Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
docx

Студенческий документ № 055875 из МПСУ (бывш. МПСИ)

1. Проблема определения понятия "Этнос" и "культура" в психологии.

ЭТНОС

Этнос - это исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая совокупность людей, обладающих общими относительно стабильными особенностями языка, культуры и психики, а также сознанием своего единства и отличия от других подобных образований (самосознанием), фиксированным в самоназвании (БромлеН Ю.В., 1983).

Л.Н. Гумилев рассматривал этнос как прежде всего природное явление. В его понимании этнос - это тот или иной коллектив людей (динамическая система), противопоставляющий себя всем прочим аналогичным коллективам ( и ), имеющий свою особую внутреннюю структуру и оригинальный стереотип поведения (Гумилев Л.Н., 1993). При этом Гумилев считал, что этнический стереотип поведения не передается по наследству, а усваивается ребенком в процессе культурной социализации и является довольно прочным и практически неизменным в течение всей жизни человека.

Определение этноса Бромлеем и Гумилевым, несмотря на прижизненные споры этих авторов между собой, тем не менее довольно сходно - и в том, и в другом случае под этносом подразумевается группа людей, объединенных осознанием своего сходства и отличия от других групп.

Особняком от многих подобных объяснений этноса стоит оригинальный подход С.А. Арутюнова и Н.Н. Чебоксарова, по мнению которых специфической культурной информации, а межэтнические контакты - обмен такой информацией> (Арутюнов С.А., Чебоксаров Н.Н., 1972). В подобном толковании происходит переход от уровня понимания этноса как реальной группы людей на другой уровень - информационно-когнитивный, где главным и определяющим признаком этноса являются нс люди как носители специфической культурной информации, а сама эта информация, ее содержание, специфичность, подлежащая обмену на другую специфичность в межэтническом контакте, который тоже предстает как новое явление, а именно - как процесс информационного обмена.

Как уже отмечалось, такое понимание этноса ближе всего к предмету этнической психологии - изучению психологических особенностей индивидов и групп, обусловленных их этнической или культурной принадлежностью. Этническая психология призвана изучать также и информационную составляющую, специфическое содержание этнических образов и представлений, иными словами, этническое сознание, или этническую картину мира.

КУЛЬТУРА

Для кросс-культурной психологии понятие культура служит базовым теоретическим конструктом.

(Существует 6 основных классов определений культуры, используемых в антропологической литературе (Kroeber & Klackhohn. 1952).

1. Описательные определения, которые содержат попытки перечислить аспекты человеческой жизни и деятельности, созидающие культуру.

2. Историческле определения- например, аккумуляция традиций в процессе существования культуры (культурное наследие).

3. Норматинные определения - описание разделяемых норм и правил, управляющих человеческим поведением.

4. Психологические определения, опирающиеся на психологические феномены - например, приспособление, культурную адаптацию, решение проблем, обучение, навыки.

5. Структурные определения- относятся к моделям организации культуры: культура - не комплекс обычаев, а способ формирования единой модели внутрисвязанных феноменов.

6. Генетические определения, основанные на происхождении или генезисе культур: культура как результат адаптации группы к среде обитания рождается и социальном взаимодействии и творческом развитии.

Таким образом, культура - сложное понятие, относящееся как к материальным (пища, одежда), социальным (организация и структура общества) явлениям, так и к индивидуальному поведению, репродукции, организованной деятельности (религия и наука).

Интересно, что изменения в поведении обязательно означают изменения в культуре. Так, если ваше поведение меняется в течение вашей жизни, эти перемены могут быть связаны с изменением культуры внутри вас и людей вашего поколения. Различия в поведении между старшими и младшими поколениями - это сигналы изменения культуры. Культура - не статичное явление, она всегда находится в изменении.

Существуют многочисленные дефиниции термина культура и все они валидны для определенных целей.

Приведем некоторые из определений, данных внутри одной дисциплины - кросс-культурной психологии:

культура - это все. что создано человечеством;

культура - это то, что наделено общим смыслом);

культура - не что иное как общение;

культура - компьютерная программа, регулирующая поведение.

Культура - совокупность неосознаваемых положений, стандартных процедур и способов поведения, которые были усвоены в такой степени, что люди не рассуждают о них.

КУЛЬТУРА КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

Американский психолог Д. Матсумото определил культуру как совокупность установок, ценностей, верований и поведения, разделяемых группой людей, но по-разному каждым индивидом, и передаваемых от поколения к поколению (Matsumoto D., 1996).

Это определение относится к внутреннему содержанию группо-

вого и индивидуального сознания. Культурно-обусловленное поведение может быть зафиксировано в ритуалах (общих, автоматических способах поведения), которые являются результатом разделения группой людей общих культурных ценностей и норм поведения. В этом смысле культура - социально-психологическое понятие.

Культура - это научаемое поведение (поведение, усваиваемое в процессе научения). Культура в такой же степени индивидуальный психологический конструкт, как и социальный. Индивидуальные различия в культуре могут проявляться в разной степени усвоения индивидом установок, ценностей, верований и моделей поведения, которые составляют данную культуру. Если вы разделяете данные ценности, то эта культура - внутри вас, если нет - то вы вне ее.

Поскольку нормам культуры должны соответствовать все люди,

тр справедливо, что они релевантны для людей в разной степени. В антропологическом и социологическом плане культура - макроконцепт, в психологическом - индивидуальный и подвижный конструкт.

Как социальный феномен, культура имеет собственную жизнь и обратной связью усиливает то поведение, которое она программирует (понимание культуры усиливает ее. непонимание - ослабляет).

2. Цели кросс-культурного и этнопсихологического исследования.

Цели кросс-культурной психологии заключаются в следующем:

в , когда психологические теории и факты, полученные в одной культуре, проверяются в других культурах; таким образом, происходит поиск и универсалий, и культурно-специфических психологических явлений;

в изучении других культур для нахождения психологических особенностей, отсутствующих в культуре исследователя;

в попытке объединить и интегрировать данные исследований, полученные в разных культурах, и создать более универсальную психологию, теория и законы которой валидны для возможно большего числа культур.

Такие психологические универсалии человеческого поведения, несомненно, существуют. В настоящее время из узкой, скорее экзотической для психологии специальности кросс-культурная психология стала устоявшейся отраслью, объединяющей сотни ученых из многих частей мира.

В 1973 г. в Директории кросс-культурных исследований и исследователей было указано уже 1125 ученых из 65 стран мира, в настоящее время их число еще более выросло. Большинство из них представляет университеты США и Европы, часть - университеты стран Азии, Африки и Латинской Америки. Многие из них - члены профессиональных организаций: International Organization for Cross-cultural Psychology (1972), the Society for Cross-Cultural Research (1972), Исследования по кросс-культурной психологии сейчас являются приоритетными для 5 международных психологических журналов.

Таким образом, кросс-культурная психология вырастает из двух научных традиций: общей психологии, которая имеет дело с индивидами, и некоторых родственных дисциплин (например, культурной антропологии), которые изучают человеческие популяции, пользуясь естественными методами, чаще всего наблюдением.

Основное и главное отличие кросс-культурной психологии от психологической антропологии в том, что она - прежде всего отрасль психологии, поэтому в ней проверяются и разрабатываются прежде всего психологические теории и законы, поиск универсалий и культурной специфики ведется также психологическими методами.

В последние годы специалисты в области кросс-культурных исследований все больше обращают внимание на необходимость теории, организующей и направляющей исследование. Многочисленные эмпирические факты сами по себе не объясняют причинный механизм влияния культуры на поведение и психологические процессы. Теория необходима для того, чтобы интегрировать все выявленные факты.

Известный авторитет в кросс-культурной психологии Г. Триандис считает, что нахождение универсалий во многих культурах - основная цель развития современных психологических теорий. Из этого можно сделать вывод, что культурные различия сами по себе не являются основной целью и главным интересом в развитии теории.

Этническая психология также наука междисциплинарная, имеющая, как минимум, двух родителей - этнографию (этнологию) и собственно психологию. Помимо этого у нее масса других близких родственников - социология, культурология, философия и т.д. То есть в ходе своего развития она являлась наукой скорее социальной и объясняющей, чем сугубо эмпирической.

Первоначально целью этнической психологии было изучение психологических особенностей духовной культуры народов. Уже во второй половине XIX столетия сформировались самые общие понятия этнопсихологии - психология народов, национальный характер, народный дух и появился термин этническая (или этнографическая) психология.

Одновременно развивалось и философско-психологическое направление в этнопсихологии (X. Штейнталь, М. Лацарус, В. Вундт, Г. Лебон и др.). Основным методом исследования в тот период был анализ проявлений человеческого духа в языке, обычаях, мифах, т. е. в сфере духовной культуры разных народов.

Отечественная этническая психология в историческом контексте связана с именами языковедов и литературоведов Д. Овсянико-Куликовского и А. Потебни, этнографов Н. Надеждина и К. Кавелина, философа Г. Шпета. В 1927 г. Г. Шлет издал книгу , в которой этническая психология классифицируется как описательная наука, изучающая дух народа или коллективные переживания.

Ключ к пониманию психологии народа, по мнению Шпета, - это его история, культура и конкретная социальная действительность, которые определяют содержание коллективного духа нации. По-современному звучит высказывание автора, что (Шлет Г., 1996).

В настоящее время этническая психология в России переживает период бурного развития: реалии нашей жизни стимулировали многочисленные эмпирические исследования на пространстве бывшего СССР, основной целью которых явилось изучение трансформации этнической идентичности, динамики межэтнических отношений, проблем этнических меньшинств, миграций, аккультурации и других, прежде всего социально-психологических проблем.

Наряду с этим профессиональные психологи в ведущих психологических центрах России ( МГУ, ИП РАН, СпГУ и др.) ведут этнопсихологические исследования, которые обогащают и развивают не только социальную психологию, но и общую психологию и психологию личности.

Перед нашей отечественной этнопсихологической наукой встает проблема поиска собственного лица, которая обусловлена стремлением понять роль и значение этнической или культурной принадлежности в жизни как отдельной личности, так и целого народа.

ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ЭТНИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

В связи с этим основные цели этнической психологии на современном этапе можно сформулировать таким образом:

1) выявление психологических механизмов формирования позитивной этнической и культурной идентичности.

Исследователю любой этнической культуры необходимо сделать попытку понять и объяснить данную этническую культуру, ее духовно-философскую сущность, специфические культурные механизмы регуляции сознания и поведения человека (особенно механизмы преодоления кризисов и стрессовых ситуаций), особенности ценностной структуры данной культуры, типы ее социальной организации, принципов внутри- и внешнегруппового взаимодействия.

2) изучение психологических механизмов формирования этнической толерантности на групповом и личностном уровне.

Для формирования и поддержания этнической толерантности необходимо искать пути взаимопонимания и тождественности культур в их духовно-нравственных основах, потому что они - общие у всего человечества.

Методы исследования при этом могут быть разными.

В западной традиции этническая психология входит в состав кросс-культурной как ее небольшая часть, то у нас, скорее, наоборот - кросс-культурный анализ является необходимым прикладным методом, служащим основной цели - глубокому пониманию и объяснению психологической сути этничности в жизни индивида и общности, 'г. е. кросс-культурная психология находится внутри этнической.

В качестве определения этнической психологии на современном этапе исследований можно предложить следующее: этнопсихология - наука, изучающая психологические особенности индивида или группы людей, связанные с этнической или культурной принадлежностью и проявляющиеся на сознательном и бессознательном уровнях.

В данный момент отечественная этническая психология переживает время дифференциации, зарождения новых направлений и векторов своего развития.

Это и традиционные исследования межэтнического взаимодействия, разделившиеся на несколько ветвей: изучение межэтнической напряженности и этноцентризма, трансформации этнической идентичности в новых условиях, проблемы этнических миграций и аккультурации, психосемантические исследования общественного сознания. Кроме этого развиваются направления этнопсихологии личности: исследования в области актуального этнопсихологического статуса личности, этнопсихотерапии и этнофункциональной психологии,

Основные задачи этнической психологии на современном этапе ее развития могут быть сформулированы таким образом:

1) исследование социально-психологических проблем межэтнического взаимодействия (особенностей межэтнического восприятия; психологических механизмов межэтнической напряженности: явлений этноцентризма и этнической интолерантности в межгрупповом взаимодействии; трансформации этнической идентичности; социально-психологических особенностей этнических миграций и аккультурации) и других аспектов межгрупповых отношений:

2) изучение особенностей формирования и актуализации этнической идентичности на индивидуально-личностном уровне; проблем личностной саморегуляции в межэтническом взаимодействии; особенностей трансформации этнической идентичности личности; этноисихотерапии и других аспектов этничности как индивидуальноличностной характеристики человека;

3) создание и апробирование программ и методов социально-психологического тренинга успешного межкультурного взаимодействия и методов этнопсихологической коррекции личности:

4) развитие теории этнической психологии с целью понимания психологических законов влияния этнической и культурной принадлежности на жизнь человека.

Эта мысль закономерно приводит к идее о тесной связи этнической и кросс-культурной психологии, которые в данном пособии предстают как дисциплины с единым предметом и сходными задачами.

Многие годы западная экспериментальная психология могла считаться этноцентричной, т. к. психологические законы изучались на представителях одной культуры. Однако и в то время крупные ученые признавали влияние социальных и культурных факторов на психику отдельных индивидов.

Это и 3. Фрейд, который утверждал, что , и Э. Эриксон, писавший о влиянии истории и культуры на чувство личной идентичности, и культурно-историческая теория, развиваемая Л.С. Выготским, А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьевым и их последователями, и взгляды многих других ученых.

Этническая и кросс-культурная психологии обращают особое внимание на способы, которыми ценности культуры преломляются в сознании и поведении ее представителей. Эта проблема рассматривается в данном пособии в качестве одной из основных.

Emic and Etik подходы в этнопсихологических исследованиях.

Эмик- и этик-аспекты культуры. Одно из наиболее сильных культурных различий - язык. Фонетика - звуки, которые имеются во всех языках, фонемика - звуки, характерные для одного определенного языка. Лингвист К. Пайк в 1967 г. взял окончания этих терминов и обозначил словом - универсальные элементы культуры, а словом - культурно-специфические элементы.

Наука имеет дело с обобщениями и поиском закономерностей, поэтому особенно интересными являются случаи, когда эмик-элементы представляют собой местные вариации этик-элементов.

Когда мы изучаем культуры сами по себе, мы, в основном, имеем дело с эмик-элементами, когда мы их сравниваем друг с другом - появляется основание для выявления этик-элементов, т. е. универсальных элементов культур.

Эмик и Этик можно представить в виде полюсов континуума, на одном из которых представлено универсальное культурное явление. а на другом - специфическое.

Основные тенденции понимания культурных различий.

Релятивизм, абсолютизм, универсализм

В массе этнопсихологических исследований можно выделить три тенденции. Первая из них заключается в подчеркивании различий между культурами. Ее крайним полюсом является максимизация межкультурных различий в содержании и структуре психических процессов.

Релятивизм не означает явного или скрытого расизма, в котором его сторонников нередко обвиняют. Напротив, релятивисты испытывают чувство уважения к каждому изучаемому народу и являются последователями Ф. Боаса, подчеркивавшего, что все культуры равные, но разные. Утверждая равенство культур, они мало интересуются установлением сходства между ними. А различия интерпретируются ими с качественной, а не с количественной точки зрения. Если в изучается интеллект, то межкультурные различия находят в его форме или стиле, а не в интеллектуальной компетентности индивидов. При этом исходят из того, что в каждой культуре мы встречаемся со своим пониманием интеллекта, отражающим ее ценности.

Релятивисты стремятся избежать даже намека на предпочтение собственной группы, пытаясь понять людей на "их собственном языке" и "исходя из их ценностей". Описание и оценку с точки зрения внешнего наблюдателя они рассматривают как унижение людей, отмечая, что даже людоедство и детоубийство имели смысл в тех обществах, где они практиковались. Именно поэтому проводятся etic исследования, избегающие сравнений и использующие методы, специально созданные для данной культуры и на ее языке. Релятивисты предполагают, что любые психологические феномены можно объяснить исходя в основном из культурных переменных с незначительным добавлением других, в частности биологических, факторов.

Вторая тенденция заключается в абсолютизации сходства между культурами: отрицается любая специфика, игнорируются очевидные различия между ними. Сторонников абсолютизма мало волнует проблема этноцентризма и, как следствие, игнорируется возможность того, что особенности культуры исследователей влияют на их концепции. В многочисленных сравнительно-культурных исследованиях используются неадаптированные стандартные методики, сконструированные в США или Западной Европе, в других регионах в лучшем случае проводится проверка их лингвистической эквивалентности. Психологические феномены, например тот же интеллект, рассматриваются как одинаковые во всех культурах. Если различия обнаруживаются, а как правило, так и происходит, их интерпретируют как количественные, иными словами, осуществляют оценочные сравнения. В результате легко делается вывод, что люди в одной культуре более интеллектуальны (или более честны, более депрессивны), чем в другой, а культуры одинаковые, но неравные. Формально этот подход можно назвать etic, но в сущности это - псевдо-etic или евро-американский etic подход. С примером абсолютистской концепции - использованием тестов интеллекта в межэтнических и межрасовых исследованиях - мы уже знакомились и должны отдавать себе отчет в том, что именно этот подход служит питательной средой для попыток доказать превосходство одних народов над другими из-за "научно доказанной" интеллектуальной неполноценности последних.

Но есть и более сложный случай проявления абсолютистских тенденций, полярно противоположный только что описанному.

Сторонники "абсолютизма наоборот", ярким представителем которого является американский психолог М.Коул (см. Коул, Скрибнер, 1977), рассматривают культуры как равные и одинаковые, а наличие различий объясняют неспособностью существующих методик выявить внутреннее сходство между психологическими явлениями.

Сторонники третьей тенденции отстаивают универсализм - единство психики с возможными достаточно существенными внешними различиями. Исследователи этого направления полагают, что базовые психологические процессы являются общими для человеческих существ повсюду на Земле, но на их проявления серьезное влияние оказывает культура. Иными словами, культура "играет разные вариации на общую тему", а сами культуры равные, внешне разные, но в основе своей одинаковые. В исследованиях универсалистов проводятся сравнения, но с большими предосторожностями, со стремлением избежать оценок и предпочтения своей культуры. Используются стандартные методики, но обязательно адаптированные к каждой изучаемой культуре. Главный вопрос, который ставят перед собой исследователи: в какой степени и какими способами культура влияет на внутренний психический мир человека. Ответив на него, можно, по их мнению, приблизиться и к пониманию того, какие психологические понятия действительно являются универсальными и могут быть использованы для описания поведения человека в любой культуре. Исследования обычно проводятся в русле etic подхода. Но многие ученые, в том числе, как уже упоминалось, Г. Триандис, в последние годы поставили под сомнение его достижимость и предложили комбинированный etic - emic - etic подход. В разные периоды развития этнопсихологии доминировали разные направления, но в целом наблюдается движение к универсализму. Именно в этом направлении изменились к концу научной карьеры взгляды Леви-Брюля - создателя одной из самых серьезных релятивистских концепций.

. Etic- и emic-подходы

Две главные цели кросс-культурного исследования четко сформулировал Э. Аронсон. Первая цель состоит в том, чтобы выяснить, насколько тот или иной психический феномен или процесс представляется всеобщим и потому применимым к объяснению поведения и пониманию функционирования психики всех людей на планете. Этот тип исследования направлен на поиск общего между всеми людьми, независимо от их культуры, воспитания, социального устройства общества, географических условий проживания. Вторая цель исследования заключается в поиске различий между людьми, принадлежащими к различным культурам, и проверке того, как культура влияет на основные психические явления и процессы.

Подобная раздвоенность целей исследования, состоящая в одновременном поиске и сходства и различий, нашла методологическое выражение в двух концептуальных научных подходах. Впервые они были предложены в 1954 г. американским лингвистом К. Пайком (К. Pike) и обозначены как etic- и emic-подходы.

Различия между etic- и emic-подходами сформулировал Дж. Берри.

Etic-анализ человеческого поведения ориентирован на изучение универсальных свойств психики людей, проявляющихся в любой культуре.

Emic-анализ направлен на поиск кросс-культурных различий и сравнение психических особенностей людей. Берри наметил стратегию, необходимую для достижения валидности кросс-культурных исследований. По его мнению, необходимо проведение ряда emic-исследований, организованных по единой программе, а затем обобщение результатов в рамках etic-исследований. Т. Г. Стефаненко называет основные особенности научно-исследовательской деятельности ученого при использовании etic- и emic-подхода

Исследователь, ориентированный на etic-подход:

- изучает две или несколько культур, стремясь объяснить межкультурные различия и межкультурное сходство;

- использует единицы анализа и сравнения, которые считаются свободными от культурного влияния;

- занимает позицию внешнего наблюдателя, стремясь дистанцироваться от культуры;

- строит структуру исследования заранее, формулирует гипотезу и категории для ее доказательства;

Исследователь, ориентированный на emic-подход:

- изучает только одну культурную общность, стремясь описать и понять ее глубинную специфику;

- использует специфичные для культуры единицы анализа и термины носителей культуры;

- изучает любые элементы культуры с точки зрения носителя этой культуры, участника внутрикультурного взаимодействия;

- заранее не может знать, какие единицы анализа он будет использовать, структура исследования разворачивается постепенно, непредсказуемо.

Выбор того или иного научно-исследовательского подхода определяется целью и предметом исследования, а также научными предпочтениями ученого. Однако исключительно жесткая ориентация только на один из возможных подходов не является, на наш взгляд, перспективной. Так, например, шведский социолог П. Монсон (P. Manson) утверждает, что не существует единственно правильного способа изучения общества, который не содержал бы в себе противоречий и не создавал научных проблем. Все зависит от того, как исследователь понимает общество и какой способ соотношения себя с ним выбирает. Ни один исследователь не может быть свободен от влияния родной культуры, поэтому преодоление этноцентризма в научной работе становится его основной задачей.

Известный американский психолог Д. Мацумото отмечает, что etic- и emic-идеи представляют собой противоположные полюса человеческого поведения: универсальность на одном полюсе и культурная относительность - на другом. Наблюдая и интерпретируя поведение, люди часто пытаются вместить его либо в etic-, либо в emic-категории. Различия между представителями двух культур состоят только во внешних поведенческих реакциях. В культуре США принято смотреть своему собеседнику прямо в глаза, если американец хочет быть вежливым, установить и поддерживать контакт. В культуре Японии, например, вежливость, контактность демонстрируется скорее избеганием прямого и долгого зрительного контакта. Таким образом, наблюдаемое внешнее поведение относится к emic-проявлениям, а внутренние причины, определяющие это поведение (вежливость и доброжелательность), относится к etic-проявлениям. В каждой культуре люди стараются быть вежливыми, но внешнее выражение вежливости различается.

Ученые, ориентированные на практическое применение научных знаний, ищут способы нейтрализации различий: их распознавания, примирения, согласования, разрабатывают методы обучения представителей разных культур совместной согласованной работе. Социальные психологи уже давно обнаружили тот факт, что конфликты, культуральные и социальные различия можно преодолеть не убеждением и увещеванием, а только в совместной, взаимно заинтересованной деятельности.

3. Междисциплинарный характер этнопсихологии и кросс-культурной психологии.

См. вопрос 2

/ЭТНОПСИХОЛОГИЯ/, психологическая антропология (Psychological anthropology) -= междисциплинарная отрасль знания, изучающая этнические особенности психики людей, национальный характер, закономерности формирования и функции национального самосознания, этнических стереотипов и т.д. Создание особой дисциплины - "психологии народов" - было провозглашено уже в 1860 г. М. Лацарусом и Х. Штейнталем, которые трактовали "народный дух" как психическое сходство индивидов, принадлежащих к определенной нации, и одновременно как их самосознание; содержание его должно быть раскрыто путем сравнительного изучения языка, мифологии, морали и культуры. В начале ХХ в. эти идеи получили развитие и частичную реализацию в 10-томной "Психологии народов" В. Вундта. В американской науке 1930-1950 гг. Э. практически отождествляется с неофрейдистской теорией культуры и личности, пытавшейся вывести свойства национального характера из так называемой "базовой", или "модальной", личности, которая, в свою очередь, ассоциировалась с типичными для данной культуры методами воспитания детей.

Современная Э. не представляет собой единого целого ни по своей тематике, ни по методам. В ней можно выделить ряд самостоятельных направлений: 1) сравнительные, кросс-культурные исследования этнических особенностей психофизиологии, когнитивных процессов, памяти, эмоций, речи и т.д., которые теоретически и методически составляют неотъемлемую часть соответствующих разделов психологии; 2) культурологические исследования, направленные на уяснение особенностей символического мира и ценностных ориентаций народной культуры, неразрывно связанные с соответствующими разделами этнографии, фольклористики, искусствознания и т.п.; 3) исследования этнического сознания и самосознания, заимствующие понятийный аппарат и методы из соответствующих разделов социальной психологии (теория социальной перцепции, социальных установок, межгрупповых отношений и т.д.); 4) исследования этнических особенностей социализации детей, понятийный аппарат и методы которых ближе всего к социологии воспитания.

Методология Э. очень сложна. Поскольку свойства национальной культуры как целого и свойства составляющих этнос индивидов нетождественны, между культурологическими и психологическими исследованиями Э. всегда существует определенный разрыв. Кроме того, все заключения об этнических особенностях подразумевают какое-то сравнение. Масштаб которого требует уточнения, чтобы избежать возможного этноцентризма. Абстрактные, необоснованные заключения о психологических особенностях народов вредны и могут оскорбить национальные чувства. Характерна осторожность В.И. Ленина в этом вопросе. Когда итальянский социалист К. Лаццари заявил: "Мы знаем психологию итальянского народа", Ленин заметил: "Я лично не решился бы этого утверждать о русском народе..." (Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т.44. С.17). Вместе с тем разработка Э., особенно ее социально-психологических аспектов, имеет важное значение для понимания механизма формирования этнического самосознания как главного признака этноса.

4. Общая характеристика феноменов культуры.

ХАРАКТЕРИСТИКИ КУЛЬТУРЫ

Существует два основных аргумента в пользу обоснования независимости существования культуры на ее собственном уровне:

1. Отдельные индивиды приходят и уходят, а культуры остаются более или менее стабильными. Таким образом, культура не зависит от отдельных индивидов, а имеет свою собственную жизнь на групповом уровне.

2. Не существует отдельного индивида, который усвоил бы всю культуру группы, к которой он принадлежит.

Культура - это целостный феномен, вызванный к жизни коллективным образом существования, и поэтому не зависит от биологических и психологических способностей отдельного человека. Исходя из этих двух причин А. Кребер считает, что культурные феномены относятся к коллективным, находящимся вне индивидуального человека, и отсюда его термин - надорганичность культуры.

Это понятие очень важно для кросс-культурной психологии, поскольку позволяет использовать не только индивидуальный, но и групповой уровень анализа влияния культуры на индивидуальное поведение.

и культура. Некоторые феномены

культуры открыты и доступны наблюдению: например, повседневные обычаи и модели поведения. Другие феномены, скрывающиеся за поведением, принадлежат к внутренней культуре. Они не могут быть наблюдаемы извне и часто не осознаются самим индивидом. Грамматика, контролирующая речь: правила общения, регулирующие взаимодействие; нормы, которые руководят соответствующим поведением, - это элементы культуры. Таковыми являются также особенности социальной структуры, мифы и ритуалы, многие из которых являются результатом мыслительной деятельности ученых, пытающихся понять значение или смысл культурно-окрашенного поведения.

Культурная эволюция. Измерение культурных различий, лежащее в основе деления на примитивные и цивилизованные культуры - это понятие . По мнению ученых, считающих, что культурная эволюция существует, исторически культурные группы образовались из небольших охотничьих и собирательских обществ, потом - сообществ, основанных на выращивании растений или разведении скота, затем - индустриальных и постиндустриальных обществ.

Существуют представления о том. как происходят биологическая и культурная эволюция: в культуре происходит избирательное закрепление наиболее эффективных способов поведения. В прошлом и сейчас многими людьми из индустриальных обществ эти изменения рассматриваются как некий , некая параллель биологической эволюции (от амебы к человечеству) - так называемый .

Критики этого направления отрицают идею, что со временем происходит некоторое абсолютное улучшение в качестве культуры. Это отрицание базируется на том. что не существует научных подтверждений данного мнения, и оно основано на личных предпочтениях, что считать или в человеческом существовании.

Не существует объективных доказательств, что одно изменение в результате адаптации прогрессивнее другого.

Эмик- и этик-аспекты культуры. Одно из наиболее сильных культурных различий - язык. Фонетика - звуки, которые имеются во всех языках, фонемика - звуки, характерные для одного определенного языка. Лингвист К. Пайк в 1967 г. взял окончания этих терминов и обозначил словом - универсальные элементы культуры, а словом - культурно-специфические элементы.

Наука имеет дело с обобщениями и поиском закономерностей, поэтому особенно интересными являются случаи, когда эмик-элементы представляют собой местные вариации этик-элементов.

Когда мы изучаем культуры сами по себе, мы, в основном, имеем дело с эмик-элементами, когда мы их сравниваем друг с другом - появляется основание для выявления этик-элементов, т. е. универсальных элементов культур.

Эмик и Этик можно представить в виде полюсов континуума, на одном из которых представлено универсальное культурное явление. а на другом - специфическое.

Культура действует как некий фильтр не только при восприятии вещей, но и при их интерпретации и осмыслении. Мы не можем отделить себя от своей культуры и невольно трактуем поведение других с позиций своей культуры.

5. Культура как индивидуальный и социальный конструкт.

См. вопрос 1.

6. Критерии классификации культурный общностей (эволюционный, цивилизационный, кросс-культурный)

Кросс-культурный критерий классификации

Культуры Запада и Востока составляют два полюса единого континуума всемирной культуры, ее разделенность на принципиально отличные друг от друга и во многом противоположные культурные модели. Эта дихотомия носит ярко выраженный характер социокультурной дилеммы, формирует ядро культурных общностей и проявляется в длинном ряде смысловых и ценностных противоположностей.

Особенно напряженными, предрасполагающими к конфликтам отношения между западными и восточными культурными общностями оказываются в пограничных между этими смысловыми полюсами культурных областях. По мнению исследователей, к пограничным культурным общностям относятся Россия, Украина, Молдова, Казахстан, Кавказ, Турция, страны Ближнего Востока, Балканы, Испания. Многие ученые отмечают, что в пограничных между Западом и Востоком культурных общностях вступают в конфликт такие взаимоисключающие тенденции, как открытость и закрытость культур, "всемерная отзывчивость" и самобытность, космополитизм и охранительность (85, с. 213). В. Е. Багно считает, что "постоянное колебание между двумя полярными тенденциями является не только единственным, но подчас и единственно возможным для подобного типа культур динамичным фактором их развития" (18, с. 419-420). Пограничные культурные общности представляют собой феномены большей сложности, чем Запад и Восток, взятые по отдельности. В культурную общность интегрированы и западные и восточные элементы. Таким образом, подобные общности представляют собой систему, построенную на противоречиях культурных элементов. Например, характеризуя противоречивость русской культуры, Н. А. Бердяев называл Россию Востоко-Западом и утверждал, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории - Восток и Запад.

Влияние особенностей культуры на формирование личности изучал И. С. Кон. Он провел сравнение западной и восточной моделей личности с учетом социокультурных требований. Западная модель человека, по его мнению, является активно предметной, и западная культура формирует личность в процессе внешней деятельности, в деяниях и поступках. Восточная, особенно индийская, культура не придает такого значения предметной деятельности, утверждая, что творческая активность, составляющая пружину личности, развивается лишь во внутреннем духовном пространстве и познается не практикой, а в акте мгновенного озарения, инсайта.

Согласно эволюционным и цивилизационным концепциям, культуры и цивилизации развиваются во всем мире по более или менее одинаковому пути в соответствии с общностью обстоятельств, с одной стороны, и единообразием человеческой психики - с другой. Сходство культур отдаленных регионов следует рассматривать как примеры независимого, параллельного развития. Например, много общего находят в своих культурах японцы и финны. Это научное положение оспаривал американский антрополог Ф. Боас. Он считал, что подобного рода совпадения могут быть следствием культурной диффузии, а не культурной эволюции. Эта мысль была высказана Боасом еще в 1888 г. Подобных антиэволюционных взглядов придерживались Р. Бенедикт, К. Леви-Стросс, М. Мид, Э. Сепир (Е. Sapir), Г. Триандис (Н. Triandis), Г. Хофстеде. Так возник противоположный эволюционизму взгляд на природу культурных общностей, который в наиболее яркой степени проявился в кросс-культурных исследованиях.

Кросс-культурные концепции основаны на сравнении ценностей и социально-психологических особенностей психики и поведения людей в различных общностях. Основное внимание ученые уделяли сравнению принципов построения тех культурных общностей, которые возникают на планете диффузно.

Эволюционный критерий классификации

Эволюционный критерий представлен классической эволюционной концепцией Э. Тайлора; концепцией универсальной эволюции Л. Уайта (L. White) и концепцией мультилинейной эволюции Дж. Стюарда (J. Steward).

Основатель эволюционизма Э. Тайлор в книге "Первобытная культура" (1871) выделял универсальные, всеобщие по своей сути стадии развития единой культурной общности людей. Он пытался определить общую тенденцию развития человеческой культуры. Тайлор понимал культуру как "созданную человеком часть среды", включающую знания, верования, искусство, нравственность, право, обычаи. Он связывал культурное развитие с уровнем интеллектуального развития людей и выделил этапы культурной эволюции на основании достижений в ряде областей социального развития, таких как "степень научности знаний, определенность моральных принципов, условия исповедания веры и отправления культа, степень социальной и политической организованности" (180, с. 27). Развивая эволюционную концепцию, он предполагал поступательное прогрессивное развитие человечества и возражал против утверждений о регрессе отдельных народов. Тайлор считал, что народы всего мира, стоящие на разных стадиях эволюции, вносят свою лепту в единую общечеловеческую культурную общность.

Автор концепции универсальной эволюции Л. Уайт в книге "Эволюция культуры" (1959) понимал культуру как организованную, интегрированную общность людей и выделял три культурные подсистемы - технологическую, социальную и идеологическую. Все три подсистемы взаимосвязаны, но главную роль играет технологическая, поскольку культура человеческих сообществ в целом зависит от способов адаптации к естественной среде. Технологическая система первична, ибо от нее зависит жизнь человека, она является детерминантой любой культуры. Уайт считал, что возникновение культуры связано со способностью человека придавать символическое значение мыслям, действиям и предметам и воспринимать эти символы. К ним относятся: а) идеи и отношения; б) внешние действия; в) материальные объекты. Основной принцип концепции Уайта таков: ни одна стадия развития цивилизации не возникает сама по себе, но вырастает из предыдущей стадии. Стадии развития культуры зависят от трех основных факторов: количества энергии, используемой в год на душу населения; эффективности технологических средств, при которых эта энергия извлекается и ставится на службу человеку; объема произведенных предметов и услуг для удовлетворения потребностей человека. Это закон эволюции культуры, или "закон Уайта" (85, с. 272-276).

Автор концепции мультилинейной эволюции культуры Дж. Стюард создал классификацию общностей по культурным типам. Культурный тип характеризуется совокупностью черт, образующих ядро культуры. Эти черты возникают как следствие адаптации к среде и характеризуют одинаковый уровень интеграции. В книге "Теория культурных изменений" он описывал различные культурные типы.

17.4.2. Цивилизационный критерий классификации

Цивилизационный критерий основан на понимании цивилизации как единой культурной общности и как определенного этапа в развитии народов мира. Понятия культуры и цивилизации не тождественны, но тесно связаны между собой. Большинство ученых едины во мнении, что цивилизация - это, во-первых, определенный уровень развития культуры, во-вторых, определенный тип культуры, с присущими ему характерными чертами. В науке долгое время господствовал взгляд на цивилизацию как на достижение определенного уровня. На этом основании О. Шпенглер называл цивилизации "высокими культурами", Н. Данилевский - культурно-историческими типами, П. Сорокин - "социально-культурными суперсистемами", Н. Бердяев - "великими культурами", А. Тойнби - культурными общностями.

О. Шпенглер в книге "Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории" (1918) построил свою классификацию культурных общностей, исходя из идеи существования определенной ведущей характеристики, придающей каждой культуре соответствующую специфику. Специфика культуры состоит в ее первоначальном символе. Из этого символа вырастает сущность культуры. Он выделял восемь типов "высоких культур": египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, греко-римскую, майя, византийско-арабскую, западноевропейскую. Зарождающейся новой культурой он считал русско-сибирскую (213, с. 23-69).

Н. Данилевский называл двенадцать автономных цивилизаций, или культурно-исторических общностей. К ним относились: египетская, китайская, ассиро-вавилоно-финикийская, или древнесемитская, индийская, иранская, еврейская, греческая, римская, новосемитская, или аравийская, германо-романская, или европейская, мексиканская, перуанская. Данилевский одним из первых высказал идею о том, что жизнь цивилизации имеет предел и одна цивилизация сменяет другую. Он считал, что каждая великая цивилизация построена по оригинальному плану и ни одна цивилизация не повторяет другую. Данилевский призывал к сравнительному изучению общих и частных качеств цивилизаций.

7. Модели "культурных синдромов" и их характеристика.

17.6. Психологические измерения культур

Развитие кросс-культурных исследований в последней трети XX в. обозначилось введением новых понятий в психологическую науку и разработкой новых направлений в изучении поведения индивида и группы. Культурные различия как принципы построения различных общностей привлекли внимание современных психологических антропологов. Американский психолог Гарри Триандис (см. фото) ввел понятие культурный синдром, обозначающее определенный набор ценностей, установок, верований, норм и моделей поведения, которыми одна группа культур отличается от другой" (90, с. 44). Он выделял три культурных синдрома: "простота - сложность", "индивидуализм - коллективизм" и "открытость - закрытость". Голландский антрополог Гирт Хофстеде создал собственную модель различия культур. Он выделил четыре параметра в культурах: дистанция власти, индивидуализм - коллективизм, маскулинность - фемининность и избегание неопределенности. Поскольку положения обеих моделей совпадают, мы рассмотрим психологическое измерение культур, пользуясь обеими.

17.6.1. Культурный синдром "простота - сложность"

"Простота - сложность" устройства культурной общности характеризуется, по мнению Г. Триандиса, отношением людей ко времени. Чем сложнее культура, тем более внимательно люди в ней относятся к времени. "На Западе, - отмечает Н. М. Лебедева, - время понимается как линейный вектор от прошлого через настоящее к будущему. Во многих культурах Востока время рассматривается как непрерывность повторяющихся циклов в природе и человеческой жизни" (90, с. 44-45). Основные признаки "простоты - сложности" культуры это:

- отношение ко времени, выражающееся в ценности и восприятии времени;

- ролевые требования;

- открытость отношений;

- полезависимость и поленезависимость;

- отношение к критике;

- степень доверия вербальному или невербальному общению. Основные различия представлены в табл. 17.1.

Таблица 17.1. Различия между культурами по параметру "простота - сложность"

Н. М. Лебедева подчеркивает, что к простым относятся культуры Африки, Латинской Америки, Ирана; к сложным - культуры, достигшие постиндустриальной фазы развития, в частности США, Японии; к средним относятся культуры Греции и Италии (90, с. 45).

17.6.2. Культурный синдром "индивидуализм - коллективизм"

Многие ученые рассматривают синдром "индивидуализм - коллективизм" как главное измерение культурных различий. Основные признаки "индивидуализма - коллективизма" таковы:

- приоритет индивидуальных или групповых целей;

- возможности самореализации личности;

- степень лояльности по отношению к группе;

- соотношение личной и групповой идентичности;

- специфика мотивации личности;

- универсализм - партикуляризм системы оценки и ценностей;

- способ образования дружеских связей;

- степень влияния ингруппы.

Опираясь на теоретическое исследование Н. М. Лебедевой (90, с. 45-52), мы постарались соотнести основные различия между индивидуалистическими и коллективистскими культурами. Параллельно описанию культурных синдромов рассматривается личностное измерение: идиоцентризм - оллоцентризм. Идиоцентризм на психологическом уровне соотносится с индивидуализмом на уровне культурном, а оллоцентризм - с коллективизмом.

Н. М. Лебедева отмечает, что оллоцентрические тенденции определяются тремя факторами:

- подчинением индивидуальных целей групповым;

- восприятием группы как продолжения себя;

- сильной внутригрупповой идентификацией.

Таблица 17.2. Различия между культурами по параметру "индивидуализм - коллективизм"

Таблица 17.2. (продолжение)

Личность с выраженными оллоцентрическими тенденциями ожидает от своей группы всемерной поддержки, а личность с идиоцентрическими тенденциями ориентирована на собственные силы и независимость от группы. Существуют значительные различия в поведении и личностных особенностях людей, воспитанных в коллективистских или индивидуалистических культурах. Так, в коллективистских культурах поведение человека объясняется нормами, принятыми в данной культуре, а в индивидуалистических - его личностными особенностями и установками. В коллективистических культурах считается, что только с помощью группы возможно достижение успеха, в то время как в индивидуалистических культурах бытует мнение, что усилия и способности самой личности приводят к успеху. В коллективистских культурах принято, чтобы человек приспосабливался к ситуации, а не изменял ее в соответствии с собственными потребностями; в индивидуалистических же культурах человек стремится создать такую ситуацию, которая привела бы его к успеху. В коллективистских культурах люди стараются больше знать и рассказывать о других, чем о себе; напротив, в индивидуалистических культурах люди больше склонны говорить о себе, а не о других (90, с. 49-52).

В современной науке выделяется два типа коллективизма:

1. Горизонтальный коллективизм, при котором существует сильная взаимозависимость людей друг от друга;

2. Вертикальный коллективизм, при котором требуется прежде всего служение индивида группе.

К факторам формирования индивидуалистической культуры относятся:

- уровень благосостояния общества;

- финансовая независимость людей;

- высокая социальная мобильность и миграция населения;

- урбанизация общественного уклада;

- влияние социального контекста, прежде всего религии.

Н. М. Лебедева отмечает как преимущества, так и недостатки обеих тенденций, которые мы дополнили и нашими наблюдениями.

Таблица 17.3. Преимущества и недостатки коллективизма-индивидуализма.

Согласно кросс-культурным исследованиям, к коллективистским культурам относятся Китай, Корея, Япония, Тайвань, Индонезия, Индия, страны Ближнего Востока.

К странам с индивидуалистической культурой относятся: США, Австралия, Великобритания, Канада, Нидерланды, Новая Зеландия, Скандинавские страны, Бельгия, Дания, Франция, Северная Италия, Ирландия, Германия.

К культурам смешанного типа, в которых наблюдаются черты как коллективистских, так и индивидуалистичеких культур, принадлежат Россия, страны Латинской Америки, а также некоторые культуры стран Южной Европы - Греция, Южная Италия, Испания, Португалия.

17.6.3. Культурный синдром "открытость - закрытость"

Третий синдром определяется отношением к групповым нормам. Основные признаки "открытости - закрытости" культуры таковы:

- соответствие поведения групповым нормам;

- терпимость к отклонению от групповых норм;

- способы компенсации ненормативного поведения;

- степень проявления чувств тревоги и угрозы.

Различия между культурами по параметру "открытость - закрытость" представлены в табл. 17.4.

Таблица 17.4. Различия между культурами по параметру "открытость - закрытость"

В качестве возможного источника "закрытости" культуры ученые называют культурную однородность, или гомогенность, а "открытости" - культурную неоднородность, или маргинальность. Этот культурный синдром считается близким к измерению Хофстеде "избегание неопределенности". К очень закрытым относятся культуры Японии и Греции, к открытым - Гонконга и Таиланда (90, с. 57-58).

Г. Хофстеде творчески подошел к развитию идей Г. Триандиса. На основе большого эмпирического кросс-культурного исследования он выделил еще три синдрома, разграничивающих культурные общности, а именно: избегание неопределенности, дистанция власти и фемининность-маскулинность.

17.6.4. Культурный синдром "избегание неопределенности"

Г. Хофстеде условно разделил культуры на два типа: культуры с высоким и с низким уровнем избегания неопределенности. Ниже перечислены основные признаки данного культурного синдрома:

- толерантность к неопределенности;

- уровень тревожности и агрессивного поведения;

- потребность в формализованных нормах и правилах;

- стремление к ингрупповому согласию;

- свобода в выражении своих чувств и эмоций;

- склонность к консерватизму или радикализму.

Таблица 17.5. Различия между культурами по параметру "избегание неопределенности"

Социальные психологи установили, что внутригрупповые связи и социальная поддержка способствуют снижению неопределенности, при их разрушении неопределенность резко возрастает, соответственно возрастает и уровень избегания неопределенности.

Высокий уровень избегания неопределенности присущ культурам стран Латинской Америки и Африки, культурам стран Ближнего Востока и Израиля, некоторым культурам европейских стран - Бельгии, Греции, Венгрии, Испании, Португалии, Франции, Югославии, культурам дальневосточных стран - Кореи и Японии.

Низкий уровень избегания неопределенности характерен для культур таких европейских стран, как Великобритания, Дания, Ирландия, стран дальневосточного региона - Гонконга, Малайзии, Сингапура, Ямайки (90, с. 58-59).

Французский социолог М. Крозье (М. Crozier) сформулировал концепцию власти как способа контроля над неопределенностью. По мнению Т. Б. Щепанской, российская культура это культура неопределенности, которую следует устранять с помощью письменно зафиксированных правил. В такой культуре люди приспосабливаются к жизни в асоциальном мире, вне норм и прямого общественного контроля.

17.6.5. Культурный синдром "дистанция власти"

Разделение культур по этому признаку Г. Хофстеде обосновал восприятием членами общества равномерности распределения власти. По мнению автора, существуют культуры с большой или малой дистанцией власти. Основные признаки данного культурного синдрома:

- значимость власти в общественной жизни;

- степень легитимности власти;

- специфические установки в воспитании детей;

- стиль управления;

- значимость доверия к системе власти.

Таблица 17.6. Различия между культурами по параметру "дистанция власти"

Высокий уровень дистанции власти присущ практически всем африканским, латиноамериканским и арабским странам. Относительно высокий уровень дистанции власти наблюдается в таких европейских странах, как Бельгия, Франция, Сербия и Хорватия.

Низкая дистанция власти характерна в основном для европейских стран - Австрии, Великобритании, Германии, Скандинавских стран, Швейцарии, для североамериканских стран - Канады и США, а также Израиля (90, с. 59-60).

Следует отметить, что разделение культур по степени дистанции власти опирается на идеи немецкого социолога М. Вебера. Он различал понятия "власть" и "господство". Власть, по его мнению, обусловлена возможностью действующего лица навязать свою волю другому человеку даже в ситуации его сопротивления.

Господство же означает возможность того, что приказы, отданные одними людьми, встретят у других людей готовность подчиниться им. М. Вебер выделял три чистых типа господства:

1) рациональное господство, основанное на вере в законность существующего порядка и законное право властвующих отдавать приказы;

2) традиционное, основанное на вере в священный характер традиций и право осуществлять власть теми, кто получил ее в силу традиций (например, монарх);

3) харизматическое (греч. харизма - божий дар, благодать) предполагает веру в наличие у правителя особого дара, что вызывает у подчиненных личную преданность, выходящую за рамки обычной. Харизмой обладали великие полководцы, маги, пророки, провидцы, гении, выдающиеся политики. Харизматическими вождями были Будда, Иисус Христос, Юлий Цезарь, Наполеон Бонапарт (149, с. 24).

С этой точки зрения высокая дистанция власти возникает при доминировании в обществе харизматического или традиционного господства, а низкая дистанция власти - при рациональном господстве. Однако рациональное господство, так же как и другие виды господства, приводит к развитию бюрократии.

Германский "железный канцлер" Бисмарк еще в 1880 г. назвал гражданским мужеством (моральной смелостью граждан) способность людей противостоять принудительному давлению власти. Он считал, что немцы склонны к слепому безоговорочному подчинению, им не хватает гражданского мужества. К. Левин описывал немецкую культуру как культуру с большой дистанцией власти. Он писал: "Тот факт, что граждане Германии не умеют критиковать своих руководителей, отмечался не раз. В немецкой культуре лояльность обычно отождествляется с подчинением. Немцы не видят альтернативы эффективной групповой организации, основанной на подчинении, кроме той, в которой царит атмосфера попустительства и бездействия, базирующаяся на индивидуалистической свободе" (93, с. 152-172). Сегодня Германия и особенно ее западная часть сильно изменились, современные исследования констатируют низкую дистанцию власти.

Синдром "дистанция власти", предложенный Хофстеде, перекликается с идеями Аттали о трех способах принуждения. Принуждение с помощью силы или религии создает общность с большой дистанцией власти, а деньги, используемые в современных обществах как новейший способ принуждения, сокращают дистанцию между начальниками и подчиненными. Сила и идеология покупаются, а деньги по своей природе плодоносны и свободно перетекают из одного кармана в другой.

17.6.6. Культурный синдром "маскулинность - фемининность"

Культурные общности, охарактеризованные Хофстеде как маскулинные, придают большую ценность материальным вещам, власти. В фемининных культурах доминируют значимость личности, ее воспитания и самореализации, поиски смысла жизни. Основные признаки данного культурного синдрома таковы:

- дифференциация тендерных ролей;

- различия в типах мотивации;

- тендерная дискриминация;

- причины удовлетворенности жизнью и работой.

Таблица 17.7. Различия между культурами по параметру "маскулинность - фемининность"

К культурам маскулинного типа относятся культуры таких европейских стран, как Австрия, Великобритания, Германия, Ирландия, Италия, Швейцария, а также стран американского континента - Венесуэлы, Канады, Колумбии, Мексики, США, страны Южной Африки и Филиппины.

Фемининный тип культур присущ, согласно данным Хофстеде, Дании, Коста-Рике, Нидерландам, Норвегии, Чили, Швеции, Финляндии (90, с. 60-62).

8. Первые эмпирические исследования в сравнительно-культурной психологии.

Первые серьезные сравнительно-культурные исследования в психологии, точнее в общей психологии, которая к этому времени получила значительное развитие, датируются самым концом XIX века. Основателем сравнительно-культурной психологии считается английский исследователь У. Риверс (1864-1922), который работал в составе знаменитой культурантропо-логической экспедиции на островах пролива Торреса, а затем на Новой Гвинее и в Южной Индии.

На островах пролива Торреса Риверс проверял популярную в то время точку зрения о большем развитии некоторых чувств у "примитивных" народов, чем у людей из индустриальных обществ, в частности о необыкновенной остроте зрения неевропейцев. Он поддерживал так называемую компенсаторную гипотезу, согласно которой первобытные народы достигли высокого развития перцептивных процессов, но за счет меньшего развития умственных способностей. Иными словами, если слишком много сил затрачивается на ощущение и восприятие, то от этого страдает интеллект.

Для проверки этого предположения в полевых условиях использовались экспериментальные установки и методики, разработанные в психологических лабораториях Европы. Изучалось зрительное восприятие (острота зрения, восприятие цвета, восприятие пространства), а также слух, обоняние, вкус, опознание веса, время реакции на различные стимулы, память.

Риверсом были выявлены отдельные межкультурные различия в восприятии цвета. Изучая цветовое зрение, британский исследователь обнаружил, что туземцы часто смешивают синий и зеленый цвета. Он утверждал, что их зрение характеризуется меньшей чувствительностью в сине-зеленом участке спектра, чем зрение европейцев. Так, для них синий более темный цвет, чем для нас: они сравнивают яркий синий цвет с грязной водой или темнотой ночи[6].

Работы Риверса положили начало исследованию межкультурных различий в подверженности зрительным иллюзиям. Подобные иллюзии возникают, когда "выученные" интерпретации стимулов вводят в заблуждение из-за своих необычных характеристик. Психологами выявлено несколько типов иллюзий, возникающих у людей при восприятии специально подобранных геометрических фигур, углов и линий. В начале нашего века Ри-верс работал с двумя общеизвестными иллюзиями - Мюллера-Лайера и горизонтально-вертикальной (см. рис. 1 и 2), сравнивая восприимчивость к ним жителей Англии, Южной Индии и Новой Гвинеи.

Согласно результатам, полученным Риверсом, англичане чаще, чем представители двух других культур, воспринимают линии в иллюзии Мюллера-Лайера как различающиеся по длине. Он также обнаружил, что индийцы и новогвинейцы более подвержены горизонтально-вертикальной иллюзии, чем англичане. Эти результаты удивили исследователя, так как он предполагал, что народы Новой Гвинеи и Индии более "примитивны", и следовательно, должны быть в большей степени восприимчивы к любым зрительным иллюзиям, чем образованные и "цивилизованные" англичане. Полученные данные продемонстрировали, что культура, причем не только степень образованности ее членов, влияет на подверженность иллюзиям. Риверс и его последователи пришли к заключению, что культура воздействует на то, каким образом человек видит окружающий его мир.

Рис.1. Иллюзия Мюллера-Лайера

Одинакова ли длина горизонтальных отрезков? Большинству людей нижняя линия кажется более длинной, чем верхняя. На самом деле их длина совершенно одинакова.

Рис.2. Горизонтально-вертикальная иллюзия

Одинакова ли длина горизонтального и вертикального отрезка? Большинству людей вертикальная линия кажется длиннее, чем горизонтальная, хотя обе линии имеют одинаковую длину.

Хотя Риверсом и были выявлены отдельные межкультурные различия в зрительном восприятии, ничего экстраординарного обнаружено не было. На основе полученных данных британский исследователь пришел к заключению о необоснованности утверждений о более развитом восприятии "примитивных" народов.

Но ученый не был свободен от господствовавших в то время концепций и не смог полностью отказаться от идеи о дополнительности связи между восприятием и интеллектом. У бесписьменных народов, по его мнению, нет особого совершенства восприятия, но от европейцев их отличает пристальное внимание к малейшим деталям ландшафта, растений, животных, что мешает им развивать интеллект.

В дальнейшем психологическое сообщество отвергло многие интерпретации Риверса, особенно это относится к поддержке компенсаторной гипотезы. Но во многих отношениях исследования, проведенные в самом начале века, до сих пор считаются образцовыми. Отчеты Риверса представляют значительный интерес еще и потому, что количественные данные он стремился подтвердить другими методами. Так, изучая цветовое восприятие с помощью аппаратурных методов, он использовал также метод опроса, интересуясь у туземцев, какие цвета они предпочитают, и метод наблюдения, отмечая, в одежде какого цвета люди приходят на праздник.

Несомненные достоинства первых эмпирических сравнительно-культурных исследований привели к тому, что многие полученные результаты были приняты без возражений, и долгое время восприятие в этнопсихологии почти не изучалось. На многие годы в центре интереса ученых оказалось измерение высших психических функций с помощью тестов интеллекта.

Тесты интеллекта

В настоящее время этнопсихологи выделяют несколько обусловленных культурой причин различий в IQ у представителей разных народов. Во-первых, в разных культурах существуют разные представления о том, что собой представляет интеллект. Оценка интеллектуальных способностей представителей каждой из них должна соответствовать смыслу, который вкладывается в это понятие. Европеец или американец под этим термином понимают относительно устойчивую структуру умственных способностей индивида. И такое понимание отражает ценности евро-американской культуры. Если проанализировать слова, которыми переводится на другие языки слово "интеллект", то становится очевидным, что они не точно соответствуют этому понятию, так как включают черты, отражающие ценности других культур. Китайцы, например, в интеллект включают усердие, ответственность перед обществом, подражание.

Во-вторых, у людей, принадлежащих к разным культурам, могут не совпадать представления о достойном пути проявления своих способностей. В индивидуалистических культурах демонстрация знаний и умений обычно поощряется. И то же самое поведение может рассматриваться как неприличное или грубое в культурах, где ценятся межличностные отношения, кооперация и скромность. Эту особенность необходимо учитывать при проведении сравнительно-культурных исследований, так как успешное выполнение тестового задания может требовать поведения, которое в одной культуре рассматривается как нескромное и самонадеянное, а в другой - как желательное.

В-третьих, тест, сконструированный для одной культуры, может оказаться неадекватным для другой, даже если его перевод не вызывает никаких замечаний. Например, в одном из американских тестов интеллекта есть вопрос: "Что общего между фортепьяно и скрипкой?" Совершенно очевидно, что ответ на этот вопрос требует знакомства с этими инструментами. Правильный ответ можно ожидать от представителей среднего класса США, но не от индивидов из культур, где играют на других музыкальных инструментах.

Межкультурные различия в наборе качеств, включаемых в понятие "интеллект", и в отношении к проявлению этих качеств еще требуют эмпирических исследований. Но одно очевидно:

"Мы знаем лишь то, что тесты интеллекта являются хорошими предсказателями вербальных умений, необходимых для успеха в современном индустриальном обществе, в культурах с формализованной образовательной системой, все более распространяющейся по всему миру. Но подобные тесты могут не измерять мотивацию, креативность, талант или социальные умения, которые тоже являются важными факторами достижений" (Matsumoto, 1996, р.199).

Предвзятые идеи об интеллекте различных рас очень долго влияли на результаты исследований и в других областях общей психологии. Так, в работах американских ученых по изучению восприятия вплоть до 50-х гг. XX века доминирующим фактором объяснения различий оставалась раса. Например, при тестировании музыкальных способностей в 30-е гг. студенты-афроамериканцы продемонстрировали более высокие показатели при опознании громкости и продолжительности звучания мелодий и при идентификации ритма. А у белых студентов результаты были лучше при опознании тембра и тональности. Но с точки зрения автора исследования, только два последних показателя позитивно коррелируют с интеллектом.

Вместо компенсаторной гипотезы о дополнительности связи между восприятием и интеллектом появились гипотезы баланса между различными сенсорными модальностями. Был предложен термин сенсотип, с помощью которого стали характеризовать различия между расами в отношении значимости разных органов чувств при восприятии. Эти идеи завоевали популярность в среде творческой интеллигенции некоторых стран, и представители разных рас стали превозносить "свой" способ восприятия. Сторонники доктрины негритюда, например, рассматривали тактильно-слуховой сенсотип как специфически африканский и противопоставляли его визуальной культуре белых колонизаторов.

Серьезного теоретического объяснения обусловленных культурой причин, которые могли бы привести к доминированию слухового восприятия у африканцев, так и не было предложено. Но есть много эмпирических примеров, которые, по мнению сторонников гипотезы баланса, ее поддерживают, например трудности африканцев в изучении математики, но их способности к языкам и хорошее чувство ритма. Однако результаты многочисленных исследований достаточно противоречивы. Так, в одном из них, когда белые и черные южноафриканские студенты должны были высказывать суждения о яркости белого пятна и громкости звука, не было найдено доказательств превосходства черных испытуемых в слуховом восприятии, а белых - в зрительном.

К началу 70-х гг. понятие сенсотип исчезло из сравнительно-культурной психологии. Это связано с тем, что в последние десятилетия стала преобладать точка зрения, согласно которой в психике народов, населяющих Землю, намного больше общих черт, чем различий. При изучении перцептивных процессов этнопсихологи переключились на исследование специфических стимулов и межкультурные различия стали искать лишь в весьма ограниченных областях перцептивного опыта. Их достижения мы рассмотрим на примере изучения зрительного восприятия: с этого предмета - вспомним Риверса - началась сравнительно-культурная психология, и ему посвящено больше всего серьезных исследований. И затронем уже знакомые нам области: зрительные иллюзии и восприятие цвета.

9. Научные подходы к рассмотрению природы этнической общности.

16.1.1. Три подхода к рассмотрению этничности

Природа этнической общности рассматривается с точки зрения трех основных подходов: примордиалистского, конструктивистского и инструменталистского.

Примордиалистский подход (англ. primordial - изначальный) сложился в зарубежной психологической антропологии благодаря работам К. Гирца (С. Geertz), Р. Гамбино (R. Gambino), У. Коннора (W. Connor), А. Грили (A. Greely), П. Ван дер Берге (P. Berghe van den). Вышеперечисленные авторы считают этничность врожденным качеством человека. Этничность как эмоциональная привязанность является неизменным и фундаментальным аспектом "Я-образа" каждого человека (166, с. 16). Все примордиалистские концепции трактуют этнические группы как реально существующие группы людей, которые:

- характеризуются биологическим самовоспроизводством;

- разделяют базовые культурные ценности, выражающиеся во внешнем единстве культурных форм;

- образуют единые поля коммуникации и взаимодействия;

- характеризуются членством, обеспечивающим идентификацию для людей, входящих в состав группы, и признание их другими группами (133, с. 84).

Конструктивистский подход основан на том представлении, что этнос не является реальностью, существующей объективно. Этническая общность конструируется людьми. Причем в зависимости от того, кто конструирует представления об этносе, с какой целью и т. д., содержательное наполнение понятия этничности и ее границ может существенно разниться. Конструктивисты подчеркивают значение субъективных элементов: мифологии коллективного сознания, коллективной исторической памяти, мифа о едином происхождении, комплекса сходных психологических черт (национальный характер). Данный подход развивали Дж. Мид, Е. Гоффман, Ф. Барт (F. Barth), P. Дженкинс (R.Jenkins).

Инструменталистский подход разрабатывается в рамках политологических исследований межэтнических отношений. Этничность понимается как идеология, созданная элитой общества для мобилизации масс и достижения собственных интересов в борьбе за власть (133, с. 94-96). С. Московичи считает, что этничность выражается в социальной и политической солидарности членов общества. Российский антрополог В. А. Тишков видит в этничности всего лишь средство, инструмент реализации коллективного стремления "к материальному преимуществу на социополитической арене" (166, с. 16). В западной психологии инструменталистского подхода придерживаются Д. Белл, А. Коэн (A. Cohen), Дж. Окамура (J. Okamura), М. Фишер (М. Fisher), К. Янг (С. Young).

Различие между подходами основано на различном понимании природы социального. Если примордиалисты трактуют этнос как естественное объективное явление, опирающееся на социальные инстинкты, то конструктивисты рассматривают этнос с позиций субъективизма, как конструирование и категоризацию социального мира. Для инструменталистов не важна природа этноса - объективна она или субъективна. Для них важнее возможность использования категории этноса в политических, манипулятивных целях.

10. Определение понятий этнической и культурной идентичности.

Центральное место в психологии межэтнических отношений занимают понятия этнической идентичности и толерантности.

Этническая идентичность - это установка человека по отношению к самому себе в связи с этнической группой. Этническая идентичность связана с этнической толерантностью.

Этническая толерантность - это установка на терпимое, уважительное, дружелюбное отношение к другим людям, принадлежащим к чужим этническим группам, воспитанным на образцах и ценностях иной культуры.

Этнические ценности - это установки (идеи, понятия, смыслы), которые не зависят от конкретного человека, а определяются культурой и разделяются всеми людьми, принадлежащими к данному культурному полю (147, с. 28-30).

По мнению Н. М. Лебедевой, существуют две основные цели этнической психологии: выявление психологических механизмов формирования позитивной этнической и культурной идентичности, а также изучение психологических механизмов формирования этнической толерантности на групповом и личностном уровнях (90, с. 14).

16.1.3. Теория самокатегоризации

Этническая и культурная идентичность возникает в результате социальной категоризации, которая, согласно Г. Тэджфелу может быть понята как "упорядочивание социального окружения в терминах распределения людей по группам. Это помогает индивиду структурировать причинное понимание своего социального окружения" (2, с. 33).

Г. Тэджфел экспериментально доказал, что социальная категоризация оказывает большое влияние на восприятие и оценку человеком других людей. Процесс социальной категоризации стал рассматриваться как фундаментальный процесс в когнитивном подходе социальной психологии. Было установлено, что основной способ категоризации других людей заключается в том, что человек определяет, похожи ли они на него или не похожи, то есть разделяет людей на группы "мы" и "они". Проводить социальную категоризацию возможно практически на основе любой черты личности, однако чаще всего используются самые характерные: расовая и этническая принадлежность, пол, возраст. Это базовая, или примитивная, категоризация, которая осуществляется автоматически, без какого-либо сознательного усилия или намерения.

Используется множество признаков категоризации человека (например, его профессия, цвет волос, стиль одежды), однако то, какой именно признак будет выбран в каждом конкретном случае, зависит от социального контекста, системы отношений, мотивации человека. Считается, что когда человек сталкивается с множественными признаками для социальной категоризации, он обычно концентрирует свое внимание на базовых категориях и игнорирует информацию, которая предоставляет основание для размышления о других категориях. Эта особенность была доказана в следующем эксперименте.

Эксперимент "Китайская женщина" был проведен в 1995 г. К. Макреем и Г. Боденхаузеном (К. Macrae, H. Bodenhausen). Цель: изучить, на основании каких параметров люди будут категоризовать китайскую женщину, показанную им в небольшом видеоролике. Процедура: первой группе испытуемых показывали женщину в контексте, акцентирующем ее национальную принадлежность (она ела палочками). Вторая группа испытуемых посмотрела видеоролик, где эта женщина делала макияж. Результаты: испытуемые первой группы описывали женщину, прежде всего, словами, связанными со стереотипом человека китайской национальности, то есть категоризовали ее по признаку этнической и культурной принадлежности; испытуемые второй группы описывали ее с точки зрения тендерной принадлежности. Таким образом, была доказана роль социального контекста (ситуации) в процессе социальной категоризации (127, с. 40).

В теории самокатегоризации, разработанной Дж. Тернером в 1987 г., утверждается, что человек рассматривает себя как представителя социальной категории (расы, нации, этнической, религиозной или любой другой группы). В процессе межгруппового взаимодействия он начинает более ясно осознавать определенные социальные категории. Например, общение представителей двух разных этносов приводит к более четкой, рельефнее осознаваемой этнической идентичности. Общение приверженцев разных религий обостряет религиозные чувства и интерес к своей и чужой религии. Эффект отчетливости осознания социальной категории способствует восприятию чужой группы как более гомогенной. Тернер полагал, что самокатегоризация тесно связана с самоидентичностью, и когда они актуализируются, тогда любая информация о нашем "Я", получаемая в процессе взаимодействия, имеет аффективные и мотивационные последствия (127, с. 26).

Согласно этой теории, если поиски социальной идентичности для членов группы становятся значимыми, повышается и согласованность их представлений о ней, поскольку: 1) усиливается воспринимаемая гомогенность своей группы; 2) активизируются ожидания взаимного согласия ее членов; 3) предпринимаются попытки достичь консенсуса посредством взаимного влияния (54, с. 80).

Самый древний способ социальной категоризации основан на дихотомическом делении людей на две группы. Люди, ориентируясь на неосознанное социально-психологическое чувство, делят окружающих на "своих" и "чужих". Уже древние греки впервые в научной литературе классифицировали всех людей по этому признаку. В древнегреческом языке даже существовали специальные лингвистические категории для обозначения такой дихотомии. Свою группу, свой народ греки называли словом "демос", а словом "этнос" - варваров, чужих, непохожих на них людей. Европейская наука складывалась, опираясь на философию и терминологию античности. На основе древнегреческих лингвистических корней появились слова "демография", изучающая народонаселение своей и других стран, и "этнография", изучающая быт и культуру различных народов. Европейская этнография развивалась, собирая знания о неевропейских народах. Лишь потом, по мере становления науки, пришло осознание необходимости изучать и свой народ.

В российской науке идею социально-психологического дихотомического деления общностей разрабатывал Б. Ф. Поршнев. Он изучал социально-психологический процесс исторического формирования и развития общностей. Отношение "мы - они" является универсальным принципом психического оформления любых общностей. Впервые такое психологическое деление людей возникло в первобытном обществе. ""Мы", - подчеркивал Б. Ф. Поршнев, - это всегда люди в прямом смысле слова, то есть люди вообще, тогда как "они" - это не совсем люди. Самоназвание множества племен и народов в переводе означает просто "люди". Но осознание "мы" всегда достигается лишь через противопоставление, через антитезу. "Мы" - это те, которые не "они", - это истинные люди" (146, с. 36). Б. Ф. Поршнев считал, что осознание "они" первичнее, чем осознание "мы". Для того чтобы появилось субъективное "мы", требовалось повстречаться и обособиться от каких-то "они". Первым актом надо считать возникновение в голове индивида представления о "них". "Они" на первых этапах взаимодействия куда конкретнее, реальнее, несут с собой те или иные определенные свойства - бедствия от вторжения "их" орд могут быть катастрофическими, непонимание ими человеческой речи создает непреодолимый барьер для общения. "Они" могут персонифицироваться в образе вождя или в образе несметного полчища врагов, победить которых у "мы" нет сил.

Б. Ф. Поршнев пришел к выводу, что главной, чисто социально-психологической характеристикой группы является наличие так называемого "мы-чувства", которое выражает потребность дифференцировать одну общность от другой и представляет собой своеобразный индикатор осознания принадлежности к данной общности.

Чем дальше уходила история от первобытных времен, тем больше изменялось соотношение значимости "они" и "мы". Многообразные общности стали ощущаться по противопоставлению не каким-то конкретным "они", а по противопоставлению просто всем, которые не "мы". Прошли тысячелетия, прежде чем у людей пробудилась мысль, что "мы" совпадает со всем человечеством, живущим на Земле. Вся история человечества - это постоянный поиск "своих" и "чужих" в окружающем мире. Возникшее противопоставление очень устойчиво. Оно появилось в реальном социальном мире и существует в нем до сих пор, переносится на мир воображаемый, идеальный. "Возникает социально-психологическая загадка, - отмечает Б. Ф. Поршнев, - если всякая общность, всякое "мы" осознает себя и конституируется через сопоставление с каким-то "они", то кто же "они" по отношению к рождающейся сверхобщности - человечеству?" (146, с. 34-82).

Психологическая потребность людей иметь себе противоположность не ослабевает в ходе исторического развития. Человечество, осознав свое единство, свою общность, тут же придумывает себе противников в виде таинственных и порой злонамеренных инопланетян, бороздящих наше околоземное пространство на НЛО, непонятных для нас, скрывающих свою сущность.

Рассматривать дихотомию "мы - они" необходимо не только в мифологическом и религиозном планах, но и в реальной социальной жизни. Дихотомия - основной закон, запустивший процесс развития социального мира. Современный французский культуролог Э. Левинас (Е. Levinas) сформулировал всеобщую нравственную максиму обогатив ее новым смысловым содержанием. Левинас утверждал, что смысл человеческого существования обнаруживается перед "лицом другого". Отношение к "другому" как к ценности, как к трансценденции, общение и взаимодействие "лицом к лицу" является у Левинаса исходной точкой нравственного отношения к миру.

11. Формирование социальной и этической идентичности.

16.6.2. Формирование этнической идентичности

Этническая идентичность формируется в процессе этногенеза и проходит несколько этапов. Т. Г. Стефаненко называет пять этапов:

1. В первобытных общностях возникает осознание родства по крови или браку. Был выработан обычай адоптии - признание чужого взрослого своим братом или сыном. Только таким образом он становился полноправным членом племени или рода.

2. Осознание людьми общности происхождения. Была сформирована идея вертикального родства. Она проявилась, во-первых, в мифах о происхождении народа в давние времена от прародителей - великих героев; во-вторых, в культе предков - духов умерших представителей племени.

3. Возникновение идеи территориальной общности, родной земли. Возникает идеология родиноцентризма, которая выражается, в частности, в форме запрещения вступления в брак с представителями чужого народа.

4. Появление чувства общности исторической судьбы, существование глубокой истории жизни предков.

5. Развитие этнической идентичности на основе отождествления родного языка, культуры и своего народа.

Этническая идентичность формируется в виде когнитивных и эмоциональных представлений о своем народе. Согласно Ж. Пиаже, становление этнической идентичности проходит четыре этапа.

Первый этап наступает в 6-7 лет. Ребенок приобретает первые фрагментарные и несистематизированные знания о своей этнической принадлежности.

Второй этап - в 8-9 лет ребенок уже четко идентифицирует себя со своим народом на основании таких маркеров, как язык, национальность родителей.

Третий этап - в 10-11 лет этническая идентичность формируется в полном объеме, ребенок начинает узнавать историю и особенности культуры своей страны.

Четвертый этап наступает в подростковом возрасте, когда начинает формироваться этническое самосознание, основанное на осведомленности не только о своем, но и о других народах. К наиважнейшим факторам формирования этнической идентичности относятся: 1) язык; 2) культура; 3) статус этнической группы (этническое большинство или меньшинство); 4) степень вовлеченности человека в процесс межэтнического взаимодействия, осведомленность о психологических особенностях представителей других этносов.

В настоящее время практически не существует моноэтнической среды. Человек растет и развивается в полиэтническом окружении. Т. Г. Стефаненко выделяет три типа этнической идентичности человека в полиэтнической среде: 1) моноэтническая идентичность - человек однозначно отождествляет себя с конкретным народом; 2) биэтническая идентичность - человек одновременно причисляет себя к двум этническим группам; чаще всего такой вид идентичности возникает на основе того, что родители имеют разную национальность; 3) маргинальная этническая идентичность - человек не может однозначно определиться в отношении своей этнической принадлежности (176, с. 243-272).

Г. У. Солдатова отмечает, что этнический феномен личности формируется на основе трех взаимосвязанных процессов: 1) этнической идентификации - отождествления и самоопределения личности посредством этнической группы; 2) межэтнической дифференциации - разделения собственной и других этнических групп и осознание межэтнических различий; 3) осознания отношения к собственной и другим этническим группам. Содержание этнической идентичности составляют сознательные и бессознательные компоненты (169).

Социальные изменения и потрясения нашего времени привели человека к переживанию состояния, которое можно описать как кризис этнической идентичности, отмечает Н. М. Лебедева. Признаками этого состояния являются: 1) утрата позитивного восприятия своей этнической принадлежности; 2) переживание негативных чувств, связанных с этнической принадлежностью (стыд, обида, униженность); 3) неудовлетворенность гражданской принадлежностью; 4) негативная или сверхпозитивная (защитная) этническая идентичность; 5) интолерантность по отношению к другим этносам; 6) социально-перцептивное отдаление от России (утрата чувства Родины); 7) потеря смысла жизни.

Этническая идентичность связана с этнической толерантностью. Для большинства людей характерна позитивная моноэтническая идентичность. Н. М. Лебедева сформулировала следующий социально-психологический закон: в нормальных социально-исторических условиях этническое сознание человека строится на основе тесной внутренней связи между позитивной этнической идентичностью и межэтнической толерантностью. Позитивное принятие себя (идентичность) способствует позитивному принятию других (толерантность), и наоборот, позитивное принятие других способствует позитивному отношению к себе. Эта связь подтверждается тесными высокими корреляциями. В неблагоприятных социально-исторических условиях данная прямая связь может распадаться и становиться обратной - возникает этническая интолерантность (нетерпимость по отношению к другим). При возникновении этнической интолерантности в действие вступают механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление баланса в сфере сознания, - этническая идентичность усиливается. Нарушение в одном из элементов взаимосвязи приводит к нарушению и в другом элементе. Таким образом, этническая интолерантность служит первым сигналом неблагополучия в когнитивной области и может привести к антиэтническому поведению. В благоприятных условиях механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление позитивной этнической идентичности, приводят и к восстановлению нормальной этнической толерантности (92, с. 307).

12. Методы и типы исследований в этнопсихологии.

1. Наблюдение (осознанное видение) наблюдение - происходит в естественных жизненных условиях, должно быть целенаправленным, систематическим и без вмешательства наблюдателя, а его целью является изучение внешних проявлений психики представителей, конкретных этнических групп

В области изучения поведения этнических групп. Недостаток - субъективность.

Три условия:

- наличие цели.

- продолжительность.

- фиксация результатов.

В области этнопсихологии эффективно только скрытое наблюдение( видео, аудио)

2. Эксперимент (констатирующий - констатация факта; формирующий- в процессе формируются новые качества). эксперимент, используемый как активный метод исследования, при котором экспериментатор создает необходимые условия для активизации интересующих его процессов. Повторяя исследования при одинаковых условиях с представителями разных этнических групп, экспериментатор может установить психические особенности. Эксперимент может быть:

лабораторным, т. е. проводимым в специально созданных для этого условиях (в лаборатории), но такой эксперимент используется редко и его результаты не могут претендовать на полную объективность и достоверность;

естественным, т. е. проводимым в естественной среде обитания испытуемых, и он является наиболее подходящим и часто используемым в этнопсихологических исследованиях;

3. Тестирование. (личностные черты)

Национальный: характер, иерархия мотивов, темперамент.

Недостаток анкетных тестов: вранье и эмоциональное состояние.

Опрос(устный), преимущества - оперативность. Можно получить информацию не затрагивающую личность респондента.

Анкетирование.

Открытая анкета - свои ответы; закрытая анкета - ответы диагноста.

4. Метод беседы. - непосредственное восприятие человека. Возможность отслеживать реакцию человека. Ошибки беседы - поспешность выводов, влияние установки.

5. Анализ продуктов деятельности. Продукт деятельности - проекция черт личности на какой-либо предмет.

В современной этнопсихологии выделяют такие самостоятельные направления исследования:

1) сравнительные исследования этнических особенностей психофизиологии, когнитивных процессов, эмоций, которые являются неотъемлемой частью соответствующих разделов общей и социальной психологии;

2) культурологические исследования, направленные на выявление особенностей символического мира, народной культуры, ценностных ориентаций и культуры, связанные с этнографией, фольклористикой, искусство ознавством и др.;

3) исследование этнического сознания и самосознания В рамках этого направления, который относится к социальной психологии, изучаются социальные установки, стереотипы, межэтнические отношения;

4) исследования этнических особенностей социализации детей Это направление имеет непосредственную связь с социологией и возрастной психологией

В этнопсихологии различают следующие виды исследований:

1) стандартное, что связано с изучением национально-психологических особенностей представителей одной этнической общности;

2) кросс-культурное, предусматривающий выявление национально-психологической специфики представителей нескольких этнических общностей

Объектами изучения этнопсихологии выступают: этническое самосознание, интересы, ценностные ориентации, потребности и мотивы, коммуникативно-поведенческая деятельность, этнические стереотипы

В этнопсихологии используются следующие методы исследования смежных наук:

- этнографии: анализ продуктов культуры (языка, мифов и религии) и сравнительные (межкультурные) исследования;

- социологии: корреляционные исследования, описывающие функциональные зависимости и требуют статистической обработки данных;

- языкознания: сравнительный анализ, понятийно-категориальный, структурно-формальный анализ;

- социальной психологии: наблюдение, анализ документов (контент-анализ), опрос (интервью, анкетирование)

Кроме того, для развития этнопсихологии целесообразно использовать исторический метод, который имеет традиции в социальной психологии

Большой объем эмпирического материала можно получить с помощью психологического анализа истории и культуры этнических групп

В этнопсихологии также применяют следующие методы исследования: полевой метод; наблюдения с участием; целесообразно использование ММРИ, теста Кеттелла (для изучения этнических типов), метода семантического дифер ренциалу для исследования этнических видминносте.

13. Критерии качественного исследования в кросс культурной психологии.

Концепцию Л. Леви-Брюля (1857-1939) обычно называют гипотезой о качественных различиях между первобытным и современным мышлением. Термин "ментальность" использован нами не потому, что в наши дни он стал столь модным как во всех науках о человеке, так и в обыденной жизни. И даже не потому, что это - калька с употреблявшегося Леви-Брюлем французского слова mentalite, которое означает отнюдь не только мышление, а и умонастроение, и мыслительную установку, и воображение, и склад ума (см. Шкуратов, 1997). Причина в том, что в своих работах он в большей степени анализировал не мышление, т.е. процесс познавательной деятельности, а именно ментальность, понимаемую современными исследователями как совокупность эмоционально окрашенных социальных представлений1.

В своих научных поисках Леви-Брюль исходил из идей основателя социологического направления в этнологической науке Э. Дюркгейма. Он использовал одно из базовых дюркгеймовских понятий "коллективные представления", определяемые как система верований и чувств, общая для членов одного общества и не зависящая от бытия отдельной личности. Как подчеркивал Леви-Брюль, коллективные представления передаются из поколения в поколение и "навязывают себя личности, т.е. становятся для нее продуктом не рассуждения, а веры" (Леви-Брюлъ, 1994, с. 20).

Но дальше воззрения двух французских мыслителей расходятся. Дюркгейм с универсалистских позиций анализировал прежде всего то общее, что, по его мнению, преобладает в жизни различных обществ, утверждая, в частности, что нет пропасти между логикой первобытного и современного человека. А Леви-Брюль на основе огромного эмпирического материала - отчетов этнологов, записей путешественников, миссионеров и т.п. - стремился выявить различия между чисто познавательными индивидуальными представлениями и коллективными представлениями "примитивных народов". Последние, по его словам, - "гораздо более сложное явление, в котором то, что считается у нас "представлением", смешано еще с Другими элементами эмоционального или волевого порядка, окрашено и пропитано ими".

Итак, первой особенностью коллективных представлений французский ученый рассматривает их крайнюю эмоциональную интенсивность: "первобытный человек в данный момент не только имеет образ объекта и считает его реальным, но и надеется на что-нибудь или боится чего-нибудь" .

Второй - центральной - особенностью коллективных представлений Леви-Брюль считает нечувствительность к логическим противоречиям, тогда как научное мышление их избегает. Иными словами, в коллективных представлениях предметы, существа, явления могут быть одновременно и самими собой, и чем-то иным, могут находиться здесь и одновременно в другом месте. Леви-Брюль приводит много примеров того, что для первобытных людей сон столь же реален, как и то, что они видят наяву. Они не различают предметы и их изображения; человека и его имя, представляя имена как нечто конкретное, реальное и часто священное; человека и его тень, рассматривая посягательство на тень как посягательство на него самого; человека и его группу, отождествляя их.

С нечувствительностью к логическим противоречиям связана третья особенность коллективных представлений - непроницаемость для объективного опыта. Опыт не в состоянии ни разуверить первобытных людей в их представлениях, ни научить чему-нибудь: неудача магического обряда не может обескуражить тех, кто в него верит; всегда найдется объяснение тому, почему не помогли фетиши, якобы делающие людей неуязвимыми.

Перечисленные особенности можно понимать как негативные, как отсутствие у "дикарей" логического мышления. Но Леви-Брюль интерпретирует их с позиций культурного релятивизма и вводит новое понятие - пралогическое мышление (или прало-гическая ментальность). Его он не считает алогичным или антилогичным и не рассматривает как стадию, предшествующую появлению логического мышления.

Следует уточнить, что пралогичными Леви-Брюль считает только коллективные представления, которые, по его мнению, не являются мыслью в собственном смысле слова. Французский исследователь особо подчеркивает, что в практической жизни, когда "примитив" мыслит и действует независимо от коллективных представлений, он вполне логичен: "Если его захватит врасплох дождь, то он станет искать убежища. Если он встретит дикого зверя, то постарается убежать от него и т. д. и т. п.". Этого почему-то не заметили критики Леви-Брюля, утверждавшие, что пралогическое мышление невозможно, так как оно мешало бы человеку ориентироваться в мире.

Коллективные представления имеют собственные законы, наиболее общим из которых является закон сопричастности 2. формулируя этот закон, Леви-Брюль еще раз подчеркивает эмоциональную насыщенность коллективных представлений, заражающих эмоциями каждого отдельного индивида, в душе которого "перемешиваются страх, надежда, религиозный ужас, пламенное желание и острая потребность слиться воедино с "общим началом"" .Это прежде всего потребность в сопричастности своей социальной группе, то, что мы назвали бы потребностью в социальной идентичности. В самой этой потребности не было бы ничего пралогичного, если бы Леви-Брюль не выделял мистического содержания коллективных представлений, понимая мистичность как веру в таинственные силы и в общение с ними:

"Ни одно существо, ни один предмет, ни одно явление природы не выступают в коллективных представлениях первобытных людей тем, чем они кажутся нам. Почти все то, что мы видим в этих явлениях и предметах, ускользает от внимания первобытных людей или безразлично им. Зато последние видят много того в них, о чем мы не догадываемся. Например, для первобытного человека, который принадлежит к тотемическому обществу, всякое животное, всякое растение, всякий объект, хотя бы такой, как звезды, солнце и луна, представляет собой часть тотема, класса или подкласса. Поэтому каждый объект наделен определенными сродством, правами на членов своего тотема, класса или подкласса, обязательствами в отношении их, мистическими отношениями с другими тотемами и т.д." .

Итак, согласно концепции Леви-Брюля, для людей из архаических культур не существует двух миров - видимого, осязаемого, физического и невидимого, неосязаемого, "духовного". Для них существует только один - мистически реальный - мир, которому они сопричастны. У "примитивов" отсутствует потребность в познании окружающего мира, их единственное стремление - жить в тесном единстве с ним.

Историческое развитие по Леви-Брюлю заключается в том, что коллективные представления все больше приближаются к индивидуальным представлениям: "интеллектуальный познавательный элемент занимает в них все больше и больше места" (Там же, с. 361). Основным условием освобождения мышления из-под власти закона мистической сопричастности французский ученый считает выделение человеком себя из группы, к которой он чувствует себя принадлежащим, т.е. развитие личностной идентичности. Одновременно с познанием себя у человека возникает и потребность в объяснении мира, в котором он живет, в познании всего того, что раньше непосредственно переживалось. Можно было бы предположить, что прогресс логической мысли должен привести к гибели коллективных представлений, которые образованы по закону сопричастности, а значит, содержат в себе противоречия и не совместимы с опытом.

Но общие для социальных групп представления, выражающие интенсивно переживаемую сопричастность, не исчезли и в наши дни. Научное познание окружающего мира не может полностью заменить непосредственного общения с ним. Сохраняется и стремление поддерживать эмоционально окрашенную идентичность со своей социальной группой. К этим выводам пришел и Леви-Брюль, который в своих поздних работах выдвинул идею о наличии и индивидуальных, и коллективных представлений в любой культуре, у любого человека, т.е. о гетерогенности мышления. Он попытался свести различия между "их" и "нашим" мышлением к различиям в степени его эмоциональности, в доле коллективных представлений среди всех остальных, хотя и продолжал утверждать, что эти различия носят качественный характер.

В научной среде всегда преобладало критическое отношение к идее французского ученого о качественных различиях между примитивным и логическим мышлением. С точки зрения общей психологии, в трудах Леви-Брюля действительно слабо проанализированы особенности логического мышления, что необходимо было бы сделать, пытаясь сравнивать пралогическое мышление с научным.

14. Проблема "национального характера" в этнопсихологии.

2.2. Национальный характер или ментальность?

Предположение о существовании национального характера всегда было более или менее скрытой посылкой как обыденного сознания, так и социальных наук. Очень емко это выразил Г. Д. Гачев:

"Национальный характер народа, мысли, литературы - очень "хитрая" и трудно уловимая "материя". Ощущаешь, что он есть, но как только пытаешься его определить в слова, - он часто улетучивается, и ловишь себя на том, что говоришь банальности, вещи необязательные, или усматриваешь в нем то, что присуще не только ему, а любому, всем народам. Избежать этой опасности нельзя, можно лишь постоянно помнить о ней и пытаться с ней бороться - но не победить" (Гачев, 1988, с.55).

Первоначально описательное понятие "национальный характер" использовалось в литературе о путешествиях с целью выразить образ жизни народов (см. Кон, 1971). В дальнейшем, говоря о национальном характере, одни авторы подразумевали прежде всего темперамент, другие обращали внимание на личностные черты, третьи на ценностные ориентации, отношение к власти, ТРУДУ и Т-Д- и т.п. В культурантропологии для определения "целостного паттерна" особенностей индивида в культуре появлялись все новые термины (конфигурации культур, базовая личность, модальная личность), затем исследователи вновь вернулись к понятию "национальный характер". Но и сейчас имеются самые разные точки зрения не только на то, что такое национальный характер, но и существует ли он вообще, является ли он "более важным" признаком, чем те элементы личности, которые объединяют всех людей в мире, или те, которые дифференцируют даже наиболее похожих друг на друга индивидов (см. Berry et al., 1992). Положение осложняется еще и потому, что в наши дни наблюдается "изгнание темы характера из психологии и замена интегрального понятия "характер" понятием "личностных черт" или просто понятием "личность" (Насиновская, 1998, с.180).

Но даже если рассматривать национальный характер как некое расплывчатое понятие, в которое исследователь включает - в зависимости от своих методологических и теоретических взглядов - те или иные психологические особенности, отличающие один народ от другого, необходимо четко руководствоваться некоторыми принципами.

Во-первых, представляется совершенно очевидным, что характер этноса - не сумма характеров отдельных его представителей, а фиксация типических черт, которые присутствуют в разной степени и в разных сочетаниях у значительного числа индивидов. Поэтому прав И. С. Кон, подчеркивающий: "чтобы понять характер народа, нужно изучать прежде всего его историю, общественный строй и культуру; индивидуально-психологические методы здесь недостаточны" (.Кок, 1971, с.124).

Во-вторых, недопустимо рассматривать какие-либо черты достоянием отдельных этнических общностей. Уникальны не черты и не их сумма, а структура: " . речь идет не столько о каких-то "наборах" черт, сколько о степени выраженности той или другой черты в этом наборе, о специфике ее проявления" (Андреева, 1996, с. 165-166). Например, трудолюбие рассматривается одной из важнейших черт как японского, так и немецкого национального характера. Но немцы трудятся размеренно, экономно, у них все рассчитано и предусмотрено. Японцы же отдаются труду самозабвенно, с наслаждением, присущее им чувство прекрасного они выражают и в процессе труда.

Кроме того, черты характера можно понять лишь в соотнесении с общей системой ценностей, зависящей от социально-экономических и географических условий, от образа жизни народа. То же трудолюбие является общечеловеческим качеством, однако комплекс исторических условий влияет на ценностный смысл труда в той или иной культуре. В частности, с проблемой выработки трудовой морали в свое время столкнулись освободившиеся от колониального гнета африканские государства, труд населения которых на протяжении веков был подневольным, рабским, отнюдь не способствовавшим развитию трудолюбия.

Среди подходов к интерпретации национального характера ведущим следует считать социально-исторический, отстаивающий принцип социального или культурного детерминизма. Наиболее разработанная социально-историческая интерпретация национального характера содержится в уже знакомой нам концепции "Культура и личность". Например, идея "базовой личности" Кар-динера основывается на представлении о коренных личностных различиях, возникающих под влиянием разной культурной среды.

В качестве примера можно привести исследования "загадочной русской души". По причинам, которые легко объяснить, русский национальный характер оказался в фокусе интереса западных культурантропологов в первые годы после окончания второй мировой войны, т.е. в период войны холодной.

Его особенности выводились из уже упоминавшейся гипотезы свивания британского культурантрополога Дж. Горера. В популяризации этой гипотезы большую роль сыграли М. Мид и Э. Эриксон, использовавший ее в работе "Легенда о юности Максима Горького", где он попытался ответить на вопрос, "действительно ли русская душа - спеленутая душа?" (Эриксон, 1996 а, с. 540).

Впрочем, сторонники гипотезы свивания вовсе не утверждают, что практика тугого пеленания детей является основной причиной автократических политических институтов царизма и сталинизма или что она привела к формированию маниакально-депрессивной базовой личности русского народа. Напротив, они подчеркивают, что не стоит ограничиваться единственной однонаправленной цепью причинности. Сам Горер скорее довольствуется тем, что рассматривает свивание младенцев как один из способов, которым русские "информируют своих детей о необходимости сильной внешней власти" (Bock, 1988, р. 85).

А Эриксон, осознавая, что тугое пеленание является почти универсальным в мировых культурах обычаем, утверждает, что он "получил усиление" именно в России из-за синхронизации особенностей ранней социализации детей с другими элементами русской культуры. В русской культуре он выделяет несколько паттернов, имеющих одинаковую форму - чередования полной пассивности и бурной эмоциональной разрядки. Так, на формирование личности русского человека, по его мнению, оказал влияние ритм крестьянской жизни в холодном климате - смена относительной бездеятельности и пассивности в долгие зимние месяцы и "периодическое освобождение ... после весенней оттепели" (Эриксон, 1996 а, с. 543).

Следует отметить, что акцент на противоположных началах, легших в основу формирования русского национального характера, делают и представители самых разных философских и исторических концепций. Н. А. Бердяев полагал, что "в основу формации русской души" легли два противоположных начала: "природная, языческая дионисическая стихия и аскетически-монашеское православие" (Бердяев, 1990 а, с.44). Именно в этом он видел историческую причину того, что русский народ в высшей степени поляризован и совмещает противоположности: деспотизм - анархизм; жестокость, склонность к насилию - доброту, человечность; смирение - наглость; рабство - бунт и т.п.

Немецкий философ В. Шубарт, когда противопоставляет русскую культуру конца западной культуре середины, также видит основу русской души в особенностях православия,:

"Русской душе чужда срединность. У русского нет амортизирующей средней части, соединяющего звена Между двумя крайностями. В русском человеке контрасты - один к другому впритык, и их жесткое трение растирает душу до ран. Тут грубость рядом с нежностью сердца, жестокость рядом с сентиментальностью, чувственность рядом с аскезой, греховность рядом со святостью" (Шубарт, 1997, с.84).

В психологической антропологии существуют попытки исследования не только русского, но и других национальных характеров через выявление способов воспитания детей и особенностей детского опыта. Во время и после второй мировой войны в США появилось много работ, посвященных японскому и немецкому национальным характерам.

Так, Р. Бенедикт попыталась объяснить противоречие японского характера, отраженное в самом названии ее знаменитой книги "Хризантема и меч": присущие японцам чувство прекрасного и фанатизм в преданности властям, а особенно - императору. Причину жестокости японских "эстетов" она видела в особенностях социализации в Японии, где с самого детства ребенок осознает подчиненность своих желаний интересам группы и любыми способами стремится избежать позора для себя и своей семьи (см. Benedict, 1946).

Когда культурантропологи при исследовании национального характера использовали более "объективные" методы (глубинные интервью и психологическое тестирование), они теряли целостное представление о характере народа и, как и психологи, составляли "набор" качеств. В частности, К. Клакхоном были выделены качества, присущие, по его мнению, русским: "сердечность, человечность, зависимость от прочных социальных контактов, эмоциональная нестабильность, иррациональность, сила, недисциплинированность, потребность подчиняться власти" (Цит. по: Bock, 1988, р. 87).

В последнее время и понятие "национальный характер" вслед за понятиями базовой и модальной личности покидает страницы психологической и культурантропологической литературы. Ему на смену для обозначения психологических особенностей этнических общностей приходит понятие "ментальность". В свое время для выделения предмета своих исследовательских интересов этот термин выбрали французские историки школы "Анналов", предпочтя его "коллективным представлениям", "коллективному бессознательному" и другим более или менее близким по смыслу понятиям.

По их мнению, менталъностъ - это "система образов, ...которые ...лежат в основе человеческих представлений о мире и о своем месте в этом мире и, следовательно, определяют поступки и поведение людей" (Дюби, 1991, с.52). При таком понимании ментальности трудно переводимое на иностранные языки французское слово mentahte ближе всего оказывается к русскому слову миропонимание, характеризующему общественные формации, эпохи или этнические общности.

Некоторые авторы, рассматривающие этносы как социально-экономические единицы, отрицают саму возможность выделения, их ментальностей - стабильных систем представлений (см. Российская ментальность, 1994). Однако при определении этноса как группы, ядерной характеристикой которой является осознание людьми своей к ней принадлежности, именно ментальность, на наш взгляд, должна стать основным предметом этнопсихологического изучения.

Более того, с первых шагов становления этнопсихологии крупнейшие ее представители изучали именно ментальность, хотя и под другими названиями. Немец В. Вундт рассматривал общие представления в качестве содержания души народов, американец Ф. Хсю подчеркивал, что психологическая антропология исследует социальные представления, которые совпадают у членов той или иной культуры, русский философ Г. Г. Шпет ввел понятие "типические коллективные переживания", а француз Л. Леви-Брюль, как мы помним, даже использовал термин mentahte. Как элемент ментальности - как систему представлений о своей культуре - можно рассматривать и "субъективную культуру" в трактовке Г. Триандиса.

В 1993 г. в редакции журнала "Вопросы философии" прошло заседание "круглого стола" на тему: "Российская ментальность", участники которого затрагивали вопросы ее природы и изменений, ценностных ориентации и основных характеристик. В ходе дискуссии упоминались такие компоненты российской ментальности как: "разрыв между настоящим и будущим, исключительная поглощенность будущим, отсутствие личностного сознания, а потому и ответственности за принятие решений в ситуациях риска и неопределенности, облачение национальной идеи ("русской идеи") в мессианские одеяния, открытость или всеотзывчивость" (Российская ментальность, 1994, с. 50).

Но совершенно прав А. П. Огурцов, что против каждой из этих характеристик можно найти контрфакты и контраргументы.

Например, неумение жить в настоящем и обращенность в будущее можно рассматривать как характеристику "утопически-тоталитарного сознания, характерного для истории России последнего столетия, но не для всей истории России" (Российская ментальность, 1994, с. 50). И такие проблемы постоянно будут возникать, если пытаться определить ментальность этноса через набор ее характеристик.

Правда, многие современные исследователи усматривают в не-доформализованности термина "ментальность" достоинство, позволяющее использовать его в широком диапазоне и соединять психологический анализ и гуманитарные рассуждения о человеке. Именно таким эклектичным способом чаще всего исследуют ментальность этнических общностей, практически сводя ее к национальному характеру, психологи и этнологи во многих странах мира. В качестве примера можно привести книгу О. Дауна "Шведская ментальность". В этой работе дополняют друг друга данные, полученные с помощью количественных (психологических тестов и опросов на репрезентативных выборках) и качественных (глубинных интервью со шведами и иммигрантами, культурно-антропологического наблюдения) методов, а также материалы средств массовой коммуникации, путевые заметки, исследования шведского общества, проведенные иностранными учеными.

В результате анализа столь многочисленных источников Даун подробно описывает черты, характеризующие шведов. Особое внимание исследователь уделяет качествам, проявляемым ими в межличностных и общественных отношениях: боязни коммуникации, застенчивости, которая рассматривается шведами скорее как позитивная, чем как негативная черта, сдержанности и даже скрытности, четкой границе между личным и общественным, избеганию конфликтов, честности, независимости и самодостаточности, эмоциональной холодности и унынию. В качестве "центральной характеристики" шведской ментальности Даун рассматривает "местное" качество duktig, понимаемое как компетентность в самом широком смысле слова, включая моральное обязательство человека быть таковым (см. Daun, 1989).

Но историки школы "Анналов" особо подчеркивают, что ментальность есть не набор характеристик, а система взаимосвязанных представлений, регулирующих поведение членов социальной группы. К сожалению, этнопсихологи еще только подступают к выявлению подобным образом понимаемой ментальности этнических общностей. Интересна попытка

С. В. Лурье выделить центральную зону ментальности, которая, согласно ее концепции, состоит из:

• локализации источника добра, включающего Мы-образ и образ покровителя;

• локализации образа зла - образа врага;

• представления о способе действия, при котором добро побеждает зло.

В традиционной русской ментальности, по мнению исследовательницы, источником добра рассматривалась община (мир), а врагом - источником зла, находящимся в постоянном конфликте с народом, - государство (см. Лурье, 1994).

В развитие идеи, выдвинутой Лурье, вполне обоснованным представляется еще одно предположение: в системе русской ментальности важнейшим способом действия, ведущим к победе добра над злом, является не закон, устанавливаемый "врагом"-государством, а милосердие. Отражением этого является и отмеченное Ю. М. Лотманом "устойчивое стремление русской литературы увидеть в законе сухое и бесчеловечное начало в противоположность таким неформальным понятиям, как милость, жертва, любовь" (Лотман, 1992 б, с. 260). Примечательный пример противопоставления русским человеком юриспруденции и моральных принципов мы находим в "Капитанской дочке" А. С. Пушкина: на предположение Екатерины II, что она жалуется на несправедливость и обиду, Маша Миронова дает неожиданный ответ: "Никак нет-с. Я приехала просить милости, а не правосудия" (Пушкин, 1957, с. 536).

Эту же особенность русской ментальности обнаружили российские психологи при исследовании морального и правового развития современной молодежи. Как отмечают авторы, слова из протокола выполнения задания - "Не по закону, а по совести" - "содержат в себе основной результат исследования: противопоставление закона и совести буквально лежало на поверхности ответов" (Воловикова, Гренкова, Морскова, 1996, с. 91). Особенно наглядно это проявилось при обсуждении испытуемыми "истории" - жизненной ситуации, персонажами которой были пассажиры поезда - мама с ребенком, занявшая чужое место за взятку проводнику, и женщина с билетом на это место. Все опрошенные не учитывали "закон" - право человека, купившего билет, а ожидали от него милосердия, сострадания и жалости, в противном случае считая его непорядочным человеком.

15. Этническое самосознание. Этнические установки и стереотипы.

. Этническое самосознание

Дихотомия социальных общностей является, по мысли французского антрополога Клода Леви-Стросса, универсальным свойством человеческого мышления. Как для мышления примитивного, так и для мышления современного человека характерно стремление к упорядочиванию предметов окружающего мира. Классифицируя людей, разделяя их на своих и чужих, человек строит гармоничные отношения со сложным социальным миром. Важность принципа дихотомии для восприятия и понимания окружающего мира подчеркивали многие исследователи. Однако в социальной психологии первоначально сложился несколько иной подход, связанный с поведением чужих, которые хотят или не хотят стать своими. Речь идет о введенном в начале XX в. понятии "аттитюд", о котором мы рассказывали в главе 7. Позднее аттитюды становятся центральным понятием в американской социальной психологии. Они охватывают самый сложный и многоаспектный класс явлений, но первые исследования в этой области были посвящены в том числе и этническим проблемам. Сегодня, когда мы рассматриваем этническое самосознание, связанное с идентичностью и спецификой социального познания, мы не можем обойти стороной этнические установки, или этнические аттитюды, и этнические стереотипы.

16.2.1. Этнические установки

Впервые категория аттитюда в социальной психологии была использована в книге У. Томаса и Ф. Знанецкого "Польский крестьянин в Европе и Америке" (1918). В этом первом исследовании, посвященном адаптации эмигрантов в США, авторы изучали процесс изменения установок в условиях эмиграции. Аттитюд, или установку, они определяли как "психологический процесс, рассматриваемый в отношениях к социальному миру и связанный с социальными ценностями" (210, с. 100). Ценность - это объективная (социальная) сторона установки. Установка же - субъективная (индивидуальная) сторона социальной ценности. Томас и Знанецкий впервые придали понятию установки социально-психологическое значение: "Установка, или отношение (аттитюд), - это психологическое переживание индивидом ценности, значения, смысла социального объекта". В зависимости от содержания этого переживания человек определяет стратегию своего поведения и строит отношения с окружающими его людьми, принадлежащими к своей и чужой культуре.

Социальная установка призвана регулировать поведение человека в сложной социальной среде. Ученые изучают различные признаки и свойства социальных установок (аттитюдов). К отличительным признакам аттитюдов относятся:

- интенсивность положительного или отрицательного отношения к какому-либо социальному объекту (Л. Терстоун, 1928);

- латентность, то есть недоступность прямому наблюдению (У. Парк, 1931);

- возникновение на основе опыта (У. Парк, 1931).

В начале 30-х гг. XX в. ученые считали, что аттитюды напрямую регулируют поведение человека, однако это оказалось не совсем так. Особый интерес к феномену аттитюда возник после эксперимента Ла Пьера на наличие этнического предубеждения у владельцев ресторанов и гостиниц. Парадокс несоответствия между реальным поведением и установкой по отношению к объекту американские ученые объяснили сложной структурой аттитюда и влиянием ситуационного фактора. Именно ситуация является тем посредником, который определяет совпадение или несовпадение установок и поведения.

Проанализировав результаты почти всех исследований по проблеме соответствия вербального и невербального поведения, А. Уикер (A. Wicker) в 1969 г. пришел к выводу, что декларируемые установки мало связаны с невербальным поведением. По данным исследований, один и тот же индивид может уступать или не уступать актуальному ситуационному и групповому давлению. И это скорее правило, чем исключение, иначе в поведении человека не было бы определенной, хотя и не всегда устойчивой последовательности.

16.2.2. Структура этнических диспозиций

Исходя из диспозиционной концепции В. А. Ядова, опишем структуру этнических диспозиций личности. Начнем с того, что окружающая среда, в которой живет этническая общность, включает в себя три основных вида условий:

1) географические условия (например, равнина или горы, пустыня или берег моря, степь или леса);

2) плотность окружения данной этнической общности другими этносами;

3) количественный состав этнической общности;

Предположим, что этническая общность имеет три уровня потребностей:

1) потребность в выживании и сохранении этнической культуры;

2) потребность в общении и взаимодействии с другими этносами;

3) потребность в создании социума.

Потребность первого уровня в сочетании с условиями окружающей среды создает элементарную этносоциальную установку членов этнической общности по отношению друг к другу, что формирует чувство "мы". Таким образом, складывается система отношений внутри этноса. Потребность второго уровня обусловливает возникновение более сложной этносоциальной установки и формирование дихотомии "мы - они". Потребность в создании своего социума (общества) и собственного независимого государства может быть удовлетворена при условии значительного количественного состава этнической общности, наличия сильной элиты и высокого уровня развития культуры. Актуализация установки на создание собственного социума в современном мире рассматривается как борьба народа за независимость и суверенитет. Реализация этой установки приводит этническую общность к иному качественному состоянию - утверждаются формы и способы самоуправления, появляется государство, социальные институты, законы, территориальный, политический, экономический суверенитет и пр. Создавая общество, общность формирует личность, дает толчок развитию социальных качеств и ценностей человека, оставляя как основу базовые этнические установки.

Как мы уже отмечали, этническое дано человеку в отношении, в частности в отношении к людям своей и других общностей. Воспитываясь в этнической среде, человек усваивает сложившиеся там ранее этносоциальные установки и стереотипы и руководствуется ими при взаимодействии со своими и чужими этносами. Оценивать этнические установки как плохие или хорошие неправомерно. Они существуют в реальности длительное время и способствуют выживанию этносов в окружающем этническом и социальном мире.

Согласно гипотезе Л. Г. Почебут, существует четыре варианта неосознаваемых этнических установок:

1. Поведенческие реакции, дозволенные в своей, но не дозволенные в чужой этнической среде.

2. Поведенческие реакции, дозволенные и в своей и в чужой этнической среде.

3. Поведенческие реакции, не дозволенные ни в своей, ни в чужой этнической среде.

4. Поведенческие реакции, не дозволенные в своей, но дозволенные в чужой этнической среде. Примером может служить одна из этнических установок цыган: цыгане известны как конокрады, но в то же время цыганские законы строго запрещают красть лошадь у цыгана (151, с. 103-104).

Базовые неосознаваемые этнические установки создают предпосылки формирования более сложной диспозиционной системы. Так возникают стереотипы восприятия, с помощью которых люди судят о представителях других этнических групп и ориентируясь на которые вступают с ними в контакт.

16.3. Этнические стереотипы

Стереотипы служат способом определения, "маркировки" своих и чужих. В науку термин "социальный стереотип" ввел Уолтер Липпман (W. Lippman) в 1922 г. в книге "Общественное мнение".

Социальный стереотип - это упорядоченная, схематично детерминированная культурой "картина мира" в голове человека.

У. Липпман называет две причины возникновения стереотипов:

- Экономия усилий при восприятии сложных социальных объектов. Обычно люди не стремятся реагировать каждый раз по-новому на происходящие события. Для восприятия и оценки окружающих они используют уже имеющиеся категории. Эти категории и понятия придают миру единообразие.

- Защита социальных ценностей. "Системы стереотипов, - пишет У. Липпман, - могут быть ядром наших личных традиций, защитой нашего положения в обществе. Модель стереотипов не нейтральна. Это не просто способ замены порядком великой, цветущей и шумной путаницы настоящего. Это не просто схематизация, это и то и другое и еще кое-что. Это гарантия нашего самоуважения. Это проекция на мир нашего собственного чувства, наших собственных ценностей, нашей собственной позиции и наших собственных прав. Поэтому стереотипы в высшей степени заряжены теми чувствами, с которыми они связаны. Неудивительно, что любое посягательство на стереотип представляется посягательством на основы мироздания" (210, с. 117).

16.3.1. Основные свойства стереотипов

Социальные стереотипы задают характеристики членов своих и чужих социальных групп. В науке выделяют пять основных свойств стереотипов.

1. Согласованность, или социальный консенсус, свидетельствующие о высоком уровне единства представлений среди членов стереотипизирующей группы. Так, по мнению Г. Тэджфела, социальными стереотипами можно считать лишь представления, разделяемые достаточно большим числом индивидов - членов социальной общности. В науке были выдвинуты две гипотезы, объясняющие причины согласованности стереотипов. Первая гипотеза предполагала, что стереотипы являются предубеждениями одной группы против другой. Соответственно консенсус внутри группы показывает ее предвзятое, необъективное отношение к другой группе. Согласно второй гипотезе, консенсус возникает в результате недостатка личных контактов с представителями другой группы. Однако, как отмечает Т. Г. Стефаненко, "гипотеза предубеждения" и "гипотеза невежества" не получили подтверждения в эмпирических исследованиях. Было обнаружено, что люди имеют согласованные представления о группах, с которыми они находятся в тесном контакте и к которым испытывают симпатию (176, с. 287-288). Высокий уровень согласованности стереотипов, по ее мнению, можно объяснить с помощью теории самокатегоризации Дж. Тернера.

2. Схематичность и упрощенность стереотипов. Некоторые авторы оценивают стереотипизацию как низший и иррациональный когнитивный процесс. Однако в последнее время стереотипизация рассматривается как рациональная форма познания, как частный случай более универсального процесса категоризации. Стереотипы направлены на то, чтобы систематизировать изобилие и упростить сложность информации, ежедневно перерабатываемой человеком. Сторонники теории самокатегоризации утверждают, что стереотипизация необходима не только для того, чтобы экономить когнитивные ресурсы индивида, но и для того, чтобы отражать объективную реальность. Социальная реальность перенасыщена информацией, причем эта информация характеризуется неопределенностью и двусмысленностью. Следовательно, стереотипизация является достаточно эффективным способом переработки этой информации.

3. Эмоционально-оценочная нагруженностъ стереотипа. Под эмоциональным компонентом стереотипа понимается ряд предпочтений, настроений, оценок, эмоций, различных аффективных реакций, включая ненависть, симпатию - антипатию, страх и пр. Однако более значимым компонентом стереотипа признается когнитивная составляющая (воспринимаемые характеристики группы). А. И. Донцов и Т. Г. Стефаненко отмечают, что при формировании стереотипа когнитивные и аффективные составляющие взаимосвязаны. Однако при актуализации стереотипа они могут быть независимы друг от друга, поскольку информация о группах может поступать в сознание индивида двумя путями: а) с помощью представлений, основанных на эмоциях и оценках; б) с помощью представлений, основанных на знаниях, описаниях (54, с. 82-83).

4. Устойчивость или даже ригидность. Исследования показывают, что стереотипы достаточно стабильны, незначительно изменяются со временем. Однако при изменении отношений между группами или при поступлении новой информации их содержание и даже направленность (позитивная - негативная) могут изменяться. Этот процесс может произойти очень быстро (например, ухудшение стереотипов восприятия американцев в среде австралийцев во время войны в Персидском заливе). Но стереотипы могут меняться и постепенно (176, с. 287).

5. Неточность считается наиболее существенным свойством стереотипа. Неточность означает, что стереотип не соответствует объективной действительности либо классифицирует явления и объекты по вторичным несущественным признакам. Многие авторы обозначали стереотип как "традиционная бессмыслица", "прямая дезинформация", "совокупность мифических представлений", "неоправданные сверхобобщения". В науке прочно утвердилась мысль о ложности стереотипа. Однако стереотип, являясь обобщенным, предельно схематизированным представлением о группе, естественно, не предоставляет нам информации о каждом конкретном представителе данной группы. Дифференциация представлений о группе является одним из способов устранения неточности стереотипов.

16.3.2. Гипотеза "зерно истины" в стереотипе

Феномен "неточности" или "истинности" стереотипов постоянно обсуждается в науке. У. Липпман считал, что "стереотип не обязательно ложен, иногда он может быть абсолютно правилен". Но в дальнейшем широкое распространение получила гипотеза, рассматривающая стереотип как "совокупность мифических признаков, приписываемых группам". Однако эта гипотеза об исключительно ложном характере стереотипа не получила подтверждения. В 1950 г. О. Клайнбергом (О. Klineberg) была выдвинута противоположная гипотеза, получившая название: "зерно истины" в стереотипе. Клайнберг утверждал, что общий объем истинных знаний в стереотипе превышает объем ложных. В исследованиях было доказано, что социальные стереотипы не сводятся к совокупности мифических представлений. В них сформирован образ социального объекта, а не просто мнение о нем, не подкрепленное никакими объективными характеристиками, всецело зависящее от субъективного желания индивида.

Выделяются следующие признаки истинности стереотипа:

- единодушное мнение представителей двух групп относительно черт третьей группы;

- глубокие и длительные контакты между группами, приводящие к более высокому удельному весу реальных черт во взаимных стереотипах;

- согласованность между самовосприятием группы и ее восприятием со стороны другой группы;

- свойства, приписываемые другим группам, косвенным образом отражают особенности самой группы, так механизм формирования стереотипов осуществляется с помощью сравнения своей группы с другими;

- характер взаимоотношений между группами: сотрудничество или соперничество, доминирование или подчинение. В случае конфликта между группами возникает феномен "зеркального образа", то есть резкая поляризация представлений друг о друге. Члены двух конфликтующих групп приписывают положительные черты исключительно себе, а отрицательные черты и пороки - соперникам (176, с. 290).

16.3.3. Теория стереотипизации

Г. Тэджфел выдвинул шесть положений, описывающих феномен стереотипизации.

1. Людям психологически легче характеризовать большие социальные группы недифференцированными, грубыми и пристрастными признаками.

2. В течение длительного времени стереотипизация сохраняет стабильность.

3. На трансформацию стереотипа могут повлиять изменения социальной, политической и экономической сфер жизни, однако трансформация наступает не всегда и очень отсрочена во времени.

4. Социальная напряженность и конфликты между группами приводят к тому, что стереотипы ужесточаются, заостряются и начинают играть доминирующую роль в реальном поведении людей, вплоть до откровенной враждебности.

5. При отсутствии явной враждебности между группами стереотипы редко проявляются на поведенческом уровне; в условиях напряженных и конфликтных отношений стереотипы становятся определяющими детерминантами поведения и слабо поддаются управлению, коррекции, изменению.

6. Стереотипы усваиваются в раннем детстве в качестве "чувственной картины мира"; дети используют стереотипы задолго до возникновения ясных представлений о разных группах (143, с. 93).

Содержание стереотипа определяют следующие факторы:

- характеристики стереотипизирующей группы: а) специфика ее этнической психологии; б) система ценностей, закрепленная в культуре и обыденном сознании; в) ее общественно-историческое развитие;

- взаимоотношения между стереотипизирующей и стереотипизируемой группами на данный момент: а) история их взаимоотношений; б) символическо-ценностное выражение взаимоотношений; в) социально-политические и экономические условия взаимоотношений;

- длительность и глубина контактов между представителями групп. Условиями оптимальной организации контакта являются: а) признание безусловного равенства сторон; б) наличие обстановки открытости и доверия; в) принятие общих, значимых для обеих сторон целей; г) уважение традиционных норм, ценностей, правил поведения, образа жизни друг друга (143, с. 94).

Т. Г. Стефаненко считает, что необходимо делать четкое различие между стереотипами как социальным явлением (обобщенным образом социальной группы) и стереотипизацией как психологическим процессом. Стереотипизация - это рациональная форма познания, частный случай процесса категоризации. Но стереотипизация не тождественна категоризации. Во-первых, люди могут идентифицировать другого человека как члена конкретной категории на основе объективных свойств, но не приписывать ему никаких стереотипных качеств. Во-вторых, стереотипизация отличается от категоризации воздействием на нее отношений между группами. Т. Г. Стефаненко выделяет психологические, социально-психологические и социальные функции стереотипизации.

Психологические функции стереотипизации: а) упрощение и систематизация обширной и сложной информации, получаемой человеком из окружающей среды;

б) средство постижения социального значения информации.

Социально-психологические функции стереотипизации: а) межгрупповая дифференциация, чаще всего оценочная в пользу своей группы; б) поддержание позитивной групповой идентичности.

Социальные функции стереотипизации: а) объяснение существующих отношений между группами; б) оправдание существующих межгрупповых отношений;

в) сохранение существующих отношений (176, с. 282-284).

16.3.4. Классификации стереотипов

Существует несколько критериев классификации стереотипов. Соответственно им выделяют:

1. Ауто- и гетеростереотипы. Аутостереотипы создаются в отношении собственной группы, а гетеростереотипы - в отношении чужой группы. Критерием классификации служит объект, на который направлены стереотипы, - своя или чужая группа.

2. Открыто высказываемые и скрытые, завуалированные стереотипы. Люди могут открыто использовать стереотипные фразы и говорить о своем отношении к другим группам, но могут и скрывать свои оценки, не показывать явно своего истинного отношения. Критерием классификации служит открытость или скрытность стереотипного отношения.

3. Культурные и индивидуальные стереотипы. Культурные стереотипы - это всеми принимаемые и общие для всех представителей данной культуры паттерны убеждений и представлений. Индивидуальные стереотипы - это представления и убеждения отдельного индивида относительно тех или иных характеристик определенной группы людей. Таким образом, степень общности стереотипов также служит критерием для их классификации.

4. Стереотипы восприятия, поведения и интерпретации поведения. Стереотипы восприятия свидетельствуют о представлениях людей о своей и чужой этнической общности и проявляются в наборе характеристик и черт личности. Стереотипы поведения связаны с нормами, правилами, обычаями, свойственными данной этнической общности. Нарушение стереотипов поведения может караться членами общности: от легкого осуждения до остракизма и изгнания. Стереотипы интерпретации поведения основываются на процессах каузальной атрибуции, могут быть верными или ошибочными.

5. Позитивные и негативные стереотипы выделяются на основании такого критерия, как направленность. Поскольку стереотипы - это обобщенные представления о группах людей, об их основополагающих психологических характеристиках, постольку эти представления могут быть как позитивными, так и негативными, иметь большую положительную или отрицательную эмоциональную насыщенность. Примеры позитивных стереотипов: азиаты трудолюбивы; немцы энергичны, обладают научным складом ума. Примеры негативных стереотипов: турки жестоки; американцы агрессивны и пр.

Исследования показывают, что стереотип не обязательно несет в себе отрицательный эмоциональный заряд. Американская исследовательница С. Фиск (S. Fiske) выделяет четыре вида стереотипа:

- " стереотип презрения" возникает по отношению к представителям низкостатусных и некомпетентных чужих групп, расцениваемых также как "холодные";

- " стереотип восхищения" формируется в отношении своих групп, членством в которых человек гордится, группам приписывается компетентность, высокий статус и "теплота";

- " стереотип зависти" характеризует отношение к представителям высокостатусных, компетентных, но "холодных" групп;

- " стереотип патернализма" проявляется в отношении низкостатусных, некомпетентных, но "теплых" групп. Таким образом, "чужих" любят за ощущение безопасности, порожденное сознанием собственной силы, а своих любят за поддержку или за надежду ее обеспечения в случае возникновения кризисных, экстремальных ситуаций (54, с. 83).

6. Социотипы и стереотипы. Поскольку стереотипы могут быть как верными, так и полностью ошибочными, то стереотипы, основанные на фактах и наблюдении за поведением людей, называют социотипами. Таким образом, критерием для классификации служит верность, адекватность характеристики (социотип) и ошибочность, неадекватность характеристики (стереотип).

Стереотипы восприятия изучались во множестве исследований. Одно из первых исследований было проведено Д. Кацем и К. Брейли (D. Katz, К. Braly) в 1933 г. Они предложили студентам Принстонского университета перечень прилагательных и просили выбрать те из них, которые, на их взгляд, являются показательными для десяти различных этнических групп. Результаты исследования показали наличие позитивных и негативных стереотипов восприятия в описании каждой из предложенных групп. Подобное исследование было повторено в 1951 г. Были обнаружены изменения в восприятии этнических групп, произошедшие за эти годы (104, с. 81).

Исследование этнических стереотипов в России провела 3. В. Сикевич в 1997 г. Респондентам было предложено назвать произвольное число качеств, наиболее типичных для немцев, французов, американцев и чеченцев. Время работы ограничивалось 15 минутами, что предполагало фиксацию модального ассоциативного ряда. Большинство участников опроса не имели личных контактов с представителями "оцениваемых" народов, поэтому их гетеростереотипы носили культурный характер. Выяснялись также автостереотипы русского народа. В исследовании подтвердилась гипотеза о том, что этническая идентификация строится на сравнении: фиксировались преимущественно те черты, которые для русских не являются модальными. Результаты представлены в табл. 15.1.

Таблица 15.1. Десять модальных стереотипов восприятия в порядке предпочтительности.

Анализ таблицы показывает, что в ситуации межэтнического конфликта (военные действия в Чеченской республике в 1997 г.) автостереотип (черты русских) отличался доминированием позитивных характеристик, а гетеростереотип чеченцев, напротив, доминированием негативных. Эти данные подтверждают теоретические положения теории стереотипов. Предпочтение своей группы часто проявляется в форме этноцентризма (166, с. 121).

16. Феномен стереотипизации . Этноцентризм.

См вопрос 15.

ЭТНОЦЕНТРИЗМ

Этноценгризм - восприятие и интерпретация поведения других через призму своей культуры. Оценки различий между группами по типу известны давно. Термин этноцентризм был введен У. Самнером в 1906 г., который считал, что в сознании людей существует тенденция использовать стандарты своей группы для оценки других групп, располагая свою группу на вершине иерархии и рассматривая другие группы как нижестоящие.

Наша собственная культура задает нам когнитивную матрицу для понимания мира, так называемую . Если мы все время живем в одной культуре, то естественным для нас будет считать свою культуру стандартом.

Исследования по этноцентризму, проведенные Д. Кемпбеллом и его коллегами, показали, что всем людям свойственно:

1) считать то, что происходит в их культуре, естественным и правильным, а то, что происходит в других культурах, - неестественным и неправильным:

2) рассматривать обычаи своей группы как универсальные: что хорошо для нас, то хорошо и для других;

3) считать нормы, роли и ценности своей группы безусловно верными;

4) считать помощь и кооперацию с членами своей группы естественной;

5) действовать так, чтобы члены своей группы были в выигрыше;

6) гордиться своей группой;

7) чувствовать неприязнь по отношению к внешним группам.

Многие культуры само понятие определяют через название своей культурной группы (племени), таким образом, люди из других культур не воспринимаются как действительно . Так, для древних греков, люди, не говорящие по-гречески, были (от звукосочетания - непонятная речь).

Общее правило гласит: чем больше культурные или поведенческие различия, тем больше потенциальный негативизм их оценки. Поэтому некоторые ученые считают, что сравнительный метод - глубинно-этноцентричный по своей сути и зачастую - это другой способ расположения людей все в той же иерархии во главе с собственной культурой. Другие ученые видят опасность в том, что, изучая культуру, многие социальные исследователи находят параллели с прошлым своей собственной культуры, невольно опять-таки поддаваясь соблазну рассматривать ее на верху иерархии. Тем не менее этому необходимо сопротивляться и осознание собственного этноцентризма - первый шаг к свободе от него.

Как можно в этом случае уменьшить этноцентризм? Прежде всего - путем осознания ограниченности наших современных знаний и попытки проверить данные исследований и теорий в других культурах.

Д. Кемпбелл прелагает проводить перекрестные кросс-культурные исследования, когда исследователь из культуры А изучает культуры А и Б, а исследователь из культуры Б - культуры Б и А. Таким образом можно вычленить различия, которые следуют из этноцентризма обоих ученых. Но такие исследования до сих пор редки.

Г. Триандис высказывал такое мнение: когда мы видим варианты поведения, кажущиеся нам странными, экзотичными и даже неприемлемыми, желательно попытаться подумать, что стоит за ними? Что было этакого в условиях жизни, в экологии данной культуры, что явилось причиной подобного поведения? Если мы сможем найти связь между средой обитания и поведением, мы

сможем быть более толерантными и отношении попедения. которое нам не нравится. Мы будем также более способны изменить наши моральные оценки, что очень важно, когда мы имеем дело с другими культурами. Возможно, в результате этого мыслительного процесса мы сможем сказать себе: .

Чтобы уменьшить этноцентризм, мы должны научиться ценить лучшее из того. что производится людьми, вне зависимости от того. где это делается. Нам следует научиться анализировать культуры, поэтому мы нуждаемся в культурном научении, чтобы понять механизмы социального поведения в других культурах и овладеть навыками, которые способствуют успешности взаимодействия представителей разных культур.

17. Исследования культурно-специфических аспектов общения в кросс культурной психологии.

1. Сравнительно-культурный подход в социальной психологии

На протяжении всей истории экспериментальной социальной психологии, прежде всего американской, исследователи были заняты поиском универсальных закономерностей социального поведения, общения и взаимодействия индивидов. Практически все разработанные ими теории и модели - от концепции фрустрации-агрессии до атрибутивных теорий: "могут быть охарактеризованы как структуры интраиндиви-дуальных механизмов или процессов обработки информации, которые активируются в ответ на некоторые стимульные условия и более или менее непосредственно определяют социальные когни-ции, аттитюды и поведение" ( Pepitone , Triandis , 1987, p .479).

Во всех подобных априорно универсальных концептуальных системах бросается в глаза отсутствие контекстуальных, в том числе культурных, переменных и даже подчеркивается инвариантность механизмов и процессов у всех народов, во всех культурах. Так, теория когнитивного диссонанса индифферентна к содержанию когниций, а теория фрустрации-агрессии - к конкретному содержанию фрустрации и фруст-рируемой цели.

В настоящее время многие серьезные исследователи пришли к выводу, что якобы "естественные" социально-психологические "законы" очень часто ограничены только западной культурой, а большинство теорий нерелевантно незападным культурным условиям. Пример, подтверждающий культурные границы современной социальной психологии, - попытка повторить в Израиле исследования, проведенные в США. И. Амир и И. Шарон из тридцати пяти исследований, результаты которых были опубликованы в 1973-75 гг., выбрали шесть, затрагивавших общечеловеческие, а не уникальные американские проблемы, и не требовавших сложного оборудования. Однако даже в этом случае из 64 возможных результатов в Израиле подтвердились только 30, т.е. меньше половины, а остальные оказались подвержены влиянию культурного контекста (см. Amir , Sharon , 1987).

Социальные психологи убедились в невозможности "импорта" из США многих социально-психологических концепций даже в соседнюю Канаду. Что же говорить о культурах, в большей степени отличающихся от культуры США, чем канадская и израильская?

"Так, японцы намного меньше озабочены проблемой когнитивного соответствия, чем представители западной культуры.... А в западной социальной психологии значительное место занимают теории "когнитивного- баланса", "когнитивного диссонанса", "когнитивной конгруэнтности" и т.д., в основе которых лежит зародившаяся: еще в древнегреческой мысли идея соответствия. Мы на Западе полагаем, что если "истинно А, то Б истинным быть не может". Но эта точка зрения имеет мало смысла в таких культурах как индийская, где широко распространен философский монизм, согласно которому "все едино" и "противоположность великой истины также является великой истиной" ( Triandis , 1994, р. 4).

Но Запад долгое- время являлся эталоном для психологов Азии, Африки и Латинской Америки. Поэтому они считали, что если их результаты не соответствуют западным теориям, что-то не в порядке сих результатами, а не с теориями. Как отмечает Г. Триандис, у многих из них даже сформировался комплекс неполноценности. Кроме того, во многих культурах скромность является большей добродетелью, чем на Западе, поэтому "незападные" психологи долго не говорили своим американским коллегам: ."Ваша теория если и не ошибочна, то не универсальна". Первыми это осмелились сказать японцы. А затем и в других странах пришли к заключению о необходимости создавать "местные" социальные психологии, "стремящиеся взглянуть на группу глазами,ее,членов? и; учитывающие социальный и культурный контекст - ценности, нормы, систему верований, характеризующие конкретную этническую общность (Но, 1998, р.94).

На Западе тоже озаботились новой ситуацией и стали намного серьезнее относиться к сравнительно-культурным исследованиям. Были выделены основные задачи, стоящие перед сравнительно-культурной социальной психологией. Наиболее очевидная из них - проверка универсальности (или валидности) существующих социально-психологических теорий. Этой задаче Дж. Берри дал название "перенос и проверка", так как психологи стремятся перенести свои гипотезы на другие этнические группы, чтобы проверить, подтверждаются ли они во многих, а желательно, во всех культурных контекстах (см. Berry et al ., 1992). Вторая задача, стоящая перед сравнительно-культурной психологией, - изучение психологических переменных, которые отсутствуют в западном - весьма "ограниченном - культурном опыте. И создание "местных" психологии является при решении этой задачи необходимым этапом исследовательского процесса.

Предполагается, что лишь решив эти задачи, можно прийти к конечной цели - попытаться собрать и интегрировать результаты и обобщить их в подлинно универсальной социальной психологии, валидной если не для всех, то для широкого круга культур.

Но хотя исследователи универсалистского направления и верят в возможность раскрытия социально-психологических явлений, которые характеризуют Homo sapiens как вид, в настоящее время наиболее актуальной является первая из упомянутых задач. Ее разрешение сталкивается с большим количеством проблем и трудностей при буквальном переносе исследований из одной культуры в другую. Возможно ли вообще валидное сравнительно-культурное исследование?

По мнению Г. Триандиса, наилучшие результаты могут быть достигнуты при использовании комплексного etic - emic - etic подхода, при котором используются " etic категории и emic способы их измерения" ( Triandis , 1994, р.69). При этом оригинальная система категорий должна быть точно операционализирована в каждой культуре.

В качестве примера можно привести проблемы, которые необходимо разрешить при- сравнительно-культурном исследовании социальной дистанции. В США понятие "социальная дистанция" было введено в научный оборот в 20-е гг. Е. Богардусом, который, операционализируя его, спрашивал испытуемых, согласились бы они "жениться", "иметь в качестве близкого друга", "жить по соседству", "вместе работать", "изгнать из страны" и т.п. представителей ряда этнических общностей.

Не вызывает сомнений, что понятие "социальная дистанция" - универсальный ( etic ) конструкт и имеет смысл во всех культурах. Однако оригинальные вопросы Богардуса являлись культурно-специфичными ( emic ) для США начала века, и серьезную ошибку допускают исследователи, использующие их в другое время и в других культурах.

Во-первых, существуют значимые и даже специфичные для культур группы, и индивид в разной степени идентифицирует себя с ними: в одних культурах он тесно связан с нуклеарной семьей, в других - с племенем, в одних - наиболее значимой является группа соседей, а в других - элитарный клуб. При исследовании культурной дистанции в США и Греции Триандис учитывал это обстоятельство. Поэтому в каждой культуре он выявил связи индивида со всеми возможными группами и сконструировал два разных, но эквивалентных между собой - стандартизированных для культуры - набора вопросов. Иными словами, лишь .часть вопросов являлась прямым переводом с английского языка на греческий, а остальные отражали культурную специфику. Например, в Греции измерялось согласие испытуемых на включение представителей этнических общностей в "парею" (компанию друзей), а в США - согласие видеть их своими приятелями в клубе.

Во-вторых, некоторые формы контактов, используемые для измерения социальной дистанции в одной культуре, не имеют смысла в другой. В Индии для измерения социальной дистанции может быть использовано emic понятие "прикасаться к моей посуде". Так как в этой стране до сих пор сохранились идеи "ритуального осквернения", индивид, согласный жить рядом с представителем более низкой касты, может не согласиться, чтобы тот дотрагивался до его посуды. Но как не без иронии отмечает Триандис, абсолютно бессмысленно было бы выяснять отношение американца к тому, что к его посуде прикоснется турок (см. Triandis , 1994).

Итак, для получения надежных данных в сравнительно-культурном исследовании, предпочтительнее не переводить методики с одного*языкана другой, а в каждой культуре искать emic эквиваленты используемых категорий. Но на практике социальным психологам часто приходится использовать переведенные методики. Для этих случаев созданы специальные - достаточно сложные - техники перевода психологических методик, например метод двойного перевода с децентрированием, предложенный О. Вернером и Д. Кэмпбеллом. Разрабатывая свой метод, американские исследователи исходили из того, что существуют разные способы для выражения одной и той же мысли. Поэтому тщательная "подгонка" друг к другу текстов на двух языках - с изменением их формы, но не смысла - может облегчить перевод, не создавая сложностей при проведении исследования.

Например, текст А, полученный в результате обязательного двойного перевода с одного языка на другой и обратно, может иметь значительные расхождения с исходным текстом А. В этом случае исследователь должен изменить ("децентрировать") исходный текст так, чтобы он удовлетворял целям исследования, но был ближе к А, чем к А. После этого он осуществляет двойной перевод децентрированного текста А", в результате получая текст А, имеющий большие шансы оказаться идентичным тексту А (см. Werner , Campbell , 1970).

Невозможно перечислить все моменты, влияющие на валидность и надежность результатов сравнительно-культурных исследований. Во-первых, следует учитывать самые разнообразные межкультурные различия. Например, между представителями культур существует заметная разница в использовании предлагаемых вариантов ответов: испытуемые могут в большей или меньшей степени предпочитать крайние варианты ответов типа "Я совершенно согласен"; отвечать либо только тогда, когда абсолютно уверены в ответе, либо - на все вопросы. В разных культурах отмечена и разная вероятность использования искажающих реальность социально желательных ответов. При этом социальная желательность может проистекать из желания выразить идеалы своей культуры, угодить исследователю либо властям (см. Hui , Triandis , 1989).

Необходимо также помнить, что в каждой культуре существуют слои населения, трудно достижимые для исследователей. Например, богатые и влиятельные люди, как правило, недоступны в западных культурах, но, в традиционных культурах именно они являются основным объектом изучения, так как визит исследователя даже повышает их статус. Американские ученые жалуются на трудности проведения исследований в школах, так как их администрация опасается результатов, которые могут оказаться антирекламой для учебного заведения (см. Triandis , 1994). А у российских исследователей при работе в школе не возникает столь серьезных трудностей,.

Во-вторых, на сбор данных и их интерпретацию оказывают влияние механизмы межгруппового восприятия. Особенно опасно, если в работах этнопсихологов проявляются тенденции этноцентризма, когда стандарты своей культуры используются в качестве универсальных. Как отмечают Дж. Берри и его коллеги, этноцентризм в - сравнительно-культурных исследованиях ; можно обнаружить достаточно часто и на разных уровнях: 1) при введении в якобы универсальные методики категорий, специфичных для своей культуры ; 2) при выборе предмета исследования без учета особенностей одной из изучаемых культур. Например, на Западе, как правило, изучается содержание коммуникации, тогда как для восточных культур не менее важен контекст, в котором она протекает; 3) в формулировании теорий и концепций, так как идеи социальных психологов и используемые ими понятия обусловлены культурой (см. Berry et al ., 1992). Несмотря на сложности, с которыми сталкиваются ученые при сравнении психологических явлений у разных народов, в настоящее время во всем мире наблюдается настоящий бум ис<-следований, являющихся социально-психологической проекцией на культурное разнообразие человечества. Далее мы затронем лишь отдельные аспекты из весьма обширной области социальной этнопсихологии, основное внимание уделив системам коммуникации и социальным регуляторам человеческого поведения.

2. Зависимость коммуникации от культурного контекста

И в научной, и в художественной литературе можно встретить множество примеров того, сколь существенны межкультурные вариации систем коммуникации, т.е. обмена информацией между людьми, и как эти различия мешающим понимать друг друга. В этом проявляется специфика именно человеческой коммуникации, поскольку:

"Коммуникативное влияние как результат обмена информацией возможно лишь тогда, когда человек, направляющий информацию (коммуникатор), и человек, принимающий ее (реципиент), обладают единой или сходной системой кодификации и декодификации. На обыденном языке это правило выражается в словах: "все должны, говорить на одном языке"" (Андреева, 1996, с. 85).

Более того, в процессе коммуникации представителей разных культур непонимание может возникнуть даже в том случае, когда они говорят на одном языке, так как "понимание текста предполагает не только знание языка, но также и знание мира" (ван Дейк, 1989, с. 161). Неосведомленность в реалиях культуры может привести к полному непониманию текста при знании отдельных слов. Например, герои романа А. Макина, которые говорили по-французски, но знали только русские деревни, так представляли себе деревню Нёйисюр-Сен под Парижем: "При слове "Нёйи" перед нами тотчас возникала деревня с бревенчатыми избами, стадом и петухом", и деревня эта была населена колхозниками ( Makine , 1995, р.39).

Кроме того, чтобы избежать непонимания, люди должны не только говорить на одном языке, но и понимать "молчаливый язык" друг друга, поскольку помимо вербальной коммуникации, при которой используется естественный звуковой язык - речь, существует и невербальная коммуникация на основе неречевых знаковых систем. Чаще всего невербальная коммуникация сопровождает речь, но она может быть и автономной, т.е. фактически заменять текст.

Иными словами, речь является лишь частью единого процесса коммуникации, и в реальной жизни вербальная и невербальная коммуникация тесно взаимосвязаны . Единственная разница между ними в том, что люди не задумываются о своем невербальном поведении так же часто и настолько же осознано, как о тех словах, которые используют. Но это вовсе не означает, что невербальное поведение , которое способно расставлять определенные акценты на передаваемой информации, выявлять или скрывать эмоциональное состояние говорящего, менее важно в процессе коммуникации, чем поведение вербальное.

Произнесенные слова и сопровождающее их невербальное поведение могут и противоречить друг другу. Выражая идею словами, индивид способен в то же время невербальными средствами выражать прямо противоположное.

Между культурами существуют значительные различия в том, как используются средства коммуникации в межличностном общении. Представители индивидуалистических западных культур больше внимания обращают на содержание сообщения, на то, что сказано, а не на то - как;, их коммуникация в слабой степени зависит от контекста. Для таких культур, называемых низкоконтекстными, характерен когнитивный стиль обмена информацией, при котором значительные требования предъявляются к беглости речи, точности использования понятий и логичности высказываний коммуникатора. Чтобы выделиться внутри группы и "блистать в обществе", представители подобных культур стремятся развивать свои речевые навыки.

Содержание коммуникации высоко ценится в американской культуре. Большинство американцев в повседневном общении используют " small talk " ("короткий разговор"): они задают друг другу вопросы типа: "Как дела?", "Прекрасный денек, не правда ли?", - и вовсе не ждут на них ответа. В дискуссиях американцы предпочитают высказываться ясно и четко и стремятся в первую очередь выдвинуть основной аргумент, чтобы вызвать у оппонентов желание услышать остальную информацию (см. THandis , 1994).

В высококонтекстных культурах при передаче информации люди склонны в большей степени обращать внимание на контекст сообщения, на то, с кем и при какой ситуации происходит общение. Эта особенность проявляется в придании особой значимости форме сообщения, тому как, а не тому, что сказано.

Высокая зависимость коммуникации от контекста, характерная для многих восточных культур, проявляется в расплывчатости и неконкретности речи, изобилии некатегоричных форм высказывания, слов типа "может быть", "вероятно" и т.п. Так, японцам соблюдать вежливость и сохранять гармонию межличностных отношений помогает сам строй родного языка, в котором глагол стоит в конце фразы: говорящий, увидевший реакцию на свои первые слова, имеет возможность смягчить фразу или даже полностью изменить ее первоначальный смысл. Японец старается говорить так, чтобы избежать слова "нет", вместо этого он использует мягкие обороты-отрицания:

"Я прекрасно понимаю ваше идущее от сердца предложение, но, к несчастью, я занимаю иное положение, чем вы, и это не позволяет мне рассмотреть проблему в нужном свете, однако я обязательно подумаю над предложением и рассмотрю его со всей тщательностью, на какую способен" (Цветов, 1991, с. 287).

В деловых взаимоотношениях японцы обычно ведут разговор "вокруг да около", долго рассуждая обо всем, только не об основном предмете дискуссии. Эта стратегия позволяет им лучше узнать о намерениях партнеров, чтобы либо подладиться к ним, либо противостоять, не уронив при этом достоинства противоположной стороны.

Анализируя особенности русского языка, мы обнаружим большое количество признаков того, что и русская культура является высококонтекстной. Лингвисты отмечают, что: "в русском языке гораздо богаче, чем во многих других, поле неопределенности. ...На месте одного разряда неопределенных местоимений имеется три - местоимения на -то, -нибудь и кое- (если не четыре, учитывая некий,некто)*. А расплывчатые формы высказывания - "бесконечные почему-то, что-то, должно быть и проч., как правило, опускаются при переводе, скажем, Чехова на европейские языки" (Падучева, 1997, с. 23).

Как тут не вспомнить и самое распространенное в настоящее время в русском языке слово-сорняк как бы, которое, на наш взгляд, не случайно пышным цветом расцвело на поле лингвистической неопределенности именно в ситуации социальной нестабильности, характерной для современной российской действительности. Россия действительно как бы отказалась от наследия прошлого и как бы строит как бы новое общество.

Для коллективистических культур характерна и большая, чем для индивидуалистических, дифференциация эмоциональных категорий, что отражается на стиле межличностных отношений (см. Triandis , 1994). Внимание к контексту сообщений проявляется в богатстве языковых средств для выражения эмоций, в стремлении передавать все оттенки возникающих между людьми чувств и все колебания в отношениях между ними. Так, в японском языке имеется намного больше терминов для межличностных эмоций, например симпатии, чем в английском. Японцы имеют множество слов для разных типов улыбок и смеха, различая их как по звукам, так и по функциям (улыбка, за которой кроется печаль, надменная неопределенная улыбка, "социальная улыбка", которая изображается для соблюдения благопристойности, профессиональная улыбка, довольная улыбка человека в возрасте и т.п.) (см. Пронников, Ладанов, 1985).

Впрочем, высококонтекстные культуры могут существенным образом различаться по проявленности эмоций в речи. Если для японской культуры нормой является сдержанность при обмене информации; то "русская культура относит вербальное выражение эмоций к одной из основных функций человеческой речи" (Вежбицкая, 1997 , сл. 43). При этом русский язык, как и японский, имеет исключительно богатый репертуар лексических и грамматических выражений для разграничения эмоций и придания особой окраски межличностным отношениям.

Еще в XIX веке П. Хохряков, считая .особым качеством русской беседы задушевность, связывал с ним особенности русского словообразования, непереводимого на другие языки: множество "задушевных слов" (заветный, ненаглядный, родимый, душа-человек и т,п.) и слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами (голубчик, душенька, зазнобушка, светик мой, миленький, хорошенький) (см. Хохряков, 1889). Современные исследователи показателями высокой эмоциональности русского языка считают также его богатство "активными" эмоциональными глаголами (тосковать, грустить, огорчаться, хандрить, ужасаться, стыдиться, любоваться, негодовать, томиться и т.д.), величайшее разнообразие производных форм русских имен и многое другое (см. Вежбицкая, 1997).

Вежбицкая высказывает предположение, что выбор окрашенных в определенные эмоциональные тона слов, в том числе и вариантов имен, в современном русском языке "может в большей степени зависеть от сиюминутного настроения говорящего и от особого отношения, которое он хочет выразить именно в этот момент, чем от каких-то постоянных жестких соглашений" (Там же, с. 107). Иными словами, зависимость коммуникации от контекста проявляется в русской культуре не только в открытости, но и в спонтанности проявления эмоций.

Впрочем, в традиционной русской культуре XIX - начала XX века вариантность называния человека определенным именем намного более четко зависела от времени и места контакта, социального статуса собеседника и его возраста. Так, во время праздников и на общественных сходах избегали "уличных" прозвищ, имевшихся почти у каждого взрослого. К зажиточным и уважаемым односельчанам намного чаще, чем к ровне, обращались по имени-отчеству. Общаясь с подростками, использовали полуимя - Машка, Ванька, а получение полного имени - Марья, Иван - "являлось важным показателем признания перехода в совершеннолетие" (Берштам, 1988, с. 41).

Современная японская культура, служащая образцом высокой зависимости от контекста, сохранила больше традиционных, стереотипных элементов поведения, в том числе и вербального, чем русская. Вербальная коммуникация японцев и в наши дни больше зависит не от сиюминутной ситуации, а от относительного статуса говорящих, например от подчиненного положения одного и превосходства другого:

"Не далее как полвека назад в японском языке употребляли шестнадцать слов для обозначения "вы" и "ты". На сегодняшний день сохраняется до десятка форм личного местоимения второго лица единственного числа при обращении к детям, ученикам, слугам. Имеются девять слов для обозначения понятия "отец", одиннадцать - "жена", семь - "сын", девять - "дочь", семь - "муж". Правила употребления всех этих и ряда других слов коренятся в социальном окружении и связаны с устоями" {Пронников, Ладанов, 1985, с. 221-222).

Чем больше в культуре прослеживается зависимость коммуникации от ситуации, тем большее внимание в ней уделяется невербальному поведению - мимике, жестам, прикосновениям, контакту глаз, пространственно-временной организации общения и т.п . Например, в Японии, с одной стороны, молчание не рассматривается как вакуум общения и даже оценивается как проявление силы и мужественности, а с другой стороны, "органом речи" для японца является взгляд, а глаза говорят в той же мере, что и язык. Именно встретив взгляд другого человека, японец понимает движения его души и может на ходу перестроить свое вербальное поведение.

Видимо, и в этом русская культура имеет сходство с японской. Так, Э. Эриксон приписывал русским особую выразительность глаз, их использование "как эмоционального рецептора, как алчного захватчика и как органа взаимной душевной капитуляции" (Эриксон, 1996 а, с. 519).

Но на этом сходство кончается. В Японии не принято смотреть прямо в глаза друг другу: женщины не смотрят в глаза мужчинам, а мужчины - женщинам, японский оратор смотрит обычно куда-то вбок, а подчиненный, выслушивая выговор начальника, опускает глаза и улыбается. Так как в японской культуре контакт глаз не является обязательным атрибутом коммуникации, жителям этой страны подчас трудно выдержать "нагрузку чужого взгляда" (см. Пронников, Ладанов, 1985). Иными словами, японская культура - одна из наименее "глазеющих".

Русская же культура - "глазеющая", по крайней мере по сравнению с англосаксонскими культурами. Сравнивая США и Англию, Э. Холл отмечает, что американцы смотрят в глаза лишь в том случае, когда хотят убедиться, что партнер по общению их правильно понял. А для англичан контакт глаз более привычен: им приходится смотреть на собеседника, который моргает, чтобы показать, что слушает (см. Холл, 1995). Но преподаватели лингвострановедения предупреждают российских учащихся, что в Англии считается неприличным столь пристально смотреть в глаза, как это принято - и даже поощряется - в России.

Отражение "русского" обычая смотреть прямо в глаза Э. Эриксон обнаружил и в литературных произведениях. Действительно, герои классической русской литературы в доверительной беседе, раскрываясь перед собеседником, не отрывают друг от друга взгляда. Тем самым, писатели не просто отмечают обычай смотреть в глаза, а подчеркивают неразрывную связь теплоты и откровенности в отношениях с контактом глаз.

В романе Л.Н. Толстого "Анна Каренина" Долли, желая вызвать на откровенность Каренина, говорит, глядя ему в глаза. Но собеседник, которого она считает холодным, бесчувственным человеком, вначале отвечает, не глядя на нее, затем почти закрыв глаза, и наконец, не глядя ей в глаза. И только решившись на откровенность, Каренин говорит, прямо взглянув в доброе взволнован- , ное лицр Долли, Именно тогда, когда Каренин взглянул в лицо, Долли стало его жалко. И после этого глаза Каренина еще глядели прямо на нее. Но это были мутные глаза: краткий момент искренности закончился для Алексея Александровича, он опять стал холоден, как и при начале разговора (см. Толстой, 1952, с. 416-419).

Контакт глаз - лишь один из элементов невербального поведения, основанного на оптико-кинетической системе знаков (или кинесике). В эту систему входит все богатство экспрессивного поведения человека - мимика, жесты, поза, походка. Именно на примере некоторых видов экспрессивного поведения мы рассмотрим основную проблему, встающую перед исследователями невербального поведения в целом - проблему степени его универсальности и обусловленности культурой, а значит, возможностей взаимопонимания при коммуникации представителей разных народов.

3. Экспрессивное поведение и культура

Согласно теории эволюции Ч. Дарвина, мимика - движения лица, выражающие эмоции, - является врожденной, не зависимой от расы или культуры и не различается у человеческих существ во всем мире. Тем не менее в первой половине XX века многие ведущие культурантропологи, включая М. Мид, обнаружили многочисленные свидетельства того, что у представителей разных культур существуют значительные различия в экспрессивном поведении, в том числе и в мимике. По их мнению, выявленные различия означает, что мимика - это язык, которым, как и любым другим, человек овладевает в процессе социализации. Только благодаря тому, что японцев с детства учат не расстраивать своими переживаниями окружающих, они, испытывая глубокое горе от смерти близких, сообщают об этом с улыбкой .

Но в 60-е гг. П. Экманом и У. Фризеном была проведена целая серия экспериментов, выявивших инвариантность мимики в различных культурах и, получивших название "исследований универсальности" (см. Ekman , 1972). Так, в одном из экспериментов испытуемые из пяти стран (Аргентины, Бразилии, США, Чили и Японии) должны были определить, какой из шести эмоций - гневом, грустью, отвращением, страхом, радостью или удивлением - охвачены люди на показанных им фотографиях. Так как был выявлен высокий уровень согласия представителей всех культур в опознании шести эмоций, ученые сделали вывод об отсутствии культурной специфики мимики. Правда, исследование проводилось в индустриальных и в значительной степени американизированных культурах. Поэтому оставалась высокая вероятность того, что смысл экспрессивных выражений на лицах людей, сфотографированных в США, опознавался в других странах благодаря знакомству с американскими кинофильмами, телевизионными программами и журналами.

Но когда сходное исследование было проведено на Новой Гвинее, испытуемые - члены двух не имеющих письменности племен - продемонстрировали результаты, сопоставимые с ранее полученными данными, лишь иногда смешивая страх и удивление. Более того, для увеличения надежности результатов исследователи сделали еще один шаг, предъявив студентам из США, которые никогда прежде не видели членов племен с Новой Гвинеи, их фотографии, запечатлевшие на лицах все те же эмоции. И новые результаты оказались аналогичными предыдущим: испытуемые опознали все эмоции, испытывая некоторые затруднения лишь при разграничении страха и удивления.

Экман и Фризен попытались ответить еще на один вопрос: одинаковым ли образом в реальной жизни отражаются на лицах людей те эмоции, которые они опознают на фотографиях. В исследовании, проведенном в США и Японии, испытуемым показывали вызывающие определенные эмоции фильмы и записывали - без их ведома - их реакции на видео. И в этом случае подтвердилась гипотеза об универсальности экспрессивных выражений лица - просмотр одних и тех же эпизодов сопровождался у американцев и японцев одной и той же мимикой.

В дальнейшем исследования, повторяющие и развивающие работы Экмана и Фризена, проводились в других странах, другими исследователями, и все они подтвердили их основные выводы. Хотя и были обнаружены некоторые межкультурные вариации в мимике, в настоящее время универсальность отражения базисных эмоций в экспрессивных выражениях лица общепризнанна. Более того, в исследовании, проведенном одновременно в десяти странах, было выявлено, что по мимике представителей чужих культур очень хорошо опознаются не только "чистые", но и смешанные эмоции.

Но если в вопросе об универсальности человеческой мимики правы Дарвин и современные психологи, то как же быть с многочисленными данными культурантропологов о существенных различиях в проявлении эмоций у представителей разных культур?

Во-первых, не вызывает сомнений, что существуют элементы мимики, использование которых несет на себе явный отпечаток культуры. Так, в Америке мигание двумя глазами обычно означает согласие или одобрение, и американский ребенок познает его значение, наблюдая за родителями и другими людьми. А азиатский ребенок мигать не учится - во многих восточных культурах подмигивание считается дурной привычкой и может обидеть человека (см. Ситарам, Когделл, 1992).

Во-вторых, не только психолог, но и любой наблюдательный человек, взаимодействующий с представителями различных народов, видит межкультурные вариации в частоте и интенсивности отражения тех или иных эмоций на их лицах.

Иными словами, в каждой культуре выработаны передающиеся из поколения в поколение правила, регулирующие экспрессивные выражения лица и предписывающие, какие - универсальные по своей сути - эмоции позволительно в определенных ситуациях показывать, а какие - прятать. Экман и Фризен назвали их культурно обусловленными правилами "показа" эмоций.

Так, очень строгие правила "показа", а точнее, "сокрытия", маскировки эмоций существуют в японской культуре. Практически все наблюдатели отмечают, что у жителей страны восходящего солнца, "как правило, спокойное, безмятежное выражение лица, независимо от внутренних ... эмоций", которые они стремятся скрывать, пряча под маской (Пронников, Ладанов, 1985, с. 200) .

Эта особенность японской культуры отразилась и на результатах сравнительно-культурного исследования, проведенного Эк-маном и Фризеном. Как уже отмечалось, при просмотре вызывающего стресс фильма в одиночестве на лицах американцев и японцев выражались одинаковые эмоции. Но смотря фильм в присутствии экспериментатора, американские испытуемые демонстрировали те же эмоции отвращения, страха, грусти или гнева, в то время как у японцев негативные эмоции стали отражаться на лице реже и заменялись улыбкой .

Иными словами, даже присутствия экспериментатора оказалось достаточным для того, чтобы у японских испытуемых активизировались культурно-специфичные правила "показа" эмоций и проявились отличия от американцев, для низкоконтекстной культуры которых характерны не столь резкие изменения в поведении - в том числе и невербальном - в зависимости от особенностей ситуации. Следует также отметить, что на поведение японцев, придающих огромное значение статусу взаимодействующих с ними людей, не могло не повлиять то обстоятельство, что при демонстрации фильма присутствовал "старший высокостатусный экспериментатор".

В последние годы социальные психологи обратили особое внимание на межкультурные различия правил "показа" эмоций в разных ситуациях. В исследовании, проведенном в Венгрии, Польше и США, испытуемые должны были оценить, насколько уместной была бы демонстрация эмоций в присутствии членов своей группы, например близких друзей или родственников, и в присутствии членов чужой группы, например в общественном месте, при общении со случайными знакомыми. По мнению поляков и венгров, "среди своих" уместны позитивные эмоции, а негативные демонстрировать не следует. "Показ" негативных эмоций более уместен "среди чужих". Иными словами, испытуемые из Восточной Европы проявили стремление не расстраивать плохим настроением членов своей группы и мало заботы о чужих. Если судить по этим результатам, польская и венгерская культуры более коллективистичны, чем американская. Американские испытуемые посчитали более приемлемыми проявления гнева, отвращения или страха перед родственниками или друзьями, а не перед посторонними, в присутствии которых индивид в США должен всегда демонстрировать оптимизм и радость жизни (см. Matsumoto , 1996).

Еще одним видом экспрессивного поведения человека являются жесты или выразительные движения рук. В обыденном сознании существует убеждение, что с их помощью - "на пальцах" - представители разных культур, даже не зная языка друг друга, могут объясниться между* собой. Действительно, иностранцы обо многом могут договориться с местными жителями с помощью жестов, имитирующих действия: изображающих курение сигареты, зажигание спички и т.п. Но даже в этом случае жесты могут быть поняты не везде, так как предполагают знакомство с тем или иным предметом. Кулак с отведенным указательным пальцем, предназначенный для показа пистолета, не даст основы для опознания в первобытной культуре, не знакомой со стрелковым оружием.

За последние десятилетия появилось большое количество работ, описывающих и систематизирующих жесты. В результате становится все более очевидным, что большинство жестов культурно-специфичны, и не. только не способствуют межкультурной коммуникации, а затрудняют ее. Существует множество историй о попавших в затруднительное положение путешественниках, использовавших привычные для них жесты, которые, как оказалось, в других странах имеют совсем другое значение. Г. Триандис приводит пример, как американский президент Р. Никсон, не желая того, оскорбил бразильцев: он сложил в кольцо большой и указательный пальцы, т.е. использовал жест, означающий "окей" в США, но непристойный в Бразилии (см. Triandis , 1994). Одинаковые по технике исполнения жесты могут по-разному интерпретироваться даже в разных районах одной страны. Так, региональные различия в значении кивания и покачивания головой из стороны в сторону как согласия или несогласия отмечены в Греции и Турции.

При подготовке индивидов к взаимодействию в инокультурной среде психологи обычно рекомендуют во избежание недоразумений использовать жесты как можно меньше. Этой же точки зрения придерживаются и специалисты по лингвострановеде-нию, пола

18. Психологические детерминанты межэтнических отношений.

1.2. Психологические детерминанты межэтнических отношений

Феномены межгруппового восприятия детерминированы не только реальными межгрупповыми отношениями и шире - социальным контекстом. Существует и вторая - психологическая - линия детерминации, поэтому необходим учет лежащих в их основе когнитивных процессов. Их рассмотрение следует начать с базового процесса категоризации, с помощью которого люди интерпретируют окружающий мир и свое место в нем. Иными словами, это процесс, приводящий к порождению в сознании человека образа мира3. А.Н.Леонтьев, отмечая, что "...проблема восприятия должна ставиться как проблема построения в сознании индивида многомерного образа мира, образа реальности", подчеркивал, что мерность или категориальность мира суть характеристика образа мира, не имманентная самому образу. Т.е. когнитивный процесс категоризации отражает категориальность объективного мира (Леонтьев, 1983, с.254).

Пунктом согласия большинства исследователей, принадлежащих к различным отраслям знаний и теоретическим ориентациям, является подчеркивание важности принципа биполярности, в соответствии с которым протекает категоризация. Предполагается, что в архаическом мышлении понятия рождались парами, так как возникали из сравнения - понятие света появилось одновременно с понятием тьмы, покоя - с движением, жизни - со смертью. Древнейшая система категоризации, основанная на принципе биполярности, сохранила поразительную устойчивость до наших дней. В соответствии с этим принципом происходит и категоризация общностей, членами которых люди себя воспринимают ("мы"), и тех, которые они не воспринимают своими ("они").

Распределение людей по группам, категоризация на "мы" - "они" происходит при построении образа социального мира, если вслед за А.Я.Гуревичем, выделяя универсальные, т.е. присущие человеку на любом этапе его истории, но изменчивые по своему содержанию в разных культурах, категории, разделять их на "природный космос" и "социальный космос" (см. Гуревич, 1984).

Этнические общности занимают важное место среди множества социальных категорий - социальных классов, профессий, социальных ролей, религиозной принадлежности, политических пристрастий и т.п. При построении иерархии социальных категорий они оказываются на одном из верхних уровней, вслед за категоризацией людей как членов рода Homo sapiens (см. Rosch, 1978).

А по мнению российского историка Б.Ф.Поршнева, этнические категории и появились следом за этой глобальной категорией и ее противоположностью (люди - нелюди). Поршнев попытался вывести психологические детерминанты межгрупповых отношений из материалов человеческой истории и рассмотреть процессы, связанные с идентификацией индивида с группой, начиная с самых истоков становления человечества как социальной общности. Согласно его гипотезе, субъективное "мы" появляется, когда люди повстречались и обособились от каких-либо "они", т.е. осознали бинарную оппозицию "они - нелюди, мы - люди":

"Первое человеческое психологическое отношение - это не самосознание первобытной родовой общины, а отношение людей к своим близким животнообразным предкам и тем самым ощущение ими себя именно как людей, а не как членов своей общины" (Поршнев, 1979, с.83).

По мере вымирания и истребления палеоантропов та же психологическая схема распространилась на отношения между группами людей: общинами, родами, племенами. Но и в этом случае "мы" - это всегда люди, а в принадлежности к людям членов чужой группы у первобытного человека могли возникнуть сомнения. Пример, подтверждающий гипотезу Поршнева, можно привести из исследований австралийских аборигенов:

"Аборигены считали соседние группы, сходные по языку и культуре, близкородственными и называли их "дьянду". Для всех других групп у них имелся термин "нгаи", означавший "чужаки, враги"... Вместе с тем отношение к нгаи было дифференцированным. Тех из них, кто жил по соседству и с кем контакты имелись, аборигены считали "бин", т.е. людьми по своему физическому облику. Что же касается населения, жившего вдалеке, то аборигены сомневались в его принадлежности к разряду людей" (История первобытного общества, 1986, с.466).

На это указывают и весьма многочисленные этнонимы со значением "люди", например, у многих народов Сибири и Дальнего Востока - нанайцев, нивхов, кетов и др. А самоназвание чукчей - луораветланы - "настоящие люди". Отзвук подобного отношения к чужим мы обнаружим и в русском названии народа, который сам себя называет deutsch4. В древнерусском языке словом немец обозначали как человека, говорящего неясно, непонятно, так и иностранца: чужестранцы, не говорящие по-русски, воспринимались почти немыми, а значит, если и людьми, то достаточно ущербными.

В концепции Поршнева речь идет о процессах категоризации (на "мы" и "они"), социальной идентификации и социальной дифференциации, если использовать категориальную сетку британских исследователей А.Тэшфела и Дж.Тернера, получившую широкое распространение в мировой социальной психологии (см. Tajfel, Turner, 1986). Употребляя разные термины, они выдвигают общий психологический принцип, согласно которому дифференциация (оценочное сравнение) категоризуемых групп неразрывно связана с другим когнитивным процессом - групповой идентификацией (осознанием принадлежности к группе). Или, по меткому выражению Поршнева: "всякое противопоставление объединяет, всякое объединение противопоставляет, мера противопоставления есть мера объединения" (Поршнев, 1973, с. 14).

Позиции советского и британских исследователей не полностью совпадают. Поршнев настаивает на первичности "они" по отношению к "мы", т.е. на первичности межгрупповой дифференциации. Поддержку этой точке зрения можно найти в истории первобытного общества, для которого очень долго было характерно диффузное этническое самосознание. Например, у раннеземледельческих групп:

"Нередко самоназваний вообще не было, но зато всегда имелись названия для иноязычных и/или инокультурных соседей, что указывает на наличие этнического сознания. Иногда группа использовала в качестве самоназвания прозвище, данное ей соседями, если только оно не имело ярко выраженного негативного оттенка" (История первобытного общества, 1986, с. 476-477)5.

А Тэшфел все когнитивные процессы выстраивает в цепочку, в которой идентификация предшествует дифференциации. Но это различие не столь важно, так как выделение последовательности когнитивных процессов - научная абстракция: в реальности два процесса неотделимы друг от друга, и в зависимости от обстоятельств один из них может быть более определенным, осознанным, чем другой.

В ситуации конфликта одна из сторон может быть отвергаема очень широким блоком этнических общностей, для которых важнее обособление от "они", чем уподобление: "именно... "они" наделяются однозначной этнической характеристикой, и поэтому борьба с ними воспринимается как борьба с конкретным носителем чуждой культуры и чужих национальных интересов" (Ямское, 1997, с.217). Например, живущие в Приднестровье русские, украинцы и даже молдаване объединились в борьбе с руководством Республики Молдова против "румынизации".

19. Внутрикультурная и межкультурная коммуникация . Трудности межкультурной коммуникации.

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

Интерес к культурным факторам в межличностном общении интенсивно возрастал в последние десятилетия. Расширение международного бизнеса и торговли, обмен студентами, программами технической помощи и туризм привели к соответствующему увеличению относительно кратковременных межкультурных контактов. Все возрастающее число людей проводит ограниченный период времени за границей, от нескольких месяцев до нескольких лет, с целью обучения, работы или отдыха. Кроме того, те, кто остается дома, все больше взаимодействуют с иностранными гостями и мигрантами, которые временно или постоянно поселились в стране.

Временные жители

Как мы увидели в главе 13, о временных мигрантах собирательно говорят как о временных жителях или экспатриантах. Литература, которая имеет отношение к этой теме, была рассмотрена Ферн-хемом и Бохнером1 в книге, получившей название "Культурный шок". Этот термин имеет значение, подобное тому, которое в гл. 13 определено как "ак-культурационный стресс". Его введение приписывается антропологу Обергу2, использовавшему этот термин для обозначения тех трудностей, которые возникают вследствие воздействия незнакомой окружающей среды. Среди прочего, Оберг также обращался к затруднениям при выработке новых адаптации - чувству потерянности, замешательству относительно своей роли и чувству обеспокоенности. Другие авторы описывали опыт вхождения в другую культуру в подобных терминах. Гатри (1966) отмечал разрушение тонких культурных различий, которые препятствуют социальному взаимодействию. В широкомасштабном проекте с иностранными студентами 139 национальностей, которые обучались в одиннадцати странах3, у четвертой части из них было установлено чувство депрессии. Переживаемые трудности не одинаковы для всех временных жителей. Главные переменные включают дистанцированность домашней и доминирующей культуры, тип вовлеченности, продолжительность контакта и статус посетителя в стране-хозяйке.

Торбьерн4 провел исследование с 800 шведскими экспатриантами, которые обосновались за рубежом. Он получил данные примерно от тридцати человек, бизнесменов и их жен, в каждой из двадцати шести стран с помощью опроса по почте. Наиболее важные результаты свидетельствуют, что лишь 8% респондентов заявили, что они несчастливы. Это удивительный результат в свете сложившегося мнения, что якобы большая часть назначений на должности за границу оказываются неудачными (до 30% в США, согласно Tung, 1981). Это можно объяснить тем, что у Торбьерна была искаженная выборка, так как деловых людей возвращают на родину, если они не справляются со своей задачей. Кроме того, Торбьерн не нашел никакого подтверждения тому, что супруги, сопровождающие своих партнеров, чаще оказывались несчастными, чем сами работники. Однако подтвердился тот факт, что нельзя успешно временно проживать, если семья несчастлива.

Возможно, наиболее выразительным результатом исследования Торбьерна было заключение, что, скорее, наличие друзей среди коренных жителей страны-хозяйки, а не поддержание контактов только с друзьями-экспатриантами, я вляется важны м детерм и нантом удовлетворенности. Первоначально те, кто вращается лишь в обществе экспатриантов, могут переживать более положительный опыт, но, в конечном счете, личная дружба с членами общества-хозяина очень важна для временных жителей. Это весьма содержательный вывод и для других групп экспатриантов, включая студентов и технических консультантов \

Синангил и Уанс6 провели исследование, которое мало чем отличается от исследования Торбьерна, но в стране-хозяйке. Они собрали данные у 220 экспатриан- тов, которые работали в Турции, и у коренных жителей - сотрудников каждого экспатрианта. Факторный анализ выявил пять факторов, из которых профессиональные знания и мотивация были наиболее важными для успешного соответствия должности с точки зрения коренных жителей страны-хозяйки, тогда как навыки построения взаимоотношений оказались на втором месте. Ситуация в семье оказалась лишь пятым по значению фактором; в свете данных Торбьер-на, ее влияние часто недооценивается коренными жителями страны-хозяйки. Однако все эти оценки коррелируют с приспособленностью экспатриантов и их намерением остаться в принимающей стране, все жеуказывая на факторы способностей и мотивации, которые независимо от культуры народа, часто важны для выполнения работы.

Можно отметить, что пребывание в другой стране не ведет автоматически к улучшению отношения к народу страны-хозяйки. Имеющиеся доказательства заставляют предположить, что гораздо чаще происходит отрицательное, а не положительное изменение установки при временном пребывании, по крайней мере, у студентов университетов7.

Было установлено, хотя и не во всех исследованиях, что процесс адаптации временных жителей к новой культуре с течением времени следует U-образной кривой8. Это может означать, что сначала у временных жителей немного проблем; они полны энтузиазма и захвачены новыми переживаниями. Спустя некоторое время чувства фрустрации, одиночества и беспокойства берут верх. И все же позже, по мере того как временные жители учатся справляться с проблема- ми, благополучие снова возрастает. U-образная кривая была расширена до двойной U- или W-образной кривой, что позволило включить период адаптации после возвращения временных жителей на их родину. Первоначально они испытывают волнение по поводу возвращения в знакомую окружающую среду и встречи с семьей и друзьями. Затем появляется разочарование, так как теряются некоторые из наиболее положительных аспектов жизни за границей. И, наконец, спустя некоторое время, происходит повторная адаптация.

Фернхем и Бохнер (1986) подвергли сомнению эмпирическую валидность U- или W-образных кривых, так как они получаются скорее в результате частного кросс-культурного исследования, чем в результате долговременных исследований, а также из-за многих неясностей относительно точной формы и периода времени для построения этих кривых. По большому счету, авторы возражали против клинического подтекста понятия культурного шока во многих работах. Они также критиковали теоретические подходы, в которых предполагаются отрицательные или даже патологические эффекты. Вместо этого Фернхем и Бохнер отстаивали подход социальных навыков. Вновь прибывшие в иную культуру имеют проблемы потому, что не знакомы с социальными нормами и условностями или же не могут свободно обращаться с ними. Постепенно временные жители научаются тому, что им нужно знать, чтобы умело справляться с социальными затруднениями. Уорд, Окура, Кеннеди и Кодзима9 провели длительное исследование с японскими студентами в Новой Зеландии, которые заполняли анкетные вопросники, оценивая психологическую и социокультурную адаптацию в разное время в течение года. Они установили, что проблемы адаптации были максимальными вначале и со временем уменьшались.

Трудности коммуникации

3 предыдущих главах мы указывали, что способы коммуникации и процессы, которые лежат в ее основе, по существу, универсальны. Однако это не устраняет разнообразных отличий фактических паттернов общения. В этом контексте важно отличать недостатки коммуникации, очевидные для взаимодействующих людей, от ошибок, которые легко ускользают от внимания.

Наиболее важен для человеческого общения язык. Если два человека не владеют общим языком, их взаимодействие очень ограничено, и они осознают это. Трудности коммуникации будут менее очевидными, если владение общим языком не очень совершенно. Вариации в произношении и использовании английского языка долго являлись предметом для забот при управлении воздушным движением10. Просодические аспекты языка, включая ударение и интонацию, также иногда могут приводить к недоразумениям. Пример из работы Гумперца11 подтверждает это. Индийских и пакистанских женщин, которые работали в штате кафетерия в Англии, коллеги и посетители считали грубыми и недружественными. Гумперц выяснил, что те несколько слов, которые они говорили, могли быть интерпретированы отрицательно. Подавая еду, сотрудник-британец сказал бы "соус?" с восходящей интонацией. Индийские женщины использовали то же слово, но про- износили его с нисходящей интонацией. Для людей, которых они обслуживали, это звучало как утверждение факта, что в данных обстоятельствах было излишним, а иногда грубым. Прослушивая записи на пленке, женщины-мигранты сначала не слышали никакой разницы. После некоторой тренировки они начали узнавать этот момент. Гумперц заявил о весьма далеко идущих эффектах; во время обучения женщины поняли, почему отношение к ним часто было отрицательным, и они обрели уверенность в своих способностях к обучению.

Хотя существуют аргументы в пользу универсальности выражения вежливости в языке12, также имеется свидетельство того, что могут быть осложнения в прагматических аспектах языка, включая чередования в разговорной речи, обмен комплиментами, вежливость и непрямой, в противовес прямому, стиль общения13. Барнлунд и Араки14 обнаружили, что японцы осторожно высказывают комплименты и более скромны в словах, чем американцы. Общие различия, лежат, по-видимому, в основе стилей коммуникации, как, например, противопоставления прямого и непрямого или личного и контекстного стилей15.

Почти то же самое можно сказать о невербальной коммуникации (см. гл. 7). Мы видели, что выражение эмоций может отличаться в разных культурах (правила демонстрации), и что существуют кросс-культурные различия значений определенных жестов. В пределах нашей собственной культуры мы можем также неправильно интерпретировать подразумевавшееся значение эмблемы (жеста, который может заменять словесное вы- ражение и, как предполагается, имеет довольно четко описываемое значение). Моррис, Коллетт, Манш и О'Шонесси16 определили различия между респондентами по значению, которое приписывают определенным эмблемам, даже в пределах одних и тех же регионов различных европейских стран.

Квазиэкспериментальное исследование Ли (1999), предоставило доказательство, что в межкультурной ситуации количество информации, которой обмениваются два взаимодействующих партнера, может быть меньше, чем в ситуации в пределах одной культуры. Китайских и канадские студентов университета в Канаде поместили в имитируемую ситуацию взаимодействия "врач-пациент", как в виде монокультурных пар, так и пар из разных культур. Первые пары (как китайские, так и канадские) обменивались заметно большим количеством информации. Это исследование подтверждет всюду разделяемое, но слабо обоснованное убеждение, что межкультурные трудности общения намного глубже, чем просто случайные недоразумения.

Еще не вполне ясно, как часто и насколько серьезно межкультурные контакты нарушаются за счет недостаточной способности "чувствовать" просодические и прагматические аспекты языка или из-за ошибок невербальной коммуникации. Незнакомство с социальными правилами и обычаями добавляется к невежеству и, следовательно, к неприятию иностранца. Диапазон подходящих переменных может быть расширен до включения стереотипов и предубеждений, которые также влияют на межличностные взаимоотношения между временными жителями и представителями культуры-хозяйки. Однако наиболее явные недоразумения чаще возникают из-за специфических условностей в ежедневных социальных ситуациях. Триандис (1975) приводит пример греческого сельского жителя, который приглашает кого-нибудь на обед и оговаривается, что его рады будут принять в "любое время". Для американца это равнозначно неприглашению; неопределенность времени делает его необязательным. Грек же хотел сказать, что его гостя будут рады принять, когда тот пожелает. Говоря более широко, Триандис утверждает, что эффективная межкультурная коммуникация требует "изоморфиченых атрибуций", т. е. участники взаимодействия должны интерпретировать поведение одинаково.

20. Феномены межгруппового восприятия.

Восприятие межгрупповое - процессы социальной перцепции, в которых как субъектом, так и объектом восприятия выступают социальные группы. В. м. - взаимное восприятие групп, а не отдельных их членов, групповой процесс, обладающий характерстиками, отличающими его от восприятия межличностного. Среди них выделяют такие структурные характеристики, как согласованность - высокую степень совпадения представлений членов какой-либо группы о ней самой или чужом сообществе и унифицированность - высокую степень распространения представлений о группе на ее отдельных членов, динамическую характеристику - большую устойчивость, ригидность и консервативность межгрупповых социально-перцептивных процессов по сравнению с процессами межличностными, содержательную характеристику - более тесную связь когнитивных и эмоциональных моментов и бульшую оценочность, чем при восприятии межличностном. Указанные характеристики и особенности В. м. в концентрированном виде выражаются в ряде таких феноменов, как внутригрупповой фаворитизм, групповая каузальная атрибуция, социальная стереотипизация. Феномены В. м. детерминированы как реальными межгрупповыми отношениями, а шире - социальным контекстом, так и лежащими в их основе когнитивными процессами. Базовым когнитивным процессом, благодаря которому достигается упорядочивание социального окружения, является социальная категоризация или распределение людей по группам. Прежде всего речь идет о категоризации общностей, членом которых индивид себя воспринимает ("мы"), и тех, которые он не воспринимает своими ("они"). Социальная категоризация имеет важные для В. м. последствия: 1) члены одной группы воспринимаются как более похожие друг на друга, чем они есть на самом деле; 2) члены разных групп воспринимаются как более отличающиеся друг от друга, чем они есть на самом деле. Главная особенность социальной категоризации состоит в том, что межгрупповая дифференциация неразрывно связана с другим когнитивным процессом - групповой идентификацией. В реальной жизни нет такого "мы", которое явно или неявно не обособлялось бы от какого-либо "они". Два процесса неотделимы друг от друга, но в разных жизненных ситуациях один из них нередко давлеет над другим. Наиболее распространенным итогом межгрупповой дифференциации является внутригрупповой фаворитизм, выполняющий функцию поддержания позитивной групповой идентичности, однако нередки случаи и предпочтения чужой группы (внешнегрупповой фаворитизм). Явный внутригрупповой и внешнегрупповой фаворитизм можно представить в качестве двух полюсов некоего условного континуума, а каждый случай В. м. может быть охарактеризован с точки зрения степени приближения к одному из них. Оба полюса континуума соответствуют дифференциации в форме противопоставления групп. Чем ближе к центру континуума, тем слабее выражено противопоставление, что может определяться как нарастанием интегративных процессов, так и тенденцией к содержательному сопоставлению групп. При сопоставлении как форме дифференциации одна группа может предпочитаться в одних сферах жизнедеятельности, а вторая - в других. При подлинно паритетных отношениях между группами и равенстве их статусов в широком социуме может проявиться асимметрия при сравнении своей и чужой групп, но не в форме противопоставления в пользу своей группы, а в форме сопоставления, которое не исключает критичности к деятельности и качествам обеих общностей. Основными механизмами В. м., выполняющими функцию межгрупповой дифференциации, являются социальная стереотипизация и групповая каузальная атрибуция. При противопоставлении явное предпочтение одной из групп проявляется в группоцентристских каузальных атрибуциях и полярных стереотипных образах двух общностей (как правило, позитивных автостереотипах и негативных гетеростереотипах). Для сопоставления характерно построение: 1) взаимодополняющих образов, когда в стереотипы двух групп входят качества, принадлежащие к разным бинарным оппозициям, причем стереотипы могут быть амбивалентными, когда и своей, и чужой группе приписывают как позитивные, так и негативные качества; 2) каузальных атрибуций в соответствии с взаимодополняющими образами, что приводит к тенденции объяснять как позитивное, так и негативное поведение членов своей и чужой групп внутренними стереотипно-личностными причинами. На современном этапе общественного развития именно сопоставление групп, принятие и признание различий можно считать наиболее приемлемой и конструктивной формой В. м. не только во взаимоотношениях малых групп, но и при взаимодействии государств, культур и народов. Т.Г. Стефаненко, В.С. Агеев

21. Социальная и психологическая аккультурация и инкультурация.

1.1. Социализация, инкультурация, культурная трансмиссия

Пожалуй, большинство специалистов в области наук о человеке согласятся с тем, что наибольшие достижения этнопсихологии связаны с изучением проблем социализации6. Некоторые теоретики даже выделяют этнографию детства в качестве самостоятельной субдисциплины, имеющей свои теории и методы исследования.

Современные сравнительно-культурные исследования социализации детей охватывают широкий круг тем, которые условно можно разделить на четыре группы:

 Изучение процесса социализации, ее средств, методов и специфических способов освоения детьми культуры своего народа.

 Исследование взаимосвязи между воспитанием детей и другими аспектами жизнедеятельности общества. Особое внимание уделяется социальным институтам, определяющим цели и средства воспитания и контролирующим его результаты.

 Сравнение обусловленных культурой непосредственных результатов социализации. В этом случае исследователей интересует, чем отличаются дети, выросшие в разных социокультурных средах, каковы их ценности, идеалы, стереотипы поведения.

 Изучение отдаленных результатов социализации, т.е. присущей культуре взаимосвязи между методами воспитания ребенка и характером взрослого человека, что, как известно, являлось исходной проблемой теории "Культура и личность".

Но какие бы проблемы ни изучались, все они связаны с вхождением ребенка в культуру своего народа - инкулътурацией, если воспользоваться термином, который ввел в культурантро-пологию М. Херсковиц7. Разделяя понятия социализации и ин-культурации, под первым он понимает интеграцию индивида в человеческое общество, приобретение им опыта, который требуется для исполнения социальных рол ер. А в процессе инкульту-рации, по его мнению, индивид осваивает присущие культуре миропонимание и поведение, в результате чего формируется его когнитивное, эмоциональное и поведенческое сходство с членами данной культуры и отличие от членов других культур. Процесс инкультурации начинается с момента рождения - с приобретения ребенком первых навыков и освоения речи, а заканчивается, можно сказать, со смертью. Он совершается по большей части не в специализированных институтах социализации, а под руководством старших на собственном опыте, т.е. происходит научение без специального обучения. Конечный результат процесса инкультурации - человек, компетентный в культуре - в языке, ритуалах, ценностях и т.п. Однако Херсковиц особо подчеркивает, что процессы социализации и инкультурации протекают одновременно, и без вхождения в культуру человек не может существовать и как член общества (см. Herskovits, 1967).

Херсковиц выделяет два этапа инкультурации, единство которых на групповом уровне обеспечивает нормальное функционирование и развитие культуры:

• Детство, когда происходит освоение языка, норм и ценностей культуры. Ребенок, по мнению Херсковица, хотя и не является пассивным элементом процесса инкультурации, скорее инструмент нежели игрок. Взрослые, применяя систему наказаний и поощрений, ограничивают его права выбора или оценки.

Хотя "инкультурация индивида в первые годы жизни - главный механизм стабильности и непрерывности культуры" (Herskovits, 1967, р. 30), она не может привести к полному повторению предыдущих поколений. Результат процесса инкультурации может находиться в любой точке континуума между точным и безусловным освоением культуры новым поколением (с едва уловимыми различиями между родителями и детьми) и полной неудачей в ее передаче (с детьми, абсолютно непохожими на родителей). Если вспомнить классификацию культур М. Мид, то первый вариант инкультурации характерен для постфигуративных, а второй - для префигуративных культур (см. Мид, 1988).

• Зрелость. Вхождение в культуру не заканчивается с достижением человеком совершеннолетия. Но инкультурация во взрослом возрасте носит прерывистый характер и касается только отдельных "фрагментов" культуры - изобретений, открытий, новых, пришедших извне идей. Основная черта второго этапа - возможность для индивида в той или иной мере принимать или отбрасывать то, что ему предлагается культурой, возможность дискуссии и творчества. Поэтому инкультурация в период зрелости открывает дорогу изменениям и способствует тому, чтобы стабильность не переросла в застой, а культура не только сохранялась, но и развивалась (см. Herskovits, 1967).

Используя - вслед за Херсковицем - понятие инкультурации, исследователи сталкиваются с серьезными трудностями при попытках отграничить его от понятия социализации, тем более что и последний термин имеет множество толкований. Так, М.Мид под социализацией понимает социальное научение вообще, а инкуль-турацию рассматривает как "реальный процесс научения, как он происходит в специфической культуре" (Цит. по: Кон, 1988 а, с. 400). Д. Матсумото видит различие между двумя понятиями в том, что "социализация, как правило, больше относится к процессу и механизмам, с помощью которых люди познают социальные и культурные нормы", а инкультурация - "к продуктам процесса социализации - субъективным, базовым, психологическим аспектам культуры" (Matsumoto, 1996, р.78).

Хотя исследователи с разных точек зрения разграничивают интересующие нас понятия, они сходятся в одном: в подчеркивании большей универсальности социализации и большей специфичности инкультурации. Но если рассматривать развитие отдельной личности, то становится очевидным, что в этом процессе достигается специфичная для определенной культуры социализация и общая инкультурация.

В настоящее время в этнопсихологии используется еще одно понятие - культурной трансмиссии, включающей процессы инкультурации и социализации и представляющей собой механизм, с помощью которого этническая группа "передает себя по наследству" своим новым членам, прежде всего детям (Berry et al., 1992, p.17). Используя культурную трансмиссию, группа может увековечить свои особенности в последующих поколениях с помощью основных механизмов научения (learning and teaching). Обычно выделяются три вида трансмиссии:

 вертикальная трансмиссия, в процессе которой культурные ценности, умения, верования и т.п. передаются от родителей к детям;

 горизонтальная трансмиссия, когда от рождения до взрослости ребенок осваивает социальный опыт и традиции культуры в общении со сверстниками;

 "непрямая" ( oblique ) трансмиссия, при которой индивид обучается в специализированных институтах социализации (школах, вузах), а также на практике - у окружающих его помимо родителей взрослых (родственников, старших членов общины, соседей и т.п.)8.

Но эта только голая схема. В реальной жизни картина намного сложнее. Социализаторы различаются не только по семейной принадлежности (родитель, родственник, неродственник) и возрасту (взрослый, старший ребенок, сверстник), но и по функциям, выполняемым ими в процессе культурной трансмиссии. Американские культурантропологи во главе с Г. Барри выделяют несколько агентов социализации, различающихся по характеру влияния на ребенка:

 опекунов, осуществляющих уход за ребенком, удовлетворяющих его физические и эмоциональные потребности;

 авторитетов, на собственном примере прививающих ребенку культурные ценности и нормы;

 • дисциплинаторов, распределяющих наказания;

 воспитателей, целенаправленно обучающих ребенка, передающих ему соответствующие знания и навыки;

 компаньонов, участвующих в совместной с ребенком деятельности на более менее равных правах;

 сожителей, проживающих в одном доме с ребенком (см. Кон, 1988 б).

Совершенно очевидно, что никогда не было и не может быть не зависящей от культуры "общей иерархии степени влияния и социальной значимости социализаторов" (Кон, 1988 б, с. 148). Если с точки зрения обыденного сознания современного европейского общества родители, и в первую очередь мать - главные и естественные социализаторы, выполняющие все перечисленные функции, то во многих более традиционных культурах ребенок принадлежит не только отцу и матери, но и всей общности, в которой он живет, и соответственно, общность принимает более непосредственное участие в его воспитании. Этнографы отмечают "подвижность" детей у многих народов Океании даже в середине XX века: на одном из островов в 50-60 гг. 61% детей жил не в родительской семье, причем многие переходили из одной семьи в другую дважды, трижды и даже четырежды (см. Бутинов, 1992 а). Обычай обязательного воспитания детей вне родительской семьи был широко распространен и в раннеклассовом обществе.

Даже смысл терминов "родство", "отец", "мать" в некоторых культурах может значительно отличаться от привычного для европейца:

"Первобытный человек хорошо знал, какая женщина его родила, и все же называл многих женщин термином "мать". ...Первобытный человек действительно знал, кто его отец, и отличал его (в том числе и терминологически) от других "отцов", только в слово "отец" он вкладывал совсем иной, отличный от нашего, смысл" (Бутинов, 1992 а, с. 7).

В первобытном обществе многие народы различают физическое и социальное родство, понимая последнее как родство по кормлению. В этом случае, если ребенок попадает в новую семью, его родителями становятся те, кто растит, кормит (создает плоть) и воспитывает. При этом он продолжает называть "отцом" и "матерью" многих других мужчин и женщин, в том числе и своих биологических родителей (см. Бутинов, 1992 б).

Конечно, это не исключает того, что и в культурах, являющихся этнографическим аналогом первобытности, например в племенах австралийских аборигенов, ребенок в первые годы жизни теснее всего связан с матерью, а сироту воспринимают как несчастного и плохо воспитанного ребенка. Но в подобных коллективистических обществах у родителей много помощников в воспитании детей, и разработаны строгие правила, кто - в случае смерти - их заменит (см. Артемова 1992).

Ребенка с момента рождения кормят грудью разные женщины, его часто передают с рук на руки, а когда он подрастет - из дома в дом. Не только родственники, но и другие соплеменники обучают его нормам поведения, трудовым приемам, правам и обязанностям по отношению к окружающим. Такое "общественное" воспитание, как отмечает М. Мид, "приводит к тому, что ребенок привыкает думать о мире как о чем-то, что наполнено родителями, а не как о месте, где его безопасность и благополучие зависят от сохранения его отношений со своими собственными родителями" (Мид, 1988, с. 264).

О том, что роль одних и тех же социализаторов в разных культурах неодинакова, свидетельствуют не только данные сопоставления первобытного и современного обществ, но и сравнительно-культурные исследования, проведенные в "цивилизованном" мире. В 70-е гг. У. Бронфенбреннер сравнивал место родителей, других взрослых и сверстников в процессе социализации детей в США и СССР. Одной из особенностей советского воспитания он считал "перепоручение материнских обязанностей - готовность посторонних лиц принимать на себя роль матери"9 (Бронфенбреннер, 1976, с.17). Отмеченная исследователем особенность трансмиссии культуры свидетельствует о большей традиционности советской культуры в сравнении с американской.

Э. Эриксон (1902-1994) "разделение и размывание материнства" приписывал и традиционной культуре крестьянской России, где, по его словам, существовали "градации и уровни материнства", а "представителем образа матери периода младенчества" являлась бабушка (Эриксон, 1996 а, с.514-515). В русской дореволюционной деревне кроме родителей непосредственное и очень значительное участие в воспитании детей принимали члены большой семьи и всего крестьянского мира. А в Советском Союзе главным социализатором являлось само государство, поэтому его граждане не считали себя "посторонними лицами" и претендовали на участие в воспитании чужих детей.

5.1. Адаптация. Аккультурация. Приспособление

С древнейших времен войны и стихийные бедствия, поиски счастья и любознательность заставляют людей перемещаться по планете. Многие из них - переселенцы - покидают родные места навсегда. Визитеры (дипломаты, шпионы, миссионеры, деловые люди и студенты) длительное время живут в чужой культуре. Туристы, а также участники научных конференций и т.п. оказываются в непривычном окружении на непродолжительное время.

Не следует думать, что само по себе установление непосредственных контактов между представителями разных стран и народов приводит к более открытым и доверительным отношениям между ними. Все мигранты в той или иной мере сталкиваются с трудностями при взаимодействии с местными жителями, поведение которых они не способны предсказать. Обычаи страны пребывания часто кажутся им загадочными, а люди - странными. Было бы крайним упрощением считать, что негативные стереотипы могут быть разрушены директивными указаниями, а знакомство с непривычными образом жизни, обычаями и традициями не вызовет неприятия. Увеличение межличностного общения может привести и к усилению предубеждений. Поэтому очень важно определить, при каких условиях общение между представителями разных стран и народов оказывается наименее травмирующим и порождает доверие.

Исследователи рассматривают множество переменных, от которых зависит благоприятность взаимодействия представителей разных культур и этносов:

■ территория, которая может быть общей или "своей" лишь для одной из групп;

■ продолжительность взаимодействия (постоянное, долговременное, кратковременное);

■ цель (совместная деятельность, совместное проживание, учеба, досуг);

■ тип вовлечения в жизнь общества (от участия до наблюдения);

■ частота и глубина контактов;

■ относительное равенство статуса и прав;

■ численное соотношение (большинство - меньшинство);

■ явные различительные признаки (язык, религия, раса).

Но и при самых благоприятных условиях контакта, например при постоянном взаимодействии, совместной деятельности, частых и глубоких контактах, относительно равном статусе, отсутствии явных различительных признаков, у переселенца или визитера могут возникнуть сложности и напряженность при общении с представителями страны пребывания. Очень часто мигрантов охватывает тоска по родине - ностальгия. Как отмечал немецкий философ и психиатр К.Ясперс (1883-1969), чувства тоски по родине знакомы людям с глубокой древности:

"Ими мучается Одиссей и, несмотря на внешнее благополучие, гоним по свету в поисках Итаки. В Греции, в особенности в Афинах, ссылка считалась самым большим наказанием. Овидий нашел позднее много слов для жалоб на свою тоску по Риму ... Изгнанные евреи плакали у вод Бабилона, вспоминая Сион" (Ясперс, 1996, с. 11).

Боль разлуки с родиной ощущают и современные переселенцы. По данным социологического опроса очень многих из эмигрантов "четвертой волны", т.е. тех. кто выехал из бывшего СССР в последние годы, мучает ностальгия: в Канаде - 69%, в США - 72%, в Израиле - 87% (см. Фрейнк-ман-Хрусталева, Новиков, 1995).

Поэтому большое значение приобретает изучение межкультурной адаптации, в широком смысле понимаемой как сложный процесс, благодаря которому человек достигает соответствия (совместимости) с новой культурной средой, а также результат этого процесса. Обычно выделяют внутреннюю сторону адаптации, выражающуюся в чувстве удовлетворенности и полноты жизни, и ее внешнюю сторону, которая проявляется в участии индивида в социальной и культурной жизни новой группы.

Интерес к проблемам межкультурной адаптации возник в мировой науке в начале XX века. Но долгое время серьезные исследования проводились только этнологами при изучении аккультурации, которую Р.Редфилд, Р.Линтон и М-Херсковиц определили как "результат непосредственного, длительного контакта групп с разными культурами, выражающийся в изменении паттернов культуры одной или обеих групп" (Цит. по: Berry, 1997, р.7). Первоначально аккультурация рассматривалась как феномен группового уровня, и лишь позднее было введено понятие психологической аккультурации. Если аккультурация - это процесс изменения в культуре группы, то психологическая аккультурация - это процесс изменения в психологии индивида. Но и в этом случае имеются в виду изменения ценностных ориентации, ролевого поведения, социальных установок индивидов, чья группа подвергается общей аккультурации.

С 50-х гг. в психологии проявился интерес к межкультурной адаптации индивидуальных переселенцев и визитеров, что стимулировалось послевоенным бумом в обмене студентами и специалистами и массовыми миграционными процессами10. Речь идет прежде всего о многочисленных исследованиях приспособления (adjustment) к новой культурной среде с акцентом на патологические феномены (невротические и психосоматические расстройства, отклоняющееся и преступное поведение и т.п.). Впрочем, первыми - и очень давно - на часто встречающиеся случаи неадаптированности человека в чужой культуре обратили внимание психиатры. Болезнь тоски по родине, которую швейцарский врач И.Хофер назвал ностальгией, они начали изучать в XVII веке (см. Яс-перс, 1996).

Успешное приспособление обычно определяется как ощущение гармонии с ближайшим окружением, а основное внимание уделяется анализу чувства удовлетворенности, психологического благополучия и душевного здоровья "чужаков". Практически не затрагиваются возможные аккультурационные изменения. Это отражается в обращении к понятию культурный шок и к сходным с ним понятиям шок перехода, культурная утомляемость.

22. Стресс аккультурации: определение, динамика, последствия

АККУЛЬТУРАЦИЯ

Как мы отмечали в гл. 2, необходимо дифференцировать понятия инкульту-рации и аккультурации. И н культу рация - это процесс, который связывает развивающихся индивидов с первоначальным культурным контекстом, тогда как аккультурация процесс, который претерпевает индивид в ответ на изменение культурного контекста. Мы также отмечали (в гл.11), что аккультурация является одним из антецедентов наблюдаемых вариаций поведения и более общим феноменом культурного изменения9. Аккультурация - лишь одна из форм культурного изменения, которое происходит в результате контакта с другими культурами.

На практике бывает трудно отделить фактические причины изменения из-за внешних воздействий от тех изменений, которые происходят в результате внутренних причин. Это происходит потому, что в большинстве случаев многие факторы действуют одновременно, включая контакт, проникновение (диффузию) других культур и инновации внутри культурной группы10.

Культурный уровень

Первым крупным исследованием аккультурации было исследование Герсковица (1938); за ним вскоре последовали другие11. Вместе с Редфилдом они дали определение данному понятию:

Аккультурация охватывает те явления, которые происходят, когда группы индивидуумов с различными культурами вступают в длительный непосредственный контакт с последующими изменениями культурных паттернов одной или обеих групп... Согласно этому определению, аккультурация должна отличаться от культурного изменения, которое является всего лишь одним его аспектом, и от ассимиляции, которая иногда является стадией аккультурации12.

Другое определение звучит следующим образом:

Культурное изменение - это то, что начинается соединением двух или бо лее автономных культурных систем. Аккультурационное изменение может быть следствием непосредственной культурной трансмиссии; оно может происходить попричинам, несвязанным с культурой, таким, как модификация экологических или демографических факторов, которые вызываются культурой, с которой сталкиваются; оно может быть отсрочено из-за внутреннего урегулирования после принятия чужих характерных черт, паттернов или же оно может быть реактивной адаптацией традиционных образов жизни. (Совет по исследованиям в области социальных наук, 1954, с. 974)

В первом определении аккультурация рассматривается как "один аспект" более широкого понятия культурного изменения (что следует из межкультурного контакта), который производит трансформации в "одной или обеих группах", и отличается от ассимиляции (которая может быть "иногда стадией"). Во втором - добавляются несколько особенностей, включая косвенное изменение (не культурное, а "экологическое"), отсроченное "внутреннее урегулирование", предположительно, как культурного, так и психологического характера, которое действует постепенно. Оно может быть "реактивным", т. е. отклоняет культурное влияние и изменяется в сторону "более традиционного" образа жизни, чем неизбежно уходит от большего сходства с доминирующей культурой.

Психологический уровень

В кросс-культурной психологии важно проводить различие между групповым и индивидуальным уровнем аккультурации. Грейвз13 вывел новый термин - психологическая аккультурация, т. е. изме нения, которые претерпевает индивид в результате нахождения в контакте с другими культурами и в результате участия в процессе аккультурации, через который проходит его или ее культурная или этническая группа. Это различие между групповой аккультурацией и психологической аккультурацией важно по двум причинам. Одна из них состоит в том, что феномены различаются на двух уровнях, как мы увидим позже в этой главе: например, на уровне популяции часто происходят изменения в социальной структуре, экономической основе и политической организации, тогда как на индивидуальном уровне происходят изменения таких феноменов, как идентичность, ценности и установки. Вторая причина различения двух уровней заключается в том, что не все индивиды, проходящие через аккультурацию, принимают участие в коллективных изменениях, которые происходят в их группе в одинаковой степени или одинаковым образом. Итак, если мы хотим, в конечном счете, осмыслить взаимосвязи между культурным контактом и психологическими результатами для индивидов, нам следует оценить (используя отдельные измерения) изменения на уровне популяции и участие индивидов в этих изменениях, а затем связать оба эти параметра с психологическими последствиями для индивида.

Из определения аккультурации, которое было представлено ранее, мы можем выделить некоторые ключевые элементы, которые обычно исследуются в кросс-культурной психологии. Во-первых, необходимо, чтобы имелся постоянный и непосредственный контакт или взаимодействие между культурами: это исключает кратковременные, случайные связи и распространение (диффузию) практик одной культуры на дальние расстояния.

Во-вторых, результатом является некоторое изменение культурных и психологических феноменов среди людей, которые находятся в контакте; обычно оно продолжается и в течение жизни последующих поколений. В-третьих, если сочетать эти два аспекта, мы можем провести различие между процессом и состоянием: проявляется активность во время и после контакта, который носит динамический характер. Имеет место также долговременный результат процесса, который может быть относительно стабильным и включать не только изменение существующих феноменов, но также и некоторые новые явления, возникающие в результате процесса культурного взаимодействия. На данный момент должно быть понятно, что аккультурация не приводит неминуемо к культурной потере или к внешней или внутренней культурной однородности. Несмотря на то, что этот процесс может быть деструктивным (через устранение или поглощение), он также может быть реактивным, когда отдельные люди и группы восстанавливают свои первоначальные культуры (в результате возрождения к жизни или повторного утверждения своих культур). Он также может быть творческим, когда через некоторое время в результате взаимодействия появляются новые культуры.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АККУЛЬТУРАЦИЯ

Одним из двух параметров, лежащих в основе стратегий аккультурации, является та степень, до которой группы и индивиды сохраняют или изменяют свои обычаи и поведение. Ученые использовали различные термины для характеристики того, что происходит после контакта между доминирующей и недоминирующей культурами на уровне группы. Был предложен ряд общих описаний, включая вестернизацию, модернизацию, индустриализацию. Однако такие широкие характеристики считаются слишком общими, чтобы использоваться в кросс-культурной психологии41.

Изменения поведения

На индивидуальном уровне фактически все аспекты поведенческого репертуара личности способны изменяться, поэтому и описывались ранее как поведенческий компонент стратегий аккультурации. Эти аспекты поведения также упоминались (на рис. 13.1.) как изменения поведения. Они включают два компонента: культурную утрату и культурное научение. Первый из них подразумевает любую преднамеренную или случайную утрату существующих черт культуры или поведения через какое-то время после контакта. Второй - преднамеренное или случайное приобретение новых способов существования в новом контактном окруже нии. Эти два процесса редко вовлекают полный диапазон существующих видов деятельности; часто они избирательны и заканчиваются измененными паттернами сохранения и изменения. Кроме того, как предусматривалось создателями концепции аккультурации, полностью новые черты культуры и поведения образуются в "плавильном котле" контакта, так что эти новые черты появляются, чтобы уравновесить любую черту, которая может быть утеряна. Именно по этой причине культурное и поведенческое разнообразие в результате аккультурации не уменьшается.

Как паттерны изменения связаны с четырьмя стратегиями аккультурации? Самый простой случай - это максимальное культурное научение образу жизни в новой культуре, когда индивид сам преследует цель ассимиляции. Как отмечалось ранее, действительное достижение ассимиляции также зависит от стратегий более крупного общества и от отсутствия предрассудков и дискриминации в отношении этнокультурных групп. При сепарации происходит противоположный процесс, когда минимальная потеря культурного наследия сочетается с минимальным культурным научением в новом культурном поле. Иногда это может включать повторное научение ранее потерянным аспектам культурного наследия человека (как в "движениях национального возрождения"). В случае интеграции происходит культурное научение умению жить в большом обществе от среднего до значительного уровня. Это сочетается с минимальными культурными потерями. Такой паттерн может возникнуть там, где нет наследственной несовместимости между двумя группами, или в случае, когда большое общество не вынуждает индивида выбирать между культурами. И, наконец, в классической ситуации маргинализации происходит максимальная утрата культуры (чего часто требует доминирующая группа), которая сочетается с минимальным культурным научением (часто вследствие ограниченного доступа к полному участию и возможностям из-за предубеждений и дискриминации в доминирующем обществе).

Каким образом эти изменения поведения связаны с различными аспектами культуры, можно ознакомиться, в общих чертах, в гл. 9. Понятие культурная дистанция использовалось для того, чтобы показать, как далеко друг от друга находятся две культурные группы в соответствии с параметром культурной вариации. В общем, обнаружено, что чем больше различия (например, язык, религия), тем большие трудности испыты-ваются в процессе аккультурации42. Чем больше культурная дистанция, тем выше число необходимых изменений (особенно для недоминирующей группы). Если эти изменения создают серьезную угрозу благополучию индивида, то в межкультурную структуру следует внести понятие аккультурационного стресса.

Аккультурационный стресс

Вплоть до настоящего времени бытовало мнение о том, что при вступлении групп в контакт, их культуры будут целенаправленно изменяться. Предполагалось также, что индивиды легко изменяются в результате процесса культурного научения и культурной утраты. Однако это не всегда так (и даже, как правило, не так). Культуры могут сталкиваться, особенно когда цели контакта враждебны; и личности могут конфликтовать, особенно когда имеется недостаточно ресурсов. Кроме того, процессы научения и утраты могут приводить к психологическим конфликтам, где, например, членами доминирующих и недоминирующих групп поддерживаются несовместимые ценности.

Чтобы решить этот аспект проблемы аккультурации, было предложено понятие аккультурационного стресса. Аккультурационный стресс - это ответ индивидов на события жизни (коренящиеся в межкультурном контакте), когда те превышают возможности индивидов справляться с ними43. Часто эти реакции включают повышение уровня депрессии (что связано с опытом культурной утраты) и беспокойства (что связано с неуверенностью в том, как нужно жить в новом обществе). Это понятие очень схоже с понятием культурного шока44, но термин "аккультурационный стресс" предпочтительней по двум причинам. Во-первых, термин "шок" имеет оттенок, связанный с патологией, тогда как термин "стресс" используется как теоретическая основа при изучении отрицательного опыта людей (так называемые "факторы стресса"), когда они вовлечены в различные стратегии копинга45. В рамках этих исследований предполагается, что люди потенциально способны эффективно справляться с факторами стресса в своей жизни и добиваться разнообразных результатов (адаптации), которые варьируются от резко отрицательных до резко положительных значений. Таким образом, исходя из понятия стресса (в отличие от шока), опыт аккультурации может быть как благоприятным (предоставление возможностей и интересного опыта), так и подрывающим жизненные основы индивида (ограниче ние возможностей и уменьшение того опыта, который придает жизни смысл).

Второй причиной для предпочтения понятия аккультурационного стресса является то, что источник стрессового опыта лежит скорее в поле взаимодействия между культурами (отсюда термин "аккультура-ционный"), чем в одной какой-то "культуре". Таким образом, используя термин "культура", можно неправильно определить суть проблемы. Действительно, она может иногда находиться в плоскости доминирующей культуры (например, если проявляются предрассудки и дискриминация) или же в недоминирующей культуре (например, когда имеет место недостаток таких ресурсов, как, например, образование, которое способствует адаптации к новым условиям). Однако, даже по этим двум примерам, можно сделать вывод, что предрассудки и недостаток ресурсов являются важными проблемами, возникающими при взаимодействии двух культур, но лежащими в основе той или иной отдельной культуры. Существует многочисленная литература относительно феномена аккультурационного стресса. На рис. 13.3. представлена структурная схема, которая облегчает понимание полученных результатов. Она детализирует некоторые фрагменты рис. 13.1. и показывает процессы и факторы, воздействующие на их протекание и конечные результаты - адаптацию. В левой части представлены аспекты контактирующих групп и результирующая аккультурация. В правой расположен основной поток психологической аккультурации (на среднем уровне) - от опытов контакта до возможной адаптации. Вверху помещены ранее существовавшие индивидуальные характеристики, которые влияют на этот поток, а внизу те характе ристики, которые возникают в процессе аккультурации.

Чтобы объяснить рис. 13.3., рассмотрим подробнее различные ситуативные и личностные факторы, которые, предположительно, влияют на то, как люди справляются с проблемами психологической аккультурации.

Всестороннее изучение аккультурации необходимо начинать с экспертизы двух социальных контекстов: происхождения и проживания. В обществе происхождения культурные особенности, которые сопровождают индивидов в процессе аккультурации, необходимо описать для того, чтобы понять (буквально), откуда происходит человек, и отчасти, чтобы установить культурные особенности для сравнения с обществом проживания как основы для оценки культурной дистанции между двумя контактирующими группами. Сочетание политических, экономических и демографических условий, с которыми сталкиваются личности в своем обществе происхождения, также необходимо изучить как основу понимания степени добровольности миграционной мотивации индивидов, которые подвергаются аккультурации. Ричмонд (Richmond, 1993) предполагает, что мигрантов можно расположить в континууме между реактивным и действенным. Первое - обосновано факторами, ограничивающими или исключающими, а в целом отрицательными по своему характеру, тогда как последнее - аргументировано факторами, содействующими и предоставляющими возможности, т. е. положительными по своему характеру. К этим противоположным факторам ранее относились как к факторам отталкивания/ притяжения при мотивации миграции.

В обществе проживания важна общая ориентированность общества и его членов на плюрализм и установку на специфичные группы. Некоторые общества стремятся к разнообразию и принимают последствия культурного плюрализма, предпринимая шаги для поддержания непрерывного культурного разнообразия как разделяемого всеми коллективного ресурса: это положительная мультикультурная идеология46, она соответствует стратегии интеграции, которая была рассмотрена ранее. Другие общества стремятся уменьшить разнообразие с помощью политики и программ ассимиляции, тогда как прочие пытаются сегрегировать или маргинализировать свои различные популяции. Мерфи47 доказывал, что общества, которые поддерживают культурный плюрализм, гарантируют более положительный контекст для проживания по двум причинам: они, по-видимому, меньше принуждают иммигрантов к культурному изменению (ассимиляции) или к исключению (сегрегации и маргинализации); и с большей вероятностью обеспечивают социальную поддержку как со стороны институтов большого общества (например, культурно ощутимую заботу о здоровье, мультикультурные учебные программы в школах), так и со стороны сохраняющихся и развивающихся этнокультурных общин, которые, как правило, и составляют плюралистические общества. Однако, даже там, где принимается плюрализм, существуют известные вариации относительного принятия определенных этнокультурных групп48. Эти группы принимаются хуже, будучи объектами отрицательных этнических установок, переживают враждебное отношение, непринятие и дискриминацию, - те факторы, которые прогнозирует плохую долговременную адаптацию49.

Центральный ряд блоков на рис. 13.3. представляет пять основных феноменов, которые включаются в процесс психологической аккультурации, начиная с групповой и индивидуальной аккультурации и заканчивая определенной долговременной адаптацией. Этот процесс способен сильно меняться по двум главным причинам. Первая из них - это действие регулирующих факторов, которые существовали ранее, до основной аккультурации (следовательно, их нельзя изменить за счет социальной политики в обществе проживания); вторая - это те факторы, которые могут возникнуть в ходе процесса аккультурации (их, до некоторой степени, можно контролировать). Эти регулирующие факторы важны и для групп, и для отдельных людей, они могут рассматриваться и как факторы риска, и как защитные факторы, в зависимости от их интенсивности и уровня.

Пять основных особенностей психологической аккультурации получили различные названия, как в общей литературе, так и в литературе, которая посвящена этой теме. Однако существует общее соглашение50 о том, что процесс решения жизненных проблем начинается с некоторых причинных факторов, которые "нагружают" организм или предъявляют к нему требования. В процессе аккультурации эти требования происходят из опыта общения с двумя культурами, находящимися в контакте, и из необходимости в разной степени принимать участие в них обеих.

Во-вторых, люди рассматривают значение этого опыта, оценивая и расценивая его либо как источник затруднений (как факторы стресса) или как благодеяние, иногда даже как предоставленные возможности. Результат этой оценки изменчив: когда полагают, что опыт аккультурации не создает никаких проблем для человека, изменения, в том числе поведения, проходят довольно легко. Когда переживаются значительные конфликты, а опыт считается проблематичным, но контролируемым и преодолимым, тогда результатом является аккультурацион-ный стресс. В этом случае, люди понимают, что они сталкиваются с проблемами, которые проявляются в результате межкультурного контакта. Их нельзя решить легко и быстро.

В-третьих, как мы отметили, индивиды вовлекаются в стратегии, имея дело с опытом, который расценивался как проблематичный. Эти основные стратегии копинга могут быть поняты в связи с межкультурными стратегиями, которые рассматривались ранее. В рамках концепции общего стресса и адаптационного подхода предлагались и другие стратегии, которые связывались с понятием копинга. Лазарус и Фолькман51 определили две его основные функции: сосредоточенность на проблемах (попытка изменять или решать проблему) и концентрация на эмоциях (попытка регулировать эмоции, которые ассоциируются с проблемой). Не так давно Эндлер и Паркер52 идентифицировали третью функцию: копинг, ориентированный на уклонение. Эти исследования копинга могут быть кросс-культурно валидными (или нет). Олдвин и Лазарус53 предположили, что кросс-культурные вариации, вероятно, присутствуют в этих различиях и предпочтениях. Ключевое различие, выведенное Диасом-Герреро54, находится между активным и пассивным копин-гом. Первый стремится изменить ситуацию и, следовательно, может походить на проблемно-сосредоточенный копинг (и на предварительный контроль, который был описан в гл. 1). Он может иметь лишь ограниченный успех, если проблема заключена в доминирующем обществе, особенно если в доминирующей группе не проявляют интереса к потребностям тех индивидов, которые подвергаются аккультурации. Пассивный копинг отражает терпение и изменение себя и напоминает стратегию ассимиляционной аккультурации (и вторичный контроль). Эти стратегии, вероятно, будут успешными только тогда, когда доминирующее общество имеет положительные установки и желает принять к себе членов недоминирующих групп. Если установки враждебны, то пассивные стратегии копинга могут также привести к неприемлемым уровням исключения или доминирования.

Четвертый аспект психологической аккультурации - это сложный набор непосредственных эффектов, включая психологические и эмоциональные реакции, что ближе всего подходит к понятию стресса. Когда изменения поведения происходят без затруднений, стресс, вероятно, минимален и личные последствия, в целом, положительны. Когда аккультурационные проблемы (факторы стресса) все же возникают, но с ними успешно справляются, стресс, похоже, будет невелик, а непосредственные эффекты будут положительными; но когда факторы стресса преодолеваются не полностью, стресс окажется сильнее, а эффекты будут скорее отрицательными.

Когда же аккультурационные проблемы велики и с ними не справляются успешно, непосредственные эффекты будут отрицательными, а уровни стрессов приводят к возникновению кризиса личности, беспокойству и депрессии.

К последней из пяти главных особенностей психологической аккультурации можно отнести долговременную адаптацию, которой можно достичь. Как мы видели ранее, адаптация относится к сравнительно стабильным изменениям, которые происходят в личности или в группе в ответ на требования окружающей среды, и она имеет два главных аспекта: психологический и социокультурный (см. ниже).

Рассмотрим регулирующие факторы, которые существовали ранее (верх рис. 13.3.), и те, что появляются в процессе аккультурации (низ рис. 13.3.). Получив название "регулирующие" (те, что влияют на отношения между основными событиями, рис. 13.3.), они иногда служат как "посредничающие" переменные (вмешиваются в процессы непосредственно между основными событиями). Различные эмпирические исследования приписывают разные роли этим факторам: на этой стадии аккультурацион-ного исследования нельзя однозначно утверждать, что они являются первыми или вторыми.

Люди вступают в процесс аккультурации с множеством личных характеристик демографической, психологической и социальной природы. В частности, возраст человека определенным образом связан с тем, как будет происходить аккультурация. Когда аккультурация начинается рано (например, до поступления в начальную школу), процесс обычно происходит гладко (Beiser, 1988). Причины этого неясны. Возможно, полная инкультура-ция в исходную культуру личности была недостаточно продвинута для того, чтобы потребовались большие культурные потери или возникал какой-либо серьезный культурный конфликт. Возможно, что личная гибкость и адаптируемость максимальны в раннем возрасте, однако подростки все же часто имеют проблемы, особенно в юности55. Возможно, что конфликт между требованиями родителей и ровесниками в этом возрасте больше, или проблемы жизненного перехода от детства к взрослой жизни сопровождаются культурными изменениями. Например, проблемы развития идентичности выходят в этом возрасте на передний план56 и взаимодействуют с проблемами этнической идентичности, что заостряет вопросы о том, кем в действительности является индивид. Если аккультурация начинается на более позднем этапе жизни (например, после ухода на пенсию или родители преклонного возраста эмигрируют, чтобы жить со взрослыми детьми, согласно программе по воссоединению семей), то риск возрастает57. Возможно, те же факторы длительности инкультурации и адаптируемости, которые предлагаются для детей, работают также и здесь: всю жизнь, которая была проведена в одном культурном окружении, нельзя с легкостью проигнорировать, если попытаться начать жизнь в новой обстановке.

Тендер оказывает разное влияние на процесс аккультурации. Имеются существенные доказательства того, что женщины больше подвергаются проблемному риску, чем мужчины58. Однако это обобщение, вероятно, само зависит от относительного статуса и различного отношения к женщинам в обеих культурах: там, где имеется существенное различие, попытки женщин взять на себя новые роли, приемлемые в обществе проживания, могут привести их к конфликту со своей наследственной культурой59, что подвергает их опасности.

Образование оказывается устойчивым фактором, который ассоциируется с возможностью адаптации: высшее образование предполагает более низкий уровень стресса60. Для объяснения этой взаимосвязи существует ряд обстоятельств. Во-первых, образование само по себе является ресурсом личности: способность анализировать и решать проблемы, как правило, постепенно внедряется за счет формального образования и, по-видимому, вносит свой вклад в облегчение процесса адаптации. Во-вторых, образование связано с такими ресурсами, как доходы, профессиональный статус и система поддержки. Каждый из них, сам по себе, является фактором защиты (см. ниже). В-третьих, образование может настроить мигрантов на характерные особенности общества, в котором они поселяются; это своего рода вид предварительной аккультурации в отношении языка, истории, ценностей и норм новой культуры.

Место, которое занимают мигранты в экономическом мире, также связано с образованием. Но, несмотря на то, что высокий статус (образование) является ресурсом, распространенным опытом для мигрантов является сочетание потери прежнего статуса и ограничения его мобильности61. Часто "статус уезжающего" выше, чем "статус въезжающего", так как его "верительные грамоты"

(образование и опыт работы) обесцениваются по прибытии62. Иногда это имеет место из-за действительных различий в квалификации, но может также происходить из-за незнания и/или предрассудков в обществе нового проживания, что приводит к потере статуса и опасности возникновения стресса. Обычно основная цель миграции (повышение мобильности статуса) не достигается, что, в свою очередь, приводит к различным расстройствам, таким, как депрессия63. В определенном смысле, эти проблемы кроются в личных качествах индивидов, с которыми происходил процесс аккультурации, но они также базируются на взаимодействии мигрантов и институтов общества поселения. Следовательно, проблемы потери статуса и его ограниченной мобильности, как правило, появляются в ходе процесса аккультурации.

В течение длительного времени изучались причины миграции с использованием понятий мотивации отталкивания/ притягивания и ожиданий. Как мы отмечали ранее, Ричмонд (1993) предложил, что должен использоваться реактивно-проактивный континуум мотивации миграции, в котором мотивы отталкивания (включая нежеланную или вынужденную миграцию и отрицательные ожидания) характеризуют реактивный конец параметра, тогда как мотивы притяжения (включая добровольную миграцию и положительные ожидания) связываются с проактивным концом параметра. Подобный единый параметр позволяет более четко осмыслить и легче провести эмпирический анализ. Рассмотрение в свете этого предыдущего исследования позволяет сделать некоторое обобщение о взаимосвязи мотивов, стресса и адаптации. Например, Ким (1988) обнаружил, что те, кто мигрировал из-за высокой мотивации на "выталкивание", обычно имели больше психологических проблем при адаптации. Однако те, кто мигрировал из-за высокой мотивации на "притяжение", имели почти столько же проблем. Оказывается, что мигранты, которые были реактивными, больше подвергались опасности стресса, однако в такой же ситуации оказывались и те, кто был высоко проактивным. Причина этого, вероятно, в том, что последние (проективные) имели чрезвычайно сильные или излишне высокие (даже нереальные) ожидания от своей жизни в новом обществе, что не сбылось, а это и привело к сильному стрессу.

Культурная дистанция (в какой степени несходны обе эти культуры в отношении языка, религии и т. д.) лежит не только в основе аккультурации отдельного человека, но и в основе несходства двух культур, которые находятся в контакте. Общий и устойчивый результат заключается в том, что чем больше культурные различия, тем менее положительная адаптация. Так обстоит дело с временно проживающими и иммигрантами64, с одной стороны, и с индигенным населением-с другой. Большая культурная дистанция подразумевает потребность в большей утрате культуры и наличии конфликта культур, что приводит к более слабой адаптации.

Было показано, что личностные факторы также влияют на процесс аккультурации. На уровне индивида предлагались такие характерные черты, как факторы риска, защитные факторы, включая ло-кус контроля, интровертированность/ экстравертированность и собственную эффективность65. Однако устойчивые результаты были редки, возможно, потому, что имеет значение не столько черта сама по себе, а ее "соответствие" новому культурному окружению. Кили66 защищает подобный личностно-ситуативный подход к изучению адаптации временно проживающих (ср. взаимосвязь подхода, который был описан в гл. 4).

Один из результатов67 для группы иммигрантов в Германию состоял в следующем: стили стрессовой реакции соотносились со стратегией аккультурации, которую предпочитал человек. В результате использования вопросника по психосоциальному стрессу Гроссарта-Матичека и Айзенка68 стиль "приближения" был положительно соотнесен с предпочтением к ассимиляции, стиль "уклонения" привел к сепарации, "гибкий" стиль - к интеграции, а "психопатологический" к "маргинализации".

При обращении к факторам, возникающим в процессе аккультурации, очевидно, что, если нужно понять стресс и адаптацию, необходимо принимать во внимание аспект аккультурации, вернее, то, как долго личность ее испытывала. Классическое описание положительной адаптации во времени было сделано, исходя из U-образной кривой: сначала наблюдается только несколько проблем, позже за этим следует ряд более серьезных проблем и, наконец, достигается более положительная долговременная адаптация. Однако имеется недостаточно эмпирических свидетельств в пользу именно такого стандартного хода, как зафиксированное время (порядок месяцев или лет), когда произойдут подобные изменения. Черч69 пришел к выводу, что поддержка U-образной кривой "слаба, неубедительна и слишком общая", хотя существуют отдельные долговременные исследования, в которых описывались флуктуации стресса во времени70.

Альтернативой зафиксированному (по стадиям) осмыслению взаимосвязи между продолжительностью аккультурации и переживаемыми затруднениями является рассмотрение специфического характера опыта и проблем, с которыми сталкиваются, когда он изменяется с течением времени по отношению к личностным ресурсам мигранта и его возможностям в обществе проживания. Например, сначала изучение языка, получение работы и жилья, за которыми следует налаживание социальных отношений и возможностей для отдыха (Но, 1995). Этот подход подчеркивает высокую степень предполагаемой изменчивости во времени, от начального контакта до конечной, возможной долговременной адаптации.

Стратегии аккультурации продемонстрировали свою существенную связь с положительной адаптацией: интеграция, как правило, наиболее успешна; маргинализация - на последнем месте; а ассимиляция и сепарация располагаются посередине. Данный паттерн обнаружили фактически в каждом исследовании, и он присутствует для всех типов аккультурационных групп7'. Однако непонятно, почему это происходит именно так. Согласно одной из интерпретаций, стратегия интеграции включает многие защитные факторы, например, готовность к обоюдному приспособлению (обладание двумя социальными системами поддержки) и гибкую приспособляемость личности. Как полная противоположность этому, маргинализация вовлекает непринятие доминирующим обществом в сочетании с утратой своей собственной культуры (даже, если это может оказаться добровольным), а сепарация вовлекает непринятие доминирующей культуры (возможно, на взаимной основе). Согласно самой простой версии объяснения, интеграция содержит две положительные ориентации, маргинализация - две отрицательные, в то время как ассимиляция и сепарация включают одну положительную и одну отрицательную взаимосвязь.

Другая возможная причина вывода, что интеграция является наиболее адаптивной стратегией, состоит в том, что большинство исследований связей стратегий аккультурации и адаптации были выполнены в мультикультурных обществах, которые принимают культурное разнообразие. Это означает, что там могли проявляться преимущества людей, которые приспособили свои стратегии аккультурации к таким стратегиям, которые вообще защищаются и принимаются в большом обществе. Однако и в современных исследованиях в тех обществах, которые являются скорее "плавильными котлами" или ассимиляционистскими по своей ориентации, стратегия интеграции остается наиболее адаптивной, а маргинализация наименее адаптивной стратегией. Например, так это происходило среди индийских иммигрантов в США72, и среди молодежи из стран третьего мира, которая иммигрировала в Норвегию. Шмитц73, работая с разнообразными группами иммигрантов в Герма-нии, пришел к выводу, что "интеграция представляется наиболее эффективной стратегией, если мы возьмем в качестве показателей долговременное здоровье и благосостояние".

С аккультурационными стратегиями связаны стратегии практического поведения, которые обсуждались ранее. Существуют некоторые эмпирические доказательства связи между стратегиями копинга и аккультурации. Например, в том же исследовании Шмитц (1992b) обнаружил, используя три стиля копинга, установленных Эндлером и Паркером74, что интеграция положительно коррелировала с ориентацией на дело, сегрегация -с ориентациями на эмоции и на уклонение; а ассимиляция положительно коррелирована как с ориентацией на дело, так и с ориентацией на эмоции. И, как мы только что отметили, эти стратегии были связаны с результатами по здоровью для иммигрантов в Германии.

В области психологического благополучия обычно (см. гл. 16) широко изучалась переменная социальной поддержки75, подчеркивалась также ее роль в адаптации и аккультурации76. Для некоторых индивидов связи с наследственной культурой (с соотечественниками) ассоциируются с более слабым стрессом77; для других же более полезны связи с членами общества проживания, особенно, если взаимоотношения соответствуют ожиданиям78. Но в большинстве исследований отношения поддержки с обеими культурами являлись наиболее прогнозируемым показателем успешной адаптации79 Последние результаты соот ветствуют наблюдениям, которые были сделаны ранее относительно преимуществ стратегии интеграции.

Как отмечалось ранее, опыт предубеждений и дискриминации оказывает существенное отрицательное влияние на благополучие человека80. В группах, которые претерпевают аккультурацию, это может быть дополнительным фактором риска81. Исследователи доказывали, что такое предубеждение менее распространено в культурно плюралистических обществах, но никоим образом не отсутствует. Действительно, Фернандо охарактеризовал расизм как наиболее серьезную проблему и фактор риска, с которым сталкиваются иммигранты82.

23. Определения понятия толерантности. Способы формирования межэтнической толерантности. Интолерантность.

Этническая идентичность связана с этнической толерантностью. Для большинства людей характерна позитивная моноэтническая идентичность. Н. М. Лебедева сформулировала следующий социально-психологический закон: в нормальных социально-исторических условиях этническое сознание человека строится на основе тесной внутренней связи между позитивной этнической идентичностью и межэтнической толерантностью. Позитивное принятие себя (идентичность) способствует позитивному принятию других (толерантность), и наоборот, позитивное принятие других способствует позитивному отношению к себе. Эта связь подтверждается тесными высокими корреляциями. В неблагоприятных социально-исторических условиях данная прямая связь может распадаться и становиться обратной - возникает этническая интолерантность (нетерпимость по отношению к другим). При возникновении этнической интолерантности в действие вступают механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление баланса в сфере сознания, - этническая идентичность усиливается. Нарушение в одном из элементов взаимосвязи приводит к нарушению и в другом элементе. Таким образом, этническая интолерантность служит первым сигналом неблагополучия в когнитивной области и может привести к антиэтническому поведению. В благоприятных условиях механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление позитивной этнической идентичности, приводят и к восстановлению нормальной этнической толерантности (92, с. 307).

16.7. Межэтническая толерантность

В многонациональном и мультикультурном обществе мир и согласие могут быть достигнуты не с помощью силы, а только в процессе установления добрососедских отношений и взаимного доверия на основе толерантности. Эта идея все чаще привлекает внимание политиков, социологов, философов, психологов, педагогов. Современный словарь философских терминов определяет толерантность как нравственное качество, характеризующее отношение к человеку, принадлежащему к другой расе, национальности, культурной традиции, религиозной конфессии как к равно достойной личности. Толерантность не сводится к простой терпимости, снисходительному допущению или вынужденному терпению неприятных или неприемлемых объектов без применения насилия. В отличие от терпимости толерантность подчеркивает право личности на сохранение автономии.

Как социально-психологический феномен, толерантность предполагает настроенность личности на паритетный диалог, познание нового, "чужого". Толерантность является уникальным механизмом мирного сосуществования в современном сложном многополярном мире.

16.7.1. Межкультурные аспекты понятия "толерантность"

Это слово стало употребляться в русском языке не так давно. В латинском языке существовало два глагола со значением "терпеть": "pati" и "tolerare". Глагол "pati" означает смирение и терпение. Глагол "tolerare" трактуется не просто как смиренное терпение, а как устойчивая активная позиция человека, добровольное и стойкое перенесение страданий, боли, зла. В современной науке существительное "tolerantia", образованное от данного глагола, имеет три значения: 1) устойчивость, выносливость; 2) терпимость; 3) допустимое отклонение от нормы.

Палитра смыслов понятия "толерантность" необычайно широка. В англорусском психологическом словаре она трактуется как приобретенная устойчивость; устойчивость к неопределенности; этническая устойчивость; предел устойчивости (выносливости) человека; устойчивость к стрессу; устойчивость к конфликту; устойчивость к поведенческим отклонениям. Постижение смыслов толерантности необходимо для превращения ее в признаваемую всеми народами Земли ценность и норму общественной жизни.

Понимание смысла толерантности отличается в различных культурах, имеет свои интерпретации и выражает различные типы отношений и настроений. Так, в английском языке толерантность означает "готовность и способность без протеста воспринимать личность или идею". Во французском языке этот термин понимается как "уважение свободы другого, его образа мысли, поведения, политических или религиозных взглядов". В китайском языке проявлять толерантность означает "позволять, допускать, проявлять великодушие в отношении других". Широкую гамму чувств понятие "толерантность" выражает в арабском языке, где оно употребляется в значении "прощение, снисхождение, мягкость, сострадание, благосклонность, терпение, расположенность к другим людям". Вперсидском языке толерантность понимается как "терпимость, выносливость, готовность к примирению с противником".

В русском языке слово "толерантность" также имеет несколько значений. В. Даль в своем словаре "Толковый словарь живого великорусского языка" уделяет этому понятию целую колонку и трактует слово "терпимый" как терпящий из милосердия или снисхождения. Согласно толковому словарю под редакцией Ушакова (1940), толерантность - это слово, производное от французского "tolerant" (терпимый). В словаре Ожегова слово "терпимый" толкуется как "умеющий без вражды терпеливо относиться к чужому мнению", что созвучно с современным пониманием термина "толерантность".

В русском языке, утверждает Г. Л. Бардиер, перевод термина "толерантность" дословно как "терпимость" безоснователен. Обобщая мнения ряда авторов, она подчеркивает, что если переводить "толерантность" как "терпимость", то ее придется понимать в том смысле, какой мы привыкли использовать в обыденной речи - как "способность, умение терпеть, мириться с чужим мнением, быть снисходительным к поступкам других людей". То есть слово "терпимость" в нашей традиционной культуре ассоциируется с пассивным принятием окружающей реальности, с непротивлением "злу насилием", со способностью "подставить правую щеку", получив удар по левой. В русском языке правильнее было бы переводить толерантность не как терпимость, а как "уважение-понимание-принятие", как отношение и готовность реагировать в парадигме культуры мира, как заведомое стремление к согласию и гармонии во взаимоотношениях.

К синонимам понятия "толерантность" Г. Л. Бардиер, опираясь на содержательный анализ "Декларации принципов толерантности", относит следующие слова: солидарность, взаимопонимание, уважение прав и свобод, открытость, признание, культурный плюрализм, отказ от догматизма, ненавязывание взглядов, сохранение индивидуальности, предоставление возможностей развития, обеспечение равноправного подхода, согласие, право отличаться друг от друга, открытый диалог, равенство в достоинстве, уважение самобытности, правовая и социальная защита, чуткость, ответственность, предупреждение и решение конфликтов ненасильственными методами, содействие профессиональному росту и культурной интеграции (19, с. 24).

Синонимами интолерантности являются: уступка, снисхождение, потворство, оправдание посягательств, терпимое отношение к социальной несправедливости, отказ от своих убеждений, уступка чужим убеждениям.

Толерантность - это установка на терпимое, уважительное, дружелюбное отношение к другим людям, принадлежащим к чужим этническим группам, воспитанным на образцах и ценностях иной культуры.

С нашей точки зрения, толерантность можно трактовать как доброжелательность или доброжелательное отношение к людям вне зависимости от их веры, этнической принадлежности, политических взглядов (кроме экстремистских). В научном понимании феномена "толерантность" можно отметить две традиции: западноевропейскую и российскую.

16.7.1.1. Западноевропейское понимание

Древнегреческий философ Сократ связывал терпение с интеллектуальным аскетизмом и рассматривал его как предпосылку духовного и социального сплочения людей. Платон считал, что для создания гражданского общества необходимо придерживаться принципа терпимости друг к другу. Аристотель под терпимостью понимал возможность равноценного существования людей и вещей.

Христианская концепция терпимости изложена в Нагорной проповеди, утверждающей равенство всех людей перед Божественным Законом. В христианстве проповедуется этический принцип "терпеливого послушания", предполагающий любовь, смирение и всепрощение.

В Средние века термин "tolerantia" получил специальное социальное значение допущения существования Другого, чуждого как в религиозном, так и в культурном смысле. Осознание необходимости терпимости в социальных отношениях связано не только с теологией, но и с философией. Жестокие религиозные войны, потрясшие Европу в XVI-XVII вв., потребовали философского осмысления возникшей социальной ситуации.

Одним из первых принцип широкой терпимости в вопросах веры, отказ от догматизма обосновал великий гуманист эпохи Возрождения Эразм Роттердамский (1469-1536) в книге "Похвала глупости". Он утверждал, что основу всякой связи в человеческом обществе, основу дружбы, мира в семье образует снисходительность, терпимость к чужим недостаткам. Цели жизни - любовь, прямодушие, терпение и душевная чистота. Эразм писал: "Глупо нравиться самому себе из-за образа жизни, отличного от других, или же из-за презрения и осуждения чужого уклада".

Эти же идеи поддерживал и развивал французский философ эпохи Возрождения Мишель Монтень (1533-1592) в книге "Об искусстве жить достойно". Терпимость, здравый смысл, разумное чувство меры, считал он, призваны охранять гармонию личности, свободу души. В эпоху религиозного догматизма и фанатизма Монтень провозгласил принципы толерантного общения. Он писал: "Никакое суждение не поразит меня, никакое мнение не оскорбит, как бы они ни были мне чужды. Нет причуды столь легкомысленной и странной, которую я не счел бы вполне допустимым созданием человеческого ума. Мы, не признающие за суждением своим права выносить приговоры, должны снисходительно относиться к самым различным мнениям, и если мы с ними не согласны, будем их все же спокойно выслушивать... Противные моим взглядам суждения не оскорбляют и не угнетают меня, а только возбуждают и подхлестывают мои умственные силы... Я люблю, чтобы порядочные люди смело говорили друг с другом и слова у них не расходились с мыслями. Нам следует иметь уши более стойкие и выносливые и не изнеживать их, слушая одни только учтивые слова и выражения".

В книге Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) "Новый Органон" также прозвучал призыв к толерантности, к примирению враждующих религиозных конфессий в Англии. Он рассматривал науку как образец толерантных отношений для всего общества: лишь свободное согласие ученых, опирающихся на достоверные факты, может сделать что-либо достойным научного признания.

Джон Локк (1632-1704) первым в философии признал право за другим человеком быть иным. Философские учения стали уделять основное внимание объяснению "инаковости" Другого и толерантному к нему отношению. В философии считается, что именно Локк в книге "Послание о веротерпимости" заложил основы теории толерантности.

В XVIII в. французский философ и просветитель Вольтер выступил как борец против суеверий, предрассудков, религиозного фанатизма. Именно Вольтеру принадлежит изречение, в котором выражена квинтэссенция идеи толерантности: "Я не согласен с тем, что вы говорите, но пожертвую своей жизнью, защищая ваше право высказывать собственное мнение".

В середине XIX в. Огюст Конт провозгласил толерантность и релятивизм принципами своей позитивистской философии. Он писал: "Здоровая философия - это более беспристрастная и более терпимая относительно всех мнений". Он подчеркивал направленность позитивной философии "стихийно впитывать в себя мудрость любого предшествующего строя мысли".

Толерантность в западной политической философии описывается самыми разными способами. М. Б. Хомяков отмечает, что существует два вида определения этого понятия: слабое и сильное. Вслабом определении под толерантностью понимается вообще любое ненасильственное допущение существования Другого, от уважения до принятия. Между терпимостью и толерантностью, отмечает он, есть существенное различие. Толерантность имеет оттенок терпения, но терпения активного, принципиального, что отличает как от пассивного безразличия, так и от безоговорочного принятия и уважения. Сильные определения толерантности рассматривают ее как моральный идеал, самостоятельную ценность. Человека можно назвать толерантным, если он отказывается силой воздействовать на существование морально неприемлемого для него отклонения. Причем такой отказ признается морально верным, должным деянием.

16.7.1.2. Российское понимание

В истории русской философии можно обнаружить несколько религиозно-философских и светских подходов к решению проблем терпимости. Русские философы Н. С. Трубецкой, И. А. Ильин, Н. А. Бердяев обращали внимание на то, что каждый народ отличается самобытностью, познание и понимание которой приводит к постижению собственной сущности и сущности других людей. Путем самопознания народ приходит к осознанию равноценности всех народов, живущих на Земле. Толерантность в российском понимании - это терпение, которое имеет оттенок страдания. Позиция "надо страдать и терпеть" нашла отражение в идее Льва Толстого "непротивление злу насилием". Толерантность в представлении россиян связана с самозащитой, с чувством безопасности, это сохранение себя при уважении Другого. Такая установка на толерантность связана с системой российских ценностей. Согласно результатам нашего исследования, ценность "национальная безопасность" входит в первую пятерку российских ценностей. Для россиян важно чувство безопасности, для других европейских народов оно гораздо менее важно. Поэтому изучение кросс-культурных традиций понимания толерантности имеет огромное значение.

Особое внимание пониманию терпимости уделил В. С. Соловьев, посвятивший ей целый раздел в своей книге "Оправдание добра". Понятия "терпеливость" и "терпимость", с его точки зрения, имеют разное значение. Под "терпеливостью" Соловьев понимал страдательную сторону того душевного качества, которое в деятельном своем проявлении называется "великодушие" или "духовное мужество". Понятие "терпимость" же близко понятию "невозмутимость". По мнению философа, терпеливость, великодушие, мужество имеют очень тонкие, чаще всего субъективные, оттенки толкования.

Следует отметить, что ученые разных направлений вкладывают в понятие "толерантность" разный смысл. В медицине толерантность определяется как способность организма выдерживать чужеродную инъекцию. Лингвисты понимают под толерантностью терпимость, снисходительность к чужим недостаткам.

Политологи рассматривают толерантность как способность человека, сообщества, государства слышать и уважать мнение других, невраждебно встречать мнение, отличное от своего. Психологи используют данное понятие для обозначения способности чувствовать и понимать ощущения и эмоции другого человека. В этом смысле толерантность раскрывается через понятия дружелюбия, спокойствия, мирной настроенности, как антипод агрессивности, злобности и раздражительности.

В историко-эволюционном смысле, отмечает А. Г. Асмолов, толерантность выступает как норма устойчивости, определяющая диапазон сохранения различий популяций и общностей в изменяющейся действительности. Он анализирует континуум толерантности от психофизиологического уровня до социального: от умения держать себя в руках до "искусства жить с непохожими" (14). Толерантность означает право личности на мулькультурализм как источник мирового движения и развития. Межкультурные различия обогащают современный мир, вызывают любопытство и интерес, способствуют формированию образованной и многосторонней личности. В межкультурных различиях заложена не угроза дальнейшему существованию, а источник развития и многообразия. Однообразие же, напротив, приводит к стагнации, к сглаживанию различий, к застою и вымиранию. Толерантность к межкультурным различиям - это путь духовных открытий, расцвета личности, доверия и согласия в обществе.

16.7.2. Толерантное общество

Толерантность является основополагающим принципом социальных отношений в обществе. Б. Э. Риэрдон, автор книги "Толерантность - дорога к миру" (2001), отмечает, что толерантность - это ценность, фундаментальная и необходимая для реализации прав и достижений человека в мире. Она отмечает, что воспитание толерантности базируется на трех фундаментальных принципах:

1. Разнообразие людей украшает и обогащает жизнь.

2. Конфликт - это нормальный процесс, который надо уметь решать конструктивно.

3. Для демократии очень важны социальная ответственность и способность каждого человека осмысленно опираться на моральные нормы при принятии личных и общественных решений.

Б. Э. Риэрдон называет следующие симптомы нетерпимости в поведении людей:

1. Язык: очерняющий, уничижительный или отчуждающий язык, который обесценивает и унижает культурные, расовые, национальные группы или группы с иной сексуальной ориентацией; отрицание за этими группами права употреблять собственный язык.

2. Стереотипы: определение всех членов какой-либо социокультурной группы посредством обобщенных, как правило негативных, характеристик.

3. Насмешки: привлечение внимания к конкретным моделям поведения людей, к их качествам и характеристикам с целью высмеивания или оскорбления.

4. Предубеждения: вынесение суждения об отдельных людях или группах на основании негативных обобщений и стереотипов, а не реальных фактов или поступков.

5. Поиск "козла отпущения": обвинение конкретной группы или конкретного человека в несчастьях или в наличии социальных проблем.

6. Дискриминация: лишение отдельных лиц, групп или целых сообществ равных социальных, политических или экономических прав; преследование по причине этнического происхождения, национальности, мировоззрения или других факторов.

7. Остракизм (бойкот): поведение, игнорирующее присутствие или существование Других; отказ говорить с Другими, признавать их или их культуру (включая этноцид).

8. Преследование: преднамеренные действия, направленные на устрашение и унижение Других; нередко предпринимаются с целью вытеснения человека или группы из сообщества или организации.

9. Осквернение или порча: нанесение прямого ущерба или искажение религиозных и культурных символов, предметов или зданий с целью дискредитации и осмеяния верований и идентичности тех, для кого эти здания, предметы и символы являются значимыми.

10. Запугивание: использование физического, морального или численного превосходства для унижения Других, лишения их собственности, статуса или для склонения к конкретным сомнительным действиям.

11. Изгнание: официальный запрет или насильственное лишение права на посещение каких-либо общественных мест, на присоединение к некой социальной группе, на участие в коллективной деятельности или на профессию, то есть на все то, от чего, в частности, зависит возможность выживания, - например, запрет на трудовую деятельность, на кров.

12. Отчуждение: отрицание возможности удовлетворения фундаментальных потребностей и полноценного участия в жизни как общества, так и отдельных сообществ.

13. Сегрегация: установление принудительных ограничений для людей определенной группы по признаку расы, религии или пола (тендера), как правило, с ущербом для этой группы; сегрегация включает апартеид.

14. Подавление: ограничение и лишение человека его прав.

15. Насилие: физические или моральные издевательства, изгнание из мест проживания, вооруженные нападения, убийства (включая геноцид).

Б. Э. Риэрдон отмечает, что толерантность выступает в качестве противоядия нетерпимости. От людей и целых обществ требуется обуздание агрессивных, враждебных реакций, на них налагается ответственность за такое обуздание. Для укрепления толерантности в общественном сознании необходимо создавать условия для осуществления прав человека, утверждения норм демократии в государстве (154).

Дж. Берри, автор теории и идеологии мультикультурализма, считает, что для создания толерантного общества важны три фактора:

- культурное разнообразие предполагает существование различий, которые необходимо изучать и понимать их сущность. С точки зрения исторической перспективы развития общества его члены должны быть терпимы друг к другу и принимать существующие различия между ними;

- социальное равноправие достигается в том случае, когда все социальные группы имеют в обществе равные права;

- чувство безопасности основано на равноправии и принятии разнообразия. Главный тезис состоит в следующем: только люди, которые чувствуют себя в безопасности в своей культуре, способны быть толерантными по отношению к людям других культур. С другой стороны, если люди чувствуют угрозу со стороны иных сообществ, то они не принимают культурных различий и проявляют интолерантность (23).

В социально-политическом аспекте толерантность выступает необходимым условием демократического развития общества. Г. У. Солдатова с соавторами называют признаки толерантного общества:

1. Равноправие - равный доступ к социальным благам, к управленческим, образовательным и экономическим возможностям для всех людей, независимо от их пола, расы, национальности, религии, принадлежности к какой-либо группе.

2. Взаимоуважение членов группы или общества, доброжелательное и терпимое отношение к различным группам (инвалидам, беженцам, гомосексуалистам и пр.).

3. Равные возможности для участия в политической жизни всех членов общества.

4. Сохранение и развитие культурной самобытности и языков национальных меньшинств.

5. Охват событиями общественного характера, праздниками как можно большего количества людей, если это не противоречит их культурным традициям и религиозным верованиям.

6. Возможность всем культурам, представленным в данном обществе, следовать своим традициям.

7. Свобода вероисповедания при условии, что это не ущемляет права и возможности других членов общества.

8. Сотрудничество и солидарность в решении общих проблем.

9. Позитивная лексика в наиболее уязвимых сферах межэтнических, межрасовых отношений, в отношениях между полами (170).

Основными факторами формирования толерантного сознания, по данным нашего исследования, являются семейное воспитание и условия школьного обучения. Нами изучались условия социализации подростков из полных или неполных семей, обучающихся в школе, и курсантов военно-морского училища, проходящих социализацию в условиях изоляции от семьи. Сравнение условий их социализации, уровня этнической толерантности, типа адаптивности и уровня успеваемости по учебным предметам показало, что семья образует наиболее значимый фактор в формировании этнической толерантности подростков. Высокий положительный уровень толерантности показывают только школьники из полных семей. У детей-сирот из кадетского корпуса была выявлена тенденция к интолерантности. Полученные результаты показали также влияние типа учебного заведения на формирование толерантного сознания.

Однако толерантность не является благом в любых условиях, поскольку у нее должны быть свои границы. Во-первых, толерантность неуместна, когда человек наносит вред обществу или другому человеку. В случае гомосексуалистов вред для общества неочевиден, поэтому нормой становится толерантное отношение к этому явлению. В случае террористов вред для общества очевиден, потому толерантность к терроризму недопустима. Во-вторых, пределы толерантности заданы соблюдением прав человека. Каждый, кто нарушает права человека, не может рассчитывать на толерантное к нему отношение. Если нарушения прав человека не наблюдается, то допускается толерантное отношение к любому отклонению от нормы. Границы толерантности разнятся в зависимости от типов культуры и общества, а потому, видимо, невозможно найти "истинную" толерантность, приемлемую для любого общества.

По нашему мнению, понятие "толерантность" следует определять следующим образом:

Толерантность - это уважение прав другого человека при условии, что он также уважает ваши права.

Отметим, что первым словом в Декларации, принятой ЮНЕСКО в 1995 г., является слово "уважение". Уважение прав других людей означает в то же время неумаление себя в своих правах. Основу толерантности составляют три позиции: 1) устойчивость к точке зрения Другого, сохранение и отстаивание собственного мнения; 2) признание возможности существования иной точки зрения, убеждение в том, что эта точка зрения может быть высказана и выслушана; 3) предпочтение точки зрения Другого, если в споре человек уверился в своей неправоте. Признание мнения Другого расширяет мировоззрение человека, культурно обогащает его. Толерантность предполагает защиту своих интересов при взаимном соблюдении своих интересов и интересов партнера.

Проявлению толерантного отношения одного человека к другому препятствуют следующие факторы: 1) нарушение прав человека со стороны других людей либо государства; 2) причинение человеку физического или морального вреда; 3) обнаружение фактов манипулирования мнением, настроением и поведением человека. Основные признаки манипуляции таковы: а) явный или скрытый обман; б) сознательное сокрытие или искажение информации, служащей ориентиром для дальнейшего поведения человека и принятия им решения; в) проявление агрессии со стороны одних людей по отношению к другим. Данные факторы можно квалифицировать как интолерантное отношение к конкретному человеку или группе людей. В таких случаях человек должен активно защищать свои права и интересы, не принимая во внимания интересы другой стороны. При интолерантном к себе отношении человек имеет право на самозащиту, безусловно, в рамках общечеловеческой морали и законодательства. Подвергаясь обману, скрытой или явной манипуляции, человек рискует стать жертвой эгоистических интересов других людей.

По нашему мнению, полноценные толерантные отношения возможны только в развитом обществе - "обществе социального доверия". Мы выделяем следующие социальные условия формирования толерантности:

1. Высокий уровень благосостояния общества, всех слоев населения, сглаживание различий между бедными и богатыми. В социальной психологии установлена следующая закономерность: только самодостаточный человек с нормальной позитивной самоидентичностью способен толерантно относиться к другим людям. Эта закономерность распространяется и на все общество: только самодостаточное, развитое в социальном плане общество способно стимулировать формирование установок толерантного сознания у своих членов. Только в самодостаточном обществе возможно проявление толерантности всех возможных видов: экономической, этнической, конфессиональной, межличностной и пр.

2. Сохранение самобытной культуры, наличие чувства собственного достоинства, что позволяет с уважением относиться к культуре и личности других людей.

3. Нормальная социальная и этническая идентичность. Отсутствие гипо- и гиперидентичности, снижение социальной и социально-психологической маргинализации людей, отсутствие двойных стандартов во взаимоотношениях и оценках.

4. Открытость общества, возможность межкультурных контактов, приобретение опыта общения с представителями других народов и опыта жизни в других странах.

5. Построение правового государства, возможность урегулирования межэтнических и прочих конфликтов на правовой основе. Соблюдение прав человека.

6. Создание гражданского общества как путь к накоплению социального капитала.

7. Ликвидация причин и случаев терроризма, приводящих к росту межэтнической, межконфессиональной интолерантности.

16.7.3. Толерантная личность

Впервые исследование качеств толерантной личности провел Г. Олпорт в 1954 г. Он считал, что толерантный человек - это тот, кто одинаково дружелюбно настроен ко всем людям без исключения, ему безразличны раса, цвет кожи или вероисповедание, он любит людей, а не просто терпит их. Толерантность - это дружелюбное и доверительное отношение одного человека к другому вне зависимости от групповой принадлежности. Качества толерантности закладываются в детстве. Толерантные дети вырастают в семьях, где их любят и принимают вне зависимости от того, что и как они делают, поэтому ребенку не нужно подавлять свои импульсы во избежание родительского гнева. Наоборот, детство предубежденных людей проходит в угрожающей обстановке. Основным условием воспитания толерантности оказывается безопасность, а не угроза. Г. Оллпорт описывает портрет толерантной личности:

1. Гибкость мышления, неприемлемость дихотомической логики. Толерантный человек не разделяет людей на два типа, например на "слабых и сильных", не утверждает, что есть только один правильный способ делать что-либо, не разделяет окружающую действительность на "правильную" и "неправильную". Во время учебы в школе и в дальнейшем толерантные дети в отличие от предубежденных не требуют четких инструкций, прежде чем приступить к выполнению задания, они толерантны к неопределенности, для них не обязательна структурированная ситуация.

2. Устойчивость к фрустрации. Сталкиваясь с ограничениями, толерантные люди не впадают в панику, принимают ответственность на себя, не обвиняя других.

3. Врожденные свойства темперамента (сильная и уравновешенная нервная система), которые служат психофизиологической основой формирования толерантных установок.

4. Склонность к либеральным политическим взглядам. Либерал - это тот, кто критикует существующее положение дел и ждет прогрессивных социальных перемен.

5. Более высокий уровень образования. Образование положительно коррелирует с уровнем толерантности; образованные толерантные родители воспитывают столь же толерантных детей. Специальное кросс-культурное обучение также повышает уровень толерантности.

6. Способность к эмпатии. Толерантные люди обладают большей социальной чувствительностью, более аккуратны в своих суждениях о других людях, чем интолерантные.

7. Знание себя. Люди, способные к рефлексии, осознающие свои достоинства и недостатки, возможности и ограничения, критичные к себе, не склонные переносить свою вину и ответственность на других.

8. Стремление к персональной автономии. Толерантные люди не ищут опоры и поддержки у других людей, они самодостаточны и независимы, обладают сильным "Эго".

9. Чувство юмора. Толерантные люди способны смеяться над собой и не склонны чувствовать превосходство над другими. У интолерантных людей отсутствует чувство юмора, поэтому предубежденность можно определить с помощью его наличия.

10. Толерантность к неопределенности. Недостаток информации не раздражает толерантных людей, они начинают самостоятельно действовать, чтобы восполнить пробел.

11. Жизненная философия. Толерантные люди не стремятся к исключению или дискриминации других, они принимают взгляды как можно большего количества других людей. Политика исключений не для них.

12. Чувство внутренней безопасности. Толерантный человек может взаимодействовать со всеми людьми без исключения, поскольку его сильное "Это" способно преодолевать фрустрации, неопределенность, дает уверенность в себе (221).

16.7.4. Социально-психологические способы формирования межэтнической толерантности

Одна из основных задач обучения этнической психологии заключается в развитии навыков толерантного общения, свободного от предубеждений и предрассудков. В науке известно пять основных социально-психологических способов формирования толерантности:

1. Формирование правильных атрибуций, касающихся личности и поведения человека.

2. Обучение общению, свободному от предубеждений и предрассудков.

3. Профилактика предубеждений.

4. Точное и полное информирование людей с целью снижения интолерантности к неопределенности.

5. Создание условий для тесного и взаимовыгодного взаимодействия предубежденных групп.

1. Правильные атрибуции. Создатель теории атрибутивного процесса Г. Келли в 1967 г. предложил два основных правила принятия решений, следование которым приводит к формированию правильных атрибуций поведения человека.

Первое, " правило ковариации", предлагает использовать следующую информацию:

1) данные о различимости - каким образом вел себя человек в других ситуациях;

2) данные о согласованности - как вел себя человек в точно такой же ситуации в прошлом;

3) данные о единодушии - каким образом вели себя в аналогичной ситуации другие люди.

Второе, " правило снижения, уценки" значения той или иной причины, предлагает поиск возможного влияния других потенциальных причин. Это правило может быть применено в случае, когда человек не обладает никакой информацией о реакциях других на аналогичные стимулы или именно на этот стимул (157, с. 147-148).

2. Общение, свободное от предубеждений и предрассудков, основано на критериях, дающих возможность распознавать предубеждение. В речи собеседника необходимо различать определители, которые показывают этнические, расовые, половые и прочие предубеждения. Определитель - это та часть информации, которая содержит положительные данные о человеке, а также сообщает о его этнической принадлежности, причем одновременно подразумевает, что в целом для людей данного этноса характерны негативные личностные качества и виды поведения. Например фраза "Удивительно, что этот чеченец Шамиль такой добрый и порядочный человек" - подразумевает, что чеченцы в целом не могут быть добрыми и порядочными.

Если вы столкнулись с предубеждением, высказанным неявно в ваш адрес, то вам придется эффективно вычленить и вербализовать определитель предубеждения, а также суметь защитить свои права и интересы. В этой связи в социальной психологии возникло новое понятие.

Ассертивность - это способность и умение личности защищать свои права и интересы, достигать своих целей, в то же время уважая и не нарушая права, интересы и цели другого человека.

Для защиты своих интересов при межкультурном общении необходимо придерживаться следующего правила.

"Золотое правило ассертивности":

1. Твердо заявите о своих целях, правах, интересах, мнениях, ценностях.

2. Четко распределите функции, обязанности между партнерами по взаимодействию, оговорите их в письменных инструкциях.

3. Будьте дружелюбны, доброжелательны, искренни, открыты и полны энтузиазма.

4. Проявите готовность к сотрудничеству, определите и договоритесь о перспективах дальнейшей совместной работы.

3. Профилактика предубеждений, расовой и этнической дискриминации означает следование призыву учить детей толерантности, а не предубеждениям.

Если предубеждение - это негативная установка, а предрассудок - это негативное суждение о человеке и его действиях, то дискриминация - это негативное поведение. Устранение негативных установок способствует и устранению дискриминационного поведения. Эта тенденция была продемонстрирована в следующем эксперименте.

В 1977 г. Джейн Элиот, преподаватель младших классов в городке Райсвилл, обеспокоилась тем, что ее юные ученики ведут слишком беззаботную жизнь. Все они жили в сельской местности, были белыми, англосаксами и протестантами. Элиот решила, что для нормального психологического развития детей важно дать почувствовать им, что такое стереотипы и дискриминация. Эксперимент состоял из трех этапов.

На первом этапе Элиот разделила учеников третьего класса по цвету глаз. При этом она сказала ребятам, что голубоглазые люди лучше кареглазых - они умнее, приятнее, честнее и т. д. Кареглазые ученики должны были надеть на шею специальные воротнички из ткани, чтобы сразу можно было увидеть, что они принадлежат к неполноценной группе. Голубоглазые получили особые привилегии: они могли дольше играть на перемене, в кафетерии им давали вторую порцию еды, их чаще хвалили в классе и ставили отличные оценки.

Прошло несколько часов после начала эксперимента, в классе сформировалась миниатюрная модель общества с предрассудками. Если раньше дети были сплоченной, дружной группой, то, как только возникло разделение, появились проблемы. Чувствовавшие себя превосходно голубоглазые дети смеялись над кареглазыми, отказывались с ними играть, ябедничали на них учителю, придумывали для них новые ограничения и наказания, подрались с ними на школьном дворе. "Неполноценные" кареглазые дети стали смущаться и были подавлены. В тот день, когда проводился эксперимент, они показали на контрольной работе плохие результаты.

Второй этап. На следующий день Элиот поменяла стереотипы, относящиеся к цвету глаз. Она сказала, что совершила ужасную ошибку. В действительности кареглазые дети гораздо лучше голубоглазых. Она велела кареглазым детям надеть свои воротнички на голубоглазых. Кареглазые с ликованием выполнили указание учительницы. Ситуация совершенно изменилась, они взяли реванш.

Третий этап. На третий день Элиот объяснила ученикам, что познакомила их с понятиями "предрассудки" и "дискриминация", чтобы дети смогли понять, что значит быть цветным в обществе с подавляющим белым населением. Дети обсудили свои чувства и переживания за два дня.

Через несколько лет Джейн Элиот встретилась со своими бывшими учениками, которые стали уже взрослыми людьми. Они сохранили воспоминания об этом эксперименте, говорили, что полученный ими опыт сильно повлиял на их жизнь. Благодаря переживанию, полученному в детстве, ученики Элиот стали относиться к окружающим менее предвзято и лучше других осознавали, где и когда проявляется дискриминация (12, с. 429).

4. Точное информирование. Социальные психологи предложили несколько способов борьбы с предрассудками и дискриминацией. Пол Лазарсфельд в 1940 г. предположил, что поскольку предубеждения, предрассудки и дискриминация основаны на недостаточной или ложной информации о социальной группе, то достаточно дать людям точную информацию, и предрассудки тут же исчезнут. Безусловно, точная информация создает барьер для возникновения предрассудков, однако одного только информирования недостаточно для устранения предрассудка. Поскольку предрассудки базируются на сильных, но скрытых эмоциях, постольку изменение когниций далеко не всегда приводит к перестройке всей диспозиционной системы. У людей существуют также некоторые когнитивные привычки (атрибутивные пристрастия, предвзятые ожидания и иллюзии), стереотипы, основанные на дезинформации, которые трудно изменить, если просто предоставить людям правильную информацию. Однако точная и объемная информация является первым шагом борьбы с предрассудками и дискриминацией.

5. Теория контакта. Эффективность установления тесного контакта между враждующими группами была проверена в эксперименте М. Дойча и М. Коллинз (М. Deutsch, M. Collins, 1951). Цель: исследовать установки белых по отношению к афроамериканцам. Процедура: обеспечение государственным жильем белых и афроамериканцев при двух разных условиях. В первом проекте афроамериканцам и белым давали жилье по принципу сегрегации, то есть им предлагались квартиры в разных зданиях одного и того же района. Во втором проекте квартиры предлагались по принципу интеграции - афроамериканцев и белых селили в одном доме.

Через несколько месяцев были замерены установки белых по отношению к их соседям. Участники интегрированного проекта продемонстрировали значительные позитивные изменения в части отношения к афроамериканцам, их установки изменились в большей степени, чем установки участников проекта, основанного на принципе сегрегации. Хотя участники второго проекта самостоятельно не выбирали интегрированное проживание, однако опыт более близкого контакта оказал сильное воздействие на их установки.

Э. Аронсон с соавторами отмечают, что не каждый контакт приводит к снятию предрассудков, необходим "особый контакт". Они предлагают шесть условий, при которых "особый контакт" между группами изживает предрассудки:

1. Общая цель, которую преследуют две группы. Общая цель способствует возникновению потребности подавлять свои негативные эмоции и чувства.

2. Взаимозависимость друг от друга. Если две группы нужны друг другу для достижения общей цели, они вступают в отношения взаимозависимости. Общие интересы будут подавлять негативные предубеждения и предрассудки.

3. Равный статус групп. Если статус не равен, то взаимодействие будет определяться различиями в статусе. Это может привести к дискриминации низкостатусной группы.

4. Контакт должен проходить в дружеской, неформальной обстановке, когда члены групп могут взаимодействовать друг с другом. В процессе взаимодействия люди лучше и глубже узнают друг друга.

5. Установление дружеского неформального взаимодействия с многочисленными членами группы чужих, в результате которого человек начинает понимать, что его представления о группе чужих ошибочны. Он должен обязательно быть уверен, что знакомится с типичным представителем группы чужих.

6. Контакт, скорее всего, приведет к ослаблению предрассудков, если существуют социальные нормы, поддерживающие равенство между группами и способствующие установлению такого равенства. Введение норм толерантности и принятия других приведет к тому, что члены группы будут стараться так изменить свое поведение, чтобы соответствовать норме.

Таким образом, при этих основных условиях люди в подозрительных или враждебно настроенных группах будут изменять свои стереотипы, отказываться от предрассудков и перестанут вести себя с позиций дискриминации в отношении других (12, с. 453-456).

"Особый контакт" приводит к декатегоризации, то есть категория "чужие" утрачивает свое значение и объединяется с категорией "свои". Декатегоризация, или модель общей групповой идентичности, возникает в тех случаях, когда люди, принадлежащие к разным социальным группам или этносам, начинают считать себя членами единой социальной общности. Их отношения становятся более позитивными, толерантными и строятся как отношения между членами ингруппы.

Иначе говоря, устранение первоначальных границ "свои" - "чужие" стимулирует существенное уменьшение предубеждений и враждебности у людей. На рис. 16.1. представлена модель формирования общей групповой идентичности.

Рис. 16.1. Модель формирования общей идентичности (цит. по: 34, с. 243)

Э. Аронсон разработал практическую методику создания атмосферы толерантности между группами. Эта методика получила название "мозаичный класс" (jigsaw class).

Эксперимент "Мозаичный класс". В 1971 г. Э. Аронсона пригласили поработать в школу города Остин. В это время в штате Техас внедрялась программа по десегрегации школьной системы, то есть совместного обучения детей разной этнической и расовой принадлежности. Через несколько недель после внедрения программы в школах начались беспорядки. Между афроамериканцами, белыми детьми и детьми мексиканского происхождения начались открытые конфликты: происходили потасовки и драки в школьных коридорах и во дворе. Школьный комиссар просвещения попросил Аронсона, работавшего профессором Техасского университета, принять любые разумные меры, чтобы сделать атмосферу в школе более толерантной и гармоничной.

Психологи разработали технику, создававшую в классах атмосферу взаимозависимости, которая должна была заставить школьников разных расовых и этнических групп преследовать общие цели. Этот метод напоминал сборку детских картинок-мозаик.

Метод "мозаичного класса" заключается в следующем: учеников делят на группы по шесть человек. Школьное задание разбивают на шесть частей, каждый ученик получает одну часть учебного материала, то есть уникальную и важную информацию. Ученик выучивает свою часть и рассказывает ее другим членам группы.

В отличие от традиционного класса в США, в котором школьники соревнуются друг с другом, в мозаичном классе они зависят друг от друга. В ходе построенных в мозаичном стиле уроков дети начинают внимательнее относиться друг к другу, проявляют больше уважения и толерантности. Дети становятся более спокойными, общительными, включаются в работу класса. Уже через две недели дети лучше узнали о способностях и интересах друг друга, успеваемость повысилась. Выросла у них и самооценка личности (12, с. 457; 71, с. 450). Сердца детей открылись навстречу друг другу, эмоциональная настороженность была преодолена, сформировалось толерантные межэтнические и межрасовые отношения.

Таким образом, прежде всего, толерантность - это свобода от предубеждений, предрассудков и дискриминации.

Толерантность выполняет функцию психологической защиты от людей с предрассудками. На основе двух критериев: устойчивость/неустойчивость к влиянию других и "сила Я" (уважение себя) - "слабость "Я" (неуважение себя - наличие психологических комплексов) - можно выделить следующие типы отношения к другому человеку:

1. Терпимость как беззащитность, терпеливость, переживание страданий из-за несправедливого, враждебного, агрессивного отношения Другого.

2. Толерантность как устойчивость к давлению со стороны других, доброжелательность, защита своего достоинства и своих интересов при уважении интересов Другого.

3. Интолерантность как неустойчивость, проявляющаяся в агрессивности, враждебности со стороны субъекта по отношению к Другому.

4. Конформизм как податливость влиянию и давлению со стороны Другого. К атрибутам толерантности относятся:

- устойчивость к влиянию, давлению со стороны Другого;

- признание за Другим права иметь свое мнение;

- ассертивность - защита своего мнения, своих идей, интересов при признании права Другого иметь и отстаивать свои идеи и интересы;

- доверие к Другому, основанное на знании о том, что поведение этого человека не принесет вам вреда;

- интерес к мнению Другого (неравнодушие).

Механизм формирования толерантного сознания состоит из четырех этапов:

1) определение другого человека на основе базовой социальной категоризации "свой - чужой";

2) сравнение на основе разнообразных внешних признаков приводит к определению "сходный - иной";

3) оценка другого на признакам "безопасный - опасный";

4) установка на толерантность/интолерантность по признакам "дружелюбие - враждебность".

Толерантность возникает при условии, что другой человек также уважает ваши права. В этом случае нет угрозы этнической идентичности, она сохраняется на должном уровне. Толерантность же принимает форму ориентации на деловые отношения, сотрудничество, поддержание и сохранение дружеских контактов. Наиболее актуальной задачей в настоящее время является разработка принципов толерантного общения, правил взаимодействия людей, свободных от предубеждений и предрассудков, не расположенных к дискриминации.

Резюме

На рубеже XX-XXI вв. возродился интерес к понятиям этноса и этнической идентичности. В социальной психологии они изучаются как большие социальные группы, которым присущи свои психологические особенности. Этнос - группа людей, осознающих себя ее членами на основе любых признаков, воспринимаемых как естественные и устойчивые этнодифференцирующие характеристики. Первоначально этносы складываются на основе дихотомии "мы - они", которая в этнической психологии является универсальным принципом психического оформления любых общностей. В западной социально-психологической литературе сложилось деление на ингруппу и аутгруппу. Ингруппы - это группы, к которым человек себя относит и членов которых он расценивает как "мы". Аутгруппы - это другие группы, к которым человек не принадлежит, он подбирает для них символическое значение "они".

Система понятий этнической психологии сконцентрирована вокруг понятия "установка" (аттитюд, отношение, диспозиция). Этническое в личности - это целостная система отношений и установок, выработанная в процессе исторического развития и проявляющаяся, актуализирующаяся в данное историческое время, в данной этносоциальной среде. Установки изучаются в рамках таких теоретических направлений в психологии, как бихевиоризм, когнитивизм и интеракционизм. На этнические установки оказывают влияние, с одной стороны, три основных вида условий: географические условия, плотность окружения данной этнической общности другими этносами, количественный состав этнической общности, а с другой - три уровня потребностей: потребность в выживании и сохранении этнической культуры, потребность в общении и взаимодействии с другими этносами, потребность в создании социума.

Этническое дано человеку в отношении, в частности в отношении к людям своей и других общностей. Оценивать этнические установки как плохие или хорошие неправомерно. Они существуют в реальной действительности длительное время и способствуют выживанию этносов в окружающем этническом и социальном мире.

Этнические стереотипы базируются на феномене социальной каузальной атрибуции, то есть на интерпретации поведения и итогов деятельности людей на основании их группового членства. Вследствие ошибок социальной каузальной атрибуции возникают этнические предубеждения, предрассудки и дискриминация.

Существуют открытые и скрытые, культурные и индивидуальные стереотипы, стереотипы восприятия, поведения и интерпретации поведения и др. Стереотипы восприятия изучались во множестве исследований начиная с 1933 г. Выяснилось, что предпочтение своей группы часто проявляется в форме этноцентризма.

Этноцентризм - тенденция оценивать мир с помощью собственных культурных фильтров, склонность человека оценивать различные социальные и природные явления на основании норм и обычаев своей группы. На базе этноцентризма и этнических стереотипов формируются предубеждения, предрассудки и дискриминация.

Предубеждение - это негативная установка по отношению к людям исключительно на основании их национальности. Предубеждение базируется на стереотипах восприятия, трактующих иной этнос в негативно окрашенных тонах. Предрассудок - это заведомо ложное осуждение людей исключительно из-за национальности, к которой они принадлежат. Дискриминация - негативное поведение или призывы к негативному поведению по отношению к людям исключительно на основании их национальности.

Этническая идентичность - это установка в отношении самого себя в связи с этнической группой. Этническая идентичность связана с этнической толерантностью. Опираясь на идеи С. Московичи, можно разделить социальные идентичности на три категории: природные идентичности (пол, возраст), социальные идентичности (национальность, религия, культура, субкультура, гражданство, профессия), субъективные идентичности (ролевые характеристики, самооценка личностных черт и достижений, Я-концепция и пр.). Этническая идентичность формируется в процессе онтогенеза в виде когнитивных и эмоциональных представлений о своем народе и оформляется в подростковом возрасте. Главными факторами формирования этнической идентичности являются: 1)язык; 2) культура; 3) статус этнической группы (этническое большинство или меньшинство); 4) степень вовлеченности человека в процесс межэтнического взаимодействия.

Этническая идентичность связана с этнической толерантностью. Для большинства людей характерна позитивная моноэтническая идентичность. Был открыт социально-психологический закон: в нормальных социально-исторических условиях этническое сознание человека строится на основе тесной внутренней связи между позитивной этнической идентичностью и межэтнической толерантностью. Позитивное принятие себя (идентичность) способствует позитивному принятию других(толерантность), и наоборот.

Этническая толерантность - это установка на терпимое, уважительное, дружелюбное отношение к другим людям, принадлежащим к чужим этническим группам, воспитанным на образцах и ценностях иной культуры. Толерантность представляет собой основополагающий принцип социальных отношений в обществе и является ценностью, необходимой для реализации прав и достижений человека в мире. Науке известно несколько социально-психологических способов формирования толерантности.

24. Предубеждения и предрассудки как психологические предпосылки интолерантного отношения к другим.

16.5.2. Предубеждение, предрассудок и дискриминация

Мы предлагаем разделять понятия "предубеждение" и "предрассудок". Предубеждение представляет собой установку, сформировавшуюся по отношению к определенной социальной или этнической группе. Причем установка может быть осознанной или неосознанной. Предрассудок же - более сложное психическое образование. Кроме трех вышеперечисленных компонентов он включает оценочный компонент, то есть предполагает "рассуждение" об отношении к той или иной социальной группе, оценку свойств этой группы, неоправданное осуждение этой группы (негативный характер эмоций) или неоправданное восхищение группой (позитивный характер).

Предубеждение выражается в осторожном, подозрительном отношении, недоверии, отсутствии дружелюбия, открытости, избегании установления деловых контактов. Т. Нельсон (Т. Nelson) считает, что предубеждение означает не только негативные эмоции, направленные на чужую группу, но и предпочтение, пристрастие по отношению к собственной группе (127, с. 78). В поведении человека предубеждение может быть заметно по большой социальной дистанции между партнерами по общению, закрытых позах, доминантности, избеганию контакта глаз и прикосновений. Источником предубеждения, как правило, служит стереотип - обобщенное представление о ком-либо. Предвзятое отношение часто направлено на людей, отличающихся от большинства.

В латинском языке термины "предубеждение" и "предрассудок" обозначались одним словом, лингвистических и смысловых различий не существовало. Предрассудок проявляется в негативной оценке личности, поведения, норм и ценностей иной культуры. Человек с предрассудками открыто высказывает свое отрицательное отношение к людям, незаслуженно осуждает и порицает их.

Г. Олпорт в своей книге "Природа предрассудка" определял предрассудок как "антипатию (резко негативное чувство), основанную на ошибочной и жесткой генерализации. Предрассудок можно чувствовать и выражать. Он может быть направлен против группы в целом или против индивида, поскольку он является членом этой группы" (221). Предрассудок - это интенсивное негативное чувство, основанное на генерализации носителя предрассудка относительно группы, к которой принадлежит человек - объект, или мишень, предрассудка. Предрассудок является аффективным компонентом межгрупповой установки. Кроме того, наличие негативного предрассудка в отношении чужой группы определяется не столько по негативным чувствам, сколько по отсутствию позитивных. Существует две степени выраженности предрассудков: а) очевидные формы предрассудков, проявляющиеся в сильных негативных эмоциях; б) скрытые, завуалированные формы предрассудков, основанные на отсутствии позитивных чувств в отношении чужих групп (127, с. 25).

Предрассудок может основываться и на позитивной установке в пользу своей группы. В таком случае он рассматривается как внутригрупповой фаворитизм.

Т. Нельсон выделяет следующие особенности предрассудка:

- имеет место в отношениях между группами;

- включает оценку (позитивную или негативную) группы;

- является предвзятым восприятием группы;

- основывается на реальных или воображаемых характеристиках группы (127, с. 28).

Термин "дискриминация" произошел от латинского слова "discrimination" - различение. Дискриминация предполагает ограничение или лишение прав определенной категории людей по признаку расовой или национальной принадлежности, по признаку пола, по религиозным или политическим убеждениям. Если предубеждения и предрассудки представляют собой стереотипы ложной интерпретации поведения, то дискриминация - это устойчивый стереотип поведения, основанный на предубеждениях и предрассудках.

Существует пять основных видов предрассудков и дискриминации.

1. Расизм - поведение, основанное на ложной теории о существовании "высших" и "низших" рас.

2. Шовинизм - крайняя форма национализма, пропаганда национальной исключительности, противопоставление интересов одной нации интересам остальных, национальное чванство, сознательное разжигание национальной вражды, поведение, проявляющееся в дискриминации других народов.

3. Сексизм - поведение, опирающееся на убеждение в превосходстве одного пола над другим (мужчин над женщинами или наоборот).

4. Гомофобия - иррациональный страх и негативные предубеждения по отношению к гомосексуалистам.

5. Эйджизм - возникновение предрассудков и дискриминации по отношению к возрастным группам, как правило, пожилым людям.

Источниками дискриминации являются представления о неравенстве людей и групп, страх быть отвергнутым меньшинством.

Д. Майерс описывает ситуацию, которая произошла в Иллинойсе в середине 90-х гг. Группа студентов-гомосексуалистов из университета объявила, что девизом одного весеннего дня будет: "Если ты - гей, надень сегодня голубые джинсы". Когда указанный день наступил, многие студенты, до того носившие джинсы, проснулись утром с твердым намерением надеть шорты или слаксы. Группа "геев" пришла к выводу: установки по отношению к гомосексуалистам таковы, что многие скорее откажутся от своей обычной одежды, чем позволят заподозрить себя в гомосексуальности (99, с. 434).

Д. Майерс отмечает, что хотя расовые предрассудки в США заметно снизились по сравнению с началом 1940-х гг., однако они все еще существуют как в явной, так и в скрытой форме. В других странах открытая этническая враждебность также встречается довольно часто: периодически обостряются конфликты в бывшей Югославии между сербами, хорватами и косовскими албанцами. Перманентные конфликты длятся несколько десятилетий в Испании, Северной Ирландии, России.

Исследования показывают, что люди оценивают информацию в соответствии со своими предубеждениями. Так, в эксперименте Э. Джонса (E.Jones) и Р. Конлера (R. Konler), проведенного в конце 50-х гг. в США накануне повсеместного распространения десегрегации, было показано, что участники эксперимента запоминают правдоподобные аргументы, поддерживающие их позицию (за или против десегрегации), и неправдоподобные аргументы, защищающие противоположное мнение (12, с. 183).

Люди, как правило, не осознают своих предубеждений и предрассудков или не хотят признаваться в них. Так, в 1974 г. американские психологи Г. Бахр (G. Bahr) и Б. Чэдвик (В. Chadwick) опрашивали белых американцев, выясняя их отношение к индейцам. Практически все опрошенные заявили, что индейская культура должна стать частью общеамериканской культуры, но в то же время подавляющее большинство родителей отметили, что не приветствовали бы дружбу своих детей с индейскими детьми (71, с. 448).

16.5.3. Тендерные предрассудки

Американские психологи обнаружили, что тендерные предрассудки намного сильнее расовых. Данная тенденция была показана в нескольких экспериментах.

Например, в эксперименте, проведенном Ф. Голдбергом (P. Goldberg) в 1968 г., девушки-студентки колледжа должны были прочесть несколько научных статей и оценить, насколько компетентно они написаны и хорошим ли стилем. Одним студенткам дали статьи, подписанные мужскими именами, а другим - те же самые статьи, но подписанные женскими именами. Девушки оценивали статьи намного выше, когда видели, что автор - мужчина (12, с. 423). В данном случае отчетливо выступает исторически сложившийся признак подавления - самоуничижения, когда женщины с предубеждением относились к женщинам.

Целью эксперимента, описанного Д. Майерсом в 1983 г., было показать, что роль лидера в группе выполняют чаще мужчины. Исследователи предъявляли студентам фотографии "группы выпускников университета, работающих в одной команде над исследовательским проектом". Затем им предлагали высказать свои первые впечатления и ответить на вопрос, кто из этой команды внес наибольший интеллектуальный вклад в данный проект. В результате, когда группа на фотографии состояла только из мужчин, испытуемые выбирали того из них, кто сидел во главе стола. Когда группа была разнородной по полу, преимущественно выбирали мужчину, занимавшего эту же позицию. Но когда в центре стола сидела женщина, ее игнорировали. Каждый из мужчин выбирался на роль лидера в три раза чаще, чем все три женщины вместе взятые! Это стереотипное представление о мужчине как о лидере было в равной степени характерно не только для женщин и мужчин, но и для феминисток и нефеминисток (99, с. 443).

16.5.4. Источники предубеждений

Ученые отмечают, что с раннего детства у людей, ставших объектом жестоких предрассудков, формируется низкая самооценка. Г. Оллпорт называет шесть источников предубеждений (авторство седьмого принадлежит Д. Майерсу).

1. Личная заинтересованность. Она возникает тогда, когда человек воспринимает некую группу людей как источник потенциальной угрозы. Главными причинами предубежденности в данном случае являются соприкосновение с неизвестным, непонятным, угрожающим и борьба за выживание.

2. Конформность. Человек следует за мнением большинства своей группы, неприязненно относится к представителям других групп, хотя они и не представляют для него угрозы, но являются иными, чужими, малоизвестными.

3. Перенаселенность крупных городов. Как правило, в тесноте и перенаселенности крупных городов коренные жители склонны винить эмигрантов. Так, в начале XX в. в США жертвами предубеждений и дискриминации были ирландцы, итальянцы и евреи, затем на смену им пришли африканцы и пуэрториканцы. В настоящее время американское общество настроено против эмигрантов из Мексики и Центральной Америки.

4. Конфликтные ситуации и ситуации соперничества. Эти ситуации возникают в случае военного конфликта двух государств. Люди испытывают страх и предубеждение к народу, населяющему враждебное государство, поскольку ожидаются враждебные и агрессивные действия.

5. Боязнь неизвестного. Такая реакция возникает при встрече человека с незнакомцем, принадлежащим к другой культуре, одетым в национальное платье, говорящим на неизвестном языке, отличающимся своеобразным поведением (жестами, ритуалами, обычаями). Человек может воспринимать поведение незнакомца как угрозу для себя.

6. Самоподтверждающиеся прогнозы. Предубеждения дают возможность человеку делать такие прогнозы. Этот парадокс заключается в том, что человек, имеющий предубеждения против определенной группы людей, своим поведением провоцирует их на поступки, подтверждающие его предубеждение (71, с. 454-457).

7. Степень религиозности и фанатизма. Этот источник предубеждений называл Майерс. Он отмечал, что у верующих наблюдается больше расовых предрассудков, чем у неверующих; у тех, кто принадлежит к традиционным конфессиям христианства, больше предрассудков по сравнению с теми, кто исповедует менее традиционные верования. Исследования установили, что те, для кого религия олицетворяет открытый поиск и свободу, мало подвержены предрассудкам. Те, для кого религия связана с готовыми ответами на основные проблемы бытия и жестким ограничением личной свободы, сильно подвержены предрассудкам (см. теорию догматической личности М. Рокича).

Если под религиозностью понимать принадлежность к церкви или готовность внешне соглашаться с верованиями, тогда чем сильнее религиозность, тем сильнее развиты расовые и прочие предрассудки. Но если оценивать глубину религиозности, тогда у самых набожных людей предрассудки оказываются наименее выраженными (99, с. 450). По выражению Г. Олпорта, "роль религии парадоксальна: она создает предрассудки и уничтожает предрассудки" (221, с. 413).

Таким образом, возникает замкнутый круг: интолерантность к неопределенности приводит к предубеждению, а предубеждение усиливает интолерантность.

Предубеждение - это негативная установка по отношению к людям исключительно на основании их национальности. Предубеждение основано на стереотипах восприятия, трактующих иной этнос в негативно окрашенных тонах.

Предрассудок - это заведомо ложное осуждение людей исключительно на основании их национальности. Предрассудок проявляется в негативной оценке их личности, поведения, норм и ценностей их культуры.

Предрассудки основаны на стереотипах интерпретации поведения. В этнических предрассудках заложены неверные, ошибочные атрибуции поведения людей, принадлежащих к другому этносу. Непонимание причин поведения зачастую приводит к опасениям, страхам, отчужденности по отношению к чужим для нас людям. Последствиями предубеждений и предрассудков являются ксенофобия, дискриминация, экстремизм.

Ксенофобия - навязчивый страх, боязнь незнакомых людей, враждебность ко всему чужому, не своему, иностранному (образуценностям).

Ксенофобия выражается в виде страхов, подозрительности, недоброжелательности ко всем "чужим". Она становится массовым явлением, заметно возрастающим в последнее время в России.

Дискриминация - негативное поведение или призывы к негативному поведению по отношению к людям исключительно на основании их национальности.

Дискриминация - это стереотип поведения, основанный на ложной каузальной атрибуции. Но это не единственный стереотип этнического поведения. Наука знает множество положительных стереотипов поведения, таких как обычаи и традиции гостеприимства, вежливого и тактичного поведения и пр.

Крайними выражениями дискриминации являются экстремизм и терроризм.

Экстремизм - это приверженность крайним, преимущественно насильственным, средствам достижения целей.

25. Этническая идентичность:этапы становления и исследования.

16.6. Этническая идентичность

Этническая идентичность представляет собой диспозиционное образование, разновидность социальной идентичности. Это установка на принадлежность к определенному этносу. Напомним, что аттитюд, или установка, состоит из трех компонентов - когнитивного, эмоционального и поведенческого - и регулирует поведение человека в своей или чужой этнической среде. Каждый из этих компонентов входит и в этническую идентичность.

16.6.1. Теория множественной социальной идентичности

Французский психолог С. Московичи предложил гипотезу о том, что сознание человека строится как идентификационная матрица, в основе которой лежат множество социальных идентичностей. Опираясь на идеи Московичи, мы разделяем социальные идентичности на три категории.

1. Объективные природные идентичности - человек, пол, возраст.

2. Объективные социальные идентичности - национальность, религия, культура, субкультура, гражданство, профессия.

3. Субъективные идентичности - ролевые характеристики, самооценка личностных черт и достижений, Я-концепция и пр.

В определенное время в зависимости от сложившихся обстоятельств одна из идентичностей становится ведущей, доминирующей и структурирует идентификационную иерархию. Человек воспринимает и классифицирует окружающий мир, отбирая необходимую информацию, принимая решения и совершая поступки в соответствии с доминирующей на данный момент идентичностью. Эта идентичность означает своеобразную призму, сквозь которую человек воспринимает окружающий мир. Он же определяет параметры сравнения собственной группы с другими группами и реагирует на мир и окружающих людей с позиций своей социальной принадлежности.

При изменении обстоятельств (внешних или внутренних) начинает доминировать другая идентичность, строится новая иерархия в сознании субъекта, восприятие окружающего мира и поведение человека изменяются. Перестройка некоторых идентификационных иерархий может происходить довольно часто. Например, на работе преобладают профессиональные идентичности, дома - семейно-ролевые, в общении с друзьями - половые, возрастные, самооценочные, в общении с представителями других стран - этнические, культурные, религиозные и пр. Таким образом, группа, в которой в данный момент находится человек, предопределяет идентификационную иерархию.

Согласно американскому ученому Л. Фоллерсу (L. Fallers), центральный вопрос для любого этноса на протяжении всей истории человечества заключался в выражении своих представлений о себе как таковых на индивидуальном и коллективном уровнях. Возникает необходимость отвечать на вопрос "кто мы?", определяя свою этническую идентичность. На этот вопрос приходится отвечать постоянно, вне зависимости от силы или слабости того или иного государства.

Перед жителями различных государств в настоящее время не стоит вопрос - быть ли им мультикультурными или нет. Множественность культур в рамках одного государства - это реальность современной жизни. Гражданам государств приходится выбирать между различными комбинациями идентичностей и решать, какое значение уделять каждой из них. Если чувство этнической идентичности оказывается слабее идентичностей религиозных, региональных, культурных, то государство распадается, как показали недавние события в бывшей Югославии.

Устойчивость этнической идентичности указывает на связь бессознательного человека с этнической общностью. Поиск этнической идентичности выражается в формировании концепции национальной идеи. По мнению И. Феоктистова, формирование русского этноса всегда шло не на основе созидания "внутренних нематериальных символов", а на основе противопоставления символам иных этносов: православие как противопоставление "латинской вере"; соборность как противопоставление западному индивидуализму; идея "Москва - третий Рим" как противопоставление западному пути развития. На вопрос "кто мы?" русские отвечали и продолжают отвечать: "мы - не они", не формулируя при этом собственного содержательного контекста развития.

Необходимо разводить понятия этнической идентичности и этничности. Этническая идентичность - это психологическая категория, описывающая субъективное осознание своей принадлежности к конкретной этнической общности. Этничность - социологическая категория, определяющая этническую принадлежность по ряду объективных признаков. Термин "этничность" впервые использовал в 1972 г. американский социолог Д. Рисмен (D. Riesman). Маркерами этничности являются:

- язык (наиболее сильный этнодифференцирующий признак);

- народные традиции и обычаи;

- специфика культуры;

- сходные черты характера;

- общность исторической судьбы, историческое прошлое;

- место жительства;

- внешность.

В настоящее время, по мнению М. Хайслера (М. Heisler), этничность трансформировалась в иные - социальные, политические, экономические - феномены. Жизнь современного человека обусловлена прежде всего внеэтническими характеристиками - уровнем образования, профессией, уровнем дохода и пр. Этничность полностью не исчезает, но находится в латентном состоянии, способная проявиться в любой актуальный момент времени, например в ситуации межэтнического конфликта.

16.6.2. Формирование этнической идентичности

Этническая идентичность формируется в процессе этногенеза и проходит несколько этапов. Т. Г. Стефаненко называет пять этапов:

1. В первобытных общностях возникает осознание родства по крови или браку. Был выработан обычай адоптии - признание чужого взрослого своим братом или сыном. Только таким образом он становился полноправным членом племени или рода.

2. Осознание людьми общности происхождения. Была сформирована идея вертикального родства. Она проявилась, во-первых, в мифах о происхождении народа в давние времена от прародителей - великих героев; во-вторых, в культе предков - духов умерших представителей племени.

3. Возникновение идеи территориальной общности, родной земли. Возникает идеология родиноцентризма, которая выражается, в частности, в форме запрещения вступления в брак с представителями чужого народа.

4. Появление чувства общности исторической судьбы, существование глубокой истории жизни предков.

5. Развитие этнической идентичности на основе отождествления родного языка, культуры и своего народа.

Этническая идентичность формируется в виде когнитивных и эмоциональных представлений о своем народе. Согласно Ж. Пиаже, становление этнической идентичности проходит четыре этапа.

Первый этап наступает в 6-7 лет. Ребенок приобретает первые фрагментарные и несистематизированные знания о своей этнической принадлежности.

Второй этап - в 8-9 лет ребенок уже четко идентифицирует себя со своим народом на основании таких маркеров, как язык, национальность родителей.

Третий этап - в 10-11 лет этническая идентичность формируется в полном объеме, ребенок начинает узнавать историю и особенности культуры своей страны.

Четвертый этап наступает в подростковом возрасте, когда начинает формироваться этническое самосознание, основанное на осведомленности не только о своем, но и о других народах. К наиважнейшим факторам формирования этнической идентичности относятся: 1) язык; 2) культура; 3) статус этнической группы (этническое большинство или меньшинство); 4) степень вовлеченности человека в процесс межэтнического взаимодействия, осведомленность о психологических особенностях представителей других этносов.

В настоящее время практически не существует моноэтнической среды. Человек растет и развивается в полиэтническом окружении. Т. Г. Стефаненко выделяет три типа этнической идентичности человека в полиэтнической среде: 1) моноэтническая идентичность - человек однозначно отождествляет себя с конкретным народом; 2) биэтническая идентичность - человек одновременно причисляет себя к двум этническим группам; чаще всего такой вид идентичности возникает на основе того, что родители имеют разную национальность; 3) маргинальная этническая идентичность - человек не может однозначно определиться в отношении своей этнической принадлежности (176, с. 243-272).

Г. У. Солдатова отмечает, что этнический феномен личности формируется на основе трех взаимосвязанных процессов: 1) этнической идентификации - отождествления и самоопределения личности посредством этнической группы; 2) межэтнической дифференциации - разделения собственной и других этнических групп и осознание межэтнических различий; 3) осознания отношения к собственной и другим этническим группам. Содержание этнической идентичности составляют сознательные и бессознательные компоненты (169).

Социальные изменения и потрясения нашего времени привели человека к переживанию состояния, которое можно описать как кризис этнической идентичности, отмечает Н. М. Лебедева. Признаками этого состояния являются: 1) утрата позитивного восприятия своей этнической принадлежности; 2) переживание негативных чувств, связанных с этнической принадлежностью (стыд, обида, униженность); 3) неудовлетворенность гражданской принадлежностью; 4) негативная или сверхпозитивная (защитная) этническая идентичность; 5) интолерантность по отношению к другим этносам; 6) социально-перцептивное отдаление от России (утрата чувства Родины); 7) потеря смысла жизни.

Этническая идентичность связана с этнической толерантностью. Для большинства людей характерна позитивная моноэтническая идентичность. Н. М. Лебедева сформулировала следующий социально-психологический закон: в нормальных социально-исторических условиях этническое сознание человека строится на основе тесной внутренней связи между позитивной этнической идентичностью и межэтнической толерантностью. Позитивное принятие себя (идентичность) способствует позитивному принятию других (толерантность), и наоборот, позитивное принятие других способствует позитивному отношению к себе. Эта связь подтверждается тесными высокими корреляциями. В неблагоприятных социально-исторических условиях данная прямая связь может распадаться и становиться обратной - возникает этническая интолерантность (нетерпимость по отношению к другим). При возникновении этнической интолерантности в действие вступают механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление баланса в сфере сознания, - этническая идентичность усиливается. Нарушение в одном из элементов взаимосвязи приводит к нарушению и в другом элементе. Таким образом, этническая интолерантность служит первым сигналом неблагополучия в когнитивной области и может привести к антиэтническому поведению. В благоприятных условиях механизмы социальной перцепции, направленные на восстановление позитивной этнической идентичности, приводят и к восстановлению нормальной этнической толерантности (92, с. 307).

26. Этноцентризм и его последствия.

16.4. Этноцентризм

Термин "этноцентризм" предложил Уильям Самнер в своей книге "Народные обычаи" в 1906 г., в которой научно обосновал деление окружающих людей на "своих" и "чужих". Он разработал понятия "мы-группа" (ингруппа) и "они-группа" (аутгруппа), которые стали широко применяться в социальных науках. Первоначально У. Самнер изучал природу и происхождение норм и обычаев в группах. По его утверждению, каждая группа имеет свои обычаи и вырабатывает свои нормы поведения, чем и объясняются различия между группами. Взаимоотношения в "мы-группе" строятся на основе согласия. Принадлежность к "мы-группе" определяет этноцентрические воззрения на мир. Самнеру принадлежит также идея этноцентризма и его влияния на взаимоотношения между группами.

Этноцентризм - это склонность человека оценивать различные социальные и природные явления на основании норм и обычаев своей группы.

Взаимоотношения между "мы-группой" и "они-группой" строятся на основе этноцентризма в каждой из них и проявляются как враждебность и недоверие. Формы выражения этноцентризма бывают разными: от идеи исторической миссии и избранности собственного народа до чувства попранного национального достоинства, от патриотизма до шовинизма.

Этноцентризм стал одним из фундаментальных понятий, объясняющих межгрупповые отношения. Он является нормальным результатом усвоения обычаев общества и культуры в повседневной жизни, хотя часто используется в негативном смысле как неспособность подходить к другим людям в иной манере, нежели та, которая продиктована собственной культурной средой человека. Д. Мацумото (D. Matsumoto) дает следующее определение: "Этноцентризм - это тенденция оценивать мир с помощью собственных культурных фильтров" (104, с. 75). Этноцентризм означает тенденцию судить людей, принадлежащих к другим группам и обществам или ведущих иной образ жизни, по собственной культуре, часто рассматривая аутгруппы как нижестоящие.

Этноцентризм проявляется в следующих психологических феноменах:

1. Социализация человека и приобщение его к культуре. Культура объединяет множество правил, регулирующих и контролирующих поведение. Люди усваивают эти правила в процессе социализации.

2. Экспектация (ожидания) относительно восприятия других людей, интерпретация их поведения, суждения об этом поведении. Люди считают, что усвоенные ими правила, по которым их воспитали и которые верны для них, должны быть также верными и для других людей, принадлежащих к одному культурному полю.

3. Эмоциональные реакции. Людям свойственны эмоциональные реакции, связанные с ожиданиями и суждениями, которые могут варьироваться от удовольствия до возмущения, враждебности и фрустрации (104, с. 75-76).

Этноцентризм - это и взгляд на иную культуру сквозь призму своей, и желание отдать жизнь ради кажущихся эфемерными, несопоставимыми с ценностью человеческой жизни понятий, таких как Родина, "мой народ", религия, "моя земля" и т. д. Этноцентризм выступает в качестве защиты социальной группы, способствует сохранению идентичности ее членов, актуализируется в условиях межгруппового конфликта, угрозы целостности ингруппы. Этноцентризм как форма социального контроля способствует оправданию дискриминационных действий в отношении отверженных и представляющих угрозу аутгрупп. Этноцентризм наиболее ярко проявляется в ситуации внешней угрозы, например терроризма.

Антропологические исследования примитивных сообществ показали, что еще на заре человеческой истории люди демонстрировали предпочтение собственного племени, не рассматривая враждебность по отношению к другим племенам и даже убийство их членов как преступление. Этноцентризм выражался в обязательстве кровной мести как примитивного понятия о справедливости и законности действий членов своей группы. Отношениям, построенным на этноцентризме, были свойственны высокая степень внутригрупповой сплоченности, солидарности, тотальное почтение к групповым ценностям, презрение к верованиям и обычаям других групп. Замечено, что чем ближе живут соседние народы, тем выше градус этноцентристской враждебности. Этноцентризм провозглашает абсолютное превосходство той социальной группы, к которой принадлежит человек. У. Самнер ввел строгое правило: этноцентризм сопровождается подозрительностью и предубеждениями в отношении других групп и их членов.

16.4.1. Теория авторитарной личности Э. Фромма

Под определение этноцентризма подпадает идеология фашизма, которая в центр своих воззрений поставила превосходство арийской расы над другими расами, а в центр всех аутгрупп - представителей еврейской нации. Фашизм в Германии сопровождался небывалым геноцидом славянских народов и евреев. В 1941 г. Эрих Фромм в книге "Бегство от свободы" ввел понятие авторитарной личности и определил его как особый тип социального характера, составляющего психологическую базу фашизма. Наиболее важным элементом структуры авторитарного характера он назвал "особое отношение к власти". Авторитарной личности, по его мнению, свойственны следующие черты:

- выраженная зависимость от внешних сил (других людей, организаций, природы);

- перекладывание ответственности за результаты своих поступков на эти "силы";

- восхищение властью и желание подчиняться;

- любовь к сильному и ненависть к слабому (бессильные люди или организации вызывают презрение);

- деление людей на обладающих и не обладающих властью, на высших и низших;

- ограниченность, враждебность, скупость, узость взглядов, подозрительность;

- чувство превосходства над другими;

- ненависть к незнакомцам и завистливое любопытство по отношению к знакомым.

16.4.2. Теория авторитарной личности Т. Адорно

В 50-х гг. XX в. европейский философ и социолог Теодор Адорно разработал концепцию авторитарной личности и обнаружил тесную связь этноцентризма и авторитаризма. Он написал книгу "Исследование авторитарной личности", в которой описал черты личности современного человека, предрасположенного к враждебности по отношению к расовым, этническим, религиозным и другим группам. Он открыл новый "антропологический тип" человека, возникший в XX в., - авторитарный тип личности. Устойчивой характерологической чертой авторитарной личности является этноцентризм, который ребенок усваивает в процессе воспитания в авторитарной семье, когда любой случай непослушания жестко подавляется властным отцом. Процесс подчинения и идентификация со строгим отцом в детстве продолжается и во взрослом возрасте и переносится на приверженность политическим убеждениям консервативного и фашистского плана, на стремление подчиняться авторитарным лидерам, на враждебное отношение к группам меньшинств.

Т. Адорно указывал, что этноцентризм связан с противопоставлением "своих" и "чужих". Враждебные установки и негативные оценки всегда направлены на "чужих". Позитивные установки, носящие некритический характер, ориентированы на "своих". В этноцентричной картине мира "чужие" всегда ниже "своих" по всем возможным критериям: общечеловеческим, социальным, моральным, профессиональным, личностным.

Этноцентризм рассматривается как комплекс предубеждений и предрассудков, как основной социально-психологический источник межгрупповых, межэтнических конфликтов. Этноцентрист - это человек, не способный и не желающий рассматривать другие культуры с точки зрения их собственных понятий. Этноцентризм - это ощущение того, что моя культура лучше, чем все остальные. Он основывается на двойной морали, при которой ингрупповое насилие неприемлемо, а насилие против аутгрупп желательно и героично.

Европейские ученые Р. Левайн (R. Le Vine) и Д. Кэмбелл (D. Campbell) установили, что человеку с этноцентричным сознанием свойственно:

- считать происходящее в своей культуре естественным и правильным, а происходящее в других культурах - неестественным и неправильным;

- рассматривать обычаи своей группы как универсальные: "что хорошо для нас, то хорошо и для других";

- воспринимать нормы и ценности своей группы как безусловно верные;

- оказывать при необходимости всестороннюю помощь членам своей группы;

- действовать в интересах своей группы;

- гордиться своей группой;

- чувствовать неприязнь по отношению к членам других групп.

Канадский ученый Джон Берри (J. Berry) отмечает, что этноцентризм - это универсальная черта межгрупповых отношений, основанная на ингрупповом фаворитизме. Все группы проявляют взаимный этноцентризм в виде слепой приверженности групповым ценностям.

16.4.3. Теория догматической личности М. Рокича

Более поздние исследования, проведенные на основе терминологии и шкал Т. Адорно, показали, что для людей, которых можно охарактеризовать как "этноцентричных", характерна слабая способность находить и придумывать новые творческие решения логических задач. Милтон Рокич (М. Rockeach) предположил, что это связано с общей ментальной ригидностью, которая затрагивает не только поле когнитивных операций, но также и поле оценочных суждений. Таким образом, Рокич вывел решение проблемы на новый уровень, выйдя за пределы идеологической проблематики (национализм, расовая идеология, антисемитизм, политический консерватизм).

М. Рокич связывает этноцентризм с более широкой моделью поведения. Более того, на основании своих исследований в США он приходит к мысли, что испытуемые, стоящие на крайних или экстремистских позициях, ведут себя сходным образом и прибегают приблизительно к одинаковым способам обработки информации, а также имеют склонность навязывать свои взгляды с одинаковой яростью или одинаковым фанатизмом (48, с. 348).

На основании этих исследований (1954,1960) Рокич ввел понятие "догматизм". По его мнению, при расшифровке своего социального пространства человек использует не только рациональный анализ, но и некую ментальную структуру, названную им belief-disbelief-system (система доверие-недоверие). Рокич обнаружил взаимодействие двух гетерогенных ментальных подсистем: одна из них - это убеждения, которые человек принимает; другая подсистема включает то, чему он не доверяет. Из опыта социального взаимодействия человек знает, что существуют люди, которые разделяют иные убеждения, чем он. Структура belief-disbelief-system как отдельного человека, так и всей его ингруппы может изменяться в пределах континуума - от замкнутой (догматической) к открытой (недогматической) системе (48, с. 349). Эффективность действия этой ментальной структуры выражается в переходе от догматизма к недогматическому мышлению, то есть осознанию человеком того, что существуют люди с отличными убеждениями, чем те, в которые он сам верит.

Это положение теории М. Рокича может быть легко проиллюстрировано многочисленными примерами сегодняшней социально-политической жизни Украины - например, отношение догматически настроенной части населения к голодомору или сталинским репрессиям. Люди, занимающие крайние позиции, не просто ставят под сомнения исторические события, но и отрицают сам их факт, считая их преувеличением или даже пропагандистским измышлением. Эти же люди утверждают, что отравление президента В. Ющенко произошло вследствие неудачной косметической операции.

16.4.4. Виды этноцентризма

В 80-е гг. американский психолог Мацумото предложил различать два вида этноцентризма: гибкий и негибкий. Гибкий этноцентризм люди могут контролировать, хотя бы непродолжительное время, поскольку он поддается влиянию логики и аргументации. Негибкий этноцентризм характеризуется невосприимчивостью к логическим аргументам. В случае негибкого этноцентризма человек не способен взглянуть на поведение других людей с их точки зрения, объективно оценивать существующие факты и приводимые доказательства. Этноцентризм используется определенными социальными группами для разжигания национализма, шовинизма, агрессивности в отношении других групп. Он частично ответствен за возникновение ксенофобии, экстремизма, терроризма. В этом случае он принимает форму воинственного этноцентризма, который выражается в ненависти, недоверии, страхе и обвинении других групп за собственные неудачи. Воинственный этноцентризм используется в реакционных доктринах, санкционирующих захват и угнетение других народов, отмечает Т. Г. Стефаненко.

Лучшим индикатором того, какой тип этноцентризма присущ человеку служат фактические интерпретации последним поведения окружающих. Человек, который интерпретирует поведение представителей другой культуры исключительно с собственной точки зрения, позволяя себе такие оценки как: "Они ужасны!", "Вот почему люди их ненавидят!", реагирует негибко. Тот же, кто интерпретирует поведение других с позиций гибкого этноцентризма, скорее всего, скажет: "Не нам судить, что хорошо, а что плохо" (104, с. 78).

На основе этноцентризма и этнических стереотипов формируются предубеждения, предрассудки и дискриминация.

27. Понятия ксенофобия, национализ и экстремизм

Ксенофо?бия (от греч. ????? - чужой + ????? - страх) - страх или ненависть к кому-либо или чему-либо чужому; восприятие чужого как опасного и враждебного. Возведённая в ранг мировоззрения, может стать причиной вражды по принципу национального, религиозного или социального деления людей.

Национали?зм - представление об идентичности, которое может коллективно ощущаться членами некоторого государства, нации, общества или территории. Согласно Эрнесту Геллнеру, политический национализм есть требование совпадения политических и национальных границ. Другое определение национализма сводится к тому, что нация выступает для националиста высшей ценностью. Националисты стремятся создать или сохранить нацию, основываясь на различных представлениях о политической легитимности. Такие представления могут идти от теории "культурной идентичности", восходящей к романтикам, либерального аргумента, согласно которому политическая легитимность основывается на общественном согласии населения данной территории, или быть их комбинацией.

Национали?зм (фр. nationalisme) - идеология и политика, базовым принципом которых является тезис о высшей ценности нации, её первичности в государствообразующем процессе. Отличается многообразием течений, некоторые из которых находятся в противоречии друг с другом. В силу националистической окраски многих современных радикальных движений, ряд течений национализма ассоциируется с этнической, культурной и религиозной нетерпимостью

Экстреми?зм (от лат. extremus - крайний) - приверженность крайним взглядам, методам действий (обычно в политике). Среди таких мер можно отметить провокацию беспорядков[2], террористические акции, методы партизанской войны. Наиболее радикально настроенные экстремисты часто отрицают в принципе какие-либо компромиссы, переговоры, соглашения. Росту экстремизма обычно способствуют социально-экономические кризисы, резкое падение жизненного уровня основной массы населения, тоталитарные политические режимы с подавлением властями оппозиции, преследованием инакомыслия[2], внешней интервенцией. В таких ситуациях крайние меры могут стать для некоторых лиц и организаций единственной возможностью действенно повлиять на ситуацию, особенно если складывается революционная ситуация или государство охвачено длительной гражданской войной - в этих случаях можно говорить о "вынужденном экстремизме".

28. Этностереотипы и и их роль в межгрупповых отношениях

Этнический стереотип - это жестко фиксированная этническая установка, напрямую регулирующая восприятие, поведение и интерпретацию поведения окружающих людей.

16.3. Этнические стереотипы

Стереотипы служат способом определения, "маркировки" своих и чужих. В науку термин "социальный стереотип" ввел Уолтер Липпман (W. Lippman) в 1922 г. в книге "Общественное мнение".

Социальный стереотип - это упорядоченная, схематично детерминированная культурой "картина мира" в голове человека.

У. Липпман называет две причины возникновения стереотипов:

- Экономия усилий при восприятии сложных социальных объектов. Обычно люди не стремятся реагировать каждый раз по-новому на происходящие события. Для восприятия и оценки окружающих они используют уже имеющиеся категории. Эти категории и понятия придают миру единообразие.

- Защита социальных ценностей. "Системы стереотипов, - пишет У. Липпман, - могут быть ядром наших личных традиций, защитой нашего положения в обществе. Модель стереотипов не нейтральна. Это не просто способ замены порядком великой, цветущей и шумной путаницы настоящего. Это не просто схематизация, это и то и другое и еще кое-что. Это гарантия нашего самоуважения. Это проекция на мир нашего собственного чувства, наших собственных ценностей, нашей собственной позиции и наших собственных прав. Поэтому стереотипы в высшей степени заряжены теми чувствами, с которыми они связаны. Неудивительно, что любое посягательство на стереотип представляется посягательством на основы мироздания" (210, с. 117).

16.3.1. Основные свойства стереотипов

Социальные стереотипы задают характеристики членов своих и чужих социальных групп. В науке выделяют пять основных свойств стереотипов.

1. Согласованность, или социальный консенсус, свидетельствующие о высоком уровне единства представлений среди членов стереотипизирующей группы. Так, по мнению Г. Тэджфела, социальными стереотипами можно считать лишь представления, разделяемые достаточно большим числом индивидов - членов социальной общности. В науке были выдвинуты две гипотезы, объясняющие причины согласованности стереотипов. Первая гипотеза предполагала, что стереотипы являются предубеждениями одной группы против другой. Соответственно консенсус внутри группы показывает ее предвзятое, необъективное отношение к другой группе. Согласно второй гипотезе, консенсус возникает в результате недостатка личных контактов с представителями другой группы. Однако, как отмечает Т. Г. Стефаненко, "гипотеза предубеждения" и "гипотеза невежества" не получили подтверждения в эмпирических исследованиях. Было обнаружено, что люди имеют согласованные представления о группах, с которыми они находятся в тесном контакте и к которым испытывают симпатию (176, с. 287-288). Высокий уровень согласованности стереотипов, по ее мнению, можно объяснить с помощью теории самокатегоризации Дж. Тернера.

2. Схематичность и упрощенность стереотипов. Некоторые авторы оценивают стереотипизацию как низший и иррациональный когнитивный процесс. Однако в последнее время стереотипизация рассматривается как рациональная форма познания, как частный случай более универсального процесса категоризации. Стереотипы направлены на то, чтобы систематизировать изобилие и упростить сложность информации, ежедневно перерабатываемой человеком. Сторонники теории самокатегоризации утверждают, что стереотипизация необходима не только для того, чтобы экономить когнитивные ресурсы индивида, но и для того, чтобы отражать объективную реальность. Социальная реальность перенасыщена информацией, причем эта информация характеризуется неопределенностью и двусмысленностью. Следовательно, стереотипизация является достаточно эффективным способом переработки этой информации.

3. Эмоционально-оценочная нагруженностъ стереотипа. Под эмоциональным компонентом стереотипа понимается ряд предпочтений, настроений, оценок, эмоций, различных аффективных реакций, включая ненависть, симпатию - антипатию, страх и пр. Однако более значимым компонентом стереотипа признается когнитивная составляющая (воспринимаемые характеристики группы). А. И. Донцов и Т. Г. Стефаненко отмечают, что при формировании стереотипа когнитивные и аффективные составляющие взаимосвязаны. Однако при актуализации стереотипа они могут быть независимы друг от друга, поскольку информация о группах может поступать в сознание индивида двумя путями: а) с помощью представлений, основанных на эмоциях и оценках; б) с помощью представлений, основанных на знаниях, описаниях (54, с. 82-83).

4. Устойчивость или даже ригидность. Исследования показывают, что стереотипы достаточно стабильны, незначительно изменяются со временем. Однако при изменении отношений между группами или при поступлении новой информации их содержание и даже направленность (позитивная - негативная) могут изменяться. Этот процесс может произойти очень быстро (например, ухудшение стереотипов восприятия американцев в среде австралийцев во время войны в Персидском заливе). Но стереотипы могут меняться и постепенно (176, с. 287).

5. Неточность считается наиболее существенным свойством стереотипа. Неточность означает, что стереотип не соответствует объективной действительности либо классифицирует явления и объекты по вторичным несущественным признакам. Многие авторы обозначали стереотип как "традиционная бессмыслица", "прямая дезинформация", "совокупность мифических представлений", "неоправданные сверхобобщения". В науке прочно утвердилась мысль о ложности стереотипа. Однако стереотип, являясь обобщенным, предельно схематизированным представлением о группе, естественно, не предоставляет нам информации о каждом конкретном представителе данной группы. Дифференциация представлений о группе является одним из способов устранения неточности стереотипов.

16.3.2. Гипотеза "зерно истины" в стереотипе

Феномен "неточности" или "истинности" стереотипов постоянно обсуждается в науке. У. Липпман считал, что "стереотип не обязательно ложен, иногда он может быть абсолютно правилен". Но в дальнейшем широкое распространение получила гипотеза, рассматривающая стереотип как "совокупность мифических признаков, приписываемых группам". Однако эта гипотеза об исключительно ложном характере стереотипа не получила подтверждения. В 1950 г. О. Клайнбергом (О. Klineberg) была выдвинута противоположная гипотеза, получившая название: "зерно истины" в стереотипе. Клайнберг утверждал, что общий объем истинных знаний в стереотипе превышает объем ложных. В исследованиях было доказано, что социальные стереотипы не сводятся к совокупности мифических представлений. В них сформирован образ социального объекта, а не просто мнение о нем, не подкрепленное никакими объективными характеристиками, всецело зависящее от субъективного желания индивида.

Выделяются следующие признаки истинности стереотипа:

- единодушное мнение представителей двух групп относительно черт третьей группы;

- глубокие и длительные контакты между группами, приводящие к более высокому удельному весу реальных черт во взаимных стереотипах;

- согласованность между самовосприятием группы и ее восприятием со стороны другой группы;

- свойства, приписываемые другим группам, косвенным образом отражают особенности самой группы, так механизм формирования стереотипов осуществляется с помощью сравнения своей группы с другими;

- характер взаимоотношений между группами: сотрудничество или соперничество, доминирование или подчинение. В случае конфликта между группами возникает феномен "зеркального образа", то есть резкая поляризация представлений друг о друге. Члены двух конфликтующих групп приписывают положительные черты исключительно себе, а отрицательные черты и пороки - соперникам (176, с. 290).

16.3.3. Теория стереотипизации

Г. Тэджфел выдвинул шесть положений, описывающих феномен стереотипизации.

1. Людям психологически легче характеризовать большие социальные группы недифференцированными, грубыми и пристрастными признаками.

2. В течение длительного времени стереотипизация сохраняет стабильность.

3. На трансформацию стереотипа могут повлиять изменения социальной, политической и экономической сфер жизни, однако трансформация наступает не всегда и очень отсрочена во времени.

4. Социальная напряженность и конфликты между группами приводят к тому, что стереотипы ужесточаются, заостряются и начинают играть доминирующую роль в реальном поведении людей, вплоть до откровенной враждебности.

5. При отсутствии явной враждебности между группами стереотипы редко проявляются на поведенческом уровне; в условиях напряженных и конфликтных отношений стереотипы становятся определяющими детерминантами поведения и слабо поддаются управлению, коррекции, изменению.

6. Стереотипы усваиваются в раннем детстве в качестве "чувственной картины мира"; дети используют стереотипы задолго до возникновения ясных представлений о разных группах (143, с. 93).

Содержание стереотипа определяют следующие факторы:

- характеристики стереотипизирующей группы: а) специфика ее этнической психологии; б) система ценностей, закрепленная в культуре и обыденном сознании; в) ее общественно-историческое развитие;

- взаимоотношения между стереотипизирующей и стереотипизируемой группами на данный момент: а) история их взаимоотношений; б) символическо-ценностное выражение взаимоотношений; в) социально-политические и экономические условия взаимоотношений;

- длительность и глубина контактов между представителями групп. Условиями оптимальной организации контакта являются: а) признание безусловного равенства сторон; б) наличие обстановки открытости и доверия; в) принятие общих, значимых для обеих сторон целей; г) уважение традиционных норм, ценностей, правил поведения, образа жизни друг друга (143, с. 94).

Т. Г. Стефаненко считает, что необходимо делать четкое различие между стереотипами как социальным явлением (обобщенным образом социальной группы) и стереотипизацией как психологическим процессом. Стереотипизация - это рациональная форма познания, частный случай процесса категоризации. Но стереотипизация не тождественна категоризации. Во-первых, люди могут идентифицировать другого человека как члена конкретной категории на основе объективных свойств, но не приписывать ему никаких стереотипных качеств. Во-вторых, стереотипизация отличается от категоризации воздействием на нее отношений между группами. Т. Г. Стефаненко выделяет психологические, социально-психологические и социальные функции стереотипизации.

Психологические функции стереотипизации: а) упрощение и систематизация обширной и сложной информации, получаемой человеком из окружающей среды;

б) средство постижения социального значения информации.

Социально-психологические функции стереотипизации: а) межгрупповая дифференциация, чаще всего оценочная в пользу своей группы; б) поддержание позитивной групповой идентичности.

Социальные функции стереотипизации: а) объяснение существующих отношений между группами; б) оправдание существующих межгрупповых отношений;

в) сохранение существующих отношений (176, с. 282-284).

16.3.4. Классификации стереотипов

Существует несколько критериев классификации стереотипов. Соответственно им выделяют:

1. Ауто- и гетеростереотипы. Аутостереотипы создаются в отношении собственной группы, а гетеростереотипы - в отношении чужой группы. Критерием классификации служит объект, на который направлены стереотипы, - своя или чужая группа.

2. Открыто высказываемые и скрытые, завуалированные стереотипы. Люди могут открыто использовать стереотипные фразы и говорить о своем отношении к другим группам, но могут и скрывать свои оценки, не показывать явно своего истинного отношения. Критерием классификации служит открытость или скрытность стереотипного отношения.

3. Культурные и индивидуальные стереотипы. Культурные стереотипы - это всеми принимаемые и общие для всех представителей данной культуры паттерны убеждений и представлений. Индивидуальные стереотипы - это представления и убеждения отдельного индивида относительно тех или иных характеристик определенной группы людей. Таким образом, степень общности стереотипов также служит критерием для их классификации.

4. Стереотипы восприятия, поведения и интерпретации поведения. Стереотипы восприятия свидетельствуют о представлениях людей о своей и чужой этнической общности и проявляются в наборе характеристик и черт личности. Стереотипы поведения связаны с нормами, правилами, обычаями, свойственными данной этнической общности. Нарушение стереотипов поведения может караться членами общности: от легкого осуждения до остракизма и изгнания. Стереотипы интерпретации поведения основываются на процессах каузальной атрибуции, могут быть верными или ошибочными.

5. Позитивные и негативные стереотипы выделяются на основании такого критерия, как направленность. Поскольку стереотипы - это обобщенные представления о группах людей, об их основополагающих психологических характеристиках, постольку эти представления могут быть как позитивными, так и негативными, иметь большую положительную или отрицательную эмоциональную насыщенность. Примеры позитивных стереотипов: азиаты трудолюбивы; немцы энергичны, обладают научным складом ума. Примеры негативных стереотипов: турки жестоки; американцы агрессивны и пр.

Исследования показывают, что стереотип не обязательно несет в себе отрицательный эмоциональный заряд. Американская исследовательница С. Фиск (S. Fiske) выделяет четыре вида стереотипа:

- " стереотип презрения" возникает по отношению к представителям низкостатусных и некомпетентных чужих групп, расцениваемых также как "холодные";

- " стереотип восхищения" формируется в отношении своих групп, членством в которых человек гордится, группам приписывается компетентность, высокий статус и "теплота";

- " стереотип зависти" характеризует отношение к представителям высокостатусных, компетентных, но "холодных" групп;

- " стереотип патернализма" проявляется в отношении низкостатусных, некомпетентных, но "теплых" групп. Таким образом, "чужих" любят за ощущение безопасности, порожденное сознанием собственной силы, а своих любят за поддержку или за надежду ее обеспечения в случае возникновения кризисных, экстремальных ситуаций (54, с. 83).

6. Социотипы и стереотипы. Поскольку стереотипы могут быть как верными, так и полностью ошибочными, то стереотипы, основанные на фактах и наблюдении за поведением людей, называют социотипами. Таким образом, критерием для классификации служит верность, адекватность характеристики (социотип) и ошибочность, неадекватность характеристики (стереотип).

Стереотипы восприятия изучались во множестве исследований. Одно из первых исследований было проведено Д. Кацем и К. Брейли (D. Katz, К. Braly) в 1933 г. Они предложили студентам Принстонского университета перечень прилагательных и просили выбрать те из них, которые, на их взгляд, являются показательными для десяти различных этнических групп. Результаты исследования показали наличие позитивных и негативных стереотипов восприятия в описании каждой из предложенных групп. Подобное исследование было повторено в 1951 г. Были обнаружены изменения в восприятии этнических групп, произошедшие за эти годы (104, с. 81).

Исследование этнических стереотипов в России провела 3. В. Сикевич в 1997 г. Респондентам было предложено назвать произвольное число качеств, наиболее типичных для немцев, французов, американцев и чеченцев. Время работы ограничивалось 15 минутами, что предполагало фиксацию модального ассоциативного ряда. Большинство участников опроса не имели личных контактов с представителями "оцениваемых" народов, поэтому их гетеростереотипы носили культурный характер. Выяснялись также автостереотипы русского народа. В исследовании подтвердилась гипотеза о том, что этническая идентификация строится на сравнении: фиксировались преимущественно те черты, которые для русских не являются модальными. Результаты представлены в табл. 15.1.

Таблица 15.1. Десять модальных стереотипов восприятия в порядке предпочтительности.

Анализ таблицы показывает, что в ситуации межэтнического конфликта (военные действия в Чеченской республике в 1997 г.) автостереотип (черты русских) отличался доминированием позитивных характеристик, а гетеростереотип чеченцев, напротив, доминированием негативных. Эти данные подтверждают теоретические положения теории стереотипов. Предпочтение своей группы часто проявляется в форме этноцентризма (166, с. 121).

29. Психологическая адаптация. Проблема межкультурной адаптации.

АДАПТАЦИЯ

На рис. 13.3. (последняя часть) представлены различные виды адаптации. Это относится к долговременным способам, с помощью которых люди переустраивают свою жизнь и продолжают более или менее удовлетворительное существование. "Более или менее" потому, что адаптация как продолжительный процесс, в конечном счете, определяет результаты, которые могут варьировать от очень положительного до очень отрицательного показателя образа жизни в новом культурном окружении. В этом смысле, она относится к сравнительно стабильным изменениям, которые происходят в индивиде или в группе в ответ на внешние требования. Кроме того, адаптация может улучшать или не улучшать "соответствие" между личностями и их окружениями. Таким образом, этот термин не обязательно подразумевает, что личности или группы изменяются, чтобы стать более похожими на свое окружение (приспособление в результате ассимиляции), но может включать сопротивление и попытки изменить окружения или всем вместе уйти от них (с помощью сепарации). Адаптация может рассматриваться как изменение от "первичного контроля" до "вторичного контроля", как об этом говорилось ранее. Кроме того, адаптация - это результат, который может быть или не быть положительным, т. е. означать лишь хорошо адаптированный. Таким образом, долговременная адаптация к аккультурации в высшей степени изменчива и варьирует от хорошей до плохой, меняясь в зависимости от ситуации, когда люди могут очень хорошо устроить свою новую жизнь, до той, когда они не способны продолжать жить в новом обществе.

Адаптация также многогранна83. Начальное различие между психологической и социокультурной адаптацией было предложено Уордом и его коллегами84. Психологическая адаптация в значительной степени определяет психологическое и физическое благополучие человека85, тогда как социокультурная адаптация обозначает, насколько хорошо индивид, который проходит аккультурацию, может справляться с повседневной жизнью в новом культурном контексте.

Хотя они различаются концептуально, психологическая и социокультурная адаптация до некоторой степени эмпирически связаны (корреляции между двумя измерениями варьируют от +0,4 до +0,5). Однако они также эмпирически различны в том смысле, что у них, как правило, разное время протекания, и их прогнозируют с помощью разных экспериментальных методов. Психологические проблемы часто умножаются вскоре после начала контакта, затем следует их общее уменьшение; социокультурная адаптация, однако, как правило, со временем улучшается по линейному закону. Анализ факторов, которые влияют на адаптацию, выявляет в целом устойчивый паттерн: хорошую психологическую адаптацию предполагают личностные переменные, события, которые изменяют жизнь, и социальная поддержка, тогда как хорошая социокультурная адаптация поддерживается культурными знаниями, степенью контакта и положительными межгрупповыми установками. Оба аспекта адаптации обычно прогнозируются при успешном следовании стратегии интеграционной аккультурации и при минимальной культурной дистанции86. Третий - экономический аспект адаптации был предложен Айкеном и Берри87, которые показали, что психологическая и социокультурная адаптация предсказывались почти такими же наборами переменных, как и в исследованиях Уорда. В то же время, экономическая адаптация прогнозировалась с помощью мотивации миграции, восприятия относительных нехваток и утраты статуса при первом вступлении в рабочий мир.

Исследование, которое связывает адаптацию со стратегиями аккультурации, учитывает следующие обобщения88. В большинстве случаев для всех трех форм адаптации было отмечено, что те, кто следует по пути интеграции и доводит ее до конца, оказываются лучше адаптированными, чем те, кто маргинализирован. В свою очередь, стратегии ассимиляции и сепарации ассоциируются с результа-

тами промежуточной адаптации. В своих исследованиях временных жителей Кили (1989) обнаружил этот паттерн для иностранных подсобных рабочих из Канады. Однако Уорд и Рана-Дейба89 установили, что интеграция предсказывает лучше только психологическую адаптацию; предпочтение ассимиляции вернее прогнозирует скорее социокультурную адаптацию

30. Общая характеристика методик кросс-культуного исследования.

Сущность Кросс -культурного исследования.

Культура- это совокупность ценностей, смыслов,норм и правил, которые являются общими для некоторой группы людей.

Представителями культуры, люди являются, не столько вследствие, соблюдения этих правил,сколько в результате знаний о них. (правильно уступать место в транспорте)

Кросс -культурное исследование, это разновидность квазиэксперимента, в котором в качестве аналога независимой переменной выступают культурные различия. В кросс культурном исследовании сравниваются различные характеристики представителей различных культур.

Виды культур, которые могут сравниваться в ККИ.

Национальные. Нация - это граждане страны.

Этнические. (цыгане, татары, итд)

Религиозные

Региональные (жители Москвы и Санкт-Петербурга)

Одна из важных проблем ККИ это вывод и его интерпретация. Недостаточно просто выявить различия, необходимо объяснить,какие компоненты культуры привели к появлению этих различий. (Майкл Харрис Бонд, какая характеристика культуры приводит к тому что, китайцы чаще сталкиваются в бассейне, чем американцы.)

При выборе культур для сравнения нужно руководствоваться следящим принципом, чем больше культурная дистанция, тем легче найти различия, но труднее их интерпретировать. Чем ближе культурная дистанция, чем ближе культуры,тем труднее найти различия, но проще их интерпретировать.

Задача ККИ искать не только различия, но и сходства. Поиск сходств имеет большое значение для эффективного межкультурного или кросс - культурного взаимодействия.

Методология Кросс - Культурного Исследования

Этический подход и Эмический подход.

Eticподход- культурный универсализм.Направлен на выявление общих характеристик,свойственный представителям различных культур.

Emicподход- культурный релятивизм(относительный). Подчеркивает относительность культурных различий и подчеркивает необходимость изучения,каких то явлений только в контексте одной культуры.

Основная задача ЭТИЧЕСКИХ исследований - поиск культурных универсалий. Характеристик одинаково присущих представителям различных культур.

Качественный подход:

Качественная методология предполагает изучение,содержание, функционирование структуры психологических характеристик.

Основной вопрос "что?" или "как?".

Основной исследовательский инструмент - анализ

Количественный подход:

Количественная методология - направлена на измерения психологических характеристик.

Основной вопрос "сколько".

Основной исследовательский инструмент - подсчет.

Деление на качественную и количественную методологию не является специфически этнопсихологическим, свойственно и другим исследованиям тоже.

Угроза валидности ККИ

Отклонения- наличие мешающих факторов, которые ставят под сомнения, сравнимость оценок,полученных в разных культурных группах.

Виды отклонений:

Отклонения, связанные с конструктом. Разное понимание. Где то есть, где то нету этой концепции. Когда сравнивают, или изучают разные вещи.

Метод, процедура исследования.

Отклонения, связанные с тестовыми пунктами. Разный уровень трудности, неправильный перевод.

Эквивалентность -сравнимость оценок полученных при тестировании различных культурных групп.

Эквивалентность и отклонения взаимосвязаны. Чем больше отклонений, тем больше эквивалентность. Нужно избегать отклонений и повышать эквивалентность.

Способы повышения валидность кросс - культурного исследования.

Способы,связанные с конструктом.

Необходимо удостоверится, что представители обеих культур одинаково понимают одинаковый конструкт.

Способы связанные с методом, процедурой исследования.

Методики должны разработать для нее или адаптирован для культуры.

Тщательно отбор исследователей проводящих методики.

Корректное поведение экспериментатора.

Подобрать время и место одинаково для обоих групп.

Уравненная выборка.

Язык

Отклонения,связанные с тестовыми пунктами

Исключение двусмысленности, подбирать слова с высоким уровнем частотности,задания должны быть с одинаковой степенью трудности, избегание неприемлемых вопросов.

3 Как равнозначные употребляются понятия картина мира, модель мира.

4 Кстати говоря, самоназвание немцев восходит к древне-германскому слову teuta - "люди, народ" (см. Агеева, 1990).

6 Впрочем, это не единственный предмет этнопсихологического изучения детства. В психологии развития широкое распространение получили сравнительно-культурные исследования. Все основные теории (теория интеллектуального развития ребенка Ж. Пиаже, теория морального развития Л. Колберга, "эпигенетическая концепция жизненного пути человека" Э. Эриксона) до наших дней подвергаются проверке все в новых и новых культурах (см. Matsumoto, 1996). А Эриксон, как известно, разрабатывая свою теорию, опирался и на собственные этнологические исследования индейцев сиу и юрок (см. Эриксон, 1996 а).

7 Термин "инкультурация" не следует путать с термином "аккультурация", используемым - среди других - для обозначения процесса вхождения индивида в новую для него культуру.

8 В полиэтнической среде ребенок подвергается также влиянию взрослых, принадлежащих к чужой культуре, т.е. включается в процесс аккультурации.

9 Эту особенность американский психолог вывел в том числе и из собственных наблюдений за странным, с его точки зрения, поведением прохожих, которые знакомились с детьми на улицах, а дети и сопровождающие их взрослые называли их "дядями" и "тетями".

10 К настоящему времени межкультурные миграции затронули еще большее количество людей: по некоторым оценкам всего в мире вне пределов страны своего происхождения проживает около 100 млн разных категорий мигрантов (см. Лебедева, 1997 в).

---------------

------------------------------------------------------------

---------------

------------------------------------------------------------

Показать полностью… https://vk.com/doc18308691_437221769
796 Кб, 17 января 2016 в 16:26 - Россия, Москва, МПСУ (бывш. МПСИ), 2016 г., docx
Рекомендуемые документы в приложении