскоре понял, что и с этим одному не справиться: у церкви Святого Стефана, где он служил, образовалась огромная очередь. Чад Вара оказался в довольно сложной ситуации. И тут помогла добрая английская традиция - чаепитие, которое всегда является благоприятным моментом для знакомства, обмена мнениями и, как оказалось, для разрешения трудных ситуаций. Он предложил тем, кто хотел ему помочь, вначале готовить чай или кофе для тех, кто пришел к нему за помощью. Так за чашкой чая в приемной у кабинета Чада Вары завязывались знакомства и устанавливались контакты. После этого те, кто пил чай, и те, кто его готовил, уходили вместе, одни - с надеждой на благоприятные перемены, другие - с уверенностью, что должны помочь ближнему. Постепенно очередь к Чаду Варе стала редеть, и это было для него вдохновляющим знаком, что традиция начала прививаться. Так появилось общество "Самаритяне" - служба, стремившаяся оказывать дружескую помощь по телефону и при встречах. 2 февраля 1954 г. Чад Вара собрал своих последователей - первых телефонных волонтеров, и сказал: "Передаю дело вам, "Самаритяне". Никогда больше я не сниму трубку телефона и не скажу: "Заходите и выпейте чашечку кофе", когда клиент постучит в дверь. Я буду подбирать вас, помогать вам и присматривать за вами, воспитывать вас и увольнять, если будет нужно, работать с клиентами, нуждающимися в большем, чем ваша дружеская помощь, и принимать решения, если вы будете испытывать затруднения. Но именно Вы - спасители человеческой жизни, и в один прекрасный день все поймут, в чем нуждаются склонные к самоубийству люди".

Идея Чада Вары оказалась столь плодотворной, что в ближайшие семь лет службы телефонной помощи возникли в большинстве европейских столиц или крупных городов (в 1956 г. - "Telefonseelsorge" в Западном Берлине, в 1957 г. - "Die Dargebotene Hand" в Цюрихе, в 1958 г. - "Telefonische Hupdienst" в Роттердаме, "Kirkens Nattjeneste" в Осло, в 1959 г. "Tele-Accueil" в Брюсселе и "La Main Tendue" в Женеве, а в 1960 г. - "SOS Amitie" в Париже). Сеть служб телефонной помощи постоянно росла и развивалась. Для взаимной поддержки в Женеве в 1959 году был создан Международный информационный центр для этих организаций, а в 1960 году - проведен первый Международный конгресс работников неотложной телефонной помощи и организована штаб-квартира в Женеве. В 1960-х годах отделения движения "Самаритяне" были открыты в таких городах Великобритании как Эдинбург, Ливерпуль и Глазго. В это же время были созданы центры в Бразилии, Индии, Гонконге и Зимбабве. Именно тогда движение "Самаритяне" постепенно стало синонимом борьбы за предотвращение самоубийств. Эта цель достигалась с помощью благожелательных, добросердечных и отзывчивых добровольцев, которые были готовы обеспечивать работу центра 24 часа в сутки 365 дней в году. Сам же процесс, когда доброволец активно выслушивал кого-то абсолютно отчаявшегося, стал называться "дружеской помощью" ("установлением доверительных отношений"). Движение, зародившееся в Англии, становилось международным опытом вне зависимости от национальной принадлежности, цвета кожи, вероисповедания, культурных традиций или расы и превратилось в 1974 году в интернациональную организацию "Befrienders International" (Международная дружеская помощь). В это же время в странах Азии и Австралии телефонные службы, называвшиеся "Линии жизни", объединились в "Life Line International" (Международные Линии Жизни).

Сейчас более чем в 41 странах мира работают свыше 357 центров "Befrienders International", где преданные добровольцы помогают близким к самоубийству или отчаявшимся людям. По оценкам этой организации, каждый год в мире 30 миллионов людей предпринимают суицидальные попытки.

Иногда самоубийство представляется единственным выходом для человека, столкнувшегося с непреодолимыми обстоятельствами (болезнью, нежелательной беременностью, потерей близких и др.) В тех странах мира, где невозможно обеспечить приемлемую ежедневную жизнь людей (из-за засухи, перенаселения, голода), каждая из этих проблем вызывает состояние кризиса и может стать последней каплей в решении покончить с собой. Страшная нищета, распространенная в развивающихся странах, вызывает серьезные трудности в открытии и работе центров "Befrienders International". Тем не менее там, где телефоны недоступны и помощь может быть оказана только при личном общении, действуют около 274 центров. Бывает, что нуждающимся приходится преодолевать пешком несколько километров, чтобы получить дружескую помощь.

Подобная помощь благотворно влияет на стресс, психологический кризис и уменьшает стремление к самоубийству. Она доступна для обращения в любой час дня и ночи и именно это часто спасает жизни людей. Основная организационная задача "Befrienders International" заключается в отборе и подготовке добровольцев, умеющих выслушать, понять, оказать сочувствие и духовную поддержку тем, кто в ней нуждается. Центры "Befrienders International" стремятся раскрыть, взрастить и использовать в добровольцах эти качества, а также укреплять и улучшать контакты между людьми, осуществляя программы повышения общественного сознания, знакомя людей с причинами самоубийств и психологических кризисов, путями их предотвращения и преодоления.

Основным элементом работы в "Befrienders International" является добровольность независимо от занимаемой должности. Волонтеры полностью посвящают свое свободное время этой работе, веруя в ценность дружеской помощи и доверительных отношений, сохраняющих человеческие жизни. Добровольцы представляют все слои общества и все возраста; их тщательно отбирают для работы, причем особое внимание уделяется способности сочувствовать, отзываться на переживания других и хранить в тайне полученную информацию. Запрещается оказание какого бы то ни было давления в вопросах политики, философии или религии, беседа не должна содержать никакого элемента назидательности или морализаторства. В необходимых случаях добровольцы "Befrienders International" получают помощь и консультации профессионалов (юристов, врачей, социальных работников). Это является важнейшей составной частью работы. Консультанты оказывают поддержку более чем 30 тысячам добровольцев во многих странах мира, повышая эффективность их деятельности.

Наибольшее число центров "Befrienders International" функционирует в Англии, Бразилии, США, Новой Зеландии, Индии, Шри Ланке, Малайзии и Зимбабве. Особое внимание уделяется тем странам, где еще не существует аналогичных служб, в которых, выслушав и проявив заботу и участие, дадут пусть небольшую, но часто спасающую людские жизни надежду.

"Befrienders International" руководствуется в своей работе следующим Уставом:

"Цель Международной Дружеской Помощи состоит в развитии волонтерского движения, направленного на снижение частоты самоубийств. Она достигается в том числе путем повышения осознания значимости самоубийства как социальной проблемы и поощрения проведения соответствующих научных изысканий. В то же время основной подход к достижению этой цели состоит в организации волонтерских центров для обеспечения благополучия тех, кто переживает кризис, или тех, кому, возможно, грозит опасность покончить с собой. Восемь положений устава разъясняют, что эти центры предлагают и как они функционируют. Их задача также состоит в максимально возможном информировании общественности о главных особенностях помощи, предлагаемой центрами. Ясное определение характера деятельности центров является необходимым для сотрудничества с другими службами - волонтерскими и профессиональными (и создания предпосылок принятия решения о возможности их вступления в Международную Дружескую Помощь). Устав также призван информировать потенциальных спонсоров о характере поддержки, в которой нуждаются центры. Но его основная задача состоит в доведении до сведения нуждающихся того, на какую поддержку они могут рассчитывать.

1. Основной целью деятельности центров является оказание эмоциональной поддержки людям, находящимся на грани самоубийства.

2. Волонтеры, работающие в центрах, также стремятся облегчать человеческие страдания, одиночество, отчаяние и депрессию посредством выслушивания людей, которым не к кому больше обратиться со своими невзгодами за сочувствием и пониманием.

3. Обращение за помощью в центр не ограничивает личной свободы человека, защищенной правом сохранять анонимность.

4. Факт обращения в центр (по телефону, письмом, очно или другим способом) является конфиденциальным; то же самое касается любых сведений, полученных от человека или о нем.

5. Центры не являются политическими или религиозными организациями, и волонтеры никому своих убеждений не навязывают.

6. Добровольцы тщательно отбираются, проходят подготовку, направляются и поддерживаются в своей работе другими опытными волонтерами.

7. В определенных случаях центры могут обратиться за советом к профессиональным консультантам.

8. В соответствующих случаях обратившихся за помощью людей приглашают прийти лично, чтобы решить вопрос о целесообразности оказания профессиональной помощи в дополнение к поддержке, предложенной центром.

В соответствии с Уставом правила оказания эффективной помощи включают следующее:

• уважение прав абонента;

• дружеская помощь является качественной, общедоступной в любое время суток и соответствующим образом рекламируемой;

• процесс отбора волонтеров состоит в направленном поиске лиц, обладающих личными качествами, необходимыми для оказания дружеской помощи;

• волонтерам обеспечено обучение для получения основных знаний и навыков, необходимых для оказания дружеской помощи, и они постоянно совершенствуются;

• волонтерам обеспечивается безопасность работы;

• служба обеспечивает уважение прав волонтера;

• руководством центра разрабатывается соответствующая политика и правила, направленные на поддержку работы волонтера и соблюдение прав абонента;

• административная структура центра является эффективной и подотчетной, что позволяет достичь стабильно высокого качества помощи;

• центр является юридическим лицом и соблюдает законы страны, в которой работает;

• по мере развития центра может быть принято решение о создании руководящего совета, члены которого не оказывают дружескую помощь;

• центр подбирает соответствующих консультантов и пользуется их услугами по мере необходимости;

• между центрами и другими волонтерскими и профессиональными организациями создаются рабочие отношения, что способствует созданию инфраструктуры соответствующих служб в данной местности.

Международная федерация служб неотложной телефонной помощи (IFOTES)

IFOTES существует более 30 лет, координирует и поддерживает работу 340 служб неотложной телефонной помощи более чем в 30 странах мира. Сегодня полноправными членами IFOTES являются 19 национальных ассоциаций (Австрия, Бельгия, Франция, Финляндия, Германия, Израиль, Испания, Италия, Голландия, Норвегия, Швеция, Швейцария, Польша, Венгрия, Словения, Доминиканская Республика и Эстония), входят в качестве ассоциированных членов 12 национальных ассоциаций и служб (Болгария, Хорватия, Эквадор, Франция, Гана, Италия, Литва, Люксембург, Румыния, Россия, Словения, Украина). Существуют и независимые центры в Аргентине, Португалии, Сингапуре. Во всех этих организациях работают более 20 тысяч волонтеров, ежегодно отвечающих более чем на 4 миллиона жизненно важных звонков; 600 профессиональных работников поддерживают их работу. IFOTES является членом Международной ассоциации профилактики самоубийств, Всемирной федерации психического здоровья, поддерживает рабочие контакты с другими международными объединениями служб неотложной телефонной помощи, а также Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ). В качестве международной координирующей организации IFOTES способствует обмену информацией между ее членами и создает возможности для контактов, организуя международные конгрессы и семинары. С 1960 года проведено 10 международных конгрессов. Наиболее важной задачей является координация и поддержка деятельности членов федерации. В частности, IFOTES поддерживает усилия по созданию служб неотложной телефонной помощи и национальных ассоциаций в тех странах, где они еще отсутствуют.

Организационные принципы IFOTES. После создания IFOTES страны, ставшие ее членами, приняли международные нормы. Они определяют цели, принципы и методы работы федерации и национальных ассоциаций и являются обязательными для всех ее членов.

А. Цели:

1. Службы неотложной телефонной помощи прилагают усилия, чтобы страдающий, отчаявшийся или думающий о самоубийстве человек имел возможность установить немедленный контакт с человеком, готовым выслушать его как друга и имеющим навыки оказания помощи в ходе беседы при уважении полной свободы абонента.

2. Эта помощь распространяется не только на первый телефонный контакт, но продолжается в течение всего психологического кризиса, все то время, в течение которого человеку требуется совет и поддержка.

3. По желанию абонента служба может связать его с другим человеком, компетентным в решении именно его проблемы.

4. Любая помощь, оказанная службами неотложной телефонной помощи, имеет целью поддержать в абоненте мужество для дальнейшей жизни и возможности преодоления психологического кризиса, с которым он столкнулся.

Б. Принципы:

1. Абонент должен быть уверен в полной конфиденциальности. Никакая информация, полученная от него, не может быть вынесена за пределы службы без его специального разрешения.

2. Ни абоненты, ни работники служб неотложной телефонной помощи не должны подвергаться конфессиональному, религиозному, политическому или идеологическому давлению.

3. Работники принимаются в службы только после тщательного отбора и обучения; они отбираются прежде всего на основании способности понимать другого человека, эмпатии и чувства солидарности с ним.

4. На абонента не налагается никаких финансовых или каких-либо иных обязательств.

5. Никто из работников службы не может давать показания представителям власти и правопорядка, не получив предварительного разрешения абонента, а также руководителей данной службы.

В. Методы:

1. Штат службы неотложной телефонной помощи может состоять как из оплачиваемых работников, так и из волонтеров, причем последние играют основную роль в деятельности службы. Они работают как единая команда.

2. Сотрудники служб проходят начальный курс обучения, после которого они работают под продолжительной супервизией одного или нескольких человек, выделенных для этой цели в службе. Квалификация работников повышается путем постоянно продолжающегося обучения.

3. Каждой службе должны быть доступны профессиональные консультанты разного профиля. Они могут быть как штатными сотрудниками службы, так и не состоять в ней.

4. Первый контакт с абонентами обычно устанавливается по телефону. Он может также происходить по почте или при личном посещении клиента. В принципе, именно клиент инициирует, поддерживает, прекращает или восстанавливает контакт. Как клиент, так и работник службы имеют право на анонимность. Со своей стороны служба может оказаться вынужденной заявить клиенту, что она более не находит возможным помогать ему. Тем не менее, служба обычно стремится к созданию всех возможных условий для установления контактов с клиентом.

5. Одной из основных особенностей служб неотложной телефонной помощи является их круглосуточная доступность.

6. Если в интересах абонента необходимо сотрудничество с другими специализированными службами, то перед установлением контактов с ними необходимо получить его согласие.

Этический устав IFOTES приведен в Приложении 2. Планы IFOTES состоят в:

- создании базы для научных исследований (развитие международной стандартизированной программы для получения достоверных данных и результатов работы служб неотложной телефонной помощи в качестве научной базы исследований);

- профилактике самоубийств и кризисных состояний (развитие и поддержка междисциплинарных исследовательских программ в области профилактики суицидов и кризисных состояний);

- просвещении общества (проведение и поддержка международных образовательных программ и движений по просвещению общества в отношении одиночества, самоубийств, депрессии и др.);

- обучении (постоянное развитие международных образовательных программ для подготовки волонтеров в области социальной работы в здравоохранении);

- передаче опыта и рекомендаций странам Восточной Европы, где организуются службы неотложной телефонной помощи.

Международные линии жизни ("Life Line International") являются еще одним важным международным объединением служб неотложной телефонной помощи. Они были основаны в 1966 году австралийским протестантским священником Аланом Уокером. Эта организация в настоящее время объединяет национальные федерации телефонной помощи Австралии, Новой Зеландии, Канады, Южной Кореи, Тайваня, ЮАР и США. Кроме того в ряде других стран существуют центры, являющиеся членами "Life Line International" (Ливан, Папуа - Новая Гвинея, Намибия, Индия, Фиджи). Тесные автономные отношения с этой организацией поддерживает национальная ассоциация аналогичных служб в Японии. "Life Line International" отличается от IFOTES или "Befrienders International" тем, что различные христианские конфессии, прежде всего протестантские, оказывают ей большую финансовую помощь и моральную поддержку. В ее уставе декларируется, что она создана для "осознания того, что Церковь имеет особый долг перед всеми, кто испытывает горе, страдание или эмоциональные проблемы; для служения в этой области представителей различных вероисповеданий и улучшения развития консультативной и психотерапевтической работы как жизненно важной части пастырского служения Церкви". Деятельность большинства центров "Life Line International" носит экуменический характер, и они считают, что именно христианские ценности являются важным постоянным творческим стимулом в их повседневной работе с клиентами в состоянии психологического кризиса.

Центры "Life Line International" не являются только службами неотложной телефонной помощи. В своей работе они сочетают: (а) телефонное консультирование, (б) очную психологическую и психотерапевтическую помощь, (в) создание групп само- и взаимопомощи для людей в состоянии психологического кризиса, (г) проведение образовательных программ по развитию гуманных свойств человеческой личности, (д) консультативную работу в социальной сфере, например в области поиска работы или страхования.

Консультанты "Life Line International" также являются волонтерами и в своей работе по телефону исходят из следующих фундаментальных убеждений:

а) каждый индивид бесценен;

б) люди могут изменяться;

в) сосредоточение на положительном само по себе оказывает целительное воздействие, а Любовь обладает поистине волшебной энергией;

г) момент психологического кризиса в человеке потенциально существует всегда;

д) христианские духовные ценности должны быть конечными целями консультирования и психотерапии;

е) каждая личность уникальна;

ж) стать - это лучше, чем быть.

Рекомендуемая литература

"Бифрендерз Интернэшнл". Расширение деятельности добровольцев по предотвращению случаев самоубийств. Учебное пособие. Лондон: Издание "Бифрендерз Интернэшнл", 1994.

Ваннессе А. Слушая других: как велика необходимость высказаться. Записки волонтера-консультанта / Пер. с англ. Нижний Новгород: Психолого-педагогический молодежный центр-РАТЭПП, 1994.

Вебер В. Важные шаги к помогающему диалогу. Программа тренинга, основанная на практическом опыте / Пер. с англ. СПб.: РАТЭПП, 1998.

Хачатурян С.Д. Психологические условия эффективности функционирования "Телефонов Доверия". Учебно-методическое пособие. Владимир, 2000.

Хэмбли Г. Телефонная помощь. Руководство для тех, кто желает помогать другим по телефону. Одесса: Версия, 1992.

Berman A. New Technology and Telephone Hotlines // Suicide and Life-Threatening Behavior. 1991. V. 21. P. 407-413.

36

История возникновения, принципы работы, обучение

Befriending Skills. A Manual for Trainers. Befrienders International, 1996.

Mac Kimon Ch. Empowered Consumers and Telephone Hotlines // Crisis, № 1. 1998. V.19. P. 21-23.

Managing a Centre. A Guide for Centre Directors and Administrators. Befrienders International, 1996.

See ley M.F. Hotline Organizations as Discrete Services in the Mental Health and Social Services Area. Ann Arbor: UMI, 1995.

Telephone Helplines: Guidelines for Good Practice. 2nd edition. London: Telephone Helplines Group, 1993.

The Samaritans: Befriending the Suicidal // Edited and with an Introduction by Chad Varah. Rev. Edition. London: Constable London, 1988.

Training Manual: Listening Helps... Distress Centres Make the Difference. Ontario Association of Distress Centres, 1991.

Глава 2. Особенности телефонной психологической помощи в посттоталитарном обществе

Тут тень всеобщего отвращения лежала на всем. Тут тень всеобщего лежала на всем. Тут тень лежала на всем.

Ал.Введенский "Где. Когда"

Люди изменились, они какие-то... поруганные. О. Э. Мандельштам

Более чем за 40 лет существования служб телефонного консультирования стало аксиомой, что их основной целью является скорая психологическая помощь людям в разнообразных кризисных ситуациях. Эффективность и сложность ее оказания в посттоталитарном обществе нельзя понять вне связи с социально-психологическими процессами. Хотя социалистический монстр и приказал долго жить, тем не менее, остались жившие в нем люди. Их сознание не изменилось с той скоростью, с которой ставились подписи под соглашением в Беловежской пуще. Они живут, радуются и страдают, грешат и каются, оскорбляют и сокрушаются. Они продолжают быть носителями особой формы общественного сознания - тоталитарного по своему происхождению, получившему название "советского синдрома". Прежде всего, для него характерна двойственность и черно-белый характер в отношении к себе и миру. И если в недалеком еще прошлом "советский человек" был немыслим без:

• чувства своей принадлежности к единой, великой, сильной и доброй общности народов;

• чувства включенности в общее движение по магистральным путям мировой цивилизации;

• ощущения своей подвластности могущественному, никогда не признающему своих ошибок государству;

• чувства своей безопасности среди живущих жизнью равных и всегда готовых прийти на помощь людей;

• чувства превосходства над порочным и не признающим "очевидных" истин остальным миром,

то вскоре после исчезновения СССР стало ясно, что советский синдром не исчез: в нем лишь "+" сменился на "-", выведя на первый план оборотную сторону синдрома:

• чувство разобщенности и принадлежности к неспособному управлять своей судьбой народу;

• чувство отлученности от цивилизации;

• анархическое поведение по отношению к государству и его законам;

• отсутствие чувства безопасности;

• зависть и некритическое принятие всего, что "за бугром".

Столь быстрая и происшедшая на фоне неблагоприятных экономических изменений перемена, естественно, обусловила возникновение серьезного социально-психологического кризиса. Некоторые исследователи сравнивают его с посггравматическим стрессовым синдромом, что следует учитывать в ходе психологического консультирования и психотерапии1.

1 Человеческие потребности имеют сложную иерархию. Наиболее распространенная модель Абрахама Маслоу включает биологические потребности, потребность в безопасности, упорядоченности и стабильности, потребность в принадлежности и любви, потребность в самовыражении и духовные потребности. Фрустрация, возникающая из-за блокирования потребностей, приводит к измененным формам поведения человека. Тоталитарный режим более или менее обеспечивал потребности базового уровня, блокируя, в основном, потребность в самовыражении и духовные потребности. С точки зрения государственного аппарата, не было нужды в телефонах доверия, ибо человек был лишен личности, он являлся винтиком в гигантской иерархической структуре этого государства. Яснее теоретиков режима об этом писал Владимир Маяковский: "Единица, кому она нужна? Голос единицы тоньше писка. Кто ее услышит? Разве жена... Единица - вздор, единица - ноль". У единицы была функция - быть обезличенной частью монструозной машины, но не было прав: она не могла жить по своей воле, у нее не было права умереть - ее могли уничтожить или дать возможность существовать. Поэтому оказавшийся в кризисном состоянии человек казался подозрительным и опасным. Любой произвольный, независимый от властей акт, даже самоубийство, свидетельствовал о том, что в стране существовала неуправляемая жизнь, бытие неконтролируемых индивидов. И такой акт как дестабилизирующий прочность иерархической пирамиды подлежал блокированию со стороны государства. В посттоталитарном обществе нет преград на пути духовности, но оказываются заблокированными потребности всех других уровней, включая потребность в безопасности и упорядоченности, что обусловливает почти тотальную фрустрацию его членов 2

2 Такой подход к трактовке происходящих изменений сближает психологическую практику в посттоталитарном общесте с психологической практикой в зоне широкомасштабных стихийных бедствий, когда мы имеем дело с нормальными реакциями на ненормальные обстоятельства. В этом есть свой резон, который, однако, не исчерпывает проблему. Ниже автор приводит выделенные Р.Бистрицкасом и Р.Кочюнасом (Homo Soveticus или Homo Sapiens // Радуга (Таллинн), 1989. № 5. С. 78-82) характеристики "советского человека". Несколько позже, анализируя эти характеристики уже вне поля полемической заостренности, удалось отметить {Kagan V. Totalitarian Consciousness and Personal Growth // Sharing Tools for Personal / Global Harmony. SPb, 1994. P. 45-51), во-первых, их связь с глубинными когнитивными процессами человеческой психики вообще и, во-вторых, их "совладающий" {coping) характер. Выходя же за пределы конкретно-социальных рамок, эти особенности приходится связывать с бытием человека в культуре {Лобок A.M. Антропология мифа. Екатеринбург: Отд. образования администрации Октябрьского р-на, 1997) и ускорением культуры {Тоффлер А. Футурошок. СПб.: Лань, 1997). Но тогда подход к характеристикам "советского человека" как к "симптомам-мишеням" должен уступить место подходам и технологиям гуманистической психологии/психотерапии.

Посвятив изучению тоталитарного сознания серию публикаций конца 1980-начала 1990 гг., в которых, в частности сравнивая посттоталитарное сознание с посттравматическим стрессовым синдромом, я убедился в том, что за терминами этого круга стоят преимущественно культурно-психологические явления. Это не означает отсутствия собственно феномена, нет. Но присутствует он как некое смысловое ядро, некий общий культурный мир, от которого так или иначе отталкивается психология отдельного человека.

На что же следует направлять целительное воздействие? Прежде всего, на характеристики так называемого особого психологического типа "homo soveticus". К ним относятся:

1. Догматичность сознания.

2. Закрытость личному опыту и некритическое доверие "коллективному разуму".

3. Принятие личной ответственности лишь за желательные результаты своей деятельности.

4. Упования на внешние инстанции и перенос на них ответственности за неудачи.

5. Расщепленность сознания - раздвоение личного и социального "Я".

6. Постоянный страх, отсутствие чувства безопасности и стабильности.

7. Недостаточное принятие себя и снижение личной определенности.

8. Недостаточная рефлексивность.

9. Стремление избегать неудач, а не достигать позитивных целей в качестве основного мотива поведения.

10. Восприятие настоящего лишь как точки пересечения симметричных прошлого и будущего.

Очевидно, не существует другого выхода для больного, кроме попытки излечиться. Свой посильный вклад вносят в это и службы неотложной психологической помощи. Основной вопрос, который стоит перед нуждающимися в помощи: "Можно ли доверять телефону доверия?" Положительный ответ на него не прост и зависит не только от профессиональных или личных качеств его работников. Он определяется и социально-психологической атмосферой, в которой эти службы функционируют. Поэтому в поисках ответа рассмотрим следующие тезисы.

1. Посттоталитарное общество порождает недоверие и неверие в эффективность и полезность служб телефонной помощи. Работа служб телефонной помощи в сознании постсоветского человека часто отождествляется с деятельностью государственных учреждений. Они же, как правило, для бытия конкретной личности бесполезны и по мере вырождения тоталитаризма становятся все менее и менее эффективными. Апатия населения, падение сопротивляемости делают управление социумом более удобным, но не свидетельствуют о его благополучии. Из-за разобщенности с другими человек не верит, что ему могут помочь. Да еще бесплатно. И тем более глубокой ночью. Совершенно незнакомые люди, которым он ничего не должен. Недоверие и неверие приводят к неспособности людей соглашаться друг с другом, из чего следует разобщенность, усугубляющая неспособность к сотрудничеству. Возникновение этого феномена в посттоталитарном обществе было предсказано еще в 1969 г. А.И.Солженицыным: "...обратный переход, скоро ожидающий нашу страну, возврат дыхания и сознания, переход от молчания к свободной речи, - тоже окажется и труден, и долог, и снова мучителен - тем крайним, пропастным непониманием, которое вдруг зияет между соотечественниками, даже ровесниками, даже земляками, даже членами одного тесного круга". Вред, наносимый этим непониманием телефонной помощи, несомненен, и его может снизить тщательная и долговременная разъяснительная работа. В связи с этим особое значение приобретает эффективная реклама деятельности телефонных служб, а также повышение образовательного уровня их работников и формирование традиций и культуры телефонного консультирования.

2. В посттоталитарном обществе стереотипы относительности моральных принципов становятся все сильнее. Религией тоталитаризма являлся атеизм. Поэтому реальным "опиумом для народа" было классовое сознание. Оно обязательно предполагало наличие "врагов" и утверждало относительность морали и нравственности. Еще в 1917 г. великий русский мыслитель Павел Флоренский говорил своим питомцам: "Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ищущая от твари лишь своей корысти, движимая не желанием помочь природе проявить сокрытую в ней культуру, но навязывающая насильственно и условно внешние формы и внешние цели". В силу этого в посттоталитарном обществе рождается и живет множество маленьких потенциальных Родионов Раскольниковых. Поэтому сегодня особую актуальность приобретает не только теоретическая возможность "убить старуху-процентщицу" (самому!), но практическая вероятность оправдания убийства (другими!). Карл Поппер считал моральный релятивизм основной болезнью современной философии, но с течением времени становится очевидно, что она с метафизического уровня распространилась на психологический. Человек-винтик испытывает животный страх, но, растворяясь в массе, оказывается лишенным социального страха, который еще Зигмундом Фрейдом был определен как зерно совести. Отсюда вытекают такие проблемы в работе служб телефонной помощи, как моральный релятивизм собеседников, редкое обращение по нравственным проблемам, сложность использования общечеловеческих этических подходов для коррекции кризисных состояний.

3. Для посттоталитарного общества характерна сниженная потребность человека в трудовой деятельности, своего рода гипомотивационный синдром. Десятилетия тоталитаризма сформировали у большинства людей психологию нищеты. В 1932 г. З.Фрейд предупреждал: "Мы должны быть готовы, надвигается на нас и опасность другого состояния, которое можно было бы назвать "психологической нищетой масс", которая в большей мере грозит государствам, в которых общественные связи осуществляются путем идентификации членов друг с другом", то есть тоталитарным образованиям. Предупреждение сбылось. Все явственнее слышится голос героя Достоевского: "Бедность - не порок, а нищета, знаете-с, порок страшный..." Психология нищеты у большинства - это тупик цивилизации. Нищий - всегда потребитель. Одного нищего жалко, нищее общество как социальный паразит вызывает отвращение. Бедный может стать богатым, нищий - никогда. Тоталитарный террор обернулся параличом и бездеятельностью, а пароксизмы псевдоэнтузиазма, отчуждая результаты труда и собственность, не смогли мотивировать труд, но извратили саму его сущность. Отсюда следуют, применительно к работе служб телефонов доверия, длительные трудности формирования и недостаточная эффективность волонтерских структур, где труд является путем совершенствования себя в работе без оплаты. Однако службы телефонной помощи, возникшие в посттоталитарном социуме на основе профессиональной модели, должны создавать предпосылки для привлечения в них добровольцев и последующего создания инфраструктуры волонтерской помощи.

4. Посттоталитарному обществу свойственна постепенная люмпенизация. Она выражается прежде всего в медленном, но неуклонном снижении культурного уровня, что порождается феноменом "утечки мозгов". Кроме того, еще при тоталитаризме, возник социальный заказ на усредненность индивидов и их групп. Глупость, будучи свойством индивидуальной психики, в усред-ненности нашла свой социально-психологический эквивалент. Дитрих Бонгеффер писал, что глупость это не столько "прирожденный недостаток, сколько приходишь к выводу, что в определенных обстоятельствах люди оглупляются или сами дают себя оглуплять... Любое мощное усиление внешней власти (будь то политической или религиозной) поражает значительную часть людей глупостью. Власть одних нуждается в глупости других" {Бонгеффер, 1989). Таким образом, уже тоталитаризм, не приемля индивидуальность, способствовал люмпенизации общества. "Человек массы" (Х.Ор-тега-и-Гассет), или "одномерный человек" (Г.Маркузе), не только отличается малой образованностью, возводя усредненность и невежество в способ жизни. В посттоталитарном обществе он становится носителем псевдознаний, псевдочувств и псевдомнений. Его поведению свойственна амбивалентность - сочетание рабской приниженности и безудержного нахрапа, полной беззащитности и спесивой властности, отчаянной безысходности и фанатичности. Часто она становится столь критической, что человек не контролирует свое поведение и не несет за него ответственность. Растворяясь в массе, он превращается в "Мы". Люмпенизация и гипомо-тивация к труду являются двумя сторонами одной медали. Вместо "парохода философов", изгнанного на заре тоталитаризма, у отечественного причала грозит оказаться единственным "корабль дураков", описанный еще Себастианом Брантом и изображенный Иеронимом Босхом. Люмпенизация не способствует эффективной работе служб телефонной помощи, поскольку целый ряд их возможностей оказывается невостребованным, а активность - часто напрасной. Кроме того, она делает весьма проблематичным появление в посттоталитарном обществе "среднего класса", который на Западе, поддерживая демократические институты, обеспечивает финансовую поддержку и реализацию волонтерских идей в общественных благотворительных организациях.

5. Посттоталитарное общество сохраняет агрессивные и деструктивные тенденции и склонно к постепенной криминализации. Многие его государственные и социальные институты являются наследством тоталитаризма. На социально-психологическом уровне им свойственны одновременно агрессивность и деструктивность. Это тоже две стороны одной медали. Агрессивность обеспечивает экспансивный рост - территории, населения, идеологии и т.д. Деструктивность поддерживает иерархию, ее искусственные внешние формы, разрушая новые социальные структуры или подавляя активность индивидов и групп. Один из телевизионных опросов в Ленинграде в 1989 г. показал, что 80% людей с готовностью согласны казнить собственными руками человека, причинившего им зло. Сегодня преступления против личности растут, и общество, как показывают социологические исследования, с энтузиазмом относится к расширению применения смертной казни3. Эти явления в службах телефонной помощи отражаются в виде обращений абонентов в связи с агрессией личности, групп или государственных институтов, нередкими являются звонки агрессивных абонентов, случаи поиска ими работников или дислокации служб для реализации деструктивных акций и т.д. Серьезной проблемой становятся обращения жертв семейного, сексуального, психологического насилия, среди которых преобладают молодые люди.

6. В посттоталитарном обществе отсутствуют глубинные представления о милосердии и благотворительности. Тоталитаризм отвергал их как не поддающиеся его главной силе - "учету и контролю", "критике и самокритике". Еще основатель системы В.И.Ленин считал милосердие ничтожнейшей из человеческих слабостей. Поэтому, естественно, эти побуждения стали постепенно исчезать, и сегодня в словарях обозначавшие их понятия приобрели уничижающее примечание - "устар.".

При всем том, что сопротивление отмене смертной казни весьма сильно, тезис об энтузиазме в поддержку ее расширения представляется сомнительным.

На грани исчезновения оказался целый пласт гуманитарной активности. Может быть, этого бы не произошло, если бы тоталитаризм не напоминал в негативном свете о его распространении "во враждебном окружении". Но дело было сделано. Через семь десятилетий посттоталитарное общество характеризуется почти полной неосведомленностью, пренебрежительным отношением, нежеланием или невозможностью оказывать милосердие и благотворительность. Это прежде всего затрагивает финансовую сторону деятельности служб телефонной помощи и объясняет сложности в формировании ее волонтерской модели.

7. Конфессии посттоталитарного общества не способствуют развитию служб телефонной помощи. Эффективная деятельность служб телефонной помощи практически во многих странах мира связана с разнообразными религиозными конфессиями. Они часто являются инициаторами создания таких служб, обеспечивают их финансовой поддержкой и способствуют реализации волонтерских побуждений. При несомненном влиянии христианства работа этих служб считается служением Добру и Любви. П.А.Флоренский писал: "Только христианство породило невиданную ранее влюбленность в тварь и нанесло сердцу рану влюбленной жалости о всем сущем". При тоталитаризме все конфессии испытывали тяжелейший прессинг со стороны государства и власти, и выдержавшие его в посттоталитарном обществе выглядят обессиленными. Часть из них отличаются консерватизмом и испытывают недоверие к неконфессиональным благотворительным организациям, помощь других часто тенденциозна и противоречит этике телефонного консультирования. Кроме того, моральный релятивизм и недостаточное влияние церкви в обществе приводит к малому числу обращений по религиозным, духовным и этическим проблемам.

8. Отсутствие традиции существования в посттотали-гарном обществе благотворительных организаций, в том числе служб телефонной помощи. Это приводит к большому /дельному весу информационной деятельности в этих службах. Дезинформация или дефицит информации представляют собой социальные столпы тоталитарного режима. Следствием этого является сохраняющаяся атмосфера иррациональности. Там, где не удается объективно проверить или обсудить информацию, возникает благоприятная почва для разного рода слухов, предрассудков и фантазий. По мере прогрессирования социально-экономического кризиса число доступных населению каналов информации (книги, журналы, газеты) снижается. Дефицит информации обусловливает психологические последствия, например, социальную изоляцию, в которой прежде всего оказываются наиболее уязвимые слои общества: молодежь, пожилые, длительно болеющие и инвалиды4.

В условиях посттоталитарного общества телефонное консультирование, естественно, имеет свои особенности. Они заключаются в том, что сегодня его преимущественно осуществляют профессиональные работники. Очевидная перспектива развития этих служб состоит в формировании предпосылок и развитии волонтерской модели телефонной помощи в ближайшем будущем.

Рекомендуемая литература

Батыгин Г.С. Метаморфозы утопического сознания // Квинтэссенция: Филос. альманах. 1991. М.: Политиздат, 1992. С. 263-293.

4 В формулируемых автором тезисах посттоталитарное общество имеет негативные перспективы, продолжающие его негативные характеристики. Но возможен и иной подход, в котором посттоталитарное общество представляет собой переходный период, открытый в будущее, и в этой открытости совершает свой рост, как бы он ни был труден. Ассоциация может казаться далекой, но в психологическом смысле она важна: действует ли консультант в обществе, состояние которого является состоянием терминального больного или состоянием пациента, переживающего кризис болезни и выздоравливающего.

Бонгеффер Д. Сопротивление и покорность. Письма и заметки из тюремной камеры // Вопросы философии. 1989. № 10. С. 106-167; 1989. № 11. С. 90-161.

Гозман Л.Я., Эткинд A.M. Метафоры или реальность? Психологический анализ советской истории // Вопросы философии. 1991. № 3. С. 164-173.

Каган В.Е. Тоталитарное сознание и формирование личности // Вестник РАТЭПП, 1992. № 1-2 (2-3). С. 3-14.

Мамардашвили М.К. Мысль под запретом. (Беседы с А.Эпель-буэн) // Вопросы философии. 1992. № 4. С. 70-78. № 5. С. 100-115.

Маслоу А.Г. Мотивация и личность / Пер. с англ. СПб.: Евразия, 1999.

Мамардашвили М. Психологическая топология пути. СПБ.: Изд-во Русского Христианского Гуманитарного института; Журнал "Нева", 1997.

Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Вопросы философии. 1989. № 3. С. 119-154; № 4. С. 114-155.

Поппер К. Открытое общество и его враги. М: Межд. фонд "Культурная инициатива", 1992. Т. 1, 2.

Солженицын А.И. На возврате дыхания и сознания // Публицистика. Ярославль: Верхне-Волжское изд-во, 1995. Т. 1. С. 26-48.

Фромм Э. Может ли человек преобладать // Э.Фромм. Ради любви к жизни. М.: ООО "Фирма "Издательство ACT"", 2000. С. 191-399.

Глава 3. Основные принципы работы и этика телефонной помощи

И все-таки я, рискуя прослыть Шутом, дураком, паяцем, И ночью и днем твержу об одном: Не надо, люди, бояться! Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы. Не бойтесь мора и глада. А бойтесь единственно только того, Кто скажет: "Я знаю, как надо!" Александр Галич

Основными принципами работы телефонного консультанта являются анонимность и доверительность (конфиденциальность) .

При обращении в службу "Телефон доверия" абонент не обязан называть себя или сообщать о месте своего нахождения. Это дает ему возможность свободно говорить о личных проблемах и сложных ситуациях, которые в силу анонимности оказываются как бы отделенными от него, и абонент может на них взглянуть со стороны. У одних это отношение формируется постепенно в ходе консультативного диалога, другие используют анонимность, обсуждая ситуации, которые случились якобы с их близкими или знакомыми, но на самом деле имеющие отношение непосредственно к ним. И в том и в другом случае консультанту необходимо формировать и поддерживать у абонента благоприятную для психологической коррекции позицию "взгляда со стороны", способствующую более продуктивному восприятию сложной кризисной ситуации.

В свою очередь, телефонные консультанты не должны предоставлять абоненту информацию, которая поможет найти их вне стен службы. Для облегчения работы сотрудник, как правило, выбирает себе псевдоним. В странах, где телефонная помощь осуществляется службой "Самаритяне", консультанты к своему настоящему имени присоединяют цифру, например Кэт 72, Роберт 245 и т.д. Цифра обозначает порядковый номер волонтера (отсчет ведется со времени основания службы). В обоюдных интересах не следует предоставлять абонентам данных о расположении службы или месте своего жительства. Не следует снабжать их сведениями о времени работы других сотрудников "Телефона доверия". Это может повлечь за собой "зависание" абонента на конкретном консультанте. Принимая во внимание неблагоприятные психологические последствия такого "зависания", эта рекомендация должна быть отнесена к числу обязательных. Консультантам категорически воспрещается выходить с позвонившими на очный контакт или строить беседу так, чтобы у абонента возникла надежда на вероятность этой встречи. Данный принцип работы взят на вооружение подавляющим большинством служб телефонного консультирования за рубежом. Центры, входящие в IFOTES и относящиеся к "Life Line International", следуют ему в своей работе, рекомендуя желающим, при необходимости, возможность дальнейшего очного консультирования. И только "Самаритяне" (причем это является одним из основных принципов их работы) широко практикуют очные встречи своих работников с абонентами при согласии руководителей служб. Время доказало допустимость, жизнеспособность и эффективность таких встреч. Но это же можно сказать о подходе, который разделяет анонимное телефонное консультирование и очную психокоррекци-онную помощь.

Помещение службы "Телефона доверия" должно быть открыто только для дежурных сотрудников. О его расположении не следует сообщать не только абонентам, но и родственникам или друзьям сотрудников. Во время дежурства в комнате консультантов должны находиться только дежурные работники. Последняя рекомендация также носит принципиальный характер.

Доверительность или конфиденциальность работы службы обеспечивается тем, что все без исключения телефонные разговоры, журналы или иные формы регистрации телефонных бесед, картотеки и информационные материалы доступны только сотрудникам службы. Этой информацией не следует делиться ни с кем вне ее стен, включая родственников, друзей или знакомых. Обсуждение телефонного разговора возможно только между дежурными сотрудниками или супервизором при необходимости в оказании взаимопомощи, а также во время обучающих занятий - с использованием лишь фабулы соответствующей консультативной беседы. Следует воздерживаться не только от предоставления информации, помогающей абоненту позвонить конкретному сотруднику службы, но и от сообщений о графике своей собственной работы. Из этого правила могут быть лишь очень редкие исключения, согласованные с супервизором или руководителем службы.

Разумеется, невозможно сохранить абсолютную тайну работы в службе "Телефона доверия". При этом в беседах с родственниками или знакомыми для удовлетворения возникающего интереса вполне достаточно самых общих сведений, касающихся дежурств. Столь же относительными должны быть сведения о конкретной проблематике консультативных бесед. Опыт телефонной помощи показывает, что существуют определенные типы сходных по содержанию бесед. Их изложение поможет консультанту сохранить принцип доверительности и, в то же время, описать деятельность службы окружающим, способствовать формированию общественного мнения о важности неотложной телефонной помощи или рассказать о ее работе в целях рекламы. Возможно использовать такие типичные примеры из работы службы, как "ссора между супругами", "конфликт с родителями", "нежелательная беременность", "одиночество после смерти близкого человека", "агрессия в состоянии алкогольного опьянения", "страдающий психическим заболеванием вне стен больницы" и т.п. При этом во время рассказа следует прежде всего сосредоточиться на Вашей роли в службе, на том, как Вы помогли абоненту в конкретном случае, как Вы вели беседу, приведя ее к успешному завершению, что Вы делали, чтобы человек раскрыл Вам мысли и чувства, как Вы помогали поиску возможного правильного решения. Все это (при сохранении конфиденциальности) поможет более полно раскрыть механизм работы и помощи службы "Телефона доверия".

Кроме анонимности и конфиденциальности, консультанту следует придерживаться и некоторых других общих правил работы психолога-практика.

1. Во время дежурства консультант должен быть сыт: голод зачастую оказывается сильнее мыслей об абоненте или своевременного проявления сочувствия.

2. Консультант должен быть принят в команде своих коллег.

3. Консультант должен быть сексуально удовлетворен: в противном случае никак не избежать навязчивых проекций своих проблем на абонента или контрпереноса1.

1 Это правило формулируется часто, но не должно пониматься буквально; точнее было бы говорить о необходимости работы с собственными сексуальными проблемами.

4. Консультант должен быть в ясном сознании: недопустимы сонливость или прием алкоголя.

5. Консультант должен чувствовать себя независимым, в частности от взаимоотношений с вовлеченными в консультирование коллегами.

6. Консультант не должен манипулировать абонентом.

7. Консультант не должен бояться эмоций клиента и своих собственных.

8. Консультант не должен оценивать клиента или давать советы: главное - довести проблему клиента до того уровня, когда он сможет ее осознать.

9. Консультант обязан участвовать в текущих учебных сессиях, которые должны проводиться службой не реже 2 раз в месяц.

10. Консультант должен периодически работать с сотрудниками, являющимися супервизорами службы: это является неплохим средством для профилактики феномена "сгорания" и возникновения "идеи величия".

Анонимность и конфиденциальность представляют собой не только организационные, но и основные этические принципы телефонной помощи. И если в разных странах организационные подходы в ее оказании могут различаться, то этические правила являются весьма сходными.

В той или иной мере на этической основе строятся все человеческие взаимоотношения. Перед каждым из нас при встрече с другим человеком встают пять важных вопросов:

1. Могу ли я доверять этому человеку?

2. Есть ли у него возможность вникнуть в мою жизненную ситуацию?

3. Понимает ли он реальные обстоятельства моей жизни?

4. Будет ли он эмоционально реагировать с той степенью эмпатии, которая поможет мне?

5. Движим ли он доброй волей, или, наоборот, находится во власти безразличия, или руководствуется деструктивными побуждениями?

Поступать этически означает прежде всего заботиться, защищать или сохранять человеческую жизнь как сиюминутно (например, в преходящих кризисных ситуациях), так и в долговременной перспективе, используя моральные императивы законодательства, образования или идеологических течений. Структура этики содержит множество норм, но все они исходят из того, что именно человеческая жизнь является основной ценностью. Например, в учении о "благоговении перед жизнью" постулируется, что этика возникает из переживания, рождаемого чувством благоговения человека перед волей к жизни: именно это переживание создает мысль, знание и этическое отношение человека к себе и миру, прежде всего заключающееся в личной ответственности перед ним. "Не из чувства доброты по отношению к другому я кроток, миролюбив, терпелив и приветлив - я таков потому, что в этом поведении я обеспечиваю себе глубочайшее самоутверждение. Благоговение перед жизнью, которое я испытываю по отношению к моей собственной жизни, и благоговение перед жизнью, в котором я готов отдавать свои силы ради другой жизни, тесно переплетаются между собой", - писал Альберт Швейцер (1973).

Психологическое консультирование как процесс помощи строится на этической основе. В нем, особенно в телефонном консультировании, жизненные ситуации часто отличаются своей исключительностью. Они могут создавать серьезные препятствия для работы волонтера, который сталкивается с трудными этическими вопросами. В этой связи очень важно отделять в ходе консультирования два различных уровня:

• реальный - такой, каким действительно является абонент или ситуация;

• желаемый или идеальный - какими они должны или могли бы быть.

Существующая ситуация отражает реальность, и именно этот уровень является предметом консультативного процесса, сравнимого со своего рода навигационным прибором, ведущим в направлении цели. В этике консультирования следует различать: этику организации; этику консультанта и этику клиента.

Этика организации. Организация обладает всей полнотой этической ответственности за свою деятельность, которая должна быть организована соответственно целям и задачам во вполне определенном пространстве и оснащена необходимым оборудованием. Организация ответственна за компетентность консультантов. Она всегда должна быть готова к развитию и изменениям и, если возможно, к исправлению любых недостатков или ошибок. Организация должна рассматривать себя как звено в цепи близких по роду деятельности или целям служб в обществе и быть готовой к сотрудничеству с ними.

Этика консультанта. Моральные принципы являются важной составной частью жизни человека. Они всегда носят личный характер. Консультант должен различать свои собственные нравственные принципы и этику ответственности в решении профессиональных задач. Клиент, со своей стороны, имеет собственные этические принципы, в соответствии с которыми живет. В консультативной ситуации они соприкасаются. Тогда: (1) консультант предлагает свои знания и умения, с тем чтобы помочь клиенту; (2) несет этическую ответственность за освоение и поддержание своих профессиональных навыков в надлежащей форме; (3) ему необходимо четко осознавать границы своих профессиональных возможностей и избегать искушения углубляться в сферы, где он может оказаться некомпетентным; (4) конфиденциальность является существенной частью его этической ответственности; (5) консультант должен уважать человеческое достоинство, индивидуальность, целостность и автономию личности клиента; (6) он должен относиться с уважением к религиозным, политическим и этическим убеждениям клиента, пока это не препятствует процессу оказания помощи.

Этика клиента: (1) он несет этическую ответственность за свою собственную жизнь; (2) только в неотложных случаях, когда клиент не может отвечать за себя, консультант вправе принять временную ответственность за его жизнь; (3) цель консультирования состоит в том, чтобы помочь клиенту принять позитивную ответственность за себя и своих близких.

В современном обществе человек часто находится в ситуации дефицита общения и одиночества и ищет контактов, в которых он мог бы поделиться своими переживаниями и трудностями. Основная задача телефонного консультирования, сущность его этики состоит в том, чтобы удовлетворить эту насущную потребность.

Как уже упоминалось, серьезные этические коллизии могут возникать при отдельных типах телефонных обращений, например, в случае звонков от абонентов, испытывающих суицидальные тенденции. Существует мнение, что самоубийство не может быть средством решения конфликта или выхода из сложных жизненных ситуаций. Естественно, оно не может лежать в основе этики телефонной беседы, и консультанту следует исходить из принятия и уважения взглядов абонента, с тем чтобы, постепенно расширяя контекст консультирования, добиться позитивных изменений. Конечно, для этого необходимо терпение, выносливость и толерантность. Такие же трудности таят в себе обращения с сексуальной проблематикой (например, по поводу гомосексуальной ориентации, супружеской неверности, изнасилования). Опасность может заключаться в том, что декларируемые нами этические принципы и наши скрытые, но тем не менее существующие моральные оценки могут легко смешиваться. Тогда вместо активного выслушивания и понимания консультант может оказаться в ситуации, когда он поначалу неосознанно начнет проявлять реакции, свидетельствующие о несомненном сопротивлении, а затем уже будет готов к тому, чтобы вступить в спор. Избежать этого помогает целый ряд приемов, описанных в главе об активном выслушивании. Вместе с тем, в контексте этических коллизий важными могут оказаться следующие: (1) не допуская произвольного расширения предметов обсуждения, следует выбрать тему, в которой консультант чувствует себя наиболее комфортно; (2) вместо поощрения свободного полета ассоциаций абонента часто имеет смысл изменить тему беседы в конструктивном направлении; (3) сознавая, что какие-то важные обстоятельства разговора остаются скрытыми, предпочтительно работать с явными или теми, в которых консультант чувствует уверенность, - по крайней мере, имеет смысл заполнить лакуны разговора или эпизоды молчания собственными позитивными ассоциациями. В ходе телефонной беседы для консультанта очень важно осознание и уважение своей собственной личности. Стремление помогать другому является похвальным моральным побуждением, однако следует помнить, что у абонентов нет каких-либо ограничений в проявлении неуважения к этическим ценностям консультанта. Поэтому в процессе работы консультанту целесообразно: (а) по возможности более полно отдавать себе отчет в том, что происходит внутри его личности (с его мыслями, эмоциями или побуждениями); (б) допускать и принимать (осознавая, что он их испытывает) как вполне естественное возникновение отрицательных эмоций: тревогу, страх, возмущение. Это в чем-то напоминает встречу с грозным призраком - в тот момент, когда вы назовете его по имени, он утратит свою силу; (в) оперативно реагировать на новые открытия в телефонной беседе, вербализируя их, и, если они угрожают вашей собственной целостности, заканчивать консультирование.

В качестве примера приведем Этический кодекс "Life Line International".

Как консультант "Life Line":

1. Я буду относиться к каждому клиенту, уважая его достоинство, чтобы содействовать его свободе, основным правам и самооценке.

2. Я буду способствовать, используя мои возможности, росту личности клиента, возникновению у него здоровых взаимоотношений с окружением, обогащению индивидуальной, семейной и общественной жизни в соответствии с христианскими ценностями (альтернатива - в соответствии с универсально принятыми ценностями любящей дружбы).

3. Я предоставлю каждому клиенту безоговорочную заботу и поддержку без осуждения, принуждения или угрозы наказания.

4. Я буду уважать конфиденциальность каждого клиента сейчас и в будущем в рамках ежедневной деятельности "Life Line" (см. далее правила, касающиеся конфиденциальности).

5. Я буду уважать личную жизнь клиента и воздерживаться от непрошенных вторжений в эту сферу.

6. Я не буду навязывать мои собственные идеалы.

7. Я не буду принимать решения вместо клиента.

8. Я должен быть уверен, что клиенты охотно идут на консультирование, что они полностью информированы об этом процессе и его возможном влиянии на их личные отношения, такие, как брак или значимые взаимоотношения с другими людьми.

9. Я буду уважать право клиента закончить консультативный процесс в любое время, воздерживаясь от нежелательных приемов работы и конфронтации.

10. Я не буду использовать клиента для получения личной, финансовой, эмоциональной или сексуальной выгоды.

11. Я буду стремиться предотвратить саморазрушающее поведение и любые формы насилия по отношению к другим людям или имуществу.

12. Я не буду действовать или ходатайствовать от имени какого бы то ни было клиента.

13. Я буду ценить и поддерживать свое собственное эмоциональное благополучие, понимая требования моей работы как консультанта и мою ранимость как человека.

14. Я буду совершенствовать мои консультативные навыки путем участия в различных текущих тренингах, предлагаемых "Life Line".

15. Я буду сознавать ограниченность моих возможностей и знаний и действовать в соответствии с этим, используя помощь специалистов.

16. Я буду прерывать любые консультативные отношения, которые приводят к каким бы то ни было физическим, психическим или эмоциональным затруднениям и нарушают нейтральность ситуации консультирования.

17. Я не буду принимать во время консультативной работы наркотические вещества или алкоголь, влияющие на настроение или психику.

18. Я не буду использовать свое положение консультанта "Life Line" для получения личных преимуществ, например в сфере рекламы, или заявлять о моей профессиональной компетентности (соответствующие рекомендации могут быть даны службой, если за ними обратятся).

19. Как публично, так и в частном порядке я буду оказывать заботливую поддержку другим консультантам.

20. Я буду соблюдать мою собственную анонимность (как телефонного консультанта) и защищать анонимность других консультантов "Life Line".

21. Я буду уважать организацию "Life Line" и ее цели и заключу контракт по работе в ее службе по крайней мере на 2 года.

Правила, касающиеся конфиденциальности

Конфиденциальность поддерживается следующим образом:

1. Конкретные примеры обращений клиентов могут обсуждаться с другими консультантами только среди сотрудников "Life Line" в контексте тренингов, обучения и т.д.

2. Если материал консультаций использован в исследованиях или публикациях, то он приводится обязательно в замаскированном виде, а клиентом или Советом "Life Line" должно быть дано письменное разрешение.

3. Когда опыт телефонных консультаций используется для профессионального роста волонтеров вне "Life Line", то клиенты должны дать на это свое разрешение, оно также должно быть получено от Совета организации.

4. Не следует давать никакой информации третьей стороне, например родителям или полиции.

Рекомендуемая литература

"Бифрендерз Интернэшнл". Расширение деятельности добровольцев по предотвращению случаев самоубийств. Учебное пособие. Лондон: Издание "Бифрендерз Интернэшнл", 1994.

Кочюнас Р. Основы психологического консультирования / Пер. с лит. М.: Академический проект, 1999.

Меновщиков В.Ю. Введение в психологическое консультирование. М.: Смысл, 1998.

Швейцер А. Культура и этика. М.: Прогресс, 1973.

Bartholdi J. Ethical Issues in Listening // The XI International Congress IFOTES. Abstracts. Helsinki, Finland 5-9.7. 1988. P. 49-50.

The Auckland Lifeline. Face to Face Counseling Department. Manual. Auckland, New Zealand, 1996.

Viika K. The Ethics of Telephonic Helping // The XI International Congress IFOTES. Abstracts. Helsinki, Finland 5-9.7. 1988. P. 46-47.

Глава 4. Модель обучения консультантов на основе опыта

Я услышал конский топот и не понял этот шепот, я решил, что это опыт превращения предмета из железа в слово, в ропот, в сон, в несчастье, в каплю света.

Александр Введенский "Гость на коне"

Обучение на основе опыта возникает, когда человек участвует в определенной деятельности, проявляет к ней критическое отношение, исходя из проводимого анализа, извлекает новое полезное понимание и использует полученные результаты в дальнейшей работе. Следует отметить, что эта модель процесса обучения спонтанно используется человеком в повседневной жизни и называется индуктивной: результаты скорее вытекают и следуют из наблюдений и практики, чем из априорных истин. В последнем случае обучение называется дедуктивным. Обучение на основе опыта вызывает относительно стабильные изменения в поведении человека, что является обычной целью психологических тренингов. Оно дает возможность структурировать опыт, в результате чего в индуктивном процессе раскрываются новые благоприятные возможности (см. рис. 4.1).

Рис. 4.1. Цикл обучения на основе опыта

Рассмотрим более подробно сущность и феноменологию этапов в цикле обучения на основе опыта.

Получение опыта. В начальной стадии происходит генерирование и структурирование данных. Наилучшим образом это достигается в ситуации игры, обеспечивающей положительную мотивацию. Если процесс завершается на этой стадии, то дальнейшее обучение предоставляется воле случая и его руководитель не решает поставленных задач. Любая активность обучаемого, в которой используется его самооценка или межличностное взаимодействие, рассматривается на этой стадии как обучающая деятельность, имеющая следующие формы:

Глава 4. Модель обучения консультантов на основе опыта 63

• изготовление какой-либо продукции,

• создание предметов искусства,

• написание сценариев (часто в юмористической форме),

• разыгрывание ролей и трансакций,

• решение проблемы с обратной связью,

• описание или фантазирование,

• самораскрытие предпочтений или выбора,

• невербальное общение,

• описание и анализ ситуационного материала,

• планирование и заключение контракта,

• соревнование в условиях противодействия.

Они могут реализоваться индивидуально, в парах, тройках, малых группах или совместно несколькими группами по договору, а также большой общностью людей. Естественно, что поставленные перед обучением цели определяют соответствующую форму деятельности и ее осуществление в подходящих группах.

Для руководителей обучения важно знать, что направленные на получение структурированного опыта цели обязательно формулируются в общем, например словами: "исследовать", "изучить", "обследовать", "определить" и т.д. Индуктивное обучение предполагает получение нового опыта, поэтому заранее следует определить, что именно необходимо открыть (в себе или окружающем), а что познать невозможно. В этой стадии следует, в основном, создать базу данных, на основе которой будет строиться дальнейшее обсуждение. Какие бы результаты ни были получены - желаемые или нежелаемые, что бы ни случилось - ожидаемое или неожиданное - все должно стать предметом для критического анализа.

Иногда руководители обучения затрачивают много сил и энергии именно на планирование получения нового опыта работы, но оставляют непроработанны-ми дальнейшие этапы. В результате можно и не достичь поставленных целей обучения. Стоит помнить аксиому, что следующие стадии обучения являются еще более важными, чем получение опыта. Поэтому для сохранения положительной мотивации руководитель должен заботиться, чтобы не накапливалось слишком много данных, которые в последующем могут создать трудности при обсуждении. Кроме того, необходимо сознавать, что деятельность приводит к шуму, возбуждению и веселью, а также к конфликтам между людьми. Эти формы поведения являются предпосылками, необходимыми для группового исследования, но не могут быть синонимами обучения.

Обмен опытом. Эта стадия, если использовать термины компьютерной обработки информации, соответствует вводу данных. Обучаемые получили непосредственный опыт работы и теперь готовы поделиться тем, что за это время увидели и/или почувствовали. Целью является сделать опыт каждого индивидуума доступным для группы, узнать, что произошло на когнитивном и аффективном уровнях при получении опыта. Обмену реакциями и наблюдениями отдельных участников обучения способствуют следующие методы:

• сбор данных, полученных в ходе работы (создание "копилки" для последующего обсуждения): при этом дается оценка продуктивности, удовлетворению полученными результатами, уверенности, общению и т.д.; следует фиксировать прилагательные, описывающие чувства обучающихся в различные моменты прошедшей стадии;

• быстрые обсуждения "по кругу" ("летучки") со свободными ассоциациями на различные темы, касающиеся проведенной работы;

• обмен впечатлениями в малых группах о проделанном: создание перечней того, что увидел, почувствовал или осознал каждый из участников, и составление кругового списка впечатлений группы;

• составление рейтингов: разработка рейтингов, касающихся форм получения нового опыта и приведение их в соответствие со средними величинами;

• круговые беседы: систематический опрос (интервью) обучающихся об их ощущениях и полученном опыте в ходе работы;

• номинации: различные варианты техники "Угадайте, кто?" с предложением участникам назначить друг друга на роли, которые они играли при получении опыта;

• опрос пар: стимуляция вопросов друг к другу типа "Что?" и "Как?" в отношении проведенной работы.

Обмен реакциями и наблюдениями, скорее всего, должен носить характер свободной дискуссии, но предполагается, что руководитель группы четко представляет стадии обучения на основе опыта и ясно отдает себе отчет о допустимости и желательности различных вмешательств в дискуссию. Практика показывает, что энергия членов группы часто сосредотачивается на этапе получения опыта, они идентифицируют себя с опытом, и поэтому для дальнейшего обучения следует стимулировать участников к отделению своих Я от проделанной работы. Приведенные методы обмена являются структурированными и делают переход ко второй стадии более ясным и легким. Основной работой руководителя обучения является их умелое применение.

Обработка. Эта стадия считается опорной для всего обучения и заключается в систематическом исследовании общего опыта. Участники занимаются реконструкцией возникших при получении опыта моделей и типов взаимодействия на основе сообщений каждого из участников. Этот "обсуждающий" этап нельзя игнорировать или избегать его. Он позволяет достичь в будущем полезных результатов. Руководитель должен тщательно планировать, каким образом будет проведена обработка и созданы предпосылки для перехода к стадии обобщения. Данные или опыт, не подвергшиеся обработке, могут рассматриваться как "неоконченное дело", и потому отвлекать участников и снижать положительную мотивацию. В этой стадии можно использовать следующие методы:

• наблюдение обработки: слушание докладов и обсуждений (важно помнить, что наблюдатели бывают негативными в своих оценках и нуждаются в обучении Для адекватного выполнения функций);

3 А. Н. Моховиков

• тематическое обсуждение: поиск повторяющихся тем в сообщениях обучающихся;

• подведение итога обучения: написание индивидуальных отзывов на темы "Руководство было...", "Участие в этой деятельности привело к...";

• применение опросников: индивидуальные ответы на вопросы, разработанные для данной структурно-опытной деятельности;

• анализ данных: изучение направленностей и соответствий оценок (рейтингов) и прилагательных, выбранных при обмене наблюдениями;

• методика ключевых слов: составление списка критериев для дальнейших дискуссий;

• межличностные обратные связи: сосредоточение внимания на эффекте ролевого поведения значимых участников работы.

Этот этап также нуждается в тщательной проработке и четком завершении перед тем, как идти дальше. Участников следует подвести к тому, чтобы они оценили происходившее прежде всего в терминах действия (как проходило), а не в смысле значения (что обрабатывалось). Несомненно, что происшедшее было для них реальным опытом, но, в известной мере, это было и искусственно созданной структурой деятельности. Важно помнить, что осознание динамики деятельности является наиболее важным моментом в изучении реальных человеческих отношений. Обучающиеся часто предвосхищают следующий этап и стремятся к преждевременным обобщениям. Руководитель, прежде чем начать двигаться дальше, должен убедиться в достаточности и адекватности обработки.

Обобщение. Этот этап продолжает структурированное получение опыта, и благодаря ему происходит скачок в переходе от реальности внутри искусственно созданной деятельности к реальности в повседневной жизни, вне обучающей ситуации. Ключевой вопрос этой стадии: "Ну и что из этого?" Обучающихся следует подвести к осмыслению ситуаций личной или трудовой жизни, подобных испытанным ими в рамках деятельности опытного обучения. Их задача - извлечь из результатов обработки некоторые конкретные принципы, применимые в реальной жизни. Этот шаг делает структурированный опыт практически приемлемым. Игнорирование этой стадии приводит к тому, что результаты обучения носят поверхностный, декларативный характер. Для формулирования итоговых обобщений можно использовать несколько методик:

• фантазирование: обучающимся предлагают вообразить реальные ситуации (например, "у себя дома") и определяют, что они усвоили в ходе обучения из того, что следовало бы применять в этих конкретных случаях;

• изложение истины "с маленькой буквы": обучающийся рассказывает или записывает свое, вытекающее из обсуждения в ходе обработки мнение о том, что же является "истиной" для "реального мира";

• индивидуальный анализ: краткое изложение тем: "Что я изучил?", "Чему я начинаю учиться?", "О чем я узнал вновь?";

• определение ключевых терминов: перечисление тем для потенциальных обобщений: "лидерство", "общение", "чувства" и т.д.;

• завершение фраз: "Эффективность совместного лидерства зависит от..." и т.п.

На этой стадии полезно, чтобы взаимодействие группы приводило к серии или ряду результатов-обобщений, которые могли бы быть представлены не только устно, но и зрительно. Эта стратегия помогает заместительному обучению участников. Руководителю следует не высказывать оценку изученного, а напротив, отмечать реакции на обобщение, кажущиеся неполными, не разделяемыми кем-то, противоречивыми. Обучающиеся могут предвосхищать последнюю стадию опытного обучения, и их нужно удерживать на стадии обобщения перед тем, как начать обсуждение необходимых изменений. При обобщении руководитель сообщает необходимые теоретические сведения или результаты исследований, что усиливает обучающий эффект.

Эти данные дополняют индуктивное обучение и проверяют его ориентацию на реальность, но могут привести к возникновению зависимости от руководителя как источника надежных знаний и уменьшить значимость последней стадии. В этом случае внешняя информация "не присваивается" участниками, что является обычным феноменом дедуктивного обучения.

Применение. Последняя стадия обучения представляет собой цель, ради которой и проводилось все структурированное получение опыта. Ее основной вопрос: "Что теперь?" Руководитель помогает применить полученные обобщения к актуальным ситуациям, значимым для участников в реальной жизни. Игнорирование этих обсуждений уменьшает полезность обучения. Внимание следует уделить определению того, каким образом конкретный человек и/или группа могут использовать накопленные во время получения опыта знания для планирования более эффективного поведения в жизни. В этой стадии используются следующие методы:

• консультации участников в парах и тройках: взаимная помощь в решении проблемных ситуаций или применении обобщения;

• формулирование цели: выработка стратегий поведения с опорой на такие критерии, как специфика, характер исполнения, вовлечение, реализм и достижимость;

• договор: четкие взаимные обещания по поводу рекомендаций;

• разделение на малые группы: в группах по интересам следует обсудить специфические обобщения, как наиболее эффективным способом достичь максимального успеха;

• проведение практических занятий: ролевой тренинг реальных ситуаций с целью изменения поведения.

Человек с большей вероятностью применит выработанные им рецепты поведения в жизни, если поделится ими с другими обучающимися. Волонтеров телефонных служб можно спросить, что они собираются делать с полученными знаниями, и это послужит толчком к экспериментированию со своим поведением.

Если обратиться к рисунку 4.1, то можно увидеть пунктирную стрелку от "применения" к "получению опыта". Она показывает, что применение знаний является новым опытом для участников и, в свою очередь, подлежит индуктивному изучению. Получается, что структурированный опыт "обучает" способу использования повседневного опыта как средства для изучения человеческих отношений.

Кроме этой модели обучения на основе опыта, естественно, существует и ряд других. Например, навыки быстрее всего осваиваются на практике в стремлении к реализации некой идеальной модели, в осознании требуемых результатов и положительном мотивацион-ном подкреплении. Кроме того, приведенная модель больше всего предназначена для обучения конкретным ситуациям, например проблемам телефонного консультирования, и мало способствует усвоению философских концепций. Для этого более целесообразны лекции с их последующим обсуждением. Но при адекватном использовании каждой стадии данной модели обучение на основе опыта дает человеку чувство усвоения полученных знаний и их уникальности.

Рекомендуемая литература

Айви А.Е., Айви М.Б., Саймэк-Даунинг Л. Психологическое консультирование и психотерапия. Методы, теории и техники: практическое руководство. М.: Психологический колледж, 1999.

Вебер В. Важные шаги к помогающему диалогу. Программа тренинга, основанная на практическом опыте / Пер. с англ. СПб: РАТЭПП, 1998.

Кричевский Р.Л., Дубовская ЕМ. Психология малой группы: теоретический и прикладной аспекты. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991.

Макшанов СИ. Психология тренинга. Теория. Методология. Практика. СПб.: Образование, 1997.

70

История возникновения, принципы работы, обучение

Свободное тело / Ред.-сост. В.Ю.Баскаков. М.: Институт

Обще гуманитарных Исследований, 2001. Роджерс К. Клиентоцентрированная терапия / Пер. с англ.

М.; Киев: Рефл-бук-Ваклер, 1997. Сидоренко Е.В. Мотивационный тренинг. СПб.: Речь, 2000.

Смид Р. Групповая работа с детьми и подростками / Пер. с англ. М.: Генезис, 1999.

Фельденкрайз М. Осознавание через движение: двенадцать практических уроков / Пер. с англ. М.: Институт Обще-гуманитарных Исследований, 2000.

Bolton R. People Skills. How to Assert Yourself, Listen to Others and Resolve Conflicts. New York: Touchstone Book, 1986.

Gerber S.K. Responsive Therapy. A Systematic Approach to Counselling Skills. New York: Human Sciences Press Inc., 1986.

Глава 5. Феномен "сгорания" у телефонных консультантов

О, знал бы я, что так бывает, Когда пускался на дебют, Что строчки с кровью - убивают, Нахлынут горлом и убьют!

Борис Пастернак

Вероятно, нет консультанта, который хоть раз не сказал бы себе или другим: "Никогда в жизни я не думал, что эта работа окажется настолько тяжелой", "Почему эти разговоры всегда приходятся именно на меня?", "По крайней мере, он мог бы поблагодарить", "Я не знал, что ему ответить", "Мы никому не помогаем, это заблуждение, что после бесед с нами становится легче", "Я не могу представить, что могло бы ему помочь". Эти фразы произносят в беседах с коллегами, они могут прорываться во время разговоров с абонентами. За такими высказываниями обычно скрываются напряжение, усталость, апатия, подавленность, досада, озлобленность на абонента, невозможность найти выход из консультативной ситуации, неверие в эффективность работы службы. Когда диктующее их состояние перестает быть лишь аурой инсайта, углубляется и закрепляется - приходится подумать о феномене "сгорания".

1 Английское "burn out" можно перевести и как "выгорание", что, на мой взгляд, точнее передает суть феномена.

Феномен "сгорания" является острым кризисным состоянием. Он свойственен людям, которые по роду своей специальности (юристы, психологи, социальные работники, психотерапевты и др.) постоянно сталкиваются с негативными переживаниями людей и оказываются в большей или меньшей степени личностно вовлеченными в них. Феномен "сгорания" характеризуется душевной и физической усталостью, утратой веры в свои силы и, как следствие, невозможностью проводить эффективное консультирование. Как правило, телефонный разговор или какая-либо иная ситуация в работе службы являются лишь поводом проявления этого феномена, "последней каплей", обнаруживающей, подобно лакмусовой бумажке, личностные проблемы и конфликты консультанта. Причинами возникновения "феномена сгорания" являются:

1) внутриличностный конфликт,

2) острый психологический стресс,

3) острая или хроническая фрустрация.

Консультант фрустрируется, если его желание достичь цели - помочь абоненту - сталкивается с преградой, барьером (физическим, биологическим, психологическим или социокультурным), которые могут оказаться непосильными. Сам по себе телефон (использование лишь слуха для общения) ограничивает возможности консультирования и является физической преградой. Серьезно влияет невозможность: (а) подготовиться к беседе, поскольку каждое обращение является неожиданным; (б) полностью контролировать контакт из-за ограниченного времени работы с каждым абонентом и его права прервать беседу в любой момент; (в) "выбирать" клиентов, как это бывает в очном консультировании и (г) контролировать количество обращений в течение смены. Страх оказаться несостоятельным, ответственность за предложенные рекомендации бывают существенными психологическими барьерами. Если абонент оказывается стариком или подростком, то появляется преграда из-за различия и несоответствия жизненного опыта и мироощущения. Ее можно преодолеть только "вхождением" в мир ребенка или осознанием, принятием проблем пожилых людей. Наконец, оказываются актуальными и социокультурные барьеры - нормы, правила, многочисленные запреты-табу, привносимые в беседу консультантом. Например, незащищенный человек может быть надолго поражен ситуацией консультирования абонента с сексуальными отклонениями, стать жертвой оскорблений или розыгрышей.

Фрустрация приводит к различным вариантам фру-страционного поведения, которые отражены фразами, приведенными в начале главы. Эмоциональное и речевое возбуждение с преобладанием бесцельных и неупорядоченных высказываний, апатия, порождающая нежелание продолжать беседу или работать в качестве консультанта, элементы агрессии и деструкции в телефонной беседе или общении с коллегами, стереотипия с тенденцией слепо повторять фиксированные поступки, возврат к моделям поведения, актуальным для более раннего возраста, своеобразная форма "примитивизации" поведения либо падения качества "исполнения" - эти проявления являются составными частями феномена "сгорания".

Если фрустрация в основном отражает внешние трудности, с которыми сталкивается консультант, то конфликт, также являющийся причиной феномена "сгорания", имеет большее отношение к внутреннему миру человека. К.Хорни полагала, что конфликт возникает при актуализации двух или более противоположно направленных мотивов, целей, интересов или ценностей.

Отечественные телефонные консультанты (Лешукова, 1995) полагают, что в основе феномена "сгорания" лежит особый механизм идентификации-отчуждения. Специфическая эмоциональная связь с абонентом, переживание тождественности чувств, эмоций и смыслов сочетается с переживанием чувства противоположности абоненту (несходства, враждебности, обособленности). Идентифицируясь с негативными переживаниями клиента, консультант переживает "чужое как свое". Осуществляя стратегию помощи, вынужден отчуждаться от переживаний другого и переживать "чужое как чужое". Механизм отчуждения-идентификации не может не затрагивать целостности Я, что в кризисных ситуациях и обусловливает, по их мнению, "сгорание".

Разнообразные проявления фрустрационного поведения и переживания, обусловленные конфликтом, составляют психологическую сущность феномена "сгорания":

1) психическая и физическая усталость,

2) ощущение беспомощности и несостоятельности,

3) увеличение числа "неудачных" звонков,

4) нежелание идти на дежурство,

5) боязнь предстоящего звонка,

6) раздражительность и агрессивность во время беседы,

7) стремление побыстрее ее завершить,

8) ощущение малой значимости решаемых проблем,

9) подмена продуктивной работы формальным подходом к проблемам абонента,

10) сомнения в эффективности работы службы,

11) перенос отрицательных эмоций на окружающих,

12) перенос сложностей консультанта на проблемы абонента,

13) стремление уйти и реализовать себя в иной области. Переживание феномена "сгорания" может достигать

мучительной остроты. Помогая другим, тем самым мы так или иначе затрагиваем свои чувства или желания, собственные неразрешенные проблемы или конфликты. В итоге возникает парадоксальная ситуация: призванные пониманием и эмпатией уменьшать мучения другого человека, мы страдаем сами. В результате длительной работы в службе нельзя избежать накопления сомнений, усталости или истощения. Но если наряду с этим идет процесс умножения знаний и совершенствования навыков в ходе систематических тренингов по типу балинтовских или Т-групп (групп тренинга умений), то феномен "сгорания" может быть успешно предотвращен. Знание порождает осознанную печаль, однако способствует тому, что неизвестное становится менее опасным, так как мы готовы к встрече с ним. Максимальная психологическая грамотность консультантов в вопросах, связанных с феноменом "сгорания", является важным шагом для его профилактики.

В личной и профессиональной жизни консультанта существуют (не могут не существовать) периоды, когда устойчивость к психотравмирующим влияниям ослабевает, появляется повышенная уязвимость. Если эмоциональные переживания особенно сильны и необходимо время, чтобы справится с ними, это служит достаточным основанием временно изменить или даже прервать работу в службе. Канадские специалисты практикуют для волонтеров отдых от работы на протяжении трех месяцев, в Австралии волонтеры работают не более трех лет. В предотвращении феномена "сгорания" важны и организационные меры:

1) систематическое повышение квалификации консультанта,

2) допуск к консультированию только после прохождения предварительной подготовки,

3) обучение приемам снятия эмоционального напряжения,

4) психологический комфорт работы группы, атмосфера поддержки и взаимопонимания,

5) коррекция предвестников феномена "сгорания",

6) комфортные бытовые условия дежурства, обеспечение достаточными справочными материалами и пособиями,

7) использование средств массовой информации для рекламы служб телефонной помощи.

Феномен "сгорания" проявляется остро, но "созревает" длительно. Поэтому особое внимание обращается на его предварительные симптомы. К ним относятся:

• периодическое стремление консультанта навязывать мнения, установки или ценности абоненту,

• отказы продолжать обсуждение предложенной темы,

• тенденция манипулировать абонентом, осуществлять скрытые агрессивные установки под маской "благих намерений".

Эти предвестники раньше всего "замечает" абонент, давая соответствующую ответную реакцию.

Осознание предвестников феномена "сгорания" не означает полного избавления от них. Наше Я первым делом стремится подавить их, сместить в бессознательное, откуда они будут продолжать деструктивную работу. Человек начинает обороняться с помощью различных психологических механизмов, проецируя свои трудности на окружающих, создавая реактивные образования, ограничения Я и т.д.

Еще одним компонентом феномена "сгорания" являются чрезмерные сомнения: "Возможно, это совсем не то место, где я могу реализовать себя", "Быть может, у меня нет ничего такого, что я мог бы предложить людям", "Может, я еще больше, чем другие, нуждаюсь в помощи и поддержке", "Разве я помог в сегодняшнем разговоре?", "А что же происходило в действительности?", "Откуда мне знать, как она поступит впредь". Если мы имеем дело со страданием человека и призваны помочь преодолеть или временно облегчить его, то нами движет интерес, мотив поддержки, фундаментальное качество заботы. Но это же порождает сомнения в полезности наших действий, решений, просьб или рекомендаций, обостряемые незнанием того, был ли процесс консультирования действительно эффективным, так как информация о дальнейшем развитии ситуации часто отсутствует. Мучимый сомнениями, консультант избыточно рефлексирует, волнуется, уходит в сторону, сдается или мужественно сражается; все это со временем усиливает усталость и апатию.

Конечно, преодолев фрустрацию или конфликт, можно преодолеть и феномен "сгорания". Кроме того, справившись с фрустрацией или конфликтом, можно отнестись к феномену "сгорания" как к стимулу для дальнейшего самосовершенствования, активного участия в тренингах и группах профессионального или личностного роста. Существуют достаточно определенные процедуры совладания с феноменом "сгорания":

1) анализ причин и их коррекция: индивидуальная, совместная с супервизором и групповая,

2) отпуск или существенное снижение частоты дежурств (не более 4-5 в месяц),

3) временное переключение на формы работы службы, не связанные с непосредственным консультированием,

4) подбор дежурящих консультантов по принципу психологической совместимости,

5) создание чувства психического комфорта путем повышения профессиональной компетентности.

Однако если эти меры не приносят успеха, следует подумать об индивидуальной работе с терапевтом и(или) целесообразности продолжения работы.

Рекомендуемая литература

Барабанова М.В. Изучение психологического содержания синдрома выгорания: Автореф. дипл. работы. МГУ, факультет психологии, 1994 // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1995. № 1. С. 54-55.

Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.

Горностай П.П., Васъковская П.П. Теория и практика психологического консультирования. Киев: Наукова думка, 1995.

Капустин С.А. Границы возможностей психологического консультирования // Вопросы психологии. 1993. № 5. С. 50-56.

Рудестам К. Групповая психотерапия. Психокоррекционные группы: теория и практика / Пер. с англ. СПб.: Питер, 1998.

Лешукова Е.Г. Синдром сгорания. Защитные механизмы. Меры профилактики // Вестник РАТЭПП, 1995. № 1. С. 36-47.

78

История возникновения, принципы работы, обучение

Мэй Р. Искусство психологического консультирования / Пер.

с англ. М.: Класс, 1994. Хачатурян С.Д. Психологические условия эффективности

функционирования "Телефонов Доверия". Учебно-мето-

дич. пособие. Владимир, 2000.

Хорни К. Наши внутренние конфликты // Психоанализ и культура: Избранные работы Карен Хорни и Эриха Фромма. М.: Юристъ, 1995. С. 5-190.

Edelwich J. (with Brodsky A.). Burnout. New York: Human Sciences Press, 1980.

Golembiewski R.T., Munzenrider R.P., Stevenson J.G. Stress in Organizations. New York: Praeger Publishres, 1986.

Lee R.T., Ashforth B.E. A Meta-analytic Examination of the Correlates of the Three Dimensions of Job Burnout / Journal of Applied Psychology. 1996. V. 81. P. 123-133.

Maslach C, Jackson S. Burnout in Health Professions: A Social Psychological Analysis / B.Sanders, J.Suls (Eds.). Social Psychology of Health and Illness. Hillsdale (NJ): Lawrence Eribaum, 1982.

Thornton P.I. The Relationship of Coping, Appraisal and Burnout in Mental Health Workers / Journal of Psychology. 1992. V. 126. P. 261-271.

Глава 6. Практика супервизии в телефонном консультировании

Возле реки Фудзи я услышал, как жалобно плачет покинутый ребенок трех лет от роду. Унесло его быстрым течением, и не было у него сил вынести натиск волн нашего скорбного мира. Брошенный, он горюет о своих близких, пока еще теплится в нем жизнь. О маленький кустик хага, нынче ли ночью ты облетишь или завтра увянешь? Проходя мимо, я бросил ребенку немного еды из своего рукава. Грустите вы, слушая крик обезьян, А знаете ли, как плачет ребенок, Покинутый на осеннем ветру?

Мацуо Басе "Кости, белеющие в поле"

Супервизия в службах неотложной телефонной помощи осуществляется для предотвращения феномена "сгорания" у консультантов, исследования сложных случаев работы и используется в качестве формы регулярного усовершенствования навыков консультирования и, соответственно, повышения качества консультативной работы. Имея базовые теоретические знания и опыт обучающих ролевых тренингов в области телефонного консультирования, начинающий работать сотрудник (волонтер) часто обращается к более опытному коллеге за эмоциональной поддержкой и помощью, которые оказываются не-

обходимыми после первых телефонных бесед. Обычно он нуждается в опоре и надеется ее получить. Случается, что, испытывая неуверенность и сомнения, он может не вполне осознавать осуществление консультативных интервенций и их последствия или скрывать кажущиеся ему негативными результаты своей работы.

Существует немало определений понятия "суперви-зия". Согласно словарю Вебстера, "supervision" (суперви-зия) означает "осуществление присмотра, надзора, управления; проверку, контроль, направление, заботу, ведение". Под супервизией в психотерапии большинство профессионалов понимают обратную связь, получаемую психотерапевтом от супервизора, своего рода оценку своей работы, совместно осуществляемый поиск, направленный на прояснение разнообразных аспектов психотерапевтического процесса, или систему развития и углубления профессиональной рефлексии {Калитеевская, 1996).

В психологическом консультировании это встреча между одним, более опытным консультантом (супервизором) и другим (супервизируемым), в ходе которой один (супервизируемый) делится своими сомнениями, тревогами, планами и вопросами по поводу какого-либо случая из консультативной практики, а другой (супервизор), исходя из своих опыта, знаний, умений, чувств и размышлений, помогает ему их разрешить. В этом смысле супервизия является аналогом консилиума в медицине, но с акцентом не на диагнозе или способах исцеления, а на отношениях между консультантом и клиентом.

Исторически становление и развитие супервизии связано с психоанализом: с некоторыми оговорками ее прецедентами можно считать хорошо известные случаи "Маленького Ганса" (1908) и Сабины Шпильрейн (1906-1910) из практики Зигмунда Фрейда. В истории болезни "Маленького Ганса", в жизни пятилетнего Герберта Графа, испытывавшего сильный страх перед лошадьми и боявшегося в связи с этим даже выходить на улицу, Фрейд супервизировал его отца. Тот в качестве начинающего психотерапевта-любителя проводил беседы с сыном и об их результатах подробно сообщал Фрейду, который, контролируя ход лечения, выдвигал предположения и давал дидактические рекомендации. Случай "Маленького Ганса" представляет собой не только первое подробное описание психодинамически ориентированной супервизии, не только иллюстрирует ее процесс, сосредоточенный на пациенте, но и содержит, по сути, всю ее будущую проблематику. Сабина Шпиль-рейн, в будущем сама видный психоаналитик, как известно, была первой пациенткой Юнга, анализировавшего ее невротические расстройства. Супервизорские консультации Юнгу в этом случае давал Фрейд в форме регулярной переписки. Этот случай не только содержит ценные супервизорские находки, например открытие контрпереноса, но и свидетельствует о серьезных трудностях начального этапа развития супервизии, касавшихся, в частности, непроработанных влечений терапевта.

В качестве обязательного элемента подготовки психотерапевтов-психоаналитиков супервизия появилась в Будапештском и Берлинском Психоаналитических институтах, начиная с 1924 года. "Будапештская" модель супервизии (Ш.Ференци, О.Ранк) состояла в обращении обучающихся в ходе личного психоанализа к своим психоаналитикам с просьбой помочь разобраться с проблемами, возникшими в их собственной практике. Супервизия являлась частью дидактического психоанализа, и процесс напоминал отношения мастера и подмастерья. Обращавшиеся нередко получали прямые указания и советы о том, как им следует поступать в работе с клиентами. В "Берлинской" модели (К.Абрахам, М.Эйтингон) супервизия была более или менее отделена от курса учебного и личного психоанализа. После его завершения будущие аналитики приступали к самостоятельной клинической работе и искали посторонних супервизоров.

В применении к практике телефонного консультирования непосредственными участниками супервизии являются супервизор, супервизируемый консультант и иногда абонент. Процесс супервизии опосредован обстановкой в службах телефонной помощи с их стандартами деятельности, соответствующими ведомственным, национальным или международным нормам и способными оказывать на процесс супервизии и ее участников как положительное, так и отрицательное влияние. Последнее преимущественно относится, например, к зависящим от государственных структур службам телефонной помощи, в которых "казенный" подход к отбору сотрудников и супервизоров или попросту некомпетентность свободно плавающего от должности к должности начальства серьезно угрожает творческим аспектам телефонного консультирования и может парализовать работу консультанта и супервизора.

Перед супервизируемым стоят четыре основные задачи: а) накопление знаний, умений и опыта консультативной работы, б) повышение интереса к себе, абоненту или процессу консультирования, в) обнаружение способов самоподдержки (осознания внутренних ресурсов) и г) приобретение соответствующего статуса в службе. Он приносит на супервизорскую встречу как личный, так и профессиональный материал, в частности, свои потребности и желания, эмоции и переживания, сведения о себе и абоненте, свои представления о консультировании и супервизии, размышления и гипотезы относительно абонента, телефонной беседы как таковой и себя как консультанта, свои сомнения и опасения, надежды и планы на будущее. В зависимости от своих ожиданий или мотивов консультант может воспринимать супервизора как учителя или наставника, пример для подражания, судью или прокурора, в основном оценивающих, осуждающих и надзирающих за результатами его работы, начальника, соперника и т.д.1

1 Отсюда следует необходимость подготовки консультанта к супервизии, совместимости его с супервизором, установления контакта и контракта на супервизию, поддержания продуктивных отношений в паре "консультант-супервизор".

Основная задача супервизора сводится к максимально достижимому обеспечению профессионального и личностного роста консультанта. Специфической задачей супервизора может стать побуждение консультанта к осознанию того, каким образом обстоятельства телефонного обращения переносятся в ситуацию супервизии. (Например, волонтер, безвозмездно осуществляющий консультирование, слившись с потребительской позицией абонента, может провоцировать супервизора той же самой манипулятивной установкой.) Реализация этих задач зависит от вида и конкретных условий супервизии. Обычно в распоряжении супервизора имеются: а) рассказ консультанта об абоненте, б) его размышления о телефонной беседе, в) собственные наблюдения за вербальным и невербальным поведением супервизируемого, г) запрос консультанта, адресованный супервизору, и иногда д) фактический материал беседы (в виде ее записи).

К числу возможных функций супервизии в телефонном консультировании следует отнести: а) контроль, если перед супервизором стоит задача проконтролировать действия консультанта, например, выявить соответствие его знаний и навыков; б) оценку, если необходимо оценить используемую стратегию работы; в) обучение, если супервизия проходит в рамках завершающей стадии учебной программы; г) информирование, если необходимо передать определенный объем информации; д) человеческое участие, если необходимо поддержать консультанта в выбранной им стратегии консультирования; ё) разработку плана консультирования, если отмечаются затруднения в выработке дальнейших форм взаимодействия с абонентом; ж) поиск ресурсов, если с точки зрения супервизируемого консультирование зашло в тупик.

В общем, супервизия не имеет строго формализованных процедур, однако обязательными составными частями супервизорской встречи являются элементы консультативного процесса, обучения и экзистенциального взаимодействия участников. Она может проводиться по желанию консультанта или быть частью плана систематической подготовки волонтеров в службах неотложной телефонной помощи. Различают следующие виды супер-визии в телефонном консультировании: а) в зависимости от участия или неучастия абонента - очная и заочная; б) в зависимости от времени, прошедшего после консультативного случая - немедленная и отсроченная; в) в зависимости от количества супервизируемых - индивидуальная и групповая; г) в отношении используемых моделей или форм супервизии - педагогическая, аналитическая и экзистенциальная. Возможны их сочетания.

Очная супервизия состоит в прослушивании супервизором консультативного диалога и последующей индивидуальной беседе с консультантом. Она обычно используется в работе с начинающими консультантами или на завершающем этапе их подготовки. Заочная супервизия является более частой; консультант излагает тревожащие его аспекты беседы без участия абонента, и супервизор, таким образом, имеет дело с субъективной картиной работы консультанта. Кроме того, к заочной супервизии относятся случаи обращения к супервизору по телефону.

Немедленная супервизия проводится сразу после завершения дежурства консультанта или, реже, после окончания беседы с абонентом, например, в случаях суицидальной интервенции или обращения жертвы насилия. Кроме того, немедленная супервизия является обязательной для волонтеров так называемых "сверст-никовых линий" (см. главу 20.4). Отсроченная супервизия обычно представляет собой регулярные индивидуальные или групповые встречи, проводимые через некоторое время после консультативной беседы, чаще всего в фиксированные дни, определяемые руководством службы.

Индивидуальная супервизия- это диалог супервизора и консультанта. К числу ее преимуществ относится создание доверительной атмосферы, конфиденциальность, сохранение безопасности и более глубокое знание потребностей консультанта. Для успешного разрешения задач, стоящих перед супервизором, может оказаться полезным использование ряда подходов гештальт-терапии. Важно целостное восприятие поведения супервизируемого со всеми его вербальными и невербальными проявлениями, позволяющее ответить на ряд вопросов: а) Кто перед Вами (маленький ребенок, соблазнитель, осужденный, судья, игрок, назидательный родитель, робот и т.д.)?; *0 О чем он говорит? Если супервизируемый сообщает сразу о многих вещах, стоит увидеть за этим одну тему. Какова эта тема? В чем потребность консультанта? в) Что происходит между Вами в ситуации супервизии? Какие отношения предлагает Вам консультант и какая роль Вам отведена? г) Каким образом Вы как супервизор реагируете на это? (Некоторые скрытые темы, например агрессию, можно обнаружить, только обратившись к своим чувствам.) д) Как консультант организует свой контакт, где и каким образом теряет энергию, где его точка жизни в настоящем (возможно, в сопротивлении)? е) Каково состояние, в котором он находится на этапе завершения супервизии? С каким чувством он предпочел закончить ее? (Калитеевская, 1998).

Групповая супервизия обычно является регулярной и проводится в форме тематических ролевых тренингов или балинтовских групп. Она предоставляет возможность расширить взаимодействие в команде консультантов, получить от них более полную и разнообразную обратную связь, привлечь их опыт, знания и творческие способности. Групповая форма супервизии представляется особенно важной в силу специфики работы телефонного консультанта, который все дежурства проводит в одиночестве.

Тематический ролевой тренинг предназначен для совершенствования навыков телефонного консультирования, развития межличностного взаимодействия в группе, коррекции проблем общения и создания атмосферы личностного и группового комфорта. Обычно его предметом становится сложная тема телефонной беседы, например обращение суицидального или манипу-лятивного абонента. Она может быть предложена супервизором, исходя из проведенного анализа деятельности службы за определенный промежуток времени, или участниками группы в соответствии с их потребностями. После воспроизведения телефонной беседы двумя участниками (в течение 10-15 минут) задаются вопросы по поводу неясных моментов ролевой игры и проводится обсуждение. При необходимости супервизор дает теоретический комментарий или делится своими аналитическими наблюдениями; здесь предпочтительно не следование надуманной, пусть даже самой хорошей, схеме, а гибкость и способность к импровизации. В заключение участники ролевой игры сообщают о том, что вынесли для себя из происходившего. Проработка ролей консультанта и абонента, их установок, переживаний, наблюдение за собственным состоянием и реакциями других членов группы обеспечивает глубокое когнитивное воздействие, высокий уровень эмоциональной вовлеченности и эмпатии, способствует улучшению самовыражения посредством мимики и пантомимики и вызывает существенные изменения в оценках, ориентирах и позициях.

Балинтовские группы (названные по имени Майкла Балинта, английского врача-психоаналитика венгерского происхождения, который с 1949 года в Тэвистокс-кой клинике Лондона проводил дискуссионные групповые семинары с практикующими врачами и психиатрами) в консультировании являются методом групповой супервизии. Они фокусируются на отношениях "консультант-клиент", в которые последний переносит формы взаимодействия, эмоциональные и поведенческие стереотипы, сходные с его отношением к объектам реальной жизни, прежде всего, значимым фигурам ближайшего окружения. С другой стороны, и консультант нередко сталкивается с ситуациями, которые являются для него фрустрирующими. Например, клиент не готов, не может или не хочет говорить о своих проблемах, а консультант ориентирован на быструю и эффективную помощь. Проработка этих феноменов в группе под руководством супервизора способствует их разрешению и приобретению нового опыта. Существует немало вариантов проведения балинтовских групп. В службах неотложной телефонной помощи они проводятся регулярно один раз в две недели. Обычно встречаются не более 15 участников вместе с супервизором. Один из участников в свободной форме излагает проблемный для него случай консультирования, который продолжает его беспокоить, вызывает дискомфортные воспоминания или остается неясным. Его не ограничивают во времени и не перебивают. На следующем этапе (круг вопросов) все участники по очереди задают уточняющие вопросы. Супервизор следит, чтобы они не подменялись советами и не переходили в групповую дискуссию. Далее участники делятся возникшими эмоциональными переживаниями (круг чувств). Затем по очереди высказываются мнения относительно того, в чем состоит проблема консультанта. Следующий круг посвящен образам, метафорам, фантазиям и свободным ассоциациям участников. Каждый из кругов расширяет видение консультативной ситуации и стимулирует саморефлексию. Супервизору важно следить за сохранением фокуса обсуждения на отношениях "консультант-абонент", а не на психотехнических деталях консультативной беседы, и при необходимости оказывать эмоциональную поддержку рассказчику. Последний круг состоит в размышлениях участников на тему "Если бы на месте консультанта был я". В заключение слово предоставляется рассказчику для свободной по форме обратной связи. Важно помнить, что балинтовская группа не предусматривает создания некоего конечного продукта в виде абсолютно истинного видения предложенной ситуации телефонного консультирования.

При групповой супервизии можно использовать нетрадиционное осуществление обратной связи со стороны участников в виде так называемого мультимо-дального супервидения (Немиринский, 1994). В этом случае супервизия состоит в создании групповой метафо-РЫ, описывающей отношения "консультант-абонент". Она может быть представлена в нескольких модальноетях: а) звуковой, когда два участника группы с помощью звуков представляют особенности поведения абонента (один участник) и консультанта (другой участник); б) пластической (статической): участники группы демонстрируют позу, характерную жестикуляцию или мимику, в которой выражаются особенности поведения абонента и консультанта; в) пластической (динамической), которая отражает поведение консультанта и абонента в форме последовательности движений, танца, пантомимы; г) литературной метафоры, являющейся цитатой из известного романа, стихотворения, песни и т.п.; д) музыкальной - при наличии инструмента и таланта импровизации и е) графической метафоры, осуществляемой в форме шаржа, пейзажа и т.д.

Педагогическая супервизия обычно является частью базового курса обучения и преимущественно сосредоточена на запросах консультанта, если они обозначены, или на его проблемах, если они не вполне осознаются. Представляет интерес, каким образом консультант формулирует свой запрос: а) как собственную проблему, б) как проблему консультирования абонента, в) как проблему своей подготовки и приобретения консультативных навыков. Супервизору важно держаться в рамках этого запроса. В контексте соответствующего случая консультанту передается дидактический материал (знания в области идентификации проблемы, навыки определения чувств абонента и т.п.). Супервизор помогает разобраться, что происходит с абонентом, и наметить стратегию консультативной работы. В одних случаях может быть избран директивный подход, в других консультанту стоит предложить выразить свое видение отношений с абонентом (моделирование) или поставить ряд вопросов для рассмотрения возможных консультативных выборов (сократическая беседа). Этот вид супервизии путем предоставления знаний и умений способствует снижению неуверенности, тревоги и беспокойства.

Аналитическая супервизия фокусируется на анализе процесса и/или отдельных этапов консультативной беседы. Исследуется то, что вносит консультант в двусторонний процесс взаимодействия с абонентом, каким образом препятствует развитию консультативного диалога. Особое внимание обращается на прояснение ключевой темы, с которой обратился абонент, и на резонанс, возникающий в переживаниях консультанта. В психотерапии обоснованно считается, что количество непроработанных личных тем психотерапевта равно числу расставленных клиентом "ловушек", в которые он попадается (Калитеевская, 1996). Основными способами работы супервизора продолжают быть уже упоминавшееся моделирование и сократическая беседа, а также прояснение, интерпретация и поощрение.

Моделирование предполагает демонстрацию супервизором собственного стиля консультирования на основе имеющегося опыта, использования ключевых мест в высказываниях абонента или его молчании, формирования консультативных гипотез и принятия ответственных решений в супервизируемой ситуации. Этот способ, естественно, формирует подражательную активность, повышающую уровень знаний и навыков, поскольку супервизор воспринимается как образец консультанта. Некоторые супервизоры из-за особенностей своей личности, харизмы или силы убеждений в процессе обсуждения нередко оказывают огромное влияние на консультантов, что возлагает на них дополнительную ответственность.

Под сократической беседой понимается интерактивный обмен между участниками супервизии, который приводит не просто к передаче знаний или навыков, но к активному исследованию консультативной ситуации и совместным находкам. Этот способ позволяет использовать знания и творческий потенциал консультанта, стимулирует его когнитивные возможности, воображение и саморефлексию ("Что Вы думаете в связи с результатами Вашей беседы?"; "Как Вы пришли к выводу, что она Вам (не)удалась?"; "Что является для Вас доказательствами Вашей (не)эффективности в беседе?"; "Что Вы чувствовали, беседуя с абонентом?"; "Можно ли было использовать в беседе другие подходы?").

Прояснение относится к числу супервизорских действий, включающих открытые замечания супервизора по поводу полностью или частично оставшихся без внимания установок или поведения консультанта. Психоаналитики называют "скрытыми зонами" области, в которых проблемы создаются в силу отсутствия достаточных знаний или навыков, и "мертвыми зонами" - сферы внутренних конфликтов консультанта. Прояснение основано на результатах наблюдений за внешним поведением, эмоциональными проявлениями и способами реагирования консультанта. Супервизор может дать словесное описание тому или иному чувству консультанта или определить его поведение в консультативной ситуации.

При использовании этого способа важно помнить о границах супервизии, особенно, если возникает риск вторжения консультанта в личную жизнь с нанесением психической травмы. В супервизии следует найти оптимальное соотношение между безопасностью и поддержкой, с одной стороны, и риском и фрустрацией - с другой.

Способами супервизорской интервенции являются также интерпретация, если супервизор помогает консультанту приобрести новый опыт, который поможет в совершенствовании процесса консультирования, и поощрение, если супервизор, чувствуя расхождение между потенциальными возможностями консультанта и его самооценкой, стимулирует к поиску самостоятельных решений.

Педагогический и аналитический виды супервизии предполагают, что супервизор занимает взвешенную, нейтральную позицию по отношению к консультативной ситуации и сосредоточивается на том, каким образом консультант ее реконструирует и каковы актуальные черты взаимодействия между ним и абонентом.

Экзистенциальная супервизия становится возможной в случае готовности супервизора и консультанта затрагивать экзистенциальное понимание жизненных проблем, например, данности смерти, причастности, личной свободы, изоляции, любви, бессмысленности и служения в качестве непосредственно переживаемых феноменов. Она основана на принципах буберовского диалога "Я-Ты" с использованием различных модальностей супервизии. Это, прежде всего, обобщение экзистенциальных перспектив участников и обеспечение возможности быть аутентичными и ответственными в отношении к самим себе, осознанно выбирать или организовывать свою собственную жизнь.

Рекомендуемая литература

Балинтовские группы и супервизия в подготовке специалистов, работающих с людьми. Учебное пособие. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998.

Барчина Е. Аспекты супервизорской работы // Материалы конференции "Проблемы деятельности Телефонов Доверия и пути их решения". Щелково (Моск. обл.), 1999. С. 75-84.

Бурцева Е.А. Размышляя о супервизии // Гештальт 2000: Сб. материалов Моск. Гештальт Института за 1999 г. Вып. 1. М., 2000. С. 59-70.

Джейкобе Д., Дэвид П., Мейер Д. Дж. Супервизорство. Техника и методы корректирующих консультаций: Рук-во для препод, психодинамической психотерапии и психоанализа / Пер. с англ. СПб.: Б.С.К., 1997.

Калитеевская Е.Р. Супервидение. О профессиональном самосознании психотерапевта // Гештальт 96: Сб. мат. Моск. Гештальт Института за 1996 г. М., 1996. С. 63-70.

Калитеевская Е.Р. Диагностика в гештальт-терапии // Гештальт 98: Сб. мат. Моск. Гештальт Института за 1998 г. М., 1998. С. 33-38.

Немиринский О.В. Мультимодальное супервидение // Гештальт 94: Сб. мат. Моск. Гештальт Института за 1994 г. Минск, 1995. С. 85-87.

Ролевой тренинг как специфическая методика в комплексной психотерапии кризисных состояний. Метод, рекомендации / Сост. О.Р.Арнольд, Г.А.Скибина. М.: МЗ РСФСР, 1990.

Скворцов А.В. Метод беседы в практике консультирования: беседа на телефоне доверия // Метод беседы в психологии / Ред.-сост. А.М.Айламазьян. М.: Смысл, 1999. С. 94-157.

Супервизия в консультировании и психотерапии: Сб. статей / под ред. В.Ю.Меновщикова, В.Г.Рюмина. Пермь, 2000.

Шекеди И., Кехеле X., Дрейер К. Супервизия - сложный инструмент психоаналитической подготовки // Моск. психотерапевтич. журн., 1999, № 4. С. 117-148.

Becoming a Psychoanalyst: A Study of Psychoanalytic Supervision / R.Wallerstein (Ed.). New York: International Universities Press, 1981.

Clinical Perspectives on the Supervision of Psychoanalysis and Psychotherapy / L.Caligor, P.M. Bromberg, J.D.Meltzer (Eds.). New York: Plenum, 1984.

Dewald P. Learning Process in Psychoanalytic Supervision: Complexities and Challenges. Madison, Conn.: International Universities Press, 1985.

Grinberg L. The Goals of Psychoanalysis: Identification, Identity and Supervision. London: Karnac Books, 1990.

Kadushin A. Supervision in Social Work / 3rd ed. New York: Columbia University Press, 1992.

Psychotherapy Supervision: Theory, Research and Practice / A.K.Hess (Ed.). New York: John Wiley & Sons, 1980.

Supervision, Consultation and Staff Training in the Helping Professions / F.W.Kaslow et al. (Eds.). San Francisco: Jossey-Bass Pubishers, 1977.

Глава 7. Рекламная деятельность в службах неотложной телефонной помощи

Поймал ли тебя? Не знаю, тебя ли поймал, пушинка, или держу твою тень.

Хуан Рамон Хименес

Реклама служб неотложной телефонной помощи (далее - служб) представляет собой составную часть рекламной деятельности, осуществляемой учреждениями в социальных сферах благотворительности, межличностных и семейных отношений. По своей сущности она является началом (или продолжением) консультативного диалога, общения с абонентом. Средствами рекламы служба выражает намерения вызвать заинтересованность у потенциальных потребителей помощи. Эта цель определяет необходимость внимания к одновременному формированию:

• определенного уровня знаний о предоставляемой помощи,

• соответствующего образа надежности служб,

• потребности в обращении у потенциальных клиентов,

• благожелательного отношения к службе. Основная задача рекламы служб состоит в том, чтобы сделать сообщение не только понятным, но и стимулирующим соответствующие потребности, а именно: совершение конкретного действия - обращения в службу по телефону. При этом важно доходчиво объяснить, что именно дает обращение в службу. Существенной является информационная (содержательная) задача рекламной деятельности: создание доступных описаний поддержки, которая может быть оказана, а также предоставление необходимой информации для осуществления личного поиска.

Никакая эффективная рекламная деятельность невозможна без учета особенностей общества, в котором она разворачивается. В СССР реклама была безальтернативной и навязывающей ("В сберкассе деньги накопил - путевку на курорт купил"), не обеспеченной товаром (выставочные экспозиции) и, большей частью, парадно-лживой. Результатом стал стереотип, согласно которому рекламируемое либо недоступно, либо обладает сомнительным качеством. К тому же в ней не было смысла, так как государство было монополистом во всем - от производства товаров до их распределения, от выработки стандартов поведения до оценки образа мыслей. Люди привыкли не доверять ни рекламодателю, ни средствам распространения рекламы, как и вообще всему, что "сверху". И с этим нельзя не считаться.

Рекламная деятельность служб обязательно должна иметь свой план, соответствующий этапам ее становления (см. Приложение 1). Для этого служба создает информационную базу, содержащую, в частности, статистические данные о частоте в обслуживаемой местности самоубийств, алкоголизма и наркомании, изнасилований и т.п. Ее следует регулярно обновлять. Руководству службы важно разработать оптимальную смету расходов на рекламу, выбрать адекватную и доступную форму, а также наиболее эффективные издания, программы передач и сроки публикации. Далее целесообразно составить соответствующие тексты и приступить к изготовлению рекламного сообщения (оригинал-макет, запись ролика, съемка и т.п.).

Выбор вида рекламы

С учетом целей, которые ставит служба, используются следующие ее виды:

- имидж-реклама;

- стимулирующая реклама;

- реклама стабильности.

Имидж-реклама предназначена создать благоприятный образ службы, которая таким образом превращается во фрагмент реальности, воплощенный в выразительной, запоминающейся, часто символической форме, и ознакомить потенциальных абонентов с характером оказываемой помощи и преимуществами, возникающими в результате обращения и консультирования. Этот вид рекламы действует не только в настоящем. Знакомя широкие круги местной общественности с деятельностью службы, он имеет направленность в будущее. Наиболее эффективными для имидж-рекламы являются: (а) рекламные телевизионные ролики, (б) рекламные объявления, (в) реклама в популярных газетах и журналах, (г) благотворительные акции.

Стимулирующая реклама активизирует обращения потенциальных абонентов. Ее направленность определяется типичными категориями звонящих, например людьми, замышляющими самоубийство, подвергшимися насилию, злоупотребляющими алкоголем и т.д. Этот вид рекламы носит дифференцированный характер и требует возможно более точного определения типов потенциальных абонентов, чтобы, описав их состояние, предложить конкретную и понятную помощь. Стимулирующая реклама особенно полезна для популяризации специальных линий помощи, существующих в рамках службы: для пожилых, детей, ВИЧ-инфицированных и т.д. Она предполагает отбор изданий, доступных возможным абонентам и популярным у них, места и времени публикации, а также повторяемость стимулирующих сообщений через регулярные промежутки времени.

Наконец, рекламой стабильности периодически закрепляются достигнутые результаты. Она проводится в виде публикации статей о деятельности служб в печатных изданиях (скрытая реклама), участия в различных представительных собраниях (семинарах, конференциях, конгрессах), составления проспектов с информацией-отчетом о результатах годичной (или более длительной) работы службы и его рассылки заинтересованным лицам и организациям - спонсорам или партнерам в сфере социальной помощи.

Рекламная кампания объединяет несколько мероприятий, связанных общностью целей и проводимых в течение определенного периода времени таким образом, что одна акция дополняет другую. По интенсивности выделяют несколько типов кампаний. В начале деятельности служб для усиления воздействия она должна иметь нарастающий характер. Если количество обращений достигает "пика" оптимального консультирования, а количество сотрудников или часы работы ограничены, то реклама становится равномерной. Мероприятия, проводимые через равные промежутки времени, имеют смысл, если служба получила достаточную известность в регионе и нуждается в поддержании имиджа.

В основе эффективной рекламной кампании обязательно лежит идея, являющаяся ее своеобразным стержнем. Например, девиз английских "Самаритян": "Кто заботится, если я оказываюсь перед выбором между жизнью и смертью, - Самаритяне". Или идея, лежащая в основе планирующегося Международного Телефонного Дня, во время которого каждый, кто захочет оказать помощь и поддержку, может позвонить нуждающемуся в любую точку земного шара, где есть телефон. Идее рекламной кампании должен, прежде всего, соответствовать стиль работы службы, а также визуальные, вербальные и другие средства предъявления рекламы. Смысл, содержащийся в основной идее, может не повторяться дословно, но он так или иначе содержится и обыгрывается во всех мероприятиях.

Каждой службе важно иметь свой рекламный образ, складывающийся из определенного построения объявлений, элементов оформления, типового оригинал-макета со сменными текстами и логотипа. Если служба состоит в национальном или международном объединении, имеющем соответствующую репутацию, то его логотип входит как составная часть в образцы рекламы службы, что увеличивает доверие и уважение к конкретной команде. Кампания должна отражать реальную деятельность службы, но не может быть "переслащенной" или "пересоленной". Образцы рекламы, содержащие элементы оптимизма, сами по себе способствуют возникновению у человека положительных эмоций. Это тем более важно, что основными собеседниками являются люди, переживающие психологический кризис. Но оттенок чрезмерности или приторности в этом оптимизме может настораживать.

Если рекламная компания оказалась эффективной (критерием является увеличение числа первичных обращений), службе следует придерживаться выработанного плана и сценария. Кроме того, социальные психологи предлагают оценивать эффективность рекламной компании в ходе опросов, используя "коэффициент известности" (доля людей, знающих о существовании служб, от общего количества респондентов). Постоянство рекламной активности сочетается с' неброской выразительностью средств, скромной ясностью форм и известной стабильностью в методах. Очень важно, чтобы реклама соответствовала реальной ситуации: нет ничего хуже для репутации службы, чем обманутые ожидания, например, если проходит рекламная кампания, а служба начинает (или завершает) свою работу на час позже (или раньше) указанного времени.

В настоящее время активно перенимаются образцы рекламы родственных служб других стран. В этом заимствовании нет ничего плохого, если оно не является прямым повторением. При этом особое внимание должно обращаться на вербальную часть рекламы, переда- смысл и дух работы, которую следует излагать русским языком, а не подстрочником иностранного текста без учета культурного или социального своеобразия. Дословный перевод может стать банальным, скучным, малопонятным или приводящим в замешательство. "Импортные" слова в иноязычной ситуации могут приобрести нежелательный контекст. Например, в некоторых городах весьма активной является религиозная организация, имеющая черты деструктивного культа, носящая название "Добрые Самаритяне". В этой ситуации службе, которая будет работать по принципу английской организации "Самаритяне" и соответственно себя рекламировать, очевидно, придется нелегко. Это же касается использования различных научных терминов, зачастую взятых из латыни, которые, в основном, отпугивают или угнетают читателя. Стоит помнить, какое воздействие производит на человека необходимость "получить" диагноз, например обследуясь в психиатрической больнице.

Рекламное сообщение. Оно должно содержать:

• информацию о службе (номер телефона, время работы), характере и видах помощи, ее адресатах,

• умелое убеждение обратиться за помощью при необходимости (отметив соблюдение анонимности и конфиденциальности),

• сведения о помощи, необходимой самой службе (новые волонтеры, денежные пожертвования).

Рекламное сообщение является частью диалога с человеком в психологическом кризисе, поэтому при его подготовке следует апеллировать к личности потенциального абонента как партнера по общению. Оказывается не лишним моделировать возможные варианты ответных реакций для того, чтобы избежать негативных последствий. Требования к рекламному сообщению следующие:

• Краткость. Не следует пытаться сказать все обо всем, поскольку избыток информации еще хуже, чем ее недостаток.

• Занимательность. Сообщение ориентируется на изменение эмоций, потребностей и возможностей, уважение личного выбора и доверие к собеседнику как личности; необходимо приложить усилия, чтобы сообщение не раздражало, поэтому не стоит прибегать к помощи стендов или рекламных объявлений большого формата (самим размером предназначенных охватить побольше людей), посвященных, например, суицидальной теме, или использовать общественный транспорт, сообщая об открытии линии телефонной помощи жертвам изнасилования.

• Достоверность. Подсознательно многие люди уверены, что реклама тесно соседствует с ложью, поэтому строгая достоверность текстового сообщения является обязательной.

• Понятность. Говорить с потенциальными собеседниками необходимо на доступном для них языке, тогда сообщение будет понятным и приятным; можно использовать метод ассоциации идей ("Мир без депрессии - светлый мир") или некоторые приемы нейролингвистического программирования, в частности учет репрезентативных систем и стратегий поведения.

• Динамичность. В сообщении должны содержаться энергичные, емкие, ориентированные на наибольшее использование ключевого смысла существительные, а глаголы целесообразно употреблять в повелительном наклонении; стиль сообщения призван передать стремление службы помочь и облегчить состояние потенциального собеседника, а также уверенность, что в случае обращения его ожидают изменения к лучшему; существенным оказывается подчеркнуть важность его собственной активности и усилий, а также предложить возможность увидеть жизненные альтернативы и научиться их воплощать.

• Повторяемость. Каждая форма рекламы имеет оптимальное число повторений, строгость стиля и содержания увеличивают работающую частоту повторений в течение длительного времени.

• Безоценочность. Обратившийся за помощью не должен чувствовать себя неудачником, поэтому желательно сообщить, что и другие люди с аналогичными и иными проблемами обращались и получали помощь и это совершенно обычный, естественный путь решения проблем.

• Должно выделяться среди других сообщений. Это позволяет создать соответствующий образ службы и не противоречит скромности используемых выразительных средств нельзя не учитывать, что сообщение может прочесть человек в депрессии, приглушенно воспринимающий окружающий мир, или юноша с проблемами сексуальной ориентации, отвергаемый значимыми людьми.

Наиболее эффективными следует признать некоторые стратегии, используемые в нейролингвистическом программировании:

а) стратегия "вижу-чувствую". Она вообще очень распространена в рекламе и, в частности, позволяет эффективно популяризировать незаметную, непосредственно ориентированную на личность и кратковременную помощь служб;

б) стратегия "внутреннего диалога", в которой учитывается не только суть сообщения, но и то, как оно говорится (в видеоролике), куда двигаются персонажи (там же) или в какую сторону обращены фигуры (на листовке). Телефон, расположенный в центре плаката, обращен к актуальному настоящему того, кто смотрит, как бы сообщая ему: "Ты можешь звонить сейчас". Если камера движется слева направо, это обозначает движение от прошлого к будущему, что само по себе настраивает на позитивные изменения. Если подавленный депрессией человек на плакате глядит вправо, можно быть уверенным, что он не совершит самоубийство, потому что все-таки ориентирован на будущее;

в) стратегия регрессии, в результате которой человек возвращается в прошлое, например в детство, связанное с приятными воспоминаниями и положительными эмоциями.

Формы рекламы

Пресса {газеты, журналы). Большинство изданий имеют своего читателя, у них различный тираж, и, следовательно, степень влияния на общественное сознание.

Телевидение является дорогим и престижным видом рекламы. Предпочтительнее использовать небольшие рекламные ролики, связанные во времени с какой-либо тематической передачей, например посвященной проблемам здоровья.

Радио делает рекламу оригинальной и индивидуальной. Категорически следует избегать репродуцирования даже небольших фрагментов консультативных диалогов, что, нарушая анонимность и конфиденциальность, наносит серьезный ущерб службе. Если реклама носит характер диалога, стоит воздерживаться также от воспроизведения вводных фраз консультанта: "Алло, я Вас слушаю" или "Звоните, мы всегда рады Вам". Резонно допустить, что если приводится одна часть диалога, то может быть воспроизведена и другая. Это вызывает недоверие. Текст лучше всего сделать информационно-повествовательным, читаемым радиожурналистом.

Реклама в общественных местах. Предпочтительными являются листовки и плакаты небольшого размера, распространяемые там, где может оказаться человек, переживающий психологический кризис (приемные врачей, учреждения социальной помощи, школы и другие учебные заведения и т.п.).

Реклама на товарах народного потребления (майках, футболках, ручках, блокнотах) используется при наличии у службы серьезных финансовых средств. Принимая во внимание "западные черты" этой формы рекламы, следует тщательно адаптировать ее к нашей культуре. Очевидно, в этом случае популяризируется скорее сама служба, чем характер помощи.

Устная реклама является частью обычной работы консультанта, часто с нее начинается беседа. Используя эмпатическое выслушивание и другие навыки консультативного диалога, устную рекламу можно сделать эффективным способом воздействия. Она становится особенно значимой на начальном этапе деятельности служб, занимая львиную долю времени, или в ходе очередной рекламной кампании, когда абоненты обращаются за подтверждением или разъяснениями. Помня о возможности "зависания" абонентов, форму и содержание устной рекламы должны отличать скромность и строгость.

К информационно-рекламным материалам, которые могут быть подготовлены службой, относятся:

• рекламная листовка, содержащая предельно лаконичную информацию о службе и предлагаемой помощи, отличающаяся выразительным оформлением, "рекламным текстом" и запоминающимися рисунками; близкими по форме материалами являются закладки, визитки, наклейки;

• буклет - невелик по объему, обычно это многоцветное издание с описанием службы и оказываемых видов помощи;

• пресс-релиз - содержащий материалы о службе, предназначенные для распространения среди представителей средств массовой информации, на выставках, презентациях или благотворительных акциях;

• проспект близок к буклету, но отличается большими размерами, обычно посвящается юбилею службы, рассказывая об ее истории и деятельности.

Помимо решения конкретных целей службы, грамотно организованная рекламная деятельность в целом способствует повышению психологической культуры населения, обозначая реальные психологические проблемы и раскрывая их сущности, развенчивая мифы, предрассудки и существующие табу, раскрывая возможности жизненных альтернатив для человека, описывая позитивные изменения, которые могут происходить с ним в результате внутренней работы, а также информируя о том, где и какую помощь в обществе можно получить, каким образом это осуществить.

Рекомендуемая литература

Гермогенова Л.Ю. Эффективная реклама в России. Практика и рекомендации. М.: РусПартнер Лтд., 1994.

Кафтанджиев Хр. Тексты печатной рекламы / Пер. с болг. М.: Смысл, 1995.

Лернер Е.И. Принципы рекламирования англоязычных

служб телефонной помощи // Вестник РАТЭПП, 1994.

№ 1. С. 5-19. Партнсон С.Н. Законы Паркинсона / Сост. В.С.Муравьев.

М.: Прогресс, 1989. Почепцов Г. Г. Коммуникативные технологии двадцатого

века. М.: Рефл-бук; К.: Ваклер, 2000.

Почепцов Г.Г. Паблик рилейшнз для профессионалов. М.: Рефл-бук; К.: Ваклер, 2000.

Ученова В.В., Старых Н.В. История рекламы: детство и отрочество. М.: Смысл, 1994.

Ширков Ю.Э. Практические направления социально-психологических работ в области рекламы // Введение в практическую социальную психологию. Учебн. пособие / Под ред. Ю.М.Жукова и др. М.: Смысл, 1996. С. 185-200.

П. ПСИХОТЕХНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕЛЕФОННОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Глава 8. Психология активного слушания

Все должно совершаться в безмолвной тишине, - в ней таится обоготворяющая сила. Слова: "Дитя то - Божество, пока безмолвен ты, Но - человек, коли залог нарушишь немоты" - можно применить не только к судьбе ребенка Психеи.

Серен Кьеркегор "Афоризмы эстетика"

"От глубокой древности две познавательные способности почитались благороднейшими: слух и зрение", - писал великий русский философ отец Павел Флоренский. Активное (или систематическое) слушание - один из основных психологических методов работы телефонного консультанта. Оно является совершенно особой формой психологической помощи, потенциально имеющей возможность выйти на экзистенциальный уровень. Так же как глагол "слышать" отличается от близкого ему лишь по звучанию глагола "слушать", столь же разнится способность "слушать" от профессионального навыка "слушать активно".

Специалисты "Life Line International" свидетельствуют, что завершенное активное слушание представляет собой акт любви к ближнему, деятельное проявление добра по отношению к собеседнику. В экзистенциальном смысле активное слушание есть служение, поскольку оно осуществляет одну из основных человеческих потребностей собеседника. Если консультант использует активное слушание, то не только его слух, но и его сердце открывается другому. Слушать активно - это значит открывать себя другому, чувствовать его боль и страдания, понимать и осознавать значимость и ценность его жизненных проблем. "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая, или кимвал звучащий. Если я имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я - ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, - нет мне в том никакой пользы", - говорил апостол Павел (7 Кор. 13. 1:3).

Активное слушание - это не только профессиональный навык, но и искусство, и далеко не каждый сострадательный человек может стать хорошим слушателем и эффективно использовать этот метод в работе. Из-за свойственной личности тревожности и неуверенности в себе иной консультант стремится поскорее перейти к наставлениям или предложениям как способам решения проблемы, что далеко не всегда является целью телефонной беседы. Например, выслушав историю абонента, находящегося в горе, консультант может быть настолько потрясен и взволнован, что возникнет замешательство, а это отразится на собеседнике и сделает его еще более одиноким и страдающим. В приведенном случае активное слушание невозможно без понимания реальности и разрешимости человеческой проблемы "здесь-и-теперь", без готовности, деятельно слушая, молча страдать с горюющим человеком.

Активное слушание должно исключать назидательное и морализаторское отношение. И хотя телефонный диалог зачастую принимает характер исповеди, консультант не должен брать на себя функции священнослужителя. Абонент не может быть отвергнут, исповедь принимается безусловно, но назидание должно быть исключено, так же как отпущение грехов: служба неотложной психологической помощи - не храм, а консультант - не священник. Не одобряя преступные или недостойные мотивы поступков, он должен сделать так, чтобы абонент почувствовал их недозволенность.

В современном обществе активное слушание представляет собой особую ценность по причине отчужденности людей друг от друга, экзистенциального одиночества, неспособности наладить настоящее диалогическое общение. В контексте деятельного слушания службы неотложной телефонной помощи являются важным интегрирующим агентом культуры и социализации. "Культура есть язык, объединяющий человечество; но разве не находимся мы в Вавилонском смешении языков, когда никто никого не понимает и каждая речь служит для того, чтобы окончательно удостоверить и закрепить взаимное отчуждение", - писал П.А.Флоренский в "Итогах".

В обыденной жизни человек часто не умеет активно слушать. Мы разучились просто слушать, не говоря уже о том, что даже не слышим обращающегося к нам другого человека. Раз отказавшись по лености души от служения другому, мы не останавливаемся на этом и идем дальше по пути отказа от принятия уникальности и своей собственной личности. Уходя от истинного общения, мы уходим от себя 1. М.Мамардашвили заметил: "Только между уникальными личностями общение имеет смысл".

1 Здесь можно заметить, что начало слушания пациента - не выслушивание ответов на вопросы врача, а слушание того, что сам пациент говорит и хочет сказать, - положил З.Фрейд (Ло-ренцер А. Археология психоанализа / Пер. с нем. М.: Прогресс-Академия, 1996). Это подчеркивал и Р.Лэнгс в своем семинаре, а затем и книге (Langs R. The Listening Process. New York: Jason Aronson, 1978). Действительно, активное слушание в излагаемом понимании было бы просто невозможно без фрейдовской идеи врача как интерпретирующего слушателя, а отношений "врач-пациент" как отношений "свободных ассоциаций пациента и парящей внимательности врача". Но даже когда в США формировалось "Движение за умение слушать" (конец 1970-начало 1980 гг.), о пионерской роли З.Фрейда часто забывали за чередой техник и методов (см., например, Беркли-Ален М. Забытое умение слушать. СПб.: Питер, 1997).

Активное слушание невозможно без:

• желания консультанта выслушать, а значит, он должен понимать, что для этого ему потребуется время;

• его желания помочь "здесь-и-теперь", в пространстве телефонного диалога;

• искреннего стремления принять чувства собеседника такими, каковы они есть в данный момент;

• веры в то, что человек сам может управлять своими переживаниями и находить собственные решения;

• понимания того, что эмоциональные проявления собеседника преходящи: гнев может смениться унынием, а ярость перейти в надежду;

• принятия уникальности личности собеседника, имеющего неотъемлемое право на собственные чувства, мнения, побуждения, а также пути выхода из психологического кризиса.

При активном слушании консультант должен быть для собеседника поводырем, но таким, каким является галантный кавалер, точно следящий за тем, чтобы спускаться по лестнице лишь на полшага впереди дамы.

Активное слушание - это процесс, включающий ряд составных частей, значимость которых на отдельных этапах общения консультанта и абонента может быть различной.

Понимание. Понимать - значит принять собеседника и его систему ценностей, рассматривать его как человека, не имеющего неразрешимых проблем, без стремления обвинить, осудить или направить на путь истинный.

Эмпатия. Вчувствоваться - означает настроиться на эмоциональные переживания собеседника, помочь ему в определении своих чувств и работать с ними, через них и сквозь них, улавливая и всеми силами поддерживая момент их позитивного изменения.

Забота. Заботиться - значит проявлять доверительность, оказывать поддержку и, искренне уважая уникальность личности абонента, укреплять возникающие у него надежду, позитивные чувства, мнения и позиции, не стремясь стать экспертом в проблемной ситуации.

Открытость. Быть открытым означает дать возможность собеседнику выразить свои чувства, принять его, разрешить ему облегчить свою душу, все время давая понять, что его слушают.

Объективность. Быть объективным - значит сохранять независимость от проблем собеседника, чрезмерно не отождествляться с ним и ни в коем случае не манипулировать его переживаниями и поведением.

Выяснение. Выяснить - означает помочь собеседнику определить и понять его проблемы; не отвергать его, даже если обсуждаемая тема окажется придуманной, помочь выразить проблемную ситуацию словами, обратить внимание на имеющиеся расхождения в мыслях и чувствах, чувствах и поступках.

Исследование. Исследовать - значит работать вместе с собеседником над поиском внешних и внутренних возможностей выхода из проблемной ситуации; оказать помощь в определении альтернативных решений, их вероятных последствий и предполагаемого стратегического плана разрешения жизненных сложностей.

Завершение. Завершить - означает уверить в преимуществах преодоления ситуации, поддержать вновь обретенную уверенность и положительные эмоциональные изменения.

Следует помнить, что каждая составная часть процесса активного слушания таит в себе множество трудностей, справляться с которыми должен уметь каждый консультант. Порой бывает непросто отрешиться от своих собственных переживаний и уделить внимание чувствам других. Немалую сложность может составить словесное выражение собеседником мыслей и чувств, при котором для достижения эмпатии нужно ввести себя в мир его реальности, в систему его отношений, заговорить его языком, принять термины, за которыми скрывается его Я. Активное слушание в ходе телефонного диалога постоянно подкрепляется "обратной связью" с абонентом, которая, убеждая и поддерживая консультанта в правильности его тактики, придает абоненту уверенность, что он и его сложности поняты, приняты и оценены верно.

Активное слушание предполагает овладение рядом специфических приемов. Американские специалисты описывают 4 основных приема, являющихся достаточно простыми, но вместе с тем требующими усиленной тренировки (см. табл. 8.1).

Таблица 8.1 Основные приемы активного выслушивания

ПРИЕМЫ ЦЕЛИ РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИМЕРЫ ПООЩРЕНИЕ Продемонстрировать заинтересованность Поддерживать у собеседника стремление к рассказу Не надо соглашаться или не соглашаться с тем, что Вы слышите. Используйте благожелательный тон и уклончивые слова Я понимаю... Угу... Это интересно ПОВТОРЕНИЕ Показать, что Вы слушаете и заинтересованы Показать, что Вы улавливаете факты Повторяйте основные мысли собеседника, подчеркивая важные факты Если я правильно понимаю, Вы считаете... Другими словами, Вы решили... ОТРАЖЕНИЕ Показать, что Вы слушаете и заинтересованы Показать, что Вы понимаете чувства собеседника Отражайте ведущие чувства собеседника Вы чувствуете, что... Вы были сильно этим встревожены.. ОБОБЩЕНИЕ Собрать воедино все важные мысли, факты и т.п. Заложить основу для дальнейшего обсуждения Повторяйте, отражайте и обобщайте основные мысли и чувства Похоже, из того, что Вы сказали, самое главное... Если я правильно понимаю, Вы испытываете по этому поводу...

1. Поощрение. Оно должно быть минимально выраженным и недирективным. Эта реакция необходима для того, чтобы донести до абонента заинтересованность слушателя и стимулировать продолжение диалога: "Я понимаю", "Угу...", "Это интересно...", "Пожалуйста, продолжайте...", "Что вам еще хотелось бы рассказать?", "М-да...", "Ммм...". Поощрение не должно показывать отношение консультанта, его согласие или несогласие, а только заинтересованность и расположение к абоненту. В очном психологическом консультировании ситуация является противоположной - для одобрения достаточно невербальных действий: улыбки, доброжелательного кивка, касания руки или благожелательного наклона.

2. Повторение или переформулировка. Повторение - это воспроизведение того, что сказал абонент, переформулировка - попытка сказать то же самое, но другими словами. В последнем случае следует опасаться, что может измениться смысл сказанного. Поэтому переформулировать лучше в виде вопроса, тогда абонент не будет лишен возможности исправить консультанта, а консультант сможет лишний раз проверить правильность сделанного словесного построения. Обычно повторение последнего слова или фразы содержит в себе согласие, одобрение собеседника. Каким бы это ни казалось простым, банальным или даже утомительным, но повторение и переформулировка без дополнительной интерпретации являются одним из самых лучших способов тренировки способности слышать все, что было сказано, и получать от абонента обратную связь о взаимопонимании. Следует учесть, что активность слушания, естественно, колеблется в процессе беседы ("ровно плавающее внимание" по Фрейду) и что-то из сказанного можно пропустить или отвлечься. Поэтому лучше еще раз переспросить, с тем, чтобы быть уверенным в правильности понятого и дать возможность собеседнику ощутить вас вновь как заинтересованного слушателя.

3. Отражение (или рефлексия). Отразить - значит определить ведущие чувства или отношения, о которых абонент может и не сказать, но которые лежат в контексте его слов. Отражающий консультант становится своего рода зеркалом и может показать абоненту то, чего тот сам в себе не замечает. Для этого необходимо слушать не только слова, но и тон, модуляции, экспрессию и манеру говорить. Отражение соответствует действительности, если консультант может поставить себя на место собеседника. Важно получить от абонента по возможности полную информацию и добиться, чтобы он поверил консультанту, а затем уже выходить за рамки того, что он сообщил. Когда консультант улавливает, о каком чувстве умалчивает собеседник, ему обычно нетрудно сообщить, что он понял, в чем дело. После этого доверие собеседника, как правило, еще больше возрастает.

4. Обобщение. Этот прием позволяет суммировать то, что было сказано. Как правило, взволнованный или потрясенный человек может и не заметить, что в ходе беседы уже было рассмотрено несколько вариантов разрешения проблемы, или, более того, консультант вместе с ним уже двигается во вполне определенном направлении, или же сам собой напрашивается какой-либо резонный вывод. Фокусируясь на этом в ходе обобщения, консультант помогает абоненту понять себя и подвести к той точке, в которой он будет готов принять собственное решение.

Активное слушание изменяет не только собеседника, что является его основной целью. Исподволь нечто подобное происходит и с консультантом: он тоже начинает изменяться, как только к нему приходит понимание другого человека, становится открытым по отношению к абоненту. Его личный опыт обогащается переживаниями другого, и это является благоприятной возможностью для собственных изменений.

Активное слушание в процессе телефонного диалога может происходить с позиций симпатии или эмпатии. Это довольно близкие формы отношений, возникающих между абонентом и консультантом, но вместе с тем имеющие ряд существенных различий.

Симпатия возникает между людьми, если они обнаруживают параллельность, сходство своих переживаний и чувств других, порождает особую вовлеченность в конкретные человеческие ситуации, диктуя сохранение к ним по преимуществу субъективного отношения. Вместе с тем, испытывая симпатию к кому-либо, человек остается полностью осознающим свое собственное Я, свою идентичность. Уделяя внимание сходству между чувствами, симпатизирующий консультант все время как бы идет с собеседником параллельным курсом, не переходя личностных границ. Субъективность симпатии проявляется и в том, что консультант не исследует чувств абонента, допуская, что они идентичны или сходны с его собственными. (см. табл. 8.2)

Таблица 8.2 Различия между симпатией и эмпатией можно представить так

СИМПАТИЯ ЭМПАТИЯ Вы сосредоточены на параллельности ваших собственных чувств и переживаний абонентов Вы сосредоточены на чувствах и ситуации абонента Вы уделяете внимание сходству между вашими чувствами и тем, что испытывает абонент Вы "испытываете" то, что испытывает абонент Вы не переходите рубежи параллельности ваших чувств Вашей целью является понимание абонента Вы не исследуете других чувств абонента, поскольку вы допускаете, что они идентичны вашим собственным Вы не столь сосредоточены на себе, на вашей собственной идентичности, поскольку входите внутрь ситуации абонента

Главной чертой эмпатии является реальное эмоциональное присутствие консультанта: абонент должен начать чувствовать, что другой человек стремится встать на его место, понимает его меняющиеся переживания (страх, гнев или застенчивость), сочувствует ему. При эмпатическом слушании консультант сосредоточивается на чувствах абонента, порой едва осознаваемых, и старается испытать то, что тревожит и волнует абонента, чтобы понять подлинную ситуацию. Ощущение параллельности исчезает, и консультант входит внутрь ситуации, описываемой абонентом, начинает временно жить жизнью другого, не испытывая предвзятости, назидания или благодушия. Карл Роджерс, определяя эмпатию, придавал также особое значение проникновению в смысловые оттенки внутреннего мира другого.

Процесс эмпатии очень сложен. Консультанту шаг за шагом путем частого обращения и слушания ответов приходится осваивать язык другого, видеть мир как бы его глазами, слышать его ушами, ходить по земле в его обуви, то есть всей своей сущностью чувствовать, что значит быть этим конкретным абонентом, жить его жизнью и проблемами, но без потери ощущения "как будто". В этом проникновении и состоит главное отличие симпатии от эмпатии и, с другой стороны, от отождествления (идентификации).

В западных руководствах по телефонному консультированию можно прочесть об особом личностном эмпатическом типе человека, склонном по преимуществу к эмпатии, поэтому как бы предназначенному судьбой для активного слушания. Ему можно поверить тайны. Зачастую он может исповедовать ценности, весьма отличные от ваших, но никогда не осудит вас за то, что вы живете по-другому. Его трудно шокировать или привести в замешательство, но он тонко и чутко, без особых затруднений поймет чувства другого. Его не приведут в смущение слезы собеседника. Эти люди не склонны наставлять и проповедовать. В нужный момент они напомнят о собственных силах собеседника, которых достаточно, чтобы вывести из сложной жизненной ситуации. Абонент для них всегда взрослый человек, имеющий неотъемлемое право на собственное мнение и свободу выбора. Им свойственно ощущение безопасности, они не боятся спросить собеседника о чувствах и уважают его мужество и достоинство. Хотя зачастую то, что доверяется им, отнюдь не заставляет их испытывать состояние душевного комфорта, тем не менее они всегда постараются понять, что именно эти чувства или ситуация значат для клиента. Эмпатическая личность всегда остается верной своим обещаниям. К.Роджерс писал: "Он проницательно улавливает смысл состояния, переживаемого пациентом в данный конкретный момент, и указывает на этот смысл, чтобы помочь ему сконцентрироваться на нем и побудить к дальнейшему более полному и беспрепятственному переживанию" {Роджерс, 1984).

Понятие "эмпатия" родилось в недрах психоаналитической школы. Один из влиятельных истолкователей З.Фрейда Шандор Ференци утверждал, что в отношениях между психоаналитиком и пациентом нет и не может быть нейтральности, на чем настаивал его учитель. Между ними возникают реальные эмоциональные отношения. Их сравнивают с отношениями слияния и симбиоза, устанавливающихся между матерью и младенцем на архаическом доязыковом и досимволическом уровне. Сам Ш.Ференци в своей работе как психоаналитик стремился к реальному контакту, участливому отношению к страданиям пациентов. В русле этого подхода и сформировалось обсуждаемое понятие эмпатии, означающее реальное эмоционально-аффективное присутствие аналитика: пациент должен чувствовать, что аналитик стремится встать на его место, понимает его реакции, сочувствует ему. С помощью эмпатии удалось расширить традиционные рамки психоаналитической терапии, в частности, начать лечение "пограничных случаев" и психозов, истоки которых скрыты в обстоятельствах индивидуального развития на доэдиповой стадии2.

2 Понятие эмпатии неоднозначно (Психологический словарь. М.: Педагогика, 1983; Психология: словарь. М.: Изд-во полит, лит-ры, 1990; Reber A. Dictionary of Psychology. London; New York; Toronto: Penguin Books, 1995). За введенным Э.Титченером термином эмпатии сегодня различают: (1) когнитивную эмпа-тию, базирующуюся на познавательных механизмах; (2) основанную на механизмах пракции и подражания эмоциональную эмпатию; (3) предикативную эмпатию как способность предвидеть эмоционально-аффективные реакции человека в той или иной конкретной ситуации; (4) эмпатию как переживание тех же чувств и состояний, что и другой человек; (5) эмпатию как сочувствие - переживание своего эмоционального состояния по поводу чувств другого человека. Э.Титченер подчеркивает в качестве условия эмпатии наличие эмпатической способности, которая уже в первые часы после рождения достоверно выше у девочек (вероятность ошибочности такого заключения 1:64000) и с накоплением жизненного опыта у женщин несколько снижается, а у мужчин - наоборот (эти данные суммированы в книге Исаев Д.Н., Каган В.Е. Психогигиена пола у детей: руководство для врачей. Л.: Медицина, 1986). В качестве важного отличия процессов эмпатии от других видов понимания указывают на слабость рефлексивной стороны этого процесса и его замкнутость в рамках непосредственного опыта. Автор обозначает термином "эмпатия" воспринимаемое клиентом эмоционально-аффективное присутствие консультанта, то есть некий рефлектируемый консультантом психотехнический комплекс, которым консультант пользуется в работе. Не посягая на право автора прибегать к собственной интерпретации, считаю необходимым подчеркнуть ее отличие от принятого понимания. Как представляется, снятию возможных при этом разночтений способствовало бы обращение к принятой терминологии, различающей соотносимое с симпатией рефлексивное слушание и соотносимое с эмпа-тией - эмпатическое слушание как техники консультирования.

Уже в течение многих десятилетий не только психоаналитики обращаются к эмпатии. В основе ее использования в психоанализе лежит мысль о том, что психические расстройства вызваны вовсе не конфликтом, а нехваткой эмоционального тепла в раннем возрасте. Последователи Ш.Ференци, практикующие эмпатичес-кий психоанализ, убеждены в том, что цель психоаналитической ситуации состоит не в доказательстве торжества истины над сопротивлениями пациента, а в снятии болезненных оков с его личности. При этом аналитик, оказываясь личностно вовлеченным в реальную историю, создает вместе с пациентом новый, созидательный эмоционально-аффективный опыт.

Психологи экзистенциального направления придают особое значение эмпатическому пониманию другого, которое является одним из условий актуализации и тактическим приемом в психотерапии. Когда психотерапевт ощущает чувства и личностные смыслы клиента в каждый момент времени, когда он может воспринять их как бы изнутри так, как ощущает сам клиент, когда он способен успешно передать свое понимание клиенту, тогда эмпатическое понимание достигнуто. Естественно, оно встречается достаточно редко, в отличие от внешнего, оценивающего понимания.

Последователи бихевиоризма признают эмпатию в качестве одного из субъективных психических качеств человека. В бихевиоральной психотерапии, например детей с агрессивным поведением, она рассматривается как определенный вид положительного подкрепления, в результате которого достигается рефлексия чувств и теплое принятие ребенка психотерапевтом.

Теоретические различия в трактовках эмпатии, тем не менее, никоим образом не влияют на ее широкое терапевтическое применение психологами ряда современных направлений. И коль скоро эмпатическое слушание является существенным методом телефонного консультирования, споры о возможности терапевтического воздействия телефонного диалога могут считаться разрешенными. Установление эмпатического контакта между волонтером и абонентом рассматривается обществом "Самаритяне" как синоним дружеской помощи (befriending). Эмпатия позволяет расширить арсенал методов телефонного консультирования с использованием тактик различных психотерапевтических школ 3.

3 Понятие эмпатии связано с очень разными его пониманиями и определениями, которые условно и в общем можно разделить на эмоционально-процессуальные и интеллектуально-инструментальные. Автор уделяет внимание преимущественно второй группе взглядов на эмпатию.

Возникновение у абонента нового личностно значимого опыта может быть достойным завершением телефонного диалога и стать началом трудного пути выхода из психологического кризиса.

В "Опавших листьях" у русского философа Василия Розанова можно прочесть: "Общество, окружающие убивают душу, а не прибавляют. Прибавляет только теснейшая и редкая симпатия, "душа в душе" и "один ум". Таковых находишь одну-две за всю жизнь. В них душа расцветает. И ищи ее. А толпы бегай или осторожно обходи ее" (1990. С. 277). Эффективно осуществленное слушание в телефонном диалоге вполне способно сделать более частыми эти главнейшие для человека отношения - симпатию и эмпатию.

Признаки плохого слушателя (см. Хэмбли, 1992)

1. Он перебивает меня или течение моих мыслей.

2. Он меняет тему беседы.

3. Он думает о своем ответе, когда я еще говорю.

4. Он дает совет, а не занимается совместно поисками ответа.

5. Он обобщает, говоря, что я такой же, как все остальные.

6. Он приходит к скороспелым выводам или перебивает.

7. Он старается "решить" мою проблему.

8. Своим умом и эмоциями он находится вне моей ситуации.

9. Он перебирает руками, ногами или много суетится, изменяя положение тела.

10. Он говорит: "То же самое случилось со мной".

11. Он считает своим долгом заполнять все паузы в беседе.

12. Он игнорирует мои вопросы.

Признаки хорошего слушателя

1. Он говорит мне "Да", открывая себя и принимая меня.

2. Я и он общаемся друг с другом тепло и естественно.

3. Он слушает паузы.

4. Он не претендует на то, чтобы узнать всю правду.

5. Он переживает то же, что чувствую я.

6. Он входит в мою ситуацию и положение.

7. Он отражает мои мысли и чувства.

8. Он принимает меня таким, каков я есть, и не осуждает.

9. Он позволяет мне спотыкаться в словах.

10. Он откладывает в сторону собственные заботы и проблемы.

Рекомендуемая литература

Айви А.Е., Айви М.Б., Саймэк-Даунинг Л. Психологическое консультирование и психотерапия. Методы, теории и техники: практ. руководство. М.: Психотерапевтич. колледж, 1999.

Кристенсон Т. Модель решения проблемы // Вестник РАТЭПП, 1993. № 1-2. С. 36-40.

Мэки Бр. Запись психотерапевтической сессии // Вестник РАТЭПП, 1992. № 1-2 (2-3). С. 37-52.

Орлов А.Б., Хазанова М.А. Феномены эмпатии и конгруэнтность // Вопросы психологии. 1993. № 4. С. 68-73.

Роджерс К. Эмпатия // Психология эмоций. Тексты / Под ред. В.К.Вилюнаса, Ю.Б.Гиппенрейтер. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. С. 235-238.

Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека / Пер. с англ. М.: Изд. группа "Прогресс-Универс", 1994.

Роджерс К. Консультирование и психотерапия. Новейшие подходы в области практической работы / Пер. с англ. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000.

Розанов В.В. Уединенное. Опавшие листья. М.: Правда, 1990. Т. 2.

Ференци Ш. Теория и практика психоанализа. М.: Пер Сэ, 2000.

Хэмбли Г. Телефонная помощь. Одесса: Версия, 1992.

Шерток Л., де Соссюр Р. Рождение психоаналитика. От Месмера до Фрейда / Пер. с франц. М.: Прогресс, 1991.

Энрайт Дж. Позиция слушателя-терапевта // Вестник РАТЭПП, 1993. № 1-2. С. 41-78.

Энрайт Дж. Гештальт, ведущий к просветлению / Гештальт-терапия. Терапия и практика / Пер. с англ. М.: Апрель Пресс; Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000. С. 109-308.

Глава 9. Психология телефонного диалога

"Благословен лабиринт бесконечных причин и следствий, что на пути к тому зеркалу, где никого не увижу или увижу другого, мне даровал созерцать зарю языка."

Хорхе Луис Борхес

В современном мире отчуждение человека от человека стало почти непременным атрибутом существования. Элиас Канетти писал, что, будучи отъединенным от себе подобных, "ничего так не боится человек, как непонятного прикосновения" {Канетти, 1980. С. 391). По сути - это постоянная форма невротического страха, при котором человека не покидает внутреннее напряжение, предчувствие несчастья или угрозы. Непонятное прикосновение порождает некое неопределенное беспокойство, сходное с тем, что называется "свободно плавающей тревогой". Она, эта тревога, отчуждает человека от других людей, заставляет его чрезмерно одеваться, закрываться в домах, отстраненно вести себя на улице, в компании, на работе или в транспорте. Чужое "прикосновение" может привести к панике, лишить ночью сна, без которого ощущение беззащитности достигает порой неимоверной силы.

Но это же непонятное прикосновение толкает человека к человеку, к диалогу между ними. М.Бубер считал, что основным фактом человеческого существования является истинный диалог между человеком и человеком, основанный на признании его Я в отличности и инакости от другого человека и на готовности слушать и отвечать другому. Только истинный диалог, общение между Я и Ты, может освободить человека от страха перед непонятным прикосновением. Возникает пространство диалога, имеющее не только психологические характеристики, но и свою особую, экзистенциальную сущность. Человек в истинном диалоге как бы входит в пространство другого, ощущая и себя и его частью этого общего пространства. Это ощущение устраняет у человека страх и приводит к эмоциональному облегчению и разрядке.

Переход от страха перед непонятным прикосновением к разрядке является превращением, происходящим в ходе телефонного диалога. Каждый из собеседников ощущает и может описать свое собственное пространство и пространство собеседника. Консультант при этом находится в более выгодном положении, так как информация абонента дает ему возможность легче и быстрее освоиться и представить себе пространство собеседника. Недостаток подобной информации может вызвать у абонента неопределенное чувство дискомфорта, побуждая его задавать вопросы о личности консультанта. Пространства собеседников в телефонном диалоге - это психологические пространства личностей, которые могут сближаться друг с другом или соприкасаться. Так возникает особое пространство телефонного диалога, растущее от отношений Я-Оно к отношениям Я-Ты. Развитие способности к описанию психологических пространств собеседников и телефонного диалога приводят к выработке очень важных практических умений. Подобно тому, как способность ориентироваться на местности помогает найти нужный путь, осознанные навыки описания пространств прокладывают дорогу к дальнейшему эмпатическому пониманию другого.

Следует различать два типа телефонных диалогов: завершенные и незавершенные. На этапе знакомства и предварительных приветствий все диалоги имеют открытое начало. Собеседник предлагает для разрешения какую-либо проблему, поскольку не знает, как с ней быть. Он открывает консультанту, по крайней мере, частично, свои чувства, фантазии и эмоции. Открытость консультанта также является одним из важнейших предварительных условий консультативного диалога: консультант должен присутствовать в нем, быть полностью доступным другому без предвзятости и назидательности. М.Бубер сравнивает участников истинного диалога с солистами оркестра, которые, стремясь к гармонии при исполнении музыкального произведения, чутки, внимательны и открыты в отношении друг друга, но при этом не теряют своей собственной мелодии. Чаще всего в телефонном консультировании встречаются завершенные диалоги. Они имеют свое начало, закономерную стадийность развития и оканчиваются по желанию абонента. Завершение диалога делает его устойчивым в пространстве-времени. Устойчивость является главным свойством завершенного диалога. Она обеспечивается открытостью и конструктивной позицией его участников.

Незавершенные диалоги по существу не имеют логического окончания. По форме они могут прекратиться в силу разнообразных причин: внезапного побуждения абонента или технических помех. Их основное качество - неустойчивость в пространстве и времени. Они лишены психологического центра, в них не формируется пространство диалога. Они как бы "проваливаются в никуда", оставляя у консультанта чувство неудовлетворенности и дискомфорта. Как правило, незавершенные диалоги возникают с регулярными, манипулятивными или мастурбирующими абонентами, которые почти полностью закрыты для истинного диалога и не проявляют желания к конструктивному общению. С другой стороны, незавершенный диалог может быть результатом закрытого, поучительного или высокомерного отношения консультанта к собеседнику. Незавершенные диалоги стремятся к произвольной длительности и временной экспансии. Они не завершаются, а распадаются. Предчувствие грозящего краха почти телесно присутствует в незавершенном диалоге. Чувство распада субъективно ощущается опытным консультантом. Его попытки избежать распада обрекают незавершенный диалог на неограниченное расширение круга неразрешимых проблем и не поддающуюся контролю продолжительность.

В пространстве диалога консультант становится его частью, ощущая другого в нем. Исчезновение "свободно плавающей тревоги" и появление облегчения свидетельствуют о возникающей между собеседниками эм-патии. Возникает разрядка эмоциональных переживаний у абонента и напряженного ожидания востребования его открытости у консультанта. Следовательно, первый шлюз общения открыт.

Начинающееся обсуждение проблемной ситуации при эмпатическом отношении друг к другу приводит к тому, что пространства собеседников начинают сближаться, человек идет навстречу человеку. Постепенно сокращается расстояние между ними. При соприкосновении происходит освобождение от исходно существующего сознания дистанции. Человек начинает чувствовать другого человека. С этого момента облегчение еще более усиливается, а конструктивность диалога становится все зримее. Это еще не обязательно начало диалога между Я и Ты, но очень важный шаг на пути к нему, своего рода преодоление второго шлюза.

В ходе размеренного и плавного течения завершенного диалога, казалось бы, обоюдными усилиями приближающегося к конструктивному окончанию, могут возникать "вспышки" незавершенного диалога. Они являются следствием увлечения консультанта разработкой лишь одной темы или возникновения феномена переноса, при котором актуализируются бессознательные агрессивные импульсы абонента. Как поступать консультанту в этих случаях? Ведь "вспышка" незавершенного диалога может привести к краху коррекционных усилий.

Увлеченность одной темой порождает у консультанта опасную иллюзию, что она и есть то самое, ради чего абонент позвонил по телефону. Следует помнить, что это может быть лишь первым внешним впечатлением. Излишняя сосредоточенность консультанта внезапно приводит к появлению у собеседника недовольства и раздражения ("Ну, я же человек прежде всего, а не проблема!") или деструктивных тенденций ("Что ему мои трудности, если он не понимает меня как человека!")- В этом случае "вспышка" незавершенного диалога является следствием профессиональных упущений консультанта, и ее можно прогнозировать. Как правило, ей предшествует ощущаемое консультантом чувство нарочитого затягивания диалога. Возникает расхождение пространств собеседников, за которым может последовать попытка абонента разрушить границы консультанта. Блокировать эту "вспышку" можно только открыв себя, свою личность, свое Я абоненту, не пренебрегая возможностью извинения за допущенные просчеты.

Иногда незавершенный диалог возникает в консультативной беседе, содержащей психоаналитические элементы, если при обсуждении консультанту удается обнаружить комплекс травматических подсознательных переживаний. Вначале он обычно скрыт иными, не имеющими отношения к делу обстоятельствами, его обнаружение чревато возникновением агрессивности. Абонент испытывает двойственные чувства: с одной стороны, он рад достигнутому результату, снизившему тяжесть его невротических переживаний, с другой - он рассержен из-за того, что стал открыт для консультанта и не сможет получать от них дальнейшую выгоду. Тогда у него возникают деструктивные тенденции со стремлением разрушить результаты терапевтической беседы. Блокада этой "вспышки" достаточно сложна. Она доступна консультанту, имеющему определенные познания в психоанализе, стратегия его действий состоит в возвращении диалога в конструктивное русло путем открытого и аутентичного отношения к собеседнику.

Телефонный диалог имеет не только свое пространство. Он протекает во времени, которое является его существенной характеристикой. Далеко не всегда консультант может узнать, что происходит с чувством времени у абонента. Однако, это оказывается доступным в ходе тренингов, когда участникам, играющим роли абонента и консультанта, предлагается описать свои ощущения времени. Они могут быть как вербальными, так и невербальными. Примером может служить следующее описание "консультанта": "Я чувствовал, что разговор поднимался как бы вверх, затем затормозился и стал опускаться, замедляться, а потом вновь стал подниматься, хотя и не до прежнего уровня" (в этом случае "абонент" прервал разговор). "Абонент" рассказал о сходных визуально-кинестетических ощущениях колебания времени в беседе. В описанной ситуации участниками была достигнута определенная степень открытости с выходом на решение проблемы. Диалог был конструктивным, и участники относились друг к другу эмпатически. По-видимому, сходные ощущения времени у них были результатом формирования эмпатии. Можно предположить, что аналогии в "растяжении" или "сжатии" времени определенным образом связаны с чувственной модальностью - эмпатией.

Таким образом, ощущение времени в завершенном диалоге меняется. Его замедление, как правило, отражает диалогические затруднения из-за появления неконструктивных отношений. В незавершенном диалоге изначально возникает явное несоответствие времен собеседников. У агрессивного абонента оно течет молниеносно. Он не отдает себе в этом отчета, поскольку любая агрессия предполагает внезапность и быстроту. При этом у консультанта, которого охватывают досада, неудовлетворенность или вина, возникает замедление чувства времени.

Для телефонного диалога характерны и другие особенности психологического времени. Оно течет скорее, чем в окружающем пространстве, или даже бесконечно быстро в случае возникновения отношений Я-Ты. Перефразируя известное изречение, можно сказать, что "открытые и аутентичные друг другу люди часов не наблюдают". Иногда время даже течет вспять: от следствий к причинам. При выяснении ситуации консультант проделывает путь от следствий к причинам, от поверхностных обстоятельств к более существенным. Получается, что консультант в ходе диалога находится в мнимом времени, добираясь до некоторого исходного события, которое является конечной причиной и, только найдя ее, поворачивает обратно. Нечто подобное описывал П.Флоренский, говоря о времени во сне: "В сновидении время бежит, и ускоренно бежит, навстречу настоящему, против течения времени бодрствующего сознания. Оно вывернуто через себя и, значит, вместе с ним вывернуты все его конкретные образы". Идя от следствий к причине, консультант преодолевает, в терминах теологической антропологии П.Флоренского, путь от Личины ситуации к ее Лицу, или даже Лику, что возможно при установлении между собеседниками отношений Я-Ты.

Процесс телефонного диалога трудно программировать во всех частностях. Но знание основных этапов диалогического общения необходимо для консультанта. Нельзя заранее предугадать, как и чем обернется общение с собеседником, и напряженное ожидание консультанта перед беседой является тому свидетельством. Но, зная этапы телефонного диалога, можно более эффективно построить консультативную беседу и определить ее прогноз.

Для практической пользы можно выделить следующие этапы телефонного диалога:

- введение;

- исследование чувств и проблем абонента;

- исследование альтернатив и решений;

- завершение.

Введение в диалог. Им начинается общение с собеседником. Активное слушание на этом этапе имеет наибольший удельный вес и проявляется прежде всего в понимании, заботливости и открытости по отношению к абоненту.

Исследование чувств и проблем. Оно включает поощрение к выяснению чувств и проблем, по возможности четкое их определение, обсуждение и размышление над путями их изменения или коррекции. Как и на предыдущей стадии, сохраняется понимающее, заботливое, открытое и эмпатическое отношение к собеседнику. Наряду с этим большое значение в активном слушании приобретает объективность.

Исследование решений и альтернатив. Все части активного слушания сохраняются на этом этапе в качестве обязательного фона. Решающее значение приобретает "мозговой штурм" - совместная работа над поиском решений и альтернатив выхода из проблемной ситуации. Их обсуждение изменяет эмоциональное и рациональное отношение абонента к проблеме. Сделанный им в итоге выбор должен быть обязательно поддержан консультантом.

Завершение диалога. Этот этап требует большого искусства консультанта. Следует кратко и определенно подытожить результаты беседы и закрепить положительные эмоциональные изменения у собеседника, показав их положительную перспективу.

Если графически изобразить этапы телефонного диалога, то можно увидеть, чем принципиально будет отличаться общение в службе неотложной психологической помощи от обычных разговоров по телефону.

На рисунке 9.1 представлено несколько кривых. Две верхних обобщенно представляют диалоги, характерные для служб психологической помощи. Необязательно, чтобы в общении были представлены все этапы телефонного диалога - абонент может прервать его на любой стадии, или же он завершится по не зависящим от обоих причинам, но обычно они напоминают трапеции. Две нижних кривых отражают динамику бытовых разговоров. Беседуя по телефону дома или на работе, мы вряд ли заботимся и помним о этапах: разговор со знакомыми может быть кратким или, наоборот, длительным с обсуждением малозначащих повседневных ситуаций.

Как задавать вопросы в ходе телефонного диалога? В консультативном диалоге очень значима контекстуальная роль вопроса. Он может выполнять, часто помимо воли общающихся, разнообразные функции, например: (/) обвинять, (2) советовать, (3) возла-

Глава 9. Психология телефонного диалога 127

гать ответственность, (4) утешать, (5) создавать напряжение, (б) противопоставлять, (7) командовать, (8) защищать и т.д.

В течение всей консультативной беседы лучше всего использовать вопросы с открытым концом. Они позволяют абоненту скорее раскрыть свои чувства и проблемы, предоставляют ему свободу ответить таким образом, который сам абонент считает предпочтительным. Они помогают абоненту разобраться в ситуации.

Примеры "открытых вопросов":

• Какие чувства это у Вас вызывает?

• Как Вы отреагировали на то, что случилось?

• Когда Вы впервые отметили у себя эти чувства?

• Это случалось с Вами раньше?

• Как же выглядит ситуация, по Вашему мнению, сейчас?

• За что Вы чувствуете себя ответственным?

• Как, по Вашему мнению, к этому относятся Ваши близкие?

• Я уже понял, что Вам говорят другие, а что чувствуете Вы сами?

• Каковы, по-Вашему, лучшие и худшие выходы из

ситуации?

• Что Вы можете еще рассказать об этом?

• Что Вы делаете, когда это происходит?

• Что, по Вашему мнению, они хотят сказать Вам?

• Как я могу Вам помочь?

• Каковы Ваши отношения с Вашими ...?

• Что Вы делаете, когда Вам грустно?

• Что бы Вы хотели изменить в своей жизни?

Если консультант в начале разговора спрашивает: "С чего бы Вы хотели начать?", "О какой проблеме Вы хотели бы поговорить вначале?", то это, с одной стороны, ободряет и поощряет абонента к беседе, а с другой стороны, предоставляет ему право самому избрать тот круг проблем, который он хотел бы обсудить.

По ходу дальнейшей беседы вопросы с открытым концом помогают сосредоточиться и определить круг проблем, которые могут быть обсуждены: "Не могли бы Вы чуть больше рассказать о...", "Как Вы можете описать все происходившее, если Вы говорите о...", "Что Вы чувствовали, когда...".

Вопросы, начинающиеся с "что" и "как", ободряют абонента, позволяют расширить совместное обсуждение проблем и чувств, прояснить сложную ситуацию. Следует избегать вопросов, начинающихся с "почему": "Почему у Вас возникла мысль о самоубийстве?", "Почему Вы решили позвонить нам?". В этих вопросах имеется скрытый укор, обвинение или порицание. Если они задаются консультантом, то свидетельствуют о его своеобразной защитной реакции, препятствующей открытости. В вопросах не следует определять проблему или чувства до того, как это сделает собеседник: "Мне кажется, у Вас возникали мысли о самоубийстве", "Видимо, Вы чувствуете ненависть к этому человеку?". Они могут быть расценены как досужее любопытство или попытка стать над чувствами и проблемами абонента, руководить им.

Одной из возможных отрицательных сторон консультативного диалога является чувство власти у консультанта. Оно возникает на основе его иллюзии чрезвычайных возможностей и неотразимого искусства консультирования - часто тогда, когда очень близко разрешение проблемы. Если консультант ощущает власть над абонентом, то вместо открытых и аутентичных отношений развивается ситуация "над-под". И тогда сразу же "он видит себя одного, он чувствует себя одного, и если говорить о власти, которую дает ему этот миг, то нельзя забывать, что она порождается его единственностью, и только ею" {Канвтти, 1980. С. 481). Ощущение власти консультанта порождает у абонента скуку, презрение или даже злобу в виде ответной реакции. Часто, защищаясь вопросами, консультант подсознательно хочет остаться один, освободиться от диалога, оказаться невредимым и просто выжить. Один из путей решить эту проблему - обрести власть над абонентом. Она тут же уничтожает экзистенциальные свойства диалога, а положение "над-под" оказывается иллюзией триумфа. Следует быть осторожным в употреблении наречий, особенно таких как "всегда" или "никогда". В этом случае консультант может попасть в непродуктивную ситуацию чрезмерного предопределения чувств и проблем абонента.

При обсуждении в диалоге консультанту следует говорить медленно, отчетливо, спокойно и обязательно думать над тем, как построены его вопросы и суждения: "Мне кажется, что Вы говорите так, как будто Вы расстроены происшедшим", "К чему привела эта ссора с...?", "Что бы Вы хотели еще обсудить?", "Что вызвало у Вас эти чувства?", "Должно быть, это трудно для Вас, рассказать о...?".

Выше мы говорили, что не следует определять чувства, проблему или ситуацию до того, как это сделано абонентом. Довольно реальной при этом становится опасность усугубить психическое состояние собеседника или начать работать с ложной проблемой. Многие звонящие могут быть достаточно внушаемыми, и таким образом вынужденно уйдут в сторону от реальной ситуации. Такие понятия, как "самоубийство", "ссора", "депрессия", "проблема", "кризис" и т.п., могут появиться в лексиконе консультанта и подлежать дальнейшему обсуждению, только если о них упомянул абонент. Не следует злоупотреблять частицей "же", она указывает на чрезмерную уверенность консультанта, может иметь обвиняющий оттенок или свидетельствовать о стремлении ограничить обсуждение. Несмотря на профессиональную подготовку, консультант не вправе ставить конкретный психиатрический или психологический диагноз, хотя может иметь по этому поводу свое мнение, облегчающее ему ведение диалога. Квалифицирующие термины, которые использует абонент, должны быть обязательно переведены в термины действия. Например следует говорить не о "депрессии", а том, "что Вы чувствуете, находясь в этом состоянии?". Действия всегда реальны, а интерпретации могут быть лишь расхожими бытовыми штампами. Более того, любое понятие статично, тогда как в любом глаголе заключена возможность изменения. Одним из путей поощрения собеседника к общению в терминах действия может быть рассказ о событии из своей жизни, сопровождавшемся аналогичными чувствами. Но в этих случаях, а они нередки для начинающих консультантов, возникает опасность чрезмерного отождествления с собеседником. Поэтому более эффективной может оказаться терапевтическая метафора. Она имеет одно фундаментальное свойство: в рассказанной консультантом басне, притче, легенде или жизненной истории сообщается о некой части обобщенного опыта, содержащей рекомендации или поучительные сообщения относительно проблемной ситуации. Некто сталкивается с какой-то проблемой и тем или иным способом преодолевает ее либо терпит поражение. Способ предлагаемого в метафоре решения проблемы может быть использован абонентом в сходной ситуации. Эмоциональные переживания при выслушивании сказки, анекдота или шутки, приводя к большей или меньшей степени отождествления с героями, делают их субъективно важными для абонента, то есть метафорическими. При этом возникает понимание его собственной проблемной ситуации, содержащее новый личностный опыт. Более того, сам по себе рассказ абонента может рассматриваться как набор метафор, отражающих его уникальную модель мира. Эмпатическое вчувствование в них является отправным пунктом психологического консультирования. Эффективное конструирование и работа с метафорами требует специальных знаний и навыков консультанта.

Если возникает необходимость отсылки к службам, соответствующим нуждам абонента, то это не следует использовать как повод избавиться от него. Отсылки целесообразно предлагать или объяснять их необходимость только на заключительном этапе диалога. В случае отсылок желательно избегать обещаний, что именно там будет оказана действенная помощь. Такие "гарантии" снижают эффективность телефонного диалога и могут породить иллюзии, которые окажутся в будущем нереализованными.

Исследования показывают, что только 7% информации приходит к нам посредством слов, 38% - через интонации и модуляции голоса, а остальные 55% - путем невербальных телесных движений; поскольку в телефонном диалоге они исключены, особое значение приобретают различные характеристики голоса: тон, объем, темп, тембр. В ходе диалога следует обязательно отслеживать соответствие вербальных и интонационных проявлений собеседников. Обнаружение диссоциации между ними позволит консультанту разобраться в сути происходящего быстрее, чем длительное детальное выяснение. Интонации и модуляции голоса верно отражают эмоциональное состояние абонента. Если он фиксирован на своих чувствах, целесообразно побеседовать о существующих фактах, а если он преимущественно излагает обстоятельства проблемной ситуации, не следует забывать о чувствах, которые скрываются за ними.

Молчание в диалоге. Эпизоды молчания между абонентом и консультантом нередко возникают в процессе диалога. Кроме того, в практике телефонного консультирования встречаются так называемые "молчащие" обращения. Что стоит за молчанием и как обходиться с ним? Очень часто столкновение с молчанием вызывает тревогу у участников диалога, и если оно продолжается довольно долго, то тревога переходит в страх и стремление принудительно его прервать.

Работникам сферы кризисной интервенции хорошо известно, что за молчанием стоит интенсивное эмоциональное напряжение, психическая боль или иные суицидальные чувства, блокирующее возможность словесного выражения переполняющих чувств. Психотерапевты знают, что за молчанием могут скрываться удовлетворение, радость, умиротворение, гнев, презрение, безучастность и многое другое. Молчание может быть угрожающим, напоминая человеку об опыте младенческого одиночества и отверженности, когда мать, казалось, исчезла навсегда. Оно объединяет с другим молчащим человеком в моменты, когда произнесенное слово может оказаться разрушающей силой, "непонятным прикосновением". В диалоге оно может стать важной "зоной роста", в которой созревает продуктивное решение или готовится инсайт. Молчание бывает целительным в диалоге с пограничными личностями или больными шизофренией, для которых говорение означает потерю контроля и иллюзия автономии поддерживается лишь в тишине.

Психоаналитики обычно трактуют молчание как признак сопротивления переносу или актуализации воспоминаний, идущий от детского негативизма анальной стадии. Другие направления в психотерапии стараются использовать его в позитивном ключе.

Что бы ни скрывалось за молчанием в каждом конкретном случае - возможно, прежнее обращение к специалистам сферы психического здоровья или в службу телефонной помощи было бесполезным, возможно, высокий уровень тревоги мешает говорить или существуют опасения по поводу возникновения отношений близости с собеседником - несомненно, что консультанту необходимы навыки совладания с молчанием, прежде всего заключающиеся в проявлении принятия, эмпатии, заботы и открытости. Следует избегать скороспелых интерпретаций и сосредоточиться на систематическом приглашении к разговору: "Знаете, порой очень трудно начать говорить о вещах, которые беспокоят. Я здесь, рядом с Вами, и, если Вы готовы, давайте поговорим". После паузы следует продолжить ободряющие и оказывающие поддержку утверждения. В некоторых работах описываются несколько необычные техники стимуляции (Brockopp, Lester, 1973), при которых в попытках разговорить абонента его убеждали отвечать на вопросы "да" или "нет" соответственно каким-либо звуком или молчанием. Если, несмотря на все усилия, молчание преодолеть не удается, консультанту важно умело завершить обращение. Следует тактично сообщить о своем намерении, объяснив, что сейчас линия помощи может быть очень загруженной, что она функционирует в течение 24 часов и что у абонента всегда остается возможность позвонить позднее. В ряде служб зарубежных стран поощряют использовать очный контакт, возможность переписки, сообщения по факсу или электронной почте. Важно помнить, что для некоторых абонентов молчание может быть своеобразным ритуалом и они могут звонить и молчать несколько раз до того, как в конце концов заговорят.

Таким образом, молчание является важной частью человеческого общения, обязательным фоном, на котором возникает словесный диалог. Оно многообразно в своих смыслах, позитивных и негативных. Молчание - это не просто отсутствие слов, оно может означать активное присутствие.

Главная цель телефонного диалога в экзистенциальном смысле - не раскрытие тайны абонента, что, несомненно, нарушит его уникальность, а сопричастность ей. Если телефонный диалог - это служение Добру и Любви, то можно вспомнить высказывание А.А.Лосе-ва, писавшего: "В любимом всегда имеется для любящего такая тайна, которая неисчерпаема. Любить - это и значит видеть в любимом тайну, которую другие, не любящие, не видят". Когда консультант становится сопричастным тайне собеседника, он видит в человеке уникальность его бытия. Сущностное сопричастие может вызвать разрядку. Даже при нерешенности конкретных проблем оно является наиболее ценным достижением консультанта: перешагнув через проблемы, пробить туннель к Тайне Человека. "Что-то, что мы держим на уровне тайны, оказывается при этом фундаментальным условием понимания других вещей, само оставаясь в строгом рациональном смысле - непонятным" (Мамардашвили, 1991).

Наличие тайны - это, пожалуй, наряду со способностью к диалогу, одно из наиболее человеческих свойств личности - наиболее ценное, но и беззащитное в то же самое время. Сопричастность тайне абонента представляет собой в значительной мере творческий акт, переход к глубинному, сущностному общению в системе отношений Я- Ты, сопровождающийся особым духовным просветлением, постижением Лика, когда суть этого мира становится кристально ясной. Созданное в такие минуты, будь то произведение искусства или телефонный диалог, может с достаточным основанием почитаться священным.

Рекомендуемая литература

Батищев Г.С. Особенности культуры глубинного общения // Вопросы философии. 1995. № 3. С. 109-129.

Братченко С.Л. Экзистенциальная психология глубинного общения. М.: Смысл, 2001.

Бубер М. Два образа веры / Пер. с нем. М.: Республика, 1995.

Гадамер Г.Г. Неспособность к разговору // Актуальность прекрасного / Пер. с нем. М.: Искусство, 1991. С. 82-92.

Гордон Д. Терапевтические метафоры: оказание помощи другим посредством зеркала / Пер. с англ. СПб.: Белый кролик, 1995.

Дубровская М.О. Пространство общения. Вестник РАТЭПП,

1994. № 1. С. 25- 29.

Канетти Э. Масса и власть // Человек нашего столетия / Пер. с нем. М: Прогресс, 1980. С. 392-445.

Копьев А.Ф. Взаимоотношение "Я"-"Другой" и его значение для практической психологии // Моск. психотерапевтам, журн. 1999. № 2 (22). С. 48-60.

Копьев А.Ф. Диалогический подход в консультировании и вопросы психологической клиники // Психологическое консультирование и психотерапия. Т. 1. Теория и методология. М.: 1999. С. 52-66.

Крон Т. Исцеление через общение. Диалог между абонентом и консультантом-волонтером // Вестник РАТЭПП, 1992. № 1-2 (2-3). С. 26-37.

Мэки Б. Запись психотерапевтической сессии. Вестник РАТЭПП, 1992. № 1-2 (2-3). С. 37-52.

Скворцов А.В. Логика телефонной беседы. Вестник РАТЭПП,

1995. № 2. С. 38-46.

Скворцов А.В. Метод беседы в практике консультирования: беседа на телефоне доверия // А.М.Айламазян. Метод беседы в психологии. М.: Смысл, 1999. С. 94-157.

Флоренская Т.А. Диалог в практической психологии. М.: 1991.

Флоренский ПА. Иконостас // Свящ. Павел Флоренский. Статьи по искусству. Париж: YMCA-Press, 1985. С. 40-126.

Эриксон М. Мой голос останется с вами / Пер. с англ. СПб.: Петербург-XXI век, 1995.

Brockopp B.W., Lester D. The Silence Caller // Crisis Intervention and Counseling by Telephone / D.Lester, B.W.Brockopp (Eds.). Springfield (II): Charles C.Thomas, 1973. P. 199-205.

Liegner E. The Silent Patient // Psychoanalytic Review. 1976.

V. 61. P. 229-245. Scott V., Lester D. Listening to Silence // Crisis, 1998. № 3.

V. 19. P. 105-108. Zeligs M.A. The Psychology of Silence // Journal of the

American Psychoanalytic Association. 1961. V. 9. P. 8-11.

Глава 10. Язык телефонного диалога

Кулундов:

"Где мой чепец? Где мой чепец?" Родимов:

"Надменный конь сидел в часах". Кулундов:

"Куда затылком я воткнусь?" Родимов:

"За ночью день, за днем сестра". Даниил Хармс "Разговоры за самоваром"

Пространство телефонного диалога - это прежде всего (и по преимуществу) языковое пространство. Но язык может быть как инструментом созидания, так и инструментом разрушения. С его помощью достигается разрядка, завершение диалога, и он же приводит к блокаде или краху диалога. Поэтому пользоваться языком надлежит очень осторожно.

С помощью творческого и продуманного использования языка консультант создает у абонента эмоциональное предощущение и рациональные предпосылки того, что возможна благоприятная перемена в его проблемном состоянии. Это достигается прежде всего тем, что язык консультанта должен соответствовать языку абонента. Далее следует выбрать такой способ разговора, в котором широко используются "подразумевания" - спрашивая о чем-то, не указывать на это прямо. Далее, консультант определяет ту сенсорную модальность языка (репрезентативную систему) абонента, на которую тот прежде всего ориентирован. И только после этого следует искать в языке абонента пути для конструктивных решений. Рассмотрим эти четыре этапа несколько более подробно.

Соответствие языку абонента. Использование слов, оборотов или даже жаргона абонента - это путь к соприкосновению психологических пространств и возникновению эмпатии. Слова, которыми пользуется абонент, не просто излагают ситуацию, а имеют для него особое, часто символическое значение или выстраданный смысл. Как только консультант осваивает язык абонента, он сразу же встречает положительное эмоциональное отношение абонента, который понимает и верит, что собеседник становится сопричастным его переживаниям. Дальнейшее развитие эмпатии и сотрудничество в диалоге основаны на этой вере и приводят к изменениям в состоянии абонента.

Известен случай из терапевтической практики Милтона Эриксона. Один из его психотических пациентов, Джордж, говорил так, что его речь напоминала словесную окрошку и была лишена не только логической, но порой и грамматической связи. Долгое время врачи не могли добиться никаких изменений к лучшему. Тогда врач тоже стал говорить с Джорджем на его языке "словесной окрошки". Их беседы продолжались в этой странной и многозначительной манере. Постепенно в разговоре Джорджа появились правильные, обычные слова и обороты. Тогда Эриксон спросил: "Так как же вас зовут?" "О'Доннован, - последовал ответ, - и уже давно следовало бы нормально спросить меня об этом". Так, день за днем беседы велись на все более и более понятном языке, пока Джордж не перестал говорить нелепости.

Для того, чтобы открыть пути к истинному диалогу, нужно прежде всего присутствовать в нем и быть полностью доступным для другого без скованности, сокрытия и предвзятости. Присутствие в диалоге означает прежде всего языковое соответствие и идентичность.

Рабби Нахман из Брацлава, герой множества хасидских историй, любил рассказывать историю о принце-индюке: "Однажды некий принц сошел с ума и решил, что он индюк. Раздевшись, он сел голым под стол и стал клевать косточки и крошки хлеба. Шло время, все королевские врачи утратили надежду вылечить его от сумасшествия, отчего король-отец был в страшном горе. Тогда к нему пришел некий мудрец и сказал: "Я возьмусь вылечить принца". Он тут же разделся, сел рядом с ним под стол и стал клевать косточки и хлеб. "Кто ты? - удивленно спросил принц. - Что ты здесь делаешь?" - "А ты? - отвечал мудрец. - Что делаешь здесь ты?" - "Я индюк", - убежденно сказал принц. "И я тоже индюк", - ответил мудрец. На этом знакомство состоялось, и день за днем они проводили время под столом, пока не стали добрыми друзьями. И тогда мудрец подал знак королевским слугам, чтобы им бросили пару рубашек. Принц выразил удивление, а мудрец сказал: "Почему ты думаешь, что индюк, такой как я или ты, не может носить рубашку? Можно одеть ее и остаться индюком". Возражений не последовало, и они оба оделись. Через некоторое время по знаку мудреца слуги бросили под стол штаны. И вновь, как и раньше, мудрец спросил: "Почему ты считаешь, что нельзя быть индюком и носить штаны?" И против этого принцу было трудно возразить. Таким образом мудрец продолжал действовать, пока они не оделись. И тогда был подан еще один знак, и пища с королевского стола оказалась рядом. И снова был вопрос к принцу: "Что заставляет тебя думать, что ты перестанешь быть индюком, если станешь есть хорошую пищу? Ты можешь есть все, что тебе понравится, и оставаться индюком". Друзья прекрасно отобедали, и на следующий раз мудрец дал сигнал, чтобы еда была поставлена на столе: "Неужели ты все еще думаешь, что индюк обязательно должен сидеть под столом, ведь он может сидеть и за ним". И еще долго мудрец продолжал действовать таким образом, пока принц совершенно не излечился". Эта история является прекрасной иллюстрацией того, что означают присутствие, идентичность и соответствие языка и поступков собеседников в диалоге, а также того, к каким переменам они могут привести. Мудрец открыл принцу свой мир, не осуждал его, но в то же время не отказывался от собственного Я. Оставаясь самим собой, он настойчиво строил отношения доверия, на основе которых принц, по сути, сам возвращал себе здоровье шаг за шагом.

Слова и идиомы часто выражают субъективные переживания или фантазии абонента, и консультант должен отражать их. Но для создания позитивных изменений наиболее целесообразной является их рефлексия с положительным знаком. Особенно это касается наиболее весомых для возникновения перемен ключевых фраз, используемых собеседником. Имеет смысл освоить метафорический язык абонента, который сложился у него под влиянием профессии, особенностей работы или увлечений.

Использование "подразумеваний" {пресуппозиций). Это важное свойство вопросов консультанта: спросить о чем-либо так, чтобы не указать прямо на желаемый ответ, но косвенно подразумевать его. Используя вопросы, консультант не просто занимается сбором информации, но активно подразумевает, что у абонента действительно есть проблема и она требует решения. Искусство "подразумеваний" избавляет телефонное консультирование от того, чтобы каждый вопрос был, как писал Э.Канетти, "вторжением". "Подразумевания" - это скорее касания, тонкие, неявные намеки, касающиеся проблем и перспектив изменений у абонентов.

Определение сенсорной модальности. Хотя телефонное консультирование использует только слуховой канал коммуникации, не стоит полагать, что дело ограничивается только аудиальной информацией. Абоненты бывают по-разному ориентированы. У них можно выделить в основном три стиля восприятия (системы репрезентации, сенсорной модальности): слуховой, зрительный и кинестетический. Изредка встречаются обонятельный и вкусовой. Склонность человека к одному из трех основных стилей восприятия начинает определяться в подростковом возрасте, достигая своего полного развития к зрелости. Если у человека преобладает та или иная сенсорная модальность, скорее всего, она будет доминировать всю жизнь. Но это не означает, что другие стили восприятия у него будут отсутствовать.

Понимание того, что каждый человек имеет преобладающий стиль восприятия, облегчает консультанту установление эмпатических отношений. Присущая абоненту сенсорная модальность основана на преобладании и активном использовании в общении информации, связанной с одним из органов чувств (зрением, слухом, кинестетикой и т.п.). Определение ведущей сенсорной модальности проводится на основе выявления предикатов (глаголов, прилагательных, наречий), с помощью которых абонент описывает проблемную ситуацию. Он делает это, как правило, неосознанно, выбирая лишь слова, наилучшим образом отражающие его переживания.

Примеры утверждений в контексте систем репрезентации:

Зрительная

> Я вижу, Вы говорите об этом...

> Это выглядит неплохо.

> Мне не ясна эта мысль.

> Это суждение представляется мне расплывчатым.

> У меня потемнело в глазах.

> Давайте попытаемся пролить свет на эту проблему.

> Вам нужна новая перспектива в жизни.

> Я смотрю на это таким образом...

> Если теперь оглянуться назад, то все выглядит иначе.

> Это был выразительный и яркий пример.

> Жизнь такая тусклая.

> Не знаю почему, но передо мной сейчас возникло решение.

> Это превыше всего.

Глава 10. Язык телефонного диалога 141

Слуховая

> Я Вас слышу.

> Эта мысль звенит как колокол.

> По-моему, это звучит неплохо.

> Все как будто сразу захлопнулось.

> Что-то подсказывает мне, нужно соблюдать осторожность.

> Я никак не могу настроиться на то, что Вы говорите.

> Правильное решение просто кричит о себе.

> Уговорив себя, я, конечно, сделаю это.

> Я не люблю себя за нытье.

> Все происходит не в такт.

> По-моему, вся ситуация подсказывала мне выход.

Кинестетическая

> Это очень скользкая ситуация.

> Он был чрезмерно горячим человеком.

> Когда я слышу это, у меня сосет под ложечкой.

> По-моему, Вы сняли давление...

> Я потерял равновесие в жизни.

> Постарайтесь хорошенько все взвесить.

> Моя работа меня давит.

> Я чувствую, что смогу с этим справиться.

> Он холоден как рыба.

> Я чувствую все это нутром.

Обонятельная/вкусовая

> Я нюхом чувствую, что это было бы правильным решением.

> Ее замечание оставило у меня плохой привкус.

> Было бы неплохо это как следует распробовать.

> На меня только что пахнуло решением.

Большая часть людей ориентирована зрительно, и это легко определить в беседе по использованию глаголов визуальной модальности: "вижу", "рисую", "наблюдаю", "изображаю", "иллюстрирую", "украшаю" и т.д. Те, которым присущ этот стиль, отличаются следующими особенностями в жизни: предпочитают видеть, а не слышать написанное, записывать и фиксировать происходящее с ними, очень любят наглядность (в том числе при описании кризисных ситуаций), часто составляют заметки, письменные планы, могут рассказывать о своей любви к изобразительному искусству.

Меньшая часть абонентов имеет слуховую ориентацию, что определяется в беседе по глаголам, которые они используют: "звучит", "гремит", "трещит", "произносится" и т.п. Как правило, люди со слуховой модальностью прекрасно запоминают то, что слышали от других или говорили сами; любят громко произносить и повторять слова; свои эмоции выражают именно словами; мало что записывают, но все хорошо запоминают; предпочитают дискуссии и разговоры; телефон при этом оказывается более чем адекватным подспорьем; вместе с тем, легко отвлекаются на посторонние звуки и не переносят тишину; как правило, проявляют интерес к музыке и интересным лекциям.

Еще меньше абонентов оказываются ориентированы на кинестетический (моторный, двигательный) стиль общения. Им нравятся глаголы типа "взрываюсь", "дрожу", "использую", "создаю" и т.п. Главным средством их языкового общения является осязательная модальность. Они отличаются тем, что испытывают комфорт только в процессе активной деятельности, обязательно стремятся быть физически вовлеченными даже в конфликтную ситуацию; при поисках выхода из сложных обстоятельств предпочитают моделировать или использовать игровые методы; склонны создавать трудности и потом преодолевать их, испытывая себя; как правило, это люди с развитыми мануальными навыками; свои эмоции они выражают экспрессивно (мимикой или жестами); они легко "заводятся", им трудно усидеть спокойно, если то, чем они заняты, не связано с их кинестетикой; как правило, им нравятся прикладные искусства.

Сенсорная модальность или стиль восприятия является своего рода лингвистическим диалектом абонента. Консультанту имеет смысл оперативно освоить его и использовать в диалоге. В беседах с психотерапевтической направленностью его сознательное использование открывает пути для конструктивных решений.

Таблица 10,3

Примеры слов и выражений, относящихся к различным модальностям

ЗРИТЕЛЬНАЯ СЛУХОВАЯ КИНЕСТЕТИЧЕСКАЯ ОБОНЯТЕЛЬНАЯ/ ВКУСОВАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННАЯ Туманный Слышать Чувствовать Вкус Обдумывать Неясный Говорить Тепло Запах Проявлять Размытый Шумный Прикасаться Аромат Продемонст- Дымка Звонить Держать в Привкус рировать Картина Звать руках Пикантность Отсутствовать Точка зрения Громкий Схватывать Острый Обычный Взгляд Кричать Мягкий (на вкус) Привычный Рассматривать Сказано Твердый Вкусный Заметный Освещать Диссонанс Плотный Оскомина Привлекающий Иллюстративный Звучный Гладкий Вонючий внимание Воспринимать Послушать Жесткий Душистый Игнорировать Наблюдать Усиливать Грубый Благовонный Сделать Осматривать (звук) Давление Надушиться зачетных! Обозревать Модуляция Натянутый Пахнуть Воспроизвести Видимый Ритм Конкретный Оставить Повторить Мелькание Болтовня Ранить плохой привкус Изложить Проблеск Выть Причинять боль Хороший нюх Придумать Уставиться Стонать Грубо Пряный Напомнить Ослепительный Шипеть Неуклюжий Терпкий Обдумать Яркий Голос Неловко(сть) Слащавый Замечать Сверкать Акустика Расслабленный Вонь Таращить Это звучит как Надутый Пялить Плакать Дрожать/дрожь Показывать Тишина Трястись Красивый Тон Проникать Сиять, сияние Мелодия Поглощать Фильм Вопль Нащупывать Представлять Орать Мешать (наглядно) Выслушивать Взволнованный Бросать взгляд Гармония Режущий "Ползанье мурашек"

Пути для конструктивных решений. Некоторые абоненты (например, молодежь) используют в ходе консультативных бесед жаргон. Его тоже можно отнести к числу лингвистических диалектов, в первую очередь отличающихся экспрессивностью. Профессиональное отношение консультанта к нему должно быть двояким. Консультанту следует знать и понимать жаргонные выражения, поскольку они могут открыть путь к эмпатическим отношениям с собеседником. Однако содержательная сторона жаргона является ограниченной, используя его, невозможно достичь конструктивных изменений. Его применение консультантом необходимо только для достижения начального взаимопонимания. Как только оно появилось, следует избрать отход от жаргона путем использования синонимов или близких слов из арсенала нормативной лексики, значение которых для дальнейших позитивных изменений существенно выше.

Некоторые абоненты широко используют термины психологии и психиатрии для описания своего состояния, например "стресс", "депрессия", "фобия", "наркомания" и т.п. Перешедшие в сферу обыденного сознания, они из научных понятий превратились в застывшие ярлыки, ходячие штампы. Их следует принять, но вслед за этим планомерно побуждать абонента к описанию его состояния или желаемых целей в конкретных терминах действий ("вижу", "слышу", "чувствую", "хочу"). Например, описание конкретных признаков имеющейся депрессии делает их видимыми, осязаемыми, измеримыми, то есть более доступными осознанию. Кроме того, создается возможность для их отстраненного восприятия. Затем наиболее значимые для абонента признаки депрессии, например страх, переводятся в действия ("Что Вас страшит сейчас?"). Глаголы способствуют осознанию временности и текучести этих признаков. Никакое действие не может длиться вечно. Более того, оказывается, что действие (например, то, что тревожит человека) имеет гораздо больше отношения к обычной жизни, чем к такому патологическому состоянию как депрессия, поэтому оно может восприниматься как нечто вполне естественное и приносить утешение.

Следует умело использовать наречия, наклонения и времена глаголов. Правильно примененные времена глаголов позволят абоненту увидеть свою проблемную ситуацию в прошлом, а возможности ее разрешения - в будущем. Сослагательное наклонение глаголов лишает утверждения или вопросы уверенности. Поэтому на завершающей стадии консультативной беседы его нужно избегать. Наоборот, утверждения придают абоненту уверенность в возможности выхода из кризиса.

Путь от "подразумеваний" к определенным утверждениям является естественным в ходе конструктивного телефонного диалога.

Рекомендуемая литература

Братченко С.Л. Экзистенциальная психология глубинного общения. М.: Смысл, 2001.

Бэйли Р. НЛП-консультирование. М.: КСП+, 2000. Гриндер Д., Бэндлер Р. Из лягушек в принцы. Воронеж: НПО "Модэк", 1993.

Гриндер Д., Бэндлер Р. Формирование транса. М.: Каас, 1994. Гриндер Д., Бэндлер Р. Структура магии. М: Каас, 1995.

Голосовкер Л.Э. Логика мифа. М.: Издание Ин-та востоковедения АН СССР, 1987.

Добрович А.Б. Воспитателю о психологии и психогигиене общения. М.: Просвещение, 1987.

Потебня А.А. Слово и миф. М.: Правда, 1989.

Флоренский П.А. Мысль и язык // Собрание сочинений: в 2 т. М.: Правда, 1990. Т. 2. С. 109-340.

Фридман Дж., Комбс Дж. Конструирование иных реальностей: Истории и рассказы как терапия / Пер. с англ. М. Независимая фирма "Класс", 2001.

Глава 11. Телефонный диалог и простые эриксонианские техники

По мостовой души моей изъезженной шаги помешанных вьют жестоких фраз пяты. В.В.Маяковский "Я"

Основное состояние, которое используется в техниках эриксонианского гипноза, - это транс. Основатель и классик этого направления в психотерапии М.Эриксон определял его как состояние, при котором фокус внимания человека направлен в свой внутренний мир. Очевидно, именно с ним имеет дело консультант в службах неотложной телефонной помощи: абонент по преимуществу оказывается погруженным в себя, в свою проблемную ситуацию. Поэтому представляется естественным желание использовать эту внутреннюю сосредоточенность как консультативный инструмент для того, чтобы помочь реорганизации личного опыта собеседника. В качестве постулата следует принять, что абонент уже (и это отражает реальную действительность) находится в той или иной степени транса1.

1 При всей привлекательности такого понимания, постулировать его как очевидность трудно, хотя бы уже потому, что погруженность в себя и в проблемную ситуацию - не одно и то же.

В начале телефонного диалога, как уже отмечалось, прежде всего устанавливаются доверительные отношения между собеседниками. Их глубина может быть различной. Наиболее прочным и продуктивным оказывается доверие, которое затрагивает уровень не только сознания, но и подсознания, являясь, в терминах эриксонианской терапии, "раппортом": он возникает, если значимые слова консультанта как бы превращаются в мысли собеседника, становятся его собственным внутренним голосом.

Телефонный диалог отличается от очной консультативной беседы. И поэтому формирование подсознательного доверия возможно прежде всего на основе прямой подстройки, то есть отражения дыхания собеседника через речь: консультанту следует говорить только на выдохе абонента. Если тот дышит очень часто, что естественно при сильном волнении, то отражать его дыхание можно через раз, пропуская вдох и выдох. Эта подстройка сама по себе, уменьшая частоту дыхания, способствует снижению эмоционального напряжения собеседника. Невозможно отражать его позу, жесты и движения, поскольку он не видим. Однако, если консультант сидит совершенно неподвижно, как "соляной столп", с маскообразным выражением лица, его невербальное поведение не будет способствовать речевой экспрессии, необходимой для формирования отношений доверия. Поведение консультанта по возможности должно быть открытым, живым и естественным, отражающим его внутренний комфорт и эмоциональную стабильность.

Естественным помощником консультанта оказывается прежде всего его речь. Кроме произнесения высказываний на выдохе, важным является не столько то, что говорит консультант, сколько то, как он это делает. Из числа полезных навыков целесообразно упомянуть следующие:

1. Если консультант желает добиться доверия собеседника, его речь, в основном, должна быть лишена отрицаний. Для подсознания прежде всего существенным является утверждение, для сознания - отрицание. Первое способствует тому, чтобы собеседник начал сам мыслить, чувствовать, желать и в дальнейшем - действовать. Второе может привести к непродуктивному спору.

2. Темп речи абонента отражает скорость его переживаний (или происходящего в окружающей действительности). Начальное отражение темпа, несомненно, усваивается собеседником, после чего следует начать уменьшать его, что способствует успокоению.

3. В ходе консультативной беседы создаются возможности для того, чтобы почувствовать ритм речи абонента. Обычно он в той или иной мере волнообразен. Полезно отражать его колебания, подчеркивая на пиках волн ритма необходимые для осознания или побуждения к выходу из проблемной ситуации ключевые слова.

4. Стоит следить за громкостью речи в ритмической структуре высказываний: ее повышение способствует следованию собеседником за сутью того, о чем говорит консультант.

5. Интонация порождает особую мелодию речи, в которой участвуют ритм и громкость. Обычная речь неизбежно музыкальна. Если интонация человека возвращается к нему (отражается), то его реакция бывает очень бурной. При определенных навыках консультант может уловить, например, что жалобы излагаются в ритме трехдольника, ритм хорея побуждает к действиям, а ямбической интонацией легко убеждать.

6. Для создания доверия целесообразно отслеживать репрезентативные системы, преимущественно используемые абонентом (см. выше).

Хотя уже отмечалось, что абонента нет необходимости вводить в транс, существуют некоторые содержательные части диалога, прямо свидетельствующие о нем. Ими являются воспоминания, особенно о раннем детстве. Если задать несколько вопросов о нем, трансовое состояние абонента неизбежно углубится. Именно поэтому отвлечение от актуальных в настоящее время проблемных ситуаций в телефонном консультировании считается нецелесообразным.

Для консультанта гораздо полезнее иметь навыки использования транса. В эриксонианской терапии существуют изящные техники, заключающиеся в применении речевых стратегий.

1. Использование трюизмов. Обыденное сознание обычно под трюизмом понимает некую банальную истину2. В лингвистическом смысле трюизм является утверждением, находящимся в строгом соответствии с реальностью. Одно или несколько таких суждений порой способны побудить абонента к действию ("Все люди изменяются", "Многие из них достигли изменений", "Каждый человек может измениться"),

2 Banal (франц.) - лишенный оригинальности, избитый; Truism (англ.) - общеизвестная, избитая истина. Русские кальки этих слов часто используются как синонимы. Наиболее близкие примеры: "У всех мама... У всех голова болит" (Остап Бен-дер) или: "Ну что вы, батенька? Все мы смертны", - брошенное в утешение пациенту отходящим от него врачом. Чтобы банальность "заработала" в консультировании (психотерапии), (о) сам консультант (терапевт) в этот момент должен глубоко чувствовать ее смысл, затертый частым употреблением, (б) абонент должен быть в состоянии "психотерапевтического транса", (в) как правило, лучше, если эта банальность с неким позитивным смыслом. В самом общем виде можно сказать, что использование банальностей в консультативном диалоге эффективнее всего тогда, когда консультант у абонента "слово с языка снимает", что создает мощный терапевтический резонанс "озвученного инсайта".

2. Использование предположений (пресуппозиций). Конструктивно они состоят из:

а) оборота речи, указывающего на время или последовательность предполагаемого действия ("одновременно", "до того как", "прежде чем" и т.п.),

б) побуждения к нему и

в) сознательно контролируемого поступка.

Например: "Одновременно с тем, как вы помиритесь с женой, Ваш страх исчезнет". Абонент, только что говоривший о страхе, естественно, контролирует это переживание, его сознание фиксировано на нем. При этом суждение о примирении с женой имеет прямое отношение к его подсознанию, которое и побуждается консультантом к действию. Жесткая конструкция предположений не ограничивает, а при умелом использовании позволяет исподволь ускорить или оптимизировать ситуацию выбора для абонента.

3. Использование иллюзии выбора. Эта речевая стратегия позволяет консультанту в неявной форме еще раз упомянуть или подтвердить выбор собеседника, вселив в него уверенность. Например: "Вы ощутите возникновение положительных изменений, очевидно, сразу после нашего разговора или окончив беседу с женой".

4. Использование побуждений, скрытых в вопросах. Эти разговорные конструкции могут использоваться для того, чтобы побудить абонента к раскрытию мыслей и чувств, рассказу об обстоятельствах проблемной ситуации, к исследованию решений или альтернатив, то есть в течение всего телефонного диалога. Они обращены к сознанию, но форма вопроса, особенно начинающегося с отрицания, делает предлагаемое побуждение мягким и элегантным. Например: "Не могли бы ли Вы рассказать?..", "Не знаете ли Вы о...?", "Нет ли смысла подумать?..", "Не стоит ли признать?..". История, рассказанная рабби Нахманом из Брацлава (см. главу 10), является прекрасной иллюстрацией использования подобных конструкций.

5. Использование противоположностей. Эта речевая стратегия оказывается полезной, если собеседники готовы к спору или абонент, сопротивляясь, становится манипулятивным.

Конструктивно ее клише состоит из:

а) частицы "чем";

б) описание текущего чувства, желания или мысли;

в) частицы "тем";

г) позитивного побуждения, являющегося желательным.

Например: "Чем сильнее Вы сомневаетесь сейчас, тем, конечно же, решение изменить отношения с Вашим сыном будет более определенным", "Чем больше Вы говорите о своих чувствах, тем легче Вы поймете переживания жены"3.

3 При описании речевых стратегий в использовании трансовых состояний автор касается одного из сложнейших вопросов любой психологической практики, а именно - соотношения суггестии и инсайта, сходства и различия их ближайших и отсроченных эффектов.

Из нейропсихологии известно, что трансовое состояние представляет собой результат активации правого, недоминантного полушария головного мозга. Большинство людей являются правшами: их правое ухо преимущественно воспринимает информацию сознания, которую естественно сообщать фразами, построенными по правилам формальной логики. Левое ухо ориентировано на контакт с подсознанием человека, поэтому с этой стороны стоит говорить просто, ясно и утвердительно, подобно тому как мы беседуем с ребенком. Для левшей характерны обратные отношения4.

4 В той мере, в какой рукость отражает роль полушарий в психических функциях.

В телефонном диалоге в подходящем контексте можно поинтересоваться, какое ухо собеседника является "коммуникативным входом". Есть и другие способы узнать, с каким ухом собеседника общается консультант. Полученная информация будет полезной для изменения стратегии речевого общения.

Из эриксонианских подходов, применимых к телефонному консультированию, стоит рассмотреть так называемую спецификацию результата, то есть то, чего желательно достичь в ходе консультативного диалога.

1. Цель, которую ставит перед собой собеседник, должна быть осознана и выражена конкретно в терминах действия, преимущественно в глаголах чувства. Следует избегать глобальных целей и больше стремиться разбивать конкретные цели на конструктивные части, Достижимые в ходе одного телефонного диалога, который вполне может оказаться единственным.

2. Следует определить, каким образом абонент узнает, что цель достигнута. Что явится внешним доказательством или внутренним подтверждением достижения результата?

3. При возможности целесообразно совместно с абонентом обозначить контекст, в котором будет существовать результат. Какие значимые лица или существенные внешние обстоятельства окажутся вовлеченными в него?

4. Следует определить внутренние ресурсы абонента, необходимые для достижения цели. Хотя в этом случае консультанта часто подстерегает отрицательный ответ, стоит осведомиться, что же возможно сделать сейчас или уже сделано (например, обращение к консультанту), что может быть предпринято в самое ближайшее время, в отдаленном будущем.

5. Целесообразно определить, не помешает ли желаемый результат достижению других целей, с которыми он может оказаться тесно связанным.

Рекомендуемая литература

Горин С.А. Гипноз: техники россыпью: в 2 ч. Канск: Издание С.А.Горина, 1995.

Завьялов В.Ю. Необъявленная психотерапия. М.; Екатеринбург: Академический проект; Деловая книга, 1999.

Семинар с доктором медицины Милтоном Г.Эриксоном (Уроки гипноза). М.: "Класс", 1994.

Черепанова И.Ю. Дом колдуньи. Язык творческого Бессознательного. М.: КСП, 1996.

Эриксон М. Стратегия психотерапии. М.: Речь, 2000.

Глава 12. Психология регулярных ("зависающих") абонентов

С утопающим надобна сугубая осторожность - дабы и его спасти, и самому не утонуть. Бальтасар Грасиан "Карманный оракул"

Человек, как бы ему ни хотелось в этой жизни быть, не может отказать себе в удовольствии иметь что-либо, и потому, например, обзаводится собственностью. В ней очень часто попадаются давно приобретенные вещи, которые являются памятными, и хотя они уже не приносят никакой пользы, но расстаться с ними бывает нелегко.

Нечто подобное происходит и в службах неотложной телефонной помощи: по мере их деятельности постепенно растет число регулярных ("зависающих") абонентов. Учитывая опыт телефонного консультирования в других странах, можно считать, что на них приходится, в среднем, около трети всех обращений. Представляя собой повсеместное явление, "зависающие" абоненты существенно затрудняют консультативную работу, поэтому следует добиваться уменьшения их активности.

Абонентов заставляет "зависать" ряд причин: а) недостаточный профессионализм консультантов, нарушающих принципы работы под предлогом "помощи ближнему", б) отсутствие инфраструктуры социальной помощи, вынуждающее консультанта выполнять несвойственные ему функции (юридические, социальные, медицинские и т.п.) и, не в последнюю очередь, в) особые психологические черты "зависающих" абонентов. Опыт работы показывает, что типология "зависающих" абонентов является достаточно многообразной:

• девушки в хронической психотравмирующей ситуации из-за неразделенных чувств;

• юноши, запутавшиеся в отношениях и уверенные, что находятся в дремучем лесу, из которого нет выхода;

• пограничные личности, почти постоянно находящиеся в ситуации противостояния;

• мастурбирующие абоненты, "зависающие" на женских голосах консультантов;

• психически больные, не забывающие сообщить о каждом новом факте их драматического опыта.

Перечень можно продолжать. Но важнее понять: что же объединяет этих, столь разных людей? Обобщенный ответ консультантов-практиков выглядит следующим образом: "У них в самом деле есть проблемы, но они придают им чрезмерное значение. В беседе у них нет реального стремления преодолеть и избавиться от сложностей. Когда решение близко, беседа теряет интерес, и они часто озлобляются. Они ничего не хотят менять в жизни и испытывают удовольствие от проблем. Ничто не пугает их больше, чем необходимость принять на себя ответственность". Такая оценка свидетельствует, что "зависанию" значительно способствует общее свойство абонентов, называемое покорностью.

На первый взгляд, покорность - это состояние, формирующееся под влиянием подчинения другому человеку или внешним обстоятельствам и проявляющееся в послушании и уступчивости. Казалось бы, близким является понятие пассивности, определяемое как отсутствие деятельности, безучастность, безразличие, зависимость и несамостоятельность. Выходит, что пассивность является крайним выражением покорности; не всякий покорный человек пассивен, но пассивная личность всегда покорна.

На самом деле покорные люди бывают весьма упорными и настойчивыми. Как ни парадоксально, это возникает из свойственной им агрессивности. Внешне агрессивное поведение вроде отрицает подчинение и уступчивость. Однако анализ мотивов поведения человека показывает, что между ними есть немало общего: покорность является закономерным следствием агрессивности. Русский философ Н.А.Бердяев писал: "Кротость и смирение может перейти в свирепость и разъяренность". Покорность, являясь двуликим Янусом, всегда содержит наряду с пассивностью скрытую агрессивность: не каждый агрессивный человек покорен, но любая покорная личность потенциально агрессивна.

Ядро феномена покорности вполне описывается понятием конформизма, предполагающим следующее отношение к жизненным ситуациям: "Человек перестает быть самим собой, полностью усваивает тот тип личности, который предлагается моделями культуры и целиком становится таким, каким его ожидают видеть другие" (Фромм, 1989). Каждый надевает на себя одинаковую безликую одежду, в которой нет отличий и заметен только уныло-однообразный ряд Мы. При массовой покорности появляются люди-автоматы, люди-винтики, и гипотетические наблюдатели тогда оказываются на самом гигантском аутодафе, которое придумало человечество, - тотальном уничтожении множества индивидуальных Я.

Мотивы этого "аутодафе" детально исследованы Эрихом Фроммом (1989). Если исчезает Я, то одновременно почти уходят и собственные мысли, чувства или действия человека. Взамен остается иллюзорная уверенность, что он ими обладает. За этой искренней убежденностью скрывается псевдофеномены, не присущие субъектам, а индуцируемые извне, но воспринимающиеся как свои. Человек не осознает, что повторяет чьи-то авторитетные суждения, и верит, что пришел к определенной точке зрения путем собственных размышлений. Так формируются взгляды на жизнь. Аналогичной является природа псевдожеланий.

Одной из больших иллюзий, по Фромму, является 10, что, если внешняя сила открыто не заставляет людей что-то делать, они убеждены, что решения являются их собственными. Но большинство решений навязываются извне, и человек лишь убеждает себя в их добровольности. В итоге формируется "псевдо-J?", которое является посредником, играющим навязанную человеку роль. Отражая ожидания других, человек теряет идентичность, что приводит к панике. Стремясь справиться с ней, он подчиняется внешним требованиям и находит тождественность в чужом одобрении: другие знают и сообщают - кто он.

Феноменологией покорности психологи и психиатры, в сущности, занимались издавна. Как распространенный вариант психической нормы в конце XIX в. французским психиатром Теодюлем Рибо был описан "аморфный тип", лишенный каких-либо индивидуальных черт: эти люди просто "плывут по течению" жизни, слепо подчиняются внешним требованиям, за них думает и действует общество, а развитие их личности ограничивается усложнением подражания.

Близкие черты были суммированы П.Б.Ганнушки-ным в его психопатическом типе конституционально глупых. Он отмечал их постоянную готовность подчиняться большинству, шаблонность и банальность суждений, склонность к ходульной морали, показному благонравию и консерватизму. Одни из них умеют держать себя в обществе, говорить о погоде и отличаются большим самомнением, не проявляя и доли оригинальности. Он именовал это расхожее явление "салонным слабоумием". Другие представляют собой простых примитивных людей без духовных запросов, справляющихся с несложными требованиями какого-нибудь ремесла.

А.Е.Личко полагал, что конформисты - это люди среды. Их главное качество - жить, думать и поступать "как все". Они ни в чем не отстают от окружения и не любят выделяться. Нет более ярых хулителей нового, чем они. Но как только новое становится старым и принимается средой, нет более стойких традиционалистов. Нелюбовь к новому проявляется неприязнью к чужакам. В хорошем окружении они милы и исполнительны, в плохом - принимают соответствующие обычаи и манеры. Все перенятое является для них непререкаемой истиной, даже если явно противоречит реальности. Они лишены инициативы и успехов в жизни достигают, если занимаемая ими должность, например, четко регламентирована и заранее известно, как следует поступать в каждом конкретном случае.

Еще один тип, отражающий покорность, описан известным психиатром М.О.Гуревичем1 в 1922 г. и мало известен даже профессионалам.

' Гуревич М. О. К изучению о шизофреыоидной конституции // К детской психологии и психопатологии. Сб. статей Гос. Медико-педологического Ин-та НКЗ / Под ред. М.О.Гуревича и ДР. Орел: Орловское отд. Госиздата, 1922. С. 69-80.

Это селенельный характер {type selennele - франц. "торжественный"). Его основной чертой является торжественность в речах, поведении, походке, отношении ко всему, что происходит вокруг. Они всегда торжественны, какими бы простыми вещами ни занимались и какие бы пустяки ни говорили. Внешне их характеризует пространная, обстоятельная и монотонная речь, корректная внешность, строгая одежда и медленные величавые движения. Они предпочитают вещать и не любят слушать. Они уверены в непогрешимости и упрямо отстаивают свои взгляды. Спорить с ними бесполезно и лучше согласиться, чтобы избежать назидательно-важного потока слов. Уверенные в своей значительности, они не подозревают, что слушатели могут потерять терпение или страдать от скуки. В личной жизни они одиноки, себя находят в научной или общественной деятельности, где нередко достигают положения из-за серьезности, педантичности, усидчивости и аккуратности. Их формальный интеллект неплохо развит, но отсутствует самокритичность. Они гордятся с трудом приобретенными знаниями и с детства проходят свой жизненный путь торжественно "Для хранения традиций трудно найти более подходящий саркофаг", - писал М.О.Гуревич (1922. С. 80).

Представления о покорности в американской психиатрии подытожены в описаниях зависимого и пассивно-агрессивного расстройств личности. Признаками зависимого типа являются: а) неспособность к самостоятельным действиям и пассивное предоставление другим права принимать ответственность в основных сферах жизни и деятельности, б) подчинение своих потребностей чужим, чтобы избежать ответственности и в) отсутствие уверенности, восприятие себя как недалекого и нуждающегося в помощи.

Еще ближе к покорности стоят феномены пассивно-агрессивного расстройства личности, для которого характерны следующие критерии: (/) противодействие должному выполнению социальных и профессиональных обязанностей; (2) оно проявляется косвенным образом - путем отлынивания, бездельничанья, упрямства, преднамеренной неумелости, ложной забывчивости; (J) два первых критерия порождают длительную социальную и профессиональную бесполезность, например преднамеренную неумелость, препятствующую профессиональному и должностному росту; (4) сохранение этого стиля поведения, несмотря на наличие возможностей быть в жизни более настойчивым и эффективным.

Приведенный ряд личностных типов позволяет более ярко увидеть пассивно-агрессивную сущность покорности. Конформный акцентуант без труда способен совершить агрессивный поступок в отношении чужака с иными представлениями о мире. Селенельные личности напоминают геронтократию "этапа совершенствования развитого социализма", вещающую из саркофага идей. Зависимые личности настолько покорны внешним обстоятельствам, что это переходит в полную бездеятельность, безучастность, безразличие2.

2 "Покорный" в толковании С.И.Ожегова (Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1984) - "послушный, уступчивый, вежливо-смиренно относящийся к кому-либо". Этимологически восходит к слову "покор - укор, упрек, позор" (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М.: Прогресс, 1987). Покорить, по Ожегову, значит: (1) подчинить своей власти, завоевать и (2) внушить кому-либо доверие, любовь к себе. Введение термина "покорность" как обозначения психологического свойства и, тем более, сведение к нему столь разнородных явлений не представляется удачным и достаточно обоснованным: термин со столькими значениями и оттенками значений для обозначения широкого круга психологических и психиатрических феноменов скорее размывает и затуманивает понимание. К тому же, едва ли правомерно свести "зависание" к покорности - ни в предлагаемом автором, ни в каком-либо ином понимании она не объясняет "зависания". Наконец, представляется уместным различать "зависание" клиента как досадный факт деятельности службы или консультанта и "зависание" как факт жизни и переживаний клиента.

С покорностью так или иначе соседствует, обеспечивая ее долговременность и устойчивость, феномен "социального оглупления". Он связан с индивидуальной глупостью. Покорность и глупость формируют у человека искаженно-иллюзорный, полный потрясающего невежества мир. Знаменитый немецкий теолог Д.Бонгеффер писал, что "глупость представляется скорее социологической, чем психологической проблемой... При внимательном рассмотрении оказывается, что любое мощное усиление внешней власти (будь то политической или религиозной) поражает значительную часть людей глупостью... Власть одних нуждается в глупости других. Процесс заключается не во внезапной деградации или отмирании некоторых (скажем, интеллектуальных) человеческих задатков, а в том, что личность, подавленная зрелищем всесокрушающей власти, лишается внутренней самостоятельности (более или менее бессознательно), отрекается от поиска собственной позиции в создающейся ситуации" (Бонгеффер, 1989. С. 106-107). В этом определении социальной глупости видна ее связь с конформизмом. Но при этом она, в значительной мере, обусловлена индивидуальной глупостью, являющейся не столько интеллектуальным, сколько личностным дефектом. Характерные для него проявления состоят из (а) конформности, (б) релятивизма, (в) консерватизма, (г) эгоцентризма, (д) ассортативнос-ти-тропизма к "глупой" группе, (е) пассивной агрессивности, (ж) неспособности к эмпатии и резонансу переживаний, (з) стремления к абсолютизации (лидера, норм или правил); (и) "жизни среди заблуждений"3.

3 Социологические, социокультурные и т.п. интерпретации часто лежат в совсем иной этической плоскости, чем психологическое консультирование и психотерапия, где действует закон "психотерапевтического превращения этического" (Бад-хен А. Что такое психотерапия. СПб., 1993), вне которого невозможно выполнение основного условия терапии (консулы! -рования) - безусловное принятие клиента.

Подводя итоги, следует отметить, что покорность, несомненно, имеет регрессивный характер. Под ее влиянием не только нарушается продуктивное развитие личности, но и существенно снижается уровень коллективных достижений человечества и нарушается технология формирования культуры. Об этом следует помнить, проводя консультирование "зависающих" абонентов в службах неотложной телефонной помощи.

Рекомендуемая литература

Бонгеффер Д. Сопротивление и покорность // Вопросы философии. 1989. № 10. С. 106-167. № 11. С. 90-162.

Ганнушкин П.Б. Избранные труды. М.: Медицина, 1964.

Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л.: Медицина, 1983.

Фромм Э. Бегство от свободы / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1989.

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности / Пер. с англ. М.: Республика, 1994.

Глава 13. Психология вербальной агрессии

Громадная неувядаемая мощь древней народной поэзии в том и состоит, что в ней есть сила желаний.

Серен Кьеркегор "Афоризмы эстетики"

Перед обсуждением консультирования агрессивных и манипулятивных абонентов следует рассмотреть природу и характерные черты их основного инструмента - агрессивной речи. Это поможет справиться с противоречивыми эмоциями, охватывающими консультанта, и довести беседу до завершения, не отступая от принципов оказания телефонной помощи.

Язык человека имеет ряд функций, из них наиболее существенные: (а) номинативная - с помощью слов обозначаются существующие вне языка явления действительности или внутреннего опыта человека; (б) коммуникативная - названное словами включается в диалогическое общение и отношения между людьми, которые формируются на основе норм социального поведения, предписывающих человеку следовать в определенной ситуации ожидаемым лингвистическим шаблонам и изменять их в соответствии с требованиями партнеров по общению; ( оценка доверия, оказанного обращением за помощью;

> конфиденциальность;

> учет половых и культуральных особенностей жертвы.

2. Подтверждение

> высказываний абонента и необходимости выразить свои чувства;

> реальности, что жертва осталась в живых и имеет достаточно личных сил, чтобы справиться с травмой;

> естественности и адекватности ее чувств;

> позитивное объяснение проявлений психологической защиты.

3. Убеждение

> что жертва не виновата;

> что она преодолеет свои переживания, страхи и ночные кошмары, являющиеся "работой горя";

> что теперешнее состояние пройдет, если появится надежда;

> что она имеет для преодоления необходимые силы и ресурсы;

> что ей самой следует определять, что, когда и кому рассказывать о случившемся.

4. Предоставление максимальных возможностей

> предоставьте ей инициативу в процессе консультирования;

> дайте необходимую информацию, не заставляя принимать ответственность за случившееся;

> не утверждайте, что необходимо лечение;

> не интересуйтесь деталями происшедшего, если этого не требуется в терапевтических целях.

В консультировании жертвы изнасилования ни в коем случае не следует расследовать обстоятельства психотравмы. Прежде всего, следует поощрить ее к рассказу об ощущениях и чувствах. Накопившиеся переживания и эмоциональное напряжение ищут выхода, и он должен быть предоставлен активным слушанием. Предметом обсуждения часто становятся идеи самообвинения, основанные на заблуждении, что агрессору не было оказано должного сопротивления. Следует убедить жертву, что она действовала правильно, соответственно сложившимся обстоятельствам и лучшим доказательством является то, что она осталась жива.

Спектр возможных эмоциональных реакций жертвы широк:

1. Страх, который может приводить к развитию фобий (вновь подвергнуться избиениям, насилию или лишиться жизни). Его не следует подавлять, более того, поскольку он основан на реальных обстоятельствах, возможно, нужно предпринять действия по обеспечению безопасности; существует и страх отвержения близкими.

2. Отрицание серьезности или вообще существования проблемы. Сложившаяся ситуация не осознается или представляется нереальной. В беседе следует принимать важность потребности абонента в этой психологической защите.

3. Потрясение отсутствием или неприемлемостью альтернатив - выходов из ситуации. Сильные эмоциональные переживания приводят к дезорганизации поведения и дезинтеграции личности. Потрясение усиливается необходимостью резких изменений в обыденной жизни: смены жилища, поиска работы, новой школы и т.п. В этом хаосе целесообразно совместно выбрать наиболее важные приоритеты и, используя сильные стороны личности, составить конкретный и исполнимый план действий.

4. Беспомощность, вызванная неудачными попытками сопротивления, столкновением с равнодушием или враждебностью окружения и общества. Ее преодоление способствует осознанию реальности разрешения ситуации, которое послужит внесению в жизнь новых перемен.

5. Гнев возникает немедленно или с отсрочкой и может быть направлен на любого человека, его стоит выразить до конца, как бы это ни было болезненно и мучительно.

6. Чувство вины появляется как расплата за заблуждения, неправильное поведение или уход от значимых отношений. Вину бессмысленно отрицать - важнее, что ее переживание указывает на те явления, которые зависят от собеседника, а потому могут быть изменены при его желании.

7. Недоверие возникает в силу того, что консультант относится к числу посторонних, от которых продолжает исходить опасность. Кроме того, оно является следствием жизни в условиях ограниченности контактов и общения, что формирует отгороженность и неспособность к самораскрытию. Поскольку недоверие является реальным, нелишне выслушать и принять выражение недовольства и разочарования.

8. Депрессия, проявляющаяся в чувстве малозначимо-сти и неспособности к действиям, часто поддерживаемая окружением. Ее преодоление возможно путем принятия чувств, приобретения самоконтроля и активного участия в жизни.

9. Амбивалентность обусловлена проблемностью социальной и сексуальной ролей как у абонента, так и у значимых лиц из окружения, а также необходимости принимать решения об изменении стереотипов жизни. Немаловажно, признав право собеседника на двойственность эмоций, дать возможность их открытого проявления.

После отреагирования эмоционального напряжения следует постепенно переходить к работе по восстановлению личностного контроля. В этом процессе не может быть быстрых результатов: порой должно пройти немало времени - недели или месяцы, а иногда уходят годы на то, чтобы полностью реконструировать отношения с окружением и достичь интеграции личности. Нет смысла фиксироваться на деталях сексуального нападения: фиксация и генерализация этих переживаний может приводить к хронической беззащитности и непреодолимому страху перед всеми мужчинами.

Если абонент звонит непосредственно после совершенного сексуального нападения, ей рекомендуется обращение в правоохранительные органы по телефону или лично, для чего она снабжается соответствующей информацией. Следует убедить, что необходимо дать показания следственным органам и как можно быстрее пройти медицинское обследование. Для его эффективности стоит упомянуть, что сделать это желательно в течение первых суток и иметь определенные медицинские доказательства изнасилования (не мыться, не принимать ванну). Давать жертве эту информацию и рекомендовать упомянутые отсылки очень трудно, целесообразно напомнить, что эти действия могут облегчить оказание ей помощи9.

9 Безусловно, важность этого момента требует от консультанта особой тщательности. Абонент, обращаясь к нему, а не в правоохранительные органы, имеет для этого свои основания и потому прямое переадресование воспримет как отвергание. Юридическая информация может быть воспринята им лишь на фоне установленного доверия и базовой консультативной проработки переживаний.

Из-за отсутствия надежной системы законов и их исполнения, обращения несовершеннолетних, пострадавших от сексуального насилия, за правоохранительной помощью остаются крайне редкими. Это связано с психологической травматичностью дознания и судебного процесса, опасениями распространения нежелательной информации в учебных заведениях, среди значимого окружения, сомнениями в получении действенной юридической помощи, страхом перед местью насильника или его окружения и неуверенностью, что правоохранительные органы эффективно осуществят защиту.

Сексуальное насилие в семьях и его жертвы. Семейное насилие в сексуальной форме представляет серьезную психосоциальную проблему. Как показывают исследования, в 30% сексуальное насилие осуществляют старшие члены семьи. Чаще всего "совратителями" являются братья и сестры (45% девочек и 60% мальчиков), а также отцы и отчимы (38% девочек и 10% мальчиков), некоторые сыновья (6%) имеют сексуальные контакты с матерями. Эти данные американской статистики дополняются тем, что 52% американских студентов, имевших этот опыт, восприняли его отрицательно, 18% - нейтрально, а 30% - положительно. Сексуальное насилие в семье имеет следующие признаки: (а) неравноправные взаимоотношения; (б) односторонняя власть старших над младшими; (в) ограничение свободы и возможности выбора для ребенка; (г) удовлетворение полового влечения со стороны взрослого как основной мотив. Формы злоупотреблений бывают разнообразными: эксгибиционизм и (или) прикосновение к половым органам, мастурбация, половой акт или его попытка и другие.

Сексуальное насилие не только порождает дисгармонию семейных отношений, но, начинаясь в детском или чаще в подростковом возрасте, приводит к грубым изменениям личности (сексуально-ролевой идентификации). После насилия, иногда через длительное время, могут возникать различные сексуальные дисфункции и формы необычного прежде для жертвы сексуального поведения. Существует определенная связь между насилием в детстве и последующей гомосексуальностью, проституцией, склонностью к совращению малолетних. Появляются частые приступы страха, фобий, тревоги, гнева, хроническое мышечное напряжение, депрессии, что в совокупности именуется исследователями "синдромом жертвы изнасилования". Считается, что с насилием связан и повышенный риск возникновения суицидальных тенденций. Американские специалисты описывают также корреляцию между сексуальным насилием в детстве и вероятностью оказаться в более старшем возрасте в ситуации изнасилования: этот феномен называется "ревиктимизацией", то есть человек оказывается склонным к неоднократному пребыванию в роли жертвы. Почти у половины жертв насилия возникает расстройство, известное как множественная личность10.

10 В DSM-IV и МКБ-10 ные расстройства". кодируется в рубрике "диссоциатив-

Оно характеризуется длящимся годами альтернирующим сознанием. Может возникать раздвоение или даже множественное расслоение личности с появлением ряда состояний сознания, содержания которых различаются между собой. Стереотипы поведения, характерные для одного состояния, оказываются прерванными при переходе в другое, и человек ничего не помнит о предшествующем; но, возвращаясь в него, он использует свойственный именно тому состоянию сознания стиль поведения. В США известен случай Билли Милигана, который в возрасте 22 лет был обвинен в краже детей и изнасиловании; по причине психического заболевания он был признан невменяемым. Психологическое обследование показало, что у него было 24 разных личности, причем две из них были женщинами, а одна - молодой девушкой. Был среди них один англичанин, австралиец и югослав, который разговаривал, читал и писал на сербском языке. Одна женщина, лесбиянка, была поэтессой, в то время как югослав был специалистом по вооружению и амуниции, а британец и австралиец - мелкими воришками.

В беседе с ребенком или подростком, подвергшемся сексуальному насилию, встречаются такие эмоциональные переживания, как страх, скрытность, замкнутость, трудности в сосредоточении внимания, причудливые перемены настроения или депрессия. Жертва насилия испытывает неприятные ощущения в теле (например, частые боли в горле), нарушения сна и ночные кошмары. Ее может отличать навязчивое стремление к чистоте, с защитной целью она носит много одежды. В отношении к окружающим, чаще авторитетным фигурам, например родителям, высказывается недоверчивость и подозрительность. Нередко в поведении собеседников отмечаются поступки, свидетельствующие о склонности к саморазрушающему поведению (нанесение самоповреждений, злоупотребление алкоголем и наркотиками, передозировка лекарств, суицидальные тенденции и т.д.).

Чувство бессилия абонента перед сложившейся ситуацией и страх, что он не контролирует даже самые простые события, доминируют в переживаниях. Поэтому любую попытку восстановить самоконтроль следует услышать и поддержать. Важно также работать над восстановлением самооценки, которая подорвана в результате совершенного насилия и смещена в сторону самообвинения и чрезмерных угрызений совести. Очень важно восстановление доверия, которое грубо предано или разрушено. Часто речь идет не только о доверии к отдельным людям, но и к миру в целом. Нередко возникает необходимость обсуждения сферы сексуальных отношений, которые после насилия надолго лишаются естественности и привлекательности.

Из психотерапевтических подходов в консультировании жертв изнасилования эффективнее всего помогают элементы гештальт-терапии. С их помощью вполне реально способствовать:

а) установлению контакта с окружающим и восприятию актуального настоящего. "Что Вы видите или чувствуете сейчас, в данный момент?", "Что происходит с Вами и вокруг Вас?"; слова "сейчас", "в данный момент" являются ключевыми и следует достигать их отражения, что понемногу возвращает собеседника к реальности;

б) работе над сосредоточением внимания. "Всмотритесь (вслушайтесь, вчувствуйтесь) в то, что происходит именно сейчас с Вами, вокруг Вас"; фиксация на актуальных переживаниях смещает в сторону то, что было в прошлом и позволяет сосредоточиться не только на реальности, но и на происходящих переменах в состоянии абонента;

в) работе с воспоминаниями. Человек обладает фундаментальной способностью - завершать любую ситуацию или взаимодействие (контакт), которые не являются законченными. Работа с воспоминаниями помогает завершить гештальт и подойти к возможности изменений;

г) работе с ощущениями тела. Дезинтеграция приводит к тому, что все чувства притупляются. Осознава-ние того, что происходит с телом, способствует жизни в настоящем и интеграции частей личности;

д) работе с вербализацией мыслей и чувств. Высказывание способствует отстранению переживаний и снижению их интенсивности, чтобы затем привести к реконструкции, переменам и новому синтезу;

е) работе с непрерывностью эмоций. Отрицательные эмоциональные переживания являются значимыми, их можно контролировать; введение элементов осознанного контроля устраняет бесчувственность и уход от испытания чувств, при этом важна спонтанность, а не самопринуждение.

Рекомендуемая литература

Кон И.С. Вкус запретного плода. М., 1991.

Материалы Ассоциации защитников женщин - жертв

семейной агрессии США // Вестник РАТЭПП, 1995.

№ 1. С. 48-73.

Метелица Ю.Л. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших. М.: Юридич. литература, 1990.

287 Цэнделл Дж.Г., Дамон Л. и др. Групповая психотерапевтическая работа с детьми, пережившими насилие. Пер. с англ. М.: Генезис, 1998.

Парфенова Н.Б. К типологии поведения несовершеннолетних потерпевших в ситуации психического насилия // Актуальные проблемы практического психолога. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургск. ун-та, 1992. С. 43-48.

Перлз Ф.С. Внутри и вне помойного ведра // Перлз Ф.С., Гудмен П., Хефферлин Р. Практикум по гештальттерапии. Спб.: Петербург-XXI век, 1995.

Потапов С.А., Ткаченко А.А. Понятие о сексуальном злоупотреблении в отношении детей и его психопатологические аспекты // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М.Бехтерева, 1992. № 4. С. 54-62.

Франк Л.В. Виктимология и виктимность. Душанбе: Ифрон, 1972.

Фокс В. Введение в криминологию / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1985.

Coates S., Zuker K.J. Gender Identity Disorders in Children // C.J.Kestenbaum & D.T. Williams (Eds.) Handbook of Clinical Assessment of Children and Adolescents (vol. 11). New York: New York University Press, 1988. P. 893-914.

Manning S. Gender-identity Disorders // Child Psychopathology. A Social Work Perspective / F.J.Turner (Ed.). New York; London: MacMillan Publ., 1989. P. 141-177.

Глава 21.Суицидальное поведение

21.1. Суицидальное поведение в исторической ретроспективе

Понимая, что нет в оправданиях смысла, Что бесчестье кромешно, и выхода нет, Наши предки писали предсмертные письма, А потом, помолившись - "Во веки и присно..." - Запирались на ключ - и к виску пистолет.

Александр Галин

На протяжении человеческой истории проблему самоубийства рассматривали вначале с технологических, позже - философских и нравственных позиций, затем, с середины XIX столетия, к выяснению привлекались знания из области психиатрии, психологии, юриспруденции и социологии. Это позволяет сегодня рассматривать феномен самоубийства с мультидисциплинар-ных позиций.

Исторический обзор суицидального поведения необходим, чтобы понять значение и смысл суицидального поведения для человека и общества. На протяжении истории они существенно изменялись, так же как и моральная оценка самоубийства (грех, преступление, норма, героизм) в зависимости от исторического этапа развития общества и преобладавших в нем социальных, идеологических и этнокультурных особенностей. С глубокой древности причины и технология суицида, отношение к нему тесным образом были связаны с тем, как то или иное общество, группа или культура воспринимали понятие смерти. Это определяло различающиеся отношения государства, священнослужителей, законоучителей, философов и простых людей к самоубийству.

В традиционных, так называемых примитивных, культурах на смерть смотрели двойственно. Для человека той давней эпохи она могла быть плохой или хорошей. Плохая смерть обычно связывалась с самоубийством. Анимистические представления превращали су-ицидентов после смерти в маленьких злых духов, способных влиять на живущих порчей и другими вредоносными воздействиями. Эти взгляды дошли до нас в народных верованиях и преданиях ряда племен Африки, Азии и Южной Америки, находящихся на ро-доплеменном этапе развития. Шаманизм, в том числе и современный, также неодобрительно относится к суицидам. Например, буряты верят, что души покончивших с собой превращаются в мучителей своих родственников. Местом их обитания становится водяная пучина, в которую они стараются заманить купальщиков. При том, что погребальный обряд бурят расписан до мельчайших деталей, суицидентам в нем даже не нашлось места. Существуют указания лишь на очень редкие, практически единичные, случаи ритуальных самоубийств, например добровольная смерть бездетных стариков во время засухи. В.Б.Миневич описал совершенно уникальное самоубийство стариков-бурят в древности: если у семидесятилетних людей не было внуков, считалось, что "они заедают чужую жизнь" - их заставляли проглатывать бесконечную ленту жира, и они задыхались.

По-видимому, первым дошедшим до нас письменным источником, сохранившим упоминания о суициде, является древнеегипетский "Спор человека со своей душой". Он относится к эпохе Древнего Царства (XXI век до н.э.) и был написан неизвестным автором во времена ломки общественных порядков и нравов в Древнем Египте. Весь "Спор" проникнут переживания-Ми покинутости и заброшенности, герой его чувствует себя одиноким в окружающем обществе, в котором ему все чуждо и враждебно. Третья жалоба этого "Спора" настолько проникновенна, что заслуживает цитирования:

"Мне смерть представляется ныне исцеленьем больного, исходом из плена страданья.

Мне смерть представляется ныне благовонной миррой, сиденьем в тени паруса, полного ветром.

Мне смерть представляется ныне лотоса благоуханьем, безмятежностью на берегу опьянения.

Мне смерть представляется ныне небес проясненьем, постижением истины скрытой.

Мне смерть представляется ныне домом родным после долгих лет заточенья".

(Пер. В.В.Потаповой)

В этих строчках нет и намека на религиозный страх перед добровольным завершением жизни. Вполне возможно, что, по крайней мере, на определенных этапах древнеегипетской цивилизации отношение к самоубийству было вполне толерантным.

Греко-римская культура относилась к самоубийству неоднозначно. Самоуничтожение было связано с пониманием греками и римлянами свободы, являвшейся одной из основных идей их философской мысли. Для них свобода состояла, прежде всего, в свободе от внешнего контроля, в самостоятельном контроле собственной жизни. Ее высшей формой становится свобода в принятии решения - продолжать жизнь или умереть. Свобода для них была проявлением творчества, поэтому самоубийство, в известной мере, являлось креативным актом.

По критерию допустимости самоубийства древнегреческих философов можно разделить на три лагеря. Пифагор и Аристотель противостоят эпикурейцам, киникам и стоикам, Платон и Сократ занимают промежуточную позицию.

Пифагорейцы считали Вселенную полной гармонии, которую они поверяли музыкой и числом. В их понимании суицид был мятежом против установленной богами почти математической дисциплины окружающего мира, внесением в него диссонанса и нарушением симметрии.

Смерть приходит в положенный час и ее следует приветствовать, считал Аристотель, самоубийство - проявление трусости и малодушия, даже если оно спасало от бедности, безответной любви, телесного или душевного недуга. Он утверждал в "Никомаховой этике", что убивая себя, человек преступает закон и поэтому как афинский гражданин виновен перед собой и перед государством, оскверненным пролитой кровью. Не случайно в Афинах существовал обычай отрубать и хоронить отдельно руку самоубийцы.

Отношение Сократа и Платона к самоубийству основывается на следующих положениях. Сократу потусторонний мир - Гадес - не казался местом, столь отвращающим взор, как, например, герою гомеровского эпоса. Платон был уверен, что отношения тела и души сложны и проблематичны, злые поступки тела оскверняют душу, делая ее несчастной, и не дают возможности полностью отделиться и вернуться в мир идей. Это идеальное существование после смерти, не являясь прямым призывом к суициду, тем не менее создавало вполне определенную атмосферу, заставлявшую человека поверить, что уход от земной жизни является единственным путем к совершенному бытию. Некоторая фасилитация суицида содержится во взглядах Сократа на философию как "приготовление к смерти". В диалоге "Федон" не только рождается идея о бессмертии души, но и неоднократно говорится о предпочтительности смерти перед жизнью. От этих умозаключений, казалось бы, один шаг к вопросу: "Так почему же в таком случае не самоубийство?" Но, спохватываясь, Сократ накладывает на него вето, оно не допустимо, ибо жизнь человека зависит от богов: "Не по своей воле пришел ты в этот мир и не вправе устраниться от собственного жребия". Но при этом он оставляет лазейку: добровольная смерть может быть позволительной, если необходимость смерти указана всевидящими богами, и главное - устанавливает ассоциативную связь между бессмертием души и добровольной смертью. Платон также полагал, что разум дается человеку для того, чтобы иметь мужество переносить жизнь, полную горестей и страданий1.

Для представителей третьего направления сущность жизни и смерти не была серьезной проблемой. Эпикур и его ученики, полагая целью жизни удовольствие, считали суицид возможным и даже желательным ("Смерть для нас ничто, потому что когда мы есть, смерти нет, когда смерть есть, нас нет"). Стоики же скорее были озабочены страхом потери контроля, в том числе над собственной жизнью. Чтобы избавиться от него, они утверждали: если обстоятельства делают жизнь невыносимой или наступает пресыщение, следует добровольно расстаться с ней.

В императорском Риме под влиянием философии стоицизма возникла приподнятая патетика смерти. В "Анналах" Тацита можно прочесть: "Я приготовился к смерти своей, решил умереть славной смертью". Для Цицерона суицид не являлся большим злом. Цель жизни состоит в том, чтобы жить и любить себя в соответствии с природой: самоубийство для мудреца, желающего быть верным ей до конца, могло быть вполне полезным. Стоики не верили в любящее, заботящееся божество и были далеки от того, чтобы признавать ценностью преходящий человеческий успех. Они ценили неограниченное проявление свободы, которое предусматривало и право выбора одного из многих вариантов ухода из жизни. Смерть описывалась стоиками как акт освобождения, в котором, например, Плиний усматривал превосходство человека над богами.

1 Язык суицидологии, с одной стороны, и языки философии, религии, художественной литературы, с другой, образуют разные гештальты суицида. Возможно, Сократ и Платон, рассуждая специально о суициде, сказали бы нечто иное - особенно Сократ, возвратившийся в Афины, чтобы выпить свою чашу цикуты.

Тема самоубийства была одной из основных в письмах Луция Аннея Сенеки - последнем, итоговом произведении мыслителя-стоика - с которыми он в качестве наставника обращался к Луцилию, одному из своих учеников, страстно желавшему стать настоящим философом. Смерть, по мнению Сенеки, должна быть хорошей, то есть лишенной страсти и эмоций. Для него основным критерием являлась этическая ценность жизни: "Жизнь не есть безусловное благо: она ценна постольку, поскольку в ней есть нравственная основа. Когда она исчезает, то человек оказывается под гнетом принуждения, лишается свободы. Нельзя уходить из жизни под влиянием страсти, но разум и нравственное чувство должны подсказать, когда самоубийство являет собой наилучший выход". Цицерон, Сенека и знаменитый автор "Сатирикона" Петроний свои философские взгляды претворили в жизнь. Видимо, во времена Тиберия, Калигулы и Нерона - "дома Клавдиев, ненавистного богам и людям" - подобное отношение к саморазрушению не было лишено оснований.

Древние иудеи относились к самоубийству отрицательно. Для них свобода была не меньшей экзистенциальной ценностью, чем для греков, но решали они эту проблему принципиально иначе. Бог дал каждому свободу принимать решение, следовать ли за ним. Если человек верит, что Бог господствует над землей и принимает эти отношения, то он становится свободным от желания самодеструкции. Иудаизм относился к жизни творчески, как к непреходящей ценности - человек в этом смысле был не соперником Богу, а скорее равноправным партнером в продолжающейся работе Творения. В этом контексте самоубийство выглядит как помеха, разрушение возможности творческого созидания жизни. Оно категорически запрещено Торой. Это определяется уже первыми строками книги Бытия, утверждающими, что жизнь хороша, ее следует ценить, никогда не отчаиваться, ибо за всем, что бы ни происходило, стоит Бог. Маленький кочевой народ, каким были древние иудеи, неоднократно в своей истории подвергавшийся нападениям неприятелей, не мог позволить себе роскошь лишиться хотя бы одного мужчины, поскольку в чрезвычайных обстоятельствах это грозило исчезновением рода. В Торе описаны лишь единичные случаи самоубийства, например, Самсона, принуждавшегося к идолопоклонству филистимлянами; царя Саула и его оруженосца при угрозе пленения врагом; Ахитофеля, предавшего своего повелителя. В повествованиях о них отсутствует видимое моральное осуждение (или хвала). Даже в проникнутых экзистенциальным пессимизмом книгах Иова и Екклезиаста видна глубокая привязанность к жизни. Иов, например, по всем современным критериям является человеком с очень серьезным суицидальным риском. Он страдает одновременно от множества потерь: детей, общественного положения, материального благополучия, отвержения чувств. Его жена советует ему покончить с собой. Он переживает одиночество, гнев, тревогу, унижение, страдание от физической боли и депрессию. Жизнь отвергла его, и он ощущает привлекательность смерти, утратив надежду на изменения в будущем. И, наконец, он живет жизнью, не имеющей смысла. Что же остановило его? Экзистенциальное объяснение этому уже приводилось во введении. Но есть и психологическое, основанное на традициях Торы: Иова не до конца оставило желание продолжать поиски понимания смысла жизни, что возвратило ему надежду2.

2 Культура вообще и культура жизни и смерти в частности неотрывны от религии. Но любая редукция Веры и диктуемого ею поведения или религиозного текста изменяют смысловую ткань первичного события (акта переживания, поведения, текста). В этом смысле история Иова по-разному читается суицидологом (высокий суицидальный риск, депрессия, утрата смысла жизни и т.д.) и просто верующим человеком ("как Иов, не оставлен Богом, но ревностно возлюблен им" - В.Блаженных).

В Талмуде попытка самоубийства рассматривается как преступление, подлежавшее суду и наказанию. Однако, допускается, что преступник-жертва мог действовать в состоянии умоисступления, и потому больше нуждается в жалости и сострадании, чем в преследовании по закону. Кроме того, из этого правила могут быть исключения, например, при принуждении к идолопоклонству, инцесту или убийству. К той же исторической эпохе относятся случаи массовых самоубийств среди иудеев (73 г. н.э.) перед лицом угрозы обращения в другую веру: защитники крепостей Масада и Иотапата предпочли смерть сдаче римлянам.

Для японской культуры также характерна солидарность в отношении самоубийства, однако совершенно противоположного рода. Как ни в какой другой культуре оно носит ритуатьный характер и окружено ореолом святости. Это определяется религиозными традициями синтоизма и национальными обычаями, регламентировавшими ситуации, в которых суициду не было альтернативы. С давних времен японское общество отличалось жесткой иерархией, которую венчал император, воплощение и прямой наследник Богини Солнца. Каждое царствование было эпохой, смерть императора или феодала означала, что жизнь многих подданных тоже закончилась. Подданные питали к правителям глубокое уважение и рассчитывали поддерживать с ними вечные отношения. Воинское сословие самураев имело особый кодекс - бусидо, в котором декларировалось презрение к собственной жизни, к страданиям и боли. Самоубийство по определенному ритуалу было для них безальтернативным, если следовало искупить вину или выразить протест против несправедливости для сохранения чести. Оно совершалось двумя особыми методами: харакири (вспарыванием живота) или откусыванием собственного языка3.

3 Профессор Н.Н.Трауготг незадолго до своей смерти рассказала мне в контексте обсуждения этнопсихиатрии такой случай. В 1945-1946 гг. она была начальником военной психоневрологической службы Дальневосточного округа и столкнулась с поразившим ее видом "психоза" у пленных японцев - они откусывали у себя кусочки языка. Понять суть происходящего ей помог один говоривший по-русски японец. Он рассказал Н.Н.Трауготг о древнем самурайском обычае откусывать язык при попадании в плен, чтобы не выдать тайну врагу. Последующие наблюдения помогли Н.Н.Трауготг убедиться в том, что поразивший ее феномен был не особым психозом, а оживлением древнего ритуала в условиях измененных состояний сознания.

Функционирование семьи в этом этносе также отличалось особенностями. Оно было проникнуто общностью и симбиозом (например, жизнь матери имела смысл, если она была целиком посвящена детям) и крайней независимостью ее членов в отношении окружающей среды (нежеланием принимать помощь извне). В общественных отношениях и полная независимость, и, наоборот, подчинение означали незрелость человека. Кроме того, личное и социальное Я японца отличалось почти полным слиянием. Будучи членом группы, он должен был отвечать за все, что происходило, чтобы предотвратить возможную нестабильность. Предрасполагали к суициду и другие черты японского этноса, например сдержанность и молчаливость с минимальным выражением чувств, склонность к интровертированной агрессии, значимость чувства стыда при несоответствии принятому в обществе идеалу. Интенсивное переживание стыда скрывалось, в противном случае не оставалось ничего кроме как умереть, совершить суицид так, чтобы никто не нашел тела. Наверное, поэтому в Японии издавна существовали особые места, например лес у подножия горы Фудзияма, куда стремились желавшие покончить с собой.

Следует упомянуть некоторые связанные с японскими этнокультурными особенностями виды самоубийств:

• ояко-синдзю - парный суицид молодых людей, не имеющих возможности обрести счастье в этой жизни, или матери и детей. Последний обычно совершается молодой матерью в возрасте 20-30 лет после убийства своих детей. Решившая покончить с собой, она не может оставить ребенка жить одного, поскольку уверена, что никто в мире не будет заботиться о нем, а, следовательно, ему лучше умереть вместе с ней. Общество относится к такому поступку с сочувствием;

• дзюнси - самоубийство подданного после смерти императора, феодала или босса, чтобы сопутствовать ему после смерти, - так выражалась крайняя лояльность, преданность и готовность служить вечно;

• инсеки-джисатцу - суицид, совершаемый, если некто, с кем человек так или иначе связан, подозревается в правонарушении. Испытывая стыд и желание защитить, этим поступком суицидент принимает на себя ответственность за сделанное другим;

• возрастные самоубийства напоминают ояко-син-дзю. Их совершают пожилые семейные пары в случаях тяжелых, неизлечимых заболеваний одного или обоих супругов. Здоровый принимает решение убить более немощного, а затем покончить с собой.

Нередко в ходе японской истории этнические традиции способствовали широкому распространению героических суицидов, отражавших пламенный патриотизм, неукротимое мужество и самопожертвование представителей высших сословий общества.

В исламе самоубийство - тяжелейший из грехов и решительно запрещается Кораном. Тем не менее, его идеологические установки далеко не всегда определяли реальное поведение правоверных мусульман, по крайней мере, некоторых, которые вполне поощряли героические самоубийства во имя отечества и Аллаха. Однако и сегодня мусульманские страны характеризуются самым низким числом самоубийств на душу населения в мире.

Долгая история Древней Индии оставила различные свидетельства, касающиеся самоубийства. Конечной целью почти всех ее философских систем было "освобождение" от цепи рождений (кармы) и слияние с миром Брахмы - последней основы мироздания. Метод "освобождения" на слияние не влиял, и оно нередко достигалось путем суицида. Некоторые йоги-долгожители, достигнув определенного возраста, завершали жизнь самоубийством. Многие герои "Махабхараты" следовали этому примеру. Джайнам, представителям одной из радикальных индуистских сект, было разрешено кончать с собой, если после 12 аскетических подвигов они не достигали "освобождения". Они считали, что следует медленно, постепенно умерщвлять свою плоть, тем самым очищаясь от грехов, и только такая смерть является правильной. Примером может служить известный властитель Чандрагупта Маурья, покончивший с собой путем отказа от пищи. В Индии наибольшее распространение получили религиозные самоубийства в виде самоутопления и самосожжения, а последователи Вишну толпами бросались под колеса громадных колесниц, принося себя в жертву. Сати - ритуальное самосожжение индийских вдов после смерти мужа для удовлетворения чувственных потребностей покойника в загробном мире - было одним из наиболее распространенных и известных видов ритуального самоубийства. Оно, несомненно, являлось продолжением древней традиции человеческих жертвоприношений. Исполнение этого обряда прежде всего предписывалось женам правителей и знатных людей и имело исключения для простолюдинок. Смерть в водах, описанная еще в "Рамаяне", навсегда освобождала человека от грехов. Хотя, с другой стороны, известно немало древнеиндийских текстов и сводов законов, которые осуждали аутоагрессию ("Модшадхарма", "Артха-шастра") и предписывали меры борьбы с ней, если она носила бытовой характер.

Буддизм, как известно, существует в виде двух вариантов, махаяны (или ламаизма), распространенной на Тибете, среди бурятов и монголов, и хинаяны ("малой колесницы"), преобладающей в Китае, Японии и других южноазиатских странах. Его суть состоит в вере в бесконечность перерождений (сансару). Прекратить ее можно только в состоянии Будды, мирянину же это абсолютно недоступно. Самоубийство не может прервать сансару, а только привести к дальнейшему перерождению, но уже ни в коем случае не человеком, а, например, животным или голодным демоном. Эта перспектива, естественно, не является привлекательной, поэтому истинный буддист категорически отвергает самоубийство. Сторонники хинаяны в отдельных случаях допускали ритуальные самоубийства священнослужителей, особенно монахов. В Японии такое самоубийство именуется "нюдзе". Ведя аскетический образ жизни, монахи в конечном счете отказывались от еды и питья, веря, что тем самым могут спасти людей и мир от многочисленных грехов.

Как свидетельствует история, в христианстве четкое отношение к суицидам сформировались не сразу. В Евангелии о них говорится лишь косвенно, при упоминании о смерти Иуды Искариота. Первым из Отцов Церкви самоубийство осудил в IV веке Блаженный Августин, таким образом отреагировав на эпидемический рост количества самоубийств в то время. Он считал самоубийство поступком, который заранее исключает возможность покаяния и является формой убийства, нарушающей шестую заповедь - "Не убий". Его следует считать злом при всех обстоятельствах, за исключением случаев, когда от Бога поступает прямая команда (как это было в истории с Самсоном).

Столетия спустя, в XIII веке, католический теолог Фома Аквинский был еще более категоричен и осуждал самоубийство на основании трех постулатов:

а) самоубийство является нарушением закона природы, в соответствии с которым "все естественное должно поддерживать свое бытие" и который предписывает любить себя;

б) оно представляет собой нарушение закона морали, поскольку наносит ущерб обществу, частью которого является самоубийца;

в) самоубийство есть нарушение Закона Божьего, который подчиняет человека Божественному провидению и оставляет право забирать жизнь только самому Богу.

Великий Данте Алигьери в полном соответствии с традициями этой доктрины в "Божественной комедии" поместил самоубийц среди мучающихся в аду грешников. Их души превращались в деревья, а безжизненные тела вечно висели на них, возбуждая у остальных обитателей ужас и отвращение:

Когда душа, ожесточась, порвет Самоуправно оболочку тела, Минос ее в седьмую бездну шлет.

Ей не дается точного предела; Упав в лесу, как малое зерно, Она растет, где ей судьба велела.

Зерно в побег и в ствол превращено; И гарпии, кормясь его листами, Боль создают и боли той окно.

Пойдем и мы за нашими телами,

Но их мы не наденем в Судный день:

Не наше то, что сбросили мы сами.

Мы их притащим в сумрачную сень, И плоть повиснет на кусте колючем, Где спит ее безжалостная тень.

(Пер. М.Лозинского, 13, 94-106)

Эти жесткие установки христианства, закрепленные на Западе постановлением Тридентского собора (1568 г.), официально признавшего на основании заповеди "не убий" суицид убийством, почти на полтора тысячелетия сформировали соответствующие законодательные меры в большинстве государств Европы и определили доминирующее отношение общества к самоубийцам. Сегодня большинство христианских конфессий, хотя и не отходят от твердого этического кодекса по отношению к суицидам, но на практике стремятся проявлять толерантность и учитывать глубинные психологические причины и социальные факторы самоубийств. Протестантский теолог Дитрих Бонгеффер, расстрелянный нацистами в тюрьме, осуждал суицид как грех, совершая который человек отрицает Бога. И все же он не распространял это на военнопленных, жертв Холоко-ста или концентрационных лагерей.

Эпоха Возрождения стала возрождением и для взглядов античных философов на самоубийство, прежде всего, в смысле более толерантного и взвешенного по сравнению со средневековым отношения к нему. В размышлениях одного из мудрейших людей этого времени-в "Опытах" французского мыслителя Мишеля Монтеня - эта проблема становится не только экскурсом в античность, но и оправданием допустимости самоубийства в психологическом смысле ("По-моему, невыносимые боли и опасения худшей смерти являются вполне оправданными побуждениями к самоубийству") и в правовой плоскости ("Подобно тому, как я не нарушаю законов, установленных против воров, когда уношу то, что принадлежит мне, или сам беру у себя кошелек, и не являюсь поджигателем, когда жгу свой лес, точно также я не подлежу законам против убийц, когда лишаю себя жизни"). Позднее христианская апология самоубийства появляется в трактате английского поэта и философа Джона Донна "Биотанатос".

Новое время продолжило традицию развития толерантности к суициду, что нашло классическое выражение в знаменитом эссе английского философа Дэвида Юма "О самоубийстве". Разумный скептицизм в жизни и философии Юма досконально исследовал мир нашего опытного знания как необходимую основу для любых возможных умозрительных обобщений и, разумеется, не мог пройти мимо суицида как существенной части человеческого опыта. Юм полагал, что вопрос о самоубийстве нисколько не противоречит Божьему промыслу, который проявляется не в отдельных событиях, а в общей гармонии. Все события производятся силами, дарованными Богом, а потому и всякое событие является важным для беспредельной вечности. Добровольно прекращающий свою жизнь человек вовсе не поступает против Божьей воли и его промысла и не нарушает мировой гармонии. После нашей смерти, элементы, из которых мы состоим, продолжают служить мировому прогрессу.

Закономерен и интерес немецкой классической философии к проблеме самоубийства. Критический гений Иммануила Канта здесь дал сбой и, по сути, продолжил традицию Фомы Аквинского, заявив: "Самоубийство является оскорблением человечества". Очевидно, самоубийство досадным образом задевало логическую и эстетическую целесообразность в природе и человеке. Кант оправдывал абсолютный моральный запрет на самоубийство на основании присущего этому акту внутреннего противоречия: мы не можем предпринимать попытки улучшить свою участь путем полного саморазрушения; самоубийство - это эгоистический акт, поэтому оно парадоксально и, по логике, является актом поражения. Функцией чувства любви к самому себе является продолжение жизни, и она входит в противоречие с собой, если приведет к самоуничтожению. В этих размышлениях нельзя не усмотреть того, что в современной суицидологии именуется амбивалентностью - наличием в акте самоубийства двух несовместимых целей: желания умереть и желания улучшить свою жизнь. Можно сказать, что для философов, которые стремились к созданию всеохватывающих, цельных и логически ясных систем, основанных на синтезирующих принципах разума, в лучшем случае был характерен взгляд свысока на такие порождения опыта, как самоубийство, которое не желало укладываться в кристально четкие границы мыслительных обобщений.

Иное дело - Артур Шопенгауэр, которого по степени личного отношения к проблеме вполне можно было бы отнести к "оставшимся в живых". Есть все основания предполагать, что тяжелая инвалидность отца, приведшая его в конце концов к смерти, стала следствием его попытки добровольного ухода из жизни и, разумеется, семейным "скелетом в шкафу". Последующие драматические перипетии собственной личной истории сделали одиночество для философа естественным состоянием и породили особое отношение к жизни, в которой невозможно счастье и торжествует зло и бессмыслица ("История каждой жизни - это история страданий, ибо жизненный путь каждого обыкновенно представляет собой сплошной ряд крупных и мелких невзгод"). Если человек отрицает свою "волю к жизни", то возникает экзистенциальная вина, которая, усугубляясь, ведет к различным степеням самоотрицания человеческой самости вплоть до самой кардинальной - самоубийства. Но в то же время только в самом человеке, в бездне его жизненного неблагополучия и неизбывных страданий берет начало надежда и сострадание.

С шопенгауэровской традицией, влиянием Серена Кьеркегора (у него находим: "Повесься - ты пожалеешь об этом; не повесься - ты и об этом пожалеешь; в том и другом случае ты пожалеешь об этом. Таково, милостивые государи, резюме всей жизненной мудрости") и Ф.М.Достоевского связана поглощенность экзистенциализма добровольным уходом из жизни, основным предметом философской рефлексии которого становится абсурд существования, как писал Альбер Камю, "состояние души, когда пустота становится красноречивой, когда рвется цепь каждодневных действий, и сердце впустую ищет утерянное звено". В этой ситуации единственной, по настоящему достойной философской проблемой становится самоубийство. Важно отметить, что эта трагедия касается не только жертвы, но и тех, кто остается в живых и которым этот поступок демонстрирует абсурдность и бессмысленность жизни. Очень часто размышления Камю наполняются психологическим содержанием, например переживанием пустоты и отчаяния теми, кто остался в живых после неудавшейся попытки самоубийства или их близкими.

В Древней Руси до принятия христианства, как свидетельствует Н.М.Карамзин в "Истории государства Российского", "славянки не хотели переживать мужей и добровольно сожигались на костре с их трупами. Вдова живая бесчестила семейство". Позднее умерших не по-христиански (то есть посредством самоубийства) хоронили по давнему языческому обычаю отдельно от остальных, под домашним порогом, нередко пробив грудь самоубийцы осиновым колом, что являлось защитой от "нечистой" силы.

Приравненное православием к убийству на основании 14 канонического правила Тимофея Александрийского, утвержденного VI Вселенским Собором, самоубийство рассматривалось как наказуемое деяние. В соответствии с каноническим церковным правом умышленный самоубийца (который "соделал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия") не удостаивался христианского погребения и литургического поминовения. Если оно случалось "вне ума", то есть в припадке душевной болезни ("священнослужитель должен рассудити, подлинно ли, будучи вне ума, соделалсие"), то о таком человеке разрешалось молиться по исследовании дела правящим архиереем. Законом предусматривалась недействительность духовных завещаний самоубийц. Однако наказанию не подлежали суицидальные действия, совершавшиеся по соображениям чести и самопожертвования, а также произведенные в состоянии умопомешательства. При Петре I в Военном и Морском Артикуле появилась суровая запись, касающаяся самоубийц: "Ежели кто себя убьет, то мертвое тело привязать к лошади, волоча по улицам, за ноги подвесить, дабы, смотря на то, другие такого беззакония над собой чинить не отважились".

В конце XVIII века с проникновением в Россию сентиментализма (прежде всего культа "Страданий юного Вертера"), культурных тенденций Просвещения и социальных веяний Французской революции самоубийство становится заметной темой литературы и философии, а также культурно значимой моделью поведения. В русской истории описаны случаи коллективных самоубийств последователей ересей и расколоучений по религиозным мотивам. Например, в конце XVII-начале XVIII вв. под влиянием знаменитого "отрицательного писания инока Ефросина", произошло около сорока следовавших одно за другим массовых самосожжений ("гарей") и самоутоплений, в которых погибло до 20 тысяч старообрядцев. Отдельными эпизодами это повторялось и в XIX в.: например, известное коллективное самоубийство в Терновских хуторах, когда во избежание наложения "антихристовой печати" (проведения всероссийской переписи) более двадцати человек, большей частью старообрядцев, покончили с собой, живьем закопав себя в землю.

В современной социальной концепции Русской Православной Церкви (2000 год) отношение к самоубийству остается прежним, а эвтаназия трактуется как форма убийства или самоубийства, в зависимости от того, участвует ли в этом действии пациент, с применением соответствующих канонических правил. В концепции особо подчеркивается, что вину самоубийцы разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия.

Первым исследователем, заложившим краеугольный камень в здание современной суицидологии, был французский социолог Эмиль Дюркгейм. В фундаментатьном исследовании "Самоубийство" (1897) он утверждал, что суицид следует объяснять, учитывая внешние обстоятельства, прежде всего особенности общества. В соответствии с его взглядами существует три основных вида суицидов. Большинство актов аутоагрессии являются эгоистическими. Саморазрушение при этом возникает потому, что индивид чувствует себя отчужденным и изолированным от общества, семьи и друзей. Нередко встречаются аномические самоубийства, являющиеся следствием неудач в приспособлении человека к изменениям в обществе, приводящим к нарушению взаимной связи личности и социальной группы. Они резко учащаются во время общественно-экономических кризисов, но сохраняются и в периоды социального процветания, когда у быстро приобретающих большие материальные блага людей появляется необходимость приспособиться к новым, отличным от прежних условиям жизни. Последний вид аутоагрессии Э.Дюркгейм называл альтруистическим. Это суицид, который совершается человеком, если авторитет социума или группы подавляет его собственную эго-идентичность и он жертвует собой во благо общества, ради какой-либо социальной, религиозной или философской идеи.

В начале XX в. аутоагрессивное поведение стало пристально изучаться представителями психоанализа. Перу его основателя З.Фрейда принадлежит работа "Печаль и меланхолия" (1910). Ее появление в свет по времени совпадает со знаменитым заседанием Венского психоаналитического общества, на котором впервые обсуждалась проблема суицидального поведения. В этой работе Фрейд анализирует суицид на основании представлений о существовании в человеке двух основных влечений: Эроса - инстинкта жизни и Танатоса - инстинкта смерти. Человеческая жизнь является полем битвы между ними. Человек не только хочет жить, быть любимым и продолжить себя в своих детях - бывают периоды или состояния души, когда желанной оказывается смерть. С возрастом сила Эроса убывает, а Танатос становится все более сильным, напористым и реализует себя полностью, лишь приведя человека к смерти. По Фрейду, суицид и убийство являются проявлениями разрушительного влияния Танатоса, то есть агрессией. Различие состоит в ее направленности на себя или на других. Совершая аутоагрессивныи поступок, человек убивает в себе интроецированный объект любви, к которому испытывает амбивалентные чувства. Господство Танатоса, вместе с тем, почти никогда не бывает абсолютным, что открывает возможность предотвращения самоубийства.

Основатель индивидуальной психологии А.Адлер полагал, что быть человеком означает, прежде всего, ощущать собственную неполноценность. Жизнь заключается в стремлении к цели, которая может не осознаваться, но направляет все поступки индивида и формирует жизненный стиль. Чувство неполноценности возникает в раннем детстве и основано на физической и психической беспомощности, усугубляемой различными дефектами. Для человека экзистенциально важно ощущать общность с другими людьми. Поэтому в течение всей жизни он находится в поиске преодоления комплекса неполноценности, его компенсации или сверхкомпенсации. Он реализуется в стремлении к самоутверждению, власти, которая становится движущей силой человеческого поведения и делает жизнь осмысленной.

Однако этот поиск может натолкнуться на значительные препятствия и привести к кризисной ситуации, с которой начинается "бегство" к суициду. Утрачивается чувство общности; между человеком и окружающими устанавливается "дистанция", канонизирующая непереносимость трудностей; в сфере эмоций возникает нечто напоминающее "предстартовую лихорадку" с преобладанием аффектов ярости, ненависти и мщения. "Дистанция" формирует заколдованный круг, и человек оказывается в состоянии застоя, мешающем ему приблизиться к реальности окружающей жизни. В итоге возникает регрессия - действие, состоящее в суицидальной попытке, которая одновременно является актом мести и осуждения тех, кто ответственен за непереносимое чувство неполноценности, и поиском сочувствия к себе. А.Адлер подчеркивал, что, поскольку человеку свойственно внутреннее стремление к цели, чаще всего бессознательной, то, зная последовательность поступков в случае аутоагрессии, ее можно предотвратить.

Последователь школы психоанализа К.Меннингер развил представления З.Фрейда о суициде, исследовав их глубинные мотивы. Он выделил три составные части суицидального поведения. По его мнению, для того чтобы совершить самоубийство необходимо:

1) желание убить; суициденты, будучи в большинстве своем инфантильными личностями, реагируют яростью на помехи или препятствия, стоящие на пути реализации их желаний;

2) желание быть убитым; если убийство является крайней формой агрессии, то суицид представляет собой высшую степень подчинения: человек может не выдержать укоров совести и страданий из-за нарушения моральных норм, и потому видит искупление вины лишь в прекращении жизни;

3) желание умереть; оно является распространенным среди людей, склонных подвергать свою жизнь необоснованному риску, а также среди больных, считающих смерть единственным лекарством от телесных и душевных мучений.

Таким образом, если у человека возникают сразу три описанных К.Меннингером желания, суицид превращается в неотвратимую реальность, а их разнесение во времени обусловливают менее серьезные проявления аутоагрессивного поведения.

К.Г.Юнг, рассматривая самоубийство, указывал на бессознательное стремление человека к духовному перерождению, которое может стать важной причиной смерти от собственных рук. Это стремление обусловлено актуализацией одного из архетипов коллективного бессознательного, принимающего различные формы:

1) метемпсихоза (переселения душ), когда жизнь человека продлевается чередой различных телесных воплощений;

2) перевоплощения, предполагающего сохранение непрерывности личности и новое рождение в человеческом теле;

3) воскрешения - восстановления человеческой жизни после смерти в состоянии нетленности, так называемого "тонкого тела";

4) возрождения - восстановления в пределах индивидуальной жизни с превращением смертного существа в бессмертное;

5) переносного возрождения путем трансформации, происходящей не прямо, а вне личности.

Архетип Возрождения несет в себе мыслеобраз о награде, ожидающей человека, находящегося в условиях невыносимого существования, и связан с другим Архетипом - Матери, который влечет человека к метафорическому возвращению в чрево матери, где можно ощутить долгожданное чувство безопасности.

К.Хорни, видный представитель психодинамического направления в психологии, полагала, что при нарушении взаимоотношений между людьми возникает невротический конфликт, порожденный так называемой базисной тревогой. Она появляется еще в детском возрасте из-за ощущения враждебности окружения. Кроме тревожности в невротической ситуации человек чувствует одиночество, беспомощность, зависимость и враждебность. Эти признаки могут стать основой суицидального поведения (например, детская зависимость взрослого человека с глубоким чувством неполноценности и несоответствием образу идеального Я или стандартам, существующим в обществе). Враждебность при конфликте актуализирует, как считала К.Хорни, "разрушительные наклонности, направленные на самих себя". Они не обязательно принимают форму побуждения к самоубийству, но могут проявляться презрением, отвращением или глобальным отрицанием. Они усиливаются, если внешние трудности сочетаются с эгоцентрической установкой или иллюзиями человека. Тогда враждебность и презрение к себе и другим людям могут стать настолько сильными, что разрешить себе погибнуть становится привлекательным способом мести. В ряде случаев именно добровольная смерть представляется единственным способом утвердить свое Я. Интересно, что покорность судьбе, при которой аутодеструктивность является преобладающей тенденцией, К.Хорни также рассматривала как латентную форму самоубийства.

Американский психоаналитик Г.С.Салливан рассматривал суицид с точки зрения своей теории межличностного общения. Самооценка индивида возникает главным образом из отношения к нему других людей. Благодаря этому, у него могут сформироваться три образа Я. "хорошее Я" - если отношение других обеспечивает безопасность, "плохое Я" - если окружение порождает тревогу или другие эмоциональные нарушения; кроме того, Г.Салливан утверждает, что существует и третий образ - "не-iT", возникающий, если утрачивается эго-идентичность, как, например, при душевном расстройстве или суицидальной ситуации. Жизненные кризисы или межличностные конфликты обрекают индивида на длительное существование в образе "плохого Я", являющегося источником мучений и душевного дискомфорта. В этом случае прекращение страданий путем совершения аутоагрессии и превращения "плохого Я" в "не-J?" может стать приемлемой или единственно возможной альтернативой. Но этим же актом человек одновременно заявляет о своей враждебности к другим людям и миру в целом.

Роль тревоги и других эмоциональных переживаний в происхождении суицидального поведения подчеркивалась и представителями гуманистической психологии (Р.Мэй, К.Роджерс и др.). Для Р.Мэя тревога являлась не только клиническим признаком, но и экзистенциальным проявлением, важнейшей конструктивной силой в человеческой жизни. Он считал ее переживанием "встречи бытия с небытием" и "парадокса свободы и реального существования человека". К.Роджерс полагал, что основная тенденция жизни состоит в актуализации, сохранении и усилении Я, формирующегося во взаимодействии со средой и другими людьми. Если структура Я является ригидной, то не согласующийся с ней реальный опыт, воспринимаясь как угроза жизни личности, искажается либо отрицается. Не признавая его, человек как бы заключает себя в темницу. Не переставая от этого существовать, опыт отчуждается от Я, в силу чего теряется контакт с реальностью. Таким образом, вначале не доверяя собственному опыту, Я впоследствии полностью теряет доверие к себе. Это приводит к осознанию полного одиночества. Утрачивается вера в себя, появляется ненависть и презрение к жизни, смерть идеализируется, что приводит к суицидальным тенденциям.

Основоположник и классик логотерапии В.Франкл рассматривал самоубийство в контексте смысла жизни и свободы человека, а также психологии смерти и умирания. Человек, которому свойственна осмысленность существования, свободен в отношении способа собственного бытия. Однако при этом в жизни он сталкивается с экзистенциальной ограниченностью на трех уровнях: терпит поражения, страдает и должен умереть. Поэтому задача человека состоит в том, чтобы, осознав ее, перенести неудачи и страдания. Этот опыт В.Франкл вынес из застенков концентрационных лагерей, где ежеминутно находился под угрозой смерти, что делало само собой разумеющейся мысль о самоубийстве. Идея самоубийства, по В.Франклу, принципиально противоположна постулату, что жизнь при любых обстоятельствах полна смысла для каждого человека. Но само наличие идеи самоубийства - возможность выбрать самоубийство, принять радикальный вызов самому себе - отличает человеческий способ бытия от существования животных. В.Франкл относился к самоубийству с сожалением и настаивал, что ему нет законного, в том числе нравственного, оправдания. Таким путем не искупить вину перед другими: только ошибающаяся совесть может приказать совершить самоубийство. Человеку следует повиноваться жизненным правилам: не пытаться выиграть любой ценой, но и не прекращать борьбы даже в условиях невыносимости существования. Самоубийство лишает человека возможности, пережив страдания, приобрести новый опыт и, следовательно, развиваться дальше. В случае суицида жизнь становится поражением. В конечном счете самоубийца не боится смерти - он боится жизни, считал В.Франкл.

В этом кратком обзоре заслуживают упоминания два современных американских ученых, Эдвин Шнейдман и Норман Фарбероу, исследования которых определяют лицо современной суицидологии.

Э.Шнейдман - первый в мире профессор по специальности танатология Калифорнийского Университета в Лос-Анджелесе и основатель Американской ассоциации суицидологии - внес огромный вклад в эту науку, являясь представителем феноменологического направления. Он впервые описал признаки, которые свидетельствуют о приближении возможного самоубийства, назвав их "ключами к суициду". Им тщательно исследованы существующие в обществе мифы относительно суицидального поведения, а также некоторые особенности личности, обусловливающие суицидальное поведение. Последнее отражено в созданной им оригинальной типологии индивидов, играющих непосредственную, часто сознательную роль в приближении собственной смерти. Она включает: (1) искателей смерти, намеренно расстающихся с жизнью, сводя возможность спасения до минимума; (2) инициаторов смерти, намеренно приближающих ее (например, тяжелобольные, сознательно лишающие себя систем жизнеобеспечения);

(3) игроков со смертью, склонных испытывать ситуации, где жизнь является ставкой, а возможность выживания отличается очень низкой вероятностью;

(4) одобряющих смерть, то есть тех, кто не стремясь суицидальных намерений: это характерно, например, для одиноких стариков или эмоционально неустойчивых подростков и юношей, переживающих кризис идентичности. Им описаны и выделены общие черты, характерные для всех суицидов, несмотря на разнообразие обстоятельств и методов их совершения. Вместе с Н.Фарбероу он ввел в практику метод психологической аутопсии (включающий анализ посмертных записок суицидентов), значительно развивший понимание психодинамики самоубийства. На основе этого метода были выделены три типа суицидов:

• эготические самоубийства; причиной их является интрапсихический диалог, конфликт между частями Я, а внешние обстоятельства играют дополнительную роль. Например, самоубийства психически больных, страдающих слуховыми галлюцинациями (случай Эллен Вест, Вирджинии Вулф);

• диадические самоубийства, основой которых служит нереализованность потребностей и желаний, относящихся к значимому близкому человеку. Таким образом, внешние факторы доминируют, делая этот поступок актом отношения к другому;

• агенеративные самоубийства, при которых причиной является желание исчезнуть из-за утраты чувства принадлежности к поколению или человечеству в целом, например суициды в пожилом возрасте.

В последних работах Э.Шнейдман подчеркивает важность одного психологического механизма, лежащего в основе суицидального поведения, - душевной боли (psychache), возникающей из-за фрустрации таких потребностей человека, как потребность в принадлежности, достижении, автономии, воспитании и понимании.

Н.Фарбероу является создателем концепции о саморазрушающем поведении человека. Его подход позволяет более широко взглянуть на проблему, имея в виду не только завершенные самоубийства, но и другие формы аутоагрессивного поведения: алкоголизм, токсикомания, наркотическая зависимость, пренебрежение врачебными рекомендациями, работоголизм, делинквентные поступки, неоправданная склонность к риску, опрометчивый азарт и т.д. Этот подход позволил Н.Фарбероу разработать принципы современной профилактики самоубийств и стать инициатором создания центров их профилактики в США, а затем - во многих странах мира.

Среди фокусных групп, к которым уже давно привлечено внимание Н.Фарбероу как исследователя и психолога-практика, а наряду с ним и других его коллег, принадлежат так называемые "оставшиеся в живых" (survivors) - незадачливые самоубийцы, а также родственники и друзья тех, кто покончил с собой.

Рекомендуемая литература

Августин Аврелий. Исповедь / Пер. с лат. М.: Ренессанс,

СПИВО-СиД, 1991. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии /

Пер. с нем. М.: Прогресс, 1995.

Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд / Пер. с франц. М.: Мысль, 1994.

Кони А.Ф. Самоубийство в законе и жизни // Собрание сочинений: в 8 т. М.: Юридич. литература, 1967. Т. 4. С. 454-481.

Мисима Ю. Золотой храм: Роман, новеллы, пьесы / Пер. с японск. СПб.: Северо-Запад, 1993.

Паперно И. Самоубийство как культурный институт. М.:

Новое литературное обозрение, 1999. Платон. Сочинения: в 3 т. / Пер. с древнегреч. М.: Мысль,

1970. Т. 2. С. 11-94.

Сенека Л.А. Нравственные письма к Луцилию; Трагедии / Пер. с лат. М.: Художественная литература, 1986.

Суицидология: прошлое и настоящее. Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и художественных текстах / Сост. А.Н.Моховиков. М.: Когито-центр, 2001.

Токарев С.А. Ранние формы религии. М.: Политиздат, 1990.

Трегубое Л.З., Вагин Ю.Р. Эстетика самоубийства. Пермь: 1993.

Флавий И. Иудейская война. Минск: Беларусь, 1991.

Франкл В. Человек в поисках смысла / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1990.

Фрейд 3. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. С. 203-212.

Фрэзер Дж.Дж. Золотая Ветвь: Исследование магии и религии / Пер. с англ. М.: Политиздат, 1980.

Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М.: Мысль, 1994.

Чхартишвили Г. Писатель и самоубийство. М.: Новое литературное обозрение, 1999.

Юнг К.Г. Душа и миф: шесть архетипов / Пер. с англ. Киев: Гос. б-ка Украины для юношества, 1996.

21.2. Общие черты и особенности суицидального поведения

Тогда на белую свечу, Мчась по текучему лучу, Летит без воли мотылек. Он грудью пламени коснется, В волне огнистой окунется, Гляди, гляди, и мертвый лег. Велимир Хлебников

Суицидальное поведение представляет собой аутоаг-рессивные действия человека, сознательно и преднамеренно направленные на лишение себя жизни из-за столкновения с невыносимыми жизненными обстоятельствами. Фактор намеренности или предвидения смерти отличает суицид от сходных с ним форм поведения, относящихся к несчастным случаям. Для дальнейшего изложения необходимо ввести ряд основных понятий, описывающих суицидальное поведение.

Оно является динамическим процессом, состоящим из следующих этапов.

I. Этап суицидальных тенденций. Они являются прямыми или косвенными признаками, свидетельствующими о снижении ценности собственной жизни, утрате ее смысла или нежелании жить. Суицидальные тенденции проявляются в мыслях, намерениях, чувствах или угрозах. На этом этапе осуществляется превенция суицида, то есть его предотвращение на основании знания психологических или социальных предвестников. Как замечал Э.Шнейд-ман, унция профилактики, несомненно, стоит фунта лечения. Задача массовой профилактики состоит в обучении населения тому, что суицид - не признак сумасшествия, что существуют различимые и распознаваемые признаки самоубийства и что помощь доступна многим.

II. Этап суицидальных действий. Он начинается, когда тенденции переходят в конкретные поступки. Под суицидальной попыткой понимается сознательное стремление лишить себя жизни, которое по не зависящим от человека обстоятельствам (своевременное оказание помощи, успешная реанимация и т.п.) не было доведено до конца. Самоповреждения, впрямую не направленные на самоуничтожение, имеющие характер демонстративных действий (шантаж, членовредительство или самоповреждение, направленное на оказание психологического или морального давления на окружение для получения определенных выгод), носят название пара-суицида. Парасуициды обычно не предусматривают смертельного исхода, но можно "переиграть", придя к нему. Суицидальные тенденции могут также привести к завершенному суициду, результатом которого является смерть человека.

На этом этапе осуществляется процедура интервенции. Она представляет собой процесс вмешательства в текущий суицид для предотвращения акта саморазрушения и заключается в контакте с отчаявшимся человеком и оказании ему эмоциональной поддержки и сочувствия в переживаемом кризисе. Главная задача интервенции состоит в том, чтобы удержать человека в живых, а не в том, чтобы переделать структуру личности человека или излечить его нервно-психические расстройства. Это самое важное условие, без которого остальные усилия психотерапии и методы оказания помощи оказываются недейственными. Однако форма поведения человека в это время отражает индивидуальный подход к самоубийству, что позволяет выделить ряд личностных стилей суицидентов.

1. Импульсивный: внезапное принятие драматических решений при возникновении проблем и стрессовых ситуаций, трудности в словесном выражении эмоциональных переживаний.

2. Компульсивный: установка во всем достигать совершенства и успеха часто бывает излишне ригидна и при соотнесении целей и желаний с реальной жизненной ситуацией может привести к суициду.

3. Рискующий: балансирование на грани опасности ("игра со смертью") является привлекательным и вызывает приятное возбуждение.

4. Регрессивный: снижение по разным причинам эффективности механизмов психологической адаптации, эмоциональная сфера характеризуется недостаточной зрелостью, инфантильностью или примитивностью.

5. Зависимый: беспомощность, безнадежность, пассивность, необходимость и постоянный поиск посторонней поддержки.

6. Амбивалентный: наличие одновременного влияния двух побуждений - к жизни и смерти.

7. Отрицающий: преобладание магического мышления, в силу чего отрицается конечность самоубийства и его необратимые последствия, отрицание снижает контроль над волевыми побуждениями, что усугубляет риск.

8. Гневный: затрудняются выразить гнев в отношении значимых лиц, что заставляет испытывать неудовлетворенность собой.

9. Обвиняющий: убежденность в том, что в возникающих проблемах непременно есть чья-то или собственная вина.

10. Убегающий: бегство от кризисной ситуации путем самоубийства, стремление избежать или уйти от психотравмирующей ситуации.

11. Бесчувственный: притупление эмоциональных переживаний.

12. Заброшенный: переживание пустоты вокруг, грусти или глубокой скорби.

13. Творческий: восприятие самоубийства как нового и привлекательного способа выхода из неразрешимой ситуации.

III. Этап постсуицидального кризиса. Он продолжается от момента совершения суицидальной попытки до полного исчезновения суицидальных тенденций, иногда характеризующихся цикличностью проявления. Этот этап охватывает состояние психического кризиса суицидента, признаки которого (соматические, психические или психопатологические) и их выраженность могут быть различными. На этом этапе осуществляются поственция и вторичная превенция суицидального поведения. Поственция является системой мер, направленных на преодоление психического кризиса и адресованных не только выжившему суициденту, но и его окружению. Вторичная превенция заключается в предупреждении повторных суицидальных попыток.

Формы проявления и методы реализации суицидального поведения являются разнообразными, иногда довольно странными и запутанными с точки зрения определения истинной причины смерти. Иллюстрацией может служить наиболее необычное самоубийство 1994 года, случившееся в США.

23 марта 1994 г. судебно-медицинский эксперт осмотрел тело некоего Рональда Опуса и установил, что его смерть наступила вследствие огнестрельной раны головы. Погибший прыгнул с крыши десятиэтажного здания, намереваясь совершить самоубийство - он оставил предсмертную записку о своем намерении. В то время, как он, падая, находился на уровне девятого этажа, его жизнь была прервана убившим его выстрелом из окна. Ни стрелявший, ни падавший не знали, что на уровне восьмого этажа была установлена сетка для подстраховки мойщиков окон, так что Опус так или иначе не смог бы совершить самоубийство тем способом, которым намеревался.

Обычно человек, который действительно собирается совершить самоубийство, в конце концов достигает своей цели, хотя механизм может оказаться не таким, как планировалось. То, что Опуса застрелили на пути к верной смерти, очевидно, не изменило бы причину его смерти с суицида на убийство. Но тот факт, что его суицидальное намерение не было бы успешным, заставил эксперта предположить, что речь идет об убийстве. В комнате на девятом этаже, откуда был произведен выстрел, находились пожилой мужчина и его жена. Они ссорились, и он грозил ей пистолетом. Он был настолько возбужден, что, нажав на курок, не попал в жену, а пуля, улетев через окно, поразила падающего Опуса.

Когда человек намеревается убить субъекта А, а убивает при этом субъекта Б, то он считается виновным в убийстве последнего. Но когда это обвинение было предъявлено, пожилой мужчина и его жена заявили, что ни один из них не знал, что пистолет был заряженным. Мужчина показал, что у него была давняя привычка угрожать жене во время ссор незаряженным пистолетом. Таким образом, у него не было намерения убивать ее, поэтому преднамеренное убийство Опуса, по-видимому, было несчастным случаем. То есть пистолет оказался заряженным случайно.

Дальнейшее расследование обнаружило свидетеля, который видел, как примерно за 6 недель до этого фатального случая сын престарелой пары заряжал пистолет. Оказалось, что пожилая дама отказала ему в финансовой поддержке, и тот, зная склонность отца к периодическому использованию пистолета для угроз, зарядил его, ожидая, что отец застрелит мать. Теперь случай превращается в дело об убийстве этим сыном падавшего Рональда Опуса. Но далее вскрылась еще одна примечательная особенность, наверняка наиболее пикантная в описываемом случае. При продолжении расследования оказалось, что сын, он же Рональд Опус, необычайно переживал свою неудачу в попытке подстроить смерть матери. Это обстоятельство и заставило его прыгнуть с крыши десятиэтажного дома 23 марта и оказаться убитым предназначавшейся для матери пулей.

Судебный эксперт закрыл дело как самоубийство.

Однако существуют общие черты, свойственные всем без исключения самоубийствам. Они были впервые описаны американским суицидологом Э.Шнейдманом (1985).

1. Общая цель всех суицидов - поиск решения. Суицид не является случайным действием. Его никогда не предпринимают бессмысленно или бесцельно. Он является выходом из затруднений, кризиса или невыносимой ситуации. В этом смысле ему свойственна своя непогрешимая логика и целесообразность. Он является ответом, причем единственно доступным, на труднейшие вопросы: "Как из этого выбраться? Что делать?" Цель каждого суицида состоит в том, чтобы найти решение стоящей перед человеком проблемы, вызывающей интенсивные страдания. Чтобы понять причину самоубийства, следует знать проблемы, решить которые он был предназначен.

2. Общей задачей всех суицидов является прекращение сознания. Общая практическая задача суицида состоит в полном прекращении потока сознания невыносимой боли, что представляется решением болезненных жизненных проблем. Отчаявшемуся человеку приходит в голову мысль о возможности прекращения сознания в качестве выхода из ситуации. Этому способствуют душевное волнение, повышенная тревога и высокий летальный потенциал - три составные части суицида. После этого возникает инициирующая искра и разворачивается активный суицидальный сценарий.

3. Общим стимулом при суициде является невыносимая психическая (душевная) боль. Если прекращение сознания - это то, к чему стремится суицидент, то невыносимая психическая (душевная) боль является тем, от чего он убегает. Детальный анализ показывает, что суицид легче всего понять как сочетанное движение в направлении прекращения потока сознания текущей жизни от душевной боли и невыносимого страдания. Никто не совершает суицида от радости; его не может вызвать состояние блаженства. Боль всегда угрожает жизни, и, если она не связана с телом, угроза существования исходит от боли эмоций, то есть из сознания человека. Поэтому психическая боль есть, как писал Э.Шнейдман, мета-боль, боль от осознания боли, душевное страдание или мучение личности. Когда человек ее чувствует, его инт-рапсихическая реальность становится невыносимой. В клинической суицидологии хорошо известно, что если снизить интенсивность страдания, даже незначительно, то человек сделает выбор в пользу жизни.

4. Общим стрессором при суициде являются фрустри-рованные психологические потребности. Суицид не следует понимать как бессмысленный и необоснованный поступок - он кажется логичным совершающему его человеку на основании логических предпосылок, образа мышления и сосредоточенности на определенном круге проблем. Он является реакцией на его фрустрирован-ные психологические потребности. Суицид предпринимается, если они не реализованы или не удовлетворены. Встречается множество бессмысленных смертей, но никогда не бывает безосновательных самоубийств. Если удовлетворить фрустрированные потребности, то суицид не возникнет.

5. Общей суицидальной эмоцией является беспомощность-безнадежность. В суицидальном состоянии доминирует чувство беспомощности-безнадежности: "Я ничего не могу сделать (кроме совершения самоубийства), и никто не может мне помочь (облегчить боль, которую я испытываю)". Приведем пример посмертной записки американской писательницы Вирджинии Вульф: "Я определенно чувствую, что снова схожу с ума... И на этот раз нам этого не выдержать. Я точно не выздоровлю... Так что то, что я совершаю, кажется мне лучшим из того, что можно предпринять... Я не могу больше бороться. Я знаю, что наношу вред твоей жизни, что без меня ты мог бы работать... Я не могу читать... Ты был таким терпеливым и невыразимо добрым со мной... Всему причиной была я, а твоя доброта давала определенность. Я не могу и дальше портить твою жизнь. Я не думаю, что два человека могли бы быть счастливее нас с тобой". Часто считается, что враждебность является основной эмоцией при суициде. Это утверждалось еще в 1910 г. во время знаменитого заседания Психоаналитического общества в Вене, впервые обсудившего самоубийство с научной точки зрения. Достаточно вспомнить точку зрения З.Фрейда на суицид. Гнев, как и другие сильные эмоции, например стыд или вина, встречаются во время суицида, однако за ними всегда находится базисное чувство внутренней опустошенности, беспомощности-безнадежности4.

4 Любое обобщение (в этом, собственно, и состоит главное его свойство) представляет собой фигуру, оставляющую в фоне множество индивидуальных особенностей и отличий. Сравнение разных теоретических интерпретаций такого обобщенного гешталь-та рискует завести в тупик или привести к конфликту теорий. Растет ли чувство безнадежности из вызванной чем-то либо кем-то душевной боли, или душевная боль возникает в ответ на переживание безнадежности попыток совладать с жизнью, или обращенный на себя гнев вызван чувством собственного бессилия перед своим состоянием ("Я не больная - я просто сволочь", - сказала мне пациентка на высоте обострения монополярной депрессии), или суицидент беспомощен перед лицом собственной враждебности, или... - это как раз то, что приходится выяснять в каждом конкретном случае, хотя беспомощность-безнадежность в нем определенно присутствует.

Эта генерализованная эмоция проявляется смятением и тревогой. Известно, что при работе с человеком в душевном смятении с явными суицидальными тенденциями нецелесообразно использовать увещевания, разъяснительные беседы, порицание или оказывать давление: это либо неэффективно, либо даже усиливает суицидальные тенденции. Снижение их интенсивности достигается непрямым воздействием путем уменьшения эмоционального напряжения. Психотерапевт или консультант в отношении пациента в этой ситуации играет как бы роль опекуна, защищая его интересы и благосостояние. Целью вмешательства становится снижение давления травматических жизненных обстоятельств, вызывающих у человека эмоциональное напряжение. Основным принципом терапии является следующий: чтобы уменьшить интенсивность суицидальных тенденций, следует снизить эмоциональное напряжение.

6. Общим внутренним отношением к суициду является амбивалентность. З.Фрейд в свое время открыл примечательную истину. Деятельность психики человека не подчиняется законам формальной логики, по которым А не есть В. Нечто, например, в его чувствах одновременно является А и не-А. Один и тот же человек может нам одновременно нравиться и не нравиться. Можно в одно и то же время любить и ненавидеть, например супруга или ребенка. У нас часто возникают два противоположных мнения по одному вопросу. Типичным для самоубийства становится состояние, когда человек одновременно пытается перерезать себе горло и взывает о помощи, причем оба эти действия являются истинными и непритворными. Амбивалентность представляет собой наиболее типичное отношение к суициду: чувствовать потребность совершить его и одновременно желать (и даже планировать) спасение и вмешательство других. Психотерапевт обычно использует ее в целях помощи с тем, чтобы, опираясь на нее, удержать человека в жизни.

7. Общим состоянием психики является сужение когнитивной сферы. Суицид далеко не всегда бывает проявлением психоза, невроза или психопатии. Его отличительной особенностью является преходящее сужение сознания с ограничением использования аффективных и интеллектуальных возможностей. Сознание становится "туннельным"; варианты выбора поведения, обычно доступные сознанию человека, резко ограничиваются. Состояние паники доводит сознание до дихотомического мышления: либо какое-то особое (почти волшебное) разрешение ситуации, либо прекращение потока сознания; все или ничего. В свое время именно это привело к самоубийству Эллен Вест, знаменитую пациентку Людвига Бинсвангера. Варианты выбора сужаются до альтернативы. При этом системы поддержки личности, например значимые люди, не столько игнорируются, сколько не помещаются в рамки "туннельного" сознания. Следовательно, любая попытка спасти или помочь должна обязательно учитывать патологическое сужение когнитивной сферы суицидента. Важно противодействовать

именно сужению мыслей суицидента, стремясь раздвинуть психические шоры и увеличить варианты выбора, тем самым устраняя суицидальную альтернативу.

8. Общим действием при суициде является бегство (агрессия). Оно отражает намерение человека уйти из зоны бедствия. К его вариантам относятся, например, уход из дома или семьи, увольнение с работы или дезертирство из армии. В этом ряду поступков суицид является предельным, окончательным бегством. Поэтому следует различать безобидное для жизни как таковой желание уйти, например, из семьи и потребность покончить со всем навсегда. Смыслом самоубийства является радикальная и окончательная смена декораций; действием, приводящим к этому, становится бегство. Его можно предотвратить, закрывая выходы - например отбирая у человека пистолет - или путем уменьшения силы потребности человека в уходе из жизни.

9. Общим коммуникативным актом при суициде является сообщение о намерении. Э.Шнейдман считает, что наиболее интересным результатом ретроспективного изучения психологических аутопсий в случае самоубийства является обнаружение явных признаков его приближения почти в каждом случае. Люди, намеревающиеся совершить суицид, испытывая к нему амбивалентное отношение, тем не менее сознательно или безотчетно подают сигналы бедствия: жалуются на беспомощность, взывают о поддержке, ищут возможности спасения. Обычно эта ситуация напоминает театр двух актеров, составляющий важную часть суицидальной драмы. Человек обычно информирует окружающих о грядущем самоубийстве не враждой, яростью или уходом в себя, а именно сообщением о своих намерениях. Печально, что это сообщение далеко не всегда бывает услышано. Сегодня достаточно известны как вербальные, так и невербальные признаки этого сообщения, и своевременное их распознавание является незаменимым способом превенции суицидов.

10. Общей закономерностью суицида является его соответствие общему стилю поведения в жизни. При столкновении с самоубийством поначалу сбивает с толку то, что оно является поступком, которому нет аналогов и прецедентов в предшествующей жизни человека. И тем не менее, ему можно найти глубокие соответствия в стиле и характере поведения человека на протяжении его жизни. Необходимо проанализировать состояния душевного волнения, способность переносить психическую боль, тенденции к суженному или дихотомическому мышлению, а также использовавшиеся парадигмы бегства. Это позволит посмотреть на суицидальное действие как на логическое завершение определенного жизненного стереотипа, который может быть доступен психотерапевтической коррекции.

Для целей телефонного консультирования могут оказаться полезными некоторые общие особенности суицидального абонента (по Birtchnell, 1982):

1. Потребность в привязанности. Абонент разорвал большинство связей с жизнью и значимыми людьми. Поэтому одиночество причиняет ему психическую боль, и он стремится к контакту с консультантом.

2. Регрессия. Во время консультирования абонент ведет себя как ребенок, проявляя раздражительность, капризность или импульсивность. Он отказывается от взрослой рациональности, говорит с детскими интонациями в голосе и действует сходным образом, например водит машину, не соблюдая правил дорожного движения.

3. Зависимость. Сталкиваясь с травматической ситуацией, абонент становится беспомощным, цепляется за окружающих, просит ему сказать, что нужно делать, и хочет, чтобы о нем заботились.

4. Сенситивность к неприятию или разлуке. Абонент драматически реагирует на любое незначительное отторжение его другими людьми или разлуку.

5. Амбивалентность. Одна часть личности абонента стремится к жизни, а другая - к смерти. Он может поминутно колебаться между этими двумя желаниями.

6. Агрессия. В абоненте часто кипят скрытый гнев, недовольство, раздражение или враждебность. Их энергия должна учитываться во время консультативной беседы.

7. Снижение самооценки. Абонент полагает, что причиняет окружающим только неприятности и не в состоянии что-либо сделать для них.

8. Отчаяние. Абонент не может расстаться с мыслью о безнадежности ситуации и бессмысленности жизни.

Суицидальное поведение у детей и подростков, имея сходство с действиями взрослых, отличается естественным возрастным своеобразием. Детям характерна повышенная впечатлительность и внушаемость, способность ярко чувствовать и переживать, склонность к колебаниям настроения, слабость критических способностей, эгоцентрическая устремленность, импульсивность в принятии решения. Нередки случаи, когда самоубийство детей и подростков вызывается гневом, протестом, злобой или желанием наказать себя и других. При переходе к подростковому возрасту возникает повышенная склонность к самоанализу, пессимистической оценке окружающего и своей личности. Эмоциональная нестабильность, часто ведущая к суициду, в настоящее время считается вариантом временного видоизменения характера ("патологией идентичности" по Эриксону) почти у четверти здоровых подростков. Основные мотивы суицидального поведения у детей и подростков:

1. Переживание обиды, одиночества, отчужденности и непонимания.

2. Действительная или мнимая утрата любви родителей, неразделенное чувство и ревность.

3. Переживания, связанные со смертью, разводом или уходом родителей из семьи.

4. Чувства вины, стыда, оскорбленного самолюбия, самообвинения.

5. Боязнь позора, насмешек или унижения.

6. Страх наказания, нежелание извиниться.

7. Любовные неудачи, сексуальные эксцессы, беременность.

8. Чувство мести, злобы, протеста; угроза или вымогательство.

9. Желание привлечь к себе внимание, вызвать сочувствие, избежать неприятных последствий, уйти от трудной ситуации.

10. Сочувствие или подражание товарищам, героям книг или фильмов ("эффект Вертера").

Телефонным консультантам следует иметь в виду следующие особенности суицидального поведения в молодом возрасте (Амбрумова, 1978):

1. Недостаточно адекватная оценка последствий ауто-агрессивных действий. Понятие "смерть" в этом возрасте обычно воспринимается весьма абстрактно, как что-то временное, похожее на сон, не всегда связанное с собственной личностью. Само понятие о смерти возникает у детей между 2-3 годами. Для большинства она не является пугающим событием. В дошкольном возрасте дети не считают ее концом жизни, а воспринимают как временное явление, подобно сну или отъезду. Вместе с тем, смерть близких, домашнего животного или сверстника из-за особенностей мышления и ограниченности опыта осознается ребенком как результат его желаний, что нередко приводит к сильному чувству вины. Возникающие печаль и грусть очевидны и достигают большой интенсивности, но продолжаются недолго. В младшем школьном возрасте дети считают, что смерть невидима и, чтобы остаться незамеченной, она ночью прячется в таких укромных местах, как кладбище, ее отождествляют с привидениями или покойниками, которые могут украсть детей. Часто младшие школьники считают, что смерть является наказанием за плохие дела. В этом сказывается непреодоленный эгоцентризм и аутистическое (магическое) мышление. Они считают смерть маловероятной, не осознают ее возможности для себя, не считают необратимой. Ближе к подростковому возрасту объективные факты смерти становятся более важными, чем фантазии, формируется понимание различия между живым и неживым, живущим и умершим. Для подростков смерть становится более очевидным явлением. Но они фактически отрицают ее для себя, гоняя на мотоциклах, экспериментируя с опасными веществами или будучи вовлеченными в другую привлекательную, но рискованную активность. В дальнейшем подросток принимает мысль о своей смерти, но, преодолевая возник-

Таблица 21.1.1 Признаки депрессии у детей и подростков

ДЕТИ ПОДРОСТКИ Печальное настроение Печальное настроение Потеря свойственной детям энергии Чувство скуки Внешние проявления печали Чувство усталости Нарушения сна Нарушения сна Соматические жалобы Соматические жалобы Изменение аппетита или веса Неусидчивость, беспокойство Ухудшение успеваемости Фиксация внимания на мелочах Снижение интереса к обучению Чрезмерная эмоциональность Страх неудачи Замкнутость Чувство неполноценности Рассеянность внимания Самообман - негативная самооценка Агрессивное поведение Чувство "заслуженной отвергнутое(tm)" Непослушание Низкая фрустрационная толерантность Склонность к бунту Чрезмерная самокритичность Злоупотребление алкоголем или наркотиками Сниженная социализация, замкнутость Плохая успеваемость Агрессивное поведение, отреагирование в действиях Прогулы в школе шую тревогу, отрицает реальность этой возможности. Дети, а нередко и многие подростки, совершая суицид, прямо не предусматривают смертельного исхода. В группе 13-16-летних 20% верили в сохранение сознания после смерти, 60% - в существование души и только 20% - в смерть как прекращение телесной и духовной жизни - свидетельствуют западные социологи. Тем не менее, последствия аутодеструктивных действий могут быть чрезвычайно опасными для их жизни. В отличие от взрослых у них отсутствуют четкие границы между истинной суицидальной попыткой и демонстративно-шантажирующим аутоагрессивным поступком. Это заставляет в практических целях все виды аутоагрессии у детей и подростков рассматривать как разновидности суицидального поведения.

2. Несерьезность, мимолетность и незначительность (с точки зрения взрослых) мотивов, которыми дети объясняют попытки самоубийства. Этим обусловлены трудности своевременного распознавания суицидальных тенденций и существенная частота неожиданных для окружающих случаев.

3. Наличие взаимосвязи попыток самоубийств детей и подростков с отклоняющимся поведением: побегами из дома, прогулами школы, ранним курением, мелкими правонарушениями, конфликтами с родителями, алкоголизацией, наркотизацией, сексуальными эксцессами и т.д.

4. В детском и подростковом возрасте возникновению суицидального поведения способствуют депрессивные состояния, которые проявляются иначе, чем у взрослых. Их сравнительная характеристика приведена в таблице 21.1.1.

Суицидальное поведение у пожилых. Самоубийства пожилых людей и стариков также имеют возрастные особенности. Не случайно Э.Шнейдман задавался вопросом: "Суицид среди пожилых является вдвойне парадоксом. Откуда берется столь внимательное отношение к тому, как завершить жизнь, когда она и без того заканчивается? К чему спешить?" Пожилой возраст, как уже указывалось, является последним кризисом жизненного цикла, во время которого эго-идентич-ность человека сталкивается со множеством потерь и необходимостью постоянно приспосабливаться к ним при слабости адаптивных механизмов личности. Поэтому пожилые люди очень часто реагируют на утраты депрессивными состояниями.

Основными факторами риска самоубийств в пожилом возрасте являются: (а) возраст и пол, (б) социальная изоляция, (в) семейное положение, переживание горя в настоящем, наличие поддержки значимых людей, (г) предшествующие попытки суицида, (д) состояние физического и психического здоровья, (е) наличие окружения с аналогичными факторами риска, например в домах для престарелых.

Депрессии у пожилых характеризуются: фатальностью, беспомощностью и безнадежностью. Сниженная самооценка способствует возникновению отвращения к себе, окружающим и жизни в целом. Беспомощность выражается в неспособности контролировать значимые события или как-либо влиять на них. С возрастом она усугубляется утратой работы, здоровья или семьи. Безнадежность, как считал К.Меннингер, проявляется в стойком желании умереть. Употребление алкоголя существенно усугубляет депрессию. Ее классические признаки - преобладание меланхолического настроения с колебаниями в течение дня - у пожилых встречаются реже. Депрессия часто скрывается за нарушениями сна, утратой жизненной энергии или отсутствием аппетита.

В этом состоянии суицид является отчаянной попыткой, реакцией на психическую боль, безнадежность и невыносимые условия существования. Это доказывает анализ посмертных записок пожилых, в которых как преобладающий мотив самоубийства подчеркиваются безнадежность и "психическое истощение". Те, кто кончают с собой в этом возрасте, устали от жизни и оставшиеся силы тратят на то, чтобы, пусть и в смерти, остаться хозяевами собственной жизни. По этой причине парасуициды у пожилых встречаются редко, а методы самоубийств отличаются "запасом надежности" и повышенной жестокостью.

Во время консультирования пожилые люди с суицидальными тенденциями нуждаются в том, чтобы были: (а) оказаны мероприятия по индивидуальной психологической поддержке, (б) приняты серьезность и реальность проблем, (в) своевременно определены признаки депрессии, (г) приняты меры по повышению их самооценки и социальной роли, (д) предприняты поиски (в форме отсылок или рекомендаций) улучшения уровня обыденной жизни.

Рекомендуемая литература

Амбрумова А.Г., Жезлова Л.Я. Методические рекомендации по профилактике суицидальных действий в детском и подростковом возрасте. М.: МЦ СССР, 1978.

Горская М.В. Диагностика суицидального поведения у подростков // Вестник психосоц. и психокоррекц. работы, № 1. 1994. С. 44-52.

Короленко Ц.П., Донских Т.А. Семь путей к катастрофе. Новосибирск: Наука, 1990.

Плюс минус жизнь / Сост. ЛА.Сладков. М.: Молодая гвардия, 1990.

Полищук Ю.Н. О спорном понимании самоубийства как психологического явления // Вопросы психологии. № 1. 1994. С. 128-130.

Суицидология: прошлое и настоящее. Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и художественных текстах / Сост. А.Н.Моховиков. М.: Когито-центр, 2001.

Три взгляда на случай Эллен Вест: Л.Бинсвангер, Р.Мэй,

К.Роджерс // Моск. психотерапевтич. журн., 1993. № 3.

С. 25-74. Шнейдман Э. Душа самоубийцы. М.: Смысл, 2001. Leenaars A.A., Wenckstern S. Suicide Prevention at school: The

Art, the Issues, and the Pitfales / Crisis, 1999. № 3. V. 20.

P. 132-142. Shneidman E. Definition of Suicide. Northvale, New Jersey;

London: Jason Aronson Inc., 1994. Suicide over the Life Cycle: Risk Factors, Assessment and

Treatment of Suicidal Patients / S.G.Blumental, D.J.Kupfers

(Eds.). Washington; London: American Psychiatric Press Inc.,

1990. Suicide Prevention Toward the Year 2000//M.M.Silverman, R.W.Maris (Eds). New York; London: The Guilford Press, 1995.

21.3. Факторы, влияющие на суицидальное поведение, и группы риска

Да, я не господин своей судьбы, а лишь нить, вплетенная в общую нить жизни! Но если я не могу ткать сам, то могу обрезать нить. Серен Кьеркегор "Афоризмы эстетика*

При консультировании абонентов, предрасположенных к самоубийству, должны учитываться следующие факторы риска: (1) его предшествующие попытки; (2) суицидальные угрозы; (3) семейная история суицидов; (4) алкоголизм и наркомания; (5) эмоциональные расстройства; (6) неизлечимая или смертельная болезнь; (7) тяжелые утраты; (8) семейные проблемы; (9) финансовые проблемы.

Кроме того, следующие группы риска: молодежь, пожилые люди, сексуальные меньшинства, заключенные в тюрьмах, военнослужащие, ветераны войн и военных конфликтов, врачи и представители некоторых других профессий - должны считаться имеющими повышенный суицидальный риск.

Консультантам, сталкивающимся с этими факторами и группами, а также друзьям и близким следует остерегаться упрощенного подхода или поспешных заключений. Принадлежность к группе риска еще не означает склонности к суициду, поскольку не существует одной причины самоубийства. Тем не менее, каждый из факторов должен быть принят во внимание, и особо бдительно следует относится к их сочетанию или существованию в течение длительного времени.

1. Предшествующая попытка суицида

Как показывают исследования, совершенная ранее попытка самоубийства является мощным предиктором последующего ее завершения и доказательством намерений человека.

Суицидальные попытки чаще всего совершаются молодыми людьми, в основном женского пола. От 10 до 40% впоследствии доводят дело до летального исхода. Статистические данные о соотношении попыток и летальных исходов обычно неполны, что не всегда позволяет оценить их реальное значение для региона или группы населения: считается, что на один завершенный суицид приходится 20-100 попыток.

Большинство из них скорее являются "криком о помощи" или попыткой отложить решение невыносимой ситуации, чем проявлением прямого желания умереть. Тем не менее, почти у трети парасуицидентов отмечаются признаки депрессии, обусловленной критической ситуацией; у половины из них отмечаются расстройства невротического уровня. Некоторые превращают попытки в характерный стиль поведения, импульсивно возникающий в ответ на любую, даже незначительную, психотравматическую ситуацию. Разрешение кризиса у большинства приводит к снижению эмоциональных нарушений, враждебности и изоляции, повышению самооценки и улучшению отношений с окружением. Семьи парасуицидентов характеризуются так называемым "аномическим синдромом": деструк-тивностью и хроническими конфликтами. Таким образом, эти люди отличаются множественностью проблем. В случае оказания помощи они часто сопротивляются или протестуют, далеко не всегда оставляют мысли о самоубийстве. Среди коррекционных подходов наиболее предпочтителен когнитивно-бихевиоральный.

Немало суицидальных попыток не воспринимаются окружающими всерьез. Например, молодая девушка принимает упаковку снотворных таблеток с уверенностью, что попытка будет раскрыта. Или мужчина наносит себе порезы таким образом, чтобы избежать летального исхода. Семья и друзья относятся с легкостью к этим поступкам, порой не замечая их вовсе, даже если человек, попытавшийся отравиться, будет детально осведомлять их или оправдывать свое поведение. Часто эти события вызывают раздражение: "Она просто хотела привлечь к себе внимание". Опыт работы с самоубийцами показывает, что к каждой суицидальной попытке следует относиться со всей серьезностью, какой бы безвредной и легкомысленной на первый взгляд она ни казалась.

После первого неудавшегося парасуицида многие делают вывод: "В следующий раз я сделаю это лучше". И они вспоминают об этом обещании - особенно испытывая психический стресс или личностный хаос.

2. Суицидальная угроза

Давний миф о том, что "говорящие о самоубийстве никогда не совершают его", как доказала практика, является не только ложным, но и опасным. Напротив, многие кончающие с собой люди говорят об этом, раскрывая свои будущие намерения. Вначале угроза является бессознательным или полуосознанным призывом о помощи и вмешательстве. Если не находится никого действительно стремящегося помочь, то позднее человек может наметить время и выбрать способ самоубийства (см. табл. 21.3.1).

Некоторые суициденты ясно и прямо говорят о своих намерениях: "Я не могу этого выдержать. Я не хочу больше жить. Я хочу покончить с собой". Часто высказывания являются скрытыми и замаскированными: "Вы не должны беспокоиться обо мне. Я не хочу создавать вам проблемы", "Я хочу уснуть и никогда не проснуться", "Скоро, очень скоро, эта боль будет уже позади", "Они очень пожалеют, когда я их покину", "Мне бы хотелось знать, где отец прячет ружье". Принимают ли эти опасные высказывания форму открытых заявлений или намеков - в любом случае они не должны игнорироваться.

Иногда индикаторы суицида могут быть невербальными. Приготовление к самоубийству зависит от особенностей личности и внешних обстоятельств. Оно состоит в том, что называется "приведением дел в порядок". Для одного человека это означает оформление завещания или пересмотр ценных бумаг. Для другого - длинные запоздалые письма или улаживание конфликтов с родными и близкими. Подросток принимается сентиментально раздаривать ценные личные вещи или расстается с предметами увлечений. Завершающие приготовления могут делаться достаточно быстро, после чего мгновенно следует суицид.

Таблица 21.3.1 Признаки, свидетельствующие о суицидальной угрозе

Поведенческие Словесные Эмоциональные Любые внезапные изменения в поведении и настроении, особенно - отдаляющие от близких Уверения в беспомощности и зависимости от других Амбивалентность Склонность к неоправданно рискованным поступкам Прощание Беспомощность- безнадежность Чрезмерное употребление алкоголя или таблеток Разговоры или шутки о желании умереть Переживание горя Посещение врача без очевидной необходимости Сообщение о конкретном плане суицида Признаки депрессии: нарушение сна или аппетита, повышенная возбудимость, отгороженность, отсутствие удовлетворения, печаль, грусть Нарушения дисциплины или снижение качества работы и связанные с этим неприятности в учебе, на работе или службе Высказывания самообвинения Несвойственная агрессия или ненависть к себе: гнев, враждебность Расставание с дорогими вещами или деньгами Двойственная оценка значимых событий Вина или ощущение неудачи, поражения Приобретение средств для совершения суицида Медленная, маловыразительная речь Чрезмерные опасения или страхи Подведение итогов, приведение дел в порядок, приготовления к уходу Чувство мало-значимости, никчемности, ненужности Пренебрежение внешним видом, аккуратностью в быту Рассеянность или растерянность "Туннельное" сознание 1

3. Ситуационные факторы

Кризисная ситуация делает людей более восприимчивыми к самоубийству. В это время происходит нечто очень важное как внутри, так и вокруг них. В этих обстоятельствах человек утрачивает позитивные перспективы или ориентиры, к которым следует стремиться. Прогнозы на будущее кажутся мрачными и безнадежными. В итоге под угрозой оказывается сама жизнь.

Ситуационные факторы, способствующие самоубийству, детально исследованы американскими суицидоло-гами. По мере их значимости в развитии суицидального поведения выделяются следующие.

А. Риск суицида является очень высоким у людей с недавно выявленной хронической прогрессирующей болезнью, в частности раком, рассеянным склерозом или СПИДом. Например, центры превенции суицидов в США в настоящее время регистрируют множество звонков от больных СПИДом, думающих о самоубийстве. И действительно, у них частота суицида оказывается катастрофической: от 200 до 700 завершенных самоубийств в различных штатах на 100 тыс. населения, что в десятки раз превышает по-пуляционный уровень. Кроме того, среди больных СПИДом и ВИЧ-инфицированных растут запросы в отношении пассивной, активной эвтаназии или ассистирован-ного самоубийства. Фактор дальнейшего развития заболевания представляется более существенным для суицидального риска, чем его тяжесть или потеря трудоспособности. Так, испытывающие хронические боли больные параличом со временем адаптируются к своему состоянию, если оно является стабильным. Однако болезнь, вынуждающая постоянно приспосабливаться к неблагоприятным переменам, приводит к гораздо большему психическому страданию; в этих условиях ряд больных скорее совершают самоубийство, чем разрешают болезни поставить последнюю точку. В случае СПИДа дополнительную травматизацию оказывает социальная стигматизация больных, вызывающая хроническое эмоциональное напряжение и депрессивные расстройства.

Б. Проблемы материального благополучия. Безработица часто затрагивает нечто большее, чем просто кошелек. Она, несомненно, приводит к конкретным сложностям (оплата жилья, содержание семьи и т.д.). Однако еще Э.Дюркгейм писал, что она серьезно влияет на чувство сплоченности человека и ведет к состоянию аномии. Под вопрос ставится не только профессиональная компетентность, но и смысл жизни. Безработица снижает самооценку человека, способствует депрессивным переживаниям. Постоянное напряжение ощущается в семейных отношениях, начинается злоупотребление алкоголем, что углубляет одиночество и отчуждение от близких. Будущее кажется неопределенным или не сулящим ничего хорошего, поэтому самоубийство рассматривается как приемлемое разрешение ситуационной дилеммы. Изучение связи между безработицей и аутоагрессивным поведением не привело к получению простых и однозначных результатов. Более или менее устойчивой следует считать тенденцию к большей частоте суицидальных попыток у безработных по сравнению с общей популяцией или с работающими людьми.

В. Со смертью любимого человека жизнь никогда не возвращается вспять. Разрушается привычный стереотип семейной жизни. Суициду, как правило, предшествует затяжное осложненное горе. В течение многих месяцев после утраты возникшая реальность отрицается. Появляются соматические или панические расстройства, охватывают чувство вины и апатия. Идеализация потерянного человека сосуществует с враждебным отношением к готовым помочь друзьям и родственникам. Человек отказывается осознавать одиночество и пустоту в жизни, вызывающие невыносимую психическую боль. В этих условиях суицид кажется освобождением от нее или способом соединения с тем, кто навсегда ушел. Он может быть и наказанием за мнимые или реальные проступки, допущенные по отношению к ушедшему. Поэтому первый год после утраты является особенно подозрительным в отношении суицидальных действий.

Г. В силу многих обстоятельств развод часто кажется событием более тяжелым, чем смерть. Распадается семья, которая, как считал Э.Дюркгейм, защищает жизнь. Исключение составляют разве что ранние браки, которые скорее усугубляют трудности молодых пар, чем их решают. Если человек умирает, то этому существуют рациональные ("У него был рак") или религиозные объяснения ("Бог дал, Бог взял"). При разводе разумные или сверхъестественные толкования лишены оснований. Они не удовлетворяют, поскольку в ситуацию вовлекаются дети, проблемы с опекой или воспитанием, которые приходится решать на фоне бессознательного чувства вины, поражения или мести. Они оказывают глубокое психотравмирующее влияние на родителей и детей. При этом наиболее уязвимыми являются женщины, чей изменившейся семейный статус является фактором риска суицида, тогда как мужчины оказываются более толерантными к разводу или вдовству5.

Эти серьезные кризисные ситуации (болезнь, экономические неурядицы, смерть близких или развод) часто превосходят возможности защитных механизмов человека. Таким образом, ситуационные факторы часто способствуют суицидальным поступкам.

4. Семейные факторы

Чтобы понять суицидентов, нужно исследовать их семью. Уже упоминалось, что она именуется аномичес-кой, характеризуясь деструктивностью и хаосом отношений. В ней отражаются эмоциональные нарушения ее членов. От характера семейного окружения зависит,

s Консультанту полезно иметь в виду, что тендерные различия не ограничиваются только степенью толерантности к разводу. Согласно корректным статистическим данным, у женщин от-реагирование развода обычно следует за фактом развода или сопутствует ему, тогда как у мужчин депрессивные реакции на развод чаще развиваются спустя год-полтора проявится ли их потенциал саморазрушения в виде реальных бедствий. Например, если человек эмоционально подавлен, то не только он сам страдает плохим аппетитом и избегает друзей - его близких также может охватить тревога или отчаяние. Обнаружено, что при большинстве суицидов у подростков их родители находились в депрессивном состоянии или думали о самоубийстве6.

Члены семьи могут испытывать гнев и раздражение. Чтобы отреагировать их, они выбирают, порой бессознательно, одного из близких объектом коллективной агрессии. Ставший "козлом отпущения", к сожалению, не знает, как правильно поступить в этой ситуации, как преодолеть недоброжелательность и постоять за себя. Если, в конце концов, он решится покончить с собой, то тем самым проявит враждебность, которая скрыта в поведении других членов семьи. Семью могут постичь такие кризисные ситуации как смерть близких, развод или потеря работы. Эти коллизии обычно вызывают интенсивную тревогу и другие эмоциональные проявления. Бывает, что ищется ответственный за возникшие проблемы. Чаще всего выбирается наиболее ранимый член семьи, не умеющий возразить или отстоять свое мнение. Ему внушают, что именно он является "самым плохим" и ответственным "за это безобразие". Его даже обвиняют в происшедшей от естественных причин смерти близкого. Бывают ситуации, когда люди расстаются с жизнью, искренне веря, что этим они защищают тех, кого сильнее всего любят. И более того, аномическая семья может быть уверена, что таким образом разрешаются проблемы для остальных близких.

Два обстоятельства в семье считаются имеющими наибольшие отношение к последующей аутоагрессии: (а) ранние утраты: их роль подчеркивалась еще З.Фрей-

6 Сам факт такой корреляции не характеризует причинно-следственных отношений. Здесь возможна роль генетической базы, депрессивная "эмпатия" семьи в ответ на депрессию у подростка, реакция подростка на жизнь в депрессивной семье и т.д., и т.п.

дом и К.Абрахамом. Депривация, связанная со смертью, уходом из семьи или разводом родителей искажает психическое развитие детей; (б) дисгармоническое воспитание: хроническая конфликтно-деструктивная атмосфера в семье приводит к возникновению отрицательных образов родителей. Отвержение матерью, жестокое обращение отца, предпочтение, отдаваемое ими другому ребенку, несомненно, ведет к суицидальным тенденциям.

5. Эмоциональные нарушения

Они, как уже упоминалось, являются одним из самых основных показателей возможности суицида (см. табл. 21.3).

Большинство потенциальных самоубийц страдает от депрессии, которая может не осознаваться. Она может быть признаком кризисного состояния или его синдромом, а также самостоятельным психическим расстройством (униполярная или биполярная депрессия). |Она часто начинается постепенно, появляются тревога и уныние. Потом замечается подавленность, печаль и "хандра". Будущее становится тусклым, появляется уверенность, что его нельзя изменить. Часто возникают мысли о заболевании раком или иным неизлечимым (например, психическим) заболеванием.

Перед суицидом приходят мысли о смерти. Становятся обузой даже простые обязанности: "Я и мыслить не могу ясно". Вялость, усталость и отсутствие жизненной энергии мешают принимать самые простые решения.

Признаком депрессии может быть снижение сексуальной активности. Больные жалуются на бесплодие или импотенцию, интимные связи не доставляют им удовольствия. За этими жалобами, как правило, выявляется депрессивное настроение и, более того, суицидальные тенденции. С другой стороны, сохранная сексуальная функция, если она является частью позитивных семейных взаимоотношений, может быть защитой от саморазрушающего поведения. Благодаря ей в важных межличностных контактах сохраняются интимность и душевная близость, подтверждающие фундаментальную витальную потребность в принадлежности.

Достоверно установлено, что депрессия повышает риск как суицидальных попыток, так и завершенных самоубийств. В последней группе, как показывают исследования, ею страдают 50-80% суицидентов. Среди многих признаков депрессии выделяют шесть основных, провоцирующих самоубийство уже в течение первого года после ее начала: (а) приступы паники, (б) выраженная тревога, (в) сниженная способность к концентрации внимания и воли, (г) бессонница, (д) умеренное употребление алкоголя и (е) утрата способности испытывать удовольствие. В дальнейшем безнадежность, суицидальные мысли и наличие аутоагрессивных эпизодов в прошлом поддерживают или даже усугубляют эту предрасположенность.

6. Психические заболевания

Алкоголизм. Наряду с другими формами аддикции он рассматривается как вариант саморазрушающего поведения человека. Не случайно его связь с самоубийствами более чем очевидна. Уровень суицидов среди больных алкоголизмом очень высок: среди тех, кто кончает с собой, по различным данным 18-30% злоупотребляли спиртными напитками, 15-25% больных алкоголизмом в итоге сводят концы с жизнью. Однако, алкоголизм не определяет целиком суицидальный риск. При этом заболевании жизнь является хаотической, наполненной личными драмами, оно негативно влияет на работу, социальные связи и физическое здоровье, очень частыми являются различные утраты. Самоубийства чаще всего характерны для больных зрелого возраста и пожилых. В это время появляется ряд утрат, связанных с болезнью: распад семьи, серьезные сложности на работе, явная утрата здоровья. Непосредственная связь алкоголизма и аутоагрессии проявляется в следующем:

• алкоголизм как форма саморазрушающего поведения, мотивируется желанием избежать жизненных проблем, кажущихся невыносимыми;

• депрессия, являющаяся фактором риска суицида, очень характерна для алкоголизма и бывает причинно связана с ним: так называемую алкогольную меланхолию описал еще в 1911 г. знаменитый швейцарский психиатр Э.Блейлер;

• большинство социально-психологических последствий алкоголизма (например, утраты) способствуют возникновению аутодеструкции;

• употребление больших количеств алкоголя, характерное для развернутой стадии болезни, усугубляет риск фатального исхода суицидальной попытки.

Наркомания. Прием психоактивных веществ также связан с повышенным риском аутоагрессии, чаще всего с суицидальными попытками. Большие дозы наркотических препаратов могут быть использованы для достижения состояния (эйфории), в котором суицидальные попытки легко реализовать. Самой высокой их частота является у лиц моложе 30 лет.

Шизофрения. От 5 до 10% тех, у кого была диагностирована шизофрения, кончают с собой. Риск совершения самоубийств связан с характером ее течения и преобладающими признаками. Больные с бредовыми идеями или галлюцинациями представляют наиболее угрожаемую группу. Если они к тому же являются безработными мужчинами в возрасте до 30 лет с депрессивной окраской переживаний, то суицидальный риск становится максимальным. Чаще всего до начала заболевания они уже имеют опыт аутоагрессии и ранние утраты в детстве. При оказании им помощи следует учитывать, что суицидальные тенденции чаще возникают не во время обострения, а когда заболевание затухает и возникает светлый промежуток (ремиссия). Тогда здоровая часть личности реагирует на болезнь безнадежностью, пониманием своей неадекватности, трагическим осознанием того, что большинство ожиданий никогда не исполняется. "Сопротивление психозу", о котором писал известный отечественный психиатр Е.А.Шевалев, в этом случае проявляется парадоксально - самоубийством, которое часто отличается жестокостью методов, наверняка обеспечивающих летальный исход.

7. Имитация суицидального поведения

Существует немало свидетельств об имитации и заразительности самоубийств, например, проявляющихся во влиянии средств массовой информации на частоту последующих суицидов среди подростков и молодежи.

В современной суицидологии под имитацией понимают процесс, при котором одно самоубийство становится подражательной моделью для другого. Имитацией объясняется заразительность аутоагрессии, если один суицид облегчает возникновение последующего. Последнее понятие, как и ряд других, например восприимчивость, способ передачи, вирулентность и зависимость от дозы, используются в учении об инфекционных болезнях. Но они позволяют раскрыть некоторые механизмы заразительности самоубийств. Например, способность осознавать и выражать чувства делает человека менее восприимчивым к суициду. Способ передачи известий об аутоагрессии может быть прямым (от человека к человеку) и косвенным. Вспышки суицидов среди близких друзей являются аналогом первого способа. Самоубийство знаменитости косвенно, посредством СМИ, влияет на миллионы людей. Вирулентность в контексте суицида означает степень воздействия суицидента, имевшего, например, харизматическое влияние на определенную группу населения. Влияние дозы сравнимо с частотой аналогичных (модельных) суицидов или репортажей о них в определенном районе (суицидальном кластере).

Историей и научными исследованиями доказано, что заразительность чаще повышает частоту самоубийств на некоторой небольшой территории в ограниченный промежуток времени. Допущение возможности имитационных суицидов впервые порождено не трагической смертью Мэрилин Монро или Курта Кобейна. Еще в 1774 г. Иоганн Вольфганг Гете опубликовал романтическую повесть "Страдания юного Вертера" о молодом человеке, "одаренном глубокими, чистыми чувствами и проницательным умом, который потерялся в своих фантастических мечтаниях и отравил себя бесплодными размышлениями так, что, разрываемый безнадежной страстью и неразделенной любовью, выстрелил себе в висок" {Кони, 1967. С. 460). Повесть сразу стала очень популярной в Европе. Ряд впечатлительных юношей под ее влиянием покончили с собой. Поэтому в некоторых странах власти не только запретили открытую продажу, но и уничтожали ее экземпляры из-за страха повторения примера героя Гете. Вскоре возник термин "эффект Вертера", обозначающий имитационное суицидальное влияние. Аналогичное влияние в России имела повесть Н.М.Карамзина "Бедная Лиза".

Реакция группирования, объединяющая людей, способствует заразительности. Чаще всего имитация ауто-агрессии встречается среди подростков и молодежи в школах и колледжах, в армии, тюрьмах и религиозных группах.

Несмотря на противоречивые данные, прослеживаются две основные тенденции влияния СМИ: (а) чем больше они освещают реальные суициды, тем чаще возникают имитационные последствия; и (б) описания вымышленных самоубийств (в романах, "мыльных операх") скорее отрицательно влияют на имитацию. Кроме того, прослеживается так называемая "суицидальная волна", затухающая со временем, но периодически дающая всплески.

Механизм суицидальной заразительности основан на том, что человек формирует свое поведение, обучаясь и наблюдая за моделями. Ее сущность состоит в быстром распространении аутоагрессивного настроения или поведения на группу людей. Заразительность зависит от: (о) мотивации следовать этой форме поведения; (б) знания, каким образом ее реализовать; (в) наблюдения за ней; и (г) реализации модельного поступка. На мотивацию влияет индивидуальная восприимчивость (семейная история суицидов, проблемы с психическим здоровьем и т.д.). Она усиливается при наличии личного суицидального опыта, когда возникает чрезмерное отождествление с жертвой. Имитационные суициды или информация о них влияют на мотивацию, обеспечивая человека моделью поведения, снижающей внутренние запреты на самоубийство. Естественно, что СМИ обеспечивают знаниями о том, как можно совершить суицид. Для имитации имеет значение, как, когда и где в СМИ подается информация (фактор сенсационности), кто покончил с собой, время подачи, характер иллюстраций, популярность СМИ и т.д.

Влияние СМИ является достаточно противоречивым, но определенно СМИ следует избегать:

• детально описывать или изображать технологию суицида,

• упоминать о его тяжелых последствиях,

• сообщать о психическом здоровье жертвы,

• упрощенно объяснять его причины и факторы,

• привлекательно описывать жертву (внешность, личностные черты, социальное положение),

• указывать на преимущества поступка (слава, почести),

• проявлять внимание к близким ушедшего. Наиболее авторитетные СМИ на Западе считают, что

о самоубийстве следует сообщать, если: (а) оно происходит в общественном месте; (б) жертвой является известный человек или (в) самоубийством выражается символический протест. При этом репортажи обязательно сопровождаются интервью или комментариями работников служб неотложной телефонной помощи или профессионалов в области превенции суицидов.

Особо следует остановиться на влиянии интерактивной коммуникации, которая с полным правом может быть причислена к СМИ, на суицидальное поведение. В этом смысле Интернет становится как мощным инструментом суицидальной превенции на соответствующих Web-страницах*, так и местом, где любой человек мо-

* Вот некоторые адреса: http://www.befrienders.org - Международная Дружеская Помощь, http://cyberpsych.org/aas.htm - Американская Ассоциация Суицидологии, www.asmet.org - Американский Фонд Суицидальной Превенции, www.samaritans.org.uk - Самаритяне, www.who.ch/crisintr.html - Всемирная Организация Здравоохранения, www.siec.ca/siecmain.html - Канадский Центр информации и образования в области самоубийств,

жет поделиться своими суицидальными намерениями, приглашать к совместным действиям и т.п. Поэтому проблема интерактивной коммуникации и самоубийства находится в русле влияния СМИ на последующее суицидальное поведение.

Следует описать некоторые группы риска, с которыми сталкиваются телефонные консультанты в своей деятельности.

Сексуальные меньшинства. Гомосексуалисты отличаются высоким риском самоубийств: геи совершают суицидальные попытки в 6 раз, а лесбиянки в 2 раза чаще, чем их холостые гетеросексуальные сверстники. Наиболее уязвимыми являются подростки и юноши, у которых идет поиск эго-идентичности. Ее формирование невозможно без осознания и принятия сексуально-ролевой идентификации. Современное общество дискриминирует людей с гомосексуальной ориентацией. Ее носители под влиянием этой дискриминации стигматизируются, у них возникает бессознательная ненависть к себе, способствующая изоляции от окружающих. У подростков и юношей возникает три выбора: (а) принять гомосексуальную ориентацию, что из-за давления среды очень трудно или невозможно; (б) продолжать скрывать ее, поддерживая имидж гетеросексуала, что приводит к эмоциональному напряжению, снижающему личностную самооценку и (в) трагический выбор самоубийства, поскольку страх, ненависть и страдание оказываются невыносимыми. Многие кончают с собой, так и не зная, что значительное число сверстников имеет сходную ориентацию. Существующие табу лишают их систем поддержки и затрудняют идентификацию с положительной ролью при решении кризиса идентичности. Находимый идентификационный образец, чье поведение имитируется, далеко не всегда

www.nih.gov/researh/suicide.htm - Национальный Институт психического здоровья (США), исследовательская программа по суицидологии, www.hhpub.com/journals/crisi - журнал Международной Ассоциации превенции самоубийств "Кризис", www.fedsosnl.demon.nl - Международная Федерация служб неотложной телефонной помощи. - Примеч. автора.

положителен, примером чего может быть самоубийство в 1994 г. лидера группы "Нирвана" Курта Кобейна. При гомосексуальной ориентации риск суицида усугубляется частотой СПИДа, злоупотребления алкоголем и т.д. Родственники и близкие после их кончины оказываются весьма уязвимой группой из-за давления тройной стигмы: сексуальной ориентации, самоубийства и СПИДа7;

Заключенные в тюрьмах. Проведенные в США исследования показали, что частота суицидов в местах заключения зависит от типа пенитенциарного учреждения (следственный изолятор или тюрьма), строгости режима и условий содержания заключенных. В этой стране уровень самоубийств среди находящихся в заключении подследственных и осужденных составляет соответственно 107 и 21 на 100 тысяч. Кроме того, суициды чаще встречаются в тюрьмах со строгим режимом. Совершившие преступления против личности более подвержены суицидам, чем наказанные за имущественные правонарушения. Если в общих камерах преобладают суицидальные попытки, то в одиночных - чаще предпринимаются завершенные самоубийства методом самоповешения. Как показывают исследования американских ученых, больше половины суицидентов не подают никаких сигналов о совершении грядущего действия и не находятся в состоянии депрессии.

Во всех странах мира, где предпринимались подобные исследования, уровень аутоагрессивного поведения в тюрьмах оказался в 3-11 раз выше, чем на свободе. Этому способствуют такие факторы лишения свободы в ходе следствия, как: (я) страх неизвестности; (б) ав-

7 Описываемая автором мотивация присуща преимущественно подросткам, переживающим кризис сексуальной идентификации. Что касается взрослых, то существуют четкие половые различия: у мужчин с гомосексуальной ориентацией суицидальное поведение много чаще, чем у женщин; эти различия связывают с тем, что основной причиной являются проблемы интимных отношений, которые у мужчин возникают раньше и решаются (если решаются) труднее. Сам по себе факт гомосексуальности у взрослых редко становится причиной суицида.

торитарная среда; (в) отсутствие контроля над будущими событиями; (г) изоляция от близких и систем поддержки личности; (д) стыд перед лишением свободы; (е) антигуманные аспекты пребывания в следственном изоляторе; (ж) знакомство с материалами уголовного дела, предъявление обвинительного заключения, приближение даты суда или вынесение приговора. У осужденных к совершению самоубийства ведут: (а) отчаяние из-за длительного срока наказания; {б) реальная или воображаемая виктимизация другими заключенными; (в) серьезные конфликты внутри пенитенциарного учреждения; (г) большая численность осужденных в отрядах (120-150 человек); (д) разрыв или утрата связей с семьей и окружением; (е) удлинение срока наказания или неудача поданной апелляции; (ж) характер преступления (например, при убийстве жены или другого близкого человека); (з) страх и неопределенность в отношении своего места в обществе после выхода из мест лишения свободы; (и) низкое качество медико-психологической и социальной помощи. В случае стечения обстоятельств все вышеперечисленные факторы непосредственно влияют на принятие решения о самоубийстве. И у осужденных суицидентов зачастую не хватает жизненного опыта преодоления кризисных ситуаций, в которых они оказываются. Риск суицидов в тюрьмах усугубляется злоупотреблением алкоголем и/или наркотиками, большой частотой психических расстройств и прецедентами покончить с собой в прошлом.

Военнослужащие. Риску аутоагрессивного поведения в армии наиболее подвержены военнослужащие срочной службы при всеобщей воинской обязанности, характерной для постсоветских государств. Например, в украинской армии уровень самоубийств в настоящее время драматически растет, превышая их частоту в общем по населению в 8-15 раз (1993-1994 гг.) В мирное время гибель от суицидов является главной причиной смерти, составляя от 18 до 50% всех смертей в армиях различных стран бывшего СССР. Обязательность военной службы для некоторых юношей, нередко с доармейскими проблемами (здоровья, семьи и окружения) является существенным психотравмирующим фактором, вызывающим эмоциональное перенапряжение. Оно возникает и поддерживается рядом мотивов: (а) утратой привычных систем поддержки личности и жизнеобеспечения; (б) потерей чувства общности со значимым окружением; (в) утратой надежд на положительные изменения в ближайшем будущем; (г) страхом потерять здоровье или жизнь; (д) состоянием подавленности в случае внеуставных отношений; (е) коллективной травмой, "негативной общностью" с находящимися в аналогичных условиях сослуживцами, что впоследствии может привести к посттравматическим стрессовым расстройствам; (ж) участием в военных действиях. На фоне переживания утрат облегчается заразительность аутоагрессивного поведения в виде частых имитационных самоповреждений. Некоторые из потерь оказываются существенными для офицерского состава, особенно в условиях сопутствующего социально-экономического кризиса в обществе, если под сомнение ставится смысл многих лет армейской службы или проявляется неспособность адаптироваться к жизни в иных условиях.

Врачи. В США 3% мужчин и 6,5% женщин врачебных специальностей кончают с собой, что ежегодно составляет более 100 человек. Особому суицидальному риску подвержены психиатры и анестезиологи. Эти преждевременные смерти означают не только утраты для семей, друзей и пациентов - в обществе они знаменуют парадоксальную потерю тех, кто призван и способен предотвращать самоубийства. К фатальному исходу врачей приводит сочетание предрасполагающих факторов, особенно - финансовые проблемы, недостаточная самооценка, отсутствие систем поддержки личности, а также аддик-тивное поведение (у анестезиологов) и депрессия (у психиатров). Возможно, в последних случаях играют роль особые условия работы и контингент больных. Помощь при суицидальных угрозах у лиц, принадлежащих, в частности, к этим специальностям, должна учитывать трудности осознания врачами себя как консультируемых, и поэтому требует гораздо большей настойчивости и уверенности консультантов.

"Советский синдром". Социально-психологическая характеристика и влияние этого феномена на телефонное консультирование описаны ранее (см. глава 2). Как эквивалент посттравматического стрессового расстройства он имеет прямое отношение к саморазрушающему поведению в посттоталитарном обществе, являясь фактором риска. Демонстрация его влияния наиболее очевидна при сопоставлении с общими чертами самоубийства по Э.Шнейдману:

• цель (поиск решения) достигается сниженной самооценкой личности до степени отождествления себя с "Мы" и стремлением человека и групп к наибольшей закрытости от опыта внешнего мира;

• задача (прекращение сознания) решается потерей чувства реальности и появлением пассивности, гипо-мотивационного синдрома; настоящее становится точкой пересечения симметричных прошлого и будущего: "жизнь" протекает в прошлом (полном страхов и агрессии) или в будущем (полном иллюзий);

• стимулом (невыносимой психической болью) является ненависть или зависть из-за принадлежности к неспособному управлять своей судьбой обществу и отлученное(tm) от цивилизации;

• стрессором (фрустрированными психологическими потребностями) является стремление избегать неудач, а не достигать положительных результатов;

• эмоция (беспомощности-безнадежности) проявляется в приобретенной беспомощности из-за бессмысленности и бесполезности любых действий, желаний и чувств, опасениях и страхе из-за отсутствия безопасности, "идентификационной растерянности", ведущей к панике или страданию;

• отношение (амбивалентность) характеризуется расщеплением личного и социального Я (агрессивностью и конформизмом, паникой и страданием, фанатизмом и релятивизмом, властностью и беззащитностью и т.д.), приводящим к социальному "скорбному бесчувствию" (anaesthesia publico dolorosa);

• состояние психики (сужение когнитивной сферы) проявляется в закрытости сознания личному опыту при некритическом доверии некоему коллективному разуму, дающему неадекватное чувство превосходства;

• действие (бегство) состоит в уходе от активной деятельности, переносе на внешние инстанции ответственности за неудачи, принятие на себя ответственности лишь за желательные результаты деятельности, анархически-пассивное отношение к обществу и его стереотипам;

• коммуникативное действие (сообщение) выражается системой псевдоинформации или ее вакуума для поддержания искажения картины реального мира;

• закономерность (соответствие суицида стилю жизни) состоит в недостаточной рефлексивности, мани-пулятивности, догматичности, ригидности, консерватизме, снижении критики к результатам своей деятельности как отдельных индивидов, так и групп8.

Рекомендуемая литература

Актуальные проблемы суицидологии // Труды Моск. НИИ психиатрии. М., 1981. Т. 92.

Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А. Диагностика суицидного поведения. Метод, рекомендации. М., 1980.

Амбрумова А.Г., Постовалова Л.И. Социальные и клинико-психологические аспекты самоубийств в современном мире // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М.Бехтерева, 1991. № 1. С. 26-38.

8 Самоубийство - акт индивидуальной воли; это так даже в случае группового суицида, в котором объединяются индивидуальные волеизъявления. Такие понятия, как "советский синдром" или "Homo sovieticus", между тем, описывают явление, некий собирательный психологический и социальный образ, но не индивидуальный тип. Текущая ситуация убедительно показывает, что сам по себе "советский синдром" не является предиктором суицидального поведения и выступает в качестве такового лишь у тех, кто не смог, используя его стереотипы, адаптироваться к меняющейся жизни. Картина и проблемы этой дезадаптации всякий раз индивидуальны, что и составляет предмет работы телефонного консультанта.

Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. М.: Мысль, 1994.

Кони А. Ф. Самоубийство в законе и жизни // Собрание сочинений: в 8 т. М.: Юридич. литература, 1967. Т. 4. С. 454-481.

Суицидология: прошлое и настоящее. Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и художественных текстах / Сост. А.Н.Моховиков. М.: Когито-центр, 2001.

Attempled Suicide in Europe / AJ.F.M.Kerkhof et al. Leiden: DSWO Press, 1994.

Байте P., Cantor C.H., Rolfe A. Cybersuicide: The Role of Interactive Suicidal Notes on the Internet // Crisis, 1997. № 2. V. 18. P. 73-79.

Fuse T. Hopelessness: An Anatomy of Despair and Suicide Reflections of a Suicidologist // Help & Hope.The XIII Congress of IFOTES. Papers. 1994. P. 66-91.

Gould M.S. Suicide Clusters and Media Exposure // Suicide over the Life Cycle / S.J.Blumental, DJ.Kupfer (Eds.). Washington; London: American Psychiatric Press Inc., 1990. P. 517-532.

Liebling A. Suicides in Prison. London: Routledge, 1992.

Mlshara B.L. Suicide, Euthanasia and AIDS // Crisis, 1998.

№ 2. V. 19. P. 87-96. Mokhovikov A.N., Donets O.Y. Suicide in Ukraine: Epidemiology,

Knowledge and Attitudes of Population // Crisis, 1996. № 3.

V. 17. P. 128-134.

Mokhovikov A.N. The Posttotalitarian Pattern of Suicidal Behaviour: Impact on Youth // Crisis, 1998. №1. V.19. P. 8-14.

Schlozar H. Befriending in Prison // Crisis, 1997. № 4. V. 18. P. 148-151.

Suicide and Depression among Adolescent and Young Adults / G.L.Klerman (Eds.). Washington: American Psychiatric Press Inc., 1986.

Tremblay P.J. The Homosexuality Factor in the Youth Suicide Problem // 6th Annual Conference of CASP, Banff, Alberta, 1995.

Varnik A. Suicide in the Baltic Countries and in the Former Republics of the USSR. Stockholm, Gotab, 1997.

21.4. Превенция, интервенция и поственция

Ни следа, ни плода? Но не ветер я разве и ты - не вода? Безотрадность и мгла? Разве я не светил, разве ты не цвела? Островок на ветрах? Разве ты не душа, разве я уже прах? Хуан Рамон Хименес

Суицидальное поведение в настоящее время является глобальной социально-психологической проблемой. В большинстве стран мира самоубийства находятся среди первых десяти причин преждевременной смерти. В мире ежегодно 400 тысяч человек кончают с собой. Очень часто суицидальному поведению способствуют депрессии: ими страдают (по данным Всемирной Организации здравоохранения) 3-6% населения, и каждый год заболевает еще 1%. Растет частота не только завершенных самоубийств - во многих странах драматически растет число суицидальных попыток. Это связано с практически повсеместным распространением состояний психологического кризиса.

Люди с суицидальными намерениями не избегают, а наоборот, часто стремятся к помощи и консультированию. Из тех, кто совершает суициды, почти 70% консультируются врачами общего профиля за месяц, а 40% - в течение последней недели до совершения фатального поступка; 30% так или иначе выражают свои намерения, ставя в известность окружающих.

Для осуществления превенции самоубийств ВОЗ предлагает использовать три концептуальные модели.

Медицинская модель превенции рассматривает попытку суицида прежде всего как крик о помощи, к которому приводят эмоциональные расстройства и психологический кризис. Консультирование, медикаментозное и психотерапевтическое лечение, снижающие уровень ауто-агрессии, являются основными задачами этой модели.

Социологическая модель ориентирована на идентификацию факторов и групп риска с целью адекватного контроля за суицидальными тенденциями.

Экологическая модель предусматривает исследование связи суицидов с факторами внешнего окружения в конкретном социокультурном контексте. Реализация этой модели состоит, прежде всего, в контроле и ограничении доступа к различным средствам и инструментам аутоагрессии.

Главный смысл превентивных мер состоит в том, чтобы убедить общество, что суицидальные мысли психологически понятны и сами по себе не являются болезнью, ибо представляют естественную часть человеческого существования; что суицидальное поведение преходяще и доступно разрешению, а потому предотвратимо, если у людей будет желание выслушать другого человека и помочь ему.

Суицидальная интервенция имеет целью сохранение жизни. В службах неотложной телефонной помощи ее осуществляют консультанты. Они устанавливают контакт с отчаявшимся человеком, поддерживают его, создают отношения доверия, активно участвуют в разработке стратегии позитивных перемен, при необходимости блокируют суицидальные действия и осуществляют соответствующие консультативные мероприятия.

Поственция имеет в виду усилия по предотвращению повторения акта аутоагрессии, а также предупреждение развития посттравматических стрессовых расстройств у уцелевших и их окружения. Задачи поственции состоят в облегчении процесса приспособления к реальности у переживающих трудности, уменьшении степени заразительности суицидального поведения, оценке и идентификации факторов риска повторного суицида. Они решаются путем использования таких стратегий, как: (а) психологическое консультирование; (б) кризисная интервенция; (в) поиск систем поддержки личности и жизнеобеспечения в обществе; (г) образовательная стратегия для повышения осознания роли и значимости саморазрушающего поведения; (д) поддержание контактов со СМИ для соблюдения этических принципов при информировании об актах аутоагрессии в обществе.

В общественном сознании до настоящего времени широко распространены ложные представления о самоубийстве, свидетельствующие об отношении общества к аутоагрессивному поведению и стоившие ему не одной человеческой жизни. Их психологическая природа связана с рационализацией иррационального отношения к неприемлемым вещам или нежелательным видам деятельности. Далее приводятся некоторые из преобладающих заблуждений и описание реальных фактов.

Мифы и факты о суициде

Миф: Если человек говорит о самоубийстве, он пытается привлечь к себе внимание.

Рационализация: Я бы тоже не возражал против внимания окружающих.

Факт: Часто говорящие о самоубийстве переживают психическую боль и хотят поставить о ней в известность значимых людей.

Миф: Самоубийство случается без предупреждения.

Рационализация: Если я столкнусь с ним, нужно будет что-либо предпринимать.

Факт: Приблизительно 8 из 10 суицидентов подают окружающим предупреждающие знаки о грядущем поступке.

Миф: Самоубийство - явление наследуемое.

Рационализация: Значит, оно фатально, и ничем нельзя помочь.

Факт: Оно не передается генетически - человек использует аутоагрессивные модели поведения, если они существуют в семье или значимом окружении.

Миф: Те, кто кончают с собой, психически больны.

Рационализация: Я боюсь душевнобольных, им ничем нельзя помочь.

Факт: Многие совершающие самоубийство люди не страдают никаким психическим заболеванием.

Миф: Разговоры о суициде могут способствовать его совершению.

Рационализация: Лучше всего вместе избежать этой неприятной и опасной темы.

Факт: Разговор о самоубийстве не является причиной, но может стать первым шагом его предупреждения.

Миф: Если человек в прошлом совершил суицидальную попытку, то больше подобное не повторится.

Рационализация: Как хорошо, что опасность позади, и мне не нужно заботиться об этом.

Факт: Очень многие повторяют эти действия вновь и достигают желаемого результата.

Миф: Покушающиеся на самоубийство желают умереть.

Рационализация: Я боюсь смерти, ее приход не остановить, помочь умирающему нельзя.

Факт: Подавляющее большинство суицидентов скорее хотят избавиться от невыносимой психической боли, чем умереть, поэтому часто обращаются за помощью.

Миф: Все приводящие к самоубийству действия являются импульсивными.

Рационализация: При внезапных и непредсказуемых ситуациях помочь нельзя.

Факт: Большинство людей обдумывают свои планы, сообщая о них окружающим.

Миф: Все самоубийцы находятся в состоянии депрессии.

Рационализация: Я ничем не могу помочь, это задача профессионалов.

Факт: Депрессия часто связана с суицидальными намерениями, но не все покушающиеся на свою жизнь страдают депрессией.

Миф: Самоубийство невозможно предотвратить.

Рационализация: В противном случае мне следовало бы что-то предпринять и потом нести ответственность.

Факт: Знания о том, куда следует обратиться за помощью, могут предотвратить много самоубийств.

Миф: Если человек находился в состоянии депрессии (кризиса), и его состояние улучшилось, то опасность самоубийства миновала.

Рационализация: Мне можно расслабиться и более не возвращаться к опасной теме.

Факт: При уменьшении степени выраженности депрессии у человека появляется энергия наряду с более ясным и острым осознанием чувства безнадежности жизни. Немало самоубийств случается вслед за "улучшением". Суицидальные намерения и чувства могут возвращаться. В течение, как минимум, трех месяцев после депрессии (кризиса) к человеку следует проявлять особое внимание.

Миф: Самоубийцы редко обращаются за помощью.

Рационализация: Они сами виноваты в том, что замышляют.

Факт: В течение последнего полугода жизни 50% совершивших самоубийства людей обращались к врачам.

Миф: Самоубийства и суицидальные попытки - явления одного порядка.

Рационализация: Это его дело - раз он хочет смерти, стоит ли разбираться?

Факт: Суицидальная попытка представляет собой крик о помощи в невыносимой ситуации, а не по каким-то причинам неудавшееся самоубийство.

Миф: Помочь самоубийцам могут только профессионалы.

Рационализация: Ввязываться в столь опасное предприятие - не мое дело.

Факт: Профилактика самоубийств является делом каждого человека.

Миф: Злоупотребление алкоголем и наркотиками не имеет отношения к самоубийству.

Рационализация: Выпивая, я отнюдь не хочу смерти, совсем наоборот.

Факт: Зависимость от алкоголя и наркотиков является фактором риска суицидального поведения.

Миф: Суицид характерен для людей, относящихся к группе риска.

Рационализация I: Я немало пожил, но я не хочу смерти.

Рационализация II: Мне противны эти гомосексуалы, я боюсь заразиться СПИДом.

Факт: Принадлежность к группе риска не означает фатальной неизбежности самоубийства.

Миф: Если не оставлена предсмертная записка, то случившееся нельзя считать самоубийством.

Рационализация: Мне нет необходимости предпринимать какие-либо действия, например заботиться об оставшихся в живых.

Факт: Только четвертая часть из всех лиц, совершающих самоубийство, оставляют предсмертные записки.

Оказанию помощи самоубийцам препятствуют не только приведенные рационализации. Даже те, кто решил оказать посильную поддержку (в том числе телефонные консультанты или другие помощники), во время беседы могут встретиться с возникновением ряда осложняющих реакций, например:

а) паника ("Я не в силах чем-либо помочь"), которую следует преодолеть, поскольку абоненты ищут, с кем бы поговорить и доверить проблемы; присутствуя и оказывая помощь, консультант, возможно, устанавливает одну-единственную связь обратившегося с остальным миром;

б) страх ("Что, если я даже помогу чем-то, а он все равно сделает это?"), свидетельствующий о нежелании вести разговор или испытывать неприятные эмоции; каждый человек, в том числе и абонент, ответственен за сделанный им выбор, но консультант имеет реальную возможность помочь;

в) фрустрация ("Еще один длинный разговор, которого я не желал бы") из-за необходимости выполнять непосильную работу; опыт, однако, показывает, что помощь может быть оказана достаточно быстро; снизив интенсивность базисной суицидальной эмоции беспомощности-безнадежности, можно решить задачу первой помощи абоненту;

г) гнев ("Неужели можно быть настолько слабовольным, чтобы решиться на такой поступок?"), который легко овладевает человеком, отражая беспомощность в конкретной ситуации; его осознание, несомненно, увеличивает степень свободы и позволяет эффективно работать с абонентом;

д) обида ("Его намерения не выглядят серьезными, наверное, он использует меня"), которая часто проявляется в отношении тех лиц, чьи суицидальные угрозы не принимаются всерьез, например молодежи; кроме того, человеку часто свойственно преуменьшать важность и силу чувств других, поскольку в противном случае это требует адекватного собственного ответа. Следует принять в качестве исходной посылки, что чаще всего суицидальные угрозы являются криком о помощи, а не манипуляцией;

е) внутренний конфликт ("Если человек чего-то хочет, вряд ли кто-то вправе остановить его"), который возникает из-за того, что выбор приходится делать консультанту, однако по сути перед выбором на самом деле стоит абонент; у консультанта выбора (оказывать или не оказывать помощь) нет.

ж) безвыходность ("Эта ситуация безнадежна: как я могу заставить ее (его) желать жить?"), возникающая из-за обилия предъявленных абонентом проблем или ситуаций, в которых консультанту нельзя потеряться - необходимо, выбрав главную, постараться изменить к ней отношение;

з) отречение ("В такой ситуации я вел бы себя так же"), свидетельствующее о наличии у консультанта скрытых суицидальных тенденций; оно не отражает реальные факты, с которыми обратился абонент, а вытекает из скрытых намерений консультанта, нуждающихся в осознании в ходе супервизии.

С учетом возникновения осложняющих реакций принципы консультирования суицидального абонента должны быть следующими:

1. Не впадать в панику.

2. Вежливо и открыто принять абонента как личность.

3. Стимулировать беседу, не упуская никакую значимую информацию.

4. Тактично искать ситуации, в которых абонент любим или нужен.

5. Вести беседу, как если бы консультант обладал неограниченным запасом времени.

6. Возрождать надежду и искать альтернативы суицида, возможности выхода.

7. Не проявлять даже тени отрицательных эмоций.

8. Разрешать абоненту проявлять жалость.

9. Начавшийся суицид следует рассматривать как просьбу о деятельной помощи.

10. Блокировать суицидальные действия, используя интервенцию.

11. Быть уверенным, что предприняты все необходимые действия.

12. Обсудить беседу и свое состояние с супервизором.

Остановимся более подробно на этапах беседы с суицидальным абонентом.

1. Установление отношений. В начале беседы следует сформировать отношения доверия. Это позволит исследовать ситуацию, как ее видит абонент, поощряя открытое выражение мыслей и чувств: "Чем я могу быть Вам полезен?", "Что бы я мог сделать для Вас?". Постепенно абонент начнет осознавать интерес к себе как личности. Имеет смысл узнать о событиях, которые должны произойти, понять, не таят ли они в себе какую-либо угрозу. Кризис обычно возникает не из-за фактов, а из-за тех чувств или значений, которые они несут с собой. На начальном этапе беседы очень важно определить, каким образом суицидальные намерения связаны с фактами или чувствами абонента.

2. Идентификация проблемы. После установления отношений доверия и получения первых сведений о кризисной ситуации взаимная эмпатия и открытость позволяют определить проблему, то есть установить возможность суицидального поведения. Консультанту следует осторожно вести абонента к определению кризисной ситуации. Обычно она скрыта, в качестве проблемы могут называться те или иные предостерегающие признаки, на самом деле являющиеся следствием. Косвенные намеки консультанта могут удлинить беседу или сделать ее менее ясной. Если аутоагрессия предполагается как решение конкретной ситуации, имеет смысл прямо спросить: "Вы думаете о том, чтобы уйти из жизни?" Прямота позволяет абоненту в свою очередь начать говорить о суицидальных намерениях и делает обсуждение более конкретным. Некоторые ждут этого вопроса, ибо заговорить об этом самим им мешают эмоциональное напряжение или предубеждения. Консультанта не должен смущать отрицательный ответ - в этом случае можно вернуться к обсуждению других альтернатив. Если же есть сомнения в искренности абонента, в соответствующем контексте можно вернуться и повторить вопрос. На утверждение: "Я хочу умереть", порой стоит ответить: "А я не хочу, чтобы Вы сделали это!". Несмотря на простоту, этот подход часто срабатывает лучше всего: чье-либо нежелание бывает эффективнее объяснения причин, по которым следует оставаться в живых.

3. Исследование проблемы начинается, если суицидальные угрозы становятся предметом открытого обсуждения. Иногда возникают страх и тревога, которых не нужно опасаться. Исследуются события и чувства абонента, что позволяет расширить обсуждение и привести к более полному пониманию происходящего. Начинается совместная работа, поиск иных выходов. Для такой работы необходимо время, ибо абонент делится часто глубокими, но не всегда ясными переживаниями. Нередко это бывает вообще первым в жизни опытом рассказа о своих чувствах. Поэтому консультанту следует чувствовать темп собеседника, обсуждая все значимые чувства и мысли. Это существенно снижает эмоциональное напряжение, отодвигает в сторону мысли о конце, но при этом может возникнуть амбивалентность. Ее важно отразить и зафиксировать. Чаще всего желание смерти не абсолютно: одной частью души человек жаждет смерти, другой - сопротивляется ей, и консультанту следует быть восприимчивым к обеим; порой это вызывает собственные внутренние колебания.

4. Оценка проблемы состоит в определении потенциальной опасности суицида и вероятности смертельного исхода. Суициденты не звонят, чтобы сказать "Прощай"; они хотят, чтобы их остановили. Но мешает амбивалентность: хотя никто не хочет жить больше, чем они, - они не знают, как жить дальше. Поэтому в беседе важно оценить потенциальную опасность предполагаемых действий, которая определяется наличием:

а) плана и метода суицидальных действий (их доступность, легкость и степень летальности);

б) попыток самоубийства в прошлом, особенно если не минуло еще и трех месяцев;

в) "последней капли" - события, побудившего к выбору аутоагрессивной альтернативы;

г) подготовки к концу жизни (завещаний, прощальных писем или распоряжений, приведения дел в порядок).

В практических целях наличие каждого из этих параметров можно оценивать, например, как (+), что позволит консультанту по сумме оценивать степень суицидального риска абонента как очень высокую (++++), высокую (+++), умеренную (++) и незначительную (+).

При высокой степени риска может возникнуть необходимость суицидальной интервенции. В ряде стран для этих случаев разработана особая процедура отслеживания, в которой помимо консультанта участвуют супервизор службы, сотрудники полиции, телефонной компании и мобильной помощи. Постороннее вмешательство определяется необходимостью спасения жизни человека. В задачи консультанта входит оперативно получить сведения об адресе абонента, выяснить, не одинок ли он, есть ли желание получить помощь. Эти данные сообщаются супервизору службы, который информирует "Службу спасения" (911) и полицию. Ее сотрудники связываются с местным отделением телефонной компании для определения номера абонента. Эти действия могут занять время, поэтому консультанту следует настроиться на длительную беседу. На место суицида выезжает команда в составе полицейских и сотрудников службы мобильной кризисной помощи.

5. Заключение контракта. При любой степени суицидального риска, если дело не доходит до процедуры отслеживания, беседа продолжается в направлении выработки альтернативного решения. Оно вырабатывается совместно и предусматривает план действий. Он должен быть ясным и конкретным: где, как и с кем собирается провести абонент ближайшие часы и дни. Для этого важна уверенность, что собеседник контролирует мысли и чувства. По возможности, следует помочь ему отчетливо структурировать будущее. При необходимости оказывается не лишним побудить обратиться к специалистам, но не следует гарантировать быстрый и обязательный успех. Принципиальной установкой контракта является уверенность, что собеседники преследуют одну и ту же цель.

Суициды третьего лица. При этих обращениях ведение телефонной беседы является сходным, особенно в отношении принятия чувств абонента и прояснения ситуации. Его следует уверить, что если кто-то признался ему в аутоагрессивных намерениях, об этом можно говорить открыто. Обратившийся снабжается и информацией о потенциальной опасности самоубийства, и сведениями о том, каким образом в данной ситуации может быть спасена жизнь, и о том, что он не является ответственным за возможный фатальный исход ни при каких условиях. Ему следует предложить несколько вариантов, полезных для спасения жизни, в том числе поощрить обращение в службу неотложной телефонной помощи, упомянув, что это не будет предательством или нарушением конфиденциальности. Следует иметь в виду, что за обсуждаемой фабулой может скрываться что-либо проверяющий суицидент, ведущий беседу от имени "третьего лица" перед тем, как открыться.

Уцелевшие после самоубийства. В западной суицидо-логии понятие "уцелевшие после самоубийства" (англ. survivor) распространяется не только на пытавшихся покончить с собой, но чаще всего и на их родственников и близких, переживающих горе. Если они обращаются за консультированием, то цель состоит в их принятии и интеграции (см. главу 20.1). В силу особенностей утраты переживание может быть более интенсивным или осложненным. Вина, гнев, поиски объяснений или ответственных, чувство отвержения или покинутости, аутоагрессивные переживания могут охватывать близких. Чаще всего они мучительно решают вопрос "Почему?": "Почему он сделал это? Что толкнуло его? Как я мог(ла) не заметить? Где я был(а) раньше?". В переживании горя эти вопросы являются центральными, в поисках ответов часто ищут посторонней помощи, из-за неудовлетворенности к ним возвращаются вновь и вновь.

В процессе беседы с уцелевшими после самоубийства приходится сталкиваться со следующими темами и чувствами:

1. Вопрос "Почему?". Поиски ответов на этот вопрос вызывают тревогу и психическую боль. Потребность знать "правду" обычно приводит к двум заблуждениям: "Это случилось, потому что я сделал (или не сделал) что-то" или "Это произошло, так как кто-то сделал (или не сделал) что-то".

Они рождают чувство вины, но в большинстве случаев требуется осознание различий между "виной" и "причиной смерти".

2. Сожаления. Часто позвонивший говорит: "Если бы я был добрее..." или "Если бы я сделал для него...", и это может отражать действительность. Но дальше обязательно добавляется: "...то он, конечно, был бы жив". Это заключение, основанное на эмоциях, является ложным. Его могут чрезмерно генерализовать или видеть в нем несомненное доказательство своего краха как отца, брата или человека. Это приводит к аутоагрессивным мыслям и углубляет чувство стыда, становящегося длительной семейной проблемой.

3. Гнев. Переживание гнева, как и вины, является естественным, поскольку человек чувствует утрату. В случае самоубийства гнев связан не только с оставленнос-тью, но и с отвержением со стороны того, кто покончил с собой, отказавшись от помощи. Этому немало способствуют посмертные письма с обвинениями, в которых нельзя оправдаться9.

4. Стигма. Лишь небольшое число уцелевших обходятся без стигмы и не переживают клейма, поставленного суицидальной попыткой. Обычно оно возникает в силу интериориза-ции негативного отношения окружающих к случившемуся. Стигматизация приводит к тому, что уцелевшие, чувствуя себя "изгоями", отличающимися от других, еще больше изолируются от окружения.

5. Суицидальные намерения. Описанные эмоциональные переживания могут привести к мысли, что самоубийство является возможной альтернативой. Как показывают исследования, эти намерения возникают у уцелевших в 6 раз чаще, чем у переживающих горе вследствие других утрат10.

9 Переживания сожаления, вины, гнева кажутся слишком разными, чтобы встречаться одновременно, и, действительно, во многих классификациях стадий "горевания" разводятся во времени. Но как раз это разведение и относительно, ибо на разных этапах копинг-реагирования выходят на первый план, "играют" разные грани единого, целостного, внутренне конфликтного переживания. Оно-то, в конечном итоге, и озвучивает фактический сценарий: "В моей смерти прошу никого не винить" может оказаться более тяжким обвинением, чем откровенный навет или посмертное сведение счетов с оставшимися. И консультанту принципиально важно иметь в виду, что индивидуальные карты переживаний клиента, хоть и несут на себе отпечаток общих закономерностей, никогда не клишируют их.

10 Здесь мы сталкиваемся с запутанным клубком проблем. Никак не отрицая роли внешней стигматизации, свести дело к ней, к интериоризации отношения окружающих не удается. Покушавшийся на себя является носителем тех же культурных стереотипов и мифов, что и его окружение. Совершая предельный выбор, отступая от них и преступая их, он уже стигматизирует себя. К тому же незавершенный, неудавшийся суицид сам по себе, и особенно при сохранении толкавшей к нему ситуации (внешней или внутренней), может оказаться незавершенным гештальтом, обладающим собственной побудительной силой.

6. Семья. Самоубийство всегда затрагивает семью как целое. В этой ситуации необходимы изменения и пересмотр отношений, затрудняемые переживаниями горя и отвержением. Семья обладает мощными ресурсами психологической поддержки и интеграции, может вынести из случившегося важный интеграционный урок, но может и разрушить себя.

7. Религиозные аспекты. Для некоторых абонентов эти аспекты являются особо болезненными. Они говорят о потере веры, гневе на Бога, ставят под сомнение свои духовные ценности, реорганизация которых является, тем не менее, важной частью их возвращения к реальности.

Что следует делать консультанту в работе с уцелевшими после суицида:

1) быть принимающим и заботливым;

2) давать возможность неоднократно возвращаться к обсуждению печальных событий;

3) подчеркивать, что переживания являются естественными;

4) информировать о системах поддержки личности, например о группах самопомощи.

Не следует:

1) принимать просьбы;

2) рационализировать события;

3) давать неисполнимые обещания;

4) делать замечания типа: "У вас есть еще дети... Это была Божья воля... Не стоит говорить об этом... Это и без того давит на вас...".

Рекомендуемая литература

Амбрумова А.Г., Бородин СВ., Михлин А.С. Предупреждение самоубийств. М.: Изд-во Акад. МВД СССР, 1980.

Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. Теория и практика. М.: Класс, 1997.

Дёрнер К., Плог У. Заблуждаться свойственно человеку: Учебное пособие по психиатрии и психотерапии. СПб., 1997. С. 302-318.

Лукас К., Сейден Г. Молчаливое горе: жизнь в тени самоубийства. М.: Смысл, 2000.

Моховиков А.Н. Суицидальное поведение и гештальт-под-ход // Гештальт 97: Сб. материалов Московского Геш-тальт Института за 1997 г. М., 1998. С. 79-84.

Моховиков А.Н. Экзистенциальная боль: природа, диагностика, особенности психотерапевтической работы с клиентом // I Всеросс. научн. практ. конф. по экзистенциальной психологии. Мат. сообщений. М.: Смысл, 2001. С. 74-77.

Суицидология: прошлое и настоящее. Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и художественных текстах / Сост. А.Н.Моховиков. М.: Когито-центр, 2001.

Шнейдман Э. Душа самоубийцы / Пер. с англ. М.: Смысл, 2001.

Clark Sh. After Suicide. Help for the Bereaved. Melbourne: Hill of Content, 1995.

Hamilton L., Masecar D. Counselling the Bereaved. Caregiver Handbook. SPTP: Calgary (Canada), 1995.

Keir N. I Can't Face Tomorrow: Help for Those with Thoughts of Suicide and Those Who Counsel Them. Thorsons Publ. Group, 1986.

Suicide Intervention Handbook / R.F.Ramsey et al. (Eds.). Calgary (Canada), 1994.

Suicide in Clinical Practice / D.Jacobs (Ed.). Washington; London: American Psychiatric Press Inc., 1992.

21.5. Биоэтика и самоубийство

Человек, отныне ставший мыслящим, испытывает потребность относиться к любой воле к жизни с тем же благоговением, что и к своей собственной. Он ощущает другую жизнь как часть своей. Благом считает он сохранять жизнь, помогать ей; злом - уничтожать жизнь, вредить ей, подавлять жизнь, способную к развитию.

Альберт Швейцер

Проблема самоубийства в целом и каждый отдельный случай самоубийства всегда сопряжены с необходимостью решения связанных с ним юридических и этических вопросов.

В последнее время прогресс биомедицинских исследований поднимает вопрос о правомерности и допустимости ряда действий, связанных с самоубийством. Старая этическая дилемма: если у человека есть право на жизнь, то вправе ли он решить умереть? - в связи с развитием медицинских технологий в реаниматологии не теряет актуальности. В настоящее время они позволяют очень длительно сохранять жизнь тела. Неразрешенным остается вопрос о продлении жизни мозга. Прогресс технологий изменил традиционное представление о смерти, которая ранее связывалась с телом (остановкой сердцебиения), а ныне отождествляется со смертью мозга. Однако и здесь немало сложных вопросов. Что считать смертью мозга: гибель коры, обеспечивающей реализацию высших психических качеств человека или гибель ствола мозга с его "жизненными центрами"? Почти полная гибель клеток коры встречается при ряде хронических заболеваний нервной системы (атрофические процессы, болезнь Альцгеймера), тяжелых травмах головного мозга, самоповешении и т.д. Нередко у вынутого из петли самоубийцы сохраняется жизнь тела, но на всю оставшуюся жизнь он оказывается тяжелейшим инвалидом, нуждающимся в постоян-

ном постороннем уходе. Создается впечатление, что смерть из одномоментного события превращается в длительный процесс, "расслаивается" или "переходит" на клеточный уровень.

Возникает важный этический вопрос - установление пределов человеческого существования и определение того, кто является за это ответственным. Можно ли, находясь внутри жизни, определить ее внешние границы, а установив, нести ответственность за возможность их нарушения? Находится ли это в компетенции врачей, юристов, теологов, философов или каждый человек вправе сам решать этот вопрос?

Возникают и более конкретные проблемы:

• пределы, в которых человек сам может принимать решение умереть;

• пределы, в которых допустимы соответствующие действия других;

• характер предпринимаемых действий (например, непосредственное введение летальных доз лекарств или непрямое влияние - отказ от интервенции);

• компетентность и сознательность действий человека, принимающего решение о смерти;

• доступность людей, которые могут повлиять на изменение решения.

Для каждого человека в какой-то день определение границ жизни и ответственность за жизнь может стать личным выбором. В этом контексте существует ныне проблема эвтаназии". Это понятие было введено в обиход еще английским философом Фрэнсисом Бэконом, который в 1623 году в своем труде "О достоинстве и приумножении наук" писал: "Долг медика не только в том, чтобы восстановить здоровье, но и в смягчении страданий, вызванных болезнью; и состоит он не в том лишь, чтобы ослаблять боль, почитаемую опасным сим-

11 Интересно, что русские словари избегают этого слова - его нет даже в двухтомном "Толковом словаре психиатрических терминов" В.М.Блейхера и И.В.Крук (1996). Словарь "Dictionary of Psychology" (A.S.Reber, 1995) определяет эвтаназию как "легкую и безболезненную смерть или способы ее вызывания" птомом; если недуг признан неизлечимым, лекарь должен обеспечить пациенту легкую и мирную кончину, ибо нет на свете блага большего, нежели подобная эвтаназия". Различают два ее вида: активная и пассивная. Активная эвтаназия состоит в вызывающем или ускоряющем смерть действии. Примером может служить введение неизлечимому больному обезболивающих средств, которые одновременно облегчают невыносимую боль и способствуют умиранию. Пассивная эвтаназия состоит в отказе от средств поддержки жизни, таких, как искусственная почка, аппарат сердце-легкие и т.д. Кроме того, эвтаназию можно разделить на добровольную и принудительную. При добровольной эвтаназии человек, чья жизнь находится под вопросом, сам принимает решение об ее конце. В случае принудительной эвтаназии жизнь человека прекращается без получения его согласия. В итоге, можно выделить четыре формы эвтаназии:

> активно-добровольная;

> пассивно-добровольная;

> активно-принудительная;

> пассивно-принудительная.

Современный ирландский суицидолог Майкл Кел-лехер (1998) рассматривает взаимоотношения между эвтаназией и самоубийством, а также другими причинами смертей, на основе выделения трех ее видов, добровольной, если она производится в соответствии с предварительным соглашением сторон для прекращения непереносимых мучений, непроизвольной, если пациент компетентен, но не дает своего согласия, и принудительной, если пациент по своему состоянию не может дать согласия. Эти взаимоотношения представлены на рисунке 21.5.1.

Активно-добровольная эвтаназия имеет место, когда человек, желая смерти, добровольно осуществляет это решение, например, страдающий неизлечимой болезнью принимает препараты или использует иные средства, ускоряющие смерть. Если вспомнить определение

Рис. 21.5.1. Взаимоотношение между эвтаназией и самоубийством (Kelleher M.J. et al., 1998)

суицида, то между ним и этой формой эвтаназии почти нет различий - за исключением фактора неизлечимой болезни. Естественно, возникает проблема, является ли он настолько весомым, чтобы этих людей рассматривать как отдельную категорию.

Пассивно-добровольная форма характеризуется тем, что человек, зная о грозящей смерти, перестает пользоваться продлевающими жизнь средствами, например убирает кислородную подушку, понимая, что он не сможет дышать. Эта форма также имеет сходство с суицидальным поведением.

Активно-принудительная форма возникает, если некто, например, группа врачей, принимают решение за человека и действуют в направлении ускорения его смерти, например, если он физически в силу болезни или инвалидности не способен принять соответствующее решение. Наиболее известным случаем в этом отношении была смерть английского короля Георга V в 1936 году от рук его врача лорда Доусона, который не поставил в известность родственников, министров и своих коллег, но предупредил средства массовой информации. В этой форме нельзя не обнаружить сходства с гомицидом (убийством), и возникает проблема, насколько она близка к нему, могут ли неизлечимые инвалиды, умирающие в силу определенных действий врачей, рассматриваться как отдельная категория, по отношению к которой они допустимы.

Пассивно-принудительная форма характеризуется тем, что некто, без согласия человека, принимает решение о прекращении поддержки жизнедеятельности, например, при пребывании человека в необратимой коме и наличии плоской электроэнцефалограммы врачи решают отключить аппараты, поддерживающие телесные функции. Канадская Ассоциация превенции суицидов называет это действие "милосердным убийством". Эта форма порождает немало этических проблем, но медицинская практика показывает, что при критических состояниях врачи к ней прибегают каждый день в разных странах мира. Ряд религиозных конфессий, например католическая церковь, санкционировали пассивную эвтаназию - в 1957 г. папа Пий XII отметил, что с согласия умирающего человека позволительно использовать современные наркотические средства, которые, уменьшая страдание, ведут к быстрой смерти.

Вместе с тем, сохраняется большое противодействие активной эвтаназии, поскольку юристы различают действие, разрешающее человеку умереть (пассивное), и убийство (активное). На сегодня только в единственной стране мира - Колумбии - существует законодательство, делающее активную эвтаназию легальной. В особом положении находятся Нидерланды, где теоретически эвтаназия незаконна, однако законодательство 1993 года защищает врачей от уголовного преследования за ее осуществление, если (а) пациент испытывает непереносимую боль, (б) неоднократно в ясном сознании заявляет о желании умереть, (в) два врача согласны осуществить процедуру эвтаназии, (г) она согласована с родственниками и (д) об этой смерти соответствующим образом сообщается. В остальных странах она продолжает быть противозаконным деянием, однако опросы суицидоло-гов показывают, что в качестве таковой она применяется, по крайней мере, в Польше, Лихтенштейне, Японии, Австралии, Германии, Швейцарии, Бельгии, Канаде, Дании, Мексике, ЮАР и США.

В этой связи в центре многочисленных дискуссий находится так называемый ассистир неотложная помощь и поддержка абонентов, находящихся под угрозой самоубийства, а также дружеская помощь людям в состоянии психологического кризиса, изоляции, тоски и отчаяния;

> консультирование абонентов в строго определенное время дня с последующей ориентацией на круглосуточную работу;

> готовность позвонить по просьбе заслуживающего доверие третьего лица человеку, склонному к самоубийству, если в данный момент риск аутоагрессив-ных действий кажется повышенным и он согласен на телефонную беседу;

> полная конфиденциальность и отсутствие религиозных и политических предпочтений;

> бесплатное оказание услуг абонентам, анонимность которых признается и защищается;

> при необходимости - предоставление абонентам информации о других службах или специалистах, оказывающих медицинскую или другую профессиональную помощь;

> соблюдение анонимности добровольных работников, за исключением тех случаев, когда волонтер занимается рекламой или изысканием материальных средств для центра, но и тогда используется имя или псевдоним с серийным номером вместо фамилии; > широкая реклама деятельности и обеспечение доступности телефонного, очного или письменного обращения.

Все центры должны придерживаться Принципов и Практических правил, разработанных "Befrienders International" (BI) (см. гл. 1).

Для того, чтобы стать полноправным членом BI, центр проходит несколько этапов развития. Требовательность к его работе обусловливается должным уровнем поддержки отчаявшихся и склонных к самоубийству людей. Каждый этап развития должен быть официально оформлен представителем национальной или международной ассоциации. На каждой стадии развития BI оказывает центру любую возможную поддержку и снабжает подробной информацией, способствуя совершенствованию его деятельности. Там, где нет национальной ассоциации, процесс координируется Генеральным директором, консультирующимся с региональным представителем BI.

Стадии развития центра:

> первоначальные контакты лица, заинтересованного в создании центра:

> создание группы (6-7 волонтеров), изучающей местные условия;

> создание группы учредителей из 10 волонтеров;

> открытие центра (с 20 волонтерами), проходящего испытательный срок.

Стадия 1. Первоначальные контакты лица,

заинтересованного в создании центра

Все первоначальные контакты находятся в ведении Генерального директора, который:

> высылает информационное письмо, разъясняющее цели BI, вместе с годовым отчетом и брошюрой, содержащей общие сведения;

> в случае наличия направляет запрос в национальную ассоциацию страны;

> направляет региональному представителю все копии переписки.

Если заинтересованное лицо посылает запрос по поводу создания центра и BI или национальная ассоциация поддерживает ходатайство о его организации, начинается второй этап.

Стадия 2. Группа, изучающая местные условия

Она должна состоять минимум из 6 местных жителей, заинтересованных в организации службы дружеской помощи в своем регионе. С помощью Центральной службы BI или национальной ассоциации группа определяет необходимость создания центра. Затем она обеспечивается документацией и материалами для обучения и тренингов.

Оценка реальной потребности в службе дружеской помощи производится путем опросов людей, по роду деятельности сталкивающихся со страдающими людьми, например сотрудников благотворительных организаций, социальных работников, священников, психиатров и психологов. Для оценки требуются также статистические данные о самоубийствах и его попытках. В помощь изучающей условия группе BI разработала специальный опросник для правильной оценки местной ситуации. Если необходимость создания центра подтверждается, до продолжения работы группа обязательно должна ознакомиться с Меморандумом и Уставом Ассоциации (BI), в которых излагаются ее принципы и практические правила. Они являются теми нормами, соблюдение которых требуется от каждого центра и национальной ассоциации.

От изучающей местные условия группы требуется оценить возможности центра:

> первоначально набрать 20 подходящих волонтеров, имеющих время, энергию и проявляющих обязательность при организации центра. В число отобранных лиц могут быть включены некоторые члены группы, изучающей местные условия. Для них является важным понимание, что все волонтеры должны пройти подготовительные курсы. Важно также осознавать, что не все организаторы обязательно обладают качествами, необходимыми для волонтера, оказывающего дружескую помощь суицидальным абонентам. Тем не менее, и те и другие одинаково нужны для открытия центра; > набрать такое число волонтеров, чтобы центр мог работать круглосуточно; для этого потребуется минимум 70-80 работников. Если результаты исследования окажутся положительными, а мотивация к созданию центра у группы, изучающей условия, по-прежнему будет высокой, формируется группа учредителей.

Стадия 3. Группа учредителей

Состоящая (как минимум) из 10 человек, она изучает и подтверждает заключение группы, изучающей местные условия, о необходимости создания центра. Она выражает согласие придерживаться принципов и практических правил и принимает Меморандум и Устав BI.

Характер и цели службы должны быть разъяснены волонтерам и абонентам. Понимание и соблюдение принципов и практических правил (конфиденциальность, обращения третьих лиц и предоставление информации о специалистах) помогут избежать путаницы и отклонений от целей службы.

В организации службы группа учредителей получает помощь от Центральной службы BI, национальной ассоциации и регионального представителя. Изыскание ресурсов для содержания службы подразумевает составление бюджета, сбор материальных средств, обучение волонтеров, обеспечение помещениями и рекламой. Необходимо также осуществить законную регистрацию службы и соблюдение санитарных норм и противопожарных требований при эксплуатации помещения.

Создание службы и осуществление программы будут успешными при наличии четко сформулированного плана, составление которого является первоочередным. В него входят такие задачи, как:

> регистрация ассоциации как благотворительной организации;

> составление бюджета;

> обеспечение подходящим помещением;

> оборудование центра;

> размещение рекламы для абонентов и волонтеров;

> изыскание материальных средств;

> проведение вечеров встречи с целью повышения интереса к службе в обществе и привлечения потенциальных волонтеров;

> приобретение мебели и оборудования и установка телефонов в центре;

> набор и подготовка волонтеров с помощью национальной ассоциации или Центральной службы BI.

Каждая задача с датой ее выполнения доводится до сведения членов группы учредителей.

Взаимодействие с центральной службой BI или национальной ассоциацией является залогом успеха этого проекта. Для достижения перечисленных задач группа обычно избирает из числа своих членов координатора. Он взаимодействует с группой, с центральной службой BI или с национальной ассоциацией, а также с региональным представителем. Это лицо не обязательно должно быть в дальнейшем директором нового центра. Ему, в первую очередь, следует быть человеком с хорошими организаторскими и деловыми качествами.

Координатор отвечает за выполнение всей работы, связанной с открытием центра, которая проводится им или другими членами группы, а также за взаимодействие с BI.

Общие и частные требования, предъявляемые к каждому центру, различаются в зависимости от вида предлагаемой дружеской помощи. "Идеальное" расположение и обустройство центра достигается путем детального обсуждения со специалистами и учета местных потребностей абонентов. Оно не должно основываться только на предварительно задуманной модели, разработанной в центре или определенном регионе.

Для работы предлагаются общие руководящие принципы, однако очень важным фактором является обсуждение, необходимость которого подчеркивается. Основной целью службы должно быть полное соответствие местным факторам.

В связи с этим ниже приведена информация о факторах, которые следует учитывать.

Регистрация центра

как благотворительной организации

В разных странах законы о благотворительности различны, поэтому отличаются и требования к регистрации. Рекомендуется найти дружественно настроенного и надежного юриста, который даст необходимые советы и обеспечит юридическую процедуру регистрации. Достаточно часто в дальнейшем он сохраняет верность центру, то есть продолжает поддерживать связь с ассоциацией, становясь ее почетным консультантом.

Составление бюджета

Необходимой частью любого плана является составление бюджета. Материальные запросы центра могут удовлетворяться не только финансированием, но и компенсироваться "натурой". В любом случае, важно, чтобы все затраты были учтены и проанализированы.

Учреждающая группа нуждается в человеке, который может рассчитать количество денег, необходимых для организации центра и поддержания его деятельности в течение одного года. Бюджет должен включать такие статьи, как затраты на рекламу для абонентов и волонтеров, организацию подготовительных курсов обучения, арендную плату за помещение и оплату коммунальных услуг.

Для потенциальных спонсоров необходимо иметь четко сформулированный бюджет; это побудит их предложить свою поддержку. Если ими вносятся пожертвования "натурой" (например, оборудованием или бесплатно предоставленным помещением), их следует указать в финансовом отчете в виде соответствующей суммы. В бюджете создаваемого центра должны быть отражены текущие расходы в течение первого финансового года.

Расположение помещения

Центр должен иметь комнаты для работы. Они могут занимать часть большого здания или отдельный особняк. В идеальном случае центр располагается:

> в географическом центре предполагаемой зоны обслуживания абонентов;

> в месте, способствующем как можно большей анонимности для клиента (посетители часто стесняются стоять у дверей центра и звонить; они могут бояться, что их увидят знакомые). Считается предпочтительным его размещение на боковой улице, вдали от главных дорог, или в здании, часто посещаемом людьми в силу повседневных дел);

> в месте, способствующем привлечению максимального числа посетителей; опыт показывает малую вероятность, чтобы таким местом оказались здания, принадлежащие религиозным конфессиям или группам;

> там, где посетители и волонтеры чувствовали бы себя в физической безопасности;

> в месте, куда легко попасть с помощью общественного транспорта или находящегося вблизи его остановок;

> в странах, где машина используется как основное транспортное средство - с удобной автостоянкой;

> так, чтобы не было арендной зависимости от недоброжелательных, назойливых и праздно любопытствующих людей.

Планировка центра

Как было указано, планировка и обустройство центра зависят от местных особенностей службы дружеской помощи. Количество комнат или эксплуатация площади, например, будут различными в зависимости от предполагаемого числа очных консультаций и требующегося количества телефонов.

Если имеется только одно неразделенное помещение и в нем проводятся все виды работы, то кризисный телефон должен располагаться как можно дальше от административной зоны или от посетителей, пришедших за очной помощью. Для отделения для кризисного телефона от зон, где проводятся остальные виды работ центра, следует использовать такие видимые барьеры, как перегородки, занавеси, доски объявлений и шкафы для хранения бумаг.

Ниже описывается то, что в идеальной ситуации считается необходимым для центра, оказывающего телефонную и очную консультативную помощь:

> отдельная, используемая только волонтерами телефонная комната;

> комната для посетителей, обеспечивающая уединенность и конфиденциальность;

> отдельный вход, ведущий в приемную комнату;

> комната отдыха и бытовые помещения для волонтеров;

> канцелярия;

> комната для собраний.

Центр должен располагать достаточной площадью, чтобы ее можно было разделить на отдельные комнаты с хорошим освещением, вентиляцией и отоплением.

Комната для работы телефонной службы - это место, куда вход разрешается только волонтерам. Она должна быть удалена от приемной для посетителей, чтобы легко поддерживать в ней спокойную обстановку. В ней располагаются кризисные и административный телефоны (для связи с дежурным супервизором, директором, службой скорой медицинской помощи, консультантами и др.), а также место хранения информации об абонентах. Ее площадь должна быть достаточной для размещения раскладной кровати ночного дежурного и одного-двух запасных стульев для волонтеров, работающих в комнате.

Комнаты для оказания очной дружеской помощи по возможности должны быть вблизи основного входа, чтобы обеспечить посетителям большую анонимность, уединенность и конфиденциальность. В них должны находиться стулья или кресла для волонтера и посетителя, кофейный столик, комнатные растения и т.п.

Приемная - комната ожидания. Это помещение должно быть уединенным, иметь уютный интерьер и располагаться у центрального входа.

Зона отдыха волонтеров. Помещение для отдыха, приема пищи и бытовые удобства волонтеров должны быть отделены от зоны для посетителей.

Административная зона. Помещения выделяются для директора, секретаря, казначея и других волонтеров, несущих административные обязанности. Это позволяет им работать, не нарушая основной функции центра. Их помещения оборудуются столами, стульями, печатными машинками, шкафами для документов, полками, досками объявлений, рекламными стендами.

Комната для собраний. Если позволяет площадь, то очень удобно иметь комнату для проведения занятий и собраний примерно на 25 человек, которая оборудуется стульями, столами и доской.

Реклама для абонентов и волонтеров

В учреждающей группе хорошо иметь человека, обладающего опытом рекламной деятельности. Опыт показывает, что афиши по стоимости являются наиболее умеренной формой рекламы. Другими путями популяризации службы в обществе являются объявления в газетах, брошюры, разложенные в учреждениях и приемных врачей, газетные статьи, теле- и радиопередачи.

Что следует помнить

• Обеспечьте соответствие ваших объявлений истине. Если помещается объявление, что ваши часы работы с 9-00 до 22-00, центр должен работать в это время. Когда абоненты обращаются за помощью и обнаруживают, что в центре никого нет, их может постичь разочарование.

• Центрам, ориентирующимся полностью или частично на телефонное обслуживание, следует получить легкий для запоминания абонентами телефонный номер, например 222333.

Центральная служба BI имеет образцы афиш из многих центров мира. Считается, что служба не может эффективно работать, если не проводит широкой рекламной компании. Тем не менее, количество объявлений зависит от финансового положения. Важно рассмотреть этот вопрос в период становления. Без программы рекламной деятельности абонентов и, возможно, волонтеров будет мало.

Изыскание денежных средств во многом зависит от общества. Некоторые центры могут получить средства от:

> местных общественных благотворительных фондов;

> местных властей;

> специально организованного целевого мероприятия;

> коммерческих и промышленных предприятий данного региона;

> частных пожертвований;

> продажи подержанных товаров;

> уличных сборов.

Помните, что центры не относятся к религиозным конфессиям и не связаны с сектами. Поэтому следует хорошо обдумать вопрос о принятии материальных средств, дающихся на определенных условиях.

Людям приятно узнавать, что их пожертвования или усилия по изысканию материальных средств хорошо используются. Некоторые пожертвования могут вноситься для конкретного использования, например, кто-то дарит стол, шкаф для документов, предлагает оплатить счета за телефон или внести арендную плату за год. Стоит обращаться за помощью к местным клубам и Круглым столам, во многих странах они проявляют щедрость к центрам телефонной помощи.

Консультации с другими благотворительными организациями и Центральной службой BI помогают при составлении программы изыскания денежных средств и разработке долговременной стратегии.

Мебель, оборудование, телефоны могут быть пожертвованы. Установка телефона зависит от местных возможностей и, вероятно, потребует предварительной регистрации центра. Эти вопросы решаются на местах.

Вечера встреч, проводимые, например, в зале местного клуба, помогут людям узнать о целях новой службы. В идеальном случае несколько слов местного официального лица в поддержку центра повысят доверие, необходимое новой службе. Координатору следует сделать двадцатиминутный доклад для собравшихся, в котором следует подчеркнуть:

> что дружеская помощь в виде заинтересованного выслушивания и эмоциональной поддержки оказывает психотерапевтическое воздействие на людей, находящихся в состоянии кризиса и отчаяния;

> доступность и этические принципы работы службы;

> принадлежность центра к национальной, региональной и международной сети;

> потребность в волонтерах;

> потребность в материальных средствах.

Вечера должны быть неформальными, но целенаправленными, и их можно повторять несколько раз в различных местах.

Набор волонтеров из-за конкуренции с растущим числом благотворительных служб становится все труднее. Другие тоже ищут волонтеров. Поэтому важно использовать инициативу, находчивость и неординарное мышление для их привлечения. Могут быть полезными следующие соображения:

> кого вы хотите привлечь? Молодых людей, безработных, пенсионеров? Ответы на эти вопросы помогут вам решить, что написать в объявлении и где его поместить. Например, некоторые пожилые люди предпочитают ночью быть дома, но согласны работать днем, что следует учесть при составлении объявления;

> хотя часто набор волонтеров проводится путем объявлений, вам за них не обязательно платить. Газеты ищут информацию, интересную для читателей. Предложите им темы заметок о создаваемой службе или интервью с вашим директором. Тогда вы сможете проинформировать читателей о вашей потребности в волонтерах;

> проведите открытое собрание (вечер встречи), подчеркнув в докладе необходимость в волонтерах. О собрании, не затрачивая денег, можно объявить в газетной статье;

> предложите журналу написать статью о своей работе с упоминанием о потребности в волонтерах;

> еще один возможный вариант - это студенческие журналы и газеты, выпускаемые в учебных заведениях;

> если вы решите набирать волонтеров с помощью листовок или брошюр (большое влияние имеют листовки, содержащие наглядный материал), попросите членов вашего фонда, друзей и детей распространить их в часто посещаемых людьми местах (магазинах, парикмахерских, приемных врачей и т.п.). Если используются афиши, не применяйте больших - они занимают много места и их неохотно вывешивают;

> когда в ходе рекламной кампании вы будете проводить беседы о службе дружеской помощи, не забудьте сообщить собравшимся о вашей потребности в волонтерах;

> изготовление листовок и афиш стоит денег, но из этого не следует, что платить придется вам. Найдите спонсоров и не забывайте, что некоторые из них предпочитают помогать по профилю своей работы, например рекламное агентство может бесплатно составить для вас макет объявления, афиши;

> волонтеры могут приглашать своих знакомых, которые, по их мнению, способны стать хорошими работниками (но это не является гарантией их приема в центр);

> некоторые люди могут считать невозможным стать волонтерами в связи с крайне ограниченными доходами. Поэтому они должны знать, что без стеснения могут претендовать на возмещение своих расходов. В некоторых центрах это делают, предоставляя бланки расходных ведомостей, которые можно забрать с собой и заполнить дома. Затем их возвращают казначею центра, который без разглашения выплачивает причитающуюся сумму. Когда предоставляется соответствующий случай, важно подчеркивать два следующих положения:

> каждый, кто хочет стать волонтером, должен пройти отбор и может быть не принят;

> в случае приема волонтеры имеют обязательства, которые должны выполнять.

Эти два пункта настолько важны, что никогда не бывает лишним их подчеркнуть.

Стадия 4. Центр, проходящий испытательный срок Новому центру требуются:

> волонтеры;

> подготовительные курсы (специальная программа обучения для новых волонтеров);

> административная структура;

> избранный директор, несущий ответственность за центр;

> супервизоры.

При наборе волонтеров для нового центра возникает искушение принять всех желающих, которые предложат себя; и все-таки, если они кажутся по какой-то причине неподходящими, следует как можно мягче и гуманнее отказывать в приеме.

Центр на этом этапе будет нуждаться минимум в 20 волонтерах. Новый поток волонтеров необходимо набрать в пределах 6 месяцев. Супервизия (помощь и контроль) и поддержка необходимы для эффективной работы волонтеров по оказанию эмоциональной поддержки абонентам, склонным к самоубийству и находящимся в горе. С того дня, как центр начинает работать, на смене одновременно должно быть не менее двух волонтеров для оказания взаимной поддержки.

В работе "Самаритяне 70-х" Чад Вара писал о волонтере как о человеке, который "принимается в организацию не потому, что он знает, как именно помочь лицу, отравившемуся лекарствами, и не благодаря опыту снятия людей с крыш и подоконников, когда они грозят броситься вниз. Он (она) выбираются не из-за каких-то конкретных способностей (какими бы полезными они ни были, а некоторые кандидаты, действительно, ими обладают), а в силу качеств, которые делают человека хорошим другом, тем, кого хотелось бы иметь рядом на случай беды. Не столько основываясь на том, что он делает, а принимая во внимание каким терпеливым, терпимым и заинтересованным человеком он является. Волонтер-самаритянин прежде всего помогает. Другие люди обычно используют определенные знания или способности. Волонтер-самаритянин, готовый к бесчисленным хлопотам для достижения успеха, знает, что его основной талант состоит в дружелюбии. Неизменное участие и забота - вот ради чего он приходит на работу, вот что больше всего нужно большинству клиентов".

Таким образом, хороший волонтер выходит из человека, который принимает, не осуждая; больше активно выслушивает, чем действует; уделяя другому время, не мечтает, а все успевает; который способен, услышав абонента, подумать: "При определенных жизненных обстоятельствах это могло бы произойти и со мной". Волонтер - это человек, который, понимая, может отождествить себя с абонентом без всякой снисходительности. Важно подчеркнуть обязательство волонтера дежурить один раз в неделю. В ходе дежурства он является полностью доступным для оказания дружеской помощи по телефону, очного консультирования или поддержки письмом. Любая другая его работа в центре будет дополнительной, и если он оказывается перегруженным, то оставляет ее, поскольку основные обязанности имеют приоритет.

Ничто не считается более важным, чем быть волонтером в общении с абонентом.

Когда группа учредителей наберет 20 волонтеров, можно приступать к подготовительным курсам.

Подготовительные курсы имеют детально разработанную программу. Руководство по ней высылается координатору группы учредителей из Центральной службы BI в подходящий период развития центра.

Совместно с BI или национальной ассоциацией, каждый центр решает самостоятельно, как организовать эти курсы, рассчитанные приблизительно на 24 учебных часа. Обычно выбирается один из следующих методов:

> освоить всю программу в течение 4-х выходных дней (субботы, воскресенья каждой из двух недель);

> освоить программу в ходе еженедельных занятий (это занимает примерно 8 недель);

> освоить программу, сочетая оба приведенных варианта.

Опыт показывает, что первый и последний из них являются наиболее приемлемыми для набора и подготовки волонтеров. Причины заключаются в следующем: (а) короткие курсы позволяют пригласить преподавателей, не связанных с центром; (б) в начале работы центра требуется ускоренное прохождение программы.

По завершении подготовительных курсов (или на последнем занятии) организуется второе собеседование двух членов группы учредителей с потенциальным волонтером. Оно проводится для определения соответствия волонтера работе в центре, а также позволяет группе учредителей оценить результаты отбора и подготовительных курсов. После второго собеседования, если имеется 20 волонтеров, координатор организует общее собрание группы учредителей и волонтеров, целью которого являются выборы директора центра.

Административная структура. На начальной стадии работы центра, проходящего испытательный срок, следует рассчитывать на наличие хотя бы ядра его структуры.

I этап (20 волонтеров)

Директор. Директор, избранный на общем собрании, остается в должности один год, но может быть избран повторно на более продолжительный срок. Обычно его директорский срок не превышает трех лет, но в ряде центров бывает пять и более лет.

Директор должен:

> уделять достаточно времени и внимания и быть преданным работе в центре;

> обладать необходимыми качествами для руководства волонтерами;

> иметь административный опыт;

> уделять внимание переписке и уметь выступать перед аудиторией;

> умело и эффективно руководить деятельностью центра.

После избрания на должность директор подбирает команду людей, которые станут супервизорами.

Основные функции директора. Ему приходится выполнять различные задачи, но прямую ответственность он несет за:

> представительские функции (анонимность на него не распространяется);

> отбор и обучение волонтеров;

> составление графика дежурств волонтеров и адекватную расстановку людей;

> обеспечение условий для текущего обучения;

> избрание заместителей директора (без передачи своих полномочий);

> избрание супервизоров (без передачи им своих полномочий);

> обучение супервизоров;

> организацию собраний супервизоров под своим председательством;

> организацию собраний административного комитета под своим председательством;

> представление ежегодного отчета на ежегодном общем собрании под своим председательством;

> подписание финансовых отчетов, которые ведутся ответственными по изысканию материальных средств;

> ответы на корреспонденцию;

> организацию рекламы нового центра;

> заботу о волонтерах;

> представление регулярных отчетов о развитии центра в центральную службу BI, в национальную ассоциацию и региональному представителю;

> информирование регионального представителя о текущей деятельности и затруднениях.

Директора поддерживает команда, состоящая из его заместителей, супервизоров и административного комитета.

Супервизоры. В деятельности центра система суперви-зии, по-видимому, работает лучше любой другой, поскольку дружеская помощь становится более эффективной. Часто, если волонтер общается с абонентом в состоянии сильного горя, требуется еще один опытный человек для поддержки и объективной оценки беседы. Это - работа супервизора.

Волонтер не принимает решений в одиночку. Это слишком большая ответственность, если речь идет о жизни и смерти. Волонтеры являются членами команды, и предполагается, что у одного супервизора во время дежурства есть возможность обратиться за советом к другому.

От супервизора требуется:

> находиться в центре или быть доступным по другому телефонному номеру на протяжении 12-24 часов в неделю;

> хорошо знать сильные и слабые стороны волонтеров и распределять обязанности так, чтобы в центре был еще кто-то, с кем волонтер мог бы поделиться трудностями в работе;

> помогать координатору центра, делясь с другими супервизорами важной для благополучия абонента информацией;

> быть уверенным, что волонтеры знают о порядках, установленных для абонентов;

> передавать любую важную для абонента информацию и другие нужные сведения от одного дежурного волонтера другому и проверять это;

> быть доступным для немедленной консультации во время своего дежурства, поощрять волонтеров делиться волнениями, затруднениями, вопросами и обсуждать их;

> всегда интересоваться у волонтера, с чем обратился абонент и как чувствовал себя в конце беседы;

> проверять, отмечены ли чувства абонента и проведена ли оценка результатов беседы по прошествии времени;

> следить, чтобы абоненты, внесенные в "кризисный" список, оставались в нем лишь на время их кризисного состояния;

> проверять сведения и записи, касающиеся всех абонентов, особенно тех, кому угрожает непосредственная опасность;

> посещать собрания супервизоров, передавая высказанные замечания и просьбы волонтерам;

> контактировать с новыми волонтерами, поступившими в центр, организовывать их обучение, следить за работой во время испытательного периода и быть уверенным, что они полностью адаптировались в системе;

> разделять с директором и другими супервизорами административные обязанности.

Таким образом, супервизор отвечает за все решения, записи и дежурных волонтеров в тот период, когда он (она) является дежурным. Никакая другая работа в центре не должна им выполняться, если она мешает его основной деятельности. Основная задача супервизора - задавать вопросы, например: "Как вы помогли абоненту? Склонен ли он к самоубийству? Как Вы думаете, позвонит ли он еще раз? Что Вы чувствуете в отношении абонента?"

Стадия 5. Открытие центра, проходящего испытательный срок

Группа учредителей к этому времени создала почву для открытия центра: имеются подготовленные волонтеры, помещение, директор и супервизоры, реклама достаточно осветила создаваемую службу и дату начала работы.

Планируя открытие, следует оценить:

> предполагаемое время пика обращений абонентов в центр;

> имеющееся в распоряжении число волонтеров, учитывая их отпуска, обучение и возможное отсутствие по болезни.

Лучше обеспечить эффективную работу в течение нескольких часов в неделю, чем более продолжительную, но плохую, во время которой волонтеры переутомляются и подвергаются стрессу.

На открытие центра следует пригласить местных официальных лиц и спонсоров. Его следует осветить в объявлениях, и этот день должен действительно стать волнующим и интересным для всех волонтеров, принимавших участие в осуществлении этого проекта. Это их день и их успех.

В заключение стоит отметить, что работа в международном движении BI требует затрат времени, нервов и энергии, которые необходимы людям, находящимся в беде, однако волонтеры всех стран утверждают, что они, несомненно, отдают меньше, чем получают от сознания выполненного долга, самовыражения и полного раскрытия своих возможностей.

Приложение 2. Этическая хартия международной федерации служб неотложной телефонной помощи (ifotes)

(Принята Генеральной ассамблеей IFOTES, Израиль, июль 1994 г.)

I. ПРЕАМБУЛА

Степень и скорость перемен в современном обществе приводят к тому, что отдельные люди поглощаются толпой и это угрожает их основной ценности как индивидуумов. Даже будучи окруженными множеством людей, они часто чувствуют себя изолированными и испытывают эмоциональные страдания.

Межличностное общение часто является настолько недостаточным, что некоторым людям становится трудно найти кого-нибудь, с кем можно побеседовать и искренно обменяться мнениями.

Усовершенствование технологии общения само по себе не привело к улучшению значимых человеческих контактов.

Если кто-то хочет побеседовать, то необходимо, чтобы был другой человек - тот, кто слушает. Становится все более трудно найти слушателя.

Вследствие этого группа людей, обладающих интуицией, солидарностью и социальной изобретательностью, организовала службы телефонной помощи в форме неправительственных организаций.

Эти службы предлагают временную, но мгновенно доступную поддержку любому, кто одинок, отчаялся, переживает стресс или близок к самоубийству.

Слушающие стремятся помочь звонящим прояснить их опыт и увеличить осознание собственных ресурсов для продолжения жизни.

Эти службы созданы и продолжают действовать на основе ценностей, содержащихся в Международной Декларации прав человека Организации Объединенных Наций. В частности, службы подтверждают:

> достоинство всех людей;

> право на уважение своих мыслей, желаний, того, ради чего человек живет;

> право выражать себя своими собственными словами.

II. ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ УСТАВ (КОДЕКС ПОВЕДЕНИЯ)

А. Учреждение.

1. IFOTES объединяет на международном уровне национальные ассоциации, целью которых является обеспечивать круглосуточно и где только возможно организованную службу телефонной помощи, доступную всем людям, испытывающим трудности и нужду в беседе, если возможно, на их родном языке.

2. Службы предлагают всем звонящим возможность искреннего обмена мнениями.

3. Службы предлагают поддержку тем, кто страдает от изоляции, отчаяния или депрессии или не решается поделиться своими трудностями или взглядами с кем-то, кто знает или может идентифицировать их.

4. Службы доступны для всех, особенно переживающих кризис или замышляющих самоубийство.

5. Оказываемая помощь является бесплатной.

Б. Слушание 1*.

1. Телефон обеспечивает отклик на экстренность определенных ситуаций, помогая сохранить право на анонимность как звонящих, так и слушающих. Анонимность является настоятельным требованием работы службы.

2. Звонящие имеют возможность установить контакт с собеседником, с которым могут побеседовать конфиденциально. Их дружески принимают во всей человеческой целостности, и они могут рассчитывать на уважение.

3. Звонящие выражают себя со всеми свойственными им особенностями, если возможно, на своем родном языке.

4. Внимательное без предвзятого отношения слушание призвано помочь звонящим отвлечься от их настоящих переживаний, успокоить тревогу и дать силы заново обрести собственную инициативу.

5. Если необходимо, звонящие снабжаются информацией, позволяющей найти соответствующую внешнюю помощь.

В. Слушающие.

1. Служба слушания обычно обеспечивается добровольцами, тщательно отобранными, подготовленными и руководимыми опытными людьми с соответствующей квалификацией.

2. Помимо проявления солидарности, которую слушающие хотят передать людям, переживающим трудности, они учатся вести беседу во взаимно конструктивной манере.

3. Слушающие предлагают поддержку без оценивания, не влияя на звонящего, особенно путем навязывания идеологических, религиозных или политических убеждений.

* "Слушание 1" - является формой присутствия и доступности для того, кто звонит. Процесс "слушания" подразумевает дружеское отношение со стороны слушающего, лежащее в основе любого другого вмешательства (прим. авт.).

4. Слушающие имеют право отвечать на звонки только после завершения предварительной подготовки, проводимой квалифицированными специалистами в этой области.

5. В течение всего времени сотрудничества слушающие регулярно посещают доступные для них текущие тренинги, проявляя прилежность. Для них это является возможностью осознать подходы, используемые ими в работе на телефоне. Им помогают оценить их в свете обмена и личных наблюдений, проводимых квалифицированными инструкторами.

6. Им также предоставляется возможность сопоставить свое собственное слушание и слушание других и исследовать самих себя с целью улучшения качества слушания.

7. Во время бесед они особенно озабочены тем, чтобы поддерживать уважение к себе со стороны собеседников. Они не позволяют, чтобы звонящие манипулировали, оскорбляли или угрожали им.

8. Слушающие могут опереться на своих коллег, особенно ответственных работников службы, и получить искреннюю поддержку, помогающую справиться с запросами.

9. Слушающие обретают преимущество от своей деятельности в виде личностного роста, получающего дальнейшее развитие путем участия в конгрессах, конференциях, семинарах и мастер-классах, организованных или поддерживаемых их ассоциацией.

Г. Служба.

Практика этого особого слушания, часто называемого установлением дружеского контакта, организуется внутри команды, члены которой имеют различное социокультурное происхождение. Они отбираются по их личным качествам: способности слушать, широте и непредубежденности взглядов, а также потенциальным возможностям личностного развития.

Д. Общество.

Слова дают преимущества тем, кто может их выразить, имея при этом привилегию быть дружески выслушанным. Службы неотложной телефонной помощи организованы для развития взаимного слушания в целом, в обществе.

III. ОПЕРАЦИОННЫЙ УСТАВ (УСТАВ РАБОТЫ)

А. Посты.

1. Каждая местная команда образует "пост".

2. Каждый пост имеет свой Устав и другие внутренние документы - определяющие его юридический статус и регулирующие его деятельность.

3. На всех уровнях организации его члены действуют в духе команды, развивая службу, в которой каждый является ответственным за возложенные на него задачи.

4. Посты стремятся координировать свою деятельность с местными организациями и учреждениями.

5. Используя подходящие средства информации, посты стараются быть известными.

6. Соблюдая анонимность и конфиденциальность, посты выпускают ежегодный отчет с оценкой своей деятельности.

Б. Национальные федерации.

Как слушающие нуждаются друг в друге, так и посты определенного региона или страны нуждаются во взаимной поддержке и сотрудничестве.

С этой целью посты объединяются в ассоциации или федерации для того, чтобы:

а) обеспечить качество служб слушания в соответствии с Уставом;

б) способствовать обмену постами;

в) координировать текущую деятельность постов и их взаимоотношения с властями и общественными учреждениями;

г) развивать гласность неотложной телефонной помощи;

д) сохраняя конфиденциальность, информировать общество об условиях социальной жизни, как они выражаются теми, кто звонит и сообщает о своих трудностях.

В. Международная федерация IFOTES.

IFOTES объединяет неправительственные национальные ассоциации и федерации, чтобы облегчить анализ и межкультурный обмен в духе открытости и уважения различий.

ЦЕЛИ 1. Усилить осознание службами важности неотложной телефонной помощи, их роли в деле прекращения изоляции человека и обеспечения таким образом психического здоровья, а также предотвращение самоубийств.

2. Стимулировать и поощрять деятельность национальных ассоциаций и федераций.

3. Помогать местным группам в развитии неотложной телефонной службы и поддерживать ее создание в тех странах, где она отсутствует.

СРЕДСТВА

1. Организовывать международные встречи в форме семинаров, конференций и конгрессов для выполнения ее целей.

2. Публиковать в форме бюллетеней, брошюр и книг информацию, относящуюся к работе постов.

3. Собирать и распространять данные служб телефонной помощи, касающиеся укрепления психического здоровья и предотвращения самоубийств.

4. Поддерживать и поощрять исследования, согласующиеся с ее целями и задачами.

5. Поддерживать контакты с организациями, разделяющими тот же дух, среди которых Всемирная Организация Здравоохранения (ВОЗ), Всемирная федерация психического здоровья (ВФПЗ), Международная ассоциация предотвращения самоубийств (IASP), Международная линия жизни ("Life Line International") и Международная Дружеская Помощь ("Befrienders International").

Май 1994 г.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ НОРМЫ (Приняты Генеральной Ассамблеей IFOTES, Израиль, июль 1994 г.)

1. Службы неотложной телефонной помощи являются доступными в любое время для любого человека, желающего обратиться в них, независимо от его возраста, пола, конфессии или национальности.

2. Все звонящие имеют право быть выслушанными и право на уважение независимо от их верований, убеждений или личностного выбора.

3. Слушание производится неотложной телефонной службой помощи в духе доброжелательности и открытости по отношению к звонящему.

4. Детали всех звонков, особенно касающихся частной жизни звонящих, остаются абсолютно конфиденциальными.

5. Звонящие и слушающие имеют право оставаться анонимными - или звонящие и слушающие остаются анонимными.

6. Слушающие обычно являются добровольцами, отобранными, получившими подготовку и работающими под наблюдением (супервизией) с тем, чтобы постоянно улучшать качество слушания.

7. Слушающие не просят у звонящего никакого вознаграждения.

Май 1994 г. УСТАВ IFOTES Устав IFOTES утвержден 10 июля 2000 года в Севилье

I. Название и местонахождение

1. Название Федерации - "Международная федерация неотложной телефонной помощи", именуемая в дальнейшем IFOTES. IFOTES является федерацией, созданной в Швейцарии в соответствии со статьями 60-79 Гражданского кодекса Швейцарии.

2. IFOTES расположена в Женеве, Швейцария. Официальный язык IFOTES - французский. В случае вопросов, касающихся интерпретации статей Устава, его версия на французском языке прилагается.

II. Миссия

3. IFOTES является федерацией национальных ассоциаций (федераций). Она представляет интересы и координирует деятельность служб неотложной телефонной помощи и их национальных федераций (ассоциаций) на международном уровне.

Основы IFOTES определены в Этической хартии.

III. Функции и цели

4. Целью IFOTES является помощь службам неотложной телефонной помощи в предоставлении наилучшей возможной помощи и поддержки звонящим. Для достижения этой цели IFOTES предлагает помощь национальным ассоциациям (федерациям) и существующим службам неотложной телефонной помощи для улучшения качества слушания и консультирования по телефону.

5. IFOTES поддерживает и поощряет создание и организацию служб неотложной телефонной помощи в странах и на территории), где они существуют или находятся в процессе становления.

6. IFOTES организует регулярные встречи и семинары, а также международные конгрессы. Кроме того, она публикует документы на темы, относящиеся к службам неотложной телефонной помощи.

7. В качестве главного представителя служб экстренной телефонной помощи IFOTES ищет близкого и вза-имообогащающего сотрудничества с ассоциациями, членом которых является IFOTES, или с теми, которые преследуют аналогичные цели.

8. В качестве независимой организации IFOTES не носит правительственный, политический, расовый или конфессиональный характер.

IV. Членство

9. Полными членами являются национальные ассоциации (федерации), которые действительно признают Устав IFOTES, обязуются следовать Уставу, Этической хартии и Международным нормам и платят членские взносы в срок.

Полные члены имеют право голоса.

10. Ассоциированными членами могут быть:

A. Национальные ассоциации (федерации), которые поставили перед собой цель жить в соответствии со стандартами, устанавливаемыми Уставом, Этической хартией и Международными нормами, но еще не способные на это.

Б. Службы телефонной помощи, которые специализируются в предоставлении услуг конкретным группам.

B. Федерации или ассоциации, работающие в тесном сотрудничестве с IFOTES и (или) имеющие такие же цели.

Г. Национальные ассоциации (федерации), которые живут в соответствии со стандартами, определяемыми Уставом, Этической хартией и Международными нормами, но которые не в состоянии платить членские взносы.

Ассоциированные члены не имеют права голоса.

V. Прием, исключение и выход членов

11. Прием членов решается Международным комитетом. Членство ратифицируется на ближайшей Генеральной ассамблее. Процедура приема новых членов определяется правилами процедуры.

12. Любой член может выйти из IFOTES, подав письменное уведомление в Международный комитет за шесть месяцев до конца финансового года.

13. Решение об исключении члена из-за несоблюдения Устава, Этической хартии, Международных норм или за неуплату членских взносов принимается только Генеральной ассамблеей, для которого требуется абсолютное большинство голосов. Решение о приостановке членства из-за несоблюдения Устава, Этической хартии, Международных норм или за неуплату членских взносов может быть принято только Международным комитетом. Если Международный комитет решил приостановить членство, он немедленно информирует об этом соответствующего члена и других членов IFOTES. В дальнейшем Международный комитет предлагает следующей Генеральной ассамблее исключить члена, членство которого приостановлено. Если Генеральная ассамблея не исключает члена, членство которого приостановлено Международным комитетом, то приостановление членства отменяется.

14. Выходящие, приостановленные или исключенные члены должны уладить вопрос с членскими взносами за период их членства.

VI. Организация

15. Руководящими органами IFOTES являются:

- Генеральная ассамблея.

- Международный комитет.

- Исполнительный комитет.

VII. Состав Генеральной ассамблеи

16. Генеральная ассамблея является высшим законодательным органом, руководящим IFOTES и собирающимся один раз в три года.

17. Генеральная ассамблея созывается Международным комитетом согласно правилам процедуры.

18. Международный комитет может созвать чрезвычайную Генеральную ассамблею в любое время и обязан это сделать по письменному требованию со стороны не менее одной пятой полных членов.

19. Полные члены имеют право назначать делегатов на Генеральную ассамблею в соответствии со следующими квотами:

- 1 делегат от национальной ассоциации (федерации), имеющей 2 поста;

- 2 делегата от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 3 до 4 постов;

- 3 делегата от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 5 до 7 постов;

- 4 делегата от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 8 до 10 постов;

- 5 делегатов от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 11 до 15 постов;

- 6 делегатов от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 16 до 20 постов;

- 7 делегатов от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 21 до 25 постов;

- 8 делегатов от национальной ассоциации (федерации), имеющей от 26 до 30 постов;

- 1 дополнительный делегат на каждые 15 постов, вплоть до 105 постов;

- начиная со 106 постов 1 дополнительный делегат на каждые 20 дополнительных постов.

Максимальное количество делегатов от национальной ассоциации - 20 человек.

20. Ассоциированные члены приглашаются присутствовать на Генеральной ассамблее с правом совещательного голоса. Каждый ассоциированный член имеет право назначить одного представителя.

21. Полные и ассоциированные члены обязаны сообщить Генеральному секретарю имена своих делегатов и представителей не позже, чем за 24 часа до открытия Генеральной ассамблеи.

VIII. Обязанности и процедура Генеральной ассамблеи

22. Генеральная ассамблея может считаться созванной должным образом, если приглашения на Генеральную ассамблею были направлены всем членам в установленной форме.

23. Задачи Генеральной ассамблеи следующие: Созыв Генеральной ассамблеи:

- перекличка;

- назначение трех членов Избирательного комитета;

- одобрение повестки дня.

Одобрение протокола предыдущего заседания Генеральной ассамблеи.

Одобрение Отчета о деятельности.

Одобрение финансового отчета, включая ревизионный отчет.

Назначение ревизионной комиссии.

Обсуждение представленных на рассмотрение предложений.

Выборы Президента.

Ратификация принятия новых членов.

Решение об (не)исключении членов, членство которых приостановлено Международным комитетом.

Одобрение членских взносов для полных членов, а также для ассоциированных членов, предложенных Президентом по совету Международного комитета.

Утверждение членов Международного комитета.

Одобрение изменений в функциях и задачах IFOTES.

Поправки к Уставу, Этической хартии и Международным нормам.

24. Каждый делегат имеет один голос. Любой делегат может письменно назначить другого делегата представлять его или ее. Ни один делегат не может представлять более чем двух других делегатов. Полные члены, принятые на Генеральной ассамблее, не имеют права голосовать по вопросам, касающимся данной Генеральной ассамблеи.

25. Все решения и одобрения, упомянутые в п. 23, за исключением выборов Президента, принимаются поднятием руки. По требованию не менее 3 делегатов, представляющих 3 полных членов, решения и одобрения могут приниматься тайным голосованием. Решение принимается простым большинством* действительных голосов.

26. При равенстве голосов Президенту принадлежит решающий голос.

27. Ни одно решение, кроме опубликованных ранее Генеральной ассамблеей, не может быть поставлено на голосование. Любое необъявленное предложение откладывается до следующей Генеральной ассамблеи.

28. Кандидаты на пост Президента представляются Генеральной ассамблее Выборным комитетом. Никакие другие кандидаты не могут быть добавлены к этому списку во время Генеральной ассамблеи.

* При голосовании простым большинством считаются все голоса "за" и "против". Воздержавшиеся или недействительные голоса во внимание не принимаются при простом большинстве. Большее число голосов (либо "за", либо "против") определяет простое большинство. Простое большинство основывается на числе поданных голосов, а не на числе присутствующих при голосовании.

29. Выборы производятся тайным голосованием. Для выборов необходимо абсолютное большинство* при первом голосовании, при повторном голосовании требуется относительное большинство**.

30. Президент избирается на 3 года. Президентство начинается сразу после Генеральной ассамблеи.

31. Любое предложение Международного комитета, принятое тремя четвертями полных членов IFOTES, приравнивается к решению, принятому на Генеральной ассамблее.

IX. Вопросы компетенции Генеральной ассамблеи

32. Вопросы компетенции Генеральной ассамблеи изложены в п. 23.

X. Международный комитет

33. Международный комитет служит как руководящий орган в период между Генеральными ассамблеями. Он действует на законном основании, возложенном на Генеральную ассамблею, и подотчетен Генеральной ассамблее.

34а. Международный комитет состоит из делегатов, назначаемых полными членами и утвержденных Генеральной ассамблеей. Только национальные ассоциации (федерации) с 5 постами или более имеют право быть представленными в Международном комитете. Полные члены, имеющие менее 5 постов, могут выбрать одно-

* Абсолютное большинство относится к общему числу поданных голосов. Абсолютное большинство составляет половина поданных голосов плюс один голос. Воздержавшиеся или недействительные голоса принимаются во внимание, когда идет подсчет голосов для абсолютного большинства. Таким образом, кандидат должен получить половину плюс один голос из всех голосов, чтобы быть избранным. Если такое большинство не достигается при первом голосовании, считается, что ни один из кандидатов не избран. Это автоматически ведет к повторному голосованию, которое проводится при относительном большинстве.

** При повторном голосовании требуется относительное большинство. Избирается кандидат, набравший большее число голосов "за".

го общего делегата, которому будет поручено представлять их в Международном комитете. Полные члены, имеющие 5 или более постов, но меньше 40, имеют право на одно место. Полные члены с 40 или более постами имеют право на два места.

345. Международный комитет может кооптировать до 2 человек для того, чтобы иметь представительство страны, никак по-иному не представленной, или воспользоваться профессиональным мастерством, которое отсутствует в Международном комитете. Кооптировать можно сроком на один год.

35. Срок службы членов Международного комитета - три года, начиная с окончания Генеральной ассамблеи.

36. Международный комитет осуществляет все директивы и политику, принятые Генеральной ассамблеей.

37. Международный комитет имеет право сотрудничать, работать, помогать или получать помощь, совместно организовывать что-то с любым другим органом, благодаря чему цели IFOTES могут быть легче достигнуты. Он может нанимать персонал и консультантов за вознаграждение или, исходя из расценок, установленных Международным комитетом, на условиях обновляемых контрактов с ограниченным сроком. Он может организовывать комитеты, рабочие группы или издательские группы в случае необходимости.

38. Международный комитет назначает председателя Избирательного комитета из числа своих членов и еще дополнительно не менее 2 человек для образования этой группы. Задачи комитета следующие:

> Требование от членов кандидатур на должность Президента.

> Оценка правомочности каждого кандидата.

> Представление кандидатов в президенты в Международный комитет и затем полным членам.

> Подготовка окончательного списка кандидатов, представляемого Международным комитетом Генеральной ассамблее.

> Наблюдение вместе с председателем Генеральной ассамблеи за соблюдением правильности выборных процедур во время выборов.

39. Международный комитет назначает Генерального секретаря и нанимает на работу любой другой персонал или консультантов, необходимых для управления IFOTES. Генеральный секретарь является ответственным за управление перед Международным секретариатом. Генеральный секретарь в качестве советника присутствует на собраниях Международного и Исполнительного комитетов. Он не имеет права голоса. Другие обязанности и ответственность Генерального секретаря определяются правилами процедуры.

40. Международный комитет отвечает за соблюдение целей IFOTES, а также определяет и предлагает соответствующие задачи и политику касательно вопросов, ведущих к успеху интересов и благополучию IFOTES и ее членов.

41. Конкретные обязанности включают краткосрочное и долгосрочное планирование, проекты, бюджет, правила процедуры и любые другие мероприятия, которые не относятся к компетентности иного органа.

42. Международный комитет собирается по крайней мере два раза в год. Он созывается президентом или двумя другими членами Международного комитета.

XI. Исполнительный комитет

43. Четыре члена Исполнительного комитета избираются членами Международного комитета из числа своих членов. Исполнительный комитет включает двух вице-президентов, казначея и одного дополнительного члена, которые вместе с Президентом образуют Исполнительный комитет.

44. Обязанности и ответственность Исполнительного комитета определяются правилами процедуры.

XII. Финансы и задолженность

45. Финансовые ресурсы, необходимые для выполнения задач, складываются из членских взносов, вкладов покровителей, сборов, благотворительных взносов, наследства, даров, доходов от специально направленных мероприятий, субсидий, продажи услуг и других законных средств.

46. IFOTES отвечает по задолженности исключительно из активов федерации. Ответственность членов распространяется только на уплату членских взносов.

47. Если Международным комитетом открыто не решено иначе, то любой член, не уплативший членский взнос до 30 июня текущего года, не может быть представлен на собраниях Генеральной ассамблеи или Международного комитета. Неуплата членских взносов может рассматриваться как законная причина для исключения члена.

48. Ассоциированные члены, за исключением тех, которые упомянуты в п. 10 Г, несут такие же финансовые обязательства, как и полные члены.

49. Финансовый год соответствует календарному году.

XIII. Право подписи

50. Президент отвечает за внешнее представительство федерации и обеспечивает соответствие этого представительства достаточно высоким стандартам и согласованность с политикой Федерации.

51. Президент или один из вице-президентов вместе с Генеральным секретарем или дополнительный член Международного комитета имеют право подписи от лица IFOTES. Любое ограничение вышесказанного определяется правилами процедуры.

XIV. Поправки к Уставу, Этической хартии и Международным нормам

52. Любое предложение или план изменений в Уставе, Этической хартии или Международных нормах должны быть разосланы всем полным членам перед Генеральной ассамблеей по установленной правилами процедуры форме.

53. Изменения в Уставе, Этической хартии и Международных нормах должны быть приняты на законно созванной Генеральной ассамблее. Для того, чтобы быть признанными, решения должны собрать две трети всех поданных голосов.

XV. Роспуск

54. Роспуск IFOTES может быть предложен:

- Международным комитетом

или - Генеральной ассамблеей

или

- Письменно 50% полных членов.

55. Роспуск IFOTES может быть принят на специально созванной чрезвычайной Генеральной ассамблее с подробной повесткой дня и при кворуме 75% присутствующих с правом голоса. Для того, чтобы быть принятым, решение должно собрать две трети всех присутствующих голосов.

56. В случае роспуска федерации необходима ликвидация активов. Международный комитет обязан назначить трех делегатов для распоряжения остатком актива в соответствии с целями федерации.

XVI. Окончательное распоряжение

Настоящий Устав заменяет одобренный в 1994 году. Он войдет в силу после принятия на Генеральной ассамблее в июле 2000 г. в Севилье, Испания.

СОДЕРЖАНИЕ (со старого сканированного текста)

ОТ НАУЧНОГО РЕДАКТОРА......................................................3

ПРЕДИСЛОВИЕ............................................................................7

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ................................................... 12

Введение. ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И ТЕЛЕФОННАЯ ПОМОЩЬ: М.БУБЕР И М.М.БАХТИН ПРОТИВ Б.ПАСКАЛЯ И Г.-Г.ГАДАМЕРА.......................... 13

I. ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТЕЛЕФОННОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ, ПРИНЦИПЫ РАБОТЫ, ОБУЧЕНИЕ

Глава 1. История телефонной психологической

помощи за рубежом................................................23

Глава 2. Особенности телефонной психологической

помощи в посттоталитарном обществе..................37

Глава 3. Основные принципы работы и этика

телефонной помощи...............................................49

Глава 4. Модель обучения консультантов

на основе опыта......................................................61

Глава 5. Феномен "сгорания"

у телефонных консультантов.................................71

Глава 6. Практика супервизии

в телефонном консультировании..........................79

Глава 7. Рекламная деятельность в службах

неотложной телефонной помощи..........................93

11. ПСИХОТЕХНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕЛЕФОННОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Глава 8. Психология активного слушания.........................104

Глава 9. Психология телефонного диалога.........................119

Глава 10. Язык телефонного диалога....................................136

Глава 11. Телефонный диалог и простые

эриксонианские техники.......................................146

Глава 12. Психология регулярных

("зависающих") абонентов...................................153

Глава 13. Психология вербальной агрессии..........................161

Глава 14. Беседа с агрессивным

и манипулятивным абонентами..........................170

Глава 15. Ошибки телефонного диалога

и искусство его завершения................................178

Глава 16. Механизмы психологической защиты

и телефонная помощь...........................................187

Ш. ЧАСТНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕЛЕФОННОЙ ПОМОЩИ

Глава 17. Экзистенциальные аспекты

консультирования..................................................197

Глава 18. Основы возрастной психологии

и телефонная помощь............................................208

Глава 19. Психология семейного конфликта.......................222

Глава 20. Кризисные состояния............................................234

20.1. Психология острого горя (утраты)........................234

20.2. Абоненты, пережившие

экстремальные ситуации.......................................245

20.3. Психология болезни и умирания..........................257

20.4. Консультирование детей

и подростков ..........................................................264

20.5. Психология и консультирование

жертв сексуального насилия.................................276

Глава 21. Суицидальное поведение.......................................288

21.1. Суицидальное поведение

в исторической ретроспективе...............................288

21.2. Общие черты и особенности

суицидального поведения......................................314

21.3. Факторы, влияющие

на суицидальное поведение...................................331

21.4. Превенция, интервенция

и поственция..........................................................352

21.5. Биоэтика и самоубийство......................................367

Глава22. Проблемыаддикции..............................................379

22.1. Алкогольные проблемы.........................................379

22.2. Проблемы употребления

психоактивных веществ.........................................394

22.3. Игровая зависимость.............................................401

22.4. Компьютерная зависимость..................................408

22.5. Религиозные и духовные

проблемы В. Е.Каган...............................................418

Глава 23. Сексуальные проблемы

в телефонном консультировании.........................437

Глава 24. Телефонное общение

с душевнобольными..............................................446

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1. Как организовать центр

консультативной телефонной

помощи (на опыте "Befrienders

International")................................................455

Приложение 2. Этическая хартия Международной федерации неотложной телефонной помощи (IFOTES)........................................475

Научно-практическое издание Моховиков Александр Николаевич

ТЕЛЕФОННОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ

2-е издание, переработанное и дополненное

Редакторы О.В.Квасова

Корректор Н.А.Сгпепина

Художник Ф.С.Сафуанов

Компьютерная верстка О.В.Кокоревой

Издательство "Смысл" (ООО НПФ Смысл),

103050,Москва,50,а/я158.

Тел./факс (095) 195-9328,195-0308,

e-mail: smysl@smysl.ru

http://www.smysl.ru

Лицензия ИД № 04850 от 28.05.2001

Подписано в печать 21.09.2001. Формат 84x108/32.

Гарнитура TimesET. Печать высокая. Усл. печ. л. 26,07.

Тираж 5000 экз. Заказ № 1765.

Отпечатано с диапозитивов в ФГУП "Печатный двор"

Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и

средств массовых коммуникаций.'

197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15.

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

2

Показать полностью… https://vk.com/doc-40306542_326886170
3 Мб, 13 сентября 2014 в 21:23 - Россия, Москва, МПСУ (бывш. МПСИ), 2014 г., doc
Рекомендуемые документы в приложении