Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
docx

Студенческий документ № 071036 из МИТРО

Беседы. Митрополит Лимассольский Афанасий. Издательство Голосеевой пустыни, 2014 г. Обложка: твердая, бумага офсетная, белая, 543 стр.

Описание

Митрополит Афанасий - один из самых известных проповедников в современном греческом православном мире. Он был знаком со многими старцами и впитал в себя их духовную традицию. Несмотря на свои архиерейские обязанности, митрополит Афанасий и по сей день продолжает исповедовать и осуществлять духовное руководство. Уже много лет он регулярно проводит открытые беседы со своей паствой, которые пользуются большим успехом, особенно у молодежи. В греческом православном мире, в Греции и в других странах, беседы митрополита известны в основном по аудиозаписям. Эта книга является первым собранием бесед митрополита Афанасия, издаваемым по его благословению.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Голод по Богу

"А ты ел мороженое?"

Без вечности человек пропадает в повседневности

Гармония - главное в семейной жизни

Сами себя и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим

Бог будет говорить в твоем сердце, когда ты будешь готов услышать Его

Вера и неверие

0 понимании воли Божией в духовной борьбе

Как человек приходит в Церковь?

0 гносеологическом характере духовной жизни

Благословение нашего Креста

Бог хранит нас, а не мы Его

Величайший опыт, который может получить человек

Вера как опыт жизни в Боге

Евангелие не читают из-под палки

Да не смущается сердце ваше

Духовное противостояние кризису

Упразднение смерти

"Мы не научили детей самому важному"

Через пост мы осознаем свою принадлежность к Телу Церкви

Пост - это милость

Вопросы по окончании беседы

Тайна успеха

Притча о милосердном отце

Разрушение семьи

Услышать другого, или в чем залог счастливого брака

О душевном мире, неудачах, смысле жизни и молитве

Молитва - отдых для души

Входит человек, выходит ангел

Бог - надежная опора в жизни

Пожелай мне неудачи!

Молитва показывает смысл жизни

Монашеская традиция и ее значение в современных монастырях

Молитва - это милостыня людям

Об одиночестве и надежде на Бога

Молчание Бога

Когда Бог стал человеком

Как предвидят святые?

Не хватайся за якорь!

Часть 1 Смирение - это безымянная благодать

Часть 2 Любить, ничего не требуя

Духовное бесплодие

Духовная жизнь начинается со слез

Широкое сердце православия

Переход через пустыню, или как пережить период духовной сухости

Любим ли мы Бога?

Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам

Духовная польза от скорбей

Уверенность в себе или самоуверенность?

Скандалы

Три искушения в браке

Эгоизм Сребролюбие

Сластолюбие

Лекарство от фарисейства

У каждого своя мера

Митрополит Афанасий Лимасольский о визите Папы Римского на Кипр в 2010 году

Общение со Святым Духом

"Своей молитвой он держит мир"

0 старце Паисии Святогорце

Первая встреча со старцем Паисием

"К нему прилепилась душа моя"

"К человеку Божию привыкнуть невозможно"

"Пылало мое существо от любви Божией"

Билет святого Максима Кавсокаливита

"Божественное Причащение"

Предсказание епископства

Чудо на Кипре

Любовь и рассудительность

О благодати Божией

Самое великое дело

"Во трезвение души"

Сила Иисусовой молитвы

"Во оставление грехов"

"В приобщение Святаго Твоего Духа"

"Во исполнение Царствия Небесного"

"В дерзновение еже к Тебе"

"Не в суд или во осуждение"

Условия для совершенной молитвы

??? ГОЛОД ПО БОГУ

...ибо они насытятся

(Мф. 5: 6) Человек, ищущий Бога и стремящийся иметь связь с Ним, насыщается Божиим присутствием, по словам Давида: "А я в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим" (Пс. 16: 15). То есть он насытится, когда увидит Божие присутствие и вкусит бытие Его. И опытом доказано, что человек, который имеет личные отношения с Богом, не чувствует в себе пустоты. Благодать Божия имеет удивительное свойство: независимо от того, великий ли святой подвизается, чтобы встретить Бога, или обычный человек, каждый получает знание и опыт благодати, вкушает ее, переживая Божественное присутствие. Независимо от того, много благодати в человеке или мало, у него не появляется чувства, будто в душе его вакуум. Человек, который живет с Богом, чувствует полноту, абсолютную полноту. Потому он не испытывает тяги к чему-то другому, в чем он имел потребность раньше, чтобы заполнить свою пустоту, потратить время или утолить интерес. Мы часто спрашиваем, не грех ли то или другое. Например, грех ли курить? Грех ли пить? Грех ли ходить на дискотеки или известно, куда сейчас ходят? Грех ли все это?

Мы не можем отвечать на эти вопросы, потому что это неправильные вопросы. Если отвечать на них прямо, то ответ будет неправильным. Но мы можем сказать, что человек, который имеет связь с Богом, не имеет потребности курить, пить или бродить по улицам, чтобы убить время. Он чувствует в себе полноту, уравновешенность, и это побуждает его беречь себя от всего лишнего, чтобы оставаться уравновешенным и счастливым. Мы много заботимся о том, чтобы заполнить свою жизнь тысячью вещей. Например, есть люди, которые от пустоты в себе поддаются мании покупать. Это, конечно, неплохо поддерживает торговлю, но для самого человека становится духовной проблемой.

Церковь говорит нам о нестяжании: не стремись чем-либо обладать, чтобы ни от чего не зависеть; довольствуйся тем, что имеешь; другие вещи тебе не нужны. Нестяжание считается главной добродетелью монашества - иноки не могут что-либо иметь. Почему? Чтобы научиться не основывать свою жизнь на подпорках, чтобы научиться стоять прямо. Чтобы не было беспокойства о том, как заполнить пустоту какими-то низкими вещами и отбросами, или, по словам старца Паисия, не копить балласта в своем сердце, чтобы потом не пришлось искать целую бригаду для очистки от того мусора, который ты в себе собрал.

Однажды старцу Паисию принесли кофеварку. У него не было ничего подобного, так как он не занимался приготовлением пищи. Была только банка из-под молока, которую он приспособил для кипячения воды, чтобы заваривать чай для гостей. Увидев, как он готовит чай, ему и принесли кофеварку. Старец Паисий сказал дарителю: "Зачем ты принес мне кофеварку, если мне даже некуда ее поставить? Значит, нужно, чтобы ты принес мне для нее полку, а также понадобятся и гвозди, чтобы прибить полку к стене. Затем понадобится средство для мытья этой посуды, да еще нужно будет узнать, какое... Так что оставь себе кофеварку, а я могу и дальше довольствоваться банкой, которая служит мне уже очень давно".

Когда я пришел к старцу Паисию, то одновременно и удивился, и ужаснулся его полному нестяжанию. У него не было ничего. Не знаю, можете ли вы представить, что человек живет в доме, где нет абсолютно ничего. В его комнатке стояло несколько деревянных ящиков, на которых сверху лежали два-три старых одеяла. На стенах висели бумажные иконы. Когда он переселялся, то брал две сумки и уходил. Зимой, когда было холодно, он одевался во все свои одежды и говорил в шутку, что если куда-то идет, то не имеет нужды за чем-то возвращаться, поскольку вся его одежда при нем. После его кончины искали, что бы можно забрать из его вещей, и ничего не нашли.

Однажды к нему пришел некий человек. Видя, что посетителю холодно, старец дал ему одежку, и у гостя возникла "блестящая идея" срезать пуговицы и забрать их себе как благословение. Так и унес их с собой. Старец потом увидел, что пуговиц нет - ни одной... И что же он сделал? Нарезал веточек и приладил их вместо пуговиц.

Большая беда, когда человек имеет пустоту в себе. Она возникает от преизбытка вещей, тех простых вещей, которые, если их спросишь, не ответят. Это пустота в душевном мире человека. Не следует оставлять чего-либо без ответа. Мы должны быть внимательны в ответах, когда нас спрашивают. Особенно необходимо отвечать, когда спрашивают дети. Не оставляйте без внимания вопросы ваших маленьких детей. Отвечайте им серьезно, а не наивно и по-детски, отговорками. Серьезно, но как детям, чтобы они могли понять, что ответ будет серьезным и правильным. Когда мы не имеем ответа на все, что нас окружает, тогда в нашем душевном мире появляются пустоты.

А когда человек устанавливает отношения с Богом, то прекращаются поиски, которые были у него прежде. Тогда он спрашивает себя: "И зачем прежде я занимался всем этим, мотался направо и налево, ходил развлекаться, чтобы скоротать время, нуждался во всех этих вещах, по часу сидел перед зеркалом, стоял столько часов тут и там?" - и не находит причин этому. Иногда эта суета выглядит немного смешной. Как-то раз я, стоя у перехода в ожидании сигнала светофора, заметил парикмахерский салон и увидел через окно пришедших туда бедных женщин. Можно пожалеть их, видя, чего они там терпят и сколько времени на это тратят. И ведь довольно часто, чаще, наверное, чем раз в год. А есть люди, которые ходят туда каждый день или через день. Смотреть на это - мука. Не говорю уж о том, что это не нужно... Главное же, что хочу сказать: человек не может насытиться искусственной пищей. Не достаточно ему и детской пищи. Даже в духовных вещах.

Человек становится внутренне устойчив, когда питается твердой пищей. Эта твердая пища есть Божие присутствие. Действительно, тогда человек чувствует полноту, насыщенность и счастье. Только тогда он может ощутить истинную радость, свободу и величие своей человеческой жизни. Не знаю, чувствовали ли вы когда-нибудь, что можно глядеть на себя и радоваться своему существованию - не по самолюбию, не из нарциссизма, а видя, с какой мудростью и изяществом Бог сотворил мир и человека, каждого из нас и нас самих. В таком состоянии человек идет к Богу с великой благодарностью, и когда ощущает эту полноту, тогда не испытывает таких болезненных эмоций, как ревность, зависть, боязливость, подозрительность, всех этих "он мне сказал", "он мне сделал", "он у меня отнял". Объективно это все может быть действительно так: сказал, сделал, отнял - но в нашем душевном мире все это не оставляет никаких пустот, потому что ничего не значит для нас. Важно то, что мы в себе имеем полноту связи с Богом и нас наполняют слова Христовы. Человек насыщен и заполнен Божественным присутствием.

Когда мы чувствуем потребность сделать что-то, нужно спросить себя, зачем мы это делаем. Для чего, например, нам нужна эта вещь? Чтобы заполнить нашу пустоту? Чтобы придать смысл своей жизни? Чтобы подтвердить свое существование? Или потому что подчиняемся внешним потребностям, поскольку наша связь с Богом не единственное, что должно быть? И так, если анализировать все проблемы: общественные, семейные, личные, то человек в конце концов доходит до самого себя. А дойдя до себя, он продолжает дальше и находит, откуда все это проистекает - от отсутствия связи с Богом. От этого происходит все прочее зло, и все становится таким, каким мы это знаем. Внешние мировые проблемы: войны, голод, нищета, преступность, наркотики - плоды этого древа. Проблема человека, который принимает наркотики, состоит не только в употреблении наркотиков - это лишь плод. За наркотиками сокрыты тысячи других вещей, целая история. Почему этот человек принимает наркотики? Как он до этого дошел? Почему нуждается в них? Если имеешь внутреннюю полноту, станешь ли их искать? Когда он совершает падение, то лишается свободы и становится рабом наркотиков. Так же и с любой страстью. Говоря о "борьбе со страстями", мы свидетельствуем о рабстве перед страстью, о потребности в ней, что означает: внутри нас не устроено все так, чтобы действовать совершенно. Это значит, что у тебя есть пустоты, и потому возникает нужда в заместителях, чтобы насытить твой голод. Это значит, что у тебя есть богословская проблема - проблема отношений с Самим Богом.

Митрополит Лимасольский Афанасий,

Перевел с болгарского диакон Георгий Максимов

1 января 2011 г.

http://www.pravoslavie.ru/43884.html

"А ТЫ ЕЛ МОРОЖЕНОЕ?"

Митрополит Лимассольский Афанасий Сегодня мы поговорим о величайшей из страстей, которая порождает все остальные, - о гордости. Как невозможно сказать, что такое смирение, дать ему определение, так и трудно, если не невозможно, дать определение гордости. Что такое гордость?

Каждый раз, когда мы хотим что-либо сказать о ней, мы обращаемся к отцам, давшим описание ее признаков. Они рассматривают гордость как причину всех падений, корень и порождение всякого зла. В Писании говорится, что Бог противится гордым. Может быть, это один из исключительных случаев, когда Бог выглядит таким жестоким. Он не только не благославляет гордого, не только не содействует ему, не просто его оставляет, но и противится ему. Что значит "противиться"? Это означает стоять перед кем-то и толкать его назад, не позволять ему идти вперед, то есть бороться с ним. Подумайте, как это мучительно, когда Бог борется с нами, когда Бог противится нам!

Бог противится гордости. Бог против горделивых. Он стоит перед ними и не дает им идти вперед. Почему? Можно сказать "от злобы", но неужели Бог чувствует Себя задетым? Нет. А потому что наша гордость, т.е. наш эгоизм, к сожалению, нельзя исцелить, если не сокрушить его. Его нужно сломать. Это подобно камню, который, что бы ты с ним ни делал, не умягчается - можешь его поливать, гладить, просить. Камень нужно разбить. Когда он разлетится на маленькие кусочки, тогда разрушится. И гордый человек не исцеляется, его можно лишь разбить. Тогда Бог встает перед ним и противопоставляет Себя ему, чтобы разбить его надменный дух, чтобы он опомнился, пришел в себя и понял, что с ним происходит.

Перед изучением страсти гордости сперва посмотрим, как она действовала, прежде чем превратиться в страсть. Другими словами, какими мы были, когда Бог нас создал. Да, действительно, по природе мы гордые существа, но в хорошем смысле этого слова, ибо Бог создал нас властелинами. Он сделал нас Своими сынами, дал нам возможность властвовать над всей природой. Он создал весь этот мир и дал его нам в руки, сделал человека царем творения. Мы сотворены быть царями, мы созданы свободными, мы не являемся ничьими рабами. Следовательно, в той свободе, которой мы обладаем, и в положении, которое занимаем в природе, мы имеем то господство и тот уют, которые нам дал наш Творец.

И тем не менее все изменилось. Человек потерял ту красоту, которую дал ему Бог. Это прекрасное изначальное состояние было искажено и превратилось в гордость и эгоизм, которые буквально убивают человека. Гордый человек - самый несчастный человек на свете. Гордый человек не может никого ни порадовать, ни полюбить, ни принять. Он - самый порабощенный из всех, потому что он раб страшной страсти своего эгоизма и гордости. Он никогда не кается, всегда прав, на все имеет алиби, никогда не делает ошибок. Он может сказать губами "я сделал ошибку", но глубоко в душе своей не признает этого. Он заключен в клетку своего эгоизма и осужден быть одиноким. Он не общается ни с кем, поскольку живет в аду своей изоляции и эгоизма.

Чтобы говорить о гордости, нужна великая мудрость. Поэтому обратимся к словам св. Иоанна Лествичника в его "Лествице", прекрасной книге, которая является руководством для духовной жизни во Христе. Она называется "Лествицей", то есть лестницей, где на каждой ступени говорится о конкретной теме. Двадцать вторая глава "Лествицы "посвящена гордости.

Святой сказал очень много о гордости, которая столь многомерна и многостранна, что нельзя определить ее точно.

Он говорит: "Гордость - это отвержение Бога, бесовское изобретение, презрение к людям, мать осуждения, исчадие похвал, знак бесплодия души, отказ от Божьей помощи, предтеча безумия, виновница падений, причина беснования, источник гнева, ворота лицемерия, крепость бесов, хранительница грехов, причина немилосердия, незнание страдания, жестокий мучитель, бесчеловечный судья, противник Бога, корень хулы".

Отвержение Бога. Отвергает ли гордец Бога? Да, отвергает, потому что у него нет другого бога кроме себя самого. Он бог самому себе. Он может не принимать этого в теории, но на практике обожествляет себя. Может быть, обожествление нашего собственного "я" и есть лучшее определение гордости. Обожествление всего нашего бытия, мнений, точки зрения, персональности, имени, положения, силы, светской силы, духовной силы, взглядов. Гордый человек не доверяет Богу, потому что доверяет себе. Ведь в чем сущность греха? Его сущность в том, что он отдаляет тебя от цели, сосредоточенной на Боге, и ставит другую цель. Почему сребролюбие грех? Потому что ты уповаешь не на Бога, а на деньги. А себялюбие? Потому что опираешься на любовь к своему "я", к своему телу, своей жизни, вещам, окружающим тебя. Итак, гордость - это отвержение Бога, ибо лишает тебя твоего упования на Бога и связи с Ним. Ты ставишь себя на Его место.

Гордость - бесовское изобретение. Чем же иным она может быть? Она - изобретение бесов. Она - презрение к людям. Гордый человек презирает другого и с большой легкостью выставляет его в плохом свете. Словами, делами, взглядом. Знаем, как легко бывает убить другого человека даже только одним взглядом! Как легко убить его даже своей праведностью и снисхождением! Ведь когда Бог стал человеком и пришел к нам, Он не сделал это таким образом, чтобы изумить нас Своей святостью, не засиял ярче солнца Своей божественной славой. Он сокрыл всю Свою божественность в смирении человеческой природы. Смиренный человек вообще не выпячивает себя. Он не ослепляет других, не кричит и не трубит о своих добродетелях. Смиренный человек живет тихо, красиво, никогда не думает, что он выше других, и никого не презирает.

Гордый презирает других - "кто ты, почему ты?" Неважно, говорим ли мы вслух эти слова. Важно то, что мы верим в них. Иногда даем окружающим такие советы:

- Оставь его! Не обращай на него внимания! Кто он такой, чтобы судить тебя? Кто он такой, чтобы сказать тебе все это?

Мы думаем, что таким образом исцеляем раненого человека. Не только не исцеляем его, но, возможно, ему станет хуже. Человека нельзя исцелить таким способом - презрением к ближнему.

Итак, презрение к людям - признак гордости. Когда видишь, что презираешь других, это значит, что ты носишь в себе болезнь гордости.

Далее св. Иоанн говорит о гордости, как о матери осуждения. Гордость порождает осуждение, потому что постоянно судит другого человека и осуждает его. Не просто судит, а осуждает, выставляет его в плохом свете. Тот, кто осуждает, не чувствует, что и он такой же человек, как и другие, а другой человек - такой же, как и ты, хотя и совершает ошибки и даже плохие поступки. Зачем его судить? Ты что, не делал ошибок в своей жизни? Не причинял боль другим людям? Не совершал плохих поступков? Как ты можешь осуждать человека, когда ты сам - такой же? Когда у тебя - те же недостатки? Как же ты судишь своего брата?

Смиренный человек никогда не осуждает никого, потому что знает, что все мы люди. Если ты и в самом деле видишь, что другой человек грешит, не осуждай, но и не говори: "Как хорошо он поступает!" Смиренный - не дурак, он знает, что хорошо, что дурно. Знает очень хорошо, но все же не осуждает. Потому что он понял, что перед Богом все мы нечисты. Как же я, который тоже виновен и осужден Богом, могу судить другого за то, что он грешит?

Суждение - одно, а осуждение - другое. Все мы имеем суждения и должны их иметь. Мы разумные существа, и если не иметь суждений, то как выбрать добро в этой жизни? Сказать: "это добро, а вот это - зло", выбрать добро - вот что такое суждение. "Вот эти люди мне помогают, они хорошие, мы будем друзьями, а эти - нет, они мне вредят, но я их не осуждаю, потому что они слабые люди и я, быть может, еще хуже их". Вот что такое суждение. Как узнать, что истина одно, а ложь - другое? Как выбрать истину и отвергнуть ложь? Сужденьем. Суждение необходимо. Но осуждение - грех. Когда видим, что осуждаем, нужно понять, что в нас живет мать осуждения - гордость.

Исчадие похвал. Мать осуждения - это и есть исчадие похвал. Когда нас хвалят, говорят нам добрые слова и льстят, это нам нравится, но мы говорим:

- О, нет, нет, я не согласен!

Но внутренне... любуемся этими словами, утешаемся ими. И говорим себе: "Как хорошо! Сколько хороших слов обо мне!" Все это порождает гордость. Раз меня так хвалят, значит я стою того! Если бы я был ничтожеством, то никто бы не обратил на меня внимания! Иногда слышим:

- Но ты не обратил на меня внимания!

- Извини, я не обратил на тебя внимания!

И сразу же мысль: "Он не обратил на меня внимания. Не говорит со мной. Не помнит меня!"

Что ж, разве это невозможно? Мы люди. У нас только один мозг. Может ли он помнить все?

Сколько раз это случалось со мной. Я по природе невнимателен и часто не вижу того, кто передо мной. Может быть, это важный человек, а я не понимаю этого. Многие люди отходят от меня возмущенными, потому что я не поговорил с ними, не посмотрел на них...

Также признак гордости, когда в нас появляется стыд в плохом смысле - стыд пойти куда-то, сделать что-то, потому что "все будут смотреть" на нас.

Почему это все будут смотреть на тебя? Почему? Например, входишь в церковь и думаешь, что все повернутся, чтобы посмотреть на тебя. Неужели возможно, чтобы все смотрели на тебя? Какое высокое мнение нужно иметь о себе! Смиренному живется легко. Очень легко. Он ходит себе везде, не стесняется, не думает, что все его замечают. Вы не представляете, как легко жить такому человеку!

Признаться, и я мучился этим проявлением гордости. Я страшно стеснялся людей. Когда я закончил университет и прибыл на Святую Гору, я стыдился многих вещей. На Святой Горе для старших монахов не существует такой проблемы. Они ходят везде без стеснения. Вспоминаю один случай. Однажды в Салониках шел очень сильный дождь. Я ждал своего старца, чтобы пойти с ним по делам. И вот вдалеке вижу красный зонтик в белых крапинках и под ним - человека в рясе. Говорю другому монаху, который был рядом со мной:

- Вставай, это наш старец!

Действительно, это был наш старец.

- Отец, что это за зонтик?

- А что такого в этом зонтике?

- Он же женский!

- Ну и что? Я был в одном доме и мне его дали. А что, лучше было мокнуть под дождем?

- А черного там не было?

- Черный, белый, важно, чтоб годился! Возьми его и иди в магазин на той стороне улицы!

Что? Я возьму женский зонтик и пойду куда-то туда в магазин, купить что-то?! Исключено! Об этом не может быть и речи! Как я могу сделать это?!

Если бы у меня было смирение, я бы пошел без этих дурацких вопросов. Ну что бы я потерял? Авторитет? А кто меня там знал? И кто бы обратил на меня внимание?

Вспоминаю другой случай. Мы с одним братом монахом жили в Салониках неподалеку от кондитерской. Однажды у нас были гости и старец сказал:

- Идите, купите чего-нибудь сладкого к чаю!

Мы пошли, но кто из нас - святых людей, монахов, может ввалиться в кондитерскую покупать сладости? Что скажут люди?

- Иди ты, отец!

- Стыдно мне! Ты иди!

- И мне стыдно!

И мы вошли оба, и пока совершали покупку, я весь взмок, как будто мы совершали убийство! Почему? Потому что думал, что нас, монахов, увидят, что мы покупаем пирожные, а мы должны быть бесплотными и не есть сладостей...

Когда освободишься от болезненного стеснения, не становясь, однако, нахальным, тогда можешь легко общаться со всеми людьми, не чувствуешь, что зависишь от мнения другого человека. Если он тебя любит, хорошо, если не любит - еще лучше.

Вспоминаю одного старца со Святой Горы по имени Енох. Он был румын, сын аристократа, пришел пешком на Святую Гору из Румынии. Ему было 18 лет, когда он убежал от отца. Через 2-3 года отец нашел его и сказал: "Я тебя не оставлю жить здесь!" А Енох ответил: "А кто тебе сказал, что я пришел сюда жить? Я пришел умереть на Святой Горе!"

В монастыре я отвечал за монастырские ворота. Он подходил и говорил:

- Дай мне хлеба!

Чтобы его подразнить, я отвечал:

- Нету хлеба!

А он на своем плохом греческом отвечал:

- Слушай! Если ты мне дашь хлеба, то сделаешь мне добро, а если не дашь, сделаешь еще большее добро!

- Хорошо, дам тебе хлеба, чтобы не сделать большего добра!

Никакого затруднения, легкость. Чудесная простота!

Когда он бывал в Салониках, то выходил ночью на проспект Игнатии и смотрел. Смотрел на огни, на автомобили и говорил:

- Как хорошо! Слава Тебе, Боже! Какие огни!

Останавливался смотреть на детские игрушки, выставленные в витринах магазинов, смеялся, поднимал шум. Какой-то человек купил ему мороженое. Великое событие! Потом он целый год рассказывал об этом. На Святой Горе он рассказывал обо всем, что произошло в Салониках:

- Я ел мороженое!

И спрашивал других:

- А ты ел мороженое?

- Нет, не ел!

Простота, непринужденность - у смиренных людей. У них нет табу. Смиренный человек непринужден и все находят в нем утешение. Он утешает всех без исключения, потому что он - "место отдыха" для каждого.

Однажды Енох тяжело заболел. Были проблемы с желудком. Его рвало. Нужно было отправить его в Салоники к врачам. Тогда я был студентом и ездил на экзамены в Салоники. Его доверили мне. Ну что сказать? Мы были живописной картиной. Одна его одежда чего стоила! Материал рясы не был виден, на ней были тысячи заплат - красных, зеленых, синих, желтых... Ну, приехали в Салоники, переночевали. Вечером следующего дня произошло страшное землетрясение. Рухнули многие дома. Погибли люди. Землетрясение было седьмой степени и очень долгое. Мы жили на пятом этаже. Все монахи, жившие там, бежали из своих комнат вниз. Я открыл дверь в комнату старца и прокричал ему:

- Отец!

- Что такое?

- Надо уходить - землетрясение!

- И куда мы пойдем?

- Пойдем вниз, а то погибнем здесь! Дом рухнет на нас!

- Ты, дьякон, не верующий, что ли? Никуда я не пойду! Захочет Бог, умрет Енох! Не захочет Бог, не умрет Енох!

Я сказал ему, что ухожу. Оставил его и мы с другими монахами пошли в парк на противоположной стороне. За одну ночь случилось 1400 толчков. Весь город трясся. Люди покинули свои дома. Только старец Енох стоял на балконе с четками в руках и смотрел вниз на людей. Ничего его не смущало. Абсолютно ничего.

На другой день мы пошли к врачу. Врач сказал, что должен осмотреть его живот:

- Сними рясу! Разденься!

- Нет, не сниму!

- Как тогда я тебя осмотрю?

- А так не можешь осмотреть?

- Нет, не могу. Сними рясу!

- Если ты хочешь, чтобы я снял рясу, тогда я не хочу, чтобы ты меня осматривал!

И ушел. Я его уговаривал пройти врачебный осмотр. Безрезультатно. Мы вернулись на Святую Гору. У него опять была рвота, головокружение, он впадал даже в кому. Но убедить его было нельзя. На Святой Горе был другой румын - его исповедник. Я попросил его убедить старца поступить в больницу. Он пришел к нему и сказал: "Ну, Енох, ты очень гордый человек. Большой эгоист. Христос не постыдился взойти нагим на Крест, чтобы спасти мир, а ты стыдишься снять рясу, чтобы тебя осмотрел врач!"

И бедный старец, услышав эти слова, ужаснулся, сказал: "Благослови", и на другой же день отправился к врачу. Там он снял рясу и врач осмотрел его. Затем врач сказал, что он не должен вообще двигаться, чтобы не получить осложнений. Даже не должен ходить в уборную. Как только врач ушел, старец сказал мне:

- Дьякон!

- Что, отец?

- Принеси мне газету.

Господи помилуй! Он еле говорит по-гречески, он румын. Я пошел и купил ему газету. Спросил его, что он будет делать с газетой и не хочет ли он, чтобы я прочел ему вслух новости. Он ответил: "Нет, не хочу новостей". И отложил газету в сторону. Прошло два-три часа. Стемнело. Больница стихла. Вдруг он встал с кровати, огляделся вокруг, чтобы никто не видел, и начал класть поклоны. Я подошел к нему и спросил:

- Что ты делаешь, отец?

- Поклоны делаю.

- Разве врач не сказал тебе, чтобы ты не вставал с постели?

- А что, врач разве монах? Откуда ему знать, что вечером надо класть поклоны?

Такой вот простодушный человек. Расскажу вам о чуде, которое он совершил в своей простоте. Может быть это вас заинтересует.

Там, где мы поселились, неподалеку был молочный магазин двух сестер. Они были незамужними. Одной было 52 года, а другой - 47. Однажды старец Енох зашел в магазин и увидел баницы (слоеные пироги с брынзой). У него не было денег, он был очень беден. Он спросил сестер:

- Что это?

- Баницы. - Сколько стоят?

- 25 драхм. Хочешь одну?

- У меня нет денег.

- Ничего, мы тебе дадим одну.

- Не надо! Они же денег стоят!

- Но у тебя же нет денег?

- Вместо 25 драхм я буду молиться в течение часа - можно?

Он встал в углу и начал: "Господи Иисусе Христе, помилуй рабу Свою..." Спросил их, чего они хотят. Они, бедные, в шутку сказали, что хотят выйти замуж. А он говорит: "За хорошего человека или за какого угодно?" - "За хорошего". Случайно ли, от Бога ли, но через месяц вышла замуж одна, а затем и другая. Вышли замуж за хороших людей. Одна - за вдовца учителя, другая тоже за хорошего человека. И зажили счастливо.

Итак, гордыня - исчадие похвал. Когда нас хвалят, мы отягощаем свою жизнь, создаем идолов, надуваемся и порабощаемся. Таким образом мучаем себя и мучаем окружающих.

Гордыня - это знак бесплодия. Доказательство того, что ты не имеешь ничего, что ты бесплоден. То, что ты горд, показывает, что ты не имеешь никакого плода в себе. Абсолютно никакого.

Гордость - отказ от помощи Божьей. Гордость прогоняет помощь Божью. Она никогда не привлекает ее. Почему? Потому что гордый человек никогда не зовет Бога на помощь, никогда не чувствует, что нуждается в Божьей помощи. Он всегда ощущает себя самодостаточным. Не нуждается ни в в чьем совете, ни видит другого, который нуждается в помощи. Все-то он знает, во всем самодостаточен, на все способен, не нуждается ни в ком.

Гордость - предтеча безумия. Гордый человек сходит с ума. Он имеет настолько высокое представление о себе и такую веру в то, что говорит и проповедует, что действительно становится безумным. Ничего не понимает. Только то имеет значение, во что он верит, как он поступает.

Гордость - источник гнева у всех нас. Видишь ли гнев в себе, это конец! Гнев означает гордость. Невозможно гордому человеку не гневаться и наоборот - тот, кто гневается, всегда горд. Смиренный человек, независимо от того, ругают ли его, унижают, противятся ли его словам, не гневается, потому что не привязан страстно к тому, во что верит и говорит. Он имеет мир в себе. Он не теряет этот мир из-за того, что кто-то его обругал, обвинил или оклеветал. Все это для него - дым и не затрагивает его сердца. Гордый - наоборот. Даже при малейшем подозрении, что кто-то им пренебрег, он вспыхивает. Я видел известных людей, крупных общественных деятелей, которые из-за того, что кто-то сел раньше их, сердились и покидали официальные приемы.

- Почему этого посадили раньше меня? Почему этот встал передо мной?

И делают сцены, становятся публичным посмешищем, потому что кто-то другой где-то там сел, превращают себя в карикатуру, уходят. В безумии гнева не понимают, что делают, что говорят.

Видишь это и говоришь себе - вот что делает с нами гнев! Мы опьяняемся им и не знаем, что с нами происходит. Я видел людей, которые воображали, что их коллега или друг сказал что-то нелицеприятное о них, и так гневались, что превращались буквально в зверей! А это было только в их воображении! Сам создаешь миф и гневаешься на него!

Ворота лицемерия. Гордый человек не хочет быть таким, каков он есть, и искусственно украшает себя. Он интересуется мнением других. Что скажут о нем? Хочет, чтобы другие имели о нем хорошее мнение. Он скрывает свой гнев под улыбкой. Вы знаете эти улыбки, когда хочешь съесть другого, но пытаешься улыбаться. Внутри тебя все кипит, но ты стараешься не испортить хорошего представления о себе или, как говорят сегодня, своего имиджа.

Хранительница грехов. Гордость хранит наши грехи, потому что гордый никогда не кается. Он не имеет нужды каяться, ибо считает, что все делает хорошо, все у него в порядке, все в нем хорошо и красиво. Зачем каяться? Поскольку все у него в порядке, он хранит свои грехи как выглаженное и аккуратно сложенное белье. Но разница в том, что он носит их в себе.

Источник немилосердия. Гордость не позволяет тебе сострадать другому в его скорби, ибо ты становишься жестоким, очень жестоким. Пожалеть другого - исстрадавшегося, измученного и огорченного человека - это человечно, но радоваться радости другого - еще выше и духовнее. Например, кто-то выиграл миллион лир, пришел к тебе и говорит:

- Знаешь, я выиграл один миллион лир!

А ты себе говоришь: "Ах, я их потерял, не выиграл! Счастливец, он выиграл столько денег! Не мог ли я выиграть и дать ему половину?" А вслух говоришь:

- О, я очень рад! Очень обрадовался, когда услышал это!

Внутри тебя, однако, все переворачивается. Как обрадоваться счастью другого человека? Как обрадоваться его успеху? Как почувствовать себя счастливым из-за счастья другого? А что сказать о самом великом - как обрадоваться радости своего врага и быть счастливым из-за его счастья? Ведь тебе очень хотелось бы видеть, как он мучается, а не как испытывает счастье...

Итак гордость - причина немилосердия, ибо она не знает сострадания.

Она - жестокий судья. Ты судишь другого человека жестокими словами. На собраниях, которые происходили в Священном Киноте Святой Горы, в монастырях или скитах, иногда находился кто-то, кто произносил жестокие слова. Тогда другие говорили ему:

- Посласти немножко свои слова, отец!

Есть такое святогорское выражение.

Ладно, человек сделал ошибку. Нужно ли излить на него всю горечь и унизить его? Хорошо, мы не принимаем того, что он сделал, осуждаем его ошибку. Но можно это выразить добрыми словами. Посласти свои слова, не будь жестоким судьей другого человека. Ему что, мало своего несчастья? Старец Паисий, этот великий святой, когда говорил о других людях, даже о самом плохом человеке, говорил так, что делал его очень симпатичным. Он даже диавола не называл диаволом, чтобы его не обидеть. Он называл его болванчиком. То есть, думаешь, что это что-то симпатичное, дьяволенок... Он не хотел называть его жестокими и горькими словами.

Гордость - бесчеловечный судья. Гордый человек как будто справедлив и воздает справедливость, но берет нож и рассекает тебя на две половины. Его не интересует ничего. А что справедливо? Убить другого человека? Как том в случае с Соломоном, когда две матери претендовали на ребенка. Чтобы показать, что значит быть матерью и воздать справедливость, Соломон сказал: "Хорошо, вы обе претендуете на него, но не можете доказать, чей он. Возьмите нож, рассеките его надвое и пусть каждая возьмет себе половину!"

Тогда слово судьи исполнялось моментально. Одна из женщин взяла нож, но истинная мать сказала: "Нет, оставь его себе, пусть хотя бы останется в живых".

Да, гордый человек - бесчеловечный судья. Его ничего не интересует, во имя справедливости он может убить другого человека. Справедливость Бога - иная. Поэтому св. Исаак Сирин говорит: "Никогда не называй Бога справедливым! Бог несправедлив. Почему? Потому что как назвать Бога справедливым после того как Он заставляет солнце светить праведным и неправедным и посылает дождь грешникам и святым?" Дождь должен падать только на святых, а не на грешников, а солнце должно светить только праведным, а не неправедным. Бог человеколюбив, Он - любовь и Его справедливость - иная. Его справедливость не в том, что кто-то тебя ударил, ты его тоже ударь, а в том, чтобы ты не отвечал на удар. Ответь добром на зло. Разве человеческая справедливость такова? Нет. Если кто-то взял твою одежду, ты тащишь его в суд. Божья справедливость говорит: дай ему остальную одежду. Сколько примеров есть в Патерике, когда у подвижника воры крали все вещи, оставляя ему только рясу, а он их догонял и совал ее им:

- Возьмите и рясу, вы ее забыли!

На Святой Горе был один старец по имени Феофилакт, у которого какие-то рыбаки воровали виноград. Однажды, вернувшись откуда-то, он увидел их в винограднике. И чтобы их не обидеть, залез на дерево и сидел там три-четыре часа, ждал, пока они не сорвут весь виноград и не уйдут. Не хотел их обидеть.

Гордый - противник Бога и корень хулы. Тема гордости настолько деликатна, что св. Иоанн Лествичник говорит, что она похожа треножник - как его ни положить, один конец всегда торчит. Эта тема так легко может ранить человека, что действительно нужно огромное внимание, чтобы помочь ему приобрести такой легкий и в то же время такой трудный и великий дар смирения. Смиренный человек по-настоящему свободен, любезен, тих и мирен. У него нет никаких затруднений ни с собой, ни с другими. Давайте искать причину гордости в себе, а не в других, потому что она - корень всех зол.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Православие.Bg

21 ноября 2011 г.

http://www.pravoslavie.ru/49980.html

Без вечности человек пропадает в повседневности

Беседа в неделю о Страшном Суде

Митрополит Лимассольский Афанасий

Страшный Суд

В сегодняшнем Евангелии о Страшном Суде Бог открывает нам, как Он придет со славой, чтобы судить мир, восстановить всё в его истинном положении, и говорит нам, что критерием на Суде станет любовь, которую мы проявляли к братьям нашим. Господь описал нам эту страшную картину Своего последнего Суда.

Он говорит на эти темы образно, поскольку ничто в этом мире не может уподобиться тем грядущим событиям. Когда Он говорит, например, что сядет на престоле славы[1], то это не означает, что будет стоять некий престол - деревянный или золотой, на который Он воссядет; не будет также и левой и правой сторон, чтобы Бог ставил одних по правую сторону, а других - по левую. Однако таким образом Христос раскрывает нам картину грядущих событий, насколько это возможно для наших человеческих способностей.

В Евангелии Он говорит, что когда Он придет в день тот и сядет на престоле славы, то соберет людей перед Собой, как пастырь знает свое стадо и отделяет овец по правую сторону, а коз - по левую. Овцы незлобивы, невинны и, так сказать, более благородны, чем козы, которые считаются непослушными и буйными и не очень повинуются. Таким же образом Бог отделяет людей и ставит одних справа, а других - слева от Себя.

Господь говорит одним: "Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира"[2]. Почему?

- Потому что, - говорит Господь, - Я был странником, и вы приняли Меня, был беден, и вы помогли Мне, был наг, и вы Меня одели, был в темнице, и вы Меня посетили, был болен, и вы позаботились обо Мне, - и тому подобное.

Конечно же, люди спросят:

- Но когда мы видели Тебя голодным, жаждущим, в темнице, странником и сделали всё, о чем Ты говоришь?

Повернется Он и к грешным, к тем, что слева, и они зададут тот же вопрос:

- Но когда мы, Господи, видели Тебя голодающим и не дали Тебе еды, когда видели странником и не ввели Тебя в дом? - и т. д.

Христос говорит очень серьезные слова, которые являются ключом, открывающим нам сущность евангельского чтения. Он говорит людям:

- В тот момент, когда вы сделали это вашим братиям, вы сделали это Мне.

Другими словами, "с того момента, в который вы научились в лице другого человека видеть Меня, всё, что вы делаете для него, относится и ко Мне, Христу - средоточию любви подвизающегося человека".

Христос завершает словами: "и пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную"[3]. История человечества завершается вхождением праведников в вечное Царство Божие и вхождением людей, - которые, к сожалению, окажутся далекими от Бога, - в вечное отстранение и отчуждение от Божией любви.

Сегодняшний евангельский текст - это, в сущности, очень радостное, но и очень серьезное благовестие, хотя оно и кажется очень строгим. Почему же оно радостное? Потому, что Господь наш уверяет нас, что всё настоящее имеет конец. Сегодня Христос уверяет нас, что образ мира сего преходящ, что всё проходит, ничего не останется, всё пройдет, и, что бы ни происходило в мире сем, Господь придет, чтобы рассудить и оценить это.

Это означает, что мудрость и бдительность каждого человека заключается в том, как он сможет обратить на пользу настоящее в вечном Царстве Божием. Как человек, каждый из нас может обратить на пользу то, что у него есть сейчас: радость или скорбь, счастье или несчастье, независимо от того, молод он или стар, богат или беден, - всё, что бы ни было у человека.

Христу будет принадлежать последнее слово в истории мира. Когда Господь придет в славе, Он всем воздаст по справедливости и расставит всё по своим реальным местам.

Если отнять у нашей жизни продолжение ее в Царстве Божием, то этот мир действительно - театр абсурда.

Часто люди спрашивают себя, и по праву: "Но почему столько несправедливости на свете? Почему молодые покидают мир сей, почему маленькие дети умирают от голода, болезней, брошенные, почему?" И всё выглядит так, будто праведные, и правда, остаются в ущемленном положении. Все мы часто бываем в такой ситуации, когда чувствуем, что справедливость словно забыла о нас. И это действительно так. Доказано, что мир таков, каково происходящее в нем. Если отнять у нашей жизни продолжение ее в Царстве Божием, то этот мир действительно - театр абсурда: мы имеем абсурдный мир, основным признаком которого является несправедливость.

Тогда ты действительно чувствуешь, что реально задыхаешься, и тебе хочется совершить грандиозный бунт и разрушить этот мир. Почему? Потому что несправедливость, которая у тебя перед глазами, иначе никак нельзя понять и объяснить. Как ты объяснишь несправедливость такому человеку, которого обидели, который голодает, страдает, умирает, болеет, теряет близких, как ты объяснишь этому человеку, что происходит, если отнять у него сознание и чувство вечного Царства Божия? Это действительно невозможно.

Без вечности человек буквально задыхается в своей повседневности. Христос, однако, сегодня уверяет нас, что у настоящей жизни есть продолжение, и это такое продолжение, что настоящее, как говорят отцы, будет как несуществующее. Оно словно не существует. Святитель Иоанн Златоуст говорит: "Не удивляйся настоящему, ибо жизнь мира сего - театр, наша жизнь - театр; закончилось представление - закончилось всё. И не увлекайся тем, что видишь, а смотри вовне, чтобы найти реальность".

Святитель Василий Великий тоже обращает великолепное слово к христианам: "Внимай, ибо ты путник, а не житель, ты идешь, а не живешь в этом мире, ты в пути, так не обманывайся же, чтобы сесть где-нибудь и сказать: "А здесь хорошо, останусь я тут!" Тогда ты будешь похож, - говорит он, - на того, кто садится на корабль, чтобы добраться в некую страну, но забывается, корабль начинает ему нравиться, и он строит себе дом на корабле". Но ты сойдешь с него в определенный момент, ты не останешься там. Надо готовиться, потому что это лишь момент нашей жизни, и он недолог.

Мы не ожидаем Христа для того, чтобы Он наказал несправедливых, нет.

Это действительно радостная весть сегодняшнего евангельского текста - то, о чем мы говорим вСимволе веры: "Чаю воскресения мертвых". Глагол "чаю" означает: ожидаю с сильным желанием того часа, в который Господь придет, и наступит справедливость для нас. Мы не ожидаем Христа для того, чтобы Он наказал несправедливых, нет, это было бы огромной ошибкой. Мы ожидаем Его, но не для того, чтобы Он наказал кого-нибудь, а чтобы наступила наша правда в мире сем.

Реальная неправда совершается не тогда, когда мы поступаем несправедливо с другими, а когда поступаем несправедливо по отношению к самим себе и лишаемся благодати Божией. Когда мы лишены благодати, тогда действительно мы поступаем несправедливо по отношению к себе. Поэтому Христос - наша правда, Он дарует нам Свою правду и Свое присутствие.

Поэтому Господь сегодня перечеркивает настоящее, приоткрывает завесу и показывает нам реальность нашей ипостаси и нашей плоти, чтобы ничто из настоящего не сломило нас и не потопило в депрессии и отчаянии, поскольку мы уповаем на Царство Божие, уповаем на вечность, знаем, что настоящее - это не всё: еще есть продолжение в Царстве Божием.

Другой аспект. Человек, увидев сегодняшний евангельский текст, может подумать, что Господь говорит о некоей социальной системе, пекущейся о бедных, голодных, заключенных и больных. Конечно, Евангелие имеет и социальные последствия, поскольку дела христианина - это, прежде всего, дела любви. Однако Христос указывает признак, отделяющий мирскую любовь от Его любви, и говорит, что поскольку "вы сделали это одному из братьев сих Моих, то сделали Мне"[4]. Он ставит Себя вместо всякого человека, который стоит перед нами, который является нашим братом.

Один старец-авва говорит: "Блажен человек, смотрящий на всех людей, как на Бога. Видел ли ты брата своего - ты видел Господа Бога твоего, в лице брата своего ты видел Самого Бога". Потому что человек, любящий Бога, в чистоте своей уже реально видит другого человека не в его страстях, а каким создал его Бог, он смотрит на внешнюю сторону, а видит созданную по образу Божию красоту, он любит человека и видит, как он прекрасен и значителен.

Давайте напомню вам нечто, чтобы мы поняли, какое огромное значение придает Церковь присутствию человека. Мы видим это во всецелом ее подходе ко всякому человеку, но особенно это видно в Писании. Когда Бог создал человека, то говорится, что Он увидел Адама и сказал: "Вот, Адам стал как один из Нас"[5]. Бог словно похвалил Себя и восхитился Своим созданием, ибо увидел Свой образ в человеке.

Как вам известно (ведь большинство из вас - родители), когда у вас есть ребенок, он похож на вас, и вы ему радуетесь. Смотришь на этого ребенка и говоришь: "Он похож на меня, у него мои черты; как я сам, так и мама с папой - мы хорошие, радостные, мы добрые люди". Вот, родитель видит, что у ребенка есть эти черты, и он радуется, поскольку в ребенке видит себя. Ребенок - образ своего родителя. Точно как же, глядя на Свой образ, на красоту Божию в человеке, Бог обрадовался ему и сказал: "Вот, Адам стал как один из Нас".

Даже в философии наши древние предки говорили о том, какое значительное и прекрасное создание - человек, когда он действительно человек. То есть когда в нем есть та красота, с какой Бог его создал, он исключительно хорош, красив, прекрасен. Почему? Потому что обладает всецелой красотой образа Божия. Но у него есть и нечто еще. Второе, что дал ему Бог, - это возможность богоподобия. Поэтому Христос говорит нам, чтобы мы были подобны Богу: "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный, и милосерды, как и Отец ваш милосерд"[6].

Когда человек действительно обратит на пользу образ Божий, будет подвизаться и уподобится Богу, тогда он становится таким же, каков Бог, - то есть он смотрит на людей, как Благий Бог на Своих чад, не делая никаких различий и не проявляя никакой мелочности и пристрастности. Бог любит всех одинаково, для Бога нет никакой разницы в Его любви к людям. А мы делаем различия: мы любим Бога один мало, другой больше, один отчасти, другой всецело. Будучи совершен, Бог, однако, любит всех нас одинаково, потому что Он наш Отец. Так и Божий человек одинаково любит всех без исключения.

Это подводит нас к критерию, который Христос объявляет сегодня, чтобы не оставлять нас в затруднительном положении и чтобы мы не гадали: "Когда я умру, буду ли я вместе с Богом? А где я буду находиться после смерти? Что будет со мной на Суде Божием?" Чтобы убрать эти псевдодилеммы и псевдооправдания, Он открывает нам критерий и выносит на суд простые вопросы. Он говорит следующее: "Смотри, не волнуйся, если ты с любовью поступаешь с каждым человеком и в каждом человеке видишь Меня, то это - твое спасение". Чтобы показать, что любовь к брату - это результат любви к Богу.

Ты не можешь сказать, что любишь Бога, если не любишь брата своего. Ты не можешь сказать, что ты Божий человек, если не можешь общаться с другим человеком. Общаться не значит бросить ему кусок хлеба или отдать свои излишки и еще сделать себе при этом рекламу, мол, "я подаю милостыню, я раздаю деньги". Бог не хочет так. Бог движется по-Своему, Он хочет, чтобы на нас были Его черты. Конечно, сегодня люди нуждаются в хлебе, еде и деньгах и прочем, но прежде всего человек нуждается в любви, которая является не чем-то абстрактным, а живейшим чувством, которое несет в себе человек.

Если мы спросим, что такое человек, то можем дать одно простое определение. Писание говорит нам ясно: "Бог есть любовь"[7]. А что есть человек? Если он образ Божий, значит, мы можем сказать, что человек есть любовь!

Приведу вам простой пример. К сожалению, сегодня все вы знаете о самом страшном биче среди молодежи - наркотиках. К сожалению, все мы каждый день сталкиваемся с молодыми людьми, которые попали в этот водоворот наркотиков, и приходим в жуткое недоумение, потому что ты видишь перед собой человека, за которого ты ни с какой стороны не можешь взяться. Как дым - можешь ли ты поймать дым? Ты пытаешься схватить его, а в руке не остается ничего. Кажется, что у него есть очертание, но ты не можешь его уловить.

Когда занимаешься с молодыми людьми, которые бросили всё в жизни и их абсолютно ничего не волнует, даже собственная жизнь, - такой человек не боится смерти, поскольку его жизнь хуже смерти, - то думаешь: что же мне сказать этому человеку? Что ему обещать? Как его растрогать? Ведь его абсолютно ничего не интересует. Он как больной анорексией: хоть самую хорошую еду ему принеси, он смотрит на нее с отвращением. Он не хочет видеть ее перед собой, ты заставляешь его есть, а он не хочет. Действительно, это нечто страшное.

Признаюсь, вначале, когда я начал заниматься с этими молодыми людьми, много раз бывал в этом недоумении: что я им буду говорить? Когда их ничего не волнует: ни деньги, ни слава, ни работа, ни жизнь, ни родители - абсолютно ничего. Что ему сказать? Однако из своего малого опыта я увидел следующее: что действительно может воскресить даже мертвого человека - это любовь. Поэтому святитель Иоанн Златоуст говорит: "Любовь - это источник огня и жизни". Любовь переливает жизнь в другого человека. Люби брата своего от души, по-настоящему, не ожидая от него ничего, не ища ничего, как Бог любит тебя. А Бог не приходит, чтобы осудить тебя или хотя бы сказать тебе что-нибудь, но только чтобы оживить тебя и согреть Своей любовью.

Сегодня мир нуждается в этой любви. Проявим же любовь к брату нашему, здоровую любовь, которая может выражаться и в чем-то материальном, но даже если нам нечего дать ему, достаточно любить его правильно и по-настоящему. Сегодня у многих людей есть всё, но их некому любить, они сами никого не любят и утопают в материи, богатстве, но при этом несчастны. Потому что отсутствует суть жизни, отсутствует ее реальный смысл.

Кто бы он ни был, какой бы расы или веры он ни был, для Церкви он - образ Божий. Он человек, за которого Христос умер.

Следовательно, Церковь совершает социальное дело, она даже совершает дело национального значения и имеет отношение к проблемам мира сего. Церковь - это то место, которое Евангелие открывает нам сегодня, место, где нашим братом является Христос, нашим меньшим братом является тот, кто несет в себе образ Господа Иисуса Христа. И если мы чада Церкви и любим Христа, мы не можем не любить брата своего: кто бы он ни был, какой бы расы или веры он ни был, для Церкви он - образ Божий. Он человек, за которого Христос умер, человек, которого Бог создал и привел в этот мир.

Поэтому мы не должны ни спрашивать себя, ни говорить: "А как учит Церковь на такую-то тему и что говорит Церковь по этническим вопросам?" Церковь через Евангелие говорит уже 2000 лет, она не ждала появления ни ООН, ни других институций человеческой справедливости. Церковь всегда благовествует Божию любовь в мире, равно как и то, что решением человеческих проблем является Сам Бог и Царство Божие: они - ответ на всё, что терпит человек в своей повседневной жизни.

Поэтому, братия, когда мы смотрим на Царство Божие, мы испытываем большую радость, потому что страдания настоящей жизни облегчаются; когда смотрим на Христа, мы видим всех своими братьями. И когда смотрим на человека, всякого человека, видим нашего Господа Иисуса Христа, Которого мы как христиане любим - не просто верим в Него, а любим Его и ожидаем часа, в который встретим Его. Сначала - в лице наших братий, а потом, в последний день - в Его вечном Царстве.

Молюсь, чтобы у всех нас была эта великая Христова благодать в наших сердцах и чтобы Господь сподобил нас огромной радости и сил вступить в этот великий и благословенный период Великого поста, чтобы мы были смелыми борцами против страстей и обитающего в нас греха, а Воскресение нашего Господа даровало радость и свет всему миру!

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 21 февраля 2014 г.

[1] Мф. 25: 31.

[2] Ст. 34.

[3] Ст. 46. [4] Ср.: Мф. 25: 40.

[5] Быт. 3: 22.

[6] Мф. 5: 48; Лк. 6: 36.

[7] 1 Ин. 4: 8, 16.

http://www.pravoslavie.ru/68618.html

ГАРМОНИЯ - ГЛАВНОЕ В СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Художник: Анна Сливончик

Всё свое внимание Церковь сосредотачивает на том, чтобы познать, в чем состоит глубинная, основная проблема человека.

Почему распадаются семьи? После тщательного исследования приходишь к выводу, что корень проблемы - в серьезном заблуждении, очень распространенном в нашем обществе.

К сожалению, в современном обществе нас не учат правильным отношениям с ближним. Я в этом убедился, наблюдая за детьми разного возраста, когда имел тесный контакт с учебными заведениями. Неправильное воспитание начинается с довольно раннего возраста и очень быстро приносит свои печальные плоды. С детства нам говорят о важности регулярного посещения школы, нам внушают, что необходимо приобретать различные знания, стараются, чтобы мы выросли добрыми, хорошими людьми, нас учат хорошим манерам и правильной речи. Тому же самому учили и наши бабушки: "Будь вежливым, веди себя достойно, приучись говорить только хорошие слова". И в школе нас учат быть вежливыми, нас учат обращаться к тем, кто старше нас, на "Вы", нас учат правильной речи и т.д. Всё это необходимо, конечно.

Мы приучены только говорить. Искусство слушать нам неведомо

Однако мы упустили кое-что очень важное. Общение - это не только вежливое поведение и красивая речь. Общение - это еще умение слушать другого человека. Вот этому нас практически никто не учит. В то время как в Православии и в нашей культуре этому придается важное значение. Если обратиться к аскетическим творениям древних и современных отцов Церкви и даже древних греческих философов, то можно заметить, что они уделяют немало внимания этой теме. К примеру, святой Никодим Святогорец, монах, аскет, подвизавшийся в пустыни Афона в XVIII столетии, в собеседованиях с духовником советовал ему, как он должен выслушивать приходящих к нему. Как ему сидеть на стуле, как смотреть на исповедующегося, как встречать человека, пришедшего на исповедь. Даже говорил ему о том, чтобы он следил за своей мимикой. Святой Никодим советовал духовнику следить за своими движениями, чтобы случайно каким-нибудь образом не смутить человека. Даже говорил ему о том, как ему дышать в то время, когда он слушает исповедь. Какая чудесная премудрость опыта отношений между людьми, истекающая из традиции нашей Церкви, к сожалению в наш век уже практически утерянная. Мы приучены только говорить. Искусство слушать нам неведомо.

Движимые добрым побуждением, родители, мужья или жены приводят к нам на беседы своих детей или супругов, с которыми у них сложные отношения. Но, пребывая во вражде, как же мучают они себя и других. Как только они начинают диалог, сразу же становится очевидной их проблема: они не слушают другого человека. Они начинают говорить синхронно, воспроизводя, подобно двум магнитофонам, заранее записанную запись, в которой изложены все "за" и "против" относительно их самих. И так поступают обе стороны. Но ведь два магнитофона никогда не смогут найти общий язык между собой. Они будут только лишь воспроизводить записанную на кассете информацию. Так же и люди: каждый стремится высказать свою точку зрения и не в состоянии выслушать другого.

Кто-нибудь может возразить, что да, к сожалению, это печальная действительность, но что же поделать! А я сошлюсь на свой личный опыт общения с семейными парами: так вот, 90 % браков распадается вовсе не по причине внебрачных отношений одного из супругов. Измена одного из супругов оказывается уже следствием. Первая же трещина появляется из-за того, что муж или жена - оправданно или нет - замыкается в самом себе.

Митрополит Лимассольский Афанасий

В этом нас убедил многолетний опыт общения с супружескими парами. Муж с головой уходит в зарабатывание денег, самоотверженно и с достоинством трудясь с утра до вечера, порой на двух работах, чтобы соответствовать требованиям современной жизни. Точно так же поступает и жена. И каков результат? Оба приходят вечером домой настолько усталыми и опустошенными, что даже не могут общаться друг с другом, и, к сожалению, сваливают всю эту психосоматическую усталость один на другого. А если у них растут дети, то они полагают, что для них достаточно быть просто "хорошим отцом" или "хорошей матерью": "Я делаю для своих детей и для своего дома всё необходимое. Стараюсь, чтобы они ни в чем не нуждались. Чтобы они не чувствовали себя чем-то обделенными". Но опыт показывает, что самое главное, в чем нуждаются наши дети, - это гармония в семье, и очень часто она-то и отсутствует в семьях.

Не будем наивными, полагая, что наши дети не понимают, что в семье разлад. Понимают! Даже младенцы!

Вы, как родители, прекрасно знаете, что дети обладают очень тонкими чувствами, которые весьма сложно обмануть. Мы можем избегать ругаться при них и ничего им не говорить о наших напряженных отношениях между собой. Однако ребенок неведомым нам способом понимает, что происходит. Даже младенцы. И потому я советую матерям, приходящим на исповедь с младенцами, чтобы они оставляли их с кем-нибудь из родных, так как я заметил, что, когда матери исповедуются, их младенцы соучаствуют в том, что говорит мать. Дитя может быть совсем грудным малюткой и ничего не понимать, но когда мать, держащая его на руках, рассказывает что-нибудь печальное, или плачет, или очень переживает, то малыш, видя ее взволнованной, начинает волноваться сам. Поэтому я говорю матерям: "Не приходи с ребенком на исповедь!" - "Да он же еще совсем младенец, он еще ничего не понимает", - возражают мне. Понимает! Еще задолго до рождения уже всё понимает. Сегодня это доказала наука, и уже существует "психология зародыша". То есть даже зародыш воспринимает раздражители и различные негативные эмоции, образующиеся вокруг него. Так что не будем наивными, полагая, что наши дети ничего не понимают. Понимают! Они очень чувствительны. И нам сложно от них спрятаться.

Повторю: самое необходимое, в чем нуждаются наши дети и мы сами, - это гармония в отношениях. Это нечто само собой разумеющееся. Но как ее обрести?

Брак - это непрестанный труд по совершенствованию самого себя. Здесь не так всё просто. А еще брак - это наука из наук.

Я довольно-таки часто посещаю городские и областные школы и лицеи. После наших собеседований некоторые из учащихся остаются и задают вопросы:

- Владыка, а почему Церковь не допускает внебрачных отношений? Неужели это настолько неприемлемо? Почему Церковь так строга?

- Да, Церковь строго подходит к этому вопросу. Не потому, что хочет не допустить отношений меду двумя людьми, а потому, что хочет, чтобы эти отношения были созданы на правильном основании.

Если с малого возраста ты не научишься видеть в другом человеке не противоположный пол - мужчину и женщину, а личность - Марию, Константина, Георгия и т.д., то, когда ты вступишь в брак, ты можешь столкнуться с очень серьезной трудностью. В браке ты не будешь воспринимать другого человека именно как человека, но лишь как мужчину и женщину.

Надеюсь, вы хорошо понимаете, что если человек не превзойдет в себе различие полов, то он не сможет создать правильные отношения в браке.

К примеру, некоторые говорят: "Не могу понять, почему моя жена на меня жалуется! Чего ей не хватает? Я хороший муж, забочусь о доме, приношу деньги, всем ее обеспечиваю. Что ей еще надо?" И жена рассуждает подобным образом: "Я ему готовлю, стираю, убираю дом, я перед ним чиста, весь мой интерес только о семье. Почему он недоволен?"

Но они не могут понять, что, конечно, всё это очень важно в браке, но всё это не касается другого человека. Что душевное и сочувственное общение имеет первостепенное значение в браке, а материальное обеспечение семьи и домашние хлопоты - второстепенное. Как я уже сказал, в браке другого человека нужно воспринимать прежде всего как личность.

Смотрите, Христос, чтобы спасти человека, Сам стал человеком. Бог не спас мир только тем, что оставил миру Свои заповеди или послал на проповедь пророков, творящих чудеса. Нет! Он Сам принял на Себя человеческую плоть. Так и в браке: чтобы брак был прочным и не распался, муж и жена должны постараться понять душевный мир друг друга, чтобы предчувствовать, какие потребности и трудности возникают у второй половины. Таким образом укрепляется брак. И, действуя так, муж и жена становятся "плотью единой", то есть единым человеком. Не раздельно муж и жена, но супружеская чета, нечто целое. Два человека в абсолютно новой для них реальности и человеческой ипостаси.

Муж и жена становятся новым человеком, которого благословляет Христос в таинстве брака и соединяет нераздельно. С этого момента этот новый человек не может действовать одной лишь частью себя. И муж уже не может представить свою жену как часть чего-то другого, но только как часть себя, и оба становятся "плотью единой", несмотря на то, что сущность и психология мужчины и женщины совершенно различны. Вот это-то и прекрасно в браке - то, что один дополняет другого.

Но, становясь в браке "единой плотью", один член семьи вовсе не обладает всецело другим и не "поглощает" его личность. Нет! Мужчина доносит до женщины свои мужские практические познания, а женщина, в свою очередь, доносит до мужчины свой женский опыт и свое видение жизни, и они вместе становятся новым, благословенным в браке человеком, который в супружеском союзе приносит в мир плод своего брака - детей. Видите, насколько удивительна Премудрость Божия: ребенок не рождается только лишь от матери, но и при участии отца, то есть от двух абсолютно разных людей, когда-то не знавших друг друга.

Дети очень часто походят на родителей не только внешними чертами, но также и моделью поведения и душевными свойствами. Поэтому часто родители видят в своих детях продолжение самих себя. И самый дорогой подарок, который мы можем преподнести нашим детям, - это наше внимание.

Гармония, о которой мы говорили, достигается только усилием, работой над собой и жертвенностью. Надо знать, что душевный мир, мир в семье и между супругами намного важнее всего материального и его невозможно приобрести ни за какие средства.

К созданию брака надо относиться очень ответственно, применяя к нему правильные критерии. Давайте будем смотреть на другого человека как на человека, стараясь принять его таким, какой он есть. Постараемся понять, какие нужды и потребности возникают у нашей второй половины. Постараемся понять, что наша задача в браке - отдавать себя другому, а не требовать от другого, чтобы он отдал нам всего себя. Большая ошибка - требовать от своей второй половины любви, говоря: "Я требую от тебя только одного: чтобы ты меня любила". Такие требования очень часто можно услышать от только что вступивших в брак молодоженов. Когда я слышу подобные высказывания, то поправляю их, говоря: "Чада мои, вы заложили неправильный фундамент для семейной жизни. Когда ты требуешь чего-то от кого-то, то твои требования часто будут становиться предлогом для спора и ссоры. Если ты требуешь любви от другого, говоря: "Единственное, чего я от тебя требую, - это чтобы ты меня любила. Я хочу, чтобы ты меня уважала. Чтобы ты была хорошей женой", - всё! с этого момента начинается непрекращающаяся ссора, потому что затем ты скажешь: "Ты не та, о которой я мечтал". Сначала надо отдать человеку всего себя, а затем уже брать. А требовать чего-то с самого начала - это большая ошибка. Скажи лучше своей жене: "То, чего я по настоящему желаю, - это любить тебя, и я буду стараться всегда первым делать первый шаг навстречу тебе в моменты разногласий"".

По учению Церкви, настоящая любовь "не ищет своего", как пишет апостол Павел. "Любовь всё покрывает, всё терпит, всегда надеется". Господь Иисус Христос совершенно возлюбил человека - так, как никто другой не смог его полюбить. Свою любовь Он доказал Своей Великой Жертвой за него. В браке мужчине очень содействует образ Христа, любящего Свою Церковь. И мужчина также должен любить свою жену по этому подобию. То есть в браке у тебя есть возможность воплотить свою любовь, отдать всего себя без претензий, без взаимных обменов, без требований чего-то для тебя самого. Тогда твоя вторая половина, видя твое великодушие, будет крайне растрогана и охотно поделится с тобой всем своим внутренним богатством, насколько это возможно.

Я постарался объяснить вам, где появляется первая трещина, постепенно увеличивающаяся и влекущая за собой все прочие проблемы.

Давайте будем стремиться отдавать свою любовь, всего себя другому без ограничений. Давайте предпримем труд слушать и услышать другого человека. А чтобы услышать другого, нужно сначала замолчать и превратиться самому в слух. Женщина да будет слушать мужа, а муж жену. И так супруги, скрепленные прочным союзом, дадут своим детям самое лучшее, что у них есть, ведь своим детям любящие родители с такой охотой преподносят свою любовь и свое участие и внимание.

Я вам желаю всего доброго, чтобы вы всегда радовали свои семьи. Учите ваших детей всему доброму. Учите своих детей быть активными и учите их добиваться своих благих целей, чтобы они стали благословенными от Бога.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

28-30 июля 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/72400.html

http://www.pravoslavie.ru/72600.html

САМИ СЕБЯ И ДРУГ ДРУГА И ВЕСЬ ЖИВОТ НАШ ХРИСТУ БОГУ ПРЕДАДИМ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Самих себя, других людей, наших детей, наших друзей, родственников, домашних, сотрудников по работе, всех жителей нашей страны и весь мир вверим в руки Божии. И хотя эта ектения, предлагаемая священнослужителями, кажется весьма простой, в наши дни она имеет огромное значение и силу.

Потому что в наше слишком запутанное время на нас лежит огромный груз множества забот и обязанностей, и человек дошел до состояния хронической усталости. Мне часто встречаются даже люди молодого возраста, уже уставшие от жизни, от бремени скорбей. Молодые люди состарились от непомерного труда и постоянных ударов судьбы, зачастую их психика травмирована событиями, происходящими в современном мире.

Среди молодежи есть настолько чувствительные души, что им достаточно услышать какой-нибудь выпуск новостей, чтобы их психика отяготилась полным недоумением относительно того, что происходит вокруг, куда катится этот мир и что будет с этим миром, если и дальше всё так будет продолжаться. И многие находятся в такой агонии... Эта агония, эти проблемы, скорби являются признаком последнего времени, признаком, о котором нам говорит Господь в Евангелии. Эти последние времена длятся вот уже очень продолжительное время. Это тяжкое бремя проблем и скорбей ощущает на себе без исключения практически каждый человек.

Господь, обращаясь к человеку, в Евангелии говорит: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас". И Церковь обращается к своим чадам, возглашая: "Сами себя и друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу предадим", то есть самих себя, наших ближних и все наши дела вверим в руки Божии.

Часто приходится слышать от духовных людей, когда мы рассказываем им о наших трудностях и проблемах, такие слова: "Предоставь это Богу". И подобный ответ не всегда нас удовлетворяет. Потому что мы полагаем: "Как же я предоставлю это Богу? А я-то сам что должен делать?"

Всё предоставить Богу... Нам кажется, что это малодушие, трусость и безразличие. Но на самом-то деле это похвальное мужество!

Что я могу сделать в таком-то случае? Мне что, надо всё предоставить Богу, а самому сидеть сложа руки? Нам кажется, что это малодушие, трусость и безразличие, но если разобраться, то на самом деле это похвальное мужество. Человек должен быть очень благочестивым, чтобы всё предать в руки Божии; его душа должна быть полна доверия и любви к Богу и Отцу нашему Небесному.

Вопреки нашему маловерию Церковь вот уже второе тысячелетие повторяет эту очень важную в нашей жизни ектению.

Приведу вам такой пример. Представьте, что некий человек несет непосильную ношу, сгибаясь под ее тяжестью, и вот по дороге ему встречается другой человек, который говорит ему: "Давай я помогу тебе", - и взваливает на себя весь его груз! И первый, потому что избавился от ноши, тяготившей его, испытывает великую радость и облегчение! Вот что означает "предадим": то есть все наши проблемы и скорби и самую нашу жизнь отдадим в руки Божии.

Что, значит это вовсе и не трудно? На самом деле не так-то уж это легко - полностью ввериться Богу. Нам мешает наш "ветхий человек", наши эгоизм и самолюбие. Нам мешает страх вверить всего себя Богу, чтобы Он творил с нами Свою волю. Не так-то это легко - сказать Богу: "Да будет воля Твоя!"

Я вам рассажу случай из своей жизни, который я часто привожу как пример. О своей собственной немощи, с которой я боролся в продолжении многих лет. Когда я еще был совсем молод, у меня в душе было желание стать монахом на Святой Горе. Но меня очень беспокоили такие помыслы: как это я оставлю своих родителей? как же я уеду так далеко от Кипра, в незнакомое мне место, где не знаю никого, ведь там я не смогу видеться с близкими и друзьями и ко мне никто не сможет приехать? Тогда я пошел к одному старцу, поведал ему свои страхи и спросил, как мне быть. На что старец мне ответил:

- Моли Бога, чтобы над тобой исполнилась Его святая воля.

- Так значит, Бог хочет, чтобы я стал монахом! - воскликнул я.

Я подумал: если Бог хочет чего-то такого, чего не хочу я, то что же из этого выйдет? Кто-то из нас двоих должен отсечь свою волю. Или Бог должен отсечь Свою волю - что для меня было намного удобнее, - или я должен последовать Его воле, что мне казалось чрезвычайно трудным предприятием.

Тогда я еще не осознавал, сколько радости и успокоения приносит следование Божией воле. Исключено, чтобы Бог желал, чтобы человек мучился или находился в трудном положении. Наоборот, Господь выводит нас из темницы, в которой находимся, открывая нам путь к вечному блаженству. Следование Божественной воле дает человеку подлинный душевный мир, радость, успокоение. Он Сам говорит об этом в Евангелии: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас". А тогда я и помыслить об этом не мог, да и не мог понять, какое блаженство доставляет следование воле Божией.

Я боялся ввериться Богу, подобно больному маленькому ребенку, которого привели на прием к врачу, и вот вместо того, чтобы довериться врачу, ребенок сопротивляется, дерется и убегает из кабинета, не позволяя врачу до него дотронуться. Так происходит до того времени, пока ребенок не подрастет и не начнет понимать, что врач хочет его вылечить и не сделает ему ничего плохого.

Человеку необходимо перешагнуть через самого себя и понять: Бог есть Любовь.

Человеку необходимо перешагнуть через самого себя и понять: Бог есть Любовь. Старец Паисий Святогорец говорил, что человек нуждается в Боге, как в кислороде, чтобы дышать. Бог не может быть подобным углекислому газу, которым невозможно дышать. Он не создает для человека удушающей атмосферы, непригодной для жизни.

Когда Бог участвует в жизни человека, открывает ему мистическим образом Свою безграничную любовь, тогда глубокий мир царит в душе человека, и он начинает понимать смысл евангельских слов: "Я успокою вас". Тогда человек познает из опыта, что в этом мире не существует другого подлинного утешения для его души, кроме Христа. Тот человек, кто находится в удалении от Бога, несчастен, его жизнь наполнена множеством проблем. Когда Господь благословляет нашу жизнь, она меняется и становится необычайно интересной и красивой.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

7 июля 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/71990.html

БОГ БУДЕТ ГОВОРИТЬ В ТВОЕМ СЕРДЦЕ, КОГДА ТЫ БУДЕШЬ ГОТОВ

Митрополит Лимассольский Афанасий

В публикуемой ниже беседе митрополит Афанасий комментирует отрывки из книги старца Софрония о преподобном Силуане Афонском и приводит объяснения того, как благодать Божия действует в человеке, что такое духовная борьба и почему ее необходимо вести.

*** Преподобный Силуан. Художник: Павел Рыженко.

"У святого Силуана начались различные изменения в духовном состоянии: иногда посещение благодати, в другой раз богооставленность, в третий же раз даже демонские нападения, и всё это вызывало в душе его боль и делало его борьбу всё более болезненной и трудной. Всецелое состояние духовной борьбы, однако, имеет конкретный смысл и цель: посредством его стяжается знание о том, как подкрадываются помыслы различных страстей и как действует благодать. Святой Силуан вступает в этап разумного подвига, и к основным вопросам его жизни добавляются и эти: как стяжается благодать, как она сохраняется, почему и по какой причине она оставляет душу"[1].

Часто мы говорим, что целью христианской жизни, вообще жизни всякого человека и особенно тех, кто пребывает в лоне Святой Церкви, является стяжание Святого Духа, то есть обитание Бога в нас. К сожалению, часто мы считаем - под влиянием школьного образования, сведений, получаемых в воскресной школе, и других обстоятельств, - что, когда мы входим в Церковь, когда читаем разные духовные книги и совершаем духовные подвиги, мы делаем это для того, чтобы стать хорошими людьми. Однако этот взгляд на духовную жизнь совершенно чужд православному опыту жизни во Христе, потому что святые отцы передали нам духовную жизнь не как нравственную и этическую систему, а как опыт благодати Святого Духа. Поэтому они не занимались тем, чтобы определять, какие дела хорошие, а какие плохие и какие дела нам надо совершать, чтобы стать хорошими, а каких нужно избегать, чтобы не быть плохими, а занимались сущностью духовной жизни, сущностью же этой является как раз то, о чем сказано в этом параграфе, - как стяжается благодать Святого Духа.

Эта целая наука, опыт, передающийся в Церкви из рода в род. Можно сказать, что этот опыт боговидения, вселения Бога в человека начинается с первого человека - Адама, продолжается в ветхозаветных патриархах, в Моисее, пророках, апостолах, святых отцах и так до наших дней. Великим благословением для нас, православных христиан, является то, что наша Церковь - Апостольская Церковь - непоколебимо и неизменно хранит это завещание опыта Святого Духа. И таким образом мы продвигаемся вперед с конкретным способом духовной борьбы, с конкретной целью, с конкретным методом и конкретными результатами.

Всякое дело в Церкви, в духовной жизни, которое абстрактно, которое имеет абстрактную цель и неопределенные и неясные результаты, духовно нездорово, поскольку мы знаем очень хорошо, что целью и концом всех наших состояний является Божия благодать, Сам Христос, когда мы достигаем личного общения, связи и обитания Бога в человеке.

Но чтобы человек смог дойти до этого и реально стать храмом Святого Духа и Христовым членом, как говорят отцы, нужно пройти целый путь. На этом пути человек должен научиться чрезвычайно многим вещам, а духовное знание в очень малой степени гносеологично, то есть он очень мало учится из книг и даже бесед, которые в сущности являются описаниями этого опыта. Но оно [духовное знание] становится жизненным знанием благодаря множеству разнообразных духовных состояний, которые возникают в душе человека, полагающего духовное начало и начинающего подвизаться.

Нам следует знать, что мы непременно пройдем через все эти перемены состояний: оставление благодатью, приход благодати, опасность нашей гибели в любой момент, что является исключительно тяжелым состоянием. Неудачи в нашей жизни необходимы, чтобы наша душа - в своей глубине - могла научиться смирению. Потому что невозможно человеку смириться иным путем. Внутренне, в уме своем мы можем думать смиренно, знать, что мы смиренны, немощны, имеем недостатки, что нуждаемся в Божией милости. Однако эту глубину смирения как опыт, проникающий до глубин нашего бытия, мы не можем стяжать ни путем исследования, ни разными нашими теориями, которые развиваем в уме, но только через исключительно многие и опасные искушения, то есть через перемены и противоположные состояния, которые многократно будут возникать у нас на пути духовной жизни.

Преподобный Силуан Афонский

Мы видим путь старца Силуана: несмотря на то, что он в самом начале видел Христа и получил от Пресвятой Богородицы дар непрестанной молитвы, ему, однако, непременно нужно было пройти через весь этот лабиринт разнообразных перемен духовных состояний.

Разумеется, то, что состояния переменились, не означает, что они являются проявлением некой формы греха или что это должно привести святого или нас к отчаянию, безнадежности и страху, когда мы начинаем спрашивать себя: "Что же потом будет?!" Мы должны очень твердо знать, что обязательно пройдем через них, и не надо волноваться и бояться этого, ибо мы знаем, что в духовной жизни мы никогда не бываем одни. Человек никогда не бывает один, но с самого первого момента, когда он решит вступить в эту духовную борьбу, Бог непременно будет всегда рядом с ним, с ним будут благодать и Святой Дух, ангелы, все святые, молитвы Церкви, укрепляющие и ведущие его. По этой причине человек никогда не должен отчаиваться или бояться, но идти вперед, полностью вверяя себя Промыслу Божию.

Он не должен думать также: "А если я провалюсь?" Уже сам этот помысл недобрый, потому что если мы войдем в духовную жизнь с убеждением, что Бог поставил нас в духовном пространстве Церкви и то, что мы делаем, - духовное дело, угодное Богу, тогда не существует никакой вероятности того, что мы прервем наше шествие. Потому что стоит нам только подумать, что, может быть, мы провалимся, как уже начинается маловерие. Это очень тонкий момент.

"Тогда, - спросит кто-нибудь, - почему же некоторые проваливаются?" Они проваливаются не потому, что Божия энергия согрешила, поставив их в Церкви, или Промысл Божий бессилен защитить их, но они проваливаются потому, что поколебались. Вы видите пример этого в Евангелии. Когда святой апостол Петр был на корабле, тут поднялась буря на море, и он воззвал ко Христу, увидев, как Он ходит по воде, и сказал Ему: "Господи, позволь мне, дай мне силу прийти к Тебе!" И Господь ответил ему: "Приди!" Он тут же в порыве веры, которую имел, выпрыгнул и стал идти по воде. Но когда исчезла вера в ее изначальном горении и пришла логика, сказавшая ему: "Что ты делаешь? Ты же стоишь на бурных волнах, ночью, в море!", - он тут же стал тонуть. И Христос схватил его и сказал ему: "Маловерный, почему ты усомнился"[2]!

Мы видим, что бессилие заключалось не в заповеди Христовой, а в колебании святого апостола Петра.

То же происходит и с нами. Когда мы входим в этот океан духовной борьбы, мы обязательно имеем в руках в качестве находки Божий призыв, потому что, как Он Сам говорит, "никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня" (Ин. 6: 44). И призыв Отца Небесного обращен к каждому человеку. Мы входим в Церковь со своими немощами, недостатками, болезнями, терзаниями, всеми этими состояниями, которые все носим с собой. Церковь - это духовная лечебница. Входим больные, но все без исключения мы призваны туда Божиим гласом.

Мы знаем, что Бог никогда не совершает ошибок, не делает неверных действий, и поэтому Его призыв к нам не был ошибкой. Мы знаем также, что Бог не оставляет Своих дел незавершенными. Божии дела совершенны, и Он доводит их до конца. Потому что у Него мудрость, любовь, Промысл, благодать, упраздняющая границы природы. Следовательно, Он доводит Свои дела до конца, и таким образом не существует вероятности, что Он оставит на полпути Свое духовное дело, которое уже начало совершаться в нашей душе, и поэтому со стороны Бога всё завершено. И призыв, и путь, и конец. А теперь наш черед закончить свою часть дела, показать, останемся ли мы верными призыву Божию и продолжим ли идти ко Христу или проявим маловерие, начнем колебаться, утопать в захлестывающих волнах, которые увидим перед собой.

Знаем еще, что весь этот путь обожения, всё это состояние освящения, обожения человека не может и не должно происходить магическим способом, то есть как только Бог нас призвал, мы тут же и переменились. Сегодня есть множество систем, школ, теорий, философий и много ересей, которые говорят:

- Ты только поверь! И когда поверишь, что Христос тебя любит и зовет, то сразу же изменишься!

И эти люди изменяются, как тут лучше выразиться, - за час. Парадоксально, однако, то, что на самом деле они не только не меняются, но и чувствуют огромный духовный обман. То есть в этих системах эгоизм и самомнение так сильно разрастаются, что уже из тщеславия и эгоизма эти люди становятся кроткими, приветливыми, воздержными, "благочестивыми" и думают, что "с того самого момента, как я уверовал, всё это тут же и произошло!" Какое-то магическое изменение.

Мы видим, что ни на пути апостолов, ни пророков, ни святых не было таких состояний. Да, они приняли Божий призыв, последовали ему, но начали огромную духовную борьбу, опасную борьбу, которая вела их по исключительно многим и трудным тропинкам, пока они не достигнут определенного духовного состояния. Но даже когда они достигли этого, они опять же сознавали, что то, что произошло, - не от них самих, а от благодати Божией. Поэтому вы видите, Христос говорит нам: "Даже если сделаете всё повеленное вам, говорите, что вы непотребные рабы"[3], - мы ничего не сделали, абсолютно ничего, потому что если бы Бог не был с нами, то мы и шагу сделать не смогли бы.

И знайте, что уже одно то, что мы с вами находимся здесь, что мы приходим услышать слово Божие, и стоим в храме, и чувствуем себя хорошо, и нас охватывает тревога и волнение, - это признак того, что в душе нашей имеется искра, искра слова Божия. Потому что если человек не имеет этой искры в себе, он и одной минуты не может оставаться в церкви, и полминуты не может слушать о Христе, в нем вздымается такое сопротивление, что он выходит из себя.

Мы видели это много раз, то есть людей, пришедших на святую литургию и выходящих на улицу, что они, скажем так, такие нервные, в таком внутреннем смятении, что и сами не знают, что творят. Потому что весь их внутренний мир восстает. Ясно, что обитающий в человеке дух не находится в согласии с Божиим Духом, обитающим в духовных пространствах.

Если уж мы заговорили о пространствах, то надо сказать, что мы существа материальные и духовные, имеющие душу, но и тело тоже. Поэтому пространство в Церкви освящается. Вы видите храм, который воздвигнут и освящен Таинствами Церкви, присутствием святых икон, постоянным слушанием слова Божия, песнопений, славословий и благословением Бога, это пространство сильно наэлектризовано и нагружено благодатью Святого Духа. И когда мы входим в храм, где, может быть, в этот момент не совершается литургия, он просто открыт, то, входя в него, чувствуем иной мир, ощущаем иную атмосферу, потому что душа наша чувствует обитающего там Бога, Святой Дух, находящийся там.

То же самое происходит, когда мы входим в места, не имеющие Святого Духа, в места, где вместо того, чтобы звучали молитвы, песнопения и славословие Бога, слышны хулы, воспевание греха, песни, обращенные к сатане, к тому, что противно Богу, и всё это место наэлектризовано и нагружено духом, противоположным Духу Божию. Божий человек не может оставаться в этом месте, он не выдерживает, он почувствует себя так плохо, что не выдержит и захочет уйти.

Поэтому вам необходимо знать, что у нас, христиан, должны быть подходящие места, где бы мы могли встречаться. Это не случайно, что место, где мы собираемся, называется екклезия(церковь), то есть собрание народа в одном месте для того, чтобы служить Богу и молиться.

И сам наш дом, как говорят святые отцы, тоже должен быть церковью. Но как? Путем создания в нашем доме условий и такой обстановки, чтобы в нем была духовная атмосфера, которая породит молитву, мир, ощущение Божия присутствия. Вы знаете, что если мы пойдем в монастырь, в монашескую келью, то увидим, что места эти полны святых икон, духовных символов, духовных книг. Даже если просто постоять в своей комнате, где есть икона Христа, Пресвятой Богородицы, святых, - уже будет чувствоваться осязаемое присутствие Христа и святых.

Однако это не идолопоклонство, в котором иные обвиняют Церковь. Икона станет идолом, если я скажу, что дерево, на котором она написана, является Богом. Мы не говорим такого. Поскольку Бог стал Человеком и принял человеческий вид, мы можем изображать Его как Человека, видеть Его лицо и таким образом быть в общении с Ним. Разумеется, это не есть духовное совершенство, но это необходимо для нас, пребывающих в начальном духовном возрасте.

Преподобный Силуан Афонский

Этим отступлением я хотел сказать, что мы должны знать: даже само место, в котором мы находимся, движемся и живем, должно быть чистым в духовном отношении, оно должно быть местом, напоённым благодатью Святого Духа. Поэтому если в наших домах мы видим раздоры, трудности, неразбериху, тогда надо постараться превратить наш дом в место мира, духовного мира посредством нашей молитвы и присутствия освящающих средств Церкви: через Таинства, святые иконы Христа, Пресвятой Богородицы и святых.

Вернемся снова к тексту:

"В этой борьбе за сохранение благодати монах Силуан достиг меры, которая могла показаться другим недопустимо жестокой и породить мысль, что такая беспощадность к себе является извращением христианства. Разумеется, это неправильно. Душа, познавшая Бога, возведенная в созерцание мира небесного света и затем потерявшая эту благодать, находится в таком состоянии, о котором не имеет представления тот, кто не познал его лично. Мучение и скорбь такой души невыразимы"[4].

Вы видите, что это переживание Бога столь мощно, это ощущение Бога так сильно, что пересиливает всякий другой опыт здешней жизни. Человек, который находится в этом тяжелом состоянии отступления благодати, зачастую делает такое, что кажется нам непонятным, суровым, немыслимым и, как говорит здесь старец, может даже показаться извращением христианского духа. Поэтому мы часто слышим христиан, смотрящих на духовную жизнь как философию, как академизм и спрашивающих:

- Зачем нужно было этому святому идти и на всю жизнь запираться в какой-то дыре и совершать такие трудные подвиги? Это нездоровые состояния.

Нет, это не так, потому что у тех, кто делал это, имелась своя причина. Они испытывали великую боль в душе оттого, что Бог ушел, оттого, что они были оставлены благодатью, и они не могли поступить по-другому. Эта боль заставляла их делать всё, что они могут сделать, чтобы снова стяжать благодать. Потому что, как мы говорили раньше, это было их целью. Ничто другое их не интересовало.

Вы знаете, есть святые в нашей Церкви, которые совершали поступки воистину безумные. Например, юродивые Христа ради - если о них почитает какой-нибудь "приличный" христианин, то он будет шокирован. В известное время во многих кругах православных христиан изымали из обращения жития юродивых Христа ради, потому что не могли понять, как это возможно, чтобы святой совершал подобные сумасбродства? Для них это было немыслимо, потому что они хотели, чтобы всё было подчинено логике. Их благоговение проходило в первую очередь через логику. Вместо того чтобы делать обратное - чтобы логика крестилась в благоговении и благодати, - они пытались уместить благодать и благоговение в логику.

Церковь, обладающая, естественно, здравым смыслом, считает подвиги юродивых Христа ради высотами духовной жизни, и у нас имеются юродивые святые, то есть безумные ("юродивый" означает "безумный человек"), которые совершали поступки, не отвечающие ни правилам общественного поведения, ни внешним правилам морали. То есть эти люди доказали, что имели свободу Духа для того, чтобы подвизаться всеми силами и реально стяжать Христа в своем сердце.

"Эта боль от чувства оставления благодатью вызывала такое страшное страдание и напряжение в душе святого Силуана и, естественно, во всякой душе, находящейся в таком состоянии, что это действительно заставляло их забыть о том, что они живут, что может быть жалость к себе. Они доходили до крайнего предела духовной борьбы, обращаясь против страстей, против греха, которые видели живо действующими в них. Супруг, теряющий свою жену, очень дорогое существо, или мать, теряющая единственного ребенка, могут до какой-то степени и отчасти понять страдание человека, потерявшего благодать Божию"[5].

То есть присутствие Бога в нас так реально и сильно, что, когда мы его лишимся, это страдание ничем нельзя описать. Оно больше, чем боль матери, потерявшей своего ребенка. Так что представьте себе, какая это великая боль. Надо всегда иметь в виду, что в пространстве Церкви, на нашем духовном пути мы непременно пройдем через исключительно много скорбей и великую боль, невыносимо великую боль. Поэтому мы должны быть готовыми, чтобы не застыть от шока, когда увидим много скорбей в своей жизни.

Вы знаете, что Иуда предал Христа - конечно, он вынашивал и злобу, но причиной, по которой он отступил от Христа, было его крайнее потрясение, когда он увидел, что Христос не стал царем, а вместо этого начал говорить им, что будет распят. Иуда был внутри Церкви, ранней Церкви, в кругу Христовых учеников, но у него имелось неверное впечатление, он думал, что, находясь там, в один прекрасный день он будет царствовать с Христом, Который станет земным царем и восстановит царство Израиля. Когда же он увидел, что у Христа нет такого намерения и Он не занимается земным счастьем и мечтами о "восстановлении мира, социальной справедливости, порядка и здоровья людей", а говорит о другом и просто указывает на это затруднение людям, чтобы дать им возможность спасения, тогда Иуда реально разочаровался, и отвернулся, и предал Христа.

Нечто подобное случается со многими людьми, которые входят в Церковь, но когда придет час боли, когда дела примут иной оборот, когда начнутся трагические события, болезни, смерть, несчастья, страдания телесные, духовные, душевные, тогда они сразу начинают говорить:

- Почему Бог делает это, почему Он не делает того-то? Почему у того, кто не ходит в церковь, всё идет хорошо, а у меня всё наперекосяк?

И начинают негодовать, потому что вошли неправильно, то есть ожидали, что если войдут в Церковь, то всё у них будет идти хорошо. Христос, однако, не говорил такого. Он сказал нам, что у нас будут скорби, будут трудности, что мы будем как овцы посреди множества волков. А вы, естественно, знаете, что когда пять овец находятся посреди пятисот волков, то участь овец предрешена. Что, однако, утешительно, так это то, что цена всему этому - Царство Божие, вечное Царство Божие, восстанавливающее человека реально на его месте.

На Сретение Господне Пресвятая Богородица через 40 дней после Рождения Христа взяла Его и отнесла в храм, чтобы представить Его Богу. Праведный Симеон, этот великий святой и пророк, имевший извещение от Святого Духа, что он не умрет, пока не увидит Христа, когда взял Его и понял, что Он Тот, Кого он ждал, сказал те самые страшные слова, с какими передал Его Пресвятой Богородице. Он не сказал Ей: "Мои поздравления! Браво! Ты родила Бога, Ты счастливейшая Женщина! Ты самая великая Женщина на свете!" Он не сказал Ей ничего подобного, но только это:

"Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, - и Тебе Самой оружие пройдет душу, - да откроются помышления многих сердец" (Лк. 2: 34-35).

То есть "обоюдоострый меч пронзит Твою душу", а когда меч пронзает наше сердце, естественно, это ужасная боль.

Преподобный Силуан Афонский

Христос, Пресвятая Богородица и все святые страдали невыразимым образом, и их боль была огромной. Эту боль мы испытываем все - естественно, каждый в меру своих сил. Так и святой Силуан находился на этой стадии личной боли из-за ощущения богооставленности.

Должен напомнить вам, что то, что мы называем отступлением благодати, не является буквально ее отступлением, просто благодать скрывается, как-то сворачивается, то есть она находится там, поддерживает человека, укрепляет его в его борьбе, но не действует, не выглядит так, что она действует, как действовала, когда мы в первый раз входили в духовную жизнь и чувствовали радость, духовную эйфорию, и всё у нас было так хорошо в церковном пространстве.

Когда приходит час испытания, тогда всё нам кажется трудным, Церковью мы тяготимся, духовная борьба кажется нам неблагодарным делом, всё идет против нас, мы не получаем никакого утешения, и не только внутренние и личные дела наши идут вкривь и вкось, но часто у нас бывает и много искушений, противоборства и неодобрения со стороны наших ближних, то есть даже со стороны тех людей, которые до этого поддерживали и утешали нас, и мы видим, что они больше нас не поддерживают, не утешают.

Всё это находится в планах Промысла Божия, чтобы человек мог обходиться почти сам, пребывая в этом хаосе духовной борьбы. Однако он должен знать, что благодать сокрыто находится в нем и ожидает именно боли, чтобы проникнуть в глубину его существа, чтобы сердце могло открыться как можно больше, чтобы Христос Бог вошел внутрь, и мы начали смотреть оттуда на всё совершенно иными глазами, здоровым духовным зрением, с которым рассматривали бы события в мире и в нашей собственной жизни.

"Борясь, подвизающаяся душа доходит до исчерпания своих сил, но не достигает желаемого. Благодать лишь в определенные моменты и на краткое время свидетельствует о том, что находится близко, и снова уходит. Подвижник страдает ужасно в мраке богооставленности"[6].

Я понимаю, что всё это, наверное, большинству из вас неведомо, и мы не можем этого понять, но возьмем хотя бы то, что можем и что соответствует нашей духовной мере.

Тут говорится, что хотя он и сделал, что мог, приложил все усилия, но, несмотря на это, никакого результата не было. А почему не было результата? Чтобы он понял, что в конечном счете приход благодати не зависит от наших сил, техники и методов, но от милости Божией, изливающейся на смиренного человека.

Бог никогда не принижает Себя в Своих способах, и когда вы слышите: "Если сделаешь это, получишь то-то!" - знайте, что это чуждо пути благодати. Не так обстоит дело, нет у нас ни техники для стяжания благодати, ни метода, а есть у нас путь, путь покаяния, смирения, терпения перед лицом, наверно, очень больших и многих искушений и скорбей, которые мы встретим в жизни. Все скорби, которые случаются на пути христианина, могут быть использованы в борьбе его духовной жизни.

Кто-нибудь может спросить:

- Если мой супруг (или моя супруга) - жестокий человек и превращает мою жизнь в мучение, значит ли это, что это духовная борьба и это относится к моей духовной жизни? (Или у меня есть ребенок, который причиняет мне страдания, или какая-то болезнь, или я беден, или мои дела идут плохо.)

Всё это может стать частью борьбы и духовной жизни благодаря терпению. Когда человек терпит, молится, благодарит Бога и славит имя Божие, тогда он пересаживает всё это в свою духовную жизнь. Каким образом? Боль обрабатывает душу. И когда она ее обрабатывает, она придает ей сил вырваться из оков материи, оторваться от этого мира, от материального и оков окружающего, от оков своей логики и мощи - и устремиться вперед с великим рвением к Богу, единственному из всех, Кто никогда не разочаровывает человека.

Знайте, что под конец мы разочаруемся во всех и во всём. Когда? В час нашей смерти. Тогда нас разочарует всё, даже наше собственное я, поскольку мы увидим, что оно завершило свое шествие по этой жизни. И самые дорогие для нас люди уйдут, и всё, что было вокруг и утешало нас, пройдет, всё нас покинет, и останется только одно - Бог. Поэтому вера в Бога является основанием всего нашего пути духовной жизни, можно даже сказать - всего человека. Мы видим, что в конечном счете вся тайна состоит в этом факте.

Вера и неверие

Человек, имеющий веру, похож на стоящего на скале; приходят искушения, испытания, разочарования, а он продолжает стоять на камне веры в Бога и не колеблется. Он может скорбеть, огорчаться, проявлять нетерпение, но не погибает и не падает. Тогда как человек, не знающий веры в Бога, строит на том, что само по себе осуждено на обрушение. Почему происходит так?

Потому что когда ты строишь свою жизнь вокруг одной личности - независимо от того, супруг ли это, ребенок, приятель, школьный учитель, - или когда ты воздвигаешь здание свое на твоих деньгах, славе, уме, здоровье, на самом себе, то придет час, когда всё это более не будет иметь силы и станет очень слабым. И наступит неизбежный час, когда всё рухнет, и человек дойдет до полного разочарования.

Человек должен научиться класть в основание здания своей жизни веру, которая побеждает смерть. Именно вера в Бога является силой, благодаря которой мы можем продолжить идти вперед и делать всё то, что делал святой Силуан и достиг вершины духовной жизни.

О понимании воли Божией в духовной борьбе

Очень трудно понять волю Божию, потому что Бог открывает Свою волю человеку, готовому исполнить ее, но только меньшинство обладает готовностью осуществить совершенную волю Божию. Поэтому Бог из любви зачастую не открывает ее, чтобы не сделать нас еще более виновными, когда мы увидим, что не хотим Ему последовать - не то что не можем, мы можем: "всё могу о укрепляющем меня Христе", - говорит святой апостол Павел[7]; мы можем соблюсти волю Божию, однако не хотим - по многим и разным причинам. И хотя бы сейчас, впоследствии, мы могли бы захотеть. Но мы и сейчас не хотим. Поэтому воля Божия прикрывается отеческой любовью со стороны Бога.

Самым надежным путем являются вопросы - спрашивать духовного отца о том, как поступать в духовной жизни. И, неся послушание, которое есть таинство в жизни Церкви и совершается во имя Иисуса Христа и любви Божией, человек получает от своего духовного наставника ответ, который принимает как волю Божию, и Бог благословляет этот путь. Это самый надежный путь, иного для нас не существует, кроме него, так же как и пути терпения среди многих препятствий, - там видна воля Божия. Мы не можем напрямик узнать волю Божию, как это делали святые, потому что мы не мертвы для греха, какими были они, мы имеем внутри себя много желаний, и наша воля отделяет нас от воли Божией.

Как человек приходит в Церковь?

Бог хочет, чтобы все люди спаслись и пришли в познание истины[8]. Он хочет, чтобы все люди пришли к Нему, и поэтому Христос пришел в мир, распялся и сказал: "Когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе"[9], - и сделал всё, что сделал, чтобы растрогать нас.

Один святой спрашивает: "Зачем было нужно, чтобы Христа били, чтобы Он терпел жажду, выстрадал всё это? Нельзя ли было убить Его однажды, и чтобы Он не страдал, проходя через мучения? Зачем Он Себя мучил? - Чтобы дать основание нашей мертвой душе сильнее тронуться перед тем делом, которое Он совершил на земле".

Когда человек приходит к Богу - это тайна, которую нам нелегко понять, поэтому мы имеем заповедь говорить слово Божие, стараться помочь братьям нашим приблизиться к Богу, а далее пусть нас не охватывают тревога и страх, почему, мол, они не входят в Церковь. Предоставим всё Промыслу Божию, придет час, когда Бог использует то, что мы делаем, так, как знает Он.

Мы имеем много тому примеров: почему Он не призвал святого апостола Павла раньше, а попустил ему совершить все эти злодеяния? Потому что тогда Павел не был готов. Бог, знающий человека, будет говорить в его сердце, когда он будет готов. Это тайна. Он хочет, чтобы все люди пришли к Нему, потому что такова цель человека, таково завершение нашего земного присутствия - пойти и встретить Бога.

О гносеологическом характере духовной жизни

Духовный путь носит гносеологический характер, то есть он попадает в описание жизни святых, в учения святых отцов. Мы приблизительно знаем, как будем идти, но то духовное познание, которое мы получаем, когда уже идем по этому пути, касается не ума, но сердца и является опытом, то есть познание - это опыт. Когда мы в Церкви говорим "знание", мы имеем в виду опыт, а не как подразумеваем некое философское определение свободы, любви, справедливости, когда говорим, что справедливость означает то-то, свобода - то-то, и понимаем их умом, насколько можем. В Церкви же всё это - опыт, и поскольку это опыт, то никто не может быть лишен этого духовного знания - и самый необразованный человек, и самый простой, и интеллектуально самый слабый человек может получить это духовное познание. Поэтому в тропаре Пятидесятницы мы говорим: "Рыбарей Ты соделал премудрыми"[10]. Бог сделал их премудрыми! Что значит "премудрыми"? Разве Он сделал их математиками, физиками и астрономами? У них и представления не было обо всём этом, но после Пятидесятницы они стали премудрыми, ибо стяжали Божию мудрость как опыт, опыт Святого Духа.

Это и есть опытное знание, а всё остальное - описания духовной жизни - мы знаем со слов святых и из учения нашей Церкви.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 12 ноября 2013 г.

http://www.pravoslavie.ru/65646.html

БЛАГОСЛОВЕНИЕ НАШЕГО КРЕСТА

Митрополит Лимассольский Афанасий

В Православной Церкви боль и всякого вида злострадание для верующего человека вовсе не упраздняются, но они принимают совершенно новое достоинство, они в ней преображаются. Нашим мужеством, терпением, нашими молитвами и постоянной памятью о Боге эта горькая чаша постепенно преобразуется в сладостную чашу бессмертия. По этой причине боль уже не является для христианина источником страха и ужаса, но широким поприщем для подвига и борьбы. Возьмем пример со спортсмена, бегущего на соревнованиях и выигравшего состязания: когда он получает награду за победу, то от радости забывает весь напряженный труд подготовки к соревнованиям. Так и борец Христов, предвидя "хотящую открыться Славу Божию" и будущее воздаяние в Царствии Небесном, забывает горечь страдания и самой смерти.

Распятие. Монастырь Высокие Дечаны. XIV в.

Следовательно, мы должны великодушно переносить этот "бег" предстоящего нам подвига терпения искушений, скорбей и испытаний, прося подкрепления и утешения у Спасителя, "взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел Крест" (Евр. 12:2).

И страдание, этот великий дар людям от Бога, если мы будем принимать его правильно, станет для нас причиной благословения. Что бы мы ни претерпели в сем веке, все это не может сравниться с будущим вознаграждением в Царствии Божием, как сказал апостол Павел: "Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас" (Рим. 8:18). Если кто-либо захочет получить в этой жизни ответ на вопрос, по какой причине Бог попустил ему такое-то обстоятельство, то его ум непременно наполнится тысячами вопросов "почему?"; если же он будет смотреть на свои болезни как на необходимое испытание, посланное ему Богом или для очищения, или для усовершенствования, или для получения венца в будущей жизни, то он примет чащу страданий как благословение от руки Господней.

Господь преобразит боль и из проклятия сотворит благословение

Вот ответ человеку от Бога. Господь не дает человеку ложных заверений, что Он упразднит страдание, но обещает ему, что Он преобразит его боль и из проклятия сотворит благословение и утешение.

Да не думает никто, что святые не испытывали страданий и не подвергались телесным болезням. Доказательством нам служат слова святого Исаака Сирина, который в одном из своих творений говорит: "Видишь эти бесчисленные полки святых Церкви? Никто из них не взошел на Небо, живя в удовольствии, но все они взошли туда многими скорбями", терпеливо неся посланный им от Бога крест.

Каждый из нас несет свой крест, все мы, абсолютно все без исключения, кем бы мы ни были, какое положение в обществе мы бы ни занимали, в каком конце Земли мы бы ни находились. Но даже если некоторым Господь и не посылает крест терпения болезни, все равно он подвергается различным скорбям, потрясениям, несет крест своих грехов, борется со своим внутренним врагом - "ветхим человеком", мучающим его.

На этом темном, бескрайнем просторе только Единый может осветить наш путь, и этот Единый, конечно же, наш Господь Иисус Христос, распятый на Кресте за каждого человека, Свет и утешение людям, несущим свои кресты вслед Него. Это Тот, Кто обращается в Святом Евангелии ко всем скорбящим, больным, страдающим: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас" (Мф. 11:28).

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

21 марта 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/69351.html

БОГ ХРАНИТ НАС, А НЕ МЫ ЕГО

Беседа на фрагмент Послания святого апостола Иакова

Митрополит Лимассольский Афанасий

Митрополит Лимассольский Афанасий

Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам;

очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные (Иак. 4: 8).

Кто такие двоедушные? Мы все двоедушные. Что означает "двоедушный"? Это тот, кто хочет одновременно двух противоположных вещей. Мы хотим Бога, но в то же время хотим другой жизни.

Вы возразите мне: "Мы не хотим другой жизни!" Хорошо, теоретически мы не хотим ее. На практике, однако, наши дела говорят о другом. Они показывают, что мы пленены.

Двоедушие - это грех, потому что двоедушный человек страдает духовной шизофренией и хочет одного, а делает другое. Одно дело - его мысли, а другое - поступки, и мы все такие. Сам святой апостол Павел говорит: "Несчастный я человек, потому что одно решаю, а другое делаю. Одного хочу, а другое творю". "Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?" (Рим. 7: 24). Кто избавит меня от этого несчастья, которое я ношу в себе? Решаю помолиться, хранить воздержание, поститься, уйму всего. Сколько хороших решений мы принимаем каждый день? Однако не исполняем их, бываем пленены, мы бредем, словно овцы на веревке, и нас уводят в другом направлении.

Сколько раз даже наше собственное я сопротивляется и говорит нам: "Что ты собираешься сделать? Не надо! Остановись!" Наше собственное я протестует, а мы словно загипнотизированные и пьяные - идем туда и не можем понять, что происходит. Потому что мы пленены, потому что это пленение от сатаны. Мы не успеваем взять верх над собственным я, и страсти овладевают нами, потому что диавол - диктатор, он страшный тиран, который не хочет нашей свободы, не хочет, чтобы у нас было свое лицо. Это и есть двоедушие - иметь словно две души, два мнения, два решения, два человека, быть двойственным человеком, который живет жизнью Церкви и одновременно совершает тысячу других дел, отрекающихся от нее.

Вспоминаю такие слова старца Паисия: "Жил некий человек, который ходил в церковь, молился, плакал, бил поклоны и весь был в умилении. Произвел на меня впечатление этот человек. Этот человек - или, скорее, эта категория людей, так как не он один такой, - в тот момент, когда он плачет, рыдает и молится, может выхватить против тебя нож, достаточно спровоцировать его чем-нибудь. Это ужасная шизофрения. О Петре Великом, который убивал людей и невесть что еще творил, говорится, что он каждый день присутствовал на святой Литургии".

Это двоедушие. Так нельзя. Это означает, что что-то идет не так. Как возможно это раздвоение - разве в тебе не оставила никакого следа эта Литургия, это Евангелие, жизнь в Церкви?

Хорошо, ты скажешь мне: "А кто не такой?" К сожалению, все мы такие, и поэтому святой апостол Иаков говорит дальше:

"Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость - в печаль.

Смиритесь пред Богом, и вознесет вас" (Иак. 4: 9-10).

Слова святого апостола суровы. Как противодействие всему этому терзанию человека, нашему я, нашему двоедушию апостол советует понести страдания, плакать и рыдать.

Как христианин несет страдания? Какие страдания? Хорошо, пост - это такое страдание. Многие говорят: "А-а-а, мне всё время хочется есть во время поста!" Но мы ведь для того и постимся, чтобы испытывать голод, а не чтобы быть сытыми. Это и делает пост постом - мы чувствуем голод. Что, у меня трясутся ноги? Ничего, пусть трясутся.

Я не говорю, что надо изнурить и угробить себя, но не нужно бояться такого страдания. Не правда ли, вот идешь на всенощное бдение, а ноги подкашиваются - но это-то и ценно. Быть готовым умереть, как говорится, но стоять там.

Духовные вещи не могут совершаться среди комфорта. Христианин должен быть подвижником, быть подвижником по духу, а быть подвижником означает претерпеть. Вы видели когда-нибудь спортсмена, который стал спортсменом сидя в кресле? Это невозможно. Постоянно надо тренироваться, упражняться, измождать себя. Так ты преуспеешь. Постоянно надо бодрствовать.

Однажды некто сказал:

- Геронда, твои слова задели меня и заставили заплакать! Они сокрушили меня!

- Но я для того их и сказал! Чтобы задеть тебя, я и сказал это! Чтобы сокрушить тебя! Чтобы ты заплакал, я сказал это! Для чего другого я тебе это сказал? Чтобы ты засмеялся? Почему я оскорбил тебя перед другими? Зачем опозорил тебя? Нарочно! Я это сделал не в неведении! Нет! Нарочно я сделал это, чтобы сокрушить тебя. Чтобы пробить твой эгоизм. Чтобы ты заплакал. Конечно, чтобы заплакал. Почему бы тебе не поплакать? Что, так что ли: чтобы я говорил тебе, а ты не плакал?

Нам надо трудиться в духовных подвигах: когда я пощусь, я делаю это, чтобы претерпеть лишение; когда бодрствую, я делаю это, чтобы претерпеть страдание; когда подаю милостыню, я делаю это, чтобы лишиться чего-то, я не подаю милостыню, не понимая, что я делаю. Когда я делаю что-то, я делаю это, чтобы изнурить себя, чтобы почувствовать это, ощутить.

Как это характеризует нас: что мы мазохисты, что нам нравится издеваться над собой? Нет! Но грех, к сожалению, отождествляется со сластолюбием. В грехе есть наслаждение, есть приятное чувство, не только греховное наслаждение, но с любой точки зрения - и душевное, эмоциональное, и вообще. Сердце склоняет нас к греху из-за своего сластолюбия, так как находит в нем удовольствие.

Сначала в добродетели нет духовного наслаждения, есть боль, труд, злострадание, должно быть и трудолюбие. Противоположным сластолюбию является трудолюбие - это значит: любить труд и совершать дела, почувствовать усталость. Надо изнурить себя. "Я устал!" - говоришь ты. Но устать надо. Почему бы тебе не устать?

Горько, если ты совершал духовные подвиги и не устал. Это что означает? Что это за подвиги тогда? Какой подвиг является подвигом, если он не утомляет тебя? Это не было бы подвигом.

Разумеется, в этом есть тайна - что трудолюбие ради Бога в духовной борьбе содержит много радости и настоящего духовного наслаждения, тогда как радость от греховного сластолюбия временна, а ее горечь и злые плоды постоянны.

Это факт, что вначале человек, желающий подвизаться духовно, должен предаться трудолюбию, он должен потрудиться, утомить себя, совершить и душевный, и телесный труд. Например, когда другой ругает меня, а я ему не отвечаю, разве это не труд? Неужели я внутри себя не превращаюсь в зверя и не хочу растерзать его? Однако я сдерживаю себя и не делаю этого. Это труд. А когда другой надоедлив, и мне хочется вышвырнуть его вон, но я сдерживаюсь, чтобы не обидеть его, чтобы не обойтись с ним дурно? Кто-нибудь приходит и хочет от меня чего-нибудь абсурдного, а я вопреки этому терплю его, слушаю - это утомляет меня, разумеется, но это ценно.

Говорят, что в браке, в семье устаешь! Но и она ценна - эта усталость, эта каждодневная смерть в семейном противостоянии - например, можно иметь полноценную семью, где и муж, и жена, и дети, - и, несмотря на это, быть одиноким, чувствовать, что тебя не понимают, не принимают - не потому, что плохо относятся, а потому, что каждый живет в своем собственном мире. Это большой труд, великая борьба, великое злострадание.

Вы знаете, что душевный труд тяжелее телесного? Подвизаться телесно, бодрствовать, уставать, поститься и так далее - это включает в себя радость, имеет, так сказать, непосредственный результат, а душевный труд - это нечто гораздо более трудное. Находиться в определенном месте и каждый день испытывать горечь, разочарование, отверженность, жить в одном доме с мужем, и чтобы он каждый день отвергал тебя, чтобы жена отвергала тебя, дети не принимали тебя, не считались с тобой, чтобы их не интересовало, есть ты или нет тебя, чтобы они не признавали ничего из того, что ты делаешь. Ну, это ли не аскеза? Это аскеза. Это намного труднее других вещей. Лучше пойти копать на поле целый день, чем чтобы другой отвергал тебя и ел тебя поедом своим языком. В тысячу раз предпочтительней разбивать камни, чем чтобы другой разбивал тебе сердце ссорами и изматывал нервы.

Следовательно, аскеза многостороння и охватывает всего человека. Аскеза для нас, живущих в основном в миру, состоит не столько в телесных делах - терзание наше не столько телесно, потому что мы не можем очень многого делать в миру. Ну хорошо, мы будем поститься, пойдем на всенощное бдение, помолимся вечером, пусть и устали. Хорошо. Но мы не можем сделать большего, чем это, - у нас недостанет силы. Но каждый день терпим... Что тут сказать человеку?

Страшно, насколько может устать человек. Знаете, бывают такие люди, которые могут утомить тебя, поговорить пять минут и разбить тебя, и тебе будет нужен целый день, чтобы прийти в себя. А другой будет говорить тебе целый день, но не утомит тебя. Не знаю, в человеке ли тут дело? Он скажет тебе всего пару слов, и ты разбит, тогда как святые люди тебя успокаивают.

Или вот еще ситуация: работа, наши коллеги или то окружение, в котором мы живем. Ты бы лучше ушел один в горы, чем быть с тяжелыми людьми. Да, это терзание - терпеть ради любви Христовой и оставаться там. Это действительно подвиг, терзание.

Что происходит, однако? Через это терзание, скорбь и плач рождается утешение Божее. Человек, который не страдает, не бывает утешен Богом. Это закон. Хочешь, чтобы Бог тебя утешил? Если ты находишь утешение в человеческих вещах, Бог тебя не утешит. Если ты находишь утешение во всем, что вокруг тебя, не жди утешения от Бога. Бог утешит людей, которые действительно пострадали, были обижены, презрены, отвержены.

Ты скажешь мне: "Хорошо, но если я не таков и всё у меня нормально, мне что делать?" Если у тебя всё в порядке и тебе не нужно прилагать усилий и трудов, надо совершать их по собственной воле. Если независимо от тебя жизнь складывается хорошо, изыскивай себе труды сам. Веди дополнительную борьбу. Да, потому что человек спасается или добровольными трудами, когда ты ущемишь свою волю постами, молитвами, всякими подвигами, как мы говорили сейчас, или трудами вынужденными.

Я не говорю, чтобы муж ругался каждый день - он и так делает это. Твое терзание - вынужденный труд, ты не хочешь его, не ты ему причиной, но он есть. Ну так обрати на пользу то, что есть, обрати его на пользу духовно, себе во благо. Или у тебя есть какая-то болезнь, какая-то проблема, причина которой не в тебе, она появилась сама. Это удобная возможность, это подвиг, который ты можешь подъять и обратить на пользу.

Следовательно, если у тебя есть вынужденные труды, тебе нужно их использовать. Бог тебя утешит. Если же у тебя нет вынужденных трудов и всё у тебя хорошо, тогда ты должен понести добровольные труды, наложить на себя духовную аскезу.

Вы помните, что сказал Бог богачу? "Чадо, вспомни, что ты уже насладился в жизни твоей[1]. Когда ты был жив, всё было хорошо; чего ты хотел, всё у тебя было; ни в чем никогда ты не испытывал недостатка, никто никогда не сказал против тебя ничего. Ты уже насладился благами в жизни твоей. А сейчас уже нет ничего". Тогда как другой, Лазарь, пережил зло, поэтому он был утешен.

И действительно, человек, который вкусил Божия утешения, понимает, что оно не сравнимо с человеческим утешением. Ни с чем не сравнимо. Абсолютно ни с чем.

Одна женщина была очень духовным человеком, у нее была действительно духовная жизнь, а не просто эмоции и фальшивые чувства. А муж ее действительно был тираном, злодеем. Вы не можете себе представить, какие муки он причинял ей. Долгие годы она сносила всё от него. Ругань, крики, хулу, что только ум ваш может себе представить. И хуже всего то, что дети поднялись против нее, и хотя она каждый день жертвовала собой ради них, каждый день она испивала горькую чашу неблагодарности, варварства. Дети ее стали плохими, но у них была святая мать.

Как бы там ни было, но однажды женщина эта дошла до предела своих сил и сказала:

- Боже, мне больше не выдержать!

Ее поразила очень тяжелая болезнь, а муж вообще не обращал на нее внимания. Что же было дальше? Так как она была духовным человеком, она имела такое утешение от Бога, что постоянно молилась в сердце, и Бог утешал ее исключительно много. Среди страшных мук и трудностей она чувствовала великое утешение от Бога. В случае с ней мы действительно говорим о мере святых, а не о чем-то обычном. Однако однажды она как человек - или по Божию попущению - сказала:

- Больше не могу! Я не выдерживаю! Боже, я не могу!

Муж унижал ее и телесно, и душевно: он не давал ей ходить в церковь, причаститься, был как демон.

Дойдя до предела терпения, однажды ночью она так помолилась - а муж в тот день выгнал ее из комнаты за то, что она сказала ему, что хочет ходить в церковь:

- А, ты хочешь ходить в церковь? Тогда пошла вон!

Тогда она услышала глас Божий в себе: "Хорошо, Я отниму это искушение, чтобы у тебя был мир".

Со следующего дня муж ее постепенно начал добреть и через пятнадцать дней стал как ягненок. И что же вышло? Молитва у нее постепенно затихла, и она ее потеряла. Муж говорил ей:

- Ты хочешь ходить в церковь? Хорошо, ходи! Хочешь купить то-то и то-то, подать милостыню? Возьми и раздай!

Она говорила:

- Слава Богу! То, чего я ждала, пришло, хоть и через 25 лет!

Да, пришло, но она утратила Божее утешение. Бог не утешал ее, как раньше. Она лишилась молитвы, теплоты, которая у нее раньше была, не стало пламени, которое у нее было. "Ой, что же это происходит!" - и ее охватило противоположное: отчаяние. А теперь? Что будет теперь? Другими словами, если будет утешение от мужа, то потеряю утешение от Бога? Поэтому она начала молиться:

- Боже мой, что нам делать теперь?

Но что ей говорить? "Сделай моего мужа зверем?" Не может она такого сказать. А что сказать? Как бы там ни было, она молилась, молилась, после этого пришли другие искушения и так далее, и она заново открыла себя.

То же самое делали и святые. Почему они выбирали отдаленные места, где нет человеческого утешения? Потому что они по опыту знали, что чем больше у тебя человеческого утешения, тем меньше утешения от Бога.

Отец Захария рассказывал мне о старце Софронии[2], что он говаривал:

- Когда я жил в пустыне и у меня был один пакет молока для моих нужд, я говорил себе: "Одного пакета молока мне хватит на три-четыре дня, на одну неделю. Что нужно сделать, чтобы получить еще один пакет? Пойти купить". Не простая ли это логика? А логика пустыни говорит другое: "Хочешь приобрести два пакета молока? Отдай пакет, который у тебя есть, и придут два". Другими словами, чтобы у меня было два пакета молока, я отдавал один, и Бог посылал мне два. Отдавал два, и Бог посылал мне четыре. Почему? Потому что там нет человеческой помощи, ты не в миру.

Никогда не забуду, как я в молодости жил в Капсале, на Святой Горе, - там пустыня, стоят снега - особенно зимой все мы оказывались заблокированными: невозможно было пойти проведать другого. В горах, в зарослях, по 10-15 дней ты не мог пройти, чтобы увидеться с соседом. Когда я говорю "сосед", я имею в виду какого-нибудь брата, живущего на огромном расстоянии от тебя. Он, однако, твой сосед, поскольку ты видишься с ним издалека.

Однажды мы взяли кое-какие вещи и отнесли их к одному старцу, который жил пониже нас. Он жил один. Это по-человечески - отнести ему чего-нибудь: немного растительного масла, других вещей.

- Геронда, мы принесли тебе кое-чего!

- Премного благодарен! Передайте благодарность вашему старцу!

Он откладывает часть принесенного.

- Да это всё для тебя!

- Нет-нет! Вот этого хватит на сегодня!

- Ну хорошо, а завтра?

- Ну-у-у, завтра! Бог знает! Не надо на завтра!

И где обитал он? Не в городе, рядом с бакалеей, а в пустыне. Неоткуда было ему иметь завтра. Но поскольку у него не было человеческой помощи, у него действительно была Божия помощь.

Это верно - по своему небольшому опыту говорю вам, - что как только по-человечески что-то невозможно, тогда вмешивается Бог. Однако факт, что это происходит, когда человек доходит до крайнего предела своих сил, дотуда, что он больше не может. Когда дойдешь дотуда, там Бог.

Однако надо дойти дотуда, выдержать путь к крайнему пределу, не впасть в малодушие и не сказать: "Нет! Хватит!" - и отступить назад. Надо дойти туда, надо иметь эту силу, ждать и верить, что Бог там. А если начнешь делать другое, тогда лишишься утешения Божия.

Знаете ли вы, что человек может утратить утешение от Бога и из-за самых обыкновенных вещей, на которые возлагает упование?.. Потому что Бог говорит, что сребролюбие - это грех, что уйма всего еще - грех. В чем суть? Суть в том, что это окрадывает наше сердце. Иметь деньги не грех - если бы я у меня были деньги, если бы мы были миллионерами... И я говорю вам, что хотел бы стать миллионером, это не что-то плохое - иметь деньги, но они не должны окрадывать твое сердце.

Если ты сумеешь остаться свободным и правильно управлять ими, тогда ты с легкостью войдешь в рай. Это ключ, открывающий рай, но этот же ключ открывает и ад. Если не будешь внимателен, с тем же ключом ты войдешь в соседнюю дверь. Вопрос в том, чтобы сердце человека не было окрадено, неважно чем: человеком, деньгами, человеческой славой, положением и всем чем угодно. Пусть это не окрадывает твоего сердца, чтобы оно оставалось с Богом.

И снова пример из монашеской жизни. На Святой Горе были разные воры, которые обворовывали, грабили монахов и даже издевались над ними. Были у нас подобные истории. Итак, на Святой Горе говорили, что есть воры. Что же нам делать? Легче всего ограбить монаха: он один, в горах.

И вот некий монах взял да и повесил хороший замок на дверь своей кельи... Но давайте сначала расскажу вам другую историю.

Был один старец, наследник Хаджи-Георгия[3]. Пришли его грабить. У него были старинные иконы в келье. Связали ему руки, ноги, рот, чтобы не кричал. А он им сказал:

- Прошу вас: прежде чем вы меня свяжете, отведите меня в церковь, и там свяжите меня.

- Зачем?

- Чтобы я был в храме. И откройте мне книгу, когда свяжете меня, чтобы я до утра прочел службу, не пропустил ее!

Они связали его, и он так читал. Потом соседи нашли его:

- Ничего страшного! Хоть меня и связали, но я службу прочел! Они только взяли вещи и ушли.

Но вернусь к своему примеру. Наш сосед пошел и купил висячий замок:

- Его не открыть! Пусть приходят: ничего у них не получится!

Да, но когда вечером он стал молиться, Бога не было с ним. Он утратил молитву. Почему? Бог сказал ему:

- Твое упование на замок или на Меня? Кто тут охраняет твое обиталище? Замок или Я?

Он до того почувствовал себя изобличенным, что убрал замок и положил себе правилом 40 дней спать с незапертыми дверями. Хотя, конечно, он пугался малейшего шума и прыгал с кровати.

В Иверский монастырь пришла икона Пресвятой Богородицы по морю, и преподобный Гавриил Иверский, идя также по морю, пошел и взял икону, отнес ее в монастырь, отцы поставили ее в соборном храме, но утром обнаружили в монастырских воротах. Господи, помилуй! Кто ее взял? Ладно, снова отнесли ее в храм, но на другое утро она снова была в воротах. Опять поставили ее в храме, и опять нашли в воротах. Заперли храм. Тогда Пресвятая Богородица явилась игумену и сказала:

- Геронда, это Я буду охранять вас, а не вы Меня!

С тех пор икона Пресвятой Богородицы стоит у монастырских ворот. Конечно, из почитания монахи закрыли те ворота, поставили рядышком другие и воздвигли часовню, где и находится икона, которая потому и называется Вратарницей, то есть Святой Богородицей, стоящей у ворот. Потому что это Бог охраняет нас, а не мы Его...

Где нет человеческого: человеческих утешений, человеческих сил, - Бог там.

Бог - наша цель. Когда у нас всё в порядке и есть множество благ, надо благодарить Бога за то, что у нас есть, прославлять Его за все блага, которые у нас есть, но не забывать о трудолюбии, добровольном трудолюбии в аскезе - и телесной, и духовной, любой аскезе, приводящей к трудолюбию в нас, потому что оно освободит нас от страстей и греха...

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 15 июля 2013 г.

[1] См.: Лк. 16: 25.

[2] Видимо, владыка Афанасий имеет в виду архимандрита Софрония (Сахарова; 1896-1993), ученика прп. Силуана Афонского († 1938; память 11/24 сентября), и его духовного сына, ныне здравствующего архимандрита Захарию (Захару). Одна из книг отца Захарии - "Христос как путь нашей жизни" - переведена на русский язык (М., 2002).

[3] О нем можно прочитать в книге, написанной схимонахом Паисием Святогорцем: "Афонский старец Хаджи-Георгий" (М., 2007).

http://www.pravoslavie.ru/62768.html

ВЕЛИЧАЙШИЙ ОПЫТ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬ ЧЕЛОВЕК

Митрополит Афанасий родился 8 февраля 1959 года в г. Лимассоле (Кипр). В 1976 году, после окончания школы, был рукоположен в сан диакона и поступил на богословский факультет университета Фессалоник. После окончания университета поселился на Афоне, где принял монашество. В 1982 году был пострижен в великую схиму и рукоположен в сан иерея. Десять лет спустя архиепископ Кипрский Хризостом I призвал его вернуться на Кипр. По возвращении в 1993 году отец Афанасий был избран игуменом монастыря Махера. В 1999 году избран на Лимассольскую кафедру и хиротонисан в епископский сан. В настоящее время один из наиболее авторитетных архиереев Кипрской Православной Церкви.

Некогда у нас была мания для привлечения молодых людей в Церковь покупать шарики для пинг-понга, футбольные мячи и разные другие подобные вещи. Конечно, это не плохо, если рядом с храмом есть пространство, где молодежь сможет играть. Все, что Церковь дает людям, чтобы им помочь, чтобы дать отдых, чтобы уберечь от чего-то, - хорошо. Все, что я назвал выше, имеет подготовительный характер и помогает привлечь молодежь. Но истинное назначение Церкви совсем другое.

Каждый должен понимать: то, чего мы ищем в Церкви и что она может нам дать, - это личные отношения с Христом. Очень важно знать, что, входя в Церковь, мы призваны устанавливать связь не с учением Церкви, а с конкретной Личностью, чтобы мы имели личные отношения с Иисусом Христом, живой Личностью, Которая существует и с Которой человек может и должен иметь отношения любви. Нужно полюбить эту Личность. Это очень важно. В прошлом же в нашей церковной среде были проблемы, мы прошли через несколько кризисов: богословский, духовный, пастырский, - естественным следствием которых стал уход людей из Церкви.

Тогда Церковь пыталась обосновать свое учение через разум, посредством рациональных аргументов. Большинство из вас знают, что в учебниках по закону Божию есть доказательства существования Бога. Это пять-шесть положений, цель которых - рационально доказать, что Бог существует. В этом заключалась ошибка, потому что тезис ведет к антитезе: придет кто-нибудь другой и также рациональными аргументами будет тебе доказывать, что Бог не существует. И у него будут гораздо более здравые аргументы, чем твои, потому что ты пытаешься логически доказать, что Бог существует, а Он не существует.

Святые отцы говорят, что Бог не существует. Почему же? Преподобный Симеон Новый Богослов сказал, что Бог есть несуществующее Существо. Бог не существует, потому что Он вообще не существует так, как существуют остальные существа. Ты не можешь сказать, что Бог существует, как не можешь и сказать, что Его нет, потому что Он существует. Он - несуществующее Существо, потому что Его существование не может быть точно осмыслено и описано.

Почему отцы сказали так? Для того чтобы избежать той ошибки, которую сделали мы. Под влиянием Запада мы старались утвердить Церковь на неверном основании, на ложных вещах, будь то разум, наука, философия или общественная деятельность. С помощью рациональных аргументов мы пытались доказать, что Бог существует, что Евангелие - это наилучшее учение в мире, потому что оно говорит о любви, справедливости, равенстве и т.д. Конечно, оно говорит обо всем этом. Но человек может спросить: "Разве Христос пришел, чтобы сказать нам, что мы должны быть справедливыми, социально активными, свободными, демократичными людьми?" "Ну, хорошо, - скажет он, - все это есть в Евангелии. Но почему мы должны делать то, чего не можем понять? Зачем, например, молиться? Зачем ходить на бдения, поститься, посещать храмы? Зачем нас кадят, зачем причащают всех одной лжицей из одной чаши?" Все это человеческий разум не может принять как само собой разумеющееся.

Люди, которые задавали такие вопросы, были правы, потому что то, что они узнавали в Церкви, основывалось лишь на разуме. И сегодня мы слышим, как некоторые говорят, что Христос был учителем, демократом, революционером... И кем еще только не был! Что человеку близко, то он приписывает и Христу, - каждый собственные предпочтения.

Конечно, всему этому они научились в Церкви, в воскресных школах, пропагандировавших исключительно социальные и нравственные основы жизни. Например, детей учили, что есть дела нравственные и безнравственные, что нужно делать добро и т.д., но все это и многое другое преподавалось как идеи, не имеющие связи с личностью Христа; и вышло так (те, кто постарше, помнят это), что все дети по достижении 16 лет отдалялись от Церкви.

Все дети в возрасте до 12 лет приходили в храм, им давали иконку, какую-нибудь конфету - тогда не было бассейнов и подобного, где бы они могли провести время. Это была редкая возможность для детей заниматься чем-то вне школы. Затем дети выросли, и в старших классах все отпали.

Почему? Потому что вошли в возраст полового созревания и встретились с вызовами, искушениями, иным опытом, против которого идеи, преподаваемые в воскресной школе, были бессильны. Эти идеи не могли устоять в любом случае. Отпадение всех детей без исключения от Церкви было всеобщим явлением. Предпринимались какие-то усилия, чтобы этому противостоять, но все равно храмы были пусты.

И, несмотря на годы устроения воскресных школ, детских лагерей и тому подобного, все пришло к тому, что в Церкви не было людей, не было священников, потому что люди, и особенно молодые, не имели связи с Церковью, которую они представляли, с одной стороны, как идеологию, а с другой - как земное учреждение. Церковная иерархия имела светский характер, занимаясь больше социальными, а не духовными вопросами; и для обыкновенных людей все свелось к простой обрядовости: крещение, венчание, похороны, именины.

Особенно тяжелыми для Кипра были два десятилетия: 60-е и 70-е годы прошлого века - годы разрухи. Все разваливалось, и было невероятным увидеть молодежь в храме. Помню, как в 1976 году я поехал учиться в Грецию, и я был необыкновенно поражен, когда, в первое же воскресенье придя в храм, я увидел там молодых людей. Впервые я видел молодых людей в храме. У нас в Лимассоле были разные церковные мероприятия для детей, но из 200-300 душ остались в Церкви человек пять, если вообще остались. Когда я приехал на Святую гору Афон и увидел молодых монахов, это было так необычно для меня. Впервые я увидел молодых людей в рясе и мог с ними разговаривать. Немыслимое дело для Кипра!

К счастью, тот кризис длился недолго. Церковь не исчезла, она пережила испытание и продолжила идти вперед. Сегодня мы видим возвращение людей в Церковь, но есть и нечто странное: возвращающиеся молодые люди - это в основном студенты, а не 16-17- летние - редко встретишь таких. Человек, достигая определенного возраста, по тем или иным причинам возвращается и находит Церковь. Самое лучшее - то, что молодые люди ищут Церковь и находят ее в верном образе. И именно в этом обязанность Церкви - являться и показывать себя молодым людям в своем подлинном виде.

Потому что если бы мы сделали ошибку, попытавшись стать "современной" Церковью, то это было бы то же самое, что старушка в джинсах и с крашеными ногтями. Когда Церковь пытаются модернизировать, чтобы сделать современной, становится смешно. Мы становимся очень смешными, когда пытаемся быть современными. Потому что молодой человек ищет у нас не того, что мы будем современны, а того, что он сможет услышать слова, не одетые в какую-либо логику или рационализм, эпоха которых прошла.

Эпоха рационализма породила атеизм, и 1960-1970-е годы были эпохой атеизма на Кипре. Были атеисты в школах, были и дети, которые не верили в Бога. Сегодня такого нет, и те, кто говорят, что они атеисты, не таковы. Тогда были идеологические атеисты. Тогда велась борьба против атеизма, против материализма, писались апологетические сочинения и еще много чего; дошло даже до того, что тысяча ученых на некоей конференции доказали, что Бог существует. А противники ответили тем, что две тысячи ученых на другой конференции доказали, что Бога нет. К счастью, такие трагикомические вещи остались в прошлом.

Сегодня молодой человек ищет не логических доказательств, а живого опыта. Есть ли такой опыт в Церкви? Если он есть, то человек живет им, зная, как жить с Богом в Церкви. Доказательством этого является то, что молодые люди охотно участвуют в таинствах, привыкают исповедоваться, часто причащаться, молиться, ходить на службы, почитать иконы, святыни, читать жития святых и святоотеческие творения - и все это совершается все более красивым и правильным образом. Они нашли то, что искали.

На меня произвело огромное впечатление, когда я увидел - и теперь вижу, - что молодые люди, оказавшиеся вне стен храма, берут святоотеческие книги, читают их и понимают. И в то же время мое сердце разрывается, когда я вижу "религиозных" людей, которые читают книги святых отцов и ничего не понимают, а когда начинают говорить о том, что прочли у отцов, я хватаюсь за голову. Нет большего злоупотребления словом Божиим, чем это. Доказательством всему этому - трагедия тех лет, отразившаяся на всех сферах церковной жизни.

Посмотрите, что произошло. Они не любили наши храмы и поэтому строили современные храмы, некоторые из которых похожи на космические корабли. Входишь в них и спрашиваешь себя: что же это такое - кинотеатр? Если бы не было икон, то человек действительно бы задался вопросом: а куда он попал? Для чего нужны все эти храмы? Ряды кресел, словно в театре; священнослужитель, словно актер; и все смотрят, сидя в креслах, - таковы последствия образа мыслей той эпохи.

Византийские иконы, иконы строго аскетичного письма, исчезли из храмов. Появились некие иконки, раздаваемые в воскресной школе: Иисус-младенец, как ребенок с мечтательным выражением на лице, белокурыми волосами и румяными щеками; Пресвятая Богородица, как симпатичная немка; и Христос, выглядящий как знаменитый актер, с каким-то томным взглядом. Спрашивается, что это такое? А ведь все эти немецкие, западные, чуждые образцы, проникшие в Церковь, "служили" людям духовной пищей.

Не забуду, как однажды, когда я еще был в монастыре Махера, меня пригласили выступить в таком зале. И я все же решил пойти, чтобы не показалось, будто я отнесся к приглашению пренебрежительно. Меня пригласили рассказать о старце Паисии. Официальным поводом было завершение учебного года в воскресной школе, а темой были примеры для подражания.

И вдруг нам, выступающим, говорят, что каждый из нас имеет в своем распоряжении по шесть минут. Но что можно сказать за шесть минут? Ладно, думаю, поглядим, что я смогу. И начались выступления: национальные, религиозные, социальные примеры. Признаюсь, я почувствовал себя так, будто нахожусь на собрании пятидесятников. В действительности это ничем не отличалось от их собраний. Если бы я не знал, что это вызовет скандал, я бы встал и ушел. Такой стыд ощутил! Хорошо еще, что большинство детей были на улице, ели, пили сок и не смотрели на нас. И никто из них не слышал нас: в зале были в основном их учителя.

Я чувствовал себя словно на кладбище. Говорили о некоем мертвом боге. Все, что я слышал, вызывало во мне, как в священнослужителе, негодование. Едва сдерживался. Даже вцепился в стол, потому что нервы мои были на пределе. Как вытерпели эти люди? Я говорю это не для того, чтобы кого-то укорить, но чтобы просто описать произошедшее.

Что сказать? Не знаю. Бог да сохранит нас от подобного. Говорили такие бессмыслицы... И для кого говорили - для молодежи? И где же она? Сколько детей было в зале? Они были снаружи, ели и пили! Меньшая часть их была в зале, человек 15-20 малышей, которые боялись выйти, а все остальные были взрослые. О чем тут говорить!

Действительно, как Церковь мы прошли через период духовного самоубийства, духовной подмены. К тому было много причин - исторических, богословских, пастырских. Этим я не укоряю кого-либо и не обвиняю ни конкретных лиц, ни какой-либо группы. Я просто пытаюсь показать, что если Церковь является не в своем подлинном виде, то ценой этого будет то, что она не сможет устоять. И если Церковь совершит ошибку и попытается опираться на чуждые для себя основания, то это окончится крахом. Стопроцентная гарантия. Рухнет, как карточный домик. Подобные вещи не могут устоять. Устоит лишь то, что исходит от подлинной жизни Церкви, ее опыта.

Только опыт может стать твердым основанием. Ничто другое. Наша эпоха доказала это. Как именно? Когда мы видим людей, которые предаются мирской жизни и "не понимают ни слова", а затем вдруг, соприкоснувшись с Церковью, совершенно меняются. А ведь они имели такой образ мыслей и действий, что, казалось, им далеко до прихода в Церковь. Я видел бесчисленное множество таких обращений как на Кипре, так и на Святой Горе.

И задаешься вопросом: как человек, который раньше имел такой образ мыслей и образ жизни, сумел так измениться - и теперь читает, молится, подвизается, постится, чувствуя себя уютно? Прекрасно, что Православная Церковь дает молодому человеку это чувство, - я говорю об уравновешенных людях, а не о закомплексованных, которые боятся других людей.

Вот мы празднуем перенесение мощей святого великомученика Георгия. Это означает, что его гроб открыли, взяли оттуда мощи и положили их в храм для поклонения и освящения верующих. Почему Церковь отмечает это событие? Оно очень важно, потому что только Православная Церковь говорит и учит о славе человеческого тела, о том, что человек спасается не только душою и что Церковь занимается не одним лишь человеческим духом, но спасает и охватывает всего человека. Святой апостол Павел говорит, что тело есть храм Духа Святого; и Церковь воздает должное телам святых, их мощам, потому что и души, и тела их причастны божественной энергии Святого Духа. Так что вся человеческая природа освящена, и даже после смерти эта благодать пребывает в их мощах и творит чудеса.

Церковь всегда исповедовала это учение. В XIV веке шли великие богословские споры в Церкви. Святитель Григорий Палама поддерживал это учение и утверждал, что Церковь не имеет никакой связи с философией, так как в ту эпоху началось вторжение западной теории, согласно которой человек спасается не по благодати Святого Духа, а через интеллектуальный процесс мышления и принятия слова Божия - то, что мы и сегодня слышим.

Ведь и сегодня среди церковных людей некоторые считают, что разговоры о чудесах - это признак нездоровой религиозности. Спрашивается: а что, Христос, Который творил чудеса, тоже был религиозно больным человеком? Если мы прочтем Евангелие, то увидим, что оно полно чудес, полно действий Бога, Который изгонял бесов, исцелял слепых, воскрешал мертвых и сказал, что и Его ученики будут творить то же: изгонять бесов, воскрешать мертвых, - и ничто не причинит им вреда.

Все это, доныне пребывая в Церкви, является доказательством того, что Церковь жива, хотя благодать Святого Духа действует не только через чудеса. Но чудеса - это то, что выражает живительное действие Церкви и свидетельствует, что Церковь - это не учение, пусть даже самое лучшее на свете. Христа часто воспринимают как великого учителя, мистика, как называют Его масоны. Должны ли и мы сказать, что Он был таким? Церковь так не учит.

Для нас Христос - совершенная Личность, совершенный Спаситель мира, и мы не можем принять, что возможно спастись другой личностью, идеей или учением. Самое главное - понять, что в Церкви мы развиваем личные отношения с Самим Христом, а когда человек осознает это и примет, тогда он встанет на путь исцеления, который предлагает Церковь, тогда почувствует это в своем сердце. Потому что если не почувствует, то это значит, что Церковь лжет.

Церковь не говорит вещи, которые не может доказать, - она доказывает, но не от разума, а от опыта.

Вот ты посещаешь врача, который постоянно прописывает тебе лекарства, ты принимаешь эти лекарства, но твое здоровье не улучшается, и в какой-то момент ты перестаешь ходить к этому врачу, еще и скажешь ему, что два года посещаешь его, пьешь лекарства, но, к сожалению, не чувствуешь себя лучше. Нужно поменять или врача, или лекарства. Никто не будет столь наивен, чтобы ходить к доктору, который скажет: "Вы действительно больны, я выпишу вам лекарства, но вы почувствуете себя лучше только когда умрете! После смерти ваше состояние улучшится!"

Церковь уподобляется такому доктору, когда в нее приходишь, и тебе говорят, что ты должен соблюдать заповеди Божии, делать все, что тебе скажет священник, а когда умрешь, окажешься в раю. Спасибо! Такую глупость человек не может принять. Нет таких дураков, чтобы всю жизнь выполнять все эти предписания в надежде попасть в рай после смерти. А что, если нет рая? Что будем делать тогда? Не наивен ли человек, верующий во что-то, к чему не может прикоснуться? Не знаю, как вы, но я никогда не стал бы следовать такому образу жизни и ждать смерти, чтобы только тогда увидеть, правильно ли я прожил 80 лет или нет.

Так что же такое Церковь? Церковь - это опытная жизнь, опыт вечной жизни, который начинается в этой жизни и переходит в вечное Царство Божие. Когда мы служим святую литургию, то говорим: "Тело Христово приимите, Источника бессмертного вкусите". Сейчас, сейчас мы вкушаем бессмертную жизнь Христову, а не после смерти.

Мы не можем говорить другим: "Получишь после смерти", потому что это несколько по-исламски: "Делай, как написано в Коране, и затем, когда попадешь в рай, сможешь наслаждаться пищей и питием". А не могу ли я сейчас насладиться пищей и питием, а когда умру, тогда и посмотрим, что там будет?

Так и человек, который знаком только с религиозной идеологией, скажет тебе: "Ты дурак? Жизнь перед тобой: живи, делай что хочешь! Попы и монахи дурачат тебя! А когда состаришься лет до 80 и уже ничего другого не сможешь делать, тогда и ходи в церковь. С тобой что-то не так, тебе нужно сходить к психиатру" и т.д. Такой человек не может понять, почему молодые люди ведут духовную жизнь...

Когда человек глядит на Церковь как на идеологию, он не может понять, что жизнь верующих основывается на опыте. Для него это безумие. Для него Церковь - безумие. И святые для него - безумцы, потому что делали абсурдные вещи. Вот, к примеру, святой Неофит Затворник. Когда ему было 24 года, он затворился в пещере и жил в ней 60 лет. Это ли не безумие? Как ты можешь объяснить логически то, что он делал? Как объяснишь логически сделанное мучениками, аскетами, отшельниками, пустынниками? Никак.

Приведу вам пример из жизни святого Георгия. Он претерпел исключительно много мучений. Был молодым человеком. Воином. Его принуждали отречься от Христа. Он не отрекся. Его пытали. Обули в раскаленные железные сандалии с гвоздями внутри. Сандалии покраснели от крови. Его привязали к лошади, так что он должен был бы за ней бежать. Но в житии сказано, что он бежал так быстро, что даже обогнал лошадь. И при этом говорил: "Беги, Георгий, да примешь награду от Господа". Он был исполнен такой пламенной любви в сердце, что не чувствовал, как горят его ноги.

Когда я прочитал это в первый раз, я не поверил. Но позднее я видел подобное собственными глазами. На Святой Горе жил один старец - отец Сергий. Он был бедный человек, пустынник. Подвизался в Иверском скиту. Оттуда до Кареи идти было почти два часа. Путь непростой: лес, горы. А зимой снег доходил до четырех метров. Я тогда был монастырским привратником; мы всегда оставляли что-то для путников: хлеб, лукум, сыр, чай. Отец Сергий проходил мимо нас, когда шел в Карею или обратно. И зимой, и летом носил какие-то калоши. У него был бодрый голос. Всегда у него был огромный мешок на спине. Мокрое от пота лицо. В мешке могло быть до 60 килограммов груза. Отец Сергий ходил в Карею раз или два в неделю, набирая продуктов и нужных предметов для всех отцов, которые жили недалеко от него. Я спросил его как-то, помогает ли ему кто-нибудь. Он ответил: "Нет, благословенный, в этом нет нужды. Я сам хожу". Он всегда был весел, шутил. Был очень благодатным человеком. Когда он умер, мы пришли подготовить его к погребению. И когда мы сняли его калоши, - вы не поверите: там, где пятки, было все содрано! Плоти не было! Можете себя это представить?

Ходя дважды в неделю до Кареи, он всегда был нагружен, но никогда не жаловался. А мы по невежеству спрашивали: "Куда идешь, в Карею? Принеси и мне хлеба!" И он отвечал: "Принесу, благословенный человече!" Когда кто-нибудь встречал его по пути и просил принести ему что-то из Кареи, он соглашался. Но его ноги были в таком состоянии, что он вообще не мог двигаться. Тогда я вспомнил о святом Георгии. И сказал себе, что такое может быть, потому что есть люди, имеющие в себе столь великое пламя благодати и любви, что чувство любви побеждает даже саму природу человека.

Это величие Церкви - когда силой Божией любви преодолевается человеческая природа и человек совершает сверхъестественные вещи, которые люди, находящиеся вне Церкви, не могут понять, не принимают, считают их невозможными, смешными, болезненными, фальшивыми. Но в Церкви это становится возможным, потому что имеется вера - "противоположность" разума, которая не теоретична и интеллектуальна, а является жизненным опытом - величайшим опытом, какой человек может получить.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с болгарского Диакон Георгий Максимов

Двери.Bg 31 августа 2010 г.

http://www.pravoslavie.ru/41666.html

ВЕРА КАК ОПЫТ ЖИЗНИ В БОГЕ

О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, - ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, - о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение - с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом. И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна (1 Ин. 1: 1-4).

Церковь говорит не о теории, и наши отношения с Церковью - это не взаимоотношения с теорией или учением. Мы были бы очень наивными людьми, если бы подвизались в жизни во Христе по той причине, что являемся последователями какой-либо теории, пусть она даже и кажется самой прекрасной. Церковь зиждется на опыте, прежде всего опыте апостолов, и он продолжается в каждом новом поколении. Иными словами, каждый святой человек, каждый человек, имеющий в своей жизни опыт общения с Богом, может повторить сказанное здесь святым апостолом Иоанном: что мы слышали, видели, осязали - то есть что мы пережили.

Это не что-то такое, что пережили апостолы, а потом оно перестало существовать, и мы просто верим в опыт апостолов, - это то, что постоянно присутствует в Церкви. Если этого опыта у нас нет, тогда наша вера еще несовершенна, она абстрактна, это не вера от зрения, основанная на опыте, - от зрения, вкушения, слушания, - а вера, которая основана на принятии определенных ценностей: "Я верю, что Бог существует, что Он сказал вот это, сделал это, жил в такие-то годы, совершил это чудо, совершил другое чудо". Это тоже вера, но она вводная, несовершенная, и мы не можем - да это и не нужно - останавливаться на ней.

Разумеется, мы принимаем ее как ступеньку, на которую ступаем, чтобы подняться вверх, но нам никогда нельзя останавливаться на первой ступеньке, нужно всегда перешагивать на следующую. Это как ты не можешь остаться в первом классе, как бы хорошо тебе там ни казалось, а надо переходить и в следующий, затем и в следующий после него - так и вера должна перейти в опыт Бога, чтобы Бог мог и для тебя стать чем-то конкретным, реальным, тем, чем ты живешь, а не чем-то абстрактным и неопределенным.

Что было от начала.

Это напоминает то, как святой Иоанн Богослов начинает свое Евангелие: "В начале было Слово"[1]. Тут тоже говорится: что было от начала. И само Священное Писание тоже начинается со слов: "В начале сотворил Бог небо и землю"[2].Как вы знаете, слово начало у греков означает не просто "начало" или "власть" - у него исключительно много значений. Это сильный и многозначный термин, так же как слово логос.

Что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение - с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом. И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна.

Видите, святой евангелист Иоанн сначала объясняет и свидетельствует, что то, о чем он дальше будет говорить, - это его опыт. То, что он видел, слышал и пережил; он ничего не будет писать об истории Христа. Не думайте, что после этого он начнет пересказывать события из жизни Христа. Апостолы не думали составлять исторический рассказ о жизни Христа, они не писали некую "Историю Христа", они писали о вечной жизни, которую Христос дает тем, кто любит Его и имеет общение с апостолами; и это общение - с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом.

Апостолы пишут все это, чтобы совершенной была радость людей, то есть наша с вами радость. Этот записанный опыт имеет целью известить нас о вечной жизни. Проповедь и слово Церкви - это слово о вечной жизни.

Но, слыша слова "вечная жизнь", не думайте, что это значит, будто нужно, презрев настоящую жизнь, отправиться в церковь, чтобы там слушать рассказ о вечной жизни и о том, что это такое - вечная жизнь, та жизнь, которая будет после смерти. А мы думаем подобным образом, не правда ли? Когда мы слышим слова "вечная жизнь", мы говорим: "Ну, вот когда мы умрем, тогда и начнем жить вечной жизнью! А сейчас пока еще погоди, ты сначала умри, а уже когда умрешь, тогда и увидишь, что там будет и что это за вечная жизнь и прочие истории! Ну ладно, старики еще могут верить в подобные вещи, потому что они уже у входа в вечную жизнь, но чтобы молодой человек занимался сейчас вечной жизнью?.."

А что это значит - вечная жизнь? Два слова - вечная и жизнь. Вечная, потому что она никогда не кончается, а все, что никогда не кончается, - бессмертно: оно побеждает смерть и тление и подает человеку именно то, чего ему недостает, потому что человек не может жить среди смерти, не может обрести покоя среди тленных вещей. Все, что ограничено, не может утешить человека, потому что он по природе своей неограничен, поскольку является образом Божиим, он сотворен Самим Богом, и его нельзя уложить в схемы и пределы, он не может вместиться в то, что умирает, он не согласен на смерть. Он не сотворен для смерти и поэтому обретает покой и чувствует себя целостным только в том, что вечно.

Поэтому святой апостол Иоанн и говорит тут о вечной жизни. И то, что вечно, - это не смерть, это не счастье или что-нибудь еще, а жизнь, вечная жизнь.

Христос называет Себя жизнью: "Я есмь путь и истина и жизнь"[3]. То, чего мы ищем и чего хотим, - это реальная жизнь, реальный смысл жизни, сама жизнь. Христос - наша жизнь, и Он - жизнь вечная. Без Него наша жизнь - ад.

Без Него, без Бога, человек не может жить по-настоящему, он может жить биологически, но на самом деле быть мертвым: он уже не живет, он умер, находясь вдали от Бога. Мы все чувствуем это, когда живем вдали от Бога или делаем то, что отдаляет нас от Него. Мы понимаем, что это отлучает меня от Бога, а когда я оторван от Бога, я в аду, когда же с Ним, то будь я даже в аду, ад для меня становится раем.

В конечном счете, Христос - это рай, а Его отсутствие - ад. Когда Бог отсутствует, тогда будь ты даже в раю, рай становится адом.

У Церкви есть одна реальная цель - дать нам опыт вечной жизни, Царства Божия, которое является мощной реальностью. Оно мощная реальность, но для кого? Для тех, кто подвизается, чтобы ощутить присутствие Бога в сердце своем, для тех, кто борется, чтобы выбросить из себя все, что отлучает от Бога.

Многие говорят: "А это грех? Курение - это грех, батюшка? А делать ставки на лошадей - это грех?" Грех ли это, грех ли то? Бог не составил нам какого-то каталога грехов, какой-то конституции, которая систематизировала бы грехи. Грех - это все, что отделяет нас от Бога. Если я начну любить что-нибудь больше Бога - это грех. Если буду любить себя больше Бога - это грех. Если я начну любить деньги больше Бога - это грех, если буду любить все что угодно и любовь к этому будет сильнее любви к Богу - да, это грех, потому что это связывает мое сердце, пленяет его и приковывает этими воззрениями к тому, что отдаляет меня от Бога.

Грех отдаляет меня от вечной жизни, Царства Божия, от моей связи с Богом. Поэтому вечная жизнь - это опытное переживание людей, которые подвизаются по силам своим - сколько сил хватит, но всем сердцем - жить вечно с Богом.

Для этой борьбы нужно иметь сильное сердце. Если ты робок - ты не можешь подвизаться, если боязлив, дрожишь и пугаешься - тогда это трудно, ты не будешь преуспевать с легкостью.

Спросил некто одного авву (из "Патерика"):

- Авва, скажи мне, как я могу спастись?

- Если у тебя есть сердце, ты можешь спастись!

Бывает ли человек без сердца? Оно есть у всех, так что же он хочет этим сказать нам? Если сердце твое хочет этого, если у тебя есть сила, решимость, воля, ты можешь спастись.

Кто-нибудь скажет: "Я грешный человек, у меня есть страсти, ужасные страсти, я порабощен своими страстями. Не могу избавиться от них, они действуют во мне. Как я могу спастись? Я хочу этого, но не могу. Не могу избавиться от всего этого. Что же это со мной?!"

Да, вечная жизнь, Царство Божие и опыт Бога - это не результат одних наших сил. Да и каких сил? Малых, которые у нас есть и если они есть. То, чего хочет Бог от нас, - это воля, чтобы я захотел. Если я хочу, то я получу силу от Бога. Отдай Богу свое намерение - и получишь от Него Его силу. Скажи: "Я хочу подвизаться, возлюбить Бога, быть всегда вместе с Богом! Но во мне есть много того, что тянет меня назад!" Сейчас это не имеет значения. Отдай Богу свою волю и затем обрати свое бессилие, порабощение и терзание в страстях себе на пользу - духовным образом, с помощью смирения и покаяния, чтобы это бессилие смогло превратиться в силу.

Объясню. Вот я хочу сделать что-то. Например, ребенок хочет пойти домой, а другой ребенок держит его и не пускает. Первый начинает громко кричать: "Мама! Мама! Такой-то не пускает меня домой!" Он кричит и зовет свою мать, видя, что кто-то держит его и не дает пойти домой. Конечно, мать приходит, освобождает его и ведет домой.

Бог делает то же самое. Когда человек призывает Его своей волей, хотя сам и не может сделать ничего, тогда Он вмешивается, Божия благодать сходит и дает человеку в дар то, что он хочет. Поэтому в действительности наше спасение - это не наше дело, а Божие. Наше дело - это наша воля, наше желание.

Но, к сожалению, когда мы растем, вместе с нами растут и страсти, порабощающие нас, и случаются такие сильные страсти, которые берут нас в плен и получают над нами полную власть. Страсть настолько сильна, что первое, что она выводит из строя, когда действует, - это наш ум. Тогда она может взять руль в свои руки и увезти тебя, куда только захочет. Она будет владеть ключами от машины, сядет в нее, схватится за руль и укатит машину, куда ей вздумается. Когда ум пленен, все остальное происходит уже само собой.

Страсть имеет свойство напрямик поражать ум. Она хватает его, пленяет и затем уводит тебя, куда захочет. Ты можешь говорить и теоретически знать, что вот это все делать не нужно. Да, но в эту минуту никто не думает о теориях. Кто держит руль - тот и ведет машину.

Итак, Бог приходит к немощному человеку, чувствующему свое бессилие, чувствующему затруднение, в котором находится из-за своих страстей, но вопреки всему призывающему Бога, желающему жить с Богом, быть вместе с Ним. Человек обращает себе на пользу тот факт, что является пленником, и изо всех сил взывает к Богу, чтобы Он освободил его. Бог действительно вмешивается и по таинственному Промыслу Своей любви подает человеку силу, не разрушая его другими страстями и гордостью, и помогает ему освободиться.

Поэтому ответственность за то, что мы не будем жить вечной жизнью с Богом, всецело ложится на нас. И не столько потому, что мы не совершили каких-либо дел, а потому, что не призывали Бога помочь нам. Какие дела может сделать мертвый человек? Умерший человек? Какие дела? Парализованный, раненый человек что может сделать? Мы духовно уязвлены и полумертвы, ибо грех нейтрализовал наши силы и поработил нас.

Мы не можем совершать важных и больших дел, но можем призывать Бога. Этого у нас отнять не может никто. Вспомните того слепца из Евангелия, который услышал шум, когда Христос проходил мимо, и спросил:

- Что там такое?

- Это идет Иисус Назарянин.

Как только он услышал, что идет Иисус, тут же принялся звать:

- Иисусе, Наставниче, помилуй нас, помоги нам!

Люди говорили ему:

- Да не кричи ты, не поднимай шума!

А он - продолжает. Чем больше ему говорили, чтобы он не кричал, тем сильнее он звал и поднял такой вопль, что заставил Бога, заставил Христа, Который, естественно, знает все, но он заставил Его остановиться и сказать ему:

- Чего ты хочешь?

- Господи, я хочу прозреть! - и Бог тут же вернул ему зрение[4].

Таким должен быть и человек, ищущий Бога, - он должен искать Его всем сердцем, невзирая на то, что происходит вокруг него, невзирая на свои страсти и грехи. Может, я и согрешил, может, я прошел через многое, может, в настоящий момент я не могу отсечь всех страстей, потому что я их раб, но никто не может заткнуть мне рот (я имею в виду не эти уста, а внутренние), никто не может заткнуть мне сердце, чтобы я не искал Бога. Искание Бога - это вопрос сердца, любви, это значит чувствовать, ощущать, что ты нуждаешься в Боге, это значит чаять Бога, жаждать Его.

Вы знаете, что такие люди, к сожалению, редко встречаются, и в наши дни их, может, станет еще меньше. Однако они реально обретают Бога - те, кто ищет Бога с сильным желанием, с жаждой, притягивающей Божию благодать, и она, сойдя, изгоняет страсти и грех. Тогда Бог становится самой сильной реальностью в них, Он уже не далек, а присутствует в них.

Не знаю, видели ли вы таких людей, но если видели, то поймете, что главное, что их отличает, - это не совершаемые ими чудеса, пророчества или знамения, все это нечто второстепенное и третьестепенное, - а их огромное желание жить воистину в Боге, возлюбить Бога. Такие люди существуют.

И знаете, иногда это приходит с годами. Я вспоминаю одного старика, который пришел в наш монастырь, желая стать монахом, в 80 лет. У него была семья, дети, ну - 80-летний дед. Чего же ты хочешь, дедушка, в свои 80 лет?! Почему ты не остался дома, благословенный человек, чтобы дети заботились о тебе, у тебя же там своя комната с мягкой постелью и добротными одеялами, ты ел бы себе жареного цыпленка с макаронами, а ты пришел сюда, в монастырь? Чем ты будешь питаться тут? Здесь ведь посты да похлебки, грубая пища, и жизнь твоя будет без тех удобств, которые у тебя есть там. Кто будет за тобой смотреть здесь, где отсутствуют человеческие утешения?

Помню, когда он приходил на бдения, я порой говорил ему:

- Дедушка, ты не хочешь пойти прилечь?

Смотрел я, как он, бедняга, мучается, стоя на бдениях всю ночь напролет:

- Дедушка, почему бы тебе не пойти отдохнуть?

- Нет! Мы пришли подвизаться! - и сжимал руку свою в кулак, бедняга, сжимал свою руку и говорил: - М-ы п-р-и-ш-л-и с-ю-д-а п-о-д-в-и-з-а-т-ь-с-я!

И смотришь, бывало, на него, беднягу, плетущегося в зимнюю стужу, молящегося целые ночи напролет. Нам, молодым еще, это было не в тягость, а для пожилого человека все это было тяжко. Но сердце приказывало ему. В нем появилось такое непреодолимое желание, такая жажда Бога под конец жизни, хоть раньше он и не был таким. Естественно, что и смерть его была преподобной.

Поэтому человек никогда не должен отчаиваться. Мы не знаем, что происходит в нашей душе или в душе другого человека. Но те, кто на самом деле побеждает, - это люди, сердце которых приказывает. Те, кто холоден, как говорит Писание[5]... если ты холоден, теплохладен, то ты ничего не сможешь, так не получится. Бог говорит, что Он отвергнет теплохладного как еду, которая не прожарена, не сварилась как следует, не приготовлена.

А для чего все это?

Чтобы радость ваша была совершенной.

Иными словами, все это было написано, чтобы вы имели общение с вечной жизнью, с Христом, чтобы вы преодолели смерть, не боялись ее, чтобы мы поняли, что то, чего нам недостает и в чем мы нуждаемся в своей жизни, - это Сам Бог, потому что Бог вечен, Бог выше всего человеческого.

В сущности, каждый человек ищет Бога, даже если и не понимает этого. Все это делает нашу радость совершенной. Первым словом, которое Христос произнес после Своего Воскресения, было: радуйтесь![6] Мы произносим его и сейчас - "херете"[7], что значит "радуйтесь, имейте в себе радость".

Евангелие - это Евангелие радости, но не той радости из стишка, который мы читали в детстве: "Мне весело, тра-ля, тра-ля". Мы говорили так, когда были малы, и эта радость продолжается, только пока не закроется ярмарка, это радость балаганная, а когда закончится балаган - не будет и радости. А Божественная радость совершенна, она не изменяется, не сводит тебя с ума, ведь человеческая радость иногда заставляет нас говорить слова и творить вещи, не слишком логичные.

Божественная радость - это внутренняя радость, которая проявляется вовне, когда ее переживают, но она стабильна и не зависит от внешних событий. Внешне, может, все видится в плохом свете, но внутренне человек полон радости, и знаете даже что бывает? Когда человек овладел искусством духовной жизни, тогда чем более неприятным кажется внешнее, тем больше в нем растет истинная радость.

Святой апостол Иаков говорит в одном месте: "Радуйтесь великой радостью, когда впадете в искушения"[8] - в скорби, испытания. Однако не в духе мазохизма, с ним у нас ничего общего нет, а чем больше человек борется за Бога, тем больше и в большей степени Бог присутствует в нем. Чем больше Бог присутствует в человеке, тем больше человек испытывает радость.

В той школе, которую мы посещали сегодня утром, один ребенок спросил меня:

- Владыко, может ли сегодня человек стать святым?

- Конечно, может, - ответил я ему.

- А молодой человек может стать святым? Это легко?

- Молодому человеку стать святым еще легче.

Конечно, он не спросил меня как. Он ограничился этим. Видимо, не поверил мне. "Да он просто морочит нам голову!" - сказал он (себе, конечно)! Или же полностью поверил в это. Может, и так. Но он не попросил дальнейших разъяснений.

Сегодня очень легко стать святым, очень легко, потому что встречаешь такое сопротивление, такие трудности в жизни, и так легко действительно стать не только святым, но и мучеником. Например, ребенок идет в школу и говорит там:

- Я верю в Христа и Церковь! - и подвизается, чтобы хранить воздержание, внимать себе, блюсти чистоту, в конечном счете - не идти за всеми. Как представлю себе всю ту волну, которая поднимется против него...

На самом деле эти дети, которые поступают в таком духе, не понимают, что их укрепляет Божия благодать, - они не понимают этого, для них все легко, потому что, когда присутствует благодать, человек преодолевает все. Но потом, когда подрастут, они поймут, что это была великая благодать - не малая, а великая благодать укрепляла их, и они невредимыми преодолели все трудности и сложности, вызовы и искушения. Словно ничто не могло с ними справиться.

И не только это. Даже малые дети в общеобразовательной школе, когда их увидят, что они церковные, с готовностью несут на себе крест Церкви. Можно услышать, как им говорят:

- О, ты ходишь в церковь, причащаешься! Ты с попами, и сам тоже станешь попом? А ты будешь попадьей?

Но ребенок несет свой крест, держит его и борется.

Кто же это, укрепляющий этого ребенка, этого человека? Он силен, если только Бог присутствует и живет в его сердце и у него есть сильные переживания, гораздо более сильные и интенсивные, чем то, что предлагает ему мир. Потому что, чтобы выдержать натиск, вызов и привлекательность греха, надо иметь в самом себе такие опытные переживания, которые были бы не только направлены против греха, но и сильнее его.

Человек бывает привлечен могучей Божией силой - и это тайна, он сам не может разобраться в этом как следует, понять это, объяснить. Он объяснит это позднее, когда, преуспев в духовной жизни, обернется назад и увидит, что это действительно была благодать. Я видел много детей, много людей, которые помнят свое вхождение в Церковь и знают, сколько благодати они получили от Бога - этой дарованной благодати, которая притянула их, скажем так.

Бог - наша радость. Для нас радость - Христос, а не что-то иное. Христос - наша радость, и когда Он присутствует, мы радостны, а когда отсутствует, то, что бы мы ни делали, все попусту.

*** У каждого из нас, конечно, есть свой образ успешного человека, то есть если спросить у кого-нибудь: "Скажи мне, кто, по-твоему, действительно счастлив, кто преуспел, кому можно позавидовать?" - то один может сказать: "Президент", - другой скажет: "Сын Онассиса"[9] или сам Онассис. То есть чтобы иметь корабли, самолеты, дома, прислугу и массу всего еще. Что представляет себе каждый? "Если бы я был как он!"

Однако все эти вещи, столь привлекательные для человека, несут на себе некую печать - печать тления. Смерть кто побеждает? Кто может даровать нам вечность? Кто может гарантировать мне мою вечность? Избавить меня от страха смерти, которая безжалостно заявится, чтобы перечеркнуть все вокруг меня, а в какой-то момент и меня самого? На самом деле один только Бог дает сердцу человека это, только Христос побеждает смерть и дарует нам жизнь вечную.

Отличительная черта вечной жизни - вечная радость. Такой человек действительно радостен, абсолютно радостен и счастлив.

*** Если у кого-то нет жажды Бога, он должен постараться стяжать ее. Как? Как приходит жажда к человеку? Вы знаете? Это немного похоже на отсутствие аппетита. Ты говоришь тому, у кого нет аппетита:

- Съешь, сыночек, вот это!

- Не хочу!

- Съешь то!

- Не хочу!

Не ест и не ест. Да что же это такое! Неужели мы бросим его, чтобы он умер? Ведь если он не будет есть, то в какой-то момент умрет. И ты говоришь ему:

- Ну поешь капельку, попей молочка. Хоть тебе и не хочется, но заставь себя поесть немножко, пару ложечек, чтоб не умереть!

На следующий день он съест уже три ложки, а потом четыре. И, как говорят в народе, "аппетит приходит во время еды".

Кто хочет стяжать жажду Бога, тот приобретает ее двумя главными способами - молитвой и чтением. Когда он начнет молиться, пусть и немного, то пусть немножко понудит себя обращаться к Богу, выражать свою жажду перед Богом. Пусть скажет: "Христе, помилуй меня! Помоги мне! Я хочу полюбить Тебя, помоги мне полюбить Тебя, познать Тебя!"

Затем пусть начнет читать понемножку, исследовать слово Божие. Наша эпоха - это эпоха чтения, он должен привыкнуть к чтению и таким образом увидит, как подвизались другие люди, что они делали, как почувствовали Бога, как переживали Его, он узнает о Боге. А если он не знает этого, то как же он сможет полюбить то, что ему неизвестно?

Если он не знает, он должен больше узнать о Боге. Так как это написано Духом Святого Бога - а Божие имя, Христово имя живоносно и исполнено Святого Духа - и когда человек входит в соприкосновение с этими вещами, то его душа, которая функционирует независимо от мозга, питается сама собой.

Приведу вам простой пример. Когда я был отроком, лет четырнадцати, я начал больше интересоваться Церковью. Пошел в книжный магазин, купил себе книг и стал читать их. В одном углу там стояли религиозные книги. Я все их купил. Читал их, затем прятал или забрасывал туда, где бы их не нашла мама, которая проводила тщательные поиски, не найдет ли какую-нибудь религиозную книгу, - и если бы она ее нашла, то дома был бы бой.

У меня был велосипед, и я брал его, покупал книги, шел в парк, читал их, а потом прятал их в кусты или оставлял.

И вот - а я уже прочел все другие книги - на полке осталась только одна, она называлась "Подвижнические слова" аввы Исаака Сирина. Я сказал себе: поскольку это подвижнические слова и это христианство, то куплю эту книгу. А теперь представь себе - я не понял там ни единого слова, я ничего там не понял. Признаюсь, что абсолютно ничего там не понял. Как сейчас не понимаю, так и тогда не понимал, словно читал на турецком или армянском...

Невзирая на это, я прочел ее всю целиком, причем с огромной жаждой. Ничего не понял, но, несмотря на это, она меня воодушевила. Почему? Потому что это написано Святым Духом. Ум этого не понимает, но у души другие чувства, она понимает это и питается им.

И в храме, например, видишь младенцев. Зачем мы их водим в церковь и причащаем? Ведь дитя не понимает, однако ты видишь, что оно принимает благодать, чувствует ее и принимает всецелую благодать на себя, потому что душа его действует.

Чтение, например. Может, ты многого и не понимаешь, но это тебе не помеха, ты читай, хоть и не понимаешь. Это прикосновение к Духу, по действию Которого написаны эти книги, постепенно притягивает нашу душу, то есть Бог притягивает душу человека, а у нее есть собственные рецепторы. У ума нашего они одни, а у души есть другие рецепторы, и она ищет Бога и распознаёт Его, понимает и принимает.

И так приходит жажда - когда человек постепенно начнет подвизаться в молитве и чтении, и когда разгорится ревность, он совершает великие дела.

[1] Ин. 1: 1.

[2] Быт. 1: 1.

[3] Ин. 14: 6.

[4] См.: Мк. 10: 46-52.

[5] См.: Откр. 3: 15-16.

[6] Мф. 28: 9.

[7] Ca`irete - букв.: "радуйтесь" - по-гречески означает "здравствуйте".

[8] См.: Иак. 1: 2.

[9] Онассис Аристотель (1906-1975) - греческий миллиардер, судовладелец, в свое время был одним из самых богатых людей на земле.

Перевела с болгарского Станка Косова

Митрополит Лимассольский Афанасий

Двери.Бг 27 августа 2012 г.

http://www.pravoslavie.ru/55695.html

ЕВАНГЕЛИЕ НЕ ЧИТАЮТ ИЗ-ПОД ПАЛКИ

Беседа о блаженствах

Митрополит Лимассольский Афанасий

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

(Мф. 5: 3)

Блаженства в Евангелии иные по характеру, чем синайские заповеди: в них не повелевается: не укради, не лжесвидетельствуй против ближнего, не прелюбодействуй и т.д., то есть они не содержат запретов на разные человеческие грехи и страсти, а ублажают людей, уже идущих к Богу. Иными словами, блаженны смиренные (что и означает "нищие духом"), ощущающие святое Христово смирение в сердце своем, ибо им принадлежит Царство Небесное.

Нагорная проповедь.

Когда Бог устами Христа называет людей блаженными, то, как и все слова Божии, так и эти имеют абсолютный смысл. Бог не говорит "приблизительно". Слово Божие остро, оно действенно, животворно, всесильно, потому что исходит от всесильного Бога. Поэтому когда Бог говорит, что этот человек блажен, он действительно блажен. И блажен не в том смысле, в каком понимает это наш ум, а тем блаженством, которое ведомо Богу.

Представьте себе, насколько можете, что Сам Бог называет кого-то блаженным, счастливым, использует все эти определения применительно к какому-то человеку. Это всё равно как если бы богач, владеющий миллионами, сказал о ком-нибудь: "Он очень богат!" Эти слова сказаны тем, кто знает, что такое огромное богатство. Понимаете? Бог, Который Сам является Блаженством для людей, называет блаженными всех, кто соблюдает эти слова.

Бог действительно блажен, тогда как правители мира сего...

Вы знаете, что тех, кого ублажает Бог, люди считают несчастными? В глазах людей, если кто-нибудь соблюдает слова Божии - он если не неудачник или сумасшедший, то в любом случае какой-то чудак, странный, непонятный человек, и от него отворачиваются.

Старец Паисий Святогорец

Многие ездили на Святую Гору, чтобы увидеть старца Паисия, и некоторые его жалели. Они думали: "Ой, бедный человек!" Глазам их открывалась убогость, в его келье ведь не было ничего, даже стула. Жилетка на нем была без пуговиц. И они несли ему жилетки, носки, как будто он был позабытым в каком-нибудь доме для престарелых. А он говорил:

- Да ладно вам, дети, я же знаю, где продают жилетки, если захочу, пойду и куплю себе!

То есть он по своей воле жил так, но в глазах людей казался несчастным, изможденным и лишенным всех благ, которые у других есть.

Еще больше это относится ко всем нам: когда люди обнаружат, что кто-нибудь желает соблюдать слова Божии, то тут начинаются испытания! Придирки, отторжение, провокации, скандалы, скорби со стороны людей по самым различным поводам. Как говорит Христос, это крест, который мы несем[1]. Это крест во имя Его, и это действительно великое благословение, великая радость. "Радуйтесь и веселитесь, - говорит Христос, - когда вас похулят имени Моего ради"[2].

В этом блаженстве Христос говорит: блаженны нищие духом. И сегодня слышу такую насмешку: "Да это же нищий духом". Так мы говорим. А на самом деле нищие - это мы, говорящие это и смеющиеся. Ведь Христос не сказал эти слова о людях, которые имеют проблемы с головой, страдают задержками развития и т.д., хотя эти люди и блаженнее всех. Господь говорит о людях, которые добровольно отказались от многоумия, мнимого мирского интеллекта, в котором содержится много лукавства, проистекающего скорее от страстей, - и предали себя действию Святого Духа. Они стали бедными духом, сберегли себя и исполнили слова Христа: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное[3].

Та борьба, которую мы ведем здесь, и вообще всё, что делаем, - этого не надо делать потому, что мы ищем чего-то в этом мире. Я не говорю вам также, чтобы люди приходили послушать меня, потому что тогда мы уподобились бы мэрам, проводящим предвыборные кампании. И один обещает тротуар, другой канализацию, чтобы завоевать себе сторонников, не так ли?

То есть если вы соблюдаете Евангелие по другим причинам, тогда вы можете быть очень хорошими чадами, но не чадами Божиими. Всё, что мы делаем, мы делаем ради Царства Небесного. Это не значит, что мы совершаем всякие дела, чтобы войти в Царство Божие после своей смерти. Это делают мусульмане: они делают то, что делают, чтобы им можно было впоследствии, когда умрут, пойти и найти там то, чего они лишились тут. Горе нам, если мы ожидаем Царства Небесного для того, чтобы удовлетворить свои нереализованные чувства, и там нас охватит абстинентный синдром. Такие мысли: "Видишь, чего мы лишились тут? Но там мы это найдем", - это нездоровые идеи.

Что имеет в виду Христос, когда говорит о Царстве Небесном? Царство Небесное - это Сам Христос: если мы попадем туда, а Его нет, тогда Царство Небесное лишается всякой ценности. Как говорил один святой, "если Христос в аду, если Он сошел в ад, тогда и мы пойдем туда". Где Он, там рай. Рай - это не место, а Личность, связь, участие, единение между Богом и человеком. Следовательно, Христос - это цель. И всё, что мы делаем, мы делаем для Христа.

Многие люди вокруг совершают всякие добрые дела, и нас самих, церковных людей, порой охватывает мания совершения добрых дел: дома престарелых, социальные заведения и т.д. - мы думаем, что это наше главное дело как христиан. Иногда даже говорят:

- Сколько сейчас незамужних девушек! Где же Церковь, почему не выдаст их замуж? Почему не наделит их недвижимостью в Киккосе[4], например?

Вот чего ожидают от Церкви - чтобы она выдала замуж всех девушек на свете или хотя бы на Кипре!

- Вокруг столько брошенных стариков! Где же Церковь, - спрашивают, - почему не позаботится о них?

Или же:

- Почему Церковь не вмешивается и не говорит, какое это правительство плохое?

Почему Церковь не говорит? Потому что всё это - не дело Церкви. Если она может помочь - хорошо, но дело Церкви - не социальная работа, а спасение душ. Церковь движется на другом уровне, она смотрит на события мира сего как на преходящие, поскольку знает, что через трудности человек получает возможность очистить себя и встретить Христа.

Спрашивают: "Почему Церковь не вмешивается и не говорит, какое это правительство плохое?"

Социальные проблемы никогда не решатся, потому что человек обладает свободой. А поскольку существует свобода человека, он волен согрешить, злоупотребить, сделать всё, что захочет. Невозможно насильно заставить его быть добрым, так не бывает.

Христос изначально отвергает это принуждение другого к деланию добра. Церковь не может читать Евангелие при поддержке полиции. То есть схватить человека и сказать ему: "Сегодня среда, почему ты не постишься?"

Так делают в арабских странах. Знаете, что там будет, если увидят, как кто-нибудь ест в рамадан? Ну, если смогут его увидеть, естественно, ведь он ест украдкой... Но тогда горе ему!

Я хочу сказать вам, что верующие во Христа должны пребывать в свободе и что Церковь существует именно для спасения человека во Христе, для возрождения и обновления человека и всего творения.

Мы говорили, что нищие духом - это смиренные люди. Каков же смиренный человек? Смирение - это лестница, это поприще, а не что-то такое, о чем можно сказать: "Вот оно! Мы достигли его!" Оно не описывается, а начинается с нуля и не имеет конца, потому что смирение - это содержание в сердце своем Бога, Христа. Вы видите, что Он сказал Своим ученикам: "Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем"[5]. Иначе говоря, Он сказал им: "Если хотите научиться от Меня, каков Я Сам по Себе, то Я отвечу вам: Я смирен сердцем". Содержанием сердца Божия является смирение.

Что такое смирение? Это сила умереть самому, чтобы жил другой человек. Это сделал Христос. Святой апостол Павел говорит: "Он уничижил Себя"[6], - то есть Христос лишил Себя Своей Божественной славы и величия и стал Человеком - подобным нам, без единого различия, кроме греха, которого Он не принял. Он совершенный Человек, стопроцентный Человек: был Младенцем, пятилетним, десятилетним, пятнадцати-, двадцати-, тридцатилетним, и так сокрыл славу Божества. Он стал Человеком ради нас и предал Себя на смерть ради нас. Таково действие смирения. Поэтому эта сила, этот кенозис утверждает, поддерживает и объединяет всё.

Чтобы достигнуть этого, человек не должен считать себя чем-то и не должен ничего ожидать. И здесь скрывается тайна. Страшна эта мысль - умереть, чтобы жил другой. Человек сопротивляется, он хочет делать свое. Но именно тогда совершается чудо, осуществляется тайна - и всё начинает измеряться наоборот. И когда уже кажется, что ты растоптан всеми, ты парадоксальным образом становишься сильнее всех и побеждаешь всё через смерть, через подчинение, через смирение. Ибо это путь, на котором Христос победил.

Вспоминаю, как я в первый раз приехал на Святую Гору, будучи студентом. Это было в 1976 году. Пошел я в один монастырь, Дионисиат. В храме было темно. Вечером мы пришли туда пешком во время вечерни, затем была трапеза и повечерие, и было почти темно. Там ведь в храмах нет электричества, виден лишь тусклый свет лампад, и вокруг почти полный мрак.

Афонские монахи.

В то время начиналось так называемое возрождение монашества, если говорить с человеческой точки зрения. На Святую Гору стали приходить молодые монахи, но в некоторых монастырях по-прежнему не было молодежи, жили одни старики. И в Дионисиате было 30 пожилых монахов. Я имею в виду людей от 50 лет и выше, до столетних.

На повечерии я стоял в уголочке в часовне Пресвятой Богородицы и думал о монашестве. "Стать ли мне монахом, остаться на Святой Горе или не остаться?" - думал я, но когда глянул на этих монахов, меня охватили отчаяние и депрессия. Ибо я видел их такими безмолвными, не знаю, схоронившимися в монашеских стасидиях, во мраке, все сплошь черные сверху донизу... И я подумал: "Пресвятая Богородице! Прийти сюда и тоже стать таким? Да они же как мертвые. Они же умерли!" Мне действительно казалось, что я смотрю на церковь, полную трупов. Это было очень неприятное чувство, и поэтому я сказал себе: "Исключено! Моей ноги тут больше не будет!" А в ответ сверху что-то читали медленно-медленно...

Один относительно молодой монах, лет эдак под 40, возжигал лампады. Мы не были знакомы с ним. И вдруг он направляется прямо ко мне, держа в руках свечу и то, чем зажигают лампады. Похлопал меня по плечу и сказал:

- Ты не смотри на внешнее. Они тут не мертвые. Они живут вовеки! Они все живые. Ты взгляни на них другими глазами, глазами веры. Ты не слышал, что Христос говорит: верующий в Меня даже если умрет, оживет[7]?

Монах говорил мне что-то еще в том же роде, но в эту минуту я этого не понимал. Я сказал себе: "И откуда он взялся! Мало мне этих мыслей, так я еще и проповедь должен выслушивать!" Впоследствии я осознал, что он ответил на все мои мысли, но тогда я этого не понял.

Потом, когда пришло время и я вернулся на Святую Гору уже как монах, я понял, что эти вещи не функционируют так, какими видятся. И что эти люди, мертвые, умершие, несчастные и лишенные (так и на нас смотрят в монастыре и постоянно спрашивают: "Вам ничего не нужно, что принести вам?"), они не такие, какими выглядят для светского человека. Рядом с ними человек осознаёт, что всё имеет другое измерение, измерение вечной жизни. И тогда меня перестало волновать то, каков мой имидж в глазах людей, потому что глаза мира - это витрины. Эти глаза смотрят на витрины, и у них мирские критерии.

Христос. Сошествие во ад. Фрагмент фрески монастыря Хора, Константинополь. XIV в.

Христос, когда воскрес, не пошел разыскивать Пилата, чтобы сказать ему: "Вот посмотри, Я воскрес!" - и навести на него ужас. Ничего подобного. Он не обратил никакого внимания на Пилата. Он пошел к тем, которые Его искали.

И мы иногда говорим: "Ну почему Христос не явится сейчас, чтобы все Его увидели и поверили?" Или: "Если бы я был Богом, то уничтожил бы всех этих злодеев!" Однако видишь, что Христос, Благой, не делает ничего такого, потому что Царство Христово не от мира сего, не в мире сем и не вписывается в логику мира. Следовательно, всем, кто хочет жить духовно, не следует ждать земного успеха, судя по мирским критериям. Напротив, им надо понять, что им наверняка придется переплывать житейское море, погружаясь в неуспехи по меркам мира сего, чтобы достигнуть успеха в Боге, отражающегося, естественно, и на мире сем.

Не буду развивать вам тут учение о смирении, чтобы не запутать вас. Хочу просто зачитать вам несколько отрывков из книги старца Паисия, часть письма, написанного им. Оно такое мудрое, доброе и простое, и вы увидите, как святой человек описывает смирение.

"Блаженны люди, сумевшие подражать смиренной земле, которая, тогда как ее топчут все, несмотря на это выносит всех с любовью и питает с нежностью, как добрая мать, давшая нам и материал, и плоть для нашего сотворения"[8].

Видите, в то время как мы все топчем землю, она выдерживает всех, и не только, но и питает нас из любви и походит на нежную мать, давшую нам материал, чтобы мы стали людьми. Таковы и смиренные люди, которые выдерживают всех. И не просто выдерживают, как мы говорим о себе иногда: "Мало того, что я его терплю!" - или: "Боже мой, дай мне терпения выдержать его!" Вместо того чтобы говорить: "Хорошо, что он меня терпит!" - себе мы отводим роль жертв, а других превращаем в Диоклетианов, Неронов или римских императоров, убивавших христиан. Ставим на место гонителей своего мужа, учителя, коллегу, начальника, а сами пристраиваемся к мученикам. Однако это не тот метод, который дает облегчение. Это скорее отягощает, а не дает облегчение.

Старец говорит еще в своем письме:

"Земля с радостью принимает всё, что мы бросаем на нее: от хороших плодов до грязного мусора, - и бесшумно перерабатывает это в витамины и в обилии приносит их через плоды добрым и плохим людям без различия"[9].

Вы видите? Мусор превращается в удобрение. Не знаю, что вы делаете с мусором, но мы, живущие в горах, собираем его в одном месте, и он превращается в удобрение, и им обрабатывают поля. Так деревья и земля питаются, а затем и мы получаем витамины и хорошие плоды из мусора, который выбросили, а земля его бесшумно переработала. Без всякого шума. Так и смиренный человек. Действительно, не только смирение, но и вообще ничто духовное не отягощает человека.

Посередине - старец Паисий Святогорец.

Воспоминаю, как однажды, когда мы были вместе со старцем Паисием и служили литию - а на Святой Горе совершается очень долгое литийное шествие, - он нес икону Пресвятой Богородицы вместе с кем-то еще, и я был близко. У старца не было легких, они были удалены, то есть у него была половина легкого, и он не мог дышать, бедный. К тому же он был не евши, как всегда: по 4-5 дней он не ел.

Я спросил его:

- Отче, вы устали? Мне взять икону?

А он мне сказал:

- Э, благословенный человек, Пресвятая Богородица не отягощает, а облегчает!

Он всегда говорил, что ничто духовное не отягощает: ни молитва, ни смирение, ни жертва, ни то, что мы делаем с добрым намерением. А знаете, когда мы устаем? Мы устаем, когда начинаем роптать и в нас входят другие помыслы. Тогда всё нас отягощает - такова реальность.

Всегда, когда у нас имеется правильное отношение ко всему, тогда всё, что мы отдаем, возвращается к нам и действительно помогает нам гораздо больше. Это происходит не только с монахами, но и со всеми смиренными людьми, которых Христос ублажает, - с нищими духом. Но, чтобы мы не говорили только о монахах и чтобы не выглядело так, будто я влияю на вас "по-монашески", расскажу вам о таких мирянах.

Когда я приехал на Кипр в 1992 году, мы отправились в Пафос[10], и нам предоставили приют в одном готовом монастыре, в котором, однако, не было монахов. Пустой монастырь, но с сохранившимися зданиями. Это был первый год, когда я приехал со Святой Горы, и после многих лет, проведенных вне Кипра, мне было трудновато привыкать к людям. Много раз меня обуревала мысль: "Ну что я тут сейчас делаю? Встану и пойду, вернусь на Святую Гору!" - но я не мог, поскольку у меня была заповедь от старца, что если я вернусь обратно, меня снова отправят сюда. Поэтому я говорил себе: "Ну зачем туда ехать, если, как только я приеду туда, меня тут же отправят обратно? Проявлю терпение, посмотрим, что из этого получится..." Но что-то меня угнетало, то есть помыслы говорили мне, что я лишился духовности монашеского жития Святой Горы.

Однако тут случилось нечто чудесное, от Бога. Однажды, на первом или втором месяце моего пребывания, пришел один человек, обходивший окрестные села и производивший какие-то подсчеты. Он пришел в монастырь и привел ко мне одну бабушку. Когда я говорю "бабушка", то имею в виду не очень старую женщину, лет 60-65, но из тех прекрасных кипрских бабушек прошлого: в платочке и всем том, что отличает "великолепных" бабушек, старых, прекрасных бабушек!

Эта простая бабушка была человеком, удерживающим, в меру своих способностей, молитвой своей мир.

Она пришла исповедаться и начала говорить, а у меня на уме тогда еще были свои мысли, однако в тот момент случилось нечто удивительное. Ее случай был очень интересным; мало того, когда пришел момент прочитать над ней разрешительную молитву, чтобы она ушла, от нее изошло благоухание. Весь храм наполнился благоухания! От этой бабушки исходило благоухание, которое я почуял, потому что на Святой Горе это много раз случалось со святыми людьми: и со старцем Паисием, и со старцем Ефремом Катунакским. Происходило это, то есть они благоухали, но не запахом духов, от которого иногда может закружиться голова. А благоуханием небесным, обильным, которое повсюду, оно исходит от человека, а распространяется повсюду. Так и этот храм весь благоухал от этой пожилой женщины.

Что же делала эта бабушка? Она не вышла замуж, потому что хотела заботиться о своих родителях, а потом они скончались. Живет она в одном селе на Пафосе, село это из тех, которых и на карте не найдешь, незначительное село. Не знаю, есть ли там хоть 25 душ. Весь день эта бабушка не выходила за порог своего дома, занималась немного домашними работами, и весь день проводила в молитве и чтении и почти всю ночь - в бдении, и лишь утром засыпала немного.

Удивительно: кто ей сказал делать это? Ведь никто ее не учил, просто она умела читать, ходила в начальную школу. Она даже, чтобы вы увидели, насколько простодушной была эта женщина, говорила мне:

- Отче, я очень люблю нашу сельскую церковь и купила для нее мелафоны!

То есть даже "мегафон" она не знала, как произносить, и говорила "мелафоны". Очень простодушный человек.

Как бы там ни было, она была (и всё еще остается) человеком глубокой молитвы. Потом я понял, с кем имею дело, по ее вопросам. Как написано в сочинениях великих святых, пишущих об энергиях Святого Духа в сердце человека, так и эта бабка, невежда, заброшенная в каком-то уголке Пафоса, обладала такими же энергиями. Она была человеком, удерживающим, в меру своих способностей, молитвой своей мир.

Вскоре после этого другая бабуля, еще более удивительная, говорила мне:

- Отче, ну что тебе сказать? Знаешь, я иногда молюсь, а около меня светится свет...

И начала описывать этот свет, который есть что? Нетварный Божественный свет, который видели великие святые: святитель Григорий Палама и исихасты. Она его тоже видела, мало того, она имела сверхъестественные дары, действовавшие в этом простодушном человеке.

Знаете, сколько таких примеров можно увидеть? Можно увидеть Божии энергии в людях, которые внешне могут не иметь ничего, ни образования, они не читали множества книг, но, живя святым Христовым смирением и входя в это Его пространство, то есть подчиняясь Преданию Церкви, они становятся богоносными людьми.

Я рассказал вам это, поскольку храню память о многих таких людях.

Старец Паисий говорил еще:

Старец Паисий.

"Смиренный человек, как оказывается, - самый сильный в мире, потому что побеждает, но он также несет чужие бремена благодаря своей спокойной совести"[11].

То есть смиренный человек не только не укоряет другого, но он еще и несет его бремя и радуется, потому что несет бремя брата своего и потому что совесть его спокойна.

"Смиренный человек - это тот, кто очень хорошо знает, что значит мир (свет), и его не привлекают внешние явления".

Один юноша пришел ко мне и просил:

Один юноша пришел ко мне: "Отче, это плохо, что я ношу серьгу?"

- Отче, это плохо, что я ношу серьгу?

Я сказал ему:

- Ну как тебе сказать... Что тебе даст эта серьга? Ты станешь с ней кем-то другим, не таким, каков ты на самом деле?

- Но все носят!

- Ну так носи и ты, сколько там, одну, две, три... Есть такие, которым не хватает одной, и они ходят с тремя!

Не серьга имеет значение, а то, что мы ищем таким способом. Может, так мы стремимся найти свое собственное лицо, свое я, добавляя себе отличительных внешних признаков? Если человек задумается, то увидит, что это является действием эгоизма, не того сатанинского эгоизма, который предосудителен, а эгоизма, который сильно замешан на терзании человеческой природы. При нем человек где-то утрачивает контакт со своей личностью и поэтому хочет сделать свое лицо не таким, какое оно есть. Тогда он цепляет на себя серьги, красится и чего только не делает. По этому поводу старец говорит:

"Когда человек поймет, как суетен этот мир, - именно потому, что имеет смирение и духовное здоровье, - тогда он начнет обращать на пользу и мирское и поступать правильно".

Он может понести на себе даже чужое бремя. Его не интересует оценка мира сего, не потому, что он анархист и отверг всё, а потому, что он оценил всё и знает, до какого момента принимать оценку людей, а где ее отвергнуть, - не из презрения, а из любви, чтобы помочь людям еще больше.

"А кто не принимает человека, которого Бог послал ему, чтобы он помог ему, тот не знает, чего хочет, потому что добродетели не покупаются, подобно товарам у бакалейщика, а Бог посылает нам людей, чтобы мы испытали себя, чтобы мы потрудились, стяжали добродетели и увенчались ими"[12].

Вы видите, что в то время как мы всё просим чего-то от Бога и ищем нашего спасения, в действительности мы отталкиваем обстоятельства, в которые Бог ставит нас. Так мы уподобляемся человеку, который не знает, чего хочет, потому что при всем том, что мы ищем смирения, но когда приходит время смириться, тогда мы не принимаем этой возможности и этого случая.

"Здоровые, имеющие любовь и смирение, из любви часто ругаются, кому понести большую тяжесть и взять более неприятные вещи или придержать для себя гнилое, чтобы съесть его, а лучшее отдать ближнему своему, который есть Христос"[13].

Вот что делает тот, кто имеет смирение, - выбирает худшее и гнилое.

"И когда ест гнилое, он ощущает большую сладость, чем брат, который ест хорошее, потому что он ест любовь и бывает снеден любовью (так взаимно едят друг друга духовные люди)"[14].

И наоборот, разумеется, вот как едят друг друга недуховные люди: "Почему я должен есть гнилое, а он хорошее? Да я его самого съем вместе с хорошим! Пусть научится в другой раз не делать таких глупостей!"

Смирение - это великая тайна, но знайте, те из нас, кто жаждет свободы, духовной свободы, которая освобождает от тревоги, гнета, греха во всем его протяжении и больной форме, - это мы найдем только через смирение. Нам надо научиться смирению.

К сожалению, сегодня громадной болезнью, громадной проблемой и вопросом является вопрос: как человеку смириться? Потому что (наверно, из-за того, что так нас воспитывают, когда мы еще дети) мы вырастаем больными, до того больными, что не можем устоять на среднем пути. Стоит только попытаться кому-нибудь смирить нас, мы тут же впадаем в отчаяние, а как только попробуют нас ободрить, нас уже охватывает высокомерие. Нет среднего пути. Идешь, чтобы сказать ему: "Посмотри, ну что ты тут такое сделал?!" - как он тут же валится с ног, впадает в депрессию, и начинаются вопросы: "Ну почему, почему, почему..."

Этот же депрессированный человек, если его немножко приободрить, тут же бросается в другую сторону и исполняется эгоизма и высокомерия. Это знамение нашей эпохи.

Если у нас нет смирения, тогда мы бесплодны. Без смирения мы не пользуемся благодатью, не имеем освящения, обожения. Нет святых людей без смирения. Без него человек утопает в депрессии. И тут - великая мудрость, рассудительность и всемогущее действие Бога, ибо в конечном счете Бог есть Тот, Кто совершает спасение и освящение человека.

Вы должны быть внимательны в этих двух крайностях: одна - это отчаяние, а другая - высокомерие. Эти две крайности являются отклонениями от смирения. Отчаяние не от Бога. Будьте осторожны, не смиряйте себя, когда видите, что доходите до отчаяния. Это не смирение от Бога. Например, приходит кто-нибудь и начинает говорить: "Я грешен, я ничего хорошего не сделал", - и видишь, что он лишен всякой силы, всякого дерзновения. В этом случае это не святое Христово смирение, делающее человека свободным, а "смирение" от демонов, хотящих его умертвить. Потому что диавол не хочет, чтобы человек нашел себя, а хочет раздавить его - с той или другой стороны.

Сегодня мы не выносим другого человека. Да какого другого человека - мы самих себя не выносим!

Будьте осторожны, это синдром вашего возраста и этой эпохи. Раньше этого не было, люди были терпеливыми в смирении и принимали друг друга, находили облегчение, имея терпение. Сегодня мы не выносим другого человека. Да какого другого человека - мы самих себя не выносим! Я часто говорю это: "Но, дитя мое, прояви терпение к себе самому, потому что первое, чего ты не выносишь, - это ты сам! Если ты не выносишь себя самого, то как ты вынесешь другого и как после этого другие будут выносить тебя?"

Поэтому необходимо большое внимание, чтобы придерживаться этого среднего пути. Более всего будем внимательны: по плодам вы поймете, от Бога ли это или от духа, толкающего нас в духовный мрак.

- Разве образованные люди не могут быть смиренными и достигнуть спасения?

- Я знал одного преподавателя в Фессалониках, сюда он тоже приходил, который был очень благодатным человеком... Он напоминал мне старца Иакова (Цаликиса)[15], который был очень святым человеком. Фамилия преподавателя была тоже Цаликис, как и у святого. У старца Иакова были великие благодатные дары от Бога, но было и великое простодушие; я знал его. Как-то один университетский преподаватель из Афин взял с собой другого преподавателя, американца греческого происхождения, которому хотелось увидеть святых и чудотворцев. Первый ему сказал:

- Я отведу тебя, ты увидишь святого!

И действительно, старец Иаков (Цаликис) был очень великим святым - и когда был жив, и после смерти тоже. И вот пошел он и сказал старцу:

- Геронда, этот человек - университетский преподаватель из Америки!

- Хорошо! - как-то не так ответил он: - Хм-м, - и покачал головой.

- Он изучал богословие, и философию, и медицину, и математику, и ему предложили работу в разных университетах, это большой ум и замечательный человек - и тому подобное.

Старец ответил:

- Слушай, возлюбленный, а есть ли у него благочестие, вот это важно!

Другими словами, всё, что он сказал, это хорошо, но это касается только ума. Вопрос в том, каковы наши отношения с Богом. Если мы смиренны, мы поймем это. Настоящая интеллигентность в том, чтобы понять, что у тебя имеется 80 лет и их надо использовать для вечности. А настоящая глупость - это иметь 80 лет и думать, что будешь жить вечно на этой земле.

- Как человек может избежать отчаяния, которое внушает ему диавол?

- Человек избегает отчаяния, когда, во-первых, поймет, что не он контролирует всё. Нас потому охватывает тревога и мы бросаемся то туда, то сюда, что мы думаем, будто устроим всё сами, то есть мы думаем, что мы должны устроить всё, контролировать всё, и если что-нибудь упустим, то всё тут же взлетит на воздух. Не предавать свою жизнь в руки Божии - это неверие. Кто верит, что ничего не случается без Промысла Божия, что Бог управляет творением, тот чувствует себя хорошо, у него есть свобода, и он всегда приобретает смирение, чтобы предоставить Богу сделать то, что ему не по силам.

Нам надо понять, что наши силы ограничены, что мы не являемся неограниченными людьми. Мы не можем, например, выучить наизусть всю эту книгу. Выучил половину, одну четверть - ну не могу я больше. Неужели же мне нужно пойти и застрелиться, если я не могу выучить ее всю? Достаточно и половину, и одну страницу если ты выучил, и если запомнил только, что на обложке, - это тоже хорошо.

Как-то я сдал один экзамен только благодаря обложке. Знаете, у нас была одна дисциплина в университете (но я рассказываю вам это не в качестве примера для подражания!), так вот, была дисциплина - патрология. Я ничего не читал, даже не раскрывал учебника. Я был на Святой Горе, пошел взять благословение у старца и сказал ему:

- Я иду на такой вот экзамен, но не читал ничего!

- Иди, и Бог поможет тебе!

А как поможет, если я не читал? Я только и видел, что обложку. И старец мне сказал:

- Пусть это будет только обложка. Тоже что-нибудь да выйдет!

И что же получилось? У нас был один чуточку особый преподаватель, со мной сдавало еще четверо, и я был последним. Он стал спрашивать их о разном, какие-то странные были вопросы, но они, бедные, не знали. Запутались они, и преподаватель сказал:

- Вы даже не знаете, когда была издана моя книга!

Он повернулся ко мне и сказал:

- А ну-ка скажи, когда она была издана?

И я сказал ему, потому что видел обложку. И прошел благодаря обложке. Вот так вот, дети. Это правда. Преподаватель этот еще жив, сейчас он пенсионер, Калогирис, преподавал археологию и патрологию...

Без конца видишь молодых матерей за рулем, они водят машину и всё куда-то спешат, а ребенок сидит на заднем сиденье. Они непрестанно мчатся, чтобы перебросить его с одних частных уроков на другие. И видишь тревогу, написанную у них на лице: успеть бы отвезти дорогое дитя. А оно взволновано, подавлено или и того хуже. Она с нетерпением ждет его на улице - чтобы, как только закончит, взять его, посадить опять в машину, отвезти его на плавание, с плавания - на фортепиано, с фортепиано - на кларнет, а с кларнета - к психиатру!

И знаете, сколько проблем создается таким образом? Больные родители, желающие, чтобы ребенок сделал всё, научился всему, постоянно приносил пятерки, был отличником, никогда не проваливался. Мы не научили ребенка, что неудача тоже бывает в жизни. И часто неудача бывает позитивной, то есть имеет свою хорошую сторону. Она тоже полезна, помогает человеку, и кто проваливается, у того тоже есть утешение, и он становится мягче, добрее.

Это неправильно, чтобы у нас никогда не было неудач - внешне, я имею в виду. Почему? Неискушенный человек, то есть не имевший испытаний, неискусен. Он как тесто, ни разу не выпекавшееся: оно может выглядеть хорошо, но оно сырое. Человек "выпекается" в испытаниях. Если вы не научитесь переносить провалы на экзамене, то что будет в следующие годы?

*** Иногда мы говорим: "Это Божия воля". Но Бог не говорил, что хочет зла. Бог никогда не содействует злу, не использует ни зло, ни болезни, ни смерть, ничего. Бог не участвует во зле и не имеет никакого отношения к нему. Воля Божия - это не то, что мы понимаем под волей: "Хочу, чтобы было то-то!" - а это означает осознать Промысл Божий в происходящем.

Это богословие прерывания связи человека с Богом. Невозможно, чтобы Бог позволил диаволу подчинить волю Божию его собственному успеху. Поэтому Бог дал человеку силу, чтобы его неудача стала впоследствии поводом для большего успеха. Так обращается на пользу всякое происходящее зло, на вечную духовную пользу, которая больше произошедшего зла. Другими словами, вечное добро существеннее маленького, временного зла...

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 9 декабря 2013 г.

[1] См.: Мф. 16: 24.

[2] Ср.: Мф. 5: 11.

[3] Мф. 18: 3.

[4] Киккос - главный монастырь на Кипре, посвященный Киккской чудотворной иконе Божией Матери.

[5] Мф. 11: 29.

[6] Ср.: Флп. 2: 7.

[7] Ср.: Ин. 11: 25.

[8] Ср.: Паисий Святогорец, старец. Письма. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001. С. 102. Письмо 2: Смирение.

[9] Ср.: Там же.

[10] Пафос - город, районный центр на Кипре.

[11] Ср.: Паисий Святогорец, старец. Письма. С. 102-103. Письмо 2: Смирение.

[12] Ср.: Там же. С. 103.

[13] Ср.: Там же. С. 192. Письмо 5.

[14] Ср.: Там же.

[15] Об архимандрите Иакове можно прочитать книгу Стилианоса Пападопулоса "Блаженный старец Иаков (Цаликис)" (М.: Святая Гора, 2007). См. о нем также: http://www.pravoslavie.ru/smi/55384.htm и http://www.pravoslavie.ru/smi/55428.htm.

http://www.pravoslavie.ru/66494.html

ДА НЕ СМУЩАЕТСЯ СЕРДЦЕ ВАШЕ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Мы живем в трудные времена, и нет человека, на котором это бы не сказалось: все мы у себя на нашей маленькой родине [Кипре] живем, как на корабле посреди бури, и не знаем, ни куда плывем, ни где сейчас находимся. Когда на нас обрушиваются трудности - независимо от того, в семье ли, обществе или наши личные, - то это всегда мучительно. И в такие моменты ты уже не должен утешать человека, говоря, что ничего страшного не случилось. Правильней будет, чтобы мы знали, что попали в затруднение, тогда мы сможем увидеть, как его преодолеть и как относиться к происходящему.

Когда человек проходит через испытания, он терзается, волнуется, страдает, скорбит и пожинает неприятные последствия. Это не означает, что трудности приходят от Бога, ведь Бог не желает затруднять людей и не содействует происходящему злу. Скорбь, тревога и всякая теснота никогда не приходят от Бога, а от нас самих или от диавола.

Но откуда бы они ни приходили, искусство и мудрость человека заключаются в том, чтобы постараться правильно отнестись к нагрянувшим трудностям, обратить их на пользу духовно и превратить трудности в благословение, а непроницаемый мрак - в истинный свет. Никто не может избежать трудностей: и грешные и святые люди, и богатые и бедные - все вкушают от горечи трудностей. Вопрос не в том, как избавиться от них, а в том, как их воспринимать.

И святой апостол Павел, когда обращается к скорбящим, не говорит им: "Христиане, Бог избавит вас от скорбей и смерти", - но: "Не скорбите как прочие, не имеющие надежды"[1]. То есть вы, конечно, будете скорбеть; конечно, меч пронзит вашу душу, но вы будьте внимательны, чтобы не стать как остальные, не имеющие надежды. То есть вы, чада Церкви, встречайте эту трудность и проходите через нее, возлагая упование только на Владыку Христа. Нет больше никого, на кого нам можно было бы надеяться.

Человеку нелегко открыть дверь, когда нужда стучится в нее, как говорит Дионисий Соломос[2]. Разумеется, эти слова имеют и другой смысл, и он учит нас многому.

Мы несем ответственность за трудности, с которыми сталкиваемся сегодня, поскольку ум наш отошел от прочных основ и находит опору в том, что не надежно, а, напротив, рискованно. В долгосрочной перспективе эти трудности, несомненно, принесут нам и много благ. Но первые ощущения наши, конечно, горьки и крайне болезненны.

Что же мы можем сделать в этом состоянии? Прежде всего нам надо иметь непоколебимую веру в то, что Бог управляет всем. Не те управляют, кто думает, будто правит миром. Вспомним, что когда диавол пошел ко Христу, показал Ему все царства земные и сказал: "всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне, то Христос сказал ему: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи" (Мф. 4: 9-10), - и отринул его.

Существуют люди, которые полагают, будто мирскими и человеческими уловками можно достигнуть всего. Конечно, если ты несешь ответственность за что-то, ты должен сделать всё по силам своим и использовать все обстоятельства, чтобы достичь наилучшего результата, коль скоро тебе вверена ответственность за корабль, которым ты правишь. Но прежде всего ты должен знать, что миром управляет Бог, а не люди, и именно Он скажет да или нет тому, что происходит в мире.

Злоба людей может подстроить всё, что задумала; диавол и его орудия могут воздвигнуть проблемы для людей, семей, стран и всего мира, но они не имеют никакой власти над людьми, если Бог не позволит им этого. Поэтому когда Пилат расспрашивал Христа, а Христос ничего не отвечал, то Пилат сказал Ему: "Мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?" - и Христос ответил ему: "Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше" (Ин. 19: 10-11), то есть "ты не мог бы сделать Мне ничего, если бы не позволено тебе было от Бога сделать, что хочешь". Следовательно, нам нужно иметь глубокую и непоколебимую веру в то, что не будет ничего больше или меньше того, что позволит Бог.

Мы также виновны во всех этих трудностях и терпим их последствия из-за своей безрассудности, легкомыслия и всех тех плохих действий, которые совершили. Но, несмотря на это, мы призваны просить у Бога явить Свой Промысл о нас, чтобы Он помог нам, спас и сохранил. Как же так получается?

Когда человек в великом покаянии встанет пред Богом, признавая свое плохое до этого момента поведение и дурные навыки, признавая, что жизнь его была поверхностной и безбожной, когда он покается и заплачет пред Богом, тогда привлечет к себе Божий Промысл. Потому что всё это зло происходит не только из-за того, что так захотели некие люди, имеющие свои планы, и диавол, стоящий за их спиной и дергающий их за веревочки, но и оттого, что и мы реально, живя вдали от Бога, оттолкнули от себя Промысл Божий своими грехами и безрассудством. Естественно, что чем больше человек отдаляется от Бога, тем больше приступает к нему враг нашего спасения, его захлестывают злоба и бури и он становится уязвимей для всего случающегося в его жизни.

В Ветхом Завете святые пророки, посланники Божии, всегда указывали в качестве причины всех бед на грех, на отступление от Бога и предсказывали, что произойдет нечто страшное в мире, и поэтому людям нужно изменить свой образ жизни и покаяться. Люди, однако, не каялись, они продолжали жить как прежде и даже гнали пророков, отвергали их, высмеивали и изгоняли, чтобы они не говорили им того, что их раздражало. Когда же впоследствии беды обрушивались, то вместе с народом Божиим мучились и пророки, и поэтому они - великие святые пред Богом, ибо страдали вместе с народом Божиим, терпели последствия безрассудства этого народа и шли рядом с ним, чтобы поддержать его и вывести на путь спасения.

И на что же указывали пророки? Конечно, не на светские решения и выходы. Они указывали на возвращение к Богу, покаяние и перемену мышления. "Покайтесь, - говорили пророки, - и возвратитесь к Богу, Отцу вашему, и когда вернетесь к Нему, тогда привлечете Божий Промысл, и дела постепенно наладятся".

Цель заключается не в том, чтобы просто изменить ход вещей и чтобы всё стало таким, как раньше, потому что если всё будет так и мы снова станем такими, как прежде, то в конце концов опять ничего не получится. Наша цель - не выйти из данной материальной и мирской безысходности, но изменить свой менталитет и образ мышления, а это, с другой стороны, означает покаяние[3]. Кто поймет это, тот правильно поработал над этим и обратил трудность в духовное упражнение. В противном случае, как только ситуация потеряет остроту, мы снова возвратимся в то же состояние.

Пророки проповедовали покаяние и возвращение к Богу. Всё остальное в конечном счете суетно - и счастье, и материальное благосостояние, даже географическая свобода - это тоже земное событие. А Бог желает прежде всего людей, свободных от греха, страстей, отступничества и мрака Божественного отсутствия. И уже затем эти истинно свободные люди получат и свободную родину. Если же у тебя есть свободная родина, а ты пленник собственных страстей и греха, тогда ты и эту свободную родину поработишь и истощишь так же, как и свой внутренний мир.

Мы, живущие в этом состоянии и переживающие всё то беспокойство и тревогу, которую испытывают люди, должны концентрировать это в душе своей и канализировать в молитву весь шквал событий. Три отрока, оказавшись в огненной печи Вавилонской, говорили: "Согрешили мы, и поступили беззаконно, отступив от Тебя, и во всем согрешили"[4], - таким образом подставили под удар свои плечи и как бы сказали: - Мы достойны этого наказания, Боже мой, потому что действительно согрешили, творили неправду, не шли в согласии с Твоими заповедями по тому пути жизни, который Ты нам указал. Мы достойны этих зол, постигших нас. Но Ты Бог отцов наших и Бог, любящий человека и не желающий ничьей погибели и горя, и мы молим Тебя: спаси нас. А если по справедливости Ты уничтожишь нас за наши грехи, то хотя бы пожалей народ Твой и приведи его на путь спасения.

Молясь так, святые отроки и себя сберегли в огненной печи, и Божий народ спасли.

Таких людей в Церкви, слава Богу, много, и их молитва имеет силу. И не только молитва живых людей, но и усопших, потому что и они тоже молятся о нас - наши святые, наши предки, наши отцы, упокоившиеся в Господе, - чтобы миновали эти трудности. Прежде всего они молятся о том, чтобы мы вразумились и исправили те ошибки, которые совершили.

Когда человек уповает на Господа, сердце его не смущается и он не впадает в состояние паники. Христос говорит: "Да не смущается сердце ваше и да не устрашается" (Ин. 14: 27). Бог призывает нас не смущаться сердцем нашим, не пугаться и иметь веру в Него не потому, что якобы ничего не случится. Нет, может произойти все, что планируют, и может случиться даже худшее, может произойти многое, ведь мы не знаем, что нам готовят, и поэтому возможно, что дела наши пойдут еще хуже. Это, однако, не имеет значения. Что бы ни случилось, человек, верящий в Бога, хотя как человек и скорбит, терзается, страдает, беспокоится и мучается, но сердце его не смущается. У него есть упование на Бога, потому что он убежден: Бог следит за всем, и поэтому, что бы Он ни попустил, человек принимает это с упованием на всемогущий Промысл Божией любви.

Он не боится смерти, потому что побеждает смерть Христом. А что они нам сделают? Уничтожат нашу жизнь, нашу страну? Пусть делают, что думают, что могут и замышляют. Если Бог им позволит, то пусть делают это. Мы, как чада Божии, должны научиться преодолевать страх. Страх - это порождение неверия. Зачем нам бояться? Предадим всё в руки Божии.

Отберут у нас деньги, работу, автомобиль и всё остальное? Это неприятно, но, по сути дела, это ничто. А душу нашу они могут отнять? Нет. А ведь наша душа имеет такую огромную ценность. А всё другое второстепенно. Это доказали и наши предки, оставившие всё во время оккупации Кипра[5]. Люди лишились всего, однако унесли с собой свою душу. И с ней создали все остальное.

Если человек сбережет свою душу, тогда он не понесет никакого ущерба. Как говорит Христос: "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?"(Мф. 16: 26).

Так, без наивных лозунгов и отдавая себе отчет в трудностях, мы сделаем всё, что можем сделать и что зависит от нас. Пройдем, однако, этот путь, каким бы он ни был, с верой в Бога, с усердной молитвой и попирая всё человеческое и материальное, даже саму смерть. И сколько бы ни ужасали нас происходящие события и реальность, нужно беречь свою душу, чтобы она не смутилась, не расплескалась.

В Псалтири Давидовой говорится: "Вскую прискорбна еси, душе моя? и вскую смущаеши мя? уповай на Бога" (Пс. 41: 6). Надейся на Бога. А если Бог не силен спасти тебя, то разве спасут деньги, знакомства, банки, большие люди и высокопоставленные персоны мира сего?

Если Бог с тобой, если Он твое прибежище и упование, то не бойся. "Что бы ни случилось, Я с тобой", - говорит Бог[6]. А если Бог с нами, то кто будет против нас[7]? И что может быть против нас?

Никто не может отнять у нас душу. Когда святой Косма Этолийский[8] говорил с греками, он учил: "Имейте веру и не бойтесь. Когда турок захочет отнять ваши гроши - отдайте ему свои гроши. Когда захочет забрать скотину, отдай ему свою скотину; когда захочет ваших домов, нив, чего бы он ни захотел, отдайте ему это. Но душу свою никогда не отдавайте!" Вот что имеет значение. Когда человек поймет это, тогда всё приобретает другой смысл.

Так или иначе, рано или поздно, но это только вопрос времени - когда завершится наш земной путь. Важно то, как мы предадим душу свою в руки Божии - чистую и без неправд или хотя бы очищенную покаянием.

Если мы встречаем нагрянувшие трудности в молитвенном духе, с надеждой на Бога, в славословии Богу, с оптимизмом, тогда у нас есть надежда, что мы пройдем через них. Что бы ни случилось, но мы пройдем через них. Что бы ни попустил Бог за наши грехи. Не потому, будто Он причина трудностей, а потому, что мы их причина.

Так поступали святые. Они, вложив палец в раны гвоздиные, сразу же начинали исцеление. И если ты не начнешь делать как они, а будешь обвинять то одного, то другого, то опять совершишь те же ошибки.

Каждый из нас в духе любви и милости должен укреплять другого. Так мы пройдем через эти трудности. И уповаем на Пресвятую Богородицу, на наших святых и молитвы отцов наших, что всё это пройдет и мы, став более благоразумными, придем к новым обстоятельствам в нашей жизни...

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 1 июля 2013 г.

[1] См.: 1 Фес. 4: 13.

[2] Дионисий Соломос (1798-1857) - греческий поэт, автор национального гимна Греции.

[3] На греческом языке слово метанойя имеет два смысла: "перемена ума" и "покаяние".

[4] Дан. 3: 29.

[5] Имеется в виду оккупация Кипра Османской империей, продолжавшаяся три столетия, с 1571 по 1878 г.

[6] См.: Ис. 49: 14-15.

[7] См.: Рим. 8: 31.

[8] Память св. равноап. Космы Этолийского († 1779) совершается 24 августа / 7 сентября.

http://www.pravoslavie.ru/62504.html

ДУХОВНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ КРИЗИСУ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Митрополит Лимассольский Афанасий

Неоспоримым фактом является то, что мы живем в очень сложный период истории человечества. Проблемы и трудности нашего века так или иначе касаются практически каждого человека. Современный мир можно уподобить кораблю без управления, попавшему в шторм, когда никто из команды не знает, где они находятся, и куда волны несут корабль.

Когда подобное происходит в отдельно взятой семье, в стране или, в целом, в обществе, это означает, что проблема вполне реальна и серьезна. Современного человека невозможно успокоить, сказав, что не происходит ничего страшного. Правильно в такой ситуации будет обозначить конкретную проблему и постараться найти способ ее устранить. Когда страдает один конкретный человек или целая страна, это вовсе не означает, что эти скорби ниспосланы Богом, так как Господь не желает, чтобы Его создание - человек - мучился. Надо также понимать, что Господь не соучаствует во зле, которое с нами происходит. Скорби и страдания не происходят от Бога, они находят на нас либо по причине нарушения человеком Закона Божия, либо от дьявола. Однако откуда бы не приходили скорби, человек должен употребить все искусство и мудрость, чтобы действовать разумно во время искушения, чтобы духовным трудом и старанием преобразить скорбь. Тогда Господь, видя наше усилие, благословит наш труд, и обратит скорбь в источник радости, и непроглядную тьму преобразит в свет истины.

Никто из живущих на Земле не может избегнуть скорбных обстоятельств, ни грешники, ни святые, ни богатые, ни бедные, никому не удастся избежать вкушения горечи скорбей. Вопрос не в том, чтобы их избежать, а в том, как их правильно использовать.

Апостол Павел, обращаясь в послании к скорбящим христианам своего времени, не говорит им: "Христиане, Бог избавит вас от всех трудностей и от смерти". Он говорит другое: "Не скорбите якоже прочии не имущие упования". Конечно, вы будете подвергаться различным скорбям, и вам самим "оружие пройдет душу", но он призывает их быть внимательными, чтобы не уподобиться "прочим не имущим упования". То есть, он хочет им сказать: вы, чада Церкви, должны противостоять скорбям и шествовать среди искушений, имея упование только на Владыку Христа.

Я думаю, что находясь в нужде, не так то просто помогать ближнему. Когда ты сам должен выплачивать кредит банку, а твой сосед пришел занять у тебя денег, ты, как говорится, хорошо подумаешь, прежде чем открыть дверь. Но есть и обратная сторона медали, потому что эти проблемы многому нас научают. Если говорить на чистоту, то мы сами ответственны за сегодняшний кризис, так как мы понадеялись на вещи "в которых несть спасения". Я верю, что эти трудности в конце концов приведут нас к положительному результату, но сначала человек пройдет через ряд горьких опытов. Что же может сделать христианин, находясь в таком положении? Прежде всего, необходимо иметь несомненную веру в то, что не президенты стран, а Бог управляет миром. Даже дьявол не имеет над миром никакой личной власти, о чем говорит нам Евангелие. Дьявол показал Христу все царствия земные в мгновение ока, говоря: "Сия вся Тебе дам, аще пад поклониши ми ся" (Мф, 4: 9). Христос ответил ему: "Господу Богу поклонишися и Тому единому послужиши" (Мф, 4: 10), - и тогда оставил Его дьявол.

Некоторые люди полагают, что человеческим усилием и изворотливостью можно добиться любого положения в обществе. Конечно, если на тебе лежит ответственность за других людей, и ты вынужден поступать на благо ближнего, то в этом случае можно достичь хорошего результата, подобно капитану корабля, который беспокоится за души вверенных ему пассажиров и старается внимательно вести корабль.

Но прежде всего, христианин должен иметь ввиду, что этим миром управляет Бог, а не человек, и за Ним остается окончательное "да" или "нет". Пускай некоторые люди, из-за своей злобы соучаствуя с дьяволом в злых делах, творят беззакония и создают разные проблемы в семьях, обществах и даже целых странах, но без попущения Божия они не имеют над людьми никакой власти. Когда Пилат допрашивал стоявшего перед ним, подобно Агнцу, Владыку Христа, то Христос не отвечал на его вопросы. Тогда Пилат сказал Ему: "Мне ли не отвечаешь? Или не знаешь, что я имею власть распять или отпустить тебя?" Иисус отвечал: "Ты не имел бы надо мною никакой власти если бы не было тебе дано свыше" (Ин, 19: 10-11). Эти слова - указание нам на то, что мы должны иметь несомненную веру в то, что все, что случается в мире, делается с Божьего попущения.

В том, что сейчас происходит в мире, в экономическом кризисе наших стран, виноваты мы сами, все это - последствия злоупотребления материальными благами и неправильного управления экономикой. Теперь нам осталось лишь просить Бога, чтобы он вмешался в нашу жизнь Своим Божественным Промыслом и избавил нас от этих бедствий.

Каким образом Бог может нам помочь? Если человек от всего сердца обратится к Богу, раскаиваясь в своем неправильном поведении, признает, что до сегодняшнего дня он вел безбожную и пустую жизнь, тогда Господь призрит на его смирение и окружит такого человека своим Божественным Промыслом. Ведь творящееся в мире зло совершается не только из-за того, что этого желают некоторые богоотступники, наущаемые дьяволом, но и мы сами своей греховной жизнью удалили от нас Промысл Божий. Насколько удаляется человек от Бога, настолько он сближается с дьяволом, и, как следствие, на него обрушивается гнев Божий в виде различный потрясений, сокрушающих и утомляющих его.

Ветхозаветные пророки всегда называли грех и отступление от Бога причиной бед и катаклизмов, находящих на людей. Они предрекали грядущие скорби человечеству, призывая его к покаянию и изменению образа жизни. К сожалению, люди не раскаивались в своих злых делах, продолжая и дальше жить греховной жизнью. Они насмехаясь над пророками, а чтобы им не мешали наслаждаться грехом, некоторых из них изгнали, некоторых избили и даже умертвили Иоанна Предтечу, обличившего Ирода в грехе. Когда же гнев Божий находил на народы, то вместе с ними мучились и пророки. Именно поэтому они так высоки в очах Божьих, ведь несмотря на то, что пророки безвинно страдали вместе с народом, они наставляли людей и руководили ими на пути спасения. Каким образом пророки учили народ избегать находящих бедствий и скорбных обстояний? Пророки понимали, что никакими человеческими усилиями сделать это невозможно. Они призывали народ к покаянию и исправлению жизни, то есть к изменению способа мышления, к обращению к Богу Отцу, они говорили: если обратитесь, то придет на вас милость Божья и дальнейшая ваша жизнь наладится сама собой.

Вопрос не в том, чтобы изменить свое поведение только на какое-то время, а потом продолжать жить также, как раньше. Такого покаяния Бог не принимает. Наша цель не просто избежать материального безвыходного положения и проблем в обществе, но, как мы уже сказали, измениться самим, изменить свой образ мышления - вот что означает покаяние. Кому это удается, тот работает на собой правильно, и существующие проблемы он использует, как повод для духовного делания. Если же покаяние будет лишь поверхностным, то, как только все станет на свои места, человек опять забудется и возвратится на круги своя.

Итак, необходимо покаяться. А все остальное, если хорошо разобраться, есть суета, материализм и наслаждение временными материальными благами.

Сегодня можно заметить стремление народов и стран к географической независимости. Однако Бог прежде всего ждет от человека внутренний свободы, свободы от греха, от страстей, от злых дел, удаляющих человека от Бога, а уже потом свободы геополитической. Когда человек будет свободным от всего негативного, он будет в состоянии создать независимое отечество. Если же человек пленен грехом и страстями, то и свое свободное отечество он поработит и сделает его, по своему подобию, ни к чему не способным.

Нам, переживающим сегодня происходящие трагические события в мире, нужно противостоять злу, сдерживать его напор своей молитвой. Три вавилонских отрока посреди разожженной печи возносили Богу следующую молитву: "Ибо согрешили мы, и поступили беззаконно, отступив от Тебя, и во всем согрешили" (Дан, 3: 29), - они подъяли на себя всю тяжесть людских грехов, признавая и себя виновными в нарушении Закона Божьего, считая себя по праву достойными наказания. Они умоляли Бога, чтобы Он помиловал народ Свой, обращались к Нему примерно так: "Молим Тебя, Господи Боже отец наших, не наводи на нас гнев Твой, Ты Бог, не хотяй смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему, Ты Господи, сама Любовь и любишь Свое создание, если и накажешь нас праведно, то пощади народ Твой и наставь его на путь спасения". Молясь Богу такой молитвой, святые отроки не только оставались невредимыми, но отвращали от своего народа Божие наказание.

Человечество в судьбоносные для него моменты прежде всего нуждается в молитвенниках о мире, и слава Богу, что в Церкви еще существуют такие люди, чья молитва имеет силу. Не только живые молятся о мире всего мира, но и усопшие, наши прародители и отцы, скончавшиеся о Господе, святые Церкви, все они молятся, чтобы понеслась эта гроза мимо нас. Но в первую очередь святые Божии молятся, чтобы мы осознали и исправили свои ошибки. Сердце человека, уповающего на Господа, не смущается и не паникует. Господь говорит в Евангелии: "Да не смущается сердце ваше, в Бога веруйте и в меня веруйте" (Ин, 14: 1).

Господь нас призывает к тому, чтобы не боялось и не смущалось наше сердце. Это не значит, что с нами ничего не произойдет. Вполне вероятно, что может осуществиться то, что планируют темные силы, и даже могут произойти еще более трагические события в мире. Но это не главное. Чтобы не случилось, верующий во Христа, несмотря на то, что он, как человек, может страдать, скорбеть, быть гонимым, да не унывает и не смущается. Он имеет надежду на Бога, потому что уверен, что Господь назирает надо всем, и что бы не нашло на него, принимает это с доверием, вверяя себя промыслу Божьему. Даже и самой смерти верующий во Христа не трепещет, потому что во Христе побеждена смерть. С другой стороны, что могут сделать с нами наши враги? Уничтожить нашу страну, нас самих? Пускай делают с нами, что планируют и что могут. Если Бог им попустит, пусть они осуществляют свои планы. Мы, чада Церкви, должны побороть в себе страх. Страх есть порождение неверия. Чего нам бояться? Да предадим себя в руки Господни. Чего они могут нас лишить? Денег? Работы? Имущества? Конечно, расстаться с имуществом немалый подвиг, но в конечном итоге, это всего лишь земные блага. А могут ли они забрать у нас нашу душу? Нет!

Самое дорогое что у нас есть, это наша душа. Все остальное имеет второстепенное значение. Это доказали наши прародители во время изгнания из северной части Кипра. Они потеряли все, но сохранили свою душу. И на этом основании заново выстроили свою новую жизнь. Если человек хранит свою душу, то ему ничто не может навредить. В Евангелии Господь говорит нам: "Какая польза человеку если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?" (Мк, 8: 36-37)

Таким образом хладнокровно, без революционных лозунгов, будем стараться сделать все, что в наших силах. Шествуя, однако, по сему пути с верою в Бога, со многими молитвами, преступая все человеческое и вещественное, и даже самую смерть. И какими бы угрожающими нам ни казались происходящие события, мы должны беречь наши души от смущения. Как говорит в своем псалме святой пророк Давид: "Вскую прискорбна еси, душе моя? И вскую смущаеши мя? Уповай на Бога" (Пс, 41: 6). Пророк нас призывает иметь все упование на Господа. Если, предположим, Господь не имеет силы тебя спасти, то могут ли тебя спасти деньги, банковские счета, знакомства или сильные мира сего? Если же Господь с тобой, твое прибежище и надежда, не бойся ничего. Чтобы не произошло, "Аз есмь с тобой в скорби". Если Бог с нами, то кто или что против нас?

Святой Косьма Этолийский, обращаясь к грекам, находящимся под игом турецкого владычества, говорил: "Имейте веру и не бойтесь. Когда придут турки и будут требовать от вас деньги, то дайте им деньги, если потребуют домашний скот, отдайте скот, и чтобы не потребовали от вас все отдайте, однако души ваши берегите и не отдавайте". Очень важное наставление! Если человек будет хранить в своем сердце эти слова, тогда его жизнь приобретет совершенно другой смысл.

Рано или поздно все мы завершим этот земной путь. Вопрос в том, в каком состоянии мы предстанем перед Богом, будут ли наши души очищены от всякия скверны, или, по крайней мере, подчищены покаянием. Если мы мужественно противостанем молитвой всем встречающимся трудностям, благодаря Бога, то существует надежда, что мы выстоим. Чтобы ни было попущено нам за наши грехи, все претерпим, ведь мы сами являемся причиной находящих на нас скорбей, а не Господь. Такое мышление имели все святые. После того, как они глубоко познали самих себя, началось их исцеление. Если в основание не было заложено самопознание, то человек постоянно будет обвинять других в своих бедах, повторяя одни и те же ошибки. В наши нелегкие времена христиане должны поддерживать один другого своей любовью и участием. Так, надеждой на Бога, Его Пречистую Матерь, молитвами святых Церкви, умудренные опытом, мы сможем справиться со всеми проблемами, и не только справиться с ними, но и преподнести Богу плод нашего терпеливого перенесения скорбей.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

25 июня 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/71685.html

УПРАЗДНЕНИЕ СМЕРТИ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Лития на могиле архимандрита Павла (Груздева).

Что говорит нам Христос через апостола Павла? Не скорбите, "как прочие, не имеющие надежды" (1Фес. 4:13), подразумевая, чтобы скорбь наша была растворена упованием. Если мы не надеемся на пришествие Царствия Божьего во славе, если не надеемся на вечную жизнь, то как можем выдержать трагический факт смерти? Без надежды на Всеобщее Воскресение, без надежды на будущую жизнь во Царствии Божием не имеет смысла и цели вся наша жизнь.

Скорбящий человек, находящийся рядом с Богом, приобретает особенную душевную красоту

Необходимо иметь надежду на Бога и верить: что бы с нами не произошло - Господь всегда близ нас. Какое значение имеет знание близости к нам Господа, если нам часто попускается быть искушенным злом, и самое зло, на нас находящее, часто не отвращается от нас? Да, Господь часто не отвращает от нас зло, но Его присутствие дает нам возможность и самое зло претворить во благо, горечь отравы превратить в целебное лекарство вечного блаженства - посредством разумного перенесения боли, страданий, скорбей, посредством сердечного сокрушения. В этом будет явлено наше долготерпение, а со временем и духовная польза от него. Если мы внимательно рассмотрим нашу жизнь, то заметим, что скорбящий человек, находящийся рядом с Богом, приобретает особенную душевную красоту. Как металл притягивает электрическую молнию, так и скорбящий человек, благодарящий Бога, притягивает к себе молнию Божественной благодати. "Когда мы уйдем из этой жизни и будем смотреть на все из другого "наблюдательного пункта", то первое, что мы сделаем, - это поблагодарим Бога за все скорби, которым подвергались в продолжение нашей жизни", - говорил нам старец Паисий Святогорец.

Ради нас было попрано жало смерти. Ее страх был побежден Божественной любовью, и для верующего во Христа смерти больше не существует. По этой причине в монастырях вместо слова "кладбище" употребляют слово "усыпальница". Смерть является лишь временным сном - "до времени", потому что для Церкви усопший человек продолжает жить в вечности. Оттого мы и молимся в Церкви за усопших и, поминая их на Божественной литургии, осознаем, что все мы живы. Своим Божественным Воплощением Христос победил три вещи: пространство, время и смерть. В Церкви уже не существует времени, потому что в Церкви все действует превыше естественных законов.

Во Христе человек стал страшен для смерти

Смерть всегда является для нас трагическим и чуждым событием, которое очень сложно воспринять. Так как человек не был изначально создан смертным, то смерть для него всегда остается трагедией. Но вот, в мир грядет Христос и, добровольно предав Себя на мучение, побеждает смерть. Если до этого, по словам святых Отцов, смерть была страшна для человека, то во Христе человек стал страшен для смерти, так как Богочеловек Иисус Христос упразднил "державу смертную". В Пасхальном тропаре мы поем: "Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ". Попрал смерть Христос, смерти больше не существует. "Никтоже не страшится смерти". Почему? Потому что Спаситель освободил нас от нее. Итак, обезоружена смерть для верующего в Спасителя, несмотря на то, что мы ее отвращаемся.

В тропаре на разлучение души от тела поется: "Воистину страшно смерти таинство, како душа с телом насильно разлучается?" Далее смысл тропарей обращается ко Христу, Который разрушил трагедию смерти и просветил светом Своего Воскресения катастрофу, принесенную смертью, что уже сама смерть становится входом в Царство Небесное, в котором праведники будут дожидаться Всеобщего Воскресения из мертвых.

При этом смерть - несмотря на то, что она является трагедией для человека - это еще и повторное рождение. Рождение в вечном Царствии Божием через страдание. Но там, в Царствии Божиим, все прошедшее, все земное преходит, исчезает, там пребывает только свет Христов. В будущей жизни все становится новым, все преображается, становится непостижимо прекрасным для человеческого ума, человек пребывает в радости, до этого им не испытанной, проникает в смысл всего произошедшего и славословит Творца.

После падения первозданных в Раю движение человека во времени и в пространстве стало направлено к физиологической и душевной смерти. Однако пришел час исполниться Божественному замыслу о Вочеловечении Бога, Который Своею смертью и Воскресением разрушил державу смертную. Христос упразднил смерть и основал Свою Церковь, которой предал Самого Себя, Свое Тело и Свою Кровь в Таинстве Святой Евхаристии, что является противоядием смерти. Сам, Сам Господь вкусил этой мучительной, скорбной, ужасной, к тому же и позорной смерти (в эпоху Римской Империи казнь через распятие считалась одним из самых позорных, унизительных способов лишения жизни).

Смотрите же, однако, Христос не только не поколебался умереть таким позорным способом, но и подвергся целому процессу истязаний и унижений - оплеванию, заушению, осмеянию, издевательствам, попустил быть облаченным в ложную багряницу, о чем нам сообщают святые Евангелисты. Давайте подумаем, почему? Чтобы показать нам, что Он первый прошел по этому пути, чтобы никто не осмелился сказать, что Господь как человек прожил спокойную, счастливую жизнь и мирно скончался. Если бы Бог не прошел через эти страдания, то и человек с легкостью отказался бы проходить свой крестный путь в жизни. И, как говорит апостол Петр, Христос первый испытал на Себе эту трагедию, закрывая уста каждому дерзающему говорить Богу: "Я страдаю безвинно".

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

29 апреля 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/70287.html

"МЫ НЕ УЧИЛИ ДЕТЕЙ САМОМУ ВАЖНОМУ"

Слово о воспитании молодежи

Митрополит Лимассольский Афанасий

В Православной Церкви слово "воспитание" означает руководство. Руководство людьми не к каким-нибудь конкретным идеям, ценностям, идеалам, но приведение человека к любви ко Господу Нашему Иисусу Христу. Обмирщенное восприятие религии, Церкви полагает, что Церковь учит верить в Бога, и только. В то время как основная задача Церкви - это научить человека тому, как правильно любить Бога. Эта любовь ко Творцу останется в вечности, а вера и надежда упразднятся в последний день. Верить в Бога для человека - все равно что восходить по лестнице, с первой ступени на вторую, со второй на третью и так далее... Но человек не может постоянно оставаться на этом этапе, ему очень сложно посвящать всю свою жизнь чему-то такому, во что он просто верит. Впрочем, если он уж очень увлечен идеологией, возможно, что и сможет, как мы часто видим в окружающей нас повседневности.

Только лишь любовь к Богу может дать человеку абсолютную гармонию и душевный мир. Смысл жизни для человека - это обретение Бога. Христос для нас является также и Учителем. Видите, как прекрасно говорит нам Господь в Евангелии: "Научитеся от Мене..." То есть человек учится от Самого Христа, учится из Его слов, Его учения, Его жизни, но более всего из опыта личностного общения с Ним, основанного на любви. Поэтому этот опыт производит в человеке такое действие, что он побеждает любовь ко всему существующему в этом мире.

Самое бесценное, что может преподнести Церковь, и что не может дать мир - это Христос

Братия, недостаточно учить наших детей только лишь евангельским идеям, говоря, что Евангелие и Церковь - это самое лучшее, что им могут дать родители, недостаточно говорить им, как прекрасна любовь, свобода, праведность. Само по себе все это, конечно, прекрасно, но главное, в чем сегодня нуждается молодежь - это научиться любить Бога. Молодежь должна знать, что самое бесценное, что им может преподнести Церковь, и что им не может дать мир - это Христос. В любом обществе человек может научиться любить и уважать других людей, быть честным, искренним, демократичным, свободолюбивым в хорошем смысле этого слова. Не было бы нужды Церкви учить всему этому, ведь и в самом естестве человека все это заложено от начала. Мы часто спотыкаемся на том, что полагаем, что Церковь является некоей идеологической системой и нам достаточно быть просто хорошими людьми, что для нас достаточно выполнять только свои христианские обязанности. Мы считаем, что можно довольствоваться тем, чтобы наши дети были, как говорится, "в рамках приличий", не совершали преступлений и аморальных поступков. Часто приходится слышать распространенные заблуждения относительно роли Церкви в обществе, и, слыша подобные высказывания, можно лишь снисходительно улыбнуться, но на самом деле это говорит о непонимании ее истинного предназначения.

Когда ты любишь Бога, - любовь к Нему не имеет границ

Вот говорят, например: "Пусть он лучше будет в Церкви, чем в тюрьме или где-нибудь с ребятами будет употреблять наркотики". То есть эти люди полагают, что Церковь является противоположностью преступности и наркомании! Здесь может кто-нибудь возразить, подобно навьюченному верблюду, которого ведут по пустыне окольным путем: "Что, неужели нет краткой, прямой дороги"? Получается, что у человека всего два пути: Церковь и наркотики? Значит тот, кто не ходит в храм, обязательно будет употреблять наркотики? Конечно нет! Человек может вовсе не быть христианином и быть честным, правильным, искренним, порядочным, добрым супругом и отцом, прилежным учеником и так далее. Поэтому мы часто не можем понять, почему наши дети имеют совершенно другие отношения с Богом. И когда у наших детей проявляется ревность по Богу, и они много времени посвящают Церкви, мы часто не понимаем этого, говоря: "Разве тебе недостаточно быть просто хорошим человеком, или хорошим ученым, заниматься своей работой и приносить пользу обществу? Ну что тебе еще нужно?" Мы считаем их стремление к Богу излишеством, фанатизмом. Как вы думаете, почему мы высказываем такие мнения? Дело в том, что основанием нашей духовной жизни является не любовь к Богу, а одно лишь внешнее исполнение наших обязанностей. "Бог не требует от тебя многого, исполняй свои обязанности и этого довольно с тебя". Но любовь, братия мои, не имеет пределов. Когда ты любишь Бога, - любовь к Нему не имеет границ. Так же, когда ты любишь какого-либо человека, тебе постоянно хочется быть рядом с ним, тебе хочется связать свою жизнь с этим человеком. Возможно ли ограничить такую любовь рамками, постигнуть ее логикой? Любовь - это огонь, пламенеющий в сердце человека, действующий свободно, именно она руководит сердцем человека, а не холодный рассудок. Церковь учит человека любить Бога и направляет его к такой любви.

Мы не учили детей самому важному - любви ко Христу

Замечено, что в последнее время в Церковь стало ходить много молодежи. Люди старшего поколения, наверное, обратили внимание на то, что до определенного возраста почти все дети ходили в храм, собирались на духовные беседы, молились Богу. И, подрастая, постепенно теряли интерес к духовной жизни. Я говорю о возрасте с 14 до 18 лет. Потом приходит время воинской повинности, учебы в институте и выясняется, что труд по катехизации детей, духовные беседы, собрания - все это было напрасным. Как вы думаете почему? В чем же наша ошибка? Конечно, в этом возрасте играют большую роль человеческие слабости, наклонности, увлечение умножающимися соблазнами. Но "ошибка", по моему мнению, не в этом, а в самой Церкви, но не в Церкви, как в Божественном установлении, а в нас, в людях Церкви. К сожалению, для нас не было очевидным, что наши дети в первую очередь нуждаются в том, чтобы мы научили их любить Бога. Мы учили их всему: и евангельским идеям, и быть милостивыми, и любить других людей, мы очень старались, чтобы они выросли честными, хорошими людьми. Но самому важному мы их так и не научили - любви ко Христу. Потому что для нас богословие стало некоей отвлеченной философской идеологией, неким человеческим измышлением. Мы находимся в полном неведении о том, в чем состоит любовь к Богу. По этой причине еще недавно многие современные православные христиане не придавали особенного значения посту, бдениям, исповеди, причастию, чтению житий святых. Нет. Им достаточно было читать другие книги. Человек, призванный к личному опыту общения с Богом, ограничивался узкими рамками, его внимание было направлено в совершенно другое русло. Поэтому совсем не удивительно, что в период наступления совершеннолетия мы постоянно, одного за другим, "теряем" своих детей. Что говорить, конечно, грех силен, особенно когда его познают на опыте. Зачастую грех привлекает к себе и держит человека в плену. С другой стороны, что может удержать человека, чтобы он не отпал от Церкви? Теория? Идеи? Но все это лишь мертвые тени вещей. Идея не в состоянии удерживать человека постоянно, каким бы идеологом он ни был.

К счастью, сегодня мы живем в совершенно другую эпоху. Сегодня мы видим, что мы вновь встаем на ноги, что мы вернулись к Церковной традиции, к нашим корням, мы, если так можно выразиться, заново открыли самих себя. Смотрите, сегодня мы видим в Церкви молодые лица, мы видим людей, любящих Бога, людей с абсолютно новыми данными и предпосылками. Как и у всех нас, и у них случаются падения, у них есть свои проблемы, трудности. Однако они внимательно слушают о любви к Богу. Вот именно об этом им нужно говорить сегодня. Пусть они учатся любить Бога. Когда они любят Его, они открывают внутри себя личный опыт Его ответного действия. Они постепенно приобретают духовный иммунитет, который становится противовесом греху. Даже если грех и уязвит такого человека, то присутствие любви Божией и знание о ней утешит и поддержит его сердце, он стяжает познание, что невозможно спастись собственными силами, собственным старанием. Христианин надеется только на Божью милость, на Его благоутробие, на Его безграничную любовь, выраженную в Его Крестных страданиях за все человечество. Если мы затрагиваем тему воспитания в Церкви сегодня, то мы обязательно должны говорить о таком мистическом опыте, о таком руководстве, которое приводит человека к любви к Богу.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

4 апреля 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/69725.html

"ЧЕРЕЗ ПОСТ МЫ ОСОЗНАЕМ СВОЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ К ТЕЛУ ЦЕРКВИ"

Митрополит Лимассольский Афанасий

Пост, как и всякий подвиг, мы совершаем для себя, а не для Бога - в том смысле, что Бог не пользуется этим никоим образом, а человек - вот кто исцеляется, потому что болен не Бог, а немощный человек. Немощный человек - вот кто нуждается в исцелении, поскольку он изранен своими страстями и грехами.

Митрополит Лимассольский Афанасий

У многих людей, особенно молодых, имеется несколько возражений в связи с постом: какая от него польза, зачем надо поститься и что означает пост, к которому мы сейчас призваны приступить?

Конечно, отцы Церкви дали множество хороших толкований по этому вопросу, особенно в том, что касается Великого поста, который, прежде всего, и считается постом в Церкви. Он установлен священными правилами поместных и Вселенских соборов и вообще считается самым строгим из всех церковных постов. В связи с постом дано много толкований - и богословских, и практических, объясняющих, почему человек постится.

Есть такие еретики, которые ставят пост под сомнение и говорят, будто в Евангелии и Писании нигде нет заповеди от Бога, в которой было бы сказано, чтобы мы постились. По этой причине они отменяют пост и обвиняют православных христиан в том, что они будто бы хранят человеческие предания и заповеди, не присутствующие в Писании.

Отцы говорят, что первая заповедь, которую Бог дал человеку, - это заповедь о посте. Когда Бог сказал Адаму и Еве, что они могут есть от всех деревьев в раю, но от древа познания добра и зла им есть нельзя, - это не что иное, как заповедь о посте. Иными словами, Бог не разрешил человеку есть от одного конкретного дерева, он должен был воздерживаться от него, чтобы соблюсти заповедь Божию.

Суть нарушения заповеди, по меньшей мере в его практической форме, заключается в нарушении поста, который Бог наложил на человека. Поэтому в тропаре мы поем, что через вкушение запретного плода диавол вывел человека из рая, а Христос снова ввел его в рай через Крестное древо[1]. Но и Сам Христос, когда ради нас стал Человеком, подал нам пример, постясь 40 дней и ночей в Иорданской пустыне, куда отвел Его Святой Дух. В этой пустынной атмосфере и безмолвии, в посте и подвиге Господь победил диавола, приступившего к Нему с тремя большими искушениями.

Адам и Ева

Поэтому мы видим, что в своей практической форме пост есть Божия заповедь, причем первая Божия заповедь. Ее нарушение привело к изгнанию человека из рая, а Христос как Новый Адам начал Свое учение, проповедь и общественную деятельность с поста - так Он подал нам пример.

Отношение к посту, который бывает разным в зависимости от периода, часто представляется, так сказать, пропитанным схоластикой, и некоторые люди даже свели его к химическому анализу постных продуктов: есть ли там растительное масло или нет, есть ли уксус и куча всего еще, что значит одно, что значит другое, - они читают все эти надписи... на обороте, на упаковке, смотрят на состав продукта и в итоге приходят к полному замешательству.

Давайте расскажу вам один забавный случай (отец Нектарий знает эти святогорские истории). Однажды мы с несколькими отцами со Святой Горы ехали на автобусе по маршруту Уранополис-Фессалоники. Впереди меня сидели двое отцов из скита Кавсокаливия; один был чуть современней, обозначим его так, а другой многие годы подряд не покидал Святую Гору. Оба они были зилотами, то есть, скажем так, скорее традиционными, простодушными людьми, придерживавшимися старого стиля довольно фанатичным образом. Поездка длилась уже часа три-четыре, и один угостил другого конфеткой, а тот его спрашивает:

- А они не молочные?

- Бери, благословенный! "Молочные конфеты" - да это что, молочные конфеты? Ешь, нет тут ничего.

К несчастью для своего соседа, тот, однако, взял и прочитал состав. Были там разные ингредиенты, и было написано, что конфета содержит 0,01% молочного субпродукта, что-то в этом роде. Тут поднялась великая галиматья в автобусе: крики, вопли, споры, скандал: человек нарушил пост из-за одной сотой доли процента молочного субпродукта...

Многие люди излишне углубляются в этот вопрос, и это, если проистекает из доброго помысла об акривии (то есть из желания строгости), хорошо. Но человек не должен быть чрезмерно схоластичным, потому что мы не должны производить на людей, находящихся вне Церкви, такое впечатление, будто самое главное, что нас заботит, - есть ли тут капелька растительного масла, и не смотрим реально на суть и смысл поста.

А важно то, что через пост человек получает осознание своей принадлежности к телу Церкви: Церковь как тело, как одно целое верующих постится в этот период, причем вот этим способом. Это дает нам ощущение того, что мы принадлежим к телу Церкви, подчиняясь этой заповеди Церкви. Сейчас период поста, а если мы принадлежим к телу Церкви, значит, мы уже члены этого тела и что делает всё тело, то же делаем и мы.

В истории Церкви было много мучеников, которые умерли мученически, то есть претерпели ужасные мучения и погибли, потому что отказались нарушить пост, а ведь их заставляли не отречься от Бога, а только отказаться от поста, нарушить пост. Были также случаи, когда Бог чудесным образом спасал целые Церкви, города и т. д., когда правившие тогда язычники всяческими способами хотели осквернить народ Божий, который постился. Так, в первую субботу Великого поста мы празднуем чудо святого Феодора Тирона, который чудесным образом вмешался и уберег Божий народ, христиан, от осквернения пищей, которое хотел совершить император, чтобы нанести таким образом удар по их совести и благому обычаю.

Следовательно, первое - это то, что мы приобретаем церковное сознание, сознание того, что мы члены Церкви и как таковые делаем то, что делает всё тело. Все православные христиане по всей земле в этот день постятся, а значит, постимся и мы, значит, мы члены этого тела. Мы не можем отделяться, не можем делать что-нибудь сами, не может народ Божий идти по одному пути, а мы следовали бы по другому.

Церковь - это не что-то неопределенное, не что-то абстрактное, а тело, состоящее из людей: ты или принадлежишь к Церкви, или находишься вне ее. Мы составляем Церковь, когда мы в храме, мы составляем Церковь, когда нас двое ли трое собраны во имя Господа Иисуса Христа, и мы составляем Церковь, когда находимся в единстве с остальной Церковью.

Искушения Христа в пустыне. Фреска афонского монастыря Дионисиат.

Вы видите, что часто критерием многих вещей в Церкви является не столько то, находится ли данное нечто в согласии с правилами Церкви, но гораздо большее значение имеет то, признают ли остальные Православные Церкви это действие или нет. Иными словами, для нас важно то, что мы, к примеру, имеем общение со всеми Православными Церквами. Это то, чего старостильники, бедные, не понимают, то есть они не понимают, что важно принадлежать к телу Церкви, а не защищать, так сказать, некие правила, которые ты считаешь находящимися в согласии с твоей жизнью.

Прежде всего нужно, чтобы тебя принимала всецелая Православная Церковь, чтобы ты находился в общении с ней. Вы видите, мы все, когда поедем, к примеру, в Россию, причастимся, пойдем в храм, где служит патриарх, будем служить с ним и причастимся. Поедем на Святую Гору, будем служить, причастимся. Поедем в Иерусалим, причастимся. Поедем в Грецию, Сирию, в конце концов туда, где есть православные Церкви, и со всеми ими мы пребываем в святотаинственном общении. Мы служим с ними, и они с нами, причащаемся из одной и той же Чаши. Это значит, что мы члены одного тела Церкви.

Но схизматикам, каковыми являются старостильники, хотя они и не имеют ошибочных догматов, по меньшей мере в теории своей жизни, не будут сослужить, их не примут другие Церкви, придерживающиеся старого стиля, каковы Церкви в Иерусалиме, на Святой Горе, в России и т. д., но не имеющие сослужения со старостильниками из Греции и Кипра. Потому что в теории у этих людей такая же вера, но на практике они откололись от тела Церкви, отвергли ее как еретики и создали собственную церковь, которая верует точно так же, как мы веруем. Они хотят даже в самом малом выглядеть более строгими и традиционными, чем мы, но, несмотря на это, не имеют общения с остальной Православной Церковью. По этой причине их положение, как и их спасение, очень проблематично.

Следовательно, принадлежать к Церкви означает принадлежать к тому конкретному телу Церкви, которое состоит из епископов, пресвитеров, диаконов, монахов, мирян, и все вместе мы составляем это тело, которое идет по своему пути и живет своей жизнью. Сегодня пост - Церковь постится, завтра Литургия - Церковь совершает Святую Литургию, сейчас праздник - Церковь празднует. Очень важно, что мы все, православные христиане, празднуем все праздники вместе, особенно Пасху, все вместе, тогда как раньше не праздновали ее одновременно. Но Вселенские Соборы определили это как должное, именно для того, чтобы было такое чувство, что все мы принадлежим к телу Церкви, которое является конкретным, а не каким-то абстрактным или духовным телом.

После того как это взрастет в нас, что, по моему мнению, важнее всего, другие вещи, имеющие практическую форму, через подвиг поста начинают превращаться в блага в нашей личной жизни. Первое, что получается, - это отсечение воли, то есть ты отсекаешь свою волю. Когда Церковь говорит тебе: "Смотри, сегодня ты не будешь есть мясо, не будешь есть эту еду, а будешь есть другое", - а тебе не нравится другая еда, тебе не хочется ее, ты не любишь эту еду, которую предписывает пост, но, несмотря на это, ты ее ешь, потому что пост. Пост разрешает есть именно это, а не то, чего тебе сейчас хочется. Тебе хочется, например, шашлыка, но ты его не ешь. Значит, ты отсекаешь свою волю.

Что значит отсечение воли? Помимо всего прочего оно означает, что если ты отсекаешь свою волю в этом простом деле и в этом конкретном случае принимаешь волю Церкви, то куда больше ты научишься потом отсекать свою волю перед братом своим, перед супругой, ребенком, а тем более перед волей Божией. Когда наша воля, имеющая в себе себялюбие и массу всего еще, сталкивается с Божией волей, тогда, естественно, она, наша воля, должна быть отсечена, искоренена, она должна отступить, чтобы мы приняли волю Божию, которая выражается в заповедях Божиих.

Кое-кто говорит: "Но я не понимаю, почему это грех?" Он не понимает. Действительно, как вы знаете, есть такие поступки, которые для Церкви являются грехом, но человеку нелегко понять, по какой в точности причине они грешны, в чем, другими словами, заключается сущность греха в этом конкретном поступке. Поскольку он еще духовно незрелый и не обладает большой рассудительностью, человек должен принять, что для него достаточно того, если Бог определяет что-то как грех. Когда Бог говорит: "Не лги, не кради, не прелюбодействуй, не пожелай собственности ближнего твоего, не произноси имени Божия всуе, почитай родителей своих", - то хоть ты еще и не понимаешь сути греха, но, несмотря на это, по меньшей мере вначале ты должен принять как данность: если Бог говорит это и определяет это как грех, то оно и есть грех, падение и прерывание связи с Богом.

Это как когда ты идешь к врачу, и он говорит тебе: "Не ешь этих продуктов". Почему? Мы не знаем, что происходит в нашем организме, когда мы употребляем данную пищу, не разбираемся в химии и всех процессах, происходящих внутри нас и способных нанести вред нашему организму. Нам достаточно того, что врач говорит, чтобы мы не ели этих продуктов. Потом, если у меня имеются познания в биологии, химии и медицине, может, я и пойму научную причину, по которой избегаю есть конкретную пищу.

То же происходит и с заповедями Божиими. Это факт, что сначала человек может и не понимать их. Поэтому мы часто слышим во время исповеди, как люди спрашивают:

- Ну почему это грех, если я никого не беспокою, никого не трогаю, если это мне нравится и я никому не мешаю?

И действительно, человеку нужно ответить, в чем суть греха в данном поступке, но как понять это тому, кто только входит в Церковь?

Чтобы понять это, нужно сначала понять другие вещи. Итак, мы начинаем с данности, а именно с того, что Бог говорит: этот поступок - грех, и не благословляет его. Последуй сказанному и увидишь, куда это тебя приведет, до какой связи с Богом это тебя приведет. А затем, если ты совершишь этот поступок и прервешь свою связь с Богом, ты поймешь на опыте, какова сущность греха, отчуждающего тебя от Бога через этот поступок, и как, насколько и почему это вредно.

Пост, который предлагает нам Церковь, не совершенство добродетелей, а лишь первая ступень, и необходима великая борьба, покуда человек достигнет совершенства. Это первое: отсеки свою волю по отношению к этим вещам. Что значит: "Не хочу сейчас есть эту еду, хочу другую"? Хочешь, не хочешь, ты не будешь есть другую. Не можешь есть, почтеннейший. Ты получаешь возможность упражняться в отсечении своей воли, что, естественно, помогает тебе в твоем отношении к Богу и ближнему и в то же время развивает смирение. Когда человек отсекает свою волю, он практически смиряется, практически отступает и затем начинает подвизаться, понимать, насколько это велико - чтобы человек был смиренным и принимал волю другого в своей жизни, а тем более волю Божию.

Другое очень важное благо, которое является следствием поста, - это смелость. Человек, когда постится, становится смелым, он приобретает смелость, которая вообще является очень важной добродетелью в духовной борьбе. Если у тебя нет смелости, ты не можешь спастись.

В Патерике повествуется нечто замечательное: один подвижник пошел и спросил авву:

- Скажи мне, авва, как я могу спастись?

А он ответил:

- Если у тебя есть сердце, ты можешь спастись[2].

Конечно, он не имел в виду биологическое сердце. Если ты сердцем хочешь этого, если сердце говорит тебе это и у тебя есть смелость, ты спасешься. Если у тебя нет смелости и ты боязлив, то ты не спасешься. Ты не можешь подвизаться и следовать за Богом, если ты боязлив, потому что, чтобы следовать за Богом и вообще делать что бы то ни было в своей жизни, ты должен быть смелым. Даже в браке - боязливый человек не может жениться. Почему вы смеетесь? Надо быть или боязливым, или умником, чтобы не жениться. Если у тебя нет смелости, ты не входишь внутрь, ты боишься: "Ой, как я с этим справлюсь? Как я сделаю это?" - ни монахом стать, ни что бы то ни было сделать еще.

Человек должен иметь смелость в душе, чтобы смочь исполнять повседневные дела в своей жизни, от самых простых до самых сложных, до самых ценных, поскольку самым ценным является спасение. Если у тебя нет смелости, как ты скажешь нет греху? Как ты скажешь неткаждодневному вызову страстей, провокациям на искушения, если не научишься приобретать эту смелость и пребывать непоколебимым в том, что решил, в этом нет, которое ты говоришь? Если ты не непоколебим, а представляешь собой "трость, ветром колеблемую" (Мф. 11: 7), то, конечно, ты не выдержишь. Ты каждый раз будешь проваливаться.

Смелость - очень сильная и важная вещь, она - сила души, которую человек должен иметь. Бог говорит, что боязливые даже не войдут в Царство Божие[3]. Это описывается в Откровении: в одном ряду с ворами, с теми, кто занимается магией, и т. д., находятся и боязливые, потому что страх - признак неверия. У боязливого человека имеются проблемы с верой. Сильный силен не потому, что он верит в себя, не потому, что говорит: "Я сильный, я герой и сделаю всё!" Не так в Церкви, но: "Я сделаю всё силой Божией! Да, я сделаю всё: буду подвизаться, бороться, умру, но через Христа, Который укрепляет меня, а не сам, не своими собственными силами, не сам по себе", - потому что иначе он сломается.

Как и святой апостол Павел говорит: "Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе" (Флп. 4: 13). И как Христос говорит в Евангелии: "Без Меня не можете делать ничего" (Ин. 15: 5), а также в другом месте: "Всё возможно верующему" (Мк. 9: 23).

Когда ты боязлив, у тебя нет этой веры, чтобы ты мог сказать: "Богом и верой в Бога я преодолею препятствия, трудности и всё, что мне предстоит". Не так ли?

Наступает пост, и ты говоришь: "Не могу, я утром буду пить кофе, и мне хочется только капельки молока". Ну ладно. И доливаешь туда капельку молока. Хорошо, но эта капля молока - она что, ядерная энергия? И когда ты ее выпьешь, ты что, станешь сверхчеловеком? И что это такое? Всё это на психологической почве. Разве ты не понимаешь, что это на психологической почве?

Если ты выпьешь стакан молока, это еще куда ни шло, он тебе что-то еще даст, а тут какая-то капелька молока, которую ты выпьешь с молотым кофе или что ты там пьешь по утрам, и она придаст тебе такую огромную энергию, что ты уже с утра будешь бодрым? И у тебя не будет такого чувства, что у тебя озноб и кружится голова? Ладно, Великий пост многодневный, у тебя, может, и закружится голова. Но возможно ли, чтобы сейчас, если человек не капнул молока в чашку, через час он ощутил слабость в ногах?

Квас, хлеб, лук... Фото: Людмила Дубровина.

А потом, если ты покажешь ему какую-нибудь другую жидкость, - сейчас появилась соя, а в последнее время еще кое-что - миндаль... Вы еще не знаете о них? Это новые продукты. Это сок миндаля и сои, он напоминает молоко. Ну, а поскольку он похож на молоко, то, как бы так выразиться, он успокаивает мысль человека, что, мол, это молоко. Если сок белый и вот такой, значит, это молоко. Следовательно, я попил молока, значит, у меня не закружится голова. А если ты не пьешь его, у тебя кружится голова...

Если у человека действительно есть проблемы со здоровьем, естественно, он будет более снисходителен к себе - если у него действительно имеются проблемы. Но если у него нет доказанной проблемы со здоровьем, тогда ты просто чего-то боишься. Чего ты боишься? Человек наделен многими силами, и с надеждой и верой в Бога они умножаются, ты не зависишь от этой капли молока, которая, конечно, не имеет такого значения, которое мы ей придаем.

Как же ты устоишь перед вызовом греха, искушения, страстей, если у тебя не хватает сил преодолеть такую мелочь?

Но если человек действительно слаб, то что говорят отцы Церкви? Они говорят: "Отдай Богу свое намерение, и получишь силу"[4]. Отдай Богу свою готовность, свою волю, и Бог даст тебе силу. У тебя нет сил, пускай, ты слаб. Но Бог всемогущ, и Он - источник силы. Отдай же свое намерение и скажи: "Я хочу сделать это".

Не как некоторые, заранее заявляющие: "Ты знаешь, я еду в Англию и прошу благословения не поститься!"

Ну ты сначала съезди в Англию, и если не будешь поститься, скажешь об этом потом. Заранее давать прощение грехов? А если ты не поедешь? Можешь ведь и не поехать. Может что-нибудь случиться. Разве это уже точно, что ты поедешь, точно, что ты не найдешь другой еды, и если не будет ничего другого, то не будешь поститься?

Однажды пришел ко мне человек и сказал мне такое. Я ответил ему:

- Хорошо, ну что тебе сказать... Этого не говорят заранее. Поезжай!

Он, бедный, ушел. Он должен был пробыть там пару дней. Но попал к каким-то вегетарианцам. И сложилась такая ситуация, что в итоге у него даже растительного масла во рту не было. Всё одни салаты да салаты... А уезжал с той мыслью, что едет в Англию и не будет поститься.

Человек не может продвигаться вперед таким способом. Ты скажи: "Я поеду, постараюсь сделать, что смогу. Я намерен соблюдать пост. Намерен соблюдать закон Божий. Сейчас. А если у меня не получится, если не смогу - это другой вопрос, это мы посмотрим потом".

Это не проявление смелости - предрешать свою слабость. Или: "Я не хожу туда, потому что на меня там будут ругаться". Ты сначала пойди, а потом посмотрим, будут ли на тебя ругаться. И не снимай с себя заранее уйму всего. Призови помощь Божию, призови Божию силу, и Бог подаст тебе силу, если у тебя есть намерение сделать это. Потому что Бог не оставляет человека одного. Бог и слабого человека делает сильным.

В молитве на рукоположение мы говорим, что "Божия благодать немощное врачует и оскудевающее восполняет". Божия благодать восполняет то, чего недостает в человеке, и укрепляет то, что в нем немощно и слабо. Разумеется, если человек хочет. Если он не хочет, тогда ничего произойти не может. Ты отдаешь Богу свою волю и получаешь от Него Его силу, чтобы совершить свое дело.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 28 ноября 2013 г.

[1] "Древом Адам бысть рая изселен, древом же Крестным разбойник в рай вселися" (Во Святый и Великий Пяток, утро, блаженны, тропарь 1 // Триодь постная. М., 2003. Л. 441 об.).

[2] В русском переводе Патерика содержится только один и не очень близкий к этому сюжет; см.: Древний патерик. Гл. 10. § 19 (16). М., 1991. С. 158; Достопамятные сказания. Об авве Аммоне. § 4. М., 2009. С. 52-53.

[3] См.: Откр. 21: 8.

[4] Ср.: Достопамятные сказания. Об авве Лонгине. § 4. С. 166.

http://www.pravoslavie.ru/66177.html

ПОСТ - ЭТО МИЛОСТЬ

Митрополит Лимассольский Афанасий

(Продолжение беседы "Через пост мы осознаем свою принадлежность к телу Церкви")

Еще один важный момент, который был у первых христиан, и нам тоже было бы хорошо иметь это в виду, а именно: пост связан с подачей милостыни. Человек говорит себе: "Если бы я не постился, то тратил бы по 1200 лир в неделю на мясо, сыр, вино и т. д., а поскольку пощусь, то трачу по 30-40 лир. Следовательно, оставшееся буду отдавать бедным, братьям, терпящим нужду".

Пост сопровождался милостыней. И он, конечно, не сводится только к воздержанию от пищи. Мы начинаем с него, оно необходимо и важно, ведь человек - это не только дух, чтобы можно было сказать: "Я пощусь духовно". Мы не какие-то духи, а тело и дух вместе - нераздельное и неразрывное единство. Поэтому добродетели охватывают всего человека: и душу, и тело, и как мы постимся телесно, так же постимся и духовно. Следовательно, воздерживаемся от злобы, осуждения, гордости, словопрений, от массы такого, что нас, к сожалению, изводит. Воздерживаемся и в употреблении материальных вещей. Если мне захотелось купить три пары обуви, в которой я не нуждаюсь, то куплю только одну или вообще ничего. Прохожу в том, что у меня есть.

Пост - это отчуждение от зла. Иными словами, нужно стать чуждым тех пороков, которые окружают нас. Как это важно, чтобы человек постился и языком, чтобы он перестал говорить, судить, сплетничать, комментировать, воздерживался от сигарет...

Люди бывают зависимы от сигарет. Один мудрый духовный наставник говорил тем своим духовным чадам, которые курят:

- Выбирай: или весь Великий пост проведешь без растительного масла, или будешь пить и молоко даже, но только перестанешь курить. Что для тебя легче?

Он помогал им сделать то, что является более значимым.

Это же относится и к телевидению и всему тому, что делает человек, чтобы убить свое время. То есть пост - это период всеобъемлющей борьбы, мобилизации всех душевно-телесных сил человека с помощью церковных богослужений, каждодневных молитв, исповеди, изучения слова Божия, усилий в духовном подвиге и всего, что содействует человеку и настраивает на духовную жизнь.

Отцы Церкви говорили, что действительно, когда человек постится, изменяется и его телесный состав и он очищается и душевно, и телесно. Очищается. Поэтому святые всегда пребывали в посте и воздержании, и это действительно приносило им душевную и телесную чистоту. Не только душевную, ведь душа и тело идут вместе. Они согрешают вместе и очищаются тоже вместе. Поэтому все добродетели и подвиги затрагивают всё человеческое бытие.

Период Великого поста составляет десятую часть года. По закону Моисееву десятина всегда посвящалась Богу: десятая часть имущества, денег была посвящаема Богу. Так и мы посвящаем десятую часть года Богу. Сколько недель в Великом посте, шесть, семь? Семь вместе со Страстной седмицей. Пять дней в неделю у нас пост, в субботу и воскресенье поста нет, разрешаются вино и елей, это 5 ? 7 = 35 + Великая суббота = 36 и ночь с субботы на воскресенье, когда скорее не следовало бы поститься, но люди постятся, - вот и получается 36 с половиной. В году 365 дней? А это одна десятая. С математической точностью. Мы посвящаем это время Богу.

Конечно, Бог ничем из этого не пользуется, но мы получим большую пользу от этой духовной борьбы.

Вопросы по окончании беседы

Митрополит Лимассольский Афанасий

- Что бы вы сказали о двух людях, по-разному относящихся к посту: один стремится не нарушить ничего ни на одну тысячную долю процента, а другой более умерен и не столь строг. Кто из них постится правильно?

- Если тот, кто чрезвычайно строг и педантичен, делает это не потому, что благорасположен к Богу, а потому, что верит, будто спасется этими своими делами, а также думает, что если проглотит каплю растительного масла, то отправится в ад, не понимая, что он не спасется одной каплей растительного масла, - тогда его одолел перфекционизм. Пост - это не самоцель, а средство, ведущее нас к смирению и покаянию и, соответственно, к Богу. Если человек превратил пощение в самоцель и думает, что этим своим делом спасется, и поэтому строг и хочет в точности соблюсти всё, тогда это болезненное состояние. Если же он делает это, потому что совесть у него легко уязвляется и потому что он не хочет поступать против нее и нарушать закон Божий, - тогда это здоровый человек, просто у него чувствительная совесть - совесть, которая с легкостью ранится. Он не принимает подобной широты.

Умеренный, со своей стороны, говорит: "Ничего страшного, дорогой, если ты случайно нарушил пост: из-за капли растительного масла не начнется конец света!" Если он делает это с добрым помыслом и учит тебя не концентрироваться на подобных вещах, а на существенном, то Бог не станет судить тебя, даже если бы ты нарушил пост: ты нарушил не потому, что презрел заповедь Церкви, а потому, что не знал, не подумал об этом, и из-за этого не начнется конец света. Если такое отношение не происходит из презрения к тому, что установлено Церковью, то оно не является плохим. Но если он поступает так потому, что презирает заповедь, и из презрения говорит о снисхождении, тогда это ошибка.

Думаю, и то и другое [уклонение] проистекает из нездорового эгоизма.

- Если здоровье не позволяет мне поститься, что мне делать?

- Это очень просто: не постятся - значит, делают то, что могут. Бог хочет от человека того, что он может сделать. Человек должен знать, что у его сил есть предел. Он должен смиренно призвать силу Божию и молить Бога помочь ему, но у него должно иметься намерение подвизаться, и он подвизается до той степени, до какой хватает его сил. Он должен смиренно принять свою немощь, и когда получит и благословение своего духовного отца на то, как и каким образом ему поститься, быть к себе более снисходительным, но не отчаиваться, поскольку он не спасется постом, как мы уже сказали. Пост - это средство, ведущее куда-то. Если через смирение ты приходишь к покаянию и достигаешь связи с Богом, то не надо терять надежду. Достаточно того, чтобы это не проистекало из нездорового перфекционизма или нездорового презрения.

- Что означают слова: "милости (?????) хочу, а не жертвы" (Мф. 9: 13)?

- Это означает, что мы должны употреблять елей (?????) каждый день! Один монах на Святой Горе говорил: "В субботу не ешь сыр!" - "Почему, старче, в субботу нельзя есть сыр? Ведь это же не пятница, не среда?" - "Разве ты не читал, что сказано в Евангелии, что в субботу мы не едим сыр (????)?"[1]. То есть евреи говорили о Христе, что Он не хранит субботы. Старец услышал евангельский текст, в котором говорится о Христе, что Он "не хранит субботы" (?? ?????), и понял его как запрещение есть сыр (????) в субботу!

А сейчас серьезно. "Милости хочу, а не жертвы" означает, что Бог хочет, чтобы мы стали милосердными, как Он милосерден, а не просто следовали букве, потому что буква убивает, тогда как дух животворит[2]. Поэтому мы должны перейти от формы к сущности, но соблюдая и форму. Если не соблюдешь форму, не дойдешь до сущности.

- Как вы прокомментируете то, что во время поста некоторые люди становятся более раздражительными?

- Если человек в принципе всё время кроток, смирен, а когда начнет поститься, то тут же в понедельник первой седмицы Великого поста в нем всё переворачивается с ног на голову, ну, тогда это нечто странное. Такому человеку нужен медосмотр, может, имеется какая-то органическая причина, может, с ним что-то происходит, чего-то не хватает в его организме, и от пощения возникает проблема в его нервной системе. Может, он не выдерживает, и в его нервной системе происходит сверхнапряжение, она перегружается. Поэтому если в обычное время у него всё хорошо, а когда постится, то духовно изнемогает, тогда ему нужно пойти к врачу, поскольку с ним что-то происходит.

Диавол всегда есть диавол, не только во время поста. И в остальное время он тот же диавол. Поэтому не станем приписывать всё треклятому диаволу. Он такой, какой есть. Но, с другой стороны, он же сейчас занят, сейчас ведь проводятся карнавалы, и у него много работы. Он сейчас в другом месте[3]...

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 3 марта 2014 г.

[1] Имеется в виду текст: "??? ?? ???????? ?? ?????", что в переводе означает: "потому что не хранит субботы" (Ин. 9: 16). На греческом языке слова "сыр" и "хранит" созвучны.

[2] См.: 2 Кор. 3: 6.

[3] На масленицу в Лимассоле проводится самый большой на Кипре карнавал, который Церковь осуждает.

http://www.pravoslavie.ru/68837.html

ТАЙНА УСПЕХА

Беседа в неделю о мытаре и фарисее

Митрополит Лимассольский Афанасий

Сегодня, 8 февраля 2014 года, митрополиту Лимассольскому Афанасию исполнилось 55 лет. Редакция портала Православие.Ru от всей души поздравляет одного из самых любимых нашими читателями авторов и желает Преосвященнейшему Владыке здравия, спасения и преумножения того удивительного проповеднического дара, которым столь щедро наделил его Господь.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Главное условие, необходимое для того, чтобы человек мог полюбить, - это иметь смирение. Притча о мытаре и фарисее, с одной стороны, раскрывает нам трагичность человека, который, казалось, был прав по букве закона. С этой точки зрения фарисей был очень хорошим человеком, хорошим религиозным человеком, потому что исполнял все обязанности, делал всё предписанное законом. Однако именно здесь он оплошал, именно здесь споткнулся, ибо понял, что пришло то время, когда заповеди отпадут. Отпадет даже вера, - так говорит святой апостол Павел, - и вера, и надежда[1]. А что же остается? Любовь, которая означает совершенство человеческой личности. Поэтому как уникальную и наивысшую заповедь Господь дал нам любовь - к Богу и ближнему.

На этом моменте мне и хотелось бы остановить свое внимание, поскольку у нас, христиан, часто выходит следующее: мы стараемся исполнять свои обязанности, делаем, что можем, пытаемся жить в Церкви, но при этом продолжаем оставаться бесплодными и подобными дереву, которое посажено и живет, но имеет одни листья, без плодов.

На днях я был в одном храме, не буду говорить вам точно в каком, поскольку лимассольцев так легко обидеть. Итак, был я в одной церкви, где в алтаре помогает некий благочестивый, хороший господин. Он уже многие годы в церкви, он правая рука священника, прислуживает ему и, когда я там бываю, не забывает напомнить мне, сколько времени он тут помогает и служит Церкви. Я, конечно, говорю ему "браво", коль скоро он желает это услышать.

В этот день я служил там, и в алтаре были маленькие дети. Естественно, они что-нибудь да натворят. Он схватил одного и выпихнул в угол алтаря. Ну, я стерпел это, как бы там ни было. Я в принципе нервничаю, когда вижу подобное, но сейчас промолчал. Минут через 5-6 то же самое происходит и со вторым - он и его выгнал. Я сказал себе: "Сегодня мы с этим господином поругаемся!" Когда он схватил и третьего ребенка, я вступился:

- Почему ты так поступаешь с детьми?

- Их надо выставить вон, они же поднимают шум!

- Думаю, из алтаря должен выйти кто-то другой, а не дети!

Он обиделся, пошел, сел в другом углу и больше не говорил со мной. Что делать, постараюсь сделать так, чтобы мы до Пасхи помирились... Но хочу сказать следующее и часто повторяю это моим священникам: вы можете представить себе такого человека, который прямо-таки живет в храме, хранит Божие слово, ходит на все литургии - и у него такое жестокое сердце, что даже дети не умиляют его? Где же плод Евангелия, Божиих заповедей? Эти годы, проведенные в Церкви, к чему нас приводят в конце концов? К жестокости, варварству, бесчувственности, к такой грубости, что ты не можешь сказать и пару слов ребенку.

Я не говорю, что детям можно делать всё, что хотят. Я против того, чтобы дети не знали границ, делали в храме, что им вздумается, и подожгли его. Но, конечно, решение заключается не в том, чтобы вышвырнуть их, чтобы бедный ребенок, зная, что владыка в храме, от стыда готов был сквозь землю провалиться. Зайдет ли он еще когда-нибудь в церковь? Конечно, нет. А тебя это не интересует, вернется он или нет.

Истинное соблюдение заповедей Божиих, закона и сказанного в пророках не может привести нас к автономизации заповедей, наоборот, оно ведет к тому, чтобы ты во всём стал подражателем Христу, чтобы стяжал милостивое сердце, стал милосерден, как наш Отец. Если у тебя нет этого, тогда зачем ты соблюдаешь заповеди? Это как больной, который принимает лекарства всегда в определенное время, ничего не пропускает, но никогда не выздоравливает. Только лекарства принимает, вовремя их пьет, а всё безрезультатно. Таков и религиозный человек, который соблюдает все заповеди, но никогда не достигает самой цели заповедей, а цель всех наших дел одна - любовь к Богу, любовь. Если ты не приходишь к ней, то как же ты станешь подобным Богу и истинным чадом Божиим?

С несчастным фарисеем это и случилось. Он автономизировал заповеди, и когда предстал пред Богом, то он, в сущности, повернулся к себе, к своим добродетелям. У него они действительно были, но эти добродетели не стали благодатями Святого Духа. Они были листьями дерева, но, каким бы хорошим ни было это дерево, у него не было плодов. Христос потому повелел, чтобы иссохла та смоковница, что нашел на ней одни лишь листья[2]. Добродетельный человек, говорят отцы, бывает подобен высохшей смоковнице. Это человек, который делает всё, но не имеет плодов, одни только листья. Он встал, исследовал себя и увидел, что он самодостаточен, что у него ни в чем нет недостатка.

Иногда говорят: "Исследуй самого себя". Я, сказать вам по правде, не веду над собой самонаблюдения, сознаюсь. Я говорю себе: а зачем мне вести самонаблюдение, если я сверху донизу окаянен? Исследовать себя, чтобы открыть, какое я добро совершил? Как скауты: какие добрые дела мы сделали сегодня, а какие плохие?

Старец Паисий и молодой отец Афанасий

Однажды старец Паисий возвращался на Святую Гору после одной отлучки. Я пошел увидеть его, а он смеется. Говорит:

- Сказать тебе, что с нами случилось в дороге?

- Что с тобой случилось?

- Вышел я отсюда с тем-то...

Это был его послушник, добродетельный, не буду называть его имени, он хороший подвижник, но немножко оступался по части закона. Целыми годами он не выходил в мир. И вот вышел вместе со старцем. В катерке они сидели рядышком, и послушник время от времени охал и говорил:

- Ой, вот выходим мы сейчас в мир, и если у нас было что-нибудь, то потеряем это!

Немного погодя опять вздыхает:

- Эх, что же с нами творится, мы идем в мир! Если и было у нас что, потеряем!

Лишь только прибыли в Уранополис:

- А, вот и Уранополис! Что же с нами творится! Столько лет не выходить со Святой Горы! Сейчас, если мы и достигли чего, то потеряем!

Старец Паисий наконец сказал ему:

- Слушай, я вот скажу тебе, отче, так: у меня и не было ничего, и не потерял я ничего. А ты, у которого что-то есть, будь осторожен!

А действительно, кем ты себя мнишь? Я себя не чувствую так. И что такого у меня есть, чтобы мне это терять? Когда у меня нет ничего? Я же пропал весь без остатка. О чем мне сказать, что я это имел и потерял? Что я имел?

Старец Паисий сказал послушнику: "У меня и не было ничего, и не потерял я ничего. А ты, у которого что-то есть, будь осторожен!"

Авва Исаак Сирин говорит нечто великолепное: "Кто ниже всех, тому куда падать?" То есть кто поставил себя ниже всех, поскольку ниже идти ему уже некуда, то он ниже всех, и все выше его.

Итак, человек, видя в себе добродетели и добрые дела, начинает базироваться на них, и отсюда получается трагедия, потому что такой страдает синдромом фарисея. А затем что он делает? Он испытывает потребность благодарить Бога. Вы видите, он же благочестивый человек и говорит: "Благодарю Тебя, Боже, что я не таков, как другие люди или как этот мытарь"[3]. И тут показывает на бедного мытаря.

Итак, "благодарю Тебя, Боже, что я не как другие люди, Ты дал мне столько добродетелей, и слава Богу! Конечно же, я хороший человек!"

Некоторые люди говорят иногда:

- Я так доволен, да будет Господь жив и здоров: чего мы ни попросим, Он всё дает нам!

Да, говорю, да будет Он жив и здоров, как бы не стряслось с Ним чего-нибудь, потому что в таком случае... Этот Бог, дающий нам всё, добр, но если наступит час, когда Он не даст нам того, чего мы хотим, тогда Он уже не будет добрым! И тогда мы начнем попрекать Его, говорить: "Боже, как Тебе не стыдно? Мы ходим в церковь, мы такие хорошие люди, столько добрых дел сделали, а Ты вместо того чтобы быть добрым к нам, добр к грешникам и хулителям, а к нам, праведным, относишься плохо?!" Потому что мы, по сути дела, считаем, что наши добрые дела обязывают Бога, и это чувство наличия добрых дел реально портит всякого человека, особенно нас, ходящих в церковь.

Поэтому Христос произнес те слова, которые нам не по нраву, но они истинны: "Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие"[4]! Почему? Не ради их дел, не из-за них, а вопреки им. Ради их смирения. Доказательство - сегодняшнее евангельское чтение.

Мытарь и фарисей. Равеннская мозаика

Мытарь был оправдан не потому, что он был мытарем. Да не скажет кто-нибудь: "Пойду и сделаюсь мытарем! Буду собирать подати, стану грабителем, злым, если мытарь вошел в рай!" Ведь мытарь вошел не потому, что был мытарем. Он был оправдан не по этой причине, а по другим. И фарисей тоже не был осужден за то, что соблюдал закон. Нет. Христос ведь тоже очень точно соблюдал закон, и все святые соблюдали в точности заповеди Божии. Он был осужден потому, что отделил закон от цели жизни, не понял и не хотел принять, что ему надо сделать еще один шаг и что любовь - это конец и цель закона.

Поэтому он не мог пойти дальше, да и как ему продвинуться дальше, как возлюбить, если он был рабом эгоизма? Эгоистичный человек никогда не может полюбить: он не любит никого, потому что любит только себя; не слышит никого, потому что слушает только себя; никого не исцеляет, потому что делается врачом самому себе, и не общается с другими, потому что говорит только с собой, и хуже всего - он даже не видит, что с ним происходит, потому что слеп и не видит своей наготы, болезни и ран. Потому фарисей и был осужден, что не дал воздействовать Божию лечению и принести результат.

Тогда как другой, мытарь, был грешным, злодеем и окаянным, но был оправдан от Бога, однако не потому, что он был мытарем, грешным и плохим, а потому, что нашел "тайну успеха". Что же он сделал? Он встал сзади, склонил голову вниз, плакал, бил себя в грудь и говорил: "Боже, смилуйся надо мной, грешником!" И это открыло двери Царства Божия, и так вошел мытарь.

Поэтому мытари и грешники опережают вас в Царстве Небесном - не ради их дел, которые достойны сожаления и которых мы должны избегать, а ради их этоса, потому что у них был здоровый этос перед Богом и они не предъявляли в качестве оправдания своих добрых дел. Они не были замкнуты в своем эгоизме, в них не было и следа гордости, они никогда не считали, будто достойны Царства Божия.

Авва Тихон, русский[5], говорил:

- Я видел рай и ад, и ох, что же там происходит! Ад полон святых, но горделивых, а рай полон грешников, но смиренных грешников!

Это важно, а именно то, что ад полон горделивых святых, людей, совершающих добрые дела, но никогда не каявшихся, потому что они всегда были хорошими людьми. Они никогда даже не подозревали, что им чего-то не хватает.

Хотите проверить себя? Это очень легко: пусть каждый из вас посмотрит, кается ли он пред Богом. Обратите внимание: я не сказал, чтобы мы ходили в церковь, рвали на себе волосы и плакали, - я не сказал этого. Это даже перед духовником может быть трудно и не получаться. А мы сами перед Богом - плачем ли мы об утрате своего спасения? Плачем ли о своем удалении от Бога? Реально ли является духовная жизнь для нас плачем, скорбью, болью и почти отчаянием из-за того, что мы не можем спастись, и это произойдет только по Божией милости? Если мы делаем так и плачем в своей молитве, ища Божией милости и прощения, тогда у нас есть надежда. Но если мы никогда не чувствовали боли, не плачем и не рыдаем из-за этого, это значит, что существует нечто такое, что, к сожалению, обременяет нашу душу и не дает ей функционировать правильно.

Авва Тихон говорил: "Я видел рай и ад, и ох, что же там происходит! Ад полон святых, но горделивых, а рай полон грешников, но смиренных грешников!"

Когда я был на Святой Горе, в Новом Скиту, в первый или второй год после того, как стал духовником, - не спрашивайте меня, в каком возрасте это было, потому что разочаруетесь, - пришел один очень духовный человек - мирянин, он не был клириком, с Халкидики. Это был действительно человек Святого Духа, очень сильный духовно. Помню, как он плакал и рыдал на своей первой исповеди у меня, так что я даже подумал: "Пресвятая Богородице! Что же я услышу от него? Столько плача и рыдания! Он, конечно же, совершил убийство!" И меня охватила тревога в ожидании того, что я от него услышу! Потому что мне в первый раз довелось видеть такой плач.

В тот день он опять пришел исповедаться в скит, где мы жили. Была суббота, были и другие посетители, и он сказал мне:

- Отче, я хочу исповедаться!

А я спросил его:

- Когда ты уезжаешь домой?

- Останусь дней на пять-шесть.

- Ну хорошо, давай тогда я исповедую тех, кто уезжает завтра, и если успею, исповедую и тебя.

Он мне ответил:

- Хорошо, отче, как хотите.

И этот человек прождал известное время перед храмом. Прошло время:

- Ты видишь, мы сейчас не успеем, пойдем отдыхать, - сказал ему я, поскольку служба в монастыре начиналась в три часа утра. - Если ты остаешься здесь на подольше, то завтра увидимся.

- Как благословишь, отче, нет проблем!

Утром мы пошли на службу, служили литургию, было воскресенье, и служба была длинная - 6-7 часов. Он стоял сзади в уголочке. Знаете, кем он работал тогда? У него был автомобиль, и на нем он летом продавал сэндвичи на прибережной улице - там, где, вы представляете себе, что он там видел и что там бывало. А зимой работал шахтером на острове Халкидики. Он стоял сзади и молился, склонив голову и плача. Когда кончилась литургия, он зашел в алтарь и сказал мне:

- Я хочу сказать тебе что-то.

- Но я сейчас не могу, - я еще не потребил Святое Причастие. - Приди попозже!

Но он сказал:

- Отче, прошу тебя! Я хочу сказать тебе что-то очень серьезное! Произошло нечто великое, я не знаю, что это!

- Что же с тобой случилось?

- Знаешь, во время святой литургии я стоял сзади и думал, что недостоин причаститься, потому что сказал себе, что если бы я был достоин причаститься, то вчера Бог просветил бы меня исповедаться, а сегодня, в воскресенье, причаститься. И я смотрел на отцов, монахов, все причащались, кроме меня. Я говорил себе: "Ради моих грехов Бог не допустил меня причаститься". И спрашиваю сам себя: "Что же ты себе думаешь? Разве ты достоин того, чтобы причаститься? Бог сделал всё так ради твоих грехов!"

Причащение апостолов. Фреска

Посмотрите, какое смиренное расположение и дух имел этот мужчина. Когда я выходил со Святым Потиром, чтобы причастить отцов и мирян, бедняга говорил себе: "Я не могу приступить сегодня, в воскресный день, на Святой Горе и причаститься. Но хотя бы издали видеть Тебя - и этого будет предостаточно для меня!" Он глядел на Святой Потир, видел внутри Тело и Кровь Христовы, которыми люди причащались. Так он впал в сильное умиление, закрыл глаза, и из них потекли слезы. В этом состоянии он внезапно почувствовал, что его рот наполняется Святым Причастием, и смутился. И что же это было? Неведомо как во рту у него появилась частица Тела и Крови Христовой, которые он проглотил; поскольку он ни с другими не причащался, ни ел что-нибудь, ничего. Так, в этом молитвенном состоянии... После этого, дрожа, он пришел в алтарь рассказать, что случилось.

Конечно, я не объяснял ему очень многого, потому что эти вещи не объясняют тем, кто их переживает, но сказал себе: "Посмотри, что значит смирение". Все мы в этот день причастились. Но кто причастился реально? Этот смиренный человек, который не считал себя достойным причаститься, который был презрен, мы даже не исповедали его и оставили стоять в углу. Сам Бог его причастил, и он принял в себя Тело и Кровь Христовы через благодать Святого Духа; невозможно объяснить это иначе. Ни в прелести он не был, ни места для прелести даже не было в этом смиренном человеке.

Вспоминается мне один рассказ из "Патерика". В некоем монастыре было много отцов и один обыкновенный человек, на которого монахи не обращали внимания и держали его при себе, чтобы он подкладывал дров под котел, то есть на летней кухне. Они считали его презренным и отверженным и даже в монахи не постригли. Он носил какую-то ветхую одежду, и его держали как бы из милосердия. Бедняга работал и в церкви, когда была служба, но и на летней кухне тоже подкладывал дрова, чтобы огонь не потух, и был постоянно измазан сажей, грязный, презренный, и никто не обращал на него внимания.

Однажды, когда он был в церкви, служили святую литургию и монахи пели, он восхитился и был захвачен всей атмосферой литургии. Варево в котле закипело, стало выливаться через край, и начался пожар на летней кухне. Тут закричали: "Горим! Пожар!" Когда понял, что произошло, этот человек сказал себе: "Пресвятая Богородице! Это же из-за меня! Если огонь не погаснет, может разгореться большой пожар!" Он бросился в огонь, не думая о нем, стал размешивать варево, отшвыривать дрова, огонь стал униматься и наконец погас.

Монахи изумились, потому что видели, что он стоит в огне и не сгорает. Игумен монастыря сказал:

- Отцы, Бог был на летней кухне, а не в церкви! Мы, церковные, вообще не могли к огню приблизиться! Он столько лет приходил услышать хоть слово из того, что мы говорили. Всегда был в саже и перепачканный, мы даже в монахи его не постригли, он никогда не заходил с нами в храм. Держали мы его тут, чтобы он подкладывал дрова на летней кухне. Но в конечном счете Бог оказался там, с ним, а не с нами.

Бог там, где смирение. Бог там, и в том, и с тем, кто никогда не считал и не думал, будто Бог - его должник, поскольку "я делаю что-то, поскольку молюсь, бодрствую, пощусь, подаю милостыню", массу всего еще. И мы считаем, что если делаем что-то, значит, мы уже не совсем подлежим погибели, отвержению. "И я тоже представляю собой что-то!" Бог, однако, никогда не бывает с человеком, у которого имеется хоть след самомнения, тщеславия и гордости.

Поэтому, братия, сегодня в основание духовного пути во Христе отцы Церкви поставили смирение и этос мытаря. Не дела мытаря, а его этос, чтобы показать нам, как следует начинать путь, чтобы найти Бога, чтобы обрести Воскресение.

Многие спрашивают:

- Как я могу стяжать Божию благодать?

И мы начинаем говорить массу хорошего и полезного. Но, думаю, самыми подходящими для всех нас будут следующие слова из "Патерика".

Один монах, желавший стать отшельником в пустыне, пошел, нашел одного великого авву и сказал ему:

- Отче, скажи мне, как спастись? Скажи мне слово от Святого Духа, как спастись!

Старец ответил:

- Иди, сиди в своей келье, и когда будешь голоден, ешь. Когда захочешь пить - пей. Захочешь спать - спи. Но только держи непрестанно слова мытаря в сердце своем, и спасешься![6]

Человек, действительно достигший душевного расположения мытаря, выраженного в вопле: "Боже, милостив буди мне, грешному", - уже вошел в Царство Божие. Он достиг цели Евангелия, Божиих заповедей, равно как и цели, ради которой Сам Бог стал Человеком.

Молю благодать Святого Духа, да вразумит Он всех нас, ибо действительно даже обычная логика говорит нам о необходимости смирения. Горделивый безрассуден, он безумен, но, к сожалению, все мы в своей гордости безрассудны и безумны. Молюсь, чтобы Бог вразумил нас, и мы всегда, особенно в этот благословенный период Триоди, находили сокровище мытаря в сердцах своих. И да удостоит нас Бог той великой свободы, какую чувствует человек, поставивший себя ниже всех людей.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 8 февраля 2014 г.

[1] См.: 1 Кор. 13: 8.

[2] См.: Мф. 21: 18-19.

[3] См.: Лк. 18: 11.

[4] Мф. 21: 31.

[5] Речь идет об афонском подвижнике иеросхимонахе Тихоне (Голенкове; 1884-1971), духовном отце старца Паисия Святогорца.

[6] Ср.: Древний патерик, изложенный по главам. Гл. 10. § 19 (16). М., 1991. С. 158; Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Об авве Аммоне. § 4. М., 2009. С. 52-53.

http://www.pravoslavie.ru/68263.html

ПРИТЧА О МИЛОСЕРДНОМ ОТЦЕ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Рембрандт. Возвращение блудного сына. Фрагмент. Ок. 1666-1669 гг. Эрмитаж, СПб

В притче о блудном сыне речь идет о любви Бога, Отца нашего, к человеку. Ей больше подошло бы заглавие "Притча о милосердном Отце", потому что тут гораздо большее значение имеет милосердие отца, чем блуд сына.

Один мудрый духовный человек сказал, что если бы когда-нибудь потерялось Евангелие и остался бы только текст этой притчи, то его было бы достаточно, чтобы показать нам, с одной стороны, любовь Бога Отца к человеку, а с другой - возможность человека вернуться к своему Отцу. И не только это, но также и всё величие связи между Богом и человеком и Его отеческого отношения к человеку, который есть чадо Божие.

В этой притче человек может увидеть себя на разных этапах своей жизни. Конечно, потребовалось бы много времени, чтобы рассмотреть эту притчу подробно. В ней сокрыты такие глубинные смыслы, и каждое слово содержит безмерную глубину. Но думаю, сейчас важнее всего взглянуть на отношение Бога (отца в притче), а уже потом - на блуд сына. Потому что блуд сына нам известен, мы сами совершаем что-то подобное ему.

Внешне мы, может, и не находимся в таких условиях, но каждый из нас в своем житейском опыте расточал в блуде это богатство Божественной любви - богатство, данное нам Богом при нашем сотворении. Этот блуд может и не быть плотским и внешним, но душевным, духовным и интеллектуальным. В своей гордости, эгоизме, самохвальстве мы растратили богатство своего Божественного происхождения. Конечно, кто обрел путь и вернулся обратно, те обязательно опять нашли открытыми объятия Отчи. А кто не нашел пути, те всё еще мучаются, пася свиней по всяческим нивам и пастбищам.

Вы видите отношение Бога, Отца нашего, Который не только показывает нам, каков Он, насколько это возможно описать, но и, думаю, являет нам Собой образец того, какими должны быть отец и мать.

Вы видите, что младший сын пошел к отцу своему и сказал:

- Прошу тебя, отец, отдай мне часть имущества, полагающуюся мне.

И он сразу же разделил имущество и отдал долю своему сыну, не возражая ему, то есть не сказал ему: "Я не дам ее тебе!" - или: "А что ты с ней будешь делать? Ты ее растратишь! Промотаешь! Я дам тебе небольшую часть, а когда умру, возьмешь остальное!" - как говорим мы. Отец ничего не сказал, а проявил благородство, спокойствие и мир, тогда как знал, что сделает потом его сын, пришедший и с великим бесстыдством попросивший отдать ему полагающуюся часть имущества, как будто оно уже принадлежало ему и отец его удерживал.

Затем он собрал всё и ушел в дальнюю сторону, чтобы отец не видел его и не было никакого контакта с отцом, чтобы отец не мог его контролировать. Вот это и означают слова, что он "пошел в дальнюю сторону"[1]. Он не хотел иметь никаких связей с отцом и там растратил свое имущество, живя в блуде, - это драгоценное имущество, которое у него имелось, он растратил в распутстве.

Естественно, когда он потратил всё и начался большой голод, он стал испытывать нужду и пошел к одному из множества своих старых приятелей, жителей той страны, и тот позаботился о нем "как следует". Он не ввел его в дом и не сказал ему: "Заходи, друг! Живи тут у меня! Мы ведь столько времени были вместе! Заходи в дом и живи себе, как все мы тут живем!" Нет! Он послал его пасти свиней на свои поля.

И этот богатый юноша отправился пасти свиней. Отцы говорят: как же жесток враг нашего спасения! Он не жалеет человека, и когда поработит нас нашими страстями, тогда унижает и губит нас, ничуть не считаясь с нашим достоинством.

Когда младший сын пас свиней и был достоин плача, он так голодал, что даже хотел есть вместе со свиньями. Он хотел есть то, что ели свиньи, - рожки, но даже их никто ему не давал. То есть он оказался в еще худшем положении, чем свиньи. Находясь в этом затруднении и мучениях, он пришел в себя, ибо вспомнил дом свой, отца и сказал: "У слуг моего отца в этот момент хлеба в изобилии, а я тут умираю от голода. Встану, пойду к отцу и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих"[2].

Почему он сказал так? Потому что знал своего отца, знал, что "когда я пойду к отцу моему, он меня примет, он не оттолкнет меня, а примет и сделает меня тем, каким я был раньше". Но поскольку он был хорошо воспитан, то знал, как надо возвращаться к отцу. Он не вернулся и не заявил ему нагло: "Вот посмотри, я вернулся назад! И не спрашивай меня, что стало с твоим имуществом: это не твое дело - что я делал и где был! Ушел - вернулся назад, и вот я теперь дома, а ты мой отец. Ты опять должен дать мне, что можешь!"

Исключительно важно дать детям добрые воспоминания о доме, чтобы они знали: в какое бы зло они ни впутались - отец и мать примут их.

Ничего подобного. Он знал, как надо обратиться к своему отцу, у него были хорошие воспоминания о доме. И это исключительно важно. Те из вас, кто еще не стал родителем, но станет им, так же, как и те, у кого уже есть дети, должны понимать, что исключительно важно дать детям хорошие и добрые воспоминания и представления о доме, чтобы они знали: что бы они ни делали, что бы с ними ни случилось, в какое бы зло они ни впутались, - отец их и мать примут их.

То же относится и к Церкви и духовным отцам: человек должен знать: что бы он ни сделал, в какое бы зло ни впутался, даже если б он хоть миллион зол совершил в одну секунду, Церковь примет его обратно, в какой бы момент он ни вернулся. Церковь, то есть Бог в лице Церкви и ее пастырей, примет его обратно, попечется о нем, о нем позаботятся, его окружат вниманием, ему помогут. У человека должно быть такое представление.

Знаете, сколько детей каждый день сталкивается с множеством проблем? Чрезвычайно многие, но они не смеют рассказать о них своим родителям. Почему? Потому что родитель очень строг, и ребенок боится: "Если я скажу ему, он же прибьет меня! Тут начнется такое!" - и поэтому не говорит ему. А родитель к тому же и очень чувствителен. "Да если я скажу это отцу или матери, они же умрут! Они наложат на себя руки - отец, мать, они погибнут, слягут, они не вынесут этого!" - и опять ничего не говорит им. Однако результат оказывается трагичным для ребенка, из-за того что в этом случае он не мог поговорить со своими родителями.

Мы должны давать детям чувство, а не впечатление того, что, что бы они ни сказали нам, что бы мы ни услышали, мы не пройдем мимо равнодушно и не отнесемся к ним грубо. Дети должны знать, что их отец, мать или их духовный отец и духовные братья готовы услышать и правильно оценить то, что они скажут, и адекватно станут искать способы их исцеления; не равнодушно и не слишком сурово, а ища, что самое оптимальное для его исцеления.

То же относится и к супругам: в браке супруги должны быть готовы выслушать друг друга, что бы ни случилось. А знаете, что я слышу о супругах, что они говорят, - женаты они, неженаты или разведены? "Если ты изменишь мне, я убью тебя! Я разведусь с тобой! Я всё переживу, кроме этого!"

Естественно, я не говорю, что муж должен обманывать жену или наоборот. Но, увы нам! Это, конечно, для нас удар, это тяжело, это трудно, но если ты относишься так, если в доказательство того, что ты никогда не поступишь так по отношению к своему супругу, ты даешь такой посыл, то как в момент искушения другой найдет в себе смелость и силу сказать тебе об этом? Сказать тебе: "Ты знаешь, у меня случилось искушение. Некто третий подступается ко мне, и я чувствую себя безоружной, чувствую, что начинаю колебаться, теряю над собой контроль, помыслы изменяют мне, силы меня оставляют!" Как она скажет тебе это, если ты предварительно сказал ей: "Если ты сделаешь это, между нами всё будет кончено!"?

Конечно, она тебе не скажет ничего. Однако это очень трагично для супругов, потому что вы должны знать, что, к сожалению, хотим мы этого или не хотим, но все мы люди и подвластны разным искушениям и ни один человек не может сказать, мол, "знаешь, у меня нет никаких искушений, я не искушаюсь!"

Никогда не говори такого. Будь ты хоть святой Антоний, будь тебе хоть 200 лет, никогда не говори: "Я вне опасности!" Только безумный человек, не знающий, что значит духовная борьба, может сказать такие слова. Ты всегда в опасности, кто бы ты ни был, каких бы духовных высот ни достиг, какого бы возраста ни был, ты рискуешь, потому что такова человеческая природа.

Между супругами должно быть такое чувство уверенности друг в друге, чтобы один мог сказать другому: третье лицо его искушает.

Итак, и муж, и жена подвластны разным обстоятельствам, искушениям и провокациям. Между супругами должно быть такое чувство уверенности друг в друге, чтобы один мог сказать другому то, что чувствует, что ощущает - то есть что третье лицо его искушает, - не боясь, что другой отнесется жестоко и неумолимо и наймет детектива, чтобы следить за ним, или же впадет в депрессию и будет нуждаться в психиатре, чтобы вернуться в норму.

Я и раньше говорил вам, что это крайне важно, и часто вижу это у супругов, а именно: крайне важно, когда человек говорит нам о своей проблеме, понять его и не недооценить это, но и не преувеличить. Чтобы он знал, что мы понимаем его проблему и можем помочь ему реально, а не лживыми словами и своим безразличием и не заявим: "Не говори мне этого, я слышать об этом не могу!" - или: "Да не думай ты об этом!"

По нашей логике то, что говорит нам другой, может выглядеть смешным и абсурдным, но для него это может быть очень серьезно, и слушающий его - супруг, супруга, отец, мать, учитель, духовный отец - не должен судить о нем по собственным меркам. То есть это как если ко мне, монашествующему с 18-летнего возраста, придет кто-нибудь и захочет описать мне свои проблемы в супружеской жизни, а я ему скажу:

- Что ты ко мне прицепился? Я монах, я инок, в чем дело? Я не интересуюсь этим!

Или скажу ему:

- Да ладно тебе, ладно, да не думай ты об этом, не думай!

Однажды, когда мы на Святой Горе плыли на кораблике в Новый Скит, с нами был один, кажется, англичанин греческого происхождения. Он слушал проблемы другого человека, и стоило тому заговорить о какой-нибудь своей проблеме, он отвечал:

- Forget! Forget! Forget! ["Забудь".]

На одно - forget, на другое - forget! Я был неподалеку, слушал-слушал и сказал себе: да решаются ли так проблемы? На одно забудь, на другое - забудь и на третье - забудь!

Тут вспомнился мне мой духовник в Салониках, который, когда я говорил ему: "Я голоден!" - отвечал мне: "Нет! Я ем только кислое молоко по вечерам!"

Он не понимал меня. Я был студентом первого курса в Салониках:

- Отче, я голоден!

- Голоден?!

- Да! - А разве ты не ел на обед?

- Ну, ел на обед. А на ужин?

- Нет! Только кисленького молочка! Кисленького молочка! Я ем только кислое молоко!

Но тебе 50 лет, и если ты попьешь кислого молока, то чувствуешь себя хорошо, а я голоден, хочу есть. Было так раз, второй, третий, и он понял, что мы не найдем общего языка. А я сказал себе: "Да, запутался я тут с этими ангелами!" - и пошел к другому.

Звали второго Геннадием, вспоминаю его. Отец Геннадий, бывший военный, полковник, воевал в Корее, изучал медицину, окончил философский и богословский факультеты, был сыном мэра Салоник, а потом стал священником и иеромонахом. Очень хороший человек, исключительный, высокий, с длинной бородой. Я шел к нему, а он, только завидит меня, говорил:

- Милости прошу, золотко мое!

- Благословите, отче!

- Ты ел? Поди перекуси!

У него был знакомый в ресторане напротив, г-н Яни, мы часто ходили туда все, кто учился в Салониках. Отец Геннадий говорил мне:

- Иди к Яни и поешь, а старец (то есть он) заплатит.

Вовремя говорил! Он знал, что я любил поесть и не мог сидеть голодным. Или говорил:

- Сходи принеси пирожков, перекусим немного!

Тот духовник был святым, бесплотным, он не ел, не пил, и мы не могли найти общий язык. Я хотел, по своей мере, говорить ему: "Я голоден!" - и чтобы он меня понимал, а не так, что я говорю ему: "Я голоден!" - а он отвечает: "Попей кислого молока!"

Так и в браке, если жена говорит тебе: "Знаешь, один человек смотрит на меня, и я понимаю, что у него плохие помыслы на мой счет!" - а ты ответишь ей: "Да забудь ты о нем!" - или по-другому: "Ну что тут такого? Ничего страшного!" - тогда ты ее не понимаешь. Прежде всего ты должен понять, почему твоя жена чувствует себя уязвимой для атак кого-то третьего: может, ты ее эмоционально не удовлетворяешь? Может, ты недостаточно открыт в своей любви и нежности, и она нашла себе кого-то, отличающегося от тебя, кто сказал ей: "Какое красивое платье, туфли, очки, ногти, зубы, глаза!" - и прочее... И не думайте, будто кто-то верит этим словам, но это искусство.

Притча о блудном сыне

Однажды в нашем братстве случилось затруднение, и мы пошли к архимандриту Емилиану Симонопетрскому, поскольку наш старец очень уважал его и считал серьезным и мудрым человеком; он изложил ему нашу проблему. Я тоже был там. Отец Емилиан выслушал его и сказал нам следующее:

- Вы действительно в очень трудном положении!

Вместо того чтобы сказать: "Ничего страшного, не бойтесь, всё пройдет!" Я поначалу оторопел, у меня словно ком в горле застрял, но потом понял, что он таким образом показал нам, что полностью понимает то, что мы сказали. Дело, может, и было незначительным, но для нас, волновавшихся, это было очень важно.

Очень важно, чтобы человек знал, что когда он придет к другому человеку, - и это, повторяю, может быть родитель, отец, мать, супруг, супруга, духовник, друг или кто угодно, - он поймет и не посмеется, не оттолкнет, не обидит, не поругает, ничего такого не сделает.

Представьте себе, что вы пойдете к духовнику и скажете: "Отче, я украл!" - а он воскликнет: "Ты украл???" Как вы продолжите говорить дальше?

В "Руководстве к духовной жизни"[3] святой Никодим Святогорец говорит: "Будь очень внимателен, о духовник, когда к тебе приходят люди, исповедуются и рассказывают тебе о своих грехах!" Вы знаете, есть люди, которые рассказывают о своих грехах очень образно и с суровым видом. Ты сначала ужасаешься, но со временем привыкаешь. "Ни малейшего движения не делай из-за того, что удивился или возгнушался тем, о чем услышал или чем озадачился". Представьте себе, что вы пойдете к духовнику и скажете: "Отче, я украл!" - а он воскликнет: "Ты украл???" Как вы продолжите говорить дальше? Как?

Надо дать ему почувствовать, что ты готов мирно и спокойно выслушать всё. То есть ни недооценивать, ни преувеличивать.

И вот еще что важно - показать, что ты готов прийти на помощь другому человеку, чтобы он не чувствовал неуверенности: "Сказать ему или нет? Он же всё равно не поддержит меня, не поможет. Ну хорошо, он не отругает меня, не оттолкнет, но ведь и не сделает же ничего".

Это важно в первую очередь для мужчин, которые должны внушать своим женам чувство уверенности, как отец детям. А не такие глупые вещи: "Не бойся, я тут!" - или: "Положись на меня!" - всё это нехорошо. Думаю, человек может внушить это чувство и словами, то есть сказать и объяснить эту защищенность, но прежде всего это должно делаться всем его поведением и общением.

Вы видите, что в притче отец внушал это чувство своему чаду, мол, мой отец там, он ждет меня, и я знаю, что, когда пойду и вернусь к нему, смогу говорить с ним: он не захлопнет дверь передо мной, не вышвырнет меня вон. Но, с другой стороны, и не примет меня, если не скажу ему: "Отче, я согрешил пред небом и пред тобою!" Я тоже должен понять, что сделал ошибку, показать, что осознал свою ошибку, что жалею о произошедшем, а не так, чтобы вернуться, ненавидя отца, а завтра взять другую половину и опять уйти туда, откуда пришел.

Именно потому этот блудный сын имел дерзновение пойти к отцу своему, что знал его очень хорошо. Дети должны знать нас. Знать нас и полагаться на нас - и дети, и супруга, и люди рядом вокруг нас, и те, кто трудится с нами, - пусть все знают и будут убеждены, что могут чувствовать себя в безопасности и быть уверенными, во-первых, в Боге, но, во-вторых, и в человеке, который рядом с ними: в своем отце, жене, муже, ребенке и т. п.

Он вернулся к отцу своему. Когда вернулся? Когда попал в трудное положение, когда "набил себе шишек". Порой мы все видим это в своей жизни: к сожалению, нам надо получить по голове, иначе мы не образумимся. Поэтому некоторые говорят: "Оставь его, пусть совершит свои ошибки!" Хорошо, но ведь это опасно: по голове можно получить очень сильно, а можно и остаться без головы! Но если другого способа нет, что делать? Если он по-другому не вразумляется? Как он еще созреет?

Поэтому мы должны быть немного рисковыми - в хорошем смысле, и чтобы нас не снедали тревога и терзания за наших детей, даже когда видим (главным образом в юности, но и потом тоже), что они творят всякое. Как родители, мы скажем им свое, посоветуем, защитим, поможем, - но не мешало бы и оставить их, чтобы они немного получили по голове. Иногда человек не вразумляется, пока не получит по ней.

Когда блудный сын проголодался, смирился, унизился, тогда и вспомнил об отце. Несмотря на это Бог не отвернулся от него.

Многие приходят и говорят:

- Не хочу приходить к Богу сейчас, когда нуждаюсь в Нем.

Или еще говорят:

- Вот все эти люди, которые ходят в церковь, почему они туда ходят? Потому что они уже старые и хотят попасть в рай, сейчас или когда умрут.

Или же - "они сдают предварительные экзамены в рай":

- Наши бабушки и дедушки готовятся к сдаче вступительных экзаменов в рай.

Или: - У них что-то стряслось, поэтому они и идут в церковь!

Нет, это не так, но даже если бы и было так и многие из нас пришли в Церковь, потому что у них что-то случилось в жизни, то это не имеет значения для Отца, важно то, что я - так или иначе - вернулся домой. Я нашел Отчие объятия, нашел отцовские ворота. Может, я и нашел их в терзаниях, заблуждениях, может, даже благодаря случайным событиям.

Однажды в церковь зашел электрик поменять перегоревшую лампочку. Постучал в дверь, тогда это была канцелярия, еще не было часовни. Я исповедовал. Он открыл дверь, вошел и сказал:

- Извините, что тут происходит?

- У нас исповедь.

- Я пришел поменять лампочку!

Взбираясь на лестницу и меняя лампочку, он поглядывал вниз, чтобы понять, что тут делают. Мы немного подождали, он слез и вышел, и я сказал ему, чтобы он закрыл дверь. Он закрыл, а потом открыл ее и сказал:

- А можно и мне исповедаться?

Я сказал ему:

- Ты видел, что сделала лампочка?!

Он пришел поменять лампочку и исповедался.

Человек может достигнуть святости благодаря "случайным" событиям. Бог никого не отвергает. Несмотря на то, что этот Его блудный сын ушел, изголодался, истерзался, Он принял его. И как хорошо говорит тут Евангелие: "Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих"[4].

Тогда не было телефонов, чтобы позвонить ему, послать СМС: "Папа, я возвращаюсь в столько-то часов!" Отец ничего не знал. "И когда он был еще далеко, увидел его отец и смилостивился"[5].

Святитель Иоанн Златоуст говорит: "Как же отец увидел его, когда тот был далеко? - и отвечает: - Отец всегда смотрит и всё видит. Отец, как бы далеко ни было его чадо, понимает его. Он понял его, почувствовал его, увидел свое дитя, потому что любит его: он был его отцом, а сын был его чадом. И когда тот был далеко, отец не сказал: "Да пусть только явится, а когда явится, я задам ему как следует. Всё выскажу ему: ах ты, хулиган этакий! Ты всё проел, пропил всё имущество и сейчас являешься? Зайди только в дом, сейчас увидишь, что я с тобой сделаю!"" А потом еще несколько дней будет строить ему разные физиономии. Ничего такого не произошло. Он его увидел, когда не мог его видеть, то есть увидел очами отцовской любви, и смилостивился.

Другими словами, он не пожалел его - не сказано: "пожалел его", а смилостивился, что означает, что он был движим всецелой любовью, какую только человек испытывает, "и, побежав, пал ему на шею и целовал его"[6]. Отец бросился, нашел чадо свое, обнял его, расцеловал и устроил ему весь этот прием, о котором говорится далее.

Таков Небесный Отец, и Он является образцом для земного отца, для супруга, для каждого человека. И если только мы хотим иметь здоровые связи в своей семье, со своими детьми, с коллегами, с каждым человеком, находящимся рядом с нами, - в качестве образца должны иметь Небесного Отца.

Эта сцена показывает нам, как поступать, когда мы совершаем ошибки при воспитании детей. В слове Божием мы можем видеть, как нам действовать правильно, в чем нуждается человек; он в данный момент может и бунтарствовать, но для всех чрезвычайно важно иметь чувство уверенности, безопасности, любви, чистоты, надежности дома, уверенности в отце, брате, супруге - в том, что они его примут.

Кто из двух сынов похож на своего отца? Блудный, хоть он и творил безобразия; тогда как "хорошему сыну" и дела не было до отца.

Если бы у нас было время, мы остановились бы и на втором сыне, который разгневался и слушать не хотел отца. Кто из этих двух был похож на своего отца? Блудный, хоть он и творил безобразия; тогда как "хорошему сыну" и дела не было до отца. Почему? Старший сын злился:

- Вернулся этот сын твой, проевший имение твое с блудницами, и ты приготовил для него столько всего, а мне - ничего!

Притча о блудном сыне. Автор: Н.Лосев, 1882. Фрагмент

Он не сказал: "Вернулся мой брат", но: этот сын твой![7] И вы тоже говорите так, когда поругаетесь друг с другом. Разве вы не говорите этого? Муж говорит своей жене: твой сын!

- Это ты его сделала таким!

- Я его сделала таким? Ты сам его сделал таким!

А если в это время подойдет свекровь:

- Иди, посмотри, что сделал твой сын!

Один обвиняет другого. Они не говорят "наш ребенок", а "твой сын", "мой сын", "его сын" - и пошло!

Итак, старшему сыну, хорошему, который никогда не покидал дома и всегда работал, дела не было до отца. Тогда как другой, несмотря на положение, в которое он попал, думал об отце: он был мертв, но ожил, пропал, но нашелся.

Это подает надежду всем нам, мертвым и пропавшим, потому что как бы мертвы мы ни были, у нас есть надежда на жизнь, мы не можем умереть в Церкви, поскольку Христос есть Жизнодавец, Он Сама Жизнь, и мы не можем погибнуть, ибо Он пришел, чтобы отыскать пропавшую овцу, каковой является каждый из нас, ищущих смысла жизни в обманчивых вещах.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 14 февраля 2014 г.

[1] Лк. 15: 13.

[2] Лк. 15: 18-19.

[3] Эта книга прп. Никодима Святогорца была переведена на русский язык под названием "Руководство к исповеди, или Наставление к духовникам и исповедующимся, с приложением правил св. Иоанна Постника" (6-е изд. М., 1852), но в настоящее время является библиографической редкостью.

[4] Лк. 15: 18-19.

[5] Ст. 20. В рус. пер.: сжалился. Ц.-слав. перевод лучше передает следующую далее мысль владыки Афанасия: и мил ему бысть.

[6] Ст. 20.

[7] Ст. 30. http://www.pravoslavie.ru/68425.html

РАЗРУШЕНИЕ СЕМЬИ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Брак можно уподобить нежному цветку. Для того, чтобы этот цветок вырастить, о нем нужно заботиться. Необходимо, чтобы он был посажен в добрую (подходящую) почву, надо удобрять землю, в которой он растет, своевременно поливать его. Если же за ним не ухаживать, то возможно, что сначала он будет прекрасен и будет испускать благоухание, однако вскоре засохнет и погибнет.

Так и в браке от человека требуется большое умение, чтобы поддерживать первоначальную любовь, утвердив ее на прочном основании так, чтобы она смогла выстоять. Вполне естественно, что в какой-то момент можно пресытиться плотскими отношениями и внешней красотой, и тогда вперед выступают твои основные, твои главные отношения с другим человеком. С этого момента тот человек, с которым ты заключил брак, будет являться твоей супругой или супругом, это будет тот человек, с которым вы вместе держите путь от этой временной жизни к жизни вечной в Царствии Божием. Следовательно, брак является очень серьезным предприятием. Также необходимо знать, что деторождение не является основной целью брака, а только лишь второстепенной. Главная же цель брака состоит в том, чтобы люди, заключающие его, после ухода из этой земной жизни заключили великий брак с Владыкой Христом. И через взращивание взаимных отношений, основанных на любви к Богу, совместно преодолевая трудности, встречающиеся в семейной жизни, сумели сочетаться в вечности со Христом.

Однако бывают случаи, когда отношения в браке выходят за пределы любви и изменяются. Зачастую люди, состоящие в браке, сталкиваются с серьезными проблемами, многие браки распадаются. Оказавшись в подобной ситуации, супруги обязательно должны, как говорится, "посидеть, подумать" о сложностях, возникших во взаимоотношениях со своей второй половиной, и о том, правильно ли каждый из них ведет себя по отношению к другому. Делать это надо обязательно, даже если человеку кажется, что он поступает правильно. Потому что вот это "правильно" должно рассматривать с той позиции, удовлетворяют ли твои действия другого человека, сохраняют ли они мир в семье, а не думать, что раз это кажется правильным, значит так оно и есть. Когда у супругов есть желание изменить ситуацию к лучшему, начиная с самого себя, тогда Сам Бог помогает им, внутрисемейные проблемы постепенно решаются, человек опытно приобретает снисходительность и уже не судит другого так строго. Его мышление перестраивается: он приучается терпеть другого человека, размышляя над тем, что Господь терпит всех нас. Если человек начинает работать над самим собой, то он старается избегать причин, приводящих к ссорам.

Когда в семье супруги сталкиваются с трудными обстоятельствами, необходимо действовать с большой любовью и смирением, один член семьи должен поддерживать другого, более немощного, он должен в такие моменты, образно говоря, носить его на руках. Предположим, что человек, устраивающий сцены и создающий проблемы в семье, - не супруг или супруга, а кто-либо из детей. Что делали бы родители в этом случае? Выгнали бы его из дома, чтобы он им больше на глаза не попадался? Конечно, нет. Но если мы своих родных детей терпим и многое им прощаем, почему же мы не можем выносить своего мужа или жену? Если мы на все будем смотреть с добрым помыслом, это поможет нам быть более терпимыми до тех пор, пока мы, уже по доброму навыку, не научимся избегать легких путей, приводящих к разводу. Потому что к разводу ведет легкий путь. А трудным путем мы идем тогда, когда пытаемся во что бы то ни стало удержать другого человека, когда мы его терпим, когда стараемся ему помочь. Подлинная любовь, которая "не ищет своего", которая жертвует собой ради ближнего, не ищет легких решений. Поскольку брак является таинством любви между двумя людьми противоположного пола, значит любовь - это, прежде всего, жертвенность. Именно этой жертвенной любви, которая терпит и переносит все ради другого, нас учит Церковь.

К сожалению, в некоторых семьях случаются чудовищные происшествия, инциденты, о которых мы не так редко слышим. Я говорю о случаях ужасного насилия по отношению к детям. Это настоящая трагедия! Как надо поступать в таком случае? Если существует опасность со стороны такого "отца" или такой "матери", то этот человек непременно должен быть удален из дома, где живут дети, потому что он создает угрозу для них. Другого решения здесь быть не может.

Я уверен, что такие люди психически больны. Не может быть, чтобы нормальный человек сделал нечто подобное. Даже если в доме, где находятся дети, у таких людей хранится имущество, сосуществование с таким родителем невозможно. Должна быть исключена любая возможность продолжения этой трагедии. Ведь психика детей, подвергшихся насилию в семье, остается травмированной практически на всю жизнь.

Однако здесь мы должны быть очень внимательны. Прежде чем утверждать, что что-то произошло, нужно сперва удостовериться, что это действительно так, надо убедиться, что это не ошибка, не недоразумение. Я постараюсь объяснить, что имею в виду: есть категория людей, внутри которых столько одиночества, горя и развращенности, что они на самом деле совершают преступления и аморальные поступки. Но есть больные другого рода, которые безосновательно подозревают своего супруга или супругу в подобных действиях. К примеру, к нам в митрополию не однажды обращались некоторые женщины и сообщали, что их муж, их брат или кто-то еще занимается подобными вещами. Потом выяснялось, что в действительности ничего подобного не было, что это просто плод больного воображения матери, которая уверена, что к ее детям пристают. Если человек, которому сообщили об этом, будь он духовником, врачом, полицейским или кем-нибудь другим, по неопытности не в состоянии разобраться в ситуации, то с легкостью может поверить такой матери, которая предпринимает целые операции по спасению своего чада, рассказывая в подробностях о якобы происходящих случаях насилия в семье, в действительности же оказывающихся ее фантазиями, в которые она верит с такой живостью. И такое случалось не один раз. Я повторюсь, что мы должны быть очень внимательными, прежде чем обвинить человека в насильственных действиях по отношению к детям.

Если говорить о тех психических травмах, которые переживает конкретный человек (или все мы), когда испытывает различные жизненные потрясения в какие-то моменты своей жизни - возможно, что собственными человеческим усилием такому человеку и удастся справиться с этой душевной раной. Однако из многовекового опыта нашей Матери-Церкви мы знаем, что когда человек обращается к Богу и предоставляет свободу действовать благодати Святого Духа через участие в Таинствах, с этим человеком происходит нечто преславное: он не только исцеляется от своих душевных травм, но со временем, при содействии благодати, сам становится причиной множества исцелений. Об этом мы читаем в одной молитве, в которой говорится, что Бог соделал источник горьких, непригодных для питья вод источником исцеления множества недугов. И наш старец Паисий Святогорец говорил, что Благой Господь и смертельные яды претворяет в целебные снадобья. Опытно переживая различные действия благодати, посредством молитвы и личных отношений с Богом, человек исцеляется от чрезмерной чувствительности, которая присутствует в его душевном мире по причине перенесённых психических травм. Постепенно эта его чувствительность преобразуется из травмирующей в позитивную, и впоследствии он становится способен помогать другим людям. Мы это часто можем наблюдать на личном примере или на примере людей, окружающих нас. Когда какой-то человек страдает или очень остро воспринимает разные события, случающиеся в его жизни, то он очень легко находит подход к другому человеку, переживающему подобное. Видите, как премудро Господь устроил Церковь? В ней не существует безвыходных ситуаций, которые с помощью благодати Божией не смог бы преодолеть человек, чтобы ему не пришлось потом оправдываться: "Господи, если бы в моей жизни не случилась эта трагедия, я был бы совершенно другим человеком, несравненно лучшим". Нет, я абсолютно с этим не согласен. Если только человек захочет, он может с помощью Божией достигнуть совершенства. Благодать действует превыше уставов естества. Потому и Господь воспринял человеческую плоть и терпел искушения, "чтобы и искушаемым помочь". А именно: быв безгрешным Богочеловеком, Он смирился до того, что пришел в этот мир в подобии странника, был отвержен родом Иудейским, испил чашу Крестных страданий и вкусил смерть, которая не имела над Ним власти, показав этим пример нам, следующим вслед за Ним. Разве не мог бы Господь помогать Своему созданию, не пройдя через Крестные страдания? Конечно, мог бы. Но Спаситель добровольно, ради человека прошел этот Крестный путь, чтобы показать нам, по какому пути следовать, чтобы быть Его учениками. Так же и человек, лично пройдя через страдания, глубже понимает своего ближнего и сострадает ему.

Можно сказать, что насколько стеснен человек жизненными обстоятельствами, настолько предпочтительнее его место перед Богом. Благой Господь милует несчастного, о котором говорит в 50-м псалме пророк Давид: "Сердце сокрушено и смиренно Бог не уничижит". Вот это-то сокрушенное и смиренное сердце Господь преобразует и утончает, и оно становится очень восприимчивым. Боль, несправедливость или какого-либо рода страдание приносят человеку пользу. Боль перерождает человека, делает его прекрасным, она "сокрушает" его сердце. Человек, испытывающий страдания, становится мудрым, он познает немощь человеческого естества, он узнает, что в мире кроме него страдают многие, и таким образом сообщается с другими людьми, понимая, что и они испытывают подобное.

С другой стороны, что происходит с родителем, который творит насилие в семье? Какой-нибудь святой, услышав об убийстве, не сокрушался бы столько о жертве, сколько об убийце. Жертва всегда заслуживает сожаления и помощи Божией. И поскольку она зачастую несправедливо обижена, то Господь воздает ей по своей Божественной справедливости, утешая ее своей благодатию. А вот этого зверя, убийцу, кто его пожалеет? Кто воззрит на него? И сам он к кому прибегнет? Если даже и придет ему мысль обратиться к Богу, что он Ему может сказать? Ведь руки его обагрены кровью. Подобен зверю этот человек и заслуживает большего сожаления, чем его жертва, поскольку и люди его отвращаются, и ко Господу он не имеет дерзновения обратиться. Какое утешение может иметь такой человек?

Но все же, даже и для самого отчаянного грешника есть прибежище - Господь.

Да, даже от убийцы, даже от родителя-насильника, даже от таких людей, уподобившихся скотам, Всемилостивый Господь ждет покаяния. Не существует ничего, что могло бы превзойти любовь Божию. Господь безграничной своей любовью обнимает все человечество, и так как все мы являемся Его чадами, то нет такого греха, который бы превзошел Его благость. Поэтому и мы никогда не должны осуждать человека, мы должны осуждать его грех, действие, поступок. Знание о безграничной любви Божией является для грешника великим утешением. Ведь даже если и весь мир гнушается им, существует Некто, Кто принимает его покаяние, Кто не испытывает к нему ненависти, Кто не осуждает его, и это есть Сам Господь. Давайте ни в коем случае не терять надежду на изменение человека, даже если он утратил образ Божий, даже если он стал скотоподобным. Даже в этом случае существует надежда, и для него еще открыта дверь к Богу. Господу возможно спасти каждого человека, только бы он сам предоставил Ему свободу действовать.

И наконец, хочу добавить нечто очень важное, что должны иметь в виду родители: в детях очень глубоко живут добрые или негативные впечатления об их родителях. Нужно приложить все старания, чтобы наши дети видели добрые примеры в своей семье, чтобы они хранили их в своих душах. В будущем, когда они создадут свои семьи, эти добрые примеры будут помогать им в устройстве их личной взрослой жизни и, подобно здоровому иммунитету, будут сохранять их от всего дурного.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с новогреческого Димитрий Лампадист

18 февраля 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/68522.html

http://www.pravmir.ru/ruzrushenie-semi/

УСЛЫШАТЬ ДРУГОГО,

ИЛИ В ЧЕМ ЗАЛОГ СЧАСТЛИВОГО БРАКА

Митрополит Лимассольский Афанасий

Меня попросили сказать несколько слов о гармоничных отношениях между супругами. Действительно, эта тема очень важна, потому что недостаточно произвести детей на свет - их нужно вырастить добрыми и славными. А это, естественно, следствие правильных отношений между двумя молодыми людьми в браке. Правильные отношения между родителями, гармония в браке, в семье дадут душевное и телесное равновесие детям. Ведь они растут, вступают в жизнь, получая свои первые "ожоги" и всё то, что формирует их психосоматический мир, от родителей.

Сегодня у нас на Кипре, к сожалению, существует помимо всех прочих проблем и проблема в сфере семьи. И как бы нам ни хотелось показать ситуацию лучше, чем она есть на самом деле, реальная действительность отнюдь не благоприятна. Я приведу вам статистику, которая мне известна по Лимасолу (но так не только в Лимасоле, увы, это явление, характерное для всего Кипра): в нашем городе на приблизительно от 850 до 900 браков в год мы имеем 250-270 разводов ежегодно. Из официальных статистики, которая собирается Отделом статистики и исследований при правительстве, я выяснил, что в прошлом году на Кипре было зарегистрировано 5000 браков и около 1250 разводов. У нас много разводов (что, конечно, порой бывает и неминуемой бедой, потому что конфликт заходит слишком далеко).

Со своей стороны мы, клирики Церкви Христовой, вступаем в контакт - по крайне мере пытаемся вступить в контакт - с теми людьми, которые сталкиваются с трудностями в браке, и таким образом во всей полноте знаем и понимаем, что происходит в семьях. Исходя из своих собственных наблюдений, я думаю, могу определить, в чем именно корень проблемы.

Но сперва я хочу сказать вам то, что говорил уже многократно. Когда я стал митрополитом Лимассольским и уже завершилась процедура моего избрания, хиротонии и интронизации, на следующий день мы служили Божественную Литургию в кафедральном соборе. После этого я должен был в первый раз обойти кабинеты митрополии, чтобы увидеть, что там происходит. Торжества закончились, и нужно было увидеть реальную действительность. На Литургии я ощутил, как что-то во мне, в моем сердце, сжалось, и я сказал: "Мы находимся в городе с множеством проблем". Я родился в Лимасоле и поэтому имею право описывать мой город таким, какой он есть, мне не грозят упреки в том, что я его оговариваю. Это чудесный город, в нем живут прекраснейшие люди. У него есть свой характер и особая красота. Раньше вся моя деятельность была связана с духовничеством, я исповедовал сотни людей, но как митрополит впервые столкнулся с реальной жизнью большого города. И я спрашивал себя во время Божественной Литургии: "Интересно, что же я встречу на своем пути, в этом делании, за которое взялся?" Я просил Бога, чтобы Он помог мне, чтобы укрепил меня в моем новом церковном послушании.

Лимассол

Окончилась Божественная Литургия, и я собирался идти в митрополию. Там уже в полной готовности ко мне подходит один наш священник и говорит: "Ваше Высокопреосвященство, простите, но нужно, чтобы Вы прямо сейчас подписали некоторые бумаги (они у меня), потому что люди заждались. У нас долго не было митрополита, и нужно, чтобы Вы подписали бумаги немедленно, здесь и сейчас". - "С радостью, отче, подпишу. Я ведь здесь. Сейчас все подпишу". "Интересно, что это за документы и что за нужды? - подумал я про себя. - Посмотрим, куда я поставлю свою первую подпись!" И вижу перед собой кипу бумаг о разводе. Я говорю: "Прошу тебя, убери их, благословенный, с моих глаз долой. Принеси мне что-нибудь другое на подпись. Неужели мне ставить мою первую подпись на развод, на разъединение людей? Принесите что-нибудь другое!" "Хорошо, - говорит, - посмотрим, какие у нас есть еще нужды". Подходит следующий, просит: "Подпишите". Спрашиваю: "А что это?" - "Счета". Я говорю: "Их тоже не буду подписывать. Принесите другое". В конце концов я понял, что в митрополии есть две проблемы: счета и разводы. Это удручающий факт. Потому что, вы знаете, как горько видеть людей, которые когда-то сильно любили друг друга, связали себя узами брака, вместе родили детей, соединили свои жизни, стали двое в плоть едину и, несмотря на все это, впоследствии решают, хорошо ли это - плохо ли, но развязать эту "некогда в давние времена просиявшую" связь любви.

Наше стремление, стремление Церкви - увидеть суть проблемы, стоящей перед человеком. Почему распадается семья? Почему вообще существует такая проблема? Если разобраться в ситуации, то очень легко и быстро можно понять, что у нас эту проблему, прежде всего и главным образом, создает один очень мощный фактор. Этот мощный фактор есть неумение общаться. К сожалению, у нас не учат, как правильно общаться друг с другом. В этом я постоянно убеждался и на примере обучения в наших школах (и в отношении маленьких детей, и в отношении взрослых). Я видел, что это неумение проявляется очень рано, а по мере возрастания человека приносит свои горькие плоды. Нас учат с малых лет ходить в школу, быть образованными, добропорядочными людьми, правильно и красиво изъясняться. В этом нас наставляли еще наши бабушки: "Учись хорошо говорить. Веди себя хорошо. Произноси вежливые слова. Будь воспитанным ребенком". И действительно: в школе нас учили изъясняться красиво, вежливо, на "Вы" - всему такому, "необходимому".

Самое главное в общении - это умение хорошо слушать

Но мы забыли, что общение - это не только умение хорошо говорить. Самое главное в общении - это умение хорошо слушать. И вот этому нас никто и никогда не учил. Хотя в нашей греко-православной культуре это есть. Если мы почитаем тексты не только древних авторов, но святых отцов Церкви и современных подвижников, то увидим громадное внимание отцов к тому, как ты слушаешь другого человека. Если мы прочтем, к примеру, текст святого Никодима Святогорца(он жил в XVII-XVIII столетиях на Святой Горе), то увидим, как там он беседует со своим духовником. И тот, отшельник-подвижник, ему объясняет, как подобает слушать другого человека: как сидеть на стуле, как смотреть на собеседника, как реагировать, какие делать движения (увещевает быть очень внимательным, дабы не совершить таких движений, которые могут поставить другого в неловкое положение). Он даже упоминает о том, как должен дышать духовник в час, когда слушает другого человека. Вы видите дивную мудрость в опыте нашей традиции относительно того, как общаться с другим человеком. В наш век, к сожалению, мы ее утратили. Мы учились лишь говорить. Мы никогда не учились слушать.

Исповедь. Фото: А.Камальдинов / Православие.Ru

Слава Богу, в Европе, узнал я к своей великой радости, в школах, в университетах проводятся особые занятия, спецсеминары на тему "Как человек слушает". Впервые я услыхал об этом в Левкосии от одной дамы. Она рассказала мне, как поехала в Англию на шесть месяцев для того, чтобы пройти там курс занятий на тему "Как научиться слушать". Естественно, я улыбнулся тогда: "Неужели, чтобы научиться слушать, тебе нужно было отправиться в Англию?" Она ответила: "Да, отче. Этому нужно учиться - как услышать другого. Это очень важно"! Потом я убедился и в том, что мы не слышим, не умеем слышать, и в том, что это целая наука - слышать другого. Я сказал: "Слава Богу, что такие курсы преподаются на Западе, и слава Богу, что мы живем в Европе. Быть может, наряду с другими вещами мы переймем и этот добрый опыт, который был некогда и у нас самих, но мы его утратили".

Когда мы пытаемся говорить с людьми, с родителями, которые имеют плохие отношения между собой, мучают и себя, и свою семью (хотя имеют благое расположение жить прекрасно и гармонично), мы сразу замечаем этот человеческий недуг - неумение слышать друг друга. Два человека говорят одновременно, но каждый о своем, словно кассета, вставленная в магнитофон и повторяющая снова и снова все свои аргументы "за" и "против" (причем исключительно со своих позиций). То же делает и другой. Они словно два удивительных магнитофончика, которые прекрасно воспроизводят то, что записано на их кассетах. Но они никогда не будут звучать в унисон. Каждый воспроизводит свою запись. Так и два человека: каждый видит "свое", и услышать друг друга они не в состоянии.

Кто-то скажет: "Ну, хорошо, это печально, но факт. А что же делать?" Верность моих наблюдений подтверждает (я откровенно вам говорю, на основании опыта своего общения с этими супружескими парами) то, что 90% браков распадается не из-за третьего лица или, по крайней мере, первопричина развода не третье лицо. Отношения с третьим лицом если и появляются, то это происходит позже, как следствие. Первая трещина, первый звоночек бывает тогда, когда люди, каждый по своим и уважительным причинам, замыкаются на себе. Это то, что, по моему опыту, как мы видели много раз, происходит почти всегда и со всеми. Муж погружается с головой в работу, взваливает на себя одну, другую, третью работы, чтобы справляться честно и достойно с нуждами своей семьи, экономическими, выплачивать кредиты на выстроенные дома, машины и прочее, и прочее. Он работает с утра до ночи, выматывается в прямом смысле этого слова. То же и супруга. Но в результате оба возвращаются домой столь уставшими и загруженными, что не только не в состоянии общаться друг с другом, но, к сожалению, позволяют себе выплескивать всю свою усталость, все свое психосоматическое утомление друг на друга. Если у них есть дети, они считают, будто достаточно того, что "Я хороший отец", "Я хорошая мать", "Я всё делаю для дома, для детей. Чтобы они не испытывали ни в чем недостатка. Чтобы ни в чем себя не чувствовали ущемленными. Чтобы у них не было ощущения, что они чего-то лишены".

Мы можем не ссориться и не ругаться на глазах у ребенка. Но ребенок нутром понимает всё, что происходит. Даже младенец.

Но в конце же концов, главное, в чем нуждаются наши дети, - это гармония между родителями. А ее-то мы им и не даем. Вы родители, и вы это прекрасно знаете, что наши дети имеют глубочайшую восприимчивость, глубочайшую интуицию, нам их не обмануть. Мы можем не ссориться и не ругаться на глазах у ребенка. Но ребенок нутром понимает всё, что происходит. Даже младенец. Я против того, чтобы родители держали на руках младенцев во время исповеди, потому что вижу, что младенец в час, когда родители исповедуются, соучаствует в том, что говорит его мать или отец. Быть может, малышу всего три, пять, восемь, девять месяцев, и он не понимает. Но когда мать, держа младенца на руках, рассказывает о чем-то печальном, или плачет, или встревожена тем, что рассказывает, ты видишь, как младенец начинает беспокоиться. Он смотрит на маму тревожно, взором, полным вопрошания и беспокойства. Я говорю матери: "Не бери с собой младенца". "Но он не поймет, он же младенец". Младенец понимает. Он понимал уже прежде, чем ты его родила. Он понимал уже тогда, когда был эмбрионом. Он понимал с тех самых пор, как находился в утробе матери. Сегодня это доказано наукой, что существует "эмбриональная психология". То есть уже эмбрион воспринимает раздражители и ситуацию, которая происходит вокруг него, у него дома, с его родителями. Дети понимают: они восприимчивы, интуитивны, и это позволяет им понимать. Поэтому нам не спрятаться от них.

Нашим детям необходимо, чтобы у нас в доме царила гармония. Как ее достигнуть? (Ведь теорию мы знаем...) Но как достигнуть гармонии на практике? Брак - это подвиг. Это нелегко. Брак - есть великий подвиг. Искусство великое. Великая наука.

Я часто посещаю школы нашего города, бываю во всех школах на территории епархии. После того, как я побеседую с детьми, остаются выпускники, и мы ведем с ними диалог. Ребята спрашивают: "Отче, почему это плохо - иметь отношения до брака? Почему Церковь так строга?" Я говорю детям, что да, Церковь строга, но не потому, что она хочет разрушить отношения людей, а потому, что хочет, чтобы их отношения строились на верном основании. "Если ты не научишься с подросткового возраста смотреть на другого человека не как на пол (то есть на женщину или мужчину), а как на личность (это Костас, Елена, Мария, Йоргос, Андрей и т.д.) и воспринимать другого человека как личность, тогда и в своем браке ты будешь создавать проблемы. В своем браке ты тоже не станешь смотреть на другого как на личность, а как на женщину. А женщина на мужа - как на мужчину".

Вы очень хорошо знаете, что не может существовать правильных отношений в браке, если мы не преодолеем рамки пола. Если мы не научимся смотреть на другого как на человека, со всем его психосоматическим миром (не только как на тело, не только как на мужчину или на женщину, но как на человека, который имеет психические и соматические нужды, который имеет собственный мир, собственное существование). Нужно, чтобы муж относился к жене как к личности и жена к мужу таким же образом. Тогда мы поставим брак на верный фундамент. Затем муж должен научиться понимать, как думает женщина и что есть ее "бытие", и вести себя соответствующе. Потому что если ты ведешь себя с женщиной, руководствуясь мужскими критериями, ты уже устроил драму в своей семье. Если ты говоришь, к примеру: "Но почему моя жена мной недовольна? Я хороший муж, работаю, приношу деньги в дом, всё, что она хочет, она покупает, сколько денег хочет иметь - пожалуйста, летом отправляется в путешествия. Чем она недовольна?" А жена, со своей стороны, думает о муже: "Я ему готовлю, стираю, я честная женщина, у меня ничего больше нет в жизни, кроме семьи. Чем он недоволен?" Они не понимают - это хорошо и необходимо, но это не то, что приближает другого человека. Эмоциональный и душевный контакт - вот то, что имеет значение в браке, а уже потом всё остальное. И чтобы это произошло, нужно увидеть другого человека таким, какой он есть.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Вы видите, Христос, чтобы спасти человека, стал человеком Сам. Он не спас человека, посылая кого-то другого, или давая заповеди, или совершая чудо. Нет. Он стал человеком Сам, чтобы быть в состоянии спасти человека. И в браке, для того чтобы брак устоял, нужно, чтобы муж отождествлял себя с психосоматическим миром жены, а жена понимала всецело психосоматический мир мужа, чтобы один получал от другого то, что ему самому недостает. Так живет супружеская пара. Уже не существует муж сам по себе, уже не существует жена сама по себе, но становятся они "в плоть едину", становятся одним новым человеком, что мы, греки, называем так изумительно красиво "?????????" (супружеская пара - досл.: "муж-и-жена". - А.Н.). Это не один муж, это не одна жена, это "муж-и-жена". Это два человека в новой реальности, в новой ипостаси.

Это один новый человек, которого благословляет Христос через таинство брака и соединяет нерасторжимо. Этот новый человек не может функционировать своими частями по отдельности. Никто никогда не может рассматривать свою жену как что-то иное, чем "будут двое в плоть едину". Эти два человека - они разные с самого начала. Одно дело - муж, и другое дело - жена. Они очень разные существа. Они не одинаковые. Они совершенно разные. Именно в этом красота супружеской пары: один дополняет другого.

Один другого не оккупирует, не порабощает один другого, не поглощает. Не уничтожает его как человека. Не обезличивает. Нет, эти двое - вместе - становятся одним новым человеком. Муж дает жене мужские качества, а жена мужу женские дары, и эти двое вместе составляют нового человека, благословенного человека в браке, супружескую пару, которая производит на свет детей. Вы видите, как премудрость Божия устроила, с каким искусством, что дети рождаются не от одного, но от двоих. Двое производят ребенка на свет. Итог единения двух людей, их психосоматического единения - это их дети. Поэтому и человек в своих детях видит себя.

Самый большой дар, который мы можем дать нашим детям, - это наше присутствие. Это гармония в нашей семье. Ради этой гармонии мы должны пожертвовать вещами, которые мы делаем. И более того, даже теми, которые нам могут казаться обязательными, потому что нужно понять: самое необходимое - это мир, он есть богатство, которое не зависит от вещей.

Поймем, что наш удел - отдать себя и не требовать от другого, чтобы и он отдал нам себя за это.

Вступим в брак с верными представлениями и верными предпосылками! Будем смотреть на другого человека как на человека. Примем его. Поймем, каковы нужды другого человека. Поймем, что в браке мы даем, а не получаем. Поймем, что наш удел - отдать себя и не требовать от другого, чтобы и он отдал нам себя за это. Не будем говорить в браке: "Единственное, чего я хочу от тебя, чтобы ты меня любил". Какое это чудовищное заблуждение (сколь справедливым бы оно нам ни казалось)! Порой мы слышим, как молодые пары говорят: "Я хочу от тебя лишь одного: чтобы ты меня любил". Я им говорю: "Деточки, вы уже совершили основополагающую ошибку!" Когда ты требуешь любви от другого, ты даешь повод для ссоры. Скажи лучше своей жене: "Я хочу лишь одного - любить тебя", а не чтобы "она меня любила". Я должен тебя любить, я должен сделать первый шаг и любить тебя, отдавать себя тебе. Другое последует, другое придет как следствие. Когда ты выдвигаешь другому требование, чтобы он тебя любил: "единственное, что я хочу от тебя, - это чтобы ты меня любила, меня уважала, была порядочной, была хорошей женой", - всё кончено! Подписан конфликт на будущее, потому что после ты скажешь: "А ты, оказывается, вовсе не такая, как я думал раньше". Разве ты не понимаешь, что сперва ты должен дать другому человеку, и только потом получишь от него? Если ты с самого начала хочешь получать, тогда всё пойдет наперекосяк!

В Церкви любовь "не ищет своего", говорит апостол Павел. Любовь не ищет своего. "Любовь всё покрывает, всегда дает, всегда терпит, всегда надеется". Господь наш Иисус Христос возлюбил мир "до конца", и никто никогда не сможет возлюбить человека так, как Христос. Он явил Свою любовь через жертву, приносимую за человека. В браке мужья обязаны любить своих жен, как Христос Церковь. То есть в браке ты реализуешь свою любовь, отдаешь себя всего, без притязаний, без вознаграждений, без того, чтобы требовать чего-то для себя. Когда ты отдашь свое самолюбие другому человеку, это тронет его, и он принесет тебе всё то, что имеет и может тебе дать. Вот та отметка, с которой по крупицам растет супружеская связь, но она же и зародыш многих проблем.

Но давайте начнем с необходимости отдавать в нашем браке себя всецело, без границ. Начнем с осознания того, что нужно научиться слышать другого. Чтобы услышать, нужно замолчать. Нужно отрешиться своего "я", превратиться в слух и услышать другого человека. Чтобы муж услышал жену и жена мужа. Так эти двое в своем единении всё самое лучшее дадут детям, к которым, это естественно, имеет великую любовь и благожелательность каждый родитель, и он отдает ребенку всё.

Я желаю, чтобы у вас всё всегда было хорошо, желаю радовать свои семьи, радоваться успехам ваших детей. Пусть ваши дети растут счастливыми и благословенными от Бога.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с греческого Александра Никифорова

Переведено по: ??? ???????????? ??? ???????? ????? ??????? ??? ????????? ("Как развиваются гармоничные отношения между супругами") // http://www.imlemesou.org.

5 февраля 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/68164.html

О ДУШЕВНОМ МИРЕ, НЕУДАЧАХ, СМЫСЛЕ ЖИЗНИ И МОЛИТВЕ

Из беседы со студентами Университета Кипра

Митрополит Лимассольский Афанасий

Митрополит Лимассольский Афанасий

Молитва - отдых для души

Прекрасный отдых для человека, дорогие мои, - посвятить пусть и немного времени в своей жизни молитве. Если после изнурительного дня ей будет посвящено немного времени и человек освободит себя, чтобы приобщиться Духу Божию, Духу Святому, который есть в Церкви, щедрому и изобильному, тогда он действительно полноценно отдохнет. Ведь отдых - это не когда мы долго спим или совершаем разные путешествия. И это тоже, конечно, отдых для тела. Но отдых для души, духовный отдых, гораздо важнее и значительнее. Человек по-настоящему отдыхает, когда научится живой связи с Богом.

Я говорю это, потому что каждый замечает, сколь дивный покой обретает дух человека во время святых богослужений Церкви (как было на молебном каноне ко Пресвятой Богородице, который мы с вами пропели). Насколько эти священные тропари, сочиненные святыми, имевшими опыт познания Святого Духа и присутствия Божия в своем сердце и выразившими именно этот опыт в церковной музыке, тропарях, песнопениях, помогают духу человека взойти к Богу и приобщиться Духу Святому. Его же дарует Господь ищущим и жаждущим Его. Всё это дает нам верное ощущение присутствия Божия, отдохновения, верное ощущение, если можно так выразиться, увеселения, развлечения. Я абсолютно уверен в том, что от одной настоящей молитвы, от одной службы, от одного священнодействия в храмовом пространстве ты отдохнешь так, как невозможно отдохнуть в лучших развлекательных центрах, куда ходят люди, - они покидают их еще более уставшими, чем пришли, более нервозными. Порой они так возбуждены, что один убивает другого.

И странно слышать, когда кто-то говорит: ну уж сегодня, когда можно и ночи проводить в развлекательных центрах, люди должны бы быть спокойными, радостными, улыбчивыми всякий день. Да, они лишь только встанут с постели, нажимают кнопку, включают радио, начинается шум и гам, они давай подпевать, и так с самого утра, как проснутся, уже на взводе! Иногда ни свет ни заря мы спускаемся на машине из монастыря и видим, как по малейшему поводу они кричат, задирают друг друга, ругаются, вот-вот подерутся. И ты спрашиваешь себя: что с ними случилось? еще ведь только утро... ну, в конце концов, был бы вечер... А то раннее утро, семь часов, они еще не продрали глаз, а уже на нервах. Где они были? Они, возможно, всю ночь провели в развлекательных заведениях, откуда ушли поистратившись, так что вернулись домой в еще худшем состоянии, чем были накануне!

Входит человек, выходит ангел

В Церкви такого не бывает. "Церковь, - говорит в прекрасном слове святой Иоанн Златоуст, - ...ты хочешь узнать, что есть Церковь и в чем ее чудо? Это очень просто. Оглянись вокруг себя или зайди в церковь - и ты увидишь, что церковь - это такое место, куда входит волк, а выходит ягненок. Ты входишь в церковь волком, а выходишь ягненком. Входишь разбойником, а выходишь преподобным, входишь разъяренным, а выходишь кротким, входишь грешником, плотским, а выходишь духовным, входишь человеком, а выходишь ангелом". И поправляет себя: "Что я говорю: ангелом?! Разве только ангелом? Ты входишь человеком, а выходишь богом по благодати!" Вот что такое Церковь.

И действительно, это неоспоримый факт: человек в церковном пространстве, в атмосфере песнопений и молитв обретает безмятежный покой. Потому что, как вы знаете, в Православной Церкви есть великие службы, и она, прежде всего, Церковь Богослужебная, и весь "терапевтический курс", которым она воздействует на человека, души людей, - это курс лечения богослужением. Я вспоминаю, как на Святую Гору (и вообще я замечал это на протяжении всей моей монашеской жизни) приходили жить в монастырь люди. Какие они были дикие на вид! На их лицах отражалось их внутреннее одичание - дикий нрав, дикий взгляд... После того, как они проводили день-два на Святой Горе, в монастыре, посещали службы, то потихонечку на их лицах вырисовывались сладость и кротость благодати Божией. И несмотря на то, что они были просто паломниками, Дух Божий всё равно воздействовал на них, они успокаивались и стяжевали подлинное умиротворение.

А многие говорили: мы едем на Святую Гору, в монастырь, и даже если мы не получим особой пользы, то по крайней мере выспимся на славу, так прекрасно спится в монастыре, как нигде больше за его стенами, а то мы не можем ни покоя найти, ни чего другого. И не потому, что в монастыре тишина. В миру тоже у них была тишина. Но потому, что в монастыре был покой, покой духовный. Этот контраст был столь резким, что его можно было заметить невооруженным взглядом. Иногда я забавлялся над ними (некоторые из них думали, что все мы на Святой Горе имеем дар прозорливости и лишь посмотрим на человека, видим его насквозь)! Но это могли святые - а кто такие мы?! И вот как-то раз пришли, наверное, 25 человек. Я говорю им: "Хотите, я сейчас вам скажу, кто из вас пришел впервые, а кто уже бывал здесь?" Они говорят: "Да, отче, скажи нам". Я посмотрел на их лица - и правда, по ним сразу можно было определить тех, кто на Святой Горе не впервые, они имели другие лица в сравнении с остальными. И я сказал: "Вот ты, ты, ты, ты, ты уже был". И оказался прав, всё угадал! И так приобщился славе прозорливца! (Смех.) Хотя был как те факиры, что в реальности шарлатаны!

Бог - надежная опора в жизни

Поэтому научиться молитве есть благословение Божие! Поэтому вам нужно научиться молиться, дорогие мои, ведь в вашей повседневной жизни, как ни крути, вы встречаете множество трудностей и разочарований, многие находятся в тупике. По крайней мере, из своего непродолжительного общения с вами я вижу, что у вас есть немало безвыходных ситуаций, проблем, вопросов, сильная тревога. И даже мрак, который порой проникает в юношескую душу, и человек не знает тогда, ни кто он сам, ни что он делает, ни куда идет, ни чего хочет - не знает ничего.

Это все излечивается, когда человек начнет молиться. Когда человек начнет молиться, он получает силу от молитвы. Молитва есть свет, потому что Сам Бог есть свет. И свет Бога начинает постепенно растворять духовную тьму. А если иногда мрак упорствует в душе человека, это происходит потому, что добрый Бог, как врач, желает исцелить душу смирением, научить человека смиряться. И нам необходимо научиться получать эту силу, чтобы переплыть море нашей жизни и преодолеть трудности, имея надежную опору.

Другие опоры, которые существуют сегодня: нашего здравого смысла, наших денег, нашего здоровья, нашей силы, другого человека, нашего ближнего, нашего друга, нашей подруги, нашей супруги и т.д., - это опоры, которые тоже хороши, но они не надежны, потому что подвержены разрушению и изменению. Изменяются люди, изменяется окружающий нас мир из-за тех или иных событий, из-за тех или иных обстоятельств. Единственная надежная опора, неизменная опора, есть вера в Бога. Бог не меняется никогда. Он не теряется, не изменяется, не разочаровывает человека, никогда не предает его. Бог не оставляет Свои деяния незавершенными и наполовину сделанными, но доводит их до конца, потому что Бог Сам совершенен! Так часто, когда вы сталкиваетесь с неудачами, особенно сейчас, когда вы учитесь, с неудачами на экзаменах, на занятиях, вам нужно научиться этой силе молитвы, чтобы быть выше неудач, подобно самолету, который летит над облаками во время грозы. Он взмывает ввысь, и ему ничего не страшно; гроза бушует, но она не достигает той высоты, где он летит, потому что у него есть "сила", которая позволяет ему преодолевать подобные ситуации.

Пожелай мне неудачи!

И тем более в Церкви Бог дает силу не только для того, чтобы преодолевать наши неудачи, но и для того, чтобы извлекать из этих неудач духовную пользу. И порой неудача становится лучшей из удач! Потому что имеет такие благотворные воздействия на душу человека, на его личность в целом, которые зачастую человеку необходимы. Я могу сказать, что крайне необходимо научиться переживать неудачи. Неудачи очень важны для человека. Нам повсюду желают "доброй удачи", а нужно, чтобы хотя бы иногда нам желали "доброй неудачи", чтобы мы знали, что нам нужно готовиться к неудачам, а не привыкать к тому, что всё должно быть так, как мы того хотим. И лишь возникает малейшее препятствие, бежим к психологам и психиатрам, наша голова забита тем, что у нас "психологические проблемы". Голова наша забита "психологическими проблемами", наш карман - пилюлями, а карман психолога - деньгами. "45 минут стоят 15 лир", - говорит он вам! Вы знаете, некоторые психологи меня недолюбливают, потому что я увел у них клиентов! (Смех.) Когда я услышал об этом, то сам удивился - позавчера мне рассказал один психолог о разговоре, бывшем в его профессиональном кругу о том, что некоторые из-за меня потеряли клиентов. Но это действительно драматическая ситуация: человек, утопающий в своих проблемах, приходит к врачу, а тот смотрит на часы. И как только истекут 45 минут, говорит: "Смотри (а тот, бедняга, исповедует ему свою жизнь), хочешь, перейдем на второй час? Посчитай, а иначе оставайся в своей бездне и приходи в другой раз!" Несмотря на все это, мы часто обращаемся к психологам. А есть ли в этом необходимость и какая именно? Люди платят за то, чтобы поговорить, они платят за то, чтобы их выслушали. Вы представляете, до чего мы докатились. То есть в сколь трудной ситуации находятся люди, что они идут на это! А всё потому, что потеряли общение с Богом.

Молитва показывает смысл жизни

Бог просит нас, побуждает нас, умоляет нас, принуждает нас, чтобы мы беседовали с Ним! Вы видите, что Он говорит? Просите, ищите, стучите в дверь - и вам откроют. Всё, что вы попросите, даст вам Бог. И если мы научимся молиться, тогда мы стяжаем мир в наших душах. И этот душевный мир есть та сила, которая не дает человеку утонуть. Так человек, который учится молиться, осознает и очень хорошо, в чем смысл его жизни. Он обретает смысл жизни, и в этом смысле есть место и для его неудач.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с греческого Александра Никифорова

Беседа "Душевный мир, который дарует Церковь": ? ?????? ??? ????????? ? ???????? // http://www.imlemesou.org

23 января 2014 г.

http://www.pravoslavie.ru/67797.html

МОНАШЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ В СОВРЕМЕННЫХ МОНАСТЫРЯХ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Фото: В. Ходаков / Православие.Ru

Доклад митрополита Лимассольского Афанасия (Кипрская Православная Церковь) на конференции "Монастыри и монашество: традиции и современность" (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 23 сентября 2013 года)

Я благодарю за приглашение на эту конференцию; темы, которые на ней рассматриваются, очень важны. Я хотел бы выразить удовлетворение в том, что Святая Русская Церковь особо занимается сейчас своей избранной частью, каковой является монашество. Я хотел бы извиниться также, что не буду зачитывать доклад, ? к сожалению, у меня не было возможности заранее письменно его подготовить. Но я постараюсь говорить медленно и просто, чтобы было легче переводить.

Тема, которая была мне предложена, ? это монашеская традиция и современные монастыри. Вначале мы должны уточнить: что мы подразумеваем, когда говорим "монашеская традиция", и какие бывают различные монашеские традиции в разных Поместных Православных Церквах.

Можно сказать, что каждая Поместная Православная Церковь и Святая Гора Афон имеют свои местные традиции, которые касаются как пастырской, так и особо монашеской сферы. Однако значение и смысл монашеской традиции для всех являются одинаковыми. Само слово "предание" [?????????] в греческом языке означает нечто, что мы "принимаем и передаём следующим"; это слово происходит от глагола "парадигуме", т. е. "беру от одного и передаю другому".

Апостол Павел в Первом Послании к коринфянам в 11-й главе, стихе 23-м, обращаясь к христианам, говорит: я принял от Господа то, что передаю и вам. Таким образом, предание, т. е. передавание монашеских традиций из поколения в поколение, является передачей искусства обожения человека.

Известно, что преподобные отцы различают три формы, три ступени духовной жизни: очищение, просвещение и обожение. И цель каждого человека, в особенности же монаха, состоит в том, чтобы пройти все эти три ступени и стать достойным того, чтобы Христос снизошел к нему и вселился в него. Иными словами, достичь состояния обожения, стать единым по образу и подобию с Богом, чтобы вся жизнь была похожа на жизнь Христа.

Но поскольку каждый человек уникален и неповторим и нет никого, кто бы был, можно сказать, клоном другого человека, то и путь очищения, просвещения и обожения у каждого свой, уникальный. Поэтому и святые отцы нашей Церкви придавали большое значение сохранению личного настроя каждого человека, который встал на этот путь. И каноны монашеской жизни (несмотря на то что они затрагивают общие темы, относящиеся к монашеству) тем не менее составлены так, что при каждом удобном случае они дают духовному наставнику возможность руководить душою, преданной в его руце, особенным, неповторимым образом, с тем чтобы не умалять уникальность человеческой личности.

Поэтому и монашеская жизнь не может основываться только на формальных законоположениях, написанных в книгах, или на изучении монашеских правил без присутствия живого духовного наставника, водителя, который бы с рассуждением применительно к каждому человеку помог ему шествовать путем обожения. И в вашей традиции, и в традиции других Церквей ? везде монашество - это в первую очередь институт, основанный на духовном водительстве, или, как мы привыкли говорить, по-гречески ? ?????? ??? ???????? [по-русски ? старчество].

Этот институт составляет сущность и практической стороны монашества. Иными словами: монашество без духовного наставника, без старца просто не существует.

Мы можем сообразовать свою жизнь с церковными каноническими, монашескими уставами, можем написать ещё тысячи новых правил и канонов, но жизнь внутри этого тела, тела монашеской традиции, возможна, только если в ней присутствует духовный отец, духовный наставник.

Я, благодаря своему возрасту, успел пожить на Святой Афонской Горе в то время, когда Афон переживал большой упадок, когда не хватало монашествующих, и многие даже решили, что Святой Горе Афон пришел конец. Но затем Божественным Промыслом и молитвами Пресвятой Богородицы за малое количество лет Святая Гора наполнилась многими новыми молодыми монахами.

Если подходить к этому с человеческой точки зрения, можно прийти к выводу, что возрождение Святой Горы, помимо, разумеется, Промысла Божия и забот Пресвятой Богородицы, стало возможным только благодаря тому, что на Афоне были богодухновенные и опытные старцы ? наставники монашеской жизни.

Я думаю, что вы о них слышали, а мы не только слышали, но и имели личный опыт общения и жили с этими современными подвижниками, современными святыми Афонской Горы. Я имею в виду старца Паисия Святогорца, старца Ефрема Катунакского, старца Порфирия Кавсокаливита и более ранних, таких, как старец Иосиф Исихаст... Невозможно перечислить всех великих подвижников, некоторые из них живы до сих пор.

Эти люди, не имеющие, как правило, светского образования, тем не менее смогли представить миру истинный смысл и значение монашества. Они открыли нам, что, действительно, человек может стать истинным чадом, сыном Божиим. Своей святой жизнью они показали нам, что все, о чем говорит Спаситель в Евангелии, все, что Он обещал нам, все, что мы читаем в житиях святых, может стать реальностью, может происходить и в наши дни.

Мы не только слышали это от них, но и видели своими глазами. Мы трогали это своими руками, это слышали наши уши, мы это проживали и никогда не подвергали сомнению их правоту.

Вот что означает монашеское предание, традиция: учение и соподвижничество духовного отца со своими учениками, со своими послушниками до того момента, пока Христос не вселится в них и не преобразит их жизнь.

Как и божественный Павел говорит: чада мои, ради которых стражду я, доколе не изобразится в вас Христос (см.: Гал. 4, 19).

Вот это присутствие преподобных блаженных старцев является непременным условием для того, чтобы запечатлеть истинность и непреложность монашеской традиции, ибо святость ? сокровище монашеского жительства.

Но есть и другая составляющая: духовные чада этих монахов ? современные люди, дети Интернета, Фейсбука, дети "Кока-Колы". Эти люди вдруг сегодня приходят к монашеству, и старцы, отцы святые действительно могут влить новое вино в их ветхие мехи. Это вино всегда новое, всегда молодое, потому что Христос всегда Один и Тот же, несмотря на различие эпох. Он Тот же в каждую эпоху. И также, несмотря на различия эпох и времени, сущность монашества, сущность монашеской жизни остаётся неизменной и в прошлом, и в настоящем.

Это Таинство. Отношения между старцем и учеником составляют некое таинство, потому что между ними рождается особая духовная связь, потому что отец не случайно "отец" ? он духовно рождает духовное чадо.

Есть великолепный пример, который мы находим в Ветхом Завете: в книге Чисел в 11-й главе рассказывается об обычном бунте евреев, их восстании против Бога и Его пророка Моисея. Да, им надоела манна, и они взалкали, стали просить мяса. И Господь прогневался на них, начал их наказывать, истреблять. И, конечно, Моисей вновь оказался в сложном положении, он начал молиться, чтобы народ не претерпевал этих искушений, и просил Бога дать то, что они просят.

Он обратил свои молитвы к Богу, говоря, что не может больше выдержать этот народ: "Не могу больше в одиночку идти по этому пути. Если хочешь помочь мне, помоги. Если же нет, то умертви меня". И Бог ответил: "Да, ты прав. Ты не можешь в одиночку. Выбери 70 мужей разумных, расположи их вокруг скинии, и, когда Я сойду говорить с тобой, Я возьму от Духа, Который на тебе, и возложу на них, чтобы они несли с тобою бремя народа, а не один ты..."

Вот что нам объяснял старец Ефрем Катунакский: зачем Господь хотел взять от Духа Моисея и передать его ученикам? Разве Он не мог непосредственно, без участия Моисея, передать дух этим семидесяти? Он мог бы, если бы захотел, но Господь это сделал специально, чтобы показать нам значение рождения от духовного отца!

Такими примерами полны Ветхий, Новый Завет и жития Святых.

Для нас Отцы ? это символы и точка отсчёта в следовании преданию, чтобы призвать их святые молитвы, чтобы иметь их благословение, и да хранит нас всех Господь их святыми молитвами от многих ошибок, заблуждений и прегрешений.

Есть интересная надпись на иконе преподобного Афанасия Афонского, ктитора-основателя Великой Лавры на Святой Горе Афон: "Если хотите называть меня отцом, подражайте моим словам и моей жизни, и моим деяниям". Поэтому мы призваны подражать жизни, словам ? всему, чему научили нас наши святые отцы-наставники. Только таким образом нам даётся право говорить то, что мы повторяем часто в Церкви: "Молитвами святых отец наших...". И, как вы знаете, призвание молитвы наших отцов ? это то, что нас хранит на каждом шагу нашей жизни.

В одном месте прп. Симеон Новый Богослов говорит: кто-то считает, что лучший монашеский путь ? это путь отшельничества, другие не соглашаются, говорят, что лучший монашеский путь ? путь скитского жительства; третьи ? что это общежительное монашество. И на это отвечает им преподобный: "Для меня есть единственный триблаженный путь ? тот, который согласен с Законом Божиим и с любовью Божией". Это и есть предание святых отцов.

И в заключение я хотел бы обратиться к одному Слову наших святых отцов, моего приснопамятного старца, который всегда говорил: многие святые ставили многие условия для прохождения монашеской жизни, но в моей душе одно нашло благодатную почву для исполнения. Когда некто задает вопрос: "Кто есть совершенный монах?" ? отвечает ему авва: "Истинный монах тот, который не имеет ничего в этом мире, кроме одного только Иисуса".

Я думаю, что эти слова лучше всего выражают сущность монашества и характеризует монашескую традицию. Потому что внешние условия, конечно, необходимы для того, чтобы привести нас к сущности, однако невероятно, если внешние обстоятельства станут самоцелью монашеской жизни, и в таком случае будет потерян истинный смысл монашества.

Но, я полагаю, у каждого из нас есть свой горький опыт уязвления своего ближнего по каким-то внешним причинам; при этом мы не задумываемся о том, что тем самым наносим ущерб не просто ближнему, а самой любви Христовой...

Синодальный отдел по монастырям и монашеству

Митрополит Лимассольский Афанасий

Богослов.Ru

21 октября 2013 г.

http://www.pravoslavie.ru/65104.html

МОЛИТВА - ЭТО МИЛОСТЫНЯ ЛЮДЯМ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Да не думает никто, что можно жить своей жизнью, не имея трудностей. Какими бы мы ни были, святыми или грешными, мы пройдем через затруднения. Такова природа нашей жизни, такова наша жизнь. Скорби - это данность, и, конечно, не Бог тому виной и не Он посылает нам скорби, чтобы испытать нас, как в простоте своей говорят многие, дескать "Бог послал нам искушения и трудности, чтобы испытать нас"! Как будто Бог не знает, верны мы или неверны, и хочет немного "прижать" нас, чтобы понять, какие мы есть. Бог не искушает нас в этом смысле, и когда мы говорим "я искушаюсь", это означает, что я становлюсь лучше. Искушение делает меня лучше, "искушенный" значит "опытный".

А природа нашей жизни такова потому, что после грехопадения человека в него вошли болезнь, скорбь, страдание, смерть. Сама смерть - нечто ужасное для человека. Она не нравится нам, поскольку она не в нашей природе, мы не созданы для того, чтобы умирать, и не хотим смерти, но она есть и будет, покуда Бог совершенно не истребит ее в Свое Второе Пришествие, в последний день. Однако до этого все мы без исключения подвластны факту тления и смерти.

Время, утекающее каждый день, каждую минуту, - что это, если не смерть? Когда мы начинали эту беседу, было 7:30, а сейчас 7:35, пять минут прошло. Эти пять минут отняты у нашей жизни, они уже не вернутся, мы стали на пять минут старее, старше, тленнее.

Это так. Но если посмотреть глубже, то Кто же может подать нам решение и избавление посреди этой реальности, действительно тяжелой для нас и вводящей в отчаяние? Христос. Он может дать нам ответ, поскольку только Он побеждает смерть и дает человеку возможность преодолеть ее. Как? Через Свое Воскресение, Пришествие, через предвкушение Его Царства.

Удивительно, каким же крепким и сильным может чувствовать себя человек в трудностях благодаря благодати Божией. Я навестил все семьи, пострадавшие в авиакатастрофе 2005 года. (Тогда при крушении кипрского самолета под Афинами погиб 121 человек.) Я увидел, что почти все семьи полны сил. В тяжелый час эти люди словно из самих себя черпали утешение Божие и держались. В Паралимни (город на Кипре), где я встретился с двумя семействами, на меня произвели впечатление две матери, потерявшие по пять человек - своих детей с их семьями: отец, мать и трое чад, пятерых одна и пятерых другая. Ужасно впечатление, которое произвели на меня эти женщины. Простые женщины, говорившие, что они безграмотные (скорее - малограмотные). Но какая же сила и мудрость были в них! И вот вместо того, чтобы мы их утешали, в конце концов они стали утешать нас.

Это произвело на меня огромное впечатление. Я был с одним священником из Австралии, которого взял с собой, чтобы не оставлять его одного. Он, бедняга, говорил мне, перед тем как пойти к ним:

- Что же мы скажем этим людям? Как утешим их?

А потом, уходя, сказал:

- Мы шли, чтобы утешить их, а в результате сами получили утешение!

Потому что это были люди, с огромным терпением, силой и славословием Богу принимавшие испытание, в котором оказались.

Иначе говоря, вопрос в том, как мы встречаем трудности. Пусть никто не думает, что не встретит трудностей: мы должны быть готовыми к ним и должны знать, что по жизни нам придется пройти через это. Такова жизнь всех людей: верных и неверных, молодых и старых, богатых и бедных, святых и грешных. Всех без исключения.

Если мы научимся встречать трудности с терпением, молитвой и надеждой на Бога, тогда они превратятся в утешение.

Искусство заключается в том, как человек преодолевает трудности: если мы научимся встречать их с терпением, силой, молитвой и надеждой на Бога, тогда трудности превратятся в нас в утешение. Тогда мы не пойдем ко дну, а останемся на плаву. Не будет мрака в душе, и тихий свет Христов всегда будет сиять в нашем бытии, поскольку там, где присутствует Бог, всё исполнено утешения и любви. Это важно, и Христос есть ключ: будь мы хоть в аду, но если Христос с нами, ад становится раем. И попади мы в рай, но если Христа нет с нами, рай станет адом, потому что Он - всё для нас, Он Свет миру, Жизнь миру.

Когда нас постигают такие трудности или мы видим других в затруднительном положении, мы должны очень внимательно подходить к этому. Прежде всего нужно молиться о наших братьях, пребывающих в скорби. Знаете, как это важно - молиться за людей, испытывающих нужду? Огромное значение и великую силу имеет молитва за других людей. Когда мы слышим о каком-нибудь зле, проблеме, трудности, то если хоть два слова молитвы вознесем - это уже имеет великую силу. Потому что так мы учимся на деле любить братий наших и взаимно укрепляем друг друга, понимаем, что мы не какие-то индивидуумы, замкнутые в своей скорлупе и в самих себе и думающие: "Ой, как хорошо, что это зло произошло не в моем доме! Не я страдаю! Не мои знакомые, родные, не в моем городе, не на моей родине".

Однако неважно, где происходит зло, поскольку все мы братья, мы одно Тело, и когда мы молимся о наших скорбящих братьях, проходящих через боль, испытания и страдания, тогда мы опытно учимся воспринимать других как наших братьев и всех людей - как нашу семью, как одно Тело. Потому что мы таковы и есть - мы сыны Адама и Бога, и все мы братья по плоти, поскольку происходим от одного Бога и от одного родоначальника - Адама, от Евы, и все мы призваны в Царство Божие.

То есть важно упражняться в молитве за других людей. Посвятим же хоть два слова молитве за наших братьев, находящихся в скорбях, испытаниях, и даже когда мы не слышали о подобных событиях или же они случаются, но мы не узнаём о них, не будем забывать об этом и думать, будто их нет.

Когда мы вечером встаем на молитву, подумаем в ту минуту, сколько людей лежит сейчас в больницах, операционных, у скольких семей дома проблемы: с детьми, супругами, люди голодают, у них несчастья, скорби, искушения, испытания, - и вознесем молитву, исполненную боли и любви. И так мы реально поможем, во-первых, себе, а потом и братьям нашим, испытывающим нужду. Не думайте, будто Бог не слышит - нет, Бог слышит наши молитвы, возносимые за других людей.

Приведу вам пример. Это произошло в России, там один священник, несчастный, имел крепкую страсть - любил выпить. Знаете, там климат суровый, у людей есть склонность к выпивке, и из-за мороза они пьют больше, чем мы тут. И, естественно, что алкоголь - не вода, а вино, и они пьют водку, крепкие напитки, по причине климата.

И вот один окаянный священник, кто знает почему, пил без меры, упивался, а напившись, начинал вытворять безумства, всякие неприятные вещи. Прихожане пошли и пожаловались митрополиту, и он, естественно, после нескольких увещаний, бесед и наказаний должен был в конце концов утвердить порядок. Поэтому после очередного крупного бесчинства митрополит вызвал его и сказал:

- Ты не исправляешься, ты более недостоин быть священником. Ты оскорбляешь Бога, соблазняешь людей и поэтому отныне больше не будешь служить, не будешь больше священствовать, поскольку нельзя быть священником и ходить пьяным, вводя в соблазн людей.

Что оставалось тому делать? Он смирился и ответил:

- Хорошо, владыка, да будет так, как ты считаешь! У меня действительно есть эта страсть и эта проблема, поэтому я больше не могу быть священником!

Вечером в своих покоях митрополит помолился и отправился спать. Лег, но никак не мог заснуть, потому что слышал крики, множество негодующих криков множества голосов. Он спрашивал себя: "Что это такое? Что происходит?" Силился понять, и вдруг до него дошло: эти многочисленные голоса кричат на него, потому что он запретил тому священнику служить. И тогда он сказал себе: "Но в чем же дело?! Ведь это действительно человек, недостойный священства!" Он на самом деле не мог понять, в чем же тут дело.

Всю ночь провел он в таком внутреннем борении и наутро вызвал священника и сказал ему:

- Иди сюда! Чем ты занимаешься, расскажи мне!

- Владыка, разве ты не знаешь, чем я занимаюсь? Тебе же известна моя жизнь, поэтому ты меня и наказал!

- Нет, тут есть еще что-то. Что ты еще делаешь?

- Видишь ли, владыка мой, я не делаю ничего хорошего, потому что, как ты знаешь, я, к сожалению, пьяница, недостойный священник. Однако вечером я хожу на кладбище, служу литию по всем почившим, молюсь и прошу Бога о всех этих людях, погребенных на кладбище. Молю Бога спасти всех их и по их молитвам спасти и меня самого! Вот только и всего. Больше ничего.

Владыка понял, что все эти протесты - то были души почивших братий, получавших молитвы, литургические молитвы священника, и когда они были лишены их, то стали протестовать.

Пусть никто не говорит: "Я недостоин молиться о других". Нет! Мы должны молиться о других

Вы видите, вот недостойный священник, действительно недостойный, но когда он молится о других, Бог принимает его. И пусть никто из вас не говорит: "Я недостоин молиться о других". Нет! Мы должны молиться о других - это дело любви, милостыни. Важнее помолиться о другом, чем подать ему 10 лир. Конечно, если он нуждается, ты дашь ему и эти 10 лир, если они у тебя есть, но и тогда, когда у тебя их нет и ты не можешь подать или когда ему не надо их давать, молитва, которую ты возносишь о нем, гораздо ценнее. Сколько десятков лир ты в конце концов сможешь подать? Ты не можешь подать всем на свете, ну, подашь ты пяти, десяти, сотне, тысяче людей, а как быть с остальными?

Наша молитва, братья мои, - это всемирная милостыня, она охватывает весь мир и помогает исключительно много. Говорю вам по опыту, поскольку я тоже часто чувствую молитвы других людей и понимаю, что именно они помогают в нашем деле, покрывают нас и привлекают благодать Божию.

Важно молиться о других, потому что таким образом мы выходим за рамки собственного эго и становимся причастны боли брата нашего, а другой человек получает большую силу на продолжение своей борьбы.

Знаете, какие чудеса нам доводилось видеть по молитвам других людей? Чудеса! Перемены в людях, событиях. Молитва может изменить мировую историю. Если есть люди, молящиеся с силой, они изменяют всё.

Лот с ангелами в Содоме. Летописный лицевой свод. XVI в.

Вы видите в Ветхом Завете, что сказал Бог праведному Лоту в Содоме и Гоморре? Что Он не уничтожит город, если в нем будет пять праведников[1]. В этом диалоге шло состязание с Богом, а кончилось тем, что и пяти праведников не оказалось в том городе.

Видите, когда в каком-нибудь месте есть люди, которые молятся, место это получает силу, крепость от Бога, потому что молитва похожа на магнит, притягивающий благодать Божию, привлекающий Божие попечение, а это Божие попечение покрывает мир, укрепляет его, поддерживает и подает утешение и силу человеку. Когда в определенном месте нет молитвы, там нет утешения, нет силы.

Поэтому среди наших трудностей и трудностей братий наших не будем падать духом, а будем молиться о них. Это очень важно. Приведу вам пример из собственной жизни.

Вспоминаю келью старца Паисия, в которой не было ничего. Знаете, что значит это "ничего"? Абсолютно ничего!

Вы, конечно, помните все обвинения, которые выдвигали против меня в 2000 году, когда меня хотели лишить сана, превратить в ничто и отправить на Святую Гору. О, если бы им это удалось, то было бы истинное благо... Но, к сожалению, им это не удалось, и я остался тут, чтобы мучить вас! Большое это было затруднение, очень большое. А я, признаюсь вам, тогда ничего не понял. Так ничего и не понял, абсолютно ничего. Мне звонили разные люди и говорили:

- Да как же ты выдерживаешь это! Ты хоть спишь по ночам? Ты ешь вообще?

- Да слава Богу! Как видите, от меня еще не остались кожа да кости! Слава Богу! Увы, ем. Не потерял аппетит. Сплю сейчас, сколько времени хватает, а не сколько хотелось бы, но...

Один мой студенческий друг, клирик, звонит мне:

- Как дела, Афанасий?

- Хорошо, слава Богу!

- Я тут готов взорваться от негодования, не сплю по ночам, а у тебя всё хорошо?

- А что с тобой такое, почему ты не спишь?

- Какой же ты бесчувственный! Ты что, не понимаешь, что происходит?

- Ну а что происходит, отче? Что тут такого происходит?

Что будет, мол... Да оставь ты это, пусть будет всё, что хочет. Что будет? А что может быть? Честно вам признаюсь, я смотрел на это как на какой-то спектакль, на какое-то кино и как будто не меня, а кого-то другого обвиняли, запугивали и говорили столько всего; я ничего не понял. Как будто надо мной стоял какой-то зонт и закрывал меня.

А всё это откуда? Естественно, не от моей добродетели, которой нет, а по молитвам людей, потому что молилось столько людей, столько монастырей, столько монахов и т. д., и, конечно, молитвы людей и были тем, что покрывало всех нас. Поэтому мы никак не пострадали, и здоровье мое не надломилось под напором трудностей и искушений.

Иногда приходят сюда люди и говорят:

- Ты знаешь, тот-то меня ложно обвинил! - и плачут, рыдают.

А я им говорю:

- Да ладно, один человек тебя обвинил и рассказал об этом в твоем квартале. Про меня писали в газетах, говорили по телевидению и радио, и ничего со мной не случилось! Что такого с тобой было сейчас оттого, что о тебе сказали одно слово? Что такого с тобой было?

Когда с нами молитвы наших братьев, тогда это великая сила, и Писание об этом говорит: вся Церковь усердно молилась о святом апостоле Павле, когда он был в темнице, все молились о святом апостоле Павле, и Бог так покрыл его[2]. Он был апостолом, обладал духовной силой, но молитвы христиан тоже имели силу.

Особенно когда мы молимся все вместе. Когда мы одни, Бог тоже слышит, но общие молитвы, молитвы множества людей о других имеют великую силу. Это замечено и научно доказано. Был проведен такой эксперимент, - рассказывает один благочестивый психиатр, - разделили больных в группы по 50 человек. Для первых были определены другие 50 человек, молившиеся о них каждый день, а о вторых не молился никто. Об эксперименте их не предупредили. И очевидно было, что первые, о которых молились другие, были очень крепки и здоровье у них значительно улучшилось.

Видите, даже в таких случаях молитва обладает силой, насколько же больше молитва всех нас как Церкви, как Тела Христова? Общая молитва о наших близких обладает огромной силой. Поэтому мы не должны быть безразличными, когда, например, Церковь призывает нас помолиться о чем-то, что, мол, в такой-то день будет отслужен молебен, бдение, Литургия о том-то. Пойдем помолимся как единое Тело, осознаем, что мы члены Тела Христова, не изолированные особи, не индивиды, не атомы - то есть неделимые (от ?????? - неделимый), не могущие поделиться с другими самим собой, а личности, общающиеся в любви с нашими братьями. Поспешим на общие молитвы, на общее богослужение, потому что там мы обретаем ипостась и силу как Церковь, ибо Сам Христос сказал нам: "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них"[3]. Если Христос с нами, тогда Он слышит наши общие молитвы.

Не забуду один случай. Вспоминаю, когда я был на Святой Горе в Новом скиту, напротив жил один старец, подвижник, страдавший от некоторой болезни. Жизнь его близилась к концу, и он мучился - естественно, без всякой медицинской помощи. Там ведь пустыня, и не было никакого медицинского обслуживания. Мы спрашивали себя, что же делать, заботились о нем, но, в мучениях, он проходил последнюю стадию своей жизни. Наш старец сказал нам:

- Отцы, соберемся в храме, помолимся Богу, да поможет Он этому старцу, стоящему на краю своей жизни.

И вот мы собрались и решили помолиться Иисусовой молитвой: "Господи Иисусе Христе, помилуй и помоги рабу Своему!"

И в точности на последнем узле (чёток), как только мы закончили, брат, ухаживавший за ним, позвал нас:

- Отцы, поспешите сюда!

Старец Каллистос скончался...

Эта молитва имеет силу, и поэтому не надо ею пренебрегать.

Очень важно просить молитв братьев наших. Это неплохо - сказать брату нашему: "Знаешь, помолись обо мне" - или: "Завтра у меня трудности, помолись обо мне!" Пойти в храм, попросить святых, священников помолиться о нас - это важно: и они о нас, и мы о них. Так мы становимся одним Телом и участвуем в общей борьбе всех людей, целого Адама, как говорил старец Паисий.

А сколько благодати принимает человек в душу свою, когда молится о почивших, ведь они нуждаются в молитвах больше живых!

Знаете, какую пользу получает человек, который молится о других людях? Большую пользу, потому что это заповедь о любви, это реальная любовь, и ты несешь бремя брата своего, всего мира. Вы увидите, сколько благодати принимает человек в душу свою, когда молится о своих братьях, о почивших братьях, ведь они нуждаются больше живых. Там, где они находятся, они нуждаются в молитвах, чтобы приблизилась к ним благодать Божия, чтобы Бог помог им, укрепил и подал утешение Своим присутствием в том духовном пространстве, где они находятся.

Кроме практического упражнения в любви посредством молитвы, милостыни, поддержки и любой другой формы деятельной любви, что еще проистекает из всего этого? Духовная польза. Мы видим суетность всего человеческого, видим, что такое человек, эта жизнь, и наконец говорим: "Что же имеет значение в этой жизни, в которой мы находимся? Что нам останется?"

Очень часто мы жалуемся: "Ой, тот-то обидел меня, он обвинил меня несправедливо! Тот-то богат, а я беден! Тот-то отнял мои вещи!" - и массу всего еще, что занимает нас каждый день. А ты подумай о конце всего этого: ведь у всего этого есть конец, у всего без исключения. Все мы окажемся перед Христом и там увидим, кто умен, а кто безумен, кто преуспел, а кто нет, кто реально богат, а кто реально беден.

Что говорится в Откровении? "Поскольку ты беден и наг, приди, чтобы Мне дать тебе богатство, Мое богатство, Мою одежду и имущество. То, что у тебя есть, - всё это лживо, суетно, преходяще, оно не имеет ценности. Ты наг, и беден, и мертв, носишь имя, будто жив, но ты мертв"[4].

В конечном счете вот что имеет значение: понять, что мы живы именно тогда, когда находимся поблизости от Бога; богаты, когда близки к богатому Богу, и преуспели, когда живем близ Бога. Всё остальное не прочно, а суетно, это суета сует. Потому что смерть неумолимо приходит ко всякому, пусть и в глубокой старости: рано или поздно - это не имеет такого большого значения. И поэтому давайте будем благоразумными и станем судить о настоящей жизни не по нынешним обстоятельствам, говоря себе: "Ах, как хорошо вот этак!" - а по последним. Конец судит о предыдущем, конец наложит на человека печать его успеха или тщетности.

Поскольку я владыка, то часто бываю в разных местах, в роскошных салонах и домах, и вспоминаю тогда келью старца Паисия, в которой не было ничего. Знаете, что значит это "ничего"? Абсолютно ничего, в прямом смысле этого слова. Какие-то коробки и старые одеяла, которые он нашел и пристроил, - это были его "диваны". О них он говорил:

- Эти диваны я специально заказал из Франции, у Людовика! - так он говорил, чтобы мы смеялись.

Поначалу, когда мы ходили к нему, то поскольку я был молод, он говорил мне:

- Для тебя, поп, у меня есть специальное кресло, ты сядешь вот там, потому что оно специальное, и я держу его для официальных гостей!

И что бы вы думали, это было? Ящичек, накрытый одеялом, а другое одеяло было прибито к стене, чтобы тебе не было холодно, когда прислонишься к ней.

Ничего у него не было, иконки были бумажные, вставленные в целлофан, вместо стола была табуретка; старец клал на колени доску и писал на ней. Нищета. У него не было ничего не потому, что не было, а потому, что он этого не хотел. Если бы хотел, он был бы богатым, миллионером - если бы хотел, но он этого не хотел. Всё его добро помещалось в одном сундуке, где было немного фасоли, простого риса и того, что ему иногда носили из монастырей: немного сухофруктов или лукума, которым он угощал посетителей. Ни кастрюли, ничего, то есть те вещи, которые для нас являются само собой разумеющимися, для него были роскошью.

Однажды старец приготовил чай одному человеку - в чем, как вы думаете? В банке из-под консервов. Помните, бабушки когда-то делали так? Он клал в нее несколько травинок и заваривал чай, а потом, когда переливал его в другую банку, вся заварка и вывалилась туда. Человек тот пошел и купил ему ситечко, а он ему говорит:

- Но, чадо мое, зачем ты принес это? Роскоши ли мы желаем теперь?

- Геронда, одно ситечко для чая - разве это роскошь? Чтобы заварка не попадала в чай... Что в этом роскошного?

А он ответил:

- Зачем ты его принес? Сейчас я должен буду его мыть, мне нужен будет гвоздь, чтобы его вешать, молоток, чтобы его прибить, надо будет беречь его... Зачем мне весь этот тарарам? Забери ты это свое ситечко, не нужно оно мне, я его не хочу.

Такие простые вещи были для него роскошью. Но признаюсь вам, я променял бы все салоны на свете на эту келью, бесконечно бедную, скромную, которая, однако, была полна Бога, даже пыль в ней - всё в ней было наполнено Богом.

Мне сказали, что сделали какие-то люди из Америки: они пошли и взяли тряпку, о которую старец вытирал свою обувь, прежде чем войти в келью, нарезали ее на множество кусочков и раздали их людям, и они с верой и благоговением хранили эту тряпку, о которую он вытирал свои ноги, и совершались чудеса. Вот и говоришь себе: вот что значит Божий человек! Почитают даже пыль с его ног.

Так кто же теперь преуспел? Тот ли, кто жил во дворцах, и память о нем сгинула, и неизвестно, помнят ли о нем хотя бы даже дети, - или вот этот крайне бедный, необразованный подвижник посреди гор, который, однако, был преисполнен благословения от Бога с радостью, счастьем, оптимизмом, бывший словно источник, из которого источались счастье и радость? И все мы шли, как и все страдающие люди, пили и насыщались этой водой, истекающей от этого беднейшего человека, которому часто нечего было есть.

Вспоминаю, как однажды, поехав в Фессалоники, я купил немного сухого молока для старца, поскольку у него были проблемы с желудком, и принес ему.

- Что это?

- Геронда, для вашего желудка! Немного воды и ложечка порошка - и получается молоко!

- Хорошо, оставь его вон там!

Через год-другой я случайно что-то делал там и нашел пакет с молоком в том же самом углу. Он даже не открыл его, не прикоснулся к нему. Как я купил его, так оно и стояло.

- Геронда благословенный, ты что, оставил его там?

А он мне ответил:

- Если бы я хотел, я бы сам купил себе! Я не просил тебя приносить его мне!

"У меня нет не потому что нет, а потому что не хочу, я решил, что моя жизнь будет такой. Если бы я хотел, я мог бы жить по-другому".

Это, естественно, я говорю не для того, чтобы мы ему подражали, потому что, наверное, в миру, где мы живем, нам не надо и даже нельзя делать подобные вещи из-за наших обязательств. Но пусть сердце наше будет свободным, мудрым, и нам надо научиться тому, что имеет значение в нашей жизни: ибо в конечном счете только Бог имеет значение. И мы должны судить нашу жизнь не через мирское и человеческое, а через Божии данности. И будем трижды счастливы, когда Бог с нами.

Ты говоришь: "Я не преуспел в одном, не преуспел в другом, не стал тем, кем хотел, а ведь мечтал". Зачем ты хочешь этого? Всё это преходяще, суетно. Достигни того, что имеет ценность. Достиг ли ты Бога? Имеешь ли Бога в сердце? Имеешь ли ожидание Божия Царства? Вот что имеет ценность. А всё остальное - на короткое время.

Ну хорошо, добавь всё остальное, и что же получилось? Имеющие должны быть как не имеющие[5]. Недолго тебе быть с этим, ты его потеряешь, не будет оно у тебя всю жизнь. Даже самые дорогие вещи и лица, даже они не будут с тобой в час твоего затруднения. Бог - вот Кто будет с тобой всегда, в Нем ты нуждаешься, в Христе нуждаешься. Его и будем искать.

С Христом ты ни в чем не нуждаешься. А когда нет Христа, тогда тебе всего не хватает.

Все трудности в нашей жизни учат нас, что в конечном счете то, в чем мы нуждаемся, - это Христос. Как говорил старец Порфирий, Христос - это всё. Когда Он у тебя есть, ты ни в чем не нуждаешься. А когда нет Христа, тогда тебе всего не хватает. Сколько бы добра у тебя ни было, тебе все равно не хватает, потому что мы не можем обрести покоя в ложном.

Поэтому давайте иметь надежду и любовь ко Христу и научимся молиться о других людях, о всем мире, о почивших, о всяком человеке, испытывающем нужду и находящемся в затруднении, знакомом и незнакомом. Давайте молиться о нуждах братий, и эта духовная милостыня возвратится в душу нашу как Божественное вознаграждение.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 15 января 2014 г.

[1] См.: Быт. 18: 32.

[2] См.: Деян. 16.

[3] Мф. 18: 20.

[4] Ср.: Откр. 3: 17, 1.

[5] Ср.: 1 Кор. 7: 29

http://www.pravoslavie.ru/67515.html

ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ И НАДЕЖДЕ НА БОГА

Митрополит Лимассольский Афанасий

Вот вопрос: что полезнее для юноши, который разочаровался в людях, - отдалиться от всех и ни с кем не встречаться, замкнуться в себе из опасения новых неприятностей или все-таки устанавливать социальные связи, вступать в отношения с людьми и не бояться новых разочарований?

Монастырь в Метеорах с сеткой для подъема И еще один: чувство душевного одиночества и отдаление от близких не становятся ли стимулом к более тесному общению с Богом? Такому, что юноша решает вступить на монашескую стезю. Как вы думаете, это будет верным решением?

Ответим сначала на второй вопрос. Прежде всего мы должны знать вот что: никто не может сделать что-то правильное тогда, когда он во власти различных эмоций, управляющих его духовным миром. То есть: если человек переживает разочарование в людях и живет в одиночестве и изоляции, это не лучшее время для принятия важных решений - о женитьбе или монашестве. Он должен подождать, когда восстановятся мир и гармония в его душе, и только после разбираться в том, чего же он хочет в своей жизни. И тогда по своей свободной воле сможет сделать то, что задумал. Очень огорченный или очень радующийся человек всегда ошибается в своих решениях. Поэтому в одном поучении сказано: никогда не принимай решения, когда ты обижен или воодушевлен, потому что, как правило, позже будешь раскаиваться.

Я думаю, со всеми нами случалось так, что мы принимали решение сделать что-то, будучи очень радостными и взволнованными, но потом оказывалось, что жить в таком же состоянии, в каком находились прежде, мы не можем: эйфория прошла. С другой стороны, монашеская жизнь трудна. Трудность ее не в том, что мы встаем до рассвета, ночи напролет кладем поклоны, не едим мяса и постимся - этому не трудно следовать. Сложность монашеской жизни в другом. Я думаю, что самое трудное - сокрушить идола, живущего в нас. Когда человек становится монахом, он понимает: то представление о себе самом, что у него сложилось в миру, а именно: что он очень хороший человек, добродетельный, живущий духовной жизнью, - всё это в монашестве рушится, терпит крах; человек сокрушается, разбивается красивая картинка о своем собственном "я". Необходима огромная душевная сила, чтобы противостоять этому сокрушению. Необходима исключительная душевная сила, чтобы не отчаяться. Потому что только теперь видишь, что ты по сути собой представляешь, - а такого о себе ты и помыслить не мог. Видишь в себе все пороки мира, все страсти, помыслы, всё странное и необычное, о чем и не думал никогда, что это может быть в тебе, - но вот всё это возникает в тебе, сея в душе страх и тревогу.

Тогда человек спрашивает себя: "Что происходит со мной? Почему?" Потому что для того, чтобы обновился весь человек, он должен опуститься в глубины смирения. Этому невозможно научиться в миру. Это не то что чьи-то слова: "Ты грешный, немощный, окаянный!" Это приходит с опытом. Жизнь человека часто трагична. И в то трагичное время остается только одно у человека, у монаха. Что же? Вера в Бога. Вспомните, как преподобный Силуан Афонский переживал ад, уже почти на пороге погибели, и Господь наказал ему держать свой ум во аде и не отчаиваться. Спасательным кругом для человека остается надежда на Бога; человек не может надеяться на себя. Не дай Боже пережить это состояние безнадежности. Хорошо, если есть надежда, - трагедия, если ее у вас нет.

Я часто повторяю: то, что мы каждый день видим вокруг себя и с чем живем, - я говорю здесь о смертности человека, чувство которой иногда толкает его к самоуничтожению, - это же испытывают и святые, но с одной лишь разницей. Они переживают свою смертность с единственной надеждой - на Бога. А сегодня человек ощущает ограниченность своей жизни, ни на что не надеясь, так что единственной его надеждой оказывается смерть. Он не может вынести жизнь - и потому приходит к самоубийству или же находит другие способы уничтожить себя: например, лекарствами, наркотиками, еще чем-нибудь, лишь бы выйти из этой пустоты. Он не может пережить реальность окружающего и реальность самого себя. Он начинает искать им замену: в выпивке, марихуане, табаке... - тут ищет утешения.

Трагическую ограниченность жизни переживают и монахи, переживают еще более напряженно и реально. Это трудно. Думается, у живущего в миру бывают ситуации, когда он подходит к крайнему пределу своей выносливости. Такое бывает хоть раз в жизни каждого человека. Но знаете, что я вам скажу? Это просто замечательно, превосходно!

Корзина для спуска и подъема в Метеорах

Почему? Потому что потом становится легко. Это словно по тебе проехали катком, а после маленькой машинкой - а ты ее и не чувствуешь, она не производит на тебя никакого впечатления, потому что только что ты был раздавлен тяжелым катком. Когда человек, углубившись в суть своего бытия, чувствует отчаяние, он может подняться, лишь имея надежду единственно в Боге. Если нет надежды на Бога, то это проблема, потому что ты вынужден полагаться на что-то другое, и получится как с веревкой на Метеорах. Вы бывали на Метеорах? Раньше там не было дорог, и монахи спускались на веревке. Садились в корзину - вы, наверное, про это читали: об этом написано в старых книгах. Там огромные скалы. В одном анекдоте рассказывается, как какой-то паломник садится в корзину, чтобы спуститься. И спрашивает монаха, который должен его спустить:

- Отче, а как часто вы меняете веревку?

А тот ему отвечает:

- Когда порвется, тогда и меняем!

Представьте себе: вот спускают тебя в корзине. Под тобою пропасть. А потом ждут другого, под которым порвется веревка, и тогда ее заменят. Если мы хватаемся за веревки - за человеческие веревки, мы совершаем ту же ошибку.

Теперь давайте обратимся к первому вопросу.

Решаешь не сторониться людей и не замыкаться в себе. Но не уходят от одиночества те, кто возвращается домой только обойдя все бары, где пили до умопомрачения, а потом их тошнило вот здесь и вон там, потому что выпили десять бутылок вина. Это не решение проблемы. Решение проблемы одиночества в другом. Ни тут и ни там. И то и другое - человеческие способы, которые приводят к болезненным состояниям. Решение проблемы одиночества в том, чтобы человек научился правильному общению: как правильно общаться с другими людьми и - главное - как общаться с Богом, Который Отец нам. Он никогда не будет разочарован Богом и не будет Им предан. Так что если есть правильные отношения с Богом, тогда чувство присутствия Бога переполняет человека, давая ему все то, чего ему недостает. И даже если кто-то сделает человеку больно и разочарует его - да, он может огорчиться, однако никогда не достигнет предела отчаяния, потому что и не ждал слишком многого.

Трагедия в том, что сегодня мы отдаем все свое сердце, все свое существо мирскому, чему-то ограниченному, относительному. А потом наступает час, и мы разочаровываемся - не потому, что люди плохие. Нет, они не плохие, они очень хорошие, но мы говорим здесь о тех, кто не в полной мере отвечает нашим ожиданиям. Они не имеют такой возможности, не имеют сил или же не могут почувствовать то, что мы чувствуем. Знаете ли вы, как страшно кого-то любить и желать, чтобы и он любил тебя, а он не может этого сделать? Это трагедия.

- Я так люблю тебя, так люблю - а ты меня не любишь!

Хорошо, любит, но не так горячо. Ведь нельзя себя силой заставить любить. Нет такой кнопки, которую можно было бы нажать и влюбиться. Ты можешь его любить, желаешь вступить в брак, все мечты твои об этом, все существо твое стремится к тому, чтобы видеть любовь свою везде, в книгах - так, чтобы какую книгу ни открыть, увидеть и там, - даже в еде, в кастрюле. Но предмет твоей любви чувствует иначе. Или он связан с другим человеком, или не испытывает к тебе тех же чувств. Как тут поступить? Покончить жизнь самоубийством? Что происходит с нами, когда тот, кого любим, не может ответить взаимностью?

Или другая ситуация. А я вам рассказываю о том, что происходит с нами каждый день. У вас семья, отношения просто прекрасные, но в какой-то момент один из супругов в искушении предает другого. Что тогда делать? Отчаиваться? Становиться крайним эгоистом - испытывать все те нездоровые чувства, уродливые, болезненные, разрушительные? А если приходит твой последний час, если умирает твоя вторая половинка или твой ребенок или случается еще что-нибудь трагическое - то, что происходит с нами каждый день? Если вы отдаетесь этому всем своим существом, то и сами знаете: придет разочарование. Вот и гложет нас страх, неуверенность. Мы чувствуем неопределенность нашей жизни, и это приводит к стрессу, к тревожности. Почему? Потому что мы так построили нашу жизнь, потому что считаем это главным. А еще здоровье. "Было бы здоровье!" - говорим. Но так ли важно здоровье? Всегда ли оно будет у нас? Разумеется, когда-нибудь мы потеряем здоровье. А чего ожидаем? В 80 лет быть абсолютно здоровыми? В определенное время твое здоровье ухудшится. Наступит и момент, когда ты разочаруешься в своих детях, в своей жене, в своей работе, в себе самом, в своих силах - во всем этом. И это разочарование - твоя погибель, потому что ты все силы своей души отдал этому.

А ведь первая и основная Божия заповедь - возлюбить Бога всем своим существом, всем своим сердцем, душой, умом, волей - всем. Если мы любим Бога всем своим существом и уповаем на Него, остальное приходит как следствие. Бог есть твердое основание, которое никогда не будет поколеблено; все, что нападает на Бога, - разбивается. Даже сама смерть не может победить веру в Бога. Так что, имея крепкую веру, человек преуспеет в жизни и преодолеет все неприятности, с которыми встретится. Разумеется, не оставаясь совсем равнодушным к ним, но его чувствам будет определена граница. Он может сказать так, как говорят пожилые люди, наши бабушки: "Как Богу угодно; что Богу угодно; такова Божия воля". Это простые, но очень важные слова. От них, от этой веры приходят мир и покой, проходит тревога, охватывающая нас, - потому что вера дает Богу действовать в нашей жизни. А если мы хотим сами все устраивать и организовывать, тогда, конечно же, в любой момент ждем, что что-то не заладится и всё рухнет.

Поэтому, когда нас охватывают те юношеские чувства и мы уединяемся, запираемся в своей комнате, не выходим на улицу, а нам стучат в дверь и оставляют еду у порога или же переходят на общение с нами через записки: мать оставляет записку: "Пообедай", - ничего дельного не получается.

Да, это плохо, нездорово - не делайте так! Поймите: суть проблемы в другом. Вот ты отстранился от всех или ушел из дома (это две крайности) - и что? Выбери срединный путь и пойми: проблема не в том, что кто-то тебя разочаровал, а в том, что у тебя нет существенной связи с Богом. В этом заключается суть проблемы, это является тем решением ее, что всегда предлагала Церковь. Так что Церковь современна, сегодня она модный тренд - и мы все должны чувствовать, что являемся последним словом моды. Потому что слово Церкви актуально и отвечает на самые насущные вопросы современной жизни человека, особенно молодого человека. А те, кто, как говорится: "предки", так у них нет этих вопросов - они копят деньги в банке и ждут пенсии. Защищенность. Заботятся о своем здоровье, часто ходят на обследования, по врачам, следят, чтобы не повысился уровень холестерина, сахара и проч. Да, чтобы защититься, они делают тысячи вещей и не чувствуют отсутствия Бога. Это неправильно.

Сегодня молодежь горячо откликается на все события, и это хорошо, потому что эта динамичная жизнь приведет молодого человека к живому познанию Бога. Потому-то многие сегодня и воцерковляются, а социологи всё спрашивают: "Что же такое случилось?" А что случилось? Пусть сами узнают что. Почему так? Потому что есть один фактор, который не подлежит интерпретации. И этот фактор - Бог, а другой фактор - человеческая душа, и они связаны напрямую и парадоксальным образом. Душа молодого человека интуитивно чувствует (и, конечно же, не имеет значения, что он немного растерян) - она чувствует: есть то, чего ей так недостает, и когда она найдет Бога, всё автоматически отходит на второй план. Иными словами, когда мы находим Бога в своей жизни, тогда наступают изменения, которые невозможно объяснить словами. А взрослые люди спрашивают:

- Что это с моим сыном? Прежде его не застанешь дома, возвращался всегда под утро, нервничал из-за мелочей... Ему мало было одной девушки - хотел десять. Почему сейчас не так?! Что с ним? Ему нужен психиатр, он должен пойти к врачу!

Метеоры. Монастырь на скале

А те явления, по поводу которых, следуя светской логике, нужно обращаться к врачу, - это процесс изменения и преображения человека. Меняются его потребности, восприятие, чувства, меняется вся его сущность, его отношения с миром, с самим собой, со своими близкими, со своим телом, с телами других. Все эти изменения чувств нельзя объяснить. Если вы убираете действие Божией благодати, не принимаете его, не признаете его, то тогда, действительно, нужно идти куда-нибудь на консультацию, потому что тут нет другого объяснения.

Еще раз повторяю, чтобы закончить.

Есть две крайности. Человек замыкается в себе и ни с кем не общается - таким способом он защищается. Но со временем это приведет его к весьма болезненному состоянию. Это неправильно. Вторая крайность: чтобы забыться, пуститься во все тяжкие, гулять до упаду, пить, развлекаться - чтобы развеяться. Знаете, что значит слово "развеяться"? Разорваться на тысячи частей и пустить их по ветру. Пойди собери потом эти части! И вот ты разорвал себя на тысячи частей, потерял себя, потерял связь с самим собой и не можешь заново себя собрать. Необходим срединный путь, гармония, а не та или другая крайность. Надо научиться разбираться в себе, в том, что тебя составляет, и поставить эти составляющие в нужном порядке. Надо понять абсолютную необходимость связи с Богом. Во-вторых, понять, где начинаются и где заканчиваются отношения с другими людьми, чего ждать от других людей, от самого себя, от естества вещей, от среды, а когда что-то случается, не разочароваться, а рассматривать это как естественное явление жизни. Наша повседневность включает в себя и это - такова она, наша жизнь.

Что касается сокрушения идола собственного "я" - то делай это в монашестве, делай это, живя в миру, причем в миру встречаются и весьма жесткие способы для этого. Иногда даже более жесткие, чем в монашестве, потому что в миру чаще происходят дикие вещи - кто-то наподдаст тебе, а никому до этого и дела нет. Правда, в миру есть человеческие удовольствия, которые даны были людям как простое решение проблем, то есть решить все можно просто; в монастыре этих человеческих удовольствий нет, и человек переживает всё один, совсем один, без чьего-либо вмешательства. Ничего нет, абсолютно ничего. Единственная надежда - на Бога, но и Бога нет - то есть Он есть, но при этом Его нет: Бог есть до тех пор, пока не скажешь: "Все кончено, погибаю!" Почему? Потому что тогда человек, так сказать, активирует свои силы, то есть находит в себе те силы, которыми обладает. Но это очень болезненный процесс. Христос как Человек, приняв Крест, достиг предела сил и потому возопил: "Боже Мой, Боже Мой, почему Ты оставил Меня?" Каждому человеку положен какой-то предел; но смотрите: Христос обратился к Отцу с молитвой как Господь, и в этом суть нашей борьбы. Когда мы совершенно одни и рядом нет никого, нет ни людской, ни Божией помощи, очень трудно обратиться к Богу, очень-очень трудно. А в миру есть человеческие радости, так что там все идет по-другому. Хотя, может быть, я и ошибаюсь тут. Но в любом случае опыт многих монахов и святых показывает: в монашестве человек оказывается действительно на пределе - пределе своей выносливости. Поэтому невозможно человеку, который не имеет душевных сил, выдержать монашество - никоим образом не выдержит. Монашество как печь, где температура - в тысячу градусов. Там горит и плавится металл, а не люди. Вот так. А внешне это никак не заметно.

Однажды я приехал в монастырь на Святой Горе Афон. Не буду говорить, в какой. Внешне он производил очень приятное впечатление: все монахи улыбающиеся, вежливые, молодые, образованные, среди них были и университетские преподаватели, и врачи, так что говоришь себе: в этом монастыре царит радость, что на Афоне не так часто встречается. Я посетил старца, который был болен и лежал в постели, - я был знаком с ним. Я спросил у него:

- Как дела твои, батюшка? Как поживаешь?

- Хорошо! - отвечает.

Мы поговорили немножко, и он спрашивает:

- Нравится тебе наш монастырь?

- Прекрасная обитель! Все монахи хорошие, улыбающиеся!

А он мне: - Знаешь, что я тебе скажу? Это снаружи всё так выглядит, но если взглянуть глубже, то это страшное поле боя, горнило, которое переплавляет тех, кто живет здесь.

И действительно, этот такой красивый монастырь был одним из самых аскетических на Святой Горе Афон, то есть аскезы, что практиковалась в этой обители, не держались в других афонских монастырях. А тут она была во всем, и в еде, и в... ох, не стану об этом говорить, чтобы вы не ужаснулись. Там были очень жесткие правила. А внешне это не проявлялось. Почему? Именно потому, что духовные явления не похожи на мирские, и когда ты, например, переживаешь духовное борение, это не то что когда у тебя болит живот или когда, как это происходит в миру, возникнет какая-то скорбь: у тебя не начинает учащенно биться сердце, ничего такого не происходит. Все спокойно, ты контролируешь свое физическое состояние - все эти физиологические проявления - в глубине своего сердца, своей сущности, но борение идет - жестокое борение. Не знаю, удалось ли мне это вам объяснить.

Не все люди одинаковы, поэтому каждый переживает это по-своему - в зависимости от своего характера и восприимчивости, и у одних это начинается с первого дня, у других - позже. По Божиему Провидению это так происходит. И не все переживают одни и те же борения. Есть люди, которые выдерживают исключительно много войн, и притом значительных, просто что-то невероятное, немыслимое, и если я это опишу, мне не поверят.

Три отрока в печи вавилонской. Мозаика монастыря Осиос Лукас

Преподобный Силуан Афонский говорит: "Если бы я знал, какие ночи проведу в монастыре, то не провел бы здесь и одной! Тем не менее, я провел здесь тысячи ночей". Именно потому, что он пережил это с Божией благодатью. Если отнять благодать, все стало бы невыносимым. Но, дети мои, каким бы страшным это ни казалось, об этом важно знать. А помните, в Ветхом Завете рассказывается о трех юношах, которых вавилонский царь бросил в печь, где огонь, пылая, поднимался на 40 локтей? Представьте себе: на 40 локтей! Сколько это метров? Почти 25 метров. 25 метров пламени - никто не мог приблизиться к печи. А юношей бросили в этот огненный ад. Когда их бросили в печь, случилось чудо: в печи стал дуть влажный ветер, который отогнал пламя. Все думали, что юноши умрут. А они среди пламени пели и славили Бога. Так же происходит и с человеком, который переживает духовные события. Стороннему это представляется ужасным, но эти борения нельзя увидеть, а когда сталкиваешься с ними внутри, то переживаешь нечто странное, так что как будто и не чувствуешь всего этого. Спросишь: как же не чувствовать, когда чувствуешь? Это парадоксально, но так всегда происходит в Церкви. Сосуществуют жизнь и смерть, радость и горе, бедность и богатство, аскетизм и веселие, трагедия с радостью Божией. Так что, хотя человек претерпел это страшное испытание, он не бежал от него, а остался, потому что обрел присутствие Бога, которое орошало пламя.

Но в основе всего этого - вера. Если человек не имеет веры, у него ничего не выйдет. Поэтому разочаровавшийся в людях никогда не сможет стать монахом. Монахами становятся очень оптимистичные люди, те, которые не только не разочарованы, но - скажу так: абсолютно уверены в том, что могут достичь в жизни всего, но сознательно отринули это. Так что монашество не выход из ситуации безнадежности, как некоторые говорят: "Хочется покончить жизнь самоубийством или уйти в монахини!" Это не решение, а ошибка...

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевел с болгарского Виталий Чеботар

магистр богословия

Dveri.bg 19 марта 2013 г.

http://www.pravoslavie.ru/60174.html

МОЛЧАНИЕ БОГА

Беседа на 118-й псалом

Митрополит Лимассольский Афанасий

Время Господу действовать: закон Твой разорили (Пс. 118: 126)

"Время Господу действовать" может означать, что пришло время сделать нам что-нибудь для Господа. Правильным толкованием, однако, является такое: "Время действовать и Тебе, Господи". Человеческий опыт подтверждает это: как псалмы Давидовы, так и наша повседневная жизнь говорят о том, что всякий человек в своей жизни на опыте постигает великую тайну - тайну молчания Божия.

Христос на корабле

Часто нам кажется, что Бог молчит. А еще точнее - что Бог отсутствует. Часто мы ищем Бога и хотим, чтобы Он сделал что-нибудь, но Он не делает ничего и позволяет событиям развиваться так, как они развиваются, а это развитие может быть для нас драматичным, трагичным, нас может душить несправедливость, скорбь, но, несмотря на это, Бог молчит. Он не вмешивается и ничего не делает.

Естественно, в человеке закипает протест, он как бы хочет сказать Богу: "Почему Ты не делаешь ничего?! Почему Ты не действуешь?! Почему не вмешиваешься и не останавливаешь это, всю эту несправедливость, ведь Ты видишь ее и она против Твоего закона?" Однако Бог молчит.

Бог всегда действовал так. Бог вершил Свои дела в молчании. Он являлся в мире, но в то же время словно отсутствует в том, что происходит в этом мире, и не только в личной жизни человека, но даже в жизни Церкви.

Когда мы читаем жития святых и особенно мучеников первых веков христианства (да и нашего времени), мы видим вот что. Были такие христиане, которых преследовали, которые мученически страдали и кровью заплатили за свою веру во Христа. Были периоды, когда казалось, что Церковь вот-вот рухнет, что враги Церкви достигли апогея своей мощи, силы и славы, а Церковь падает до самого нижнего предела бессилия и унижения. Кто-нибудь сказал бы: "Почему же Бог не вмешивается, почему еретики торжествуют? Почему при врагах Церкви дела идут хорошо, а при нас ничего хорошего нет и вместо благ мы катимся ко всё худшему и худшему?" Потому, думаю, что нас, посланников, Бог поставил последними, как бы приговоренными к смерти, ибо мы сделались позорищем для мира - для ангелов и человеков[1]. Последними людьми, самыми униженными оказались мы, апостолы.

Бог так действует в нашей жизни. Почему? Потому что Он хочет изменить образ нашего мышления, хочет, чтобы в нас включилось покаяние, изменение ума[2] и самого образа нашего мышления, чтобы мы отошли от мирского образа мыслей и вошли в Божий образ мыслей, который есть жертва, любовь и кеносис[3] за другого человека.

Подумайте и увидите, что Сам Господь в Своей земной жизни поступал так, когда был пойман, предан в руки людей и уничижил Себя самым унизительным образом. Тогда святой апостол Петр, руководствующийся человеческими критериями, хотел отрезать ухо слуге, чтобы проявить доблесть и исполнить свою волю, но Христос укорил его и сказал:

- Постой, ты что, думаешь, что Я не могу защитить Себя? Если захочу, Я защищу Себя и могу представить здесь 12 тысяч ангелов, чтобы они защитили Меня[4], но Я не хочу этого и не нуждаюсь в человеческой защите. Я добровольно предаю Себя на смерть, не противясь происходящему.

Естественно, подобное происходит в жизни каждого из нас, всех без исключения, тогда в душе действительно рождается такое чувство, что Бог больше не может молчать: "Боже, сделай же наконец что-нибудь! Восстань, пробудись!"

У нас на Кипре многие думают, что богослужение в Великую субботу утром - это и есть Воскресение, когда мы поем: "Воскресни, Господи, суди земли"[5]. Но это не значит, что Христос воскрес тогда, это просто молитва Церкви, в которой мы молим Бога воскреснуть: "Восстань, воскресни наконец, не будь столь безмолвен, унижен, сокрыт во Гробе". Это человеческое ожидание, наше желание того, чтобы что-то произошло. И хорошо, что мы не боги. Ведь если бы мы были богами, мы за пару минут перевернули бы весь мир с ног на голову! Мы осудили бы всех и посадили на скамью подсудимых - по-человечески!..

Вспоминаю, как однажды, когда я был молодым диаконом, произошло нечто, и я реагировал подобным образом:

- Ну, что это такое?! Этот человек должен быть наказан, его надо поставить на место, пусть он понесет такое-то наказание!

Старец, естественно, слушал меня, качал головой и ничего не говорил. А я сказал что-то из тех обычных слов, которые мы говорим, когда нас переполняет чувство несправедливости.

На другой день во время литургии читали Евангелие, в котором повествуется, как однажды Христа изгнали из одного города, и Он ушел, а ученики сказали Ему:

- Учитель, хочешь, мы помолимся, чтобы огонь сошел с неба и сжег их?[6] Ведь они Тебя гонят!

Они уже совершили к тому времени некоторые чудеса как Христовы апостолы и думали, что поскольку Христос этого не делает, то лучше им самим помолиться, чтобы сошел огонь с неба и сжег жителей того города. Ведь те были грешными и неправедными, а они-то сами были "за справедливость".

И вот "случилось" это евангельское чтение.

Христос ответил им:

- Вы не знаете, какого вы духа! Вы еще не поняли, какого вы духа и какого духа мы. Я пришел не губить души человеческие, но спасать людей[7].

Как только я прочел Евангелие, старец остановил меня в церкви и сказал:

- Прочитай его еще два-три раза, что понять смысл сначала тебе самому, а затем и другим!

Действительно, это великое дело - изменить способ, которым мы мыслим, отстраниться от мирской справедливости и вступить в Божию справедливость, где Бог действует совсем по-другому, как Отец, желающий спасти всех людей, даже диавола. А мы функционируем как люди, желающие установления своей справедливости:

- Посмотри, он же меня мучает, тиранит, он угрожает моей жизни, хватит уже! Я не выдерживаю, не могу больше, закрой же ему рот! Или схвати его за горло! Ну, хорошо, я не говорю: "Убей его", но уж если он умрет, я не заплачу.

Святый апостол Карп

В житии святого апостола Карпа, жившего в Риме и благовествовавшего Евангелие[8], говорится, что там был некий еретик-обманщик, притворявшийся христианином, и был он таким красноречивым и ловким шарлатаном, что всё время чинил апостолам препятствия, и им не удавалось проповедовать. Христиане хотели сделать что-нибудь духовное, а он шел и всё проваливал, и они, как люди, вознегодовали.

Молясь, святой апостол Карп имел видение в Святом Духе. Он увидел бездну, над которой висел тот еретик, буквально разорявший дело Церкви. Еретик дрожал и весь трясся, а бездна в любой момент готова была его поглотить.

- Ну, - сказал сам себе святой апостол Карп, - в конце же концов! Пусть он упадет туда, чтобы мы наконец вздохнули свободно! Сколько еще он будет терзать нас, он же просто измучил нас!

И как только произнес эти слова, он увидел перед собой распятого Христа, Который сказал ему:

- Посмотри, Я снова готов распяться за этого человека. А тебя, если будешь продолжать в таком же духе, Я отправлю в бездну! Если будешь продолжать думать так и не поймешь, Кто Мой Дух и какой дух должен иметь ты!

Это действительно трудно, но Церковь своим исцеляющим действием совершает это изменение, а более всего совершает его Сам Бог, Который действует, как знает, и в конечном счете это нам помогает. Иногда проходят долгие годы, а Бог вообще не говорит и попускает человеку терзаться, пока тот не изменит свой образ жизни. И нас разрывает это чувство - чтобы Бог в конце концов восстал и прекратил наши терзания.

Передо мной лежит один еще неопубликованный текст. Однажды некая семья поехала к старцу Софронию (Сахарову), этому святому человеку, в Эссекс, в Англию, к этому святогорскому старцу, описавшему жизнь преподобного Силуана Афонского, поистине современного святого. У этих людей была большая проблема с ребенком, у него была врожденная неизлечимая болезнь, и они действительно несли тяжкий жизненный крест. Ребенок этот был у них единственным. Жизнь их была сплошным мучением.

Пошли они к старцу Софронию, заплакали, открыли свою боль и скорбь, попросили сказать им несколько слов, и, помолясь, он с огромным состраданием рассказал им кое-что из своей жизни, что они тут же записали. Показали затем ему записанное, и старец подписал внизу: "Точно так я и говорил".

Архимандрит Софроний (Сахаров

Он был русским и безупречно говорил по-гречески, на кафаревусе[9]. Это небольшой текст, в нем он рассказывает о собственном жизненном опыте. Я зачитаю его вам, чтобы вы увидели, как драматично переносили святые это молчание Бога в своей жизни; в конечном счете, это и было ключом, помогшим им открыть дверь к святости. Старец сказал им следующее:

"57 лет я ношу рясу, и мне кажется, что я старался не быть нерадивым к моему спасению, с великим страхом и слезами я всегда молил Бога, чтобы Он стал для меня солнцем, чтобы Он простил мне все грехи и не отринул меня от подножия Своих ног.

Я старался, по силе своей, не обидеть никого на земле, и чтобы Бог скорее дал мне мужество служить как можно большим людям, не ожидая от них никакой отдачи - ни материальной, ни духовной, но лишь от Бога чая благодати на прощение грехов. И при всём том за всё это время (более половины века) я не знал ни мира, ни безопасности, но всегда чувствовал рядом с собой какую-нибудь опасность или, по меньшей мере, - неблагоприятное отношение (ко мне)".

Действительно, жизнь этого старца была запечатлена сильным отвержением его со стороны людей, но великими дарованиями со стороны Бога.

"Что бы я ни начинал делать, даже малейшее дело, почти всегда наталкивался на непреодолимые препятствия. Двери мира сего, почти все, были всегда закрыты предо мною".

Представьте себе человека, который 57 лет старается творить Божие дело, а все двери мира сего закрыты для него! Что бы он ни начинал делать, встречал огромные препятствия.

"Я состарился и так и не понял смысла всех этих испытаний - то есть проявление ли они гнева Божия ко мне, грешному, или тут происходит что-то другое? Всё, что я переношу, - препятствия, напасти и т. д., - случается, потому что Бог разгневан на меня из-за того, что я грешен, или что-то другое происходит в моей жизни? Я не мог этого понять. Много раз я молил Бога открыть мне, почему всё всегда идет так, но Бог всегда отвечал мне молчанием".

Этот старец, говоривший с Богом лицом к лицу, как приятель с приятелем, и испытавший такие великие состояния благодати, уникальные и редкие, молил Бога открыть ему, почему в его жизни всё идет так, почему у него столько трудностей и препятствий и всё закрыто для него, но Бог всегда отвечал ему молчанием. Бог никогда ему не отвечал. Поэтому старец сказал этим людям:

"Из всего того, что я сказал вам, вы поймете, что я не в состоянии дать вам объяснение того драматичного испытания, в котором вы находитесь, но всегда буду поминать вас в своих молитвах с любовью и состраданием".

И завершает:

"Нам трудно обвинить Бога и оправдать себя".

То есть это очень трудно - сказать, что Бог виновен или Бог разгневан, что всё в жизни у меня идет наперекосяк, но я сам невиновен. Нелегко нам сказать эти слова, взвалить всю вину на Бога и обезвинить себя.

"Но точно так же нелегко сделать и противоположное, подобно приятелям Иова, возжелавшим стать поборниками правды Божией, забывая о том, через какие страшные мучения проходил Иов".

Но опять же, говорит старец, нам нелегко сказать и: "Вы виновны, а Бог невиновен!" Стать адвокатами Бога и сказать страдающему человеку:

- Ты знаешь, Бог не виноват, это ты виноват и поэтому терпишь всё это!

"Другими словами, есть два положения. Первое: "Я невиновен, а виновен Бог, Который мучает меня и терзает, поскольку разгневан!" И второе: "Я виновен, а Бог невиновен!" Но оба они трудны. В первом случае ты не можешь приписать Богу затруднение, через которое проходишь, а во втором - не можешь приписать его одному себе и, без того страдая, понести на себе еще одно дополнительное бремя, а именно то, что ты причина тому и сам виноват во всём, то есть стать адвокатом Бога", - говорит старец Софроний.

И заканчивает он следующими замечательными словами:

"Поэтому Бог молчит, молчим и мы".

Поскольку Бог молчит, то молчим и мы и не можем сделать ничего, как только поминать друг друга в молитве с любовью и состраданием.

Думаю, это очень сильный текст. Все тексты и слова старца Софрония такие сильные. А это слово, которое было его живым словом к людям, я просто нашел, поскольку оно хранилось в монастыре для личного употребления, и попросил, чтобы мне сделали с него копию.

Действительно, как это характерно для нашей жизни! Для всех нас без исключения наступает час, когда мы проходим через такие трудности, когда мы не знаем даже, что и сказать. Взять ли на себя бремя ответственности? Но мы его не выдержим. Мы не можем его понести. На нас и без того давит столько напастей, что мы не выдерживаем их бремени и тягот. Приписать ли их опять же Богу? Но и это тяжело, этого мы тоже сделать не можем. Что же мы тогда делаем? Мы делаем то, что говорит старец Софроний: "Бог молчит, молчим мы". Вручаем жизнь свою в руки Божии с великим доверием. Это то, что мы возглашаем на святой литургии: "Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим". Самих себя, все наши дела, всю жизнь свою предадим в руки Христа, чтобы обрести мир, чтобы перестать поедом есть друг друга, вести войну, бороться с Богом.

Почему со мной случается такое? Сколько трудностей, сколько мук, сколько превратностей? Почему ничего не идет как следует в моей жизни? Почему у меня всё не так? Я ничего не сделал, что пошло бы как следует! Всё идет наперекосяк! И старец говорил так:

"Все двери были закрыты, и никогда ни одна дверь не открылась передо мной".

И человек задыхается, это естественно, это по-человечески. Ты задыхаешься в этом вопросе, в этом "почему именно со мной?!" Но, несмотря на это, вопрос "почему?" не имеет ответа или, по крайней мере, такого ответа, которого ты хочешь. Потому что Бог отвечает тебе молчанием для того, чтобы ты понял, что тебе надо успокоиться, обрести мир, и когда ты предашь всё в руки Божии, когда сможешь, хоть и изнуренный всем этим, отдать себя в Божии объятия, прильнуть к Божиим объятиям, тогда ты поймешь, почему произошло всё это. Тогда Бог тебе ответит.

Старец Ефрем Катунакский

Вы помните пример со старцем Ефремом из Катунаки? Этот старец был послушником у одного очень сурового старца[10], трудного, придирчивого. 42 года в пустыне оказывал он послушание этому тирану, этому человеку с очень тяжелым характером и соблюдал полное повиновение. Хранил себя от того, чтобы осудить старца и пойти против него.

Много раз он задыхался в помысле своем и говорил себе: "Всё, больше не могу, уйду отсюда, оставлю его, пойду туда-то! С ним невозможно жить в таких условиях!" Каждый раз, когда он решался уйти и говорил: "Ухожу, всё!" - Бог покидал его, и он видел (будучи богоносцем), как благодать оставляет его. Ничего не менялось к лучшему, однако он возвращался обратно, плакал и испрашивал прощения у Бога за то, что решился бежать, изменить своему послушанию и уйти оттуда.

Прошло 42 года, а он всё молился, желая понять, что ему делать в таком положении. Под конец его старец лишился рассудка и стал совершенно невыносимым. Жизнь старца Ефрема превратилась в сущее мучение. Как бы там ни было, но в какой-то момент его старец почил. Началось погребение, и, как водится на Святой Горе, перед тем как опустить тело в гроб, авва Ефрем подошел взять у своего старца последнее благословение, поцеловать его, мертвого, чтобы затем его погребли. И в ту минуту, когда он склонился над своим старцем, чтобы взять у него благословение, Бог в Святом Духе ответил ему: "На то, что ты делал, оставаясь послушником у этого человека 42 года, была Божия воля!"

В такой миг он получил это духовное известие от Бога. И он сам говорит, что ответил Богу в благодати: "Сейчас ли Ты говоришь это мне? Когда старец умер и его кладут в гроб? Почему Ты столько лет не говорил мне этого? И оставлял меня 42 года?"

Он ушел на Святую Гору в 20 лет, и ему было 62, когда старец почил. Целых 42 года - молодым человеком пришел на Святую Гору и состарился, проходя это мученическое повиновение.

"Какой смысл это имеет для меня сейчас, когда он умер?" И Бог ответил ему: "Если бы ты ушел (раньше), ты бы погубил себя!" Бог так ему ответил.

Разумеется, то, о чем я вам говорю, не вдохновляет, и, естественно, мы не обладаем их мерой. Не каждый день появляются такие старцы. Не думайте, что старец Софроний, авва Ефрем или те великие старцы, жития которых мы читаем, проводили безмятежную жизнь. Напротив, их жизнь была мучением, каждый день труд, боль, скорбь, слезы, пот и борьба. Эти люди не видели покоя в своей жизни. И то, чем они занимались, тоже не шло как хотелось бы, но что в глазах людей казалось утратой и унижением, в очах Божиих, однако, было их славой.

В конечном счете, они были прославлены Богом, поскольку прошли этот путь бесславия, терпения, веры, отказа от утешения, надежды на одного только Бога и ни на кого больше. В конечном счете, таково послание Божие, проходящее сквозь всё это: "Не надейся ни на что другое, кроме Бога! В Нем да будет твоя надежда, и только в Нем ты найдешь утешение и благодать".

* * *

И продолжим далее текстом псалма:

А я люблю заповеди Твои более золота, и золота чистого (Пс. 118: 127).

То есть во всём этом я открыл, что заповеди Твои дороже всего в этом мире: золота, жемчугов, бриллиантов. Самое дорогое - это Ты и Твои заповеди, Твое слово. Поэтому я возлюбил Тебя больше всего, и не счел, что что-либо другое заслуживает любви, и открыл, что любовь Твоя превосходит всякую иную любовь на этом свете.

Все повеления Твои - все признаю справедливыми; всякий путь лжи ненавижу. Дивны откровения Твои; поэтому хранит их душа моя (Пс. 118: 128-129).

Как когда заходишь в магазин и видишь хорошие, замечательные вещи, они тебе нравятся, ты стоишь и разглядываешь их одну за другой, тратя на это всё свое время, поскольку они такие ценные и удивительные. Не этому ли уподобляется человек, который внезапно открыл глаза души своей, увидел дивные дела Божии и исследовал их?

Видите, даже Ветхий Завет - не Евангелие - Божие слово и Святой Божий Дух восхваляет человека исследующего, и нигде не говорится: "Веруй и не исследуй!" - но нужно исследовать дивные дела Божии. Как говорит столь красиво в этом псалме пророк Давид: "С великим удивлением, изумлением и желанием проследил я их, исследовал, открыл и увидел, сколь дивны и многоценны чудные дела Божии".

Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых. Открываю уста мои и вздыхаю, ибо заповедей Твоих жажду (Пс. 118: 130-131).

Давайте вспомним здесь слова Христа: Итак, положите себе на сердце не обдумывать заранее, что отвечать, ибо Я дам вам уста и премудрость, которой не возмогут противоречить ни противостоять все, противящиеся вам (Лк. 21: 14-15). Не говори себе: "Дай-ка я сяду и посмотрю, как я буду отвечать на этот вопрос, который мне зададут". Ничего! Христос говорит, чтобы мы ничего не делали и шли безо всякой подготовки. Почему? Потому что в тот час Святой Дух научит тебя, что сказать. Христос словно говорит так:

- Если ты сядешь, чтобы самому подготовиться, ты испортишь всё, ты не скажешь этого как надо! Оставь всё как есть, положись на Бога, и Святой Дух просветит тебя, что сказать.

В противном случае, если ты ответишь по-человечески, может, ты и скажешь что-нибудь хорошее, но это не будет иметь силы Божия слова. Другими словами, я отверз уста мои, и они тотчас исполнились Святого Духа, и так я отвечал и сказал то, что нужно было сказать.

Видите, мы говорим уйму всего, но ничего не получается. А когда говорит один Божий человек, и слушают его, скажем, 50, то каждый говорит:

- Ты знаешь, то, что он сказал, он прямо для меня сказал!

- Нет! - говорит другой. - Он сказал это для меня.

- Но он же про меня это говорил!

- Нет, про меня!..

Каждый думает, что Божий человек говорил о нем, но это не так, однако Святой Дух есть Тот, Кто дает каждому понять то, что ему нужно понять в данный момент.

Мне довелось слышать людей, которые ходили посмотреть на одного добродетельного человека, и потом они сказали:

- Мы пошли туда, но он перед всеми сказал, о чем мы думали, и мы обиделись.

Тогда у старца и в мыслях этого не было, просто он открыл уста и сказал пять слов, о которых Бог просветил его. Но эти пять слов были для каждого тем, в чем он нуждался, и они восприняли то, что нужно было воспринять. Как это было у евреев, когда они ели манну, одинаковую для всех, но для каждого она становилась тем, в чем он нуждался.

То же самое и со Святым Причастием. Как замечательно говорится в одном месте святой литургии: "По потребности каждого"[11], - молим Господа, да причащение Святого Тела и Крови Господних да станет для каждого тем, в чем он нуждается. В тех, кто испытывает нужду, да будет оно в удовлетворение нужды. Светом для нуждающихся в просветлении. Опорой для немощных. Для каждого Бог да станет тем, в чем он нуждается. Бог так действует, Божие слово так действует.

Иными словами, предай себя в руки Божии, как ребенок отдается в материнские объятия. Не отталкивай Бога, не бей Бога, держащего тебя в Своих объятиях, ибо услышишь то, что услышал святой апостол Павел, которого Бог держал в Своих объятиях несмотря на то, что он гнал христиан. В тот день, когда Христос преградил ему путь, по которому шел святой апостол Павел, бывший гонителем христиан, Христос сказал ему: Трудно тебе идти против рожна (Деян. 9: 5).

Очень тяжело бить голыми пятками по гвоздям. Представляете себе человека, который пинает рожон голыми ногами? Есть ли боль и безумие страшнее, чем это? Так не пойдет. Тяжело сопротивляться Божией любви, отталкивать Бога, когда Он держит тебя в Своих объятиях.

Сумей же оставаться в Божиих объятиях. Когда ты поймешь это и смиришься, тогда обретешь покой, успокоишься, тогда ты глубоко вздохнешь и положишься на великую любовь и мир, подаваемые человеку Божиим присутствием.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 9 октября 2013 г.

[1] Ср.: 1 Кор. 4: 9.

[2] Греческое слово ???????? означает одновременно и покаяние, и изменение ума.

[3] ??????? (букв.: опустощение) - самоумаление, самоуничижение Бога через принятие им образа человека, вочеловечение.

[4] См.: Мф. 26: 53.

[5] На литургии Великой субботы перед чтением Евангелия единственный раз в году поется песнопение: "Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех" (Пс. 81: 8).

[6] См.: Лк. 9: 54.

[7] См.: Лк. 9: 55-56.

[8] Житие св. Карпа, апостола от семидесяти (II в.), см. в "Житиях святых в переложении свт. Димитрия, митр. Ростовского", книга 9, 26 мая ст. ст. Об этом рассказывает и сщмч. Дионисий Ареопагит, которого св. Карп принимал в своем доме, см. его послание 8, к Демофилу, § 6.

[9] Кафаревуса - современный греческий литературный язык.

[10] Старцами в Греции называют не только духоносных подвижников благочестия, но и игуменов монастырей и начальников келий.

[11] Это слова из тайной молитвы священника, которую он читает в святом алтаре после пения "Отче наш": "Ты убо, Владыко, предлежащая всем нам во благое изравняй, по коегождо своей потребе...".

http://www.pravoslavie.ru/64772.html

КОГДА БОГ СТАЛ ЧЕЛОВЕКОМ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Мы на пороге великого праздника Рождества Спасителя, который Церковь отмечает так величественно, чтобы дать прочувствовать всем нам ту великую тайну, что ради нас Бог стал Человеком. И чтобы мы подражали любви Христовой, идя путем, который прошел прежде нас Он, - путем крайнего смирения, крестной любви к брату своему, конечно, в меру наших сил и возможностей.

Рождество Христово

Если мы хотим понять, для чего Бог стал Человеком, то ответ на это найдем в словах апостола и евангелиста Иоанна, которые он говорит в 1-й главе своего Евангелия, а именно, что Слово стало плотью и обитало с нами[1], что Логос стал Человеком и жил вместе с нами и тем, кто Его принял, дал власть стать чадами Божиими[2]. То есть те, кто принял Христа как Бога воплотившегося, получили от Него власть, силу и возможность действительно стать чадами Божиими. Вот в чем смысл и причина того, что Бог стал Человеком: чтобы обожествить человека по благодати. Бог вочеловечился, чтобы человек стал Богом по благодати, чтобы возвратить человека к цели его существования, чтобы человек обрел истинный смысл своей ипостаси и своего пути в этом мире, смысл своей жизни, своего "я".

Итак, вот какова причина, по которой Бог воплотился. Потому что если бы цель заключалась просто в том, чтобы мы выучили истины Евангелия, тогда Бог не становился бы Человеком, а каким-нибудь иным способом послал нам Евангелие как письменное или устное учение: через пророков, апостолов или даже Ангелов. И тот факт, что Бог Сам становится Человеком, означает, что наше спасение идет от Самого Бога, а не от чего-нибудь другого. Это означает, что человек призван развить свою связь с Богом, личную связь любви со Христом, потому что если бы Бог оставался невидимым и непостижимым для нас, как мы могли бы установить связь с таким Богом? Разве мы могли бы Его любить, если бы не узнавали Его, если бы не знали тот путь и способ, каким можно прийти к Нему?

Мы видели Бога в Лице Господа нашего Иисуса Христа, поскольку Слово стало плотью и жило среди нас. И мы видели славу Его, славу Единородного от Отца, исполненного благодати и истины, как говорит евангелист Иоанн[3]. Вот почему Церковь имеет уникальную возможность соединять человека и Бога во всецелом общении. Поэтому часто мы говорим, что Церковь безмерно отличается от других, скажем так, религий или философий, ибо Церковь базируется не на какой-нибудь этической или философской системе, которая учила бы нас, как стать лучше и как войти в Царство Божие. Не этим является Церковь. Церковь - это опыт познания Христа, Христа как Богочеловеческой Личности, с Которой мы можем войти в общение, в полное единение с Ней.

Евхаристия (Причащение Апостолов). Около 1321 г. Монастырь Грачаница, Косово, Сербия.

Поэтому таинством таинств Церкви является Божественная Евхаристия. Каждый раз, когда мы причащаемся Тела и Крови Господа нашего, мы соединяемся с Ним Самим, становимся членами Христовыми и действительно христоносцами и богоносцами.

А что касается вопроса, почему Второе Лицо Пресвятой Троицы сошло на землю, а не стал Человеком, например, Отец или Святой Дух, то мы ответим так: потому что человек - образ Христа. Логос является Создателем человека, то есть Христос до Своего воплощения являлся Творцом всего, поскольку Словом Бог сотворил всё. Потому и в соответствующий момент Логос стал Человеком, чтобы возродить и спасти человека, которого создал. Человек - образ Христа, а Христос - образ Отца, как говорит нам апостол Павел[4]. И по той причине, что мы образы, иконы Слова, поэтому и стал ради нас Человеком Он, а не одно из двух других Лиц Пресвятой Троицы.

А как мы переживаем великую тайну Христова рождения? Без сомнения, все празднуют - мы и в другой раз говорили, что вся вселенная сегодня исполняется радости, как поется в тропаре, ибо Христос рождается в мир и надежда наша сбывается. Так что справедливо будет, чтобы все радовались и праздновали, ибо именно это настроение выражает, так сказать, светское благолепие городов с их праздничными украшениями и всеми прочими атрибутами, которые, хоть они и не обязательны, мы можем воспринять положительно как часть всеобщей радости этих дней.

Но, конечно, смыслом Рождества является нечто гораздо более глубокое. Это то, что совершается таким же образом, как Христово Рождество в эту святую ночь. То есть как в полной тишине (исихии), вдали от человеческой суеты, вдали от мирской власти и мирских фантазий, в смиренной Вифлеемской пещере Бог незаметно оказал самое великое благодеяние человеку - стал Человеком, так и чтобы родиться Христу в наших сердцах, Он действует в пещере нашего сердца, куда входит Своей благодатью и сначала изгоняет страсти и грех, лукавых и нечистых духов. И тогда наше сердце, являющееся подлинным источником страстей и грехов, поистине становится троном Бога и чертогом Царя, и Христос рождается в нем.

Там, в нищете нашей человеческой ипостаси, совершается и таинство нашего спасения. Почему там? И в самом деле, как говорит другой святой, какая польза от того, что Христос родился, если бы я не знал Его в действительности? Может, я знаю Его мысленно, рассудочно, я могу даже верить в Него теоретически, но в глубине своей могу не знать Его, не иметь этого опыта любви. Я не люблю Христа со страстью непреодолимой любви к Нему. Для меня Христос просто какая-то теория, идеология, которую я принимаю и признаю в качестве истинной, лучшей, чем все другие. Но опыт у меня отсутствует.

Вопрос в том, как мы и раньше говорили, чтобы не просто верить в Бога. Писание не говорит нам о заповеди верить в Бога. Это лишь первая ступень и нечто само собой разумеющееся, поскольку вера в Бога заложена в саму нашу природу. Писание говорит нам, что первая и самая главная заповедь Бога - возлюби Господа своего. Мы призваны возлюбить нашего Бога, что вполне возможно, поскольку Он ради нас стал Человеком и мы видели славу Богочеловека. И не только видели Его, не только слышали Его, но и соединились с Ним, принимая этот Хлеб и эту Кровь из Святого Потира, стали одним целым со Христом. Мы соединяемся с Ним в Церкви каждый день, потому что это именно то, ради чего Бог стал Человеком.

Если бы Он не стал Человеком, мы не могли бы Его познать, соединиться с Ним, поскольку Он оставался бы недоступным для нас и неизвестным, чем-то невидимым, без полной возможности быть познанным. Но Господь Иисус Христос, явивший Себя посредством Своего воплощения, дал нам возможность научиться любить Его, чтобы любовь эта стала нашим ответом, нашим жалким ответом на Его великую любовь. Мы любим Христа, поскольку Он первым возлюбил нас.

Таков в общих чертах смысл Христова Рождества: мы призваны возлюбить Бога. Каждый в том месте, где он находится, неся свой крест и тяготу дней своих с терпением, благодарностью и глядя единственно на Спасителя Христа, а не на что-нибудь другое.

Стряхнув прах множества теорий и возможностей, ежедневно открывающихся нам, давайте попытаемся разглядеть, каков истинный смысл этой жизни, в чем мы действительно нуждаемся, чего ищет наше сердце. Если мы поймем это, мы увидим, что человек находит покой в конечном счете только в любви к Богу. Всё остальное в определенный момент нас утомляет: и богатство, и слава, и сила, и знание, и молодость, и масса всего еще. И не только утомляет, но в какой-то момент даже оставляет нас или же мы это оставим в последнюю минуту своей жизни.

То, однако, что нам действительно дает отдохновение, - это объятия Бога Отца, никогда не оставляющего нас одних, зовущего нас прийти к Нему, чтобы отдохнуть. Как говорит нам Сам Христос: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные массой всего: массой забот, массой грехов, - и Я успокою вас[5].

Действительно человек находит покой в объятиях Бога. Только там. Всё остальное уходит, потому и утешение, находимое в нем, тоже временно, эфемерно, вызывает стрессы, и поэтому, как это ни горько, чувство одиночества и незащищенности неизбежно сопровождает нас в нынешней жизни и обществе.

Желаю всем благословенной встречи праздника Христова Рождества, которое да исполнит сердца ваши непреходящим миром.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарскогоСтанка Косова

Двери.Бг 7 января 2014 г.

[1] Ин. 1: 14.

[2] См.: Ин. 1: 12.

[3] См.: Ин. 1: 14.

[4] См.: 2 Кор. 4: 4.

[5] Мф. 11: 28.

http://www.pravoslavie.ru/67269.html

КАК ПРЕДВИДЯТ СВЯТЫЕ?

Митрополит Лимассольский Афанасий

Преподобный Симеон Новый Богослов

Бог никоим образом не воздействует на свободу человека. Всё, что некогда было записано в Писаниях и что предрекли святые, не было предопределено ими - они это просто предвидели. Так что одно дело - пред-определять, а другое - пред-видеть. Они видели события заранее. Эти события произойдут в будущем, поэтому они их предвидели, а не наоборот.

Итак, свобода человека не отменяется никоим образом. Бог не хочет отменять свободу какого-либо существа и никогда не делал этого, потому что Ему присуще благородство, и что Он дал, того Он не забирает обратно. Дары Божии неотменимы. Свобода воли, которую Он дал нам, относится к первостепенным благам, поэтому мы несем полную ответственность за свои дела. Мы ответственны за свои поступки. Не пророк тому виной, что святой апостол Петр отречется или Иуда предаст Христа, а поскольку это произойдет, постольку пророк это пред-видел и пред-сказал.

Что же касается того, как он это предвидел и каким образом, - это тайны Святого Духа. Мы не можем понять их, по крайней мере пока находимся на том уровне, на котором находимся сегодня. Да разве мы сможем понять, как святые прозревали будущее?

Я видел таких добродетельных людей, как старец Порфирий, старец Паисий, отец Ефрем Катунакский и многие другие. Так как же они прозревали будущее?

Отец Филофей Зервакос

Однажды я пошел к старцу Филофею (Зервакосу) - вы не слышали о нем? Мне было тогда лет 19-20, и я пробыл у него неделю. Он великий и известный старец, ученик святого Нектария Эгинского. Было это в 1980 году. Я был тогда еще молод. Пошли мы в монастырь да и подняли там шум.

Когда в последний день я пришел попрощаться, старец сказал мне:

- Хочу сделать тебе подарок!

Ну, какой подарок? А он всем что-нибудь давал и вот сейчас тоже искал у себя в келье, что бы такое подарить мне. Выдвигал ящики стола и говорил:

- Ищу, ищу и не могу найти!

Я сказал ему:

- Неважно, геронда, дайте мне что-нибудь!

Там лежали какие-то платки, и я сказал ему:

- Дайте мне один платочек!

Он ответил:

- Нет! Я хочу дать тебе икону!

- Ладно, дайте мне какую-нибудь икону!

Но он перевернул всю келью, нашел-таки маленькую иконку преподобного Никона Покаянного[1] и сказал мне:

- Возьми эту икону и тоже проповедуй покаяние!

Я рассмеялся, услышав эти слова. Со мной был один монах, и я сказал ему:

- Где же мне проповедовать покаяние? На Святой Горе?[2]

Старец ответил:

- Ты возьми икону, а когда тебе перевалит за 30, вспомнишь меня!

И вот я взял икону, а потом забыл о ней, куда-то засунул ее и даже не вспоминал обо всем этом. Потом со Святой Горы я переехал на Кипр. Приехал я тогда с Афона с одним полиэтиленовым пакетом в руках, потому что думал, что через месяц вернусь назад. А потом мне привезли мои вещи из афонского монастыря, и когда я их разбирал, то нашел икону старца Филофея. На обороте у нее была надпись, которую я тогда сделал, но потом забыл. Она гласила: "Возьми эту икону и проповедуй покаяние. После 30". Это записал я.

Как святые прозирали эти вещи, неужели они их предопределяли? Нет, но благодать Святого Духа имеет эту силу, и это тайна. Так же, как и события прошлого. Старец Порфирий видел, что происходило в древности за 5000 лет до Рождества Христова. Однажды он возвращался с острова Тинос, рядом с ним сидела женщина-археолог. Старец к тому времени был уже почти слепой. Археолог эта не была церковным человеком. Старец начал рассказывать разные вещи, но она не обращала на него особого внимания, пока он не принялся описывать ей то, что происходило на острове 5000 лет тому назад. Он рассказал ей всё: какие древние памятники там были, что там случалось - потрясающие описания. Как же он видел? Как он это делал? Именно через благодать Святого Духа. Так они объясняли и так говорили.

Старец Паисий говорил, что много раз посредством молитвы оказывался за пределами Святой Горы, в других местах, в других пространствах, у людей, попавших в нужду. Он говорил:

- С одним сухарем вместо горючего ты обходишь всю вселенную.

Вспоминаю, как однажды были у нас проблемы в монастыре, и я пошел к старцу [Паисию]. Было 10 вечера, мы помолились, а потом старец вышел куда-то, вернулся и сказал мне:

- Ты еще не спишь?

Говорю ему:

- Нет! Я беспокоюсь, думаю о нашем старце на Кипре.

Он спросил меня:

- А чего ты хочешь?

- Мы давно уже не получали писем и не знаем, что там происходит. Не случилось ли чего-нибудь?

Он сказал мне:

- А ты включи телевизор и посмотри!

- Но какой телевизор, геронда? У меня же нет телевизора!

- Нет телевизора? Ни цветного, ни черно-белого? - сказал он. - Давай всё же включим какой-нибудь канал и посмотрим!

Затем он направился к себе. Мы посмеялись, и я пошел в свою келью, а он в свою. Разумеется, он молился до утра. Утром, когда мы встретились, он описал мне в мельчайших деталях тот монастырь, в котором жил тогда наш старец. Описал также и то, что происходило в нем. Что вам сказать? Он рассказал всё до мельчайших подробностей. Например, у старца была подставка для ручек, так он даже ее описал. Где старец хранил свои ручки, обувь, всё. Речь шла о старце Иосифе. О себе же старец Паисий говорил, что у него есть черно-белый телевизор, а у старца Порфирия - цветной.

Еще вспоминаю, как нам сообщили об одном священнике, что он попал в больницу. Он чем-то заболел, но врачи не могли понять, что у него. И вот один человек из Солуни пришел и говорит старцу [Паисию]:

- Геронда, вы знаете, этот батюшка в больнице, и они не могут понять, что у него!

Старец говорит мне:

- Сделай ему рентгеновский снимок!

Я ответил:

- Ты, геронда, сделай его! Я не делаю рентгеновских снимков!

Он сказал:

- Я столько сухарей скормил тебе, а ты не можешь сделать даже одного рентгеновского снимка?!

Он шутил, потому что человек, пришедший просить помощи, был врачом-рентгенологом. Старец сказал ему:

- А ты, Коста, ведь врач, ты не сделаешь нам рентгеновского снимка, чтобы мы могли посмотреть, что у этого человека?

Мы засмеялись. А потом, когда заговорили, старец стал в точности описывать, что с этим священником в больнице, до мельчайших подробностей. Мало того, потом он смеясь сказал врачу-рентгенологу, который, между прочим, сегодня университетский преподаватель:

- Встань к стенке, чтобы я и тебе сделал рентгеновский снимок, посмотрим теперь, что у тебя!

Он пошел к стене.

- А, туда не доходят рентгеновские лучи! - а штукатурка на стене была облуплена. - Штукатурка для этого должна быть целой!

Затем он поставил врача к стене и рассказал ему об одной серьезной проблеме со здоровьем, которая у него была, а он еще не знал о ней, - проблеме с печенью. Он сказал ему:

- Там, над печенью, у тебя проблема.

И действительно, когда он поехал в больницу, так и оказалось, и он проходил потом длительное лечение.

Как же мы объясним всё это? На основании какой логики? Только когда мы выучим закон Духа, закон благодати Божией, только тогда начнем понимать вещи. Только так можно понять и святых Божиих людей. В противном случае мы будем совершать чрезвычайно много ошибок. Когда мы хотим одним разумом, рационализмом и логикой истолковать святых людей и их дела, возникают большие проблемы.

Вы видите, что в Ветхом Завете Бог велел делать множество нелепых вещей. Например, одному пророку Он сказал: "Сними с себя одежду и иди по дороге!"[3] Какая в этом была логика? Однако Он ему это сказал. И тому имелась конкретная причина! А другому ветхозаветному пророку Он сказал: "Иди и найди царя и скажи ему то-то и то-то!" Тот пошел, но царь лишь взглянул на него и выгнал вон. Бог сказал ему: "Иди и найди такого-то дровосека, он сейчас в лесу, скажи ему, чтобы он ударил тебя топором по голове, и так, окровавленный, иди к царю. Тогда он тебя примет!"

Думаю, если мы исследуем жития святых и Писание, то увидим, как действовал Бог, и поймем, что Бог не действует по схемам, Бог не вмещается в схемы, как бы мы ни старались Его туда втиснуть. У Бога имеются Свои способы, Свои мерки, Свой ритм, Он действует по-Своему. А если Бог действует так, то кто мы такие, чтобы судить и исследовать дела Божии?! Мы не можем этого делать. Однако что мы знаем твердо и в чем нет никакого сомнения - это то, что Бог никогда не отменяет свободы человека...

Митрополит Лимассольский Афанасий,

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 10 сентября 2013 г.

[1] Греческий святой, проповедовавший покаяние в Армении, на Крите и в Греции († 998).

[2] Владыка Афанасий был в то время святогорским иеродиаконом.

[3] См., напр.: Ис. 20: 2.

http://www.pravoslavie.ru/63961.html

НЕ ХВАТАЙСЯ ЗА ЯКОРЬ!

Беседа на 25-е слово "Лествицы" прп. Иоанна Синайского, "О смиренномудрии". Часть 1

Митрополит Лимассольский Афанасий

Лествица прп.Иоанна Слово святого Иоанна Лествичника о смиренномудрии начинается так, словно собралось вместе много людей с духовным опытом и каждый объясняет, что такое, на его взгляд, смирение:

Стих 3: "Сошлись мы, обсудили и исследовали силу и значение этого честного надписания (надписания "святое смирение"; см. стих 2). Тогда один сказал, что смирение значит всегда забывать свои свершения. Другой сказал: смирение состоит в том, чтобы считать себя последним и самым грешным из всех людей. Третий говорил, что смирение - это познание умом своих немощей и бессилия. А другой сказал, что признаком смирения является то, чтобы в каждом случае оскорбления опережать ближнего, первым идя на примирение, и сводить на нет пребывающую в нем вражду. А иной говорил, что смирение - это познание благодати и милосердия Божия. Другой же сказал, что смирение - это чувство сокрушенной души и отречение от своей воли".

Итак, тогда один сказал, что смирение значит всегда забывать свои свершения. То есть, когда мы совершаем какое-нибудь доброе дело - духовный подвиг или добродетель, мы всегда должны забывать его, не вспоминать о нем, не возвращаться и не оглядываться назад: "Вот! Я сейчас пощусь, кладу поклоны, совершаю бдения, подаю милостыню!" То есть, совершая духовное дело, надо оставлять его у себя за плечами, потому что уже одно то, что наш ум возвращается назад и смотрит на соделанное, - это признак нездорового человека, нездорового смиренномудрия.

К сожалению, многие люди, приходя на исповедь, которая является таинством, исключительно способствующим достижению смиренномудрия, вместо того, чтобы перечислять свои грехи, перечисляют добродетели и начинают:

- Я, батюшка, делаю добрые дела. Я совершаю такое добро, другое добро!..

Они говорят так, словно исповедь - это исповедание не грехов, а добродетелей! Это проистекает (мне хочется в это верить) из духовной наивности, духовного бессилия, то есть человек не делает этого умышленно, это просто признак того, что тут отсутствует смиренный дух, вменяющий в ничто те добрые дела, которые мы совершаем. А они действительно ничто, ибо, что бы мы ни делали, всё это - ничто, если благодать Святого Духа не усовершенствует, не восполнит и не освятит наши дела. Бога нельзя купить - и благодать и Царство вечное тоже - за свои дела и своими силами. Наши дела - это лишь наше содействие благодати.

Другой сказал: смирение состоит в том, чтобы считать себя последним и самым грешным из всех людей.

Это тоже смиренномудрие. Это великое дело - осознать, что ты самый грешный из всех людей, из всего творения. Но какой же сильный дух нужно иметь для того, чтобы сказать такое сегодня - не в те времена, когда святой Иоанн Лествичник писал свое знаменитое сочинение и когда не имела такого распространения "психопатия", чьими различными формами, к сожалению, страдаем сегодня почти все мы, и поэтому смиренный дух для нас невыносим.

Я замечаю на себе самом и вообще на братиях, на тех, кто начинает подвизаться, как легко люди ломаются, когда хотят стяжать смиренный помысл. К сожалению, душа человека сегодня не выдерживает, ей не хватает сил выдержать смиренные помыслы, и вместо того чтобы оставаться в рамках здравого смиренномудрия, она улавливается помыслом, говорящим: "Я самый плохой, я самый грешный из всех!" - и затем повреждается. Вместо того чтобы стать стимулом для духовной борьбы, надежды, духовной скорби, усердной молитвы, искания Божией благодати, укрепления, помысл служит толчком к тому, что человек гибнет, он падает, словно сгинув в пропасти.

Таким людям следует часто напоминать: "Нет, это не грех, ты не грешен. Ты очень хороший, у тебя же столько добродетелей!" - чтобы они немного поднялись на ноги. Потому что они подобны человеку, который провалился в пропасть, весь поломался и не может подняться. Поэтому нужно иметь великую рассудительность применительно к этому помыслу, говорящему нам, что мы последние и хуже всех. Конечно, мы немощны, окаянны и грешнее всех, однако нельзя уничижать себя ниже того, что мы можем выдержать. Потому что в результате мы приобретаем психологические травмы, и вместо душеспасения этот святоотеческий совет приводит к душевному заболеванию (психопатии).

Это очень деликатный момент. Поэтому если кто-нибудь видит, что эти помыслы обескураживают его, погружают в духовный мрак, отчаяние, нужно обязательно бежать от них, ободрять себя и даже вспоминать свои предполагаемые добродетели - чтобы иметь дерзновение, поскольку отчаяние есть совершенная смерть, полная безнадежность, это действительно смертный приговор для души.

Христианин никогда не должен впадать в отчаяние. Лучше впасть в тщеславие, чем в отчаяние. Потому что в тщеславии он, так сказать, получает готовность стать благочестивым, совершать добрые дела, тогда как в отчаянии ломается и полностью предает себя в духовный мрак и смерть. Поэтому надо всегда считать себя самыми грешными из всех, но всегда с той надеждой, что хоть мы и такие, но Божия милость всемогуща и Божия любовь настолько обильна, что покрывает нашу греховность.

Третий говорил, что смирение - это познание умом своих немощей и бессилия.

Иными словами, это значит познать себя. Это тоже смирение и смиренномудрие, то есть это значит принять себя. Сегодня это большая проблема. Приходят люди и изводят себя:

- Ну почему я думаю такие плохие вещи? Почему у меня тот или другой помысл? Почему я испытываю к другим такие чувства? Если я думаю такое, значит, я погиб! Я уже не смогу спастись, я никуда не гожусь!

- А почему бы тебе не попробовать порассуждать по-другому? Разве ты не знаешь, что ты человек?

- Знаю.

- Разве ты не знаешь, что имеешь человеческую природу, поврежденную грехопадением? Что несешь в себе всю болезнь, которую мы все наследуем от Адама после грехопадения?

- Знаю. - Так почему же ты отчаиваешься, когда видишь в себе нечистые, хульные помыслы о другом, помыслы зависти, злобы? Вся эта злоба возбуждает и часто ввергает тебя в страсти и грехи. Разве ты не знаешь этого? Что же ты тогда возмущаешься? Ты не понимаешь, что это твоя собственная болезнь?

То есть как вам это объяснить? Мы не желаем принять тот факт, что мы немощны, мы не принимаем своего собственного я!

Великое дело - понять: это я! Это я - тот, кто гневается, кричит, нервничает; это я - чревоугодник, нечистый, хулитель, что угодно еще. Когда мы согласимся, что мы такие, и поймем это без болезненных реакций, тогда мы сможем молиться с великой духовной печалью, показывая Богу именно эту свою болезнь. Вот этот путь правильный.

Я понимаю, что я нечист и окаянен, и всегда припадаю к стопам Божиим, к стопам Христовым, и в великой печали молитвенно исповедую свою болезнь и ищу Божией милости. Я понимаю и верую, что Бог - вот Кто меня помилует, не мои добродетели, не мои достижения, которых нет: они не существуют и никогда существовать не будут.

Это очень важно. Мы, современные люди, очень страдаем из-за того, что не хотим принять себя такими, какие мы есть. И вот, мы не принимаем себя, но при этом постоянно задаем себе вопрос: "Ну почему, почему, почему?" И это бесконечное почему ("Ну почему я так думаю? Почему я так делаю?") является признаком эгоизма, отсутствия у нас смиренномудрия.

В результате мы попадаем в порочный круг духовных болезней и психологических терзаний. В конце концов изводим и самих себя, и других, а плода не получаем, поскольку не хотим понять, что мы немощные люди. А когда понимаем это, смиряемся, что да, в конечном счете это мы, да, мы представляем собой это.

Мы как тот ребенок-первоклассник, который хочет взять и прочитать какой-нибудь научный трактат и плачет, кричит, визжит, требуя, чтобы мы объяснили ему, что значит, например, слово "аэродинамика". Как ты объяснишь ему это? Он ведь не может понять этого. И ты говоришь ему:

- Всё придет со временем, вот вырастешь...

- Нет! Я хочу, чтобы ты объяснил мне это! Прямо сейчас! Объясни мне, чтобы я знал это!

Или хочет читать, к примеру, на английском или, не знаю там, на китайском языке. Если ты этому не выучился, еще не дорос до соответствующего класса, как ты сможешь это?

Такой же абсурд получается, когда человек упорствует в своем желании достигнуть духовных состояний, когда еще не пришло их время. Разве это возможно - иметь сосредоточенную молитву, когда мы еще духовно начинающие, разве возможно, чтобы ум наш не рассеивался? И когда ходим в церковь, не иметь плотских помыслов, не питать зависти к другим людям или не гневаться, когда другой выводит нас, или не испытывать чувства мести, когда с нами поступают несправедливо?

Всё это, к сожалению, после грехопадения уже естественные явления, наша природа функционирует так. Но мы принимаем, признаем свою болезнь и уповаем на бескрайнюю милость Божию. Это правильно. Когда же мы зацикливаемся на наших немощах и нас охватывает это эгоистическое нетерпение: "Почему?" да "Как?", "Мы вообще ничего хорошего не сделали", "Мы ничто!" - и тому подобное, тогда мы не позволяем даже Богу помочь нам.

Часто Бог хочет помочь нам, но не может, потому что мы не даем Ему приблизиться к нам, внести мир в нашу душу. Мы сопротивляемся и заранее закрываем перед Богом все двери.

Поэтому, по святому Иоанну Лествичнику, нужно хорошо познать свою болезнь и немощь, осознать, принять и сказать: "Я такой и повергаю себя пред Богом таким, какой я есть", - тогда и только тогда ты сможешь обрести покой в душе.

Часто, когда кто-то страдает плотской немощью, от которой не может избавиться, он говорит себе: "Чтобы я молился? Да как же я стану молиться после того, как согрешаю и впадаю в плотские грехи! Не буду я молиться! Не буду и в церковь ходить, ибо совершаю такое. Духовных книг я не читаю по той же причине, не исповедуюсь", - и так далее. В итоге что происходит? Происходит то, что если сатане нужно было 500 пуль, чтобы уничтожить нас, то сейчас он делает это всего лишь одной пулей.

Такому человеку нужно сказать:

- Хорошо, чадо! Ты не можешь победить эту страсть, да? Сама страсть побеждает тебя. Но разве вся твоя жизнь, вся твоя личность - это только та страсть? А нет ли в тебе чего-нибудь другого? Разве ты не можешь полюбить другого человека, молиться, поститься, бдеть, ходить в церковь? Ну хорошо, у тебя есть эта страсть. Обособь ее, прими тот факт, что у тебя есть эта страсть, и повергнись пред Богом, помня остальную часть твоего я. Только так ты найдешь исцеление от нее.

Если ты впадешь в отчаяние и вцепишься в эту конкретную проблему и застрянешь в ней, тогда (по метафоре старцев Святой Горы, описывающей, как утопает этот тип людей) ты будешь подобен человеку, попавшему в кораблекрушение: корабль разбивается и превращается в доски, все хватаются за какую-нибудь доску, и только ты держишься за якорь и вместе с ним идешь на дно. О таких людях говорят: "Он схватился за якорь!" То есть вместо того, чтобы схватить какую-нибудь доску, он хватается за самую тяжелую часть корабля и тонет.

И спрашивается: что, разве кончились доски? Разве нет больше причин, ради которых ты подвизался бы? Будешь тонуть, застряв на этом?

В конечном счете о чем это говорит? Это признак отсутствия смирения, симптом эгоизма, болезненного эгоизма. Почему ты не принимаешь того, что ты немощен, каков ты и есть? Иди ко Христу и скажи: "Господи, я такой, какой есть. Я нечист плотски, я окаянен, я трижды окаянен, но хочу быть с Тобой!" Так сказали блудница, хананеянка, разбойник, мытарь - все. Они принесли Христу свои грехи.

В одном рассказе святого Иеронима, так сильно любившего Христа, говорится, что на всенощном бдении в Рождественский сочельник он молился и говорил: "Боже мой, что поется в сегодняшнем тропаре? Ангелы принесли Тебе песнь, волхвы - дары, пастыри пришли увидеть Тебя, Пресвятая Богородица дала Тебе Свою плоть, земля - пещеру, небо - звезды, а я, что я могу Тебе принести? Что?" И когда он так молился, было ему боговидение. Он увидел перед собой Христа в образе Младенца и сказал Ему:

- Боже мой, что Ты хочешь, чтобы я отдал Тебе?

И услышал ответ:

- Твои грехи!

Бог этого хочет - чтобы мы отдали Ему наши грехи, чтобы Он отбелил их и очистил, чтобы Он очистил нас.

Это как когда мы идем к врачу, то делаем то, что он от нас хочет. А он говорит:

- Давай я осмотрю тебя.

Конечно, в лечебное заведение приходишь не за тем, чтобы говорить с врачом о политике. Ты идешь туда с определенной целью - чтобы он осмотрел тебя, потому что ты болен. И Бог делает то же самое. Он принимает больного и уязвленного грехом человека и врачует его. Лишь бы мы не вели себя как безрассудные люди, не сопротивлялись и не поднимали руку на врача за то, что он хочет коснуться нашей раны, исцелить нас.

Этот процесс начинается с осознания болезни, то есть с понимания того, что мы немощные люди, причем мы должны понять это правильно - с надеждой и силой, которую черпаем именно из переживания бескрайней Божией любви.

А иной говорил, что смирение - это познание благодати и милосердия Божия.

То есть чтобы ты признал, что Бог милосерден, что Он изобильно изливает Свою благодать на весь мир и что благодать и милосердие Божие поддерживают всех нас. И это есть смирение - не считать, что ты всё сделаешь сам, что ты сам всё исправишь и что всё зависит от тебя.

Часто приходят люди и говорят, например:

- Что мне делать с моим ребенком?

Ты отвечаешь:

- Сделай то-то и то-то и помолись, чадо мое, да покроет его Бог Своей благодатью!

Но он настаивает:

- Да, хорошо, но ты скажи, что еще мне сделать? Что еще?

Такой человек верит, что его действия спасут ребенка. Мы ему говорим о молитве, а он фактически отвергает ее, потому что считает, что Бог и молитва - это ничто.

Мы действительно считаем свои действия такими важными, что без них никому и никакой пользы не будет. И что же получается в конечном счете? Если мы поймем, что Бог управляет творением, что Бог - начало всего и Отец всем нам и что если Он не содействует нам, тогда, призови мы хоть все силы на свете, хоть всю мирскую образованность, власть и изобретательность, мы все равно ничего не сделаем, - вот тогда мы осознаем, как велика сила молитвы и как сильно мы нуждаемся в молитвенном общении с Богом.

Мы поймем это, когда осознаем, что в конечном счете Божия благодать, милость и милосердие запечатывают наши дела. Когда мы осознаём это, тогда понимаем силу молитвы и убогость наших размышлений, достижений и дел. После этого мы обретаем мир и говорим:

- Вот, я сделал, что мог, а преблагий Бог впредь да восполнит!

В противном случае нас снедает тревога, и мы ищем способ преодолеть ее, совершая какие-то дела, чтобы ими принести пользу другим. А в результате что получается? Эти люди не слышат, что мы говорим им: ты указываешь ему на один способ, а он тут же его отбрасывает и ищет другой. Показываешь ему второй, а он ищет третий, четвертый... десятый и так далее. И чего же он в итоге ищет? Магии. Вот если бы существовала такая возможность, чтобы можно было магическим способом изменить всех, то он не медля воспользовался бы им.

И говорят:

- Разве у Бога нет силы изменить других? Почему же Он их не меняет?

Потому, что Бог уважает свободу другого и не волнуется, не паникует, как паникуешь ты, потому что Бог видит перед Собой всё - и прошлое, и настоящее, и будущее, всё.

Бог не боится. Поэтому и ты не бойся. Боязнь означает отсутствие смирения, а это - признак отсутствия веры.

(Продолжение следует.)

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 29 июля 2013 г.

http://www.pravoslavie.ru/63052.html

СМИРЕНИЕ - ЭТО БЕЗЫМЯННАЯ БЛАГОДАТЬ

Беседа на 25-е слово "Лествицы" преподобного Иоанна Синайского, "О смиренномудрии". Часть 2

Митрополит Лимассольский Афанасий

Часть 1

"Другой говорил, что смирение - это чувство сокрушенной души и отречение от своей воли" (стих 3).

То есть смиряться - значит отсекать свою волю, оказывать послушание, которое есть матерь смирения, потому что весь наш эгоизм, всё наше существо концентрируется, проявляется и выражается в нашей воле. Поэтому в монашестве первой добродетелью, первым обетом, который монах дает при постриге, является послушание, отсечение своей воли, которое как раз и служит предпосылкой духовного совершенства.

Причем так не только в монашестве, но и в браке. Если в браке человеку не удается отсечь свою волю и отказаться от нее, пожертвовать собой ради другого, тогда он не может найти покоя. В душе его нет мира, как сказал Господь: "научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим"[1]. Если же человек вкусит, какую великую свободу подает отсечение своей воли и то, чтобы ничего не ждать от другого, а совершенствоваться в добровольном самопожертвовании ради другого, тогда он на самом деле будет жаждать жертвовать собой и отсекать свою волю.

Есть святые, которые шли и продавали себя в рабство жестоким и бесчеловечным идолопоклонникам и служили им в качестве слуг, чтобы отсечь свою волю, - так отвечая этой жажде жертвовать собой в служении другому человеку. А в те времена слуги были не то что нынешние, которым мы платим деньги. Тогда хозяин мог запросто превратить их в ничто, даже физически.

Далее святой Иоанн Лествичник говорит:

"Я выслушал всё это и исследовал с великим благоразумием, но из всего, что слышал, я не смог понять сущности блаженного смиренномудрия" (стих 4).

Следовательно, вопреки всему, ничто из того, что мы сказали до сих пор, еще не является сущностью смирения, а есть только признак, симптом, путь, ведущий туда, но еще не само смирение. Всё это путь, но не конец.

И святой продолжает:

"И я пришел к следующему определению: смиренномудрие - это безымянная благодать души, оно - благодать".

Смирение - это благодать, поскольку дается Святым Духом

Оно - неопределимая благодать в душе человека, столь тонкая, драгоценная благодать, столь возвышенная, что никакое имя не может ее ограничить. Смирение столь богато и столь совершенно, что не может быть ограничено одним определением или именем. И оно - благодать, поскольку дается Святым Духом, и может быть наименовано только теми, кто опытно испытал его.

То есть смирение - это опыт того, кто им обладает; только он может его выразить. Оно - невыразимое богатство, оно - имя Бога.

То есть смирение - это имя Бога, и оно безымянно, поскольку Бог не имеет имени; у Него много имен, но ни одно из них не выражает Его.

"Оно - дар Бога, поскольку Он говорит: научитесь не от Ангела, не от человека и не из книги, а от Меня Самого, то есть от Моего в вас обитания, просветления и действия, ибо Я кроток и смирен сердцем, и помыслом, и образом Своей мысли, и тогда обрящете покой в бранях и избавитесь от искусительных помыслов в душах ваших".

И продолжает святой отец следующими словами:

"Иным бывает вид смирения, когда царствует зима страстей, и иным, когда наступит весна и начало плодоношения, и иным, когда дойдешь до жатвы добродетелей" (стих 5).

Святой Иоанн Синаит объясняет, что когда в нас начнет расцветать гроздь этой священной лозы, то есть первый плод смирения, мы чувствуем утомление от всякой человеческой славы и похвалы, а также ненависть к ним. И в то же время отгоняем от себя гнев и ярость.

Первый результат смирения - когда душа утомляется от похвал и ненавидит похвалу и человеческую славу

То есть первый результат смирения, первый цвет этой священной лозы, ее первый плод - когда чувствуем утомление от славы и похвалы. Наша душа утомляется от похвал других, и не только утомляется, но и ненавидит похвалу и человеческую славу. С этой ненавистью выходит из нас гнев. Как и наоборот: любовь к славе и похвале и гнев являются болезнями отсутствия смирения. Таков первый признак того, что в нас появляется блаженное смирение. Первый плод.

Когда смиренномудрие, эта царица добродетелей, начнет утверждаться в душе в меру духовного возраста, мы начинаем вменять в ничто или, скорее, в мерзость всякое добро, которое совершаем. Думаем, что с каждым истекшим днем растет бремя наших грехов и из-за тайных и неосознанных нами грехов и небрежения расточается богатство нашей души.

То есть когда человек преуспеет еще немного, тогда добрые дела, которые он делает, он считает мерзостью, даже гнушается их. То, чем он охотно хвалился, - свои добрые дела, - он считает сейчас мерзостью, чем-то гнусным, и отчетливо сознаёт свое огромное нерадение, немощи и грехи. Духовное зрение возрастает, духовная проницательность обостряется, и таким образом он с легкостью может установить духовную немощь, отягощающую его душу.

"Множество дарований, которые дает нам Бог, мы видим как причину большего наказания, потому что их не заслуживаем".

Другими словами, даже если мы достигнем того, что получим дарования от Бога, будем иметь духовные достижения, станем такими, что другие слушают нас, советуются с нами, утешаются возле нас, то есть мы будем причиной духовной пользы для других, - всё это смиренный человексчитает за ничто, и не только таковым, но и причиной своего осуждения, потому что он этого не заслуживает, а Бог дает ему это. Он как будто заслуживает большего наказания, потому что при том, что у него имеется столько дарований, он не отвечает Богу должным образом. Так ум ограждает себя от опасностей и не бывает окраден самолюбием и самомнением.

И когда он доходит до этого состояния, то

"слышит топот и игры невидимых воров, но ни один из них не может ввести его в искушение, потому что смиренномудрие - это неприступное хранилище сокровищ".

Для смиренного человека не существует опасности того, что сатана посредством тщеславия и самолюбия похитит то, что он собирает внутри себя, поскольку он уже поверил, что ничем не обладает. Кто верует, что не имеет ничего, тот Христа имеет в себе.

По какой причине, вы думаете, Христос оправдал блудницу, жену, пойманную в прелюбодеянии, кровоточивую жену, хананеянку, разбойника, блудного сына - и отверг добродетельного фарисея? У фарисеев было основание гордиться: у них имелся свой пост, была милостыня, добрые дела, молитвы, соблюдение закона Моисеева. Они внешне были добродетельными, но всё их богатство было ограблено гордостью. У других не было ничего, но было нечто, что вдруг возвысило их. Что же это? Смирение.

Преп. Иоанн Лествичник

То есть смиренный грешник доброжелательно принимается Богом, а святой горделивец - мерзость пред Ним. То есть, говорит святой Иоанн, если одна только гордость свергла ангелов с неба и сделала их демонами, то осознай как следует, что и смирение одно делает демонов ангелами[2]. То есть только смиренный дух сам по себе спасает человека, даже если у него нет ничего другого.

Можно сказать, что это действительно самый легкий, прямой и безопасный путь к Царству Божию. Поэтому я часто напоминаю то, что постоянно слышу, главным образом на исповеди. Когда человек приходит, отчаиваясь, что не совершает добрых дел и не делает успехов в духовной жизни, мы говорим ему:

- Чадо, держись покаяния и смирения и не ищи ничего другого!

Но он не понимает:

- А почему мне не надо добродетелей? А если я буду делать так, я не отправлюсь в ад? Если я буду делать так, я не осужу сам себя?

И ты снова повторяешь:

Храни в себе смирение и покаяние! Бог не хочет дел: что Ему делать с твоими делами, когда у тебя нет покаяния?

- Оставь всё это и храни в себе смирение и покаяние! Бог этого хочет от тебя. Он не хочет дел, ведь что Ему делать с твоими делами, когда у тебя нет покаяния? Что Ему делать с твоим постом, поклонами, милостыней, всеми этими внешними делами, которые являются путем, ведущим тебя к смирению? Что будет, если ты начнешь путь, но отвергнешь его конец - смирение?

То есть ты похож на человека, который говорит: "Я хочу в Лимассол!" - и отправляется в путь на Лимассол, идет туда и возвращается, так и не зайдя в город. Подойдет к нему и возвращается, снова подойдет и возвращается, снова не зайдя. И успокаивает себя мыслями: "Если я в пути, то это то, что надо!" Но это не то, что надо. Дело в конце. А конец - это покаяние. Остальное же всё только содействует делу покаяния. Если ты отвергаешь покаяние и держишься внешнего, тогда ты похож на дерево, у которого есть листья, но нет духовного плода.

Святой Иоанн Лествичник говорит также, что

"искреннее покаяние, плач, очищенный от всякой скверны, и преподобное смирение отличаются между собой как мука, тесто и испеченный хлеб" (стих 7).

То есть составными частями являются покаяние, плач и смирение, как для хлеба мука, вода и соль. Всё это бывает замешено Божией благодатью и становится хлебом испеченным, духовной пищей.

Затем святой Иоанн Лествичник говорит о свойствах смиренномудрия:

"Первое свойство - это принятие с великой радостью бесчестия, которое душа принимает с раскрытыми объятиями и с той мыслью, что оно укрощает и пожигает душевные болезни и большие грехи" (стих 8).

Вспоминаю одного человека, который пришел на Святую Гору, чтобы стать монахом. Он был очень гневливым и, естественно, не выдержал, пробыл только неделю. Однако он говорил нам:

- Это вы виноваты: вы не оставляете меня в покое!

То есть мы все были у него виноватыми, потому что становились причиной того, что он раздражался. Находившийся в нем гнев был не виноват - виноваты поводы для гнева. Потом он ушел и стал жить один. Однажды ему случилось так разгневаться, что он сломал стул, и тогда старец спросил его:

- Ты говорил, что мы виноваты. А сейчас что, стул у тебя виноват? Ведь стул и не говорит, и не делает ничего. Ты что, не понимаешь, что проблема внутри, в тебе, а не вовне?

Поэтому человек, который хочет стяжать смирение, должен иметь силу с великой радостью принимать бесчестие, скорбь и злобу людей. Сегодня это звучит парадоксально и странно для современного человека. Принимать бесчестие? Злобу, несправедливость? Но как это возможно?

Конечно, если ты ограничиваешь свою жизнь этим миром и в тебе нет чувства Царства Божия, а именно чувства того, что тут - поле боя, и ты борешься за Царство Божие и за вселение Бога в тебя, тогда скорбное, горестное и тяжелое в настоящем кажется тебе неприемлемым и непонятным. Однако если ты поймешь, что здесь, где мы находимся, наша цель - подвизаться, избавляться от страстей, встретить Христа, живущего и пребывающего в сердце нашем, чтобы иметь Его в себе вечно в Его Царстве, тогда ты сможешь преодолеть это восприятие настоящих вещей, и не будет того, чтобы всё казалось тебе трудным и чтобы ты не мог ничего понести.

Кто-нибудь возразит: "Хорошо, но неужели моя жизнь так и пройдет в слезах, отвержении, презрении?"

Если бы мы любили Христа, тогда мы с великой радостью сказали бы: "Боже мой, я готов и одного мгновения не иметь покоя в этом мире, и если бы было возможно, как говорит пророк Давид, готов каждый день пить слезы свои вместо воды[3], потому что я понял, что значит настоящая жизнь, понял, какова моя цель. И чтобы встретить Тебя, я использовал бы и последнюю секунду, использовал бы ее для духовного подвига, принимая всякое бесчестие, презрение, боль, - только и только чтобы очиститься и быть готовым встретить Тебя".

Поэтому святой Иоанн пишет, что смирение означает принимать наше бесчестие с великой радостью. Откуда святой знает, что сегодня мы не терпим и малейшего бесчестия? А почему? Причина в том, что мы не научились видеть свою жизнь в Царстве Божием, в вечности, а думаем, что всё только тут. Мы не осознали, что настоящие вещи определяют будущее.

Говорит после этого святой:

"Второе свойство - это истребление всякого проявления гнева, и в его утолении заключается смиренномудрие".

Если мы возлюбили бесчестие и скорбь, как нам иметь гнев? Мы уже не гневаемся, потому что не претендуем ни на что.

После того как мы возлюбили бесчестие и скорбь, как нам иметь гнев? Мы уже не гневаемся, потому что не претендуем ни на что. Приходит другой и хулит нас - "будь благословен!" Поступает с нами несправедливо - "да будет это благословенно!"

Вспоминаю, как однажды стали пугать одного святогорца, старца, что напишут о нем в газетах, потому что одна девица ходила к нему, потом стала монахиней и была его духовным чадом. Ее родители пришли и сказали:

- Мы напишем о тебе в газетах, что у нашей дочери была связь с тобой и ты прельстил ее, чтобы она стала монахиней!

Он ответил:

- Ну давайте, сделайте это, это ничего, не помешает. Это всё равно как если вы возьмете труп и будете стрелять в него! С ним же ничего не будет. Я, чадо мое, мертв. Отведи ты меня на площадь и приведи хоть всех людей, чтобы они плевали в меня, - во мне ничего не шелохнется. Приведи всех, чтобы они меня хвалили, - то же самое. То есть оплюешь ли ты меня, похвалишь ли, убьешь или оживишь - для меня это не имеет значения, потому что всё это для меня умерло. Я не обеспокоен этим.

Авва Исаак Сирин говорит: "Кто ниже всех, куда тому падать?" То есть тот, кто поставил себя ниже всех, куда он упадет? Ведь он уже не может упасть ниже, оказаться ниже.

Как-то один ученик старца Софрония [Сахарова] пошел к нему и сказал:

- Геронда, я провалился в самую бездну, я погибаю, ниже некуда, я на самом дне!

Старец улыбнулся и сказал ему:

- Не мучайся! Ты наступаешь мне на голову!

То есть он хотел сказать ему: "Я ниже тебя".

"Третье и высшее свойство смирения - это несомненное сомнение".

То есть несомненно сомневаться во всяком деле, которое делаешь, и знать, что то, что ты делаешь, нехорошо, если Бог это не одобрит.

Преп. Иоанн с лествицей

В житиях святых, конкретно в житии аввы Дорофея, написано, что в монастыре у него был послушник по имени Досифей, который оказывал полное послушание и говорил себе: "Спрошу старца, пусть он скажет мне, например, как мне петь". Помысл отвечал ему: "Что ты будешь его спрашивать? Он же ответит тебе так-то и так-то. Ты же знаешь его ответ: "Сделай так-то и так-то"". Но он всё равно пошел к нему и спросил:

- Геронда, как мне петь?

Старец ответил:

- Будешь петь вот так-то!

"Ну что, видишь, что старец сказал тебе то же самое?" - "Да! Но это было от старца!"

И действительно, всё было так, как он представлял себе это. И помысл сказал ему: "Ну что, видишь, что старец сказал тебе то же самое?" Он ответил: "Да! Но это было от старца, а то было твое!"

Может, внешне - это то же самое, однако источник, откуда оно проистекает, другой. То есть этот человек отверг всякую веру в свои добродетели и положился на то, что запечатлено послушанием и вопрошанием духовного отца.

Однако здесь я хочу сделать уточнение в связи с тем, что сказано. Это не означает, что мы превратимся в безвольных существ и перестанем думать, ведь, казалось бы, всё, что мы думаем, - это грех и осуждено. Нет! Это одна из крайностей и это зло. Другая крайность - верить, что всё, что мы делаем, истинно, совершенно и здраво. (Первая - говорить, что всё, что мы делаем, - ошибка.) Обе крайности, как говорит тут святой Иоанн, - от демонов, а не от Бога, и мы должны держаться среднего пути[4].

Особенно мы, живущие в миру, без строгого духовного надзора, который имеется в подвижнической жизни в монастыре. В миру человек должен иметь в качестве критерия Божии заповеди, заповеди Церкви, слово Божие, заповеди духовного отца и на основании этого с духовной свободой и решительностью должен сам определять свою жизнь, веря, что, соблюдая это, он пребывает в воле Божией, естественно, не впадая в крайность гордыни.

Затем святой отец говорит, что

"одно дело гордиться, другое - не гордиться и третье - смиренномудрствовать, то есть смиряться" (стих 19).

Другими словами, одно дело - иметь гордость: это окончательный предел эгоизма и самомнения, это всё вне Бога, вне человека, который подвизается. Другое дело - не гордиться и избегать гордости, а третье - смиряться. И называет святой отец три симптома:

"Один целый день судит обо всём и обо всех. Другой ни о чем не судит, но и себя не осуждает. А третий, будучи невиновен, сам себя осуждает".

Гордый с легкостью судит. Присутствие в нас духа осуждения - это признак гордости, потому что если бы мы имели веру в наше бессилие и осознавали свои грехи, у нас не было бы желания судить других. Следовательно, если мы видим, что судим, это значит, что мы страдаем болезнью гордыни.

Второй не судит других. Это тот, который не превозносится, но и себя тоже не судит. Он не говорит: "Я грешен и являюсь причиной зол, я трижды окаянен", - но и не говорит, что другой лукав. Он ни судит, ни себя не осуждает, то есть он хороший человек. Таков хороший человек в социальном плане. Он и не судит, и не совершает никакого духовного труда внутри себя.

Он блажен и избавлен от осуждения, постоянно осуждая сам себя.

А третий блажен и избавлен от осуждения, постоянно осуждая сам себя. Это тот, кто во всём говорит: "Я виноват и я причина моих зол и грехов, немощей!" - но всегда питает надежду и так обретает свободу в своей душе. Не обвиняет никого и не спорит с Богом. Не спорит с людьми, не спорит даже с самим собой, а принимает себя со смирением и так движется и припадает к Божиим ногам, плачет и просит Божию милость. Подобно человеку, считающему себя побежденным, падающему в ноги и ищущему жалости и помилования. Это дух смиренного человека.

Ниже святой Иоанн Лествичник говорит:

"Кто познал себя во всяком чувстве души, тот словно посеял на земле. А кто не посеял, в том не может произрасти смиренномудрие" (стих 29).

То есть когда человек поймет себя, он становится подобным тому, о ком Господь говорит в Евангелии, подобным сеятелю, который посеял семя в добрую землю, и поэтому непременно принесет плод в определенный момент[5]. Кто не посеет этим способом, в том не процветет смиренномудрие.

"Познавший себя почувствовал страх Божий и, ходя в нем, достиг врат любви" (стих 30).

То есть смиренный человек может реально любить другого. Часто супруги, главным образом жены, жалуются, что мужья не обращают на них внимания, не любят их, и чувствуют себя недооцененными. А мужья часто жалуются, что жены их ревнуют и хотят, чтобы они им каждый день говорили нежные слова, и так становятся надоедливыми, скучными, и отношения обостряются.

Вспоминаю, как я однажды сказал одному супругу:

- Говори своей жене хорошие слова, похвальные, полные нежности, признавай ее добродетели, вкусную еду, которую она готовит, похвали ее, что в доме чисто, - это не повредит!

Я даже сказал ему:

- Не помешает сказать и какую-нибудь неправду! То есть не ложь, а так, похвалить ее больше необходимого. И не бойся: она не поймет, что ты врешь, это ей понравится, она не обидится!

Однако этот муж пришел в ужас от моих слов:

- Но разве возможно, чтобы я стал лицемером? Говорить то, во что я не верю? Ведь я же не верю в это!

Смиренный человек - это тот, который становится всем для всех

Однако знайте, что смиренный человек - это тот, который становится всем для всех, как говорил святой апостол Павел: "Для всех я сделался всем, чтобы любым способом спасти хотя бы некоторых" (ср.: 1 Кор. 9: 22). Другими словами, чтобы утешить моего брата, ближнего, супруга, супругу, я становлюсь тем, в чем он нуждается. Если он нуждается в похвале, я становлюсь похвалой, если нуждается в нежности, становлюсь нежностью, если нуждается в опоре, становлюсь опорой, если нуждается в бое, я становлюсь и боем!

То есть в каком смысле? Я хочу сказать, что я отбрасываю всё свое, любой мой метод, мысль, предварительный план, то есть мои предрассудки, я отбрасываю всё и становлюсь тем, что хочет другой, и так учусь обретать мир.

Один молодой человек спросил у старца:

- Отче, я собираюсь стать монахом. Что мне нужно делать?

Он сказал ему:

- Научись валяться в ногах у всех - и так обретешь мир.

То есть стать ковром, по которому другие будут ходить, и если тебе удастся это - не потому, что ты психически больной, а потому, что любишь Бога и эта добродетель имеет вечное измерение, - тогда ты и сам обретешь покой, и другим подашь покой.

Итак, если мы постигнем это, например в браке, - чтобы человек отдал себя другому в такой степени, в какой другой нуждается в нем, - тогда мы найдем покой.

Спросили одного современного подвижника на Святой Горе:

- Но, геронда, как ты вселяешь покой во всех приходящих к тебе? Ведь все обретают утешение, все уходят радостные!

И самые обремененные люди уходили от него радостные. А он ответил:

- Я как тряпка, повешенная на гвозде, и кто хочет, приходит сюда, вытирается, отрывает себе кусочек, забирает его с собой, и так все находят покой. Вытирают руки об тряпку, если захотят отрезать себе кусочек - отрезают, если хотят его выбросить - выбрасывают.

У него не было никаких возражений, и каков был результат? Все рядом с ним обретали покой, все утешались, потому что этот старец умертвил свои желания и стал всем для всех.

Если мы делаем это, ощущая Божию любовь, с истинным смирением и полным сознанием того, что смиряемся не по причине комплекса неполноценности и душевной болезни, а ради любви Божией, и если понимаем, что наше смирение имеет вечное измерение, тогда все будут обретать мир рядом с нами.

Пребудем же в мире со всеми, и никто для нас не будет виноватым, никто не будет нам врагом. Даже если бы все захотели уничтожить нас, у нас не будет ни одного врага. Потому что смиренное сердце не видит врагов перед собой, единственным его врагом является его собственный эгоизм...

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 28 марта 2014 г.

[1] Мф. 11: 29.

[2] См.: Слово 23, 12.

[3] См.: Пс. 41: 1.

[4] См.: Слово 26, 56.

[5] См.: Мф. 13: 3-8.

http://www.pravoslavie.ru/69534.html

ЛЮБИТЬ, НИЧЕГО НЕ ТРЕБУЯ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Сегодня "любовь" - исключительно популярное слово. Мы видим, что во имя любви совершаются даже преступления и другие нездоровые поступки, которые прикрываются тем, что они, дескать, делаются из любви. Очень часто любовь проявляется как сильнейшая энергия нашего эгоизма. Поэтому нередко мы наблюдаем следующее явление: человек, который думает, что любит другого, по сути ненавидит его, не оставляет ему никакой свободы, не дает ему совершенствоваться в его независимости, индивидуальности, а хочет покорить его, перечеркнуть его индивидуальность ради своей мнимо большой любви.

Самое трагичное здесь то, что мы не понимаем: эта так называемая любовь вовсе не настоящая любовь, а энергия нашего нездорового эгоизма. Поэтому отцы в качестве предпосылки для настоящей любви указывают на смирение, и это означает, что человек ничего не хочет для себя, он ничего не ищет для себя, а единственно для другого. Потому что любовь Христова, Любовь - это счастье, которое не сравнимо ни с чем на свете.

Она такое состояние, она так богата, велика, бесценна, что нет ничего на свете, с чем можно было бы ее сравнить, сказать, что эта любовь похожа вот на то. Отцы иногда говорят о Христовой любви в самых дерзновенных словах и самых смелых образах, но даже они недостаточно сильны, чтобы передать реальность Христовой любви.

Однако это только один аспект любви - любовь как счастье, как совершенствование нашей личности. Она есть совершенство, поскольку Бог, наш Первообраз, есть истинная Любовь. Бог есть любовь[1]. Но у любви есть еще и другой аспект - мученичество. Мученичество любви выше всякого другого мученического подвига. Христово мученичество - в Его великой и совершенной любви к людям.

Когда Он, молясь в Гефсиманском саду, сказал: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия" (Мф. 26: 39), - Он имел в виду не то, чтобы Ему не умереть и не быть распятым на Кресте за нас, ведь Он для этого и пришел в мир. Он пришел в мир, полностью сознавая, что идет для того, чтобы умереть за человека. Суть чаши, содержания этой чаши, о которой Господь молился, да минует она Его, - в том, что мы, те, кого Христос возлюбил до конца, возлюбил абсолютно, Божественно, мы, возлюбленные Божии, распнем Его.

Как мать, чье дитя идет, чтобы убить ее. Если бы ее зарезал враг, ее страдание было бы меньшим, чем когда ее убивает ее собственное дитя, которое она так любит и ради которого жертвует собой. Если ей скажет хульное слово какой-нибудь чужой человек, она перенесет это, но если ее дитя скажет ей то же самое, это причинит ей неимоверно большее страдание. Представьте себе, насколько сможете, какая это огромная боль, какое мучение для Бога - быть распятым нами, теми, кого Он безоговорочно любит!

В сущности, эта молитва Господа касалась не Его, а людей. Это о нас Он молился в тот час и за нас проливал кровавый пот, чтобы, если возможно, мы Его не распинали. Пусть это произойдет каким-нибудь другим образом, но только чтобы не мы - человечество, человек - совершили это зло.

Итак, мы с вами увидели мученическое измерение любви. Если мы вникнем в него, то каждый раз сможем исследовать нашу любовь в ее различных проявлениях, даже в наших естественных взаимоотношениях. Например, жена говорит: "Я люблю своего мужа, но с трудом выношу его".

Но разве это любовь?! Любовь означает: умереть самому, лишь бы жив был он. Любовь означает страдать за других.

Ты возразишь мне: "Отче, но кто может сделать так?" И всё же мы должны знать, что требовать любви - признак духовного бессилия, чтобы не сказать: духовной болезни. Будем хотя бы сознавать, что мы бессильные, больные люди и поэтому нуждаемся в любви других. Как бы нам ни был неприятен такой диагноз, но он тоже порождение нашего эгоизма.

Святые не интересовались тем, любят ли их другие. Их интересовало то, любят ли они сами людей. Совершенство человеческой личности, наше совершенство как людей заключается в том, чтобы мы любили, а не были бы любимы другими. Потому что Сам Христос не сказал нам: "Когда вы будете любить других, они тоже будут вас любить"; Он не сказал нам, чтобы мы делали добро, за которое все будут любить нас и отблагодарят хорошими словами; Он не сказал нам, что если мы будем верить в Него, то все будут считать нас хорошими и хвалить. Одним словом, Он не сказал нам, что мы будем жить припеваючи как христиане. Напротив, Он сказал нам: "Если будете верить в Меня, вас неизбежно будут гнать"[2].

Верить в Него значит любить людей, как Он их возлюбил. А они, несмотря на это, будут вас гнать, клеветать на вас, обижать, убивать, истреблять с лица земли. И всё это они будут делать, полагая, что тем самым приносят жертву Богу[3]. Когда они будут убивать вас, то в этот час будут думать, что такова Божия воля, что вы такие страшные злодеи, такие окаянные, что Божия воля такова, что вас нужно истребить из мира сего, - и во имя Божие они захотят вас уничтожить.

Христос сказал нам, что Он будет посылать нас, как овец среди волков[4]. Один старец со Святой Горы Афон говорил:

- Что это такое? Он не послал нескольких волков среди множества овец - скажем, трех волков среди 500 овец. Ну сколько съедят эти три волка? Ну, съедят они 10-15, 50 овец, а остальные останутся целы. Но если ты пошлешь пятерых овец посреди 500 волков, то от них не останется и косточки! И вопреки этому Христос сказал нам: "Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков" (Мф. 10: 16). Это не значит, что братия, окружающие нас, - волки! Нет! Просто наш путь на свете мученический, и, идя по нему, человек совершенствуется.

Иными словами, христианин не может состояться другим способом. Если мы поймем это, мы, желающие слушать слово Божие и верить во Христа, тогда мы изменим способ, которым любим, и способ, которым требуем любви. Мы поймем, что мы должны любить, и не надо ждать, чтобы нас любили. А когда почувствуем, что начинаем претендовать на то, чтобы другой любил нас, чтобы он служил нам, понимал нас, тогда будем знать, что это духовное заболевание, что мы очень больны, очень слабы.

Люди в прошлом не были такими душевнобольными, как мы сегодня. У них не было наших проблем. А что происходит сегодня?

- Он меня не понимает, он не соглашается с моим мнением, он не проявляет понимания!

И пошло-поехало: распадаются семьи, дома, страдают родители, дети, всё рушится. Почему? Потому что "он меня не понимает".

Ну хорошо, он тебя не понимает. А ты не можешь проявить терпение? Перенести это?

- Я его люблю, а он меня не любит!

Но если бы ты его действительно любила, ты бы терпела его.

Мы слабые, и даже любовь у нас слабая. Поэтому для нас очень полезно узнавать истинные движения любви - это по меньшей мере позволит нам дать правильный диагноз нашему душевному миру. Чтобы хотя бы тогда, когда совершаем ошибки, понимать это, а не считать, что поступаем правильно.

Входя в пространство Божией любви, святые вместе с тем вступают в великий мученический подвиг - подвиг любви ко всему миру. Часто мы смотрим на лики святых на иконах, слушаем рассказы из их жизни и говорим: "Как же у них всё хорошо и свято!" Читаем о святом апостоле Варнаве, святом Неофите и думаем, что вся их жизнь была такой хорошей, такой прекрасной близ Бога! Видим, как и к нам приходят люди и начинают ублажать нас:

- Отче, вы близки к Богу и молитесь день и ночь!

И думают, что наша жизнь - сказочное счастье оттого, что мы монахи... Или когда читают жития святых или мы рассказываем им о их подвигах, например о старце Паисии, то они думают, что жизнь этих святых людей была совершенным счастьем, радостью и покоем. Однако могу сказать вам, что эти люди или хотя бы те, кого я знаю, например старец Паисий, были далеки от подобных представлений о счастье.

Старец Паисий жил с такой болью в душе, вел такую мученическую жизнь, что никто даже не осмелился бы подумать об этом. Это был подвиг мученичества, который этот человек нес повседневно, поскольку имел огромную любовь к людям. Мы не можем понять этого, пока сами не испытаем. События, которые проходят для нас незаметно, для святых очень серьезны и очень трагичны. Каждое слово, не имеющее для нас большой ценности, для святых имеет.

Поэтому Пресвятая Богородица как Человек страдала больше всех людей на свете. Никогда не будет человека, который испытал бы большую скорбь, чем Она. Почему? Ведь и другие матери видели, как умирают их дети у них на глазах. И другие матери пережили это мучение. Но не то чтобы смерть их ребенка не была трагичной - конечно, была. Но ни у одного человека нет чувствительности и благородства души Пресвятой Богородицы в такой абсолютной и совершенной степени, чтобы испытать такую великую боль.

Поэтому мы видим, что как Господь, так и Пресвятая Богородица, а также святые были людьми, переносящими огромную боль. Боль эта обращается на пользу и получает ценность в духовной жизни. Поэтому когда наступает такой час, когда мы даем, но не получаем, жертвуем собой, а наша жертва не бывает понята, терзаемся, рвемся, а нас вопреки этому отталкивают, презирают, - это очень ценные моменты, дающиеся нам для нашего усовершенствования. Мы освящаемся в этой боли и в этом мученическом подвиге.

Объясняя тайну Креста как начертания, отцы говорят, что вертикаль Креста означает нашу любовь к Богу, а горизонталь - любовь к людям, ближнему. Эти две любви составляют крест. Он есть мученичество, и не просто мученичество, а смерть.

А если он смерть, то мертвец уже не может иметь никаких претензий. Не может ждать ничего, не должен ждать ничего. Поэтому в качестве предпосылки к любви отцы указывали на смирение. Смирение означает умерщвление своего эго, своих желаний, претензий, прав.

Разумеется, тут нужно напомнить, что существует огромная разница между этим умерщвлением и умерщвлением буддийским, индуистским умерщвлением. В восточных системах и философиях оно означает апатию, которая в сущности является бездействием, неподвижностью души к чему бы то ни было. "Умерщвление" же в Православной Церкви означает умерщвление греха, страсти и в то же время воскресение во Христе, оживотворение человека во Христе, обновление Божиего человека, со-образование нас с Христовой жизнью.

Бесстрастие в Православной Церкви означает отвержение страстей, а не бесчувственность. Оно означает отвержение греха, страстей; означает самую великую страсть - страсть любви.

Скажем несколько слов и о телесной любви, о которой человек думает, что когда мужчина влюбляется в женщину, то они должны иметь плотскую связь еще до благословения от Бога, то есть до таинства брака.

- А почему бы нам, если мы любим друг друга, не иметь такой связи? - говорят. - Мы не можем понять, почему же нет.

Потому что речь заходит об эгоизме.

Если их связь проистекает из настоящей, действительной любви, тогда каждый будет уважать другого, будет воспринимать его не только как плоть. Поэтому я и говорю иногда: ну хоть бы они, вступая в такие связи, чувствовали себя если не как-нибудь еще, то хотя бы сплоченными и счастливыми! Ну, для Церкви это грех. Но если бы семьи и люди чувствовали себя счастливыми, соединяясь между собой, - то хорошо.

Однако странно то, что когда люди соединяются телесно, они превращают плотское наслаждение в божество и науку; оно даже уже не наука, а выходит за рамки науки и становится божеством. Божеством в современном мире, и чем больше повторяются телесные контакты и люди свободно предаются им, тем больше они изолируются друг от друга и тем больше приближаются к деградации. Как объясняются эта деградация и отчуждение, все эти психологические комплексы и болезни в эпоху, которая не ставит никаких барьеров для свободных плотских связей между людьми? Поэтому эти связи не на пользу им, как часто думают люди.

Человек должен посмотреть в глубь вещей, понять, где тут разгул стихии и где признак любви. Это понимание начинается в тот момент, когда мы перестаем требовать чего-то от другого, а начинаем принимать его таким, какой он есть, уважать его, любить, совершенствоваться в отдаче ему того, что у нас есть.

Однако чтобы человек получил силу отдавать другому, не ожидая ничего, он должен вложить внутрь себя Божию благодать, Христа, Который первым умер за нас, не ожидая от нас ничего. Как говорит святой апостол Павел: еще когда мы были во грехе, Христос умер за нас[5]. Он умер за нас в тот самый момент, когда мы отреклись от Него и были до крайнего предела полны грехов. Если мы поймем это, особенно молодые семьи, то научимся быть счастливыми.

Зло и разделения начинаются в тот миг, когда мы начинаем хотеть от другого, чтобы он отплатил нам, когда мы начинаем претендовать, ожидать и хотеть воздаяния за свою любовь, за услуги, которые мы ему оказали. Тогда в нас проникает микроб разделения. Если другой человек кроток, смирен и снисходителен, то хорошо, всё налаживается. Но если неприметный микроб разделения проникнет и в него, тогда разверзаются огромные пропасти.

Получается так, что когда двое встречаются вроде бы для того, чтобы разобраться, выяснить свои различия, то вместо примирения они делают эту пропасть еще больше. Потому что вместо того, чтобы поправить себя, каждый начинает поправлять другого, предъявлять претензии к нему, и таким образом всё становится еще хуже, чем было прежде. Тогда как человек, который действительно любит, смиренный, не смотрит на другого, а на себя, на свои ошибки, не требуя от другого взамен ничего.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 12 августа 2013 г.

[1] 1 Ин. 4: 8.

[2] Ср.: Ин. 15: 20.

[3] См.: Ин. 16: 2.

[4] См.: Мф. 10: 16.

[5] См.: Рим. 5: 6.

http://www.pravoslavie.ru/63351.html

ДУХОВНОЕ БЕСПЛОДИЕ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Человек, входя в Церковь и подвизаясь в ней, хочет видеть какой-нибудь результат. И это непременно случится: в нем что-то изменится, будет некий плод всех его усилий и борьбы. Святые отцы говорят: всё, что мы делаем, живя церковной жизнью, мы делаем для стяжания Святого Духа. Цель жизни во Христе, учит преподобный Серафим Саровский, и есть это стяжание Святого Духа. Как видим, существует конкретная цель, ради которой мы ведем борьбу - ту малую борьбу каждого из нас.

Притча о сеятеле. Средневековая рукопись.

Вспомним притчу Христа в Евангелии, где Он говорит о сеятеле и семени, падающем в сердце людей и дающем плод[1]. Когда речь заходит о плодах, мы представляем себе дерево, приносящее плоды. У духовной жизни есть параллели. В Евангелии Христос сравнивает Себя, Бога, с Сеятелем. И говорит нам нечто важное: в конечном счете бремя плодоношения и ответственность за плоды несет не семя и не сеятель, а почва. Сеятель, говорит Христос, это Бог, а семя - слово Божие[2]. И Бог Один и Тот же для всех, все так или иначе слышат Его слово. Каждый слышит слово, принимает его, и земля, почва - вот то, что несет бремя плодоношения и ответственно за плоды семени.

Поэтому Христос говорит, что когда земледелец вышел сеять, то какая-то часть семян упала на дорогу, но земля здесь утоптана и, естественно, не может принять семя, которому для роста нужно покрыться почвой. А поскольку семя остается лежать на дороге, то птицы могут склевать его; и действительно, птицы небесные прилетели и склевали его. Второй тип земли - это земля каменистая. Семя падает на нее, находит немного почвы, с легкостью дает росток, но укореняется неглубоко, и, лишь только росток начинает тянуться вверх, солнце жжет его, и он засыхает, - это семя тоже не может дать плода.

Третий случай - земля, покрытая терниями. Это хорошая почва, но не вспаханная и зараженная терниями. Семя прорастает, но терния и плевелы глушат его, и оно не может дать плода.

Четвертый случай - хорошая, вспаханная земля, которая принимает слово и дает много плодов: 30, 60, 100...

Это все образы наших сердец, и поэтому Христос говорил так. Посмотрим же, как произрастает в нас тот плод Духа, о котором пишет апостол Павел[3].

Святой Дух Один и Тот же для всех. Бог хочет, чтобы все люди спаслись и приблизились к Нему[4]. Он судит о людях невзирая на лица, и Он ни с кем не устанавливает каких-то особых отношений. Он любит всех одинаково, в Его любви нет никаких предпочтений. Мы говорили об этом много раз, и это важно - знать, что Он любит всех безмерно, совершенно. Он не любит одного меньше, другого больше, как иногда говорят о ком-нибудь: "Он любимец Бога!" Вот в Евангелии сказано, что Христос любил святого евангелиста Иоанна[5], - и это значит не то, что Христос делал разницу между людьми, а то, что сам апостол и евангелист любил Христа больше, чем остальные.

Мы вот как определяем меру нашей любви к Богу: ты должен возлюбить Бога всецело и чувствовать в себе полноту Его присутствия, соответственно возможностям человеческой природы. Поэтому очень важно знать, что Бог любит всех одинаково, а уже мы сами определяем меру нашей связи с Ним и любви к Нему.

В евангельской притче плод, который должно дать семя, - это плод Духа. Но прежде опишем каждый из четырех типов людей.

Притча о Сеятеле

Первый случай: семя упало на дорогу - на утоптанную землю.

Это сердца тех людей, которые совсем не расположены к тому, чтобы принять слово Божие. А слышат они его в самых разных обстоятельствах. Все люди без исключения услышат слово Божие; даже если им не доведется услышать Евангелия, открыть для себя таинства Бога, Христа и Церкви, то Бог все равно найдет способ говорить в самих сердцах людей. Знайте, что ни один человек никогда не сможет сказать Богу (я имею в виду не то, что он не сможет сказать сейчас - сейчас каких только глупостей мы не говорим и не творим! - а в последний день, в тот день, когда мы предстанем пред Богом. И когда я говорю, что мы предстанем пред Богом, то подозреваю, что мы не будем стоять пред Ним спокойно, когда очутимся прямо перед Богом и увидим Его лицом к лицу) - так вот, тогда никто не сможет сказать: "Господи, если бы хоть слово кто-нибудь сказал мне о Тебе! Тогда я бы услышал, я бы знал о Тебе! Но мне не пришлось ничего такого слышать. И я совсем ничего о Тебе не знал!"

Человек может и не найти Нового Завета, и ничего не слышать об этом; среди тех, кто живет рядом с ним, может не быть ни одного христианина; он вообще может жить в джунглях - однако Бог в Своей бескрайней любви, как Отец всех людей, найдет способ, как говорить с каждым, как сказать ему то, что Он хочет ему сказать. Доказательство тому - ветхозаветные патриархи Авраам, Иаков и Исаак: все эти великие святые не знали ничего, но Бог говорил с ними и открылся им. Да и многие из нас хоть и родились христианами, но не имели никакой связи с Церковью, и в их жизни ничто даже и не напоминало о Боге и Церкви, и все же Бог действует в каждом человеке и постепенно приближает его к Себе. Так что Бог никого не обделит - никого. Все удостоятся Божией любви, и уже от самого человека будет зависеть, как вести себя и каким в итоге предстать пред Богом.

Первый случай - твердая земля. Сказанное Христом видим и мы сами, и братья наши. Сталкиваешься порой с такими людьми, которым говоришь, говоришь, говоришь - но не получаешь абсолютно никакой реакции. Никакой. Конечно, так будет не всегда; это сегодня так, а что с ними будет завтра - этого мы не знаем. Поэтому не нужно отчаиваться; и говорить слово Божие нужно всем людям. Мы никого не можем отвергать.

Вспоминаю один реальный случай из тех времен, когда я жил на Святой Горе. Тогда мы были молоды и полны энтузиазма. И вот пришел к нам однажды один очень хороший молодой человек, родственник которого был нашим монахом, и остался на Афоне. Он разочаровался в жизни, но это был очень красивый, хороший юноша - конечно, судя по-человечески. И он не ходил в храм. Я говорил ему:

- Хотя бы из любопытства не хочешь зайти в церковь?

Нет, он оставался на улице, даже не заглядывал внутрь. А я загорелся идеей привести его в Церковь, все старался поговорить с ним, рассказать ему то-то и то-то, чтобы он изменил свой образ жизни. И вот объяснял я ему, объяснял массу всяких вещей - все впустую. И я сказал себе: "Видно, нет у меня должной силы".

Однажды я повел его в Катунаки к старцу Ефрему. Я говорил себе: отведу его туда, старец ведь - пророк, святой человек, и не может так быть, чтобы его не тронула эта встреча и сам вид великого святого старца.

К скиту, ютившемуся в скалах, мы добирались пешком; пейзаж вокруг впечатлял: там ведь пустыня Святой Горы. Я объяснял ему что-то в тысячный раз; и еще сказал - а с нами со всеми он здоровался по-мирски, и нас это не коробило, - так вот, я сказал ему:

- Мы придем сейчас к старцу-пустыннику, а он уже 50 лет живет в Катунаки - и ты, когда мы придем, поцелуй ему руку.

- Я рук не целую!

- Слушай, мы же не говорим тебе, чтобы ты облизал его руку! Да и что ты потеряешь от этого?! Он старый человек, ему уже лет 70-80 (ему тогда столько было). Ничего с тобой не будет... Он тебе в дедушки годится. Ведь это же благословение - ты так и смотри на это! Здесь так принято; пойми: это мы так здороваемся друг с другом.

В общем, я как-то уговорил его, и он сказал, что поцелует старцу руку. Но я боялся, как бы отец Ефрем действительно не задел его за живое, ведь там не было любезностей и этикетов. Как бы он не сказал ему чего-нибудь такого... после чего он вообще отвернется от Церкви. А я вроде как стараюсь привести его в Церковь.

Пришли мы; нас было двое-трое монахов и этот молодой человек. Ну, по пути мы старались подготовить его к встрече со старцем, все твердили:

- Ты его слушай, он святой, он пророк.

Вот добрались, вошли в каливу отца Ефрема - а он был болен, много лет не вставал. Он обнял нас, поцеловал, монахи приложились к его руке. Подошел и этот молодой человек. Отец Ефрем схватил его и говорит:

- Ну, как ты, капитан?

"Да уж! - сказал я себе. - Теперь все пойдет насмарку". Дело в том, что капитанами в тех местах называли сторонников одной партии, которая в какой-то период по меньшей мере теоретически отвергала связь с Богом, и этот человек был ее членом, а в университете даже был председателем студенческого клуба этой партии.

Ладно, вот сели мы, и старец начал говорить, и говорил он такое, что, действительно, можно было понять так: все это относится к нашему молодому человеку. В какой-то миг, когда мы сидели так, я спросил его:

- Ты слышишь, что говорит старец?

- Ну, он же это говорит всем!

Говорит всем? Когда отец Ефрем услышал это, он спросил:

- Всем? - а потом: - Я это говорю не всем, я говорю, когда нужно.

Так вот. Потом мы учтиво вышли и оставили его там. Отец Ефрем сказал ему:

- Ты останься! - и рассказал ему о многом касающемся его личной жизни.

И вот он вышел, и мы отправились домой. Он был весь мокрый от пота, потрясенный и с красными глазами - видно было, что он плакал там. Мы вернулись к себе, а он все молчит.

- Что тебе сказал отец Ефрем?

- Да так, всё о личном.

- А то, что он тебе говорил, так и было?

- Да, все так и было.

И вот я дальше принялся за свой труд его обращения, но он по-прежнему не менялся. Ровным счетом никак. И тогда другой старец, живший с нами, сказал мне:

- Оставь его! Этот молодой человек, к сожалению, мертв. Он глух ко всему!

И действительно, он не увидел ничего из очень многого, что видел: у него брат был монах, родные - церковные люди, он видел святых людей: старца Паисия, старца Ефрема - и ничего. Не меняется человек, земля тверда.

Так почему же так получается? Но мы не можем осуждать ни одного человека и говорить: "Он пропащий". Никто не пропащий. Может, сегодня он и пропал, а завтра Бог найдет его. Сегодня, может, у него это окаменение, а завтра Бог найдет способ изменить его. За свою жизнь нам довелось видеть сильные перевороты в людях, которые менялись в 80, 85 лет и даже достигали высоких вершин добродетели.

Вспоминаю одного деда, который жестоко мучил свою жену. Когда его супруга умерла, ему был 81 год. Он причинял ей много страданий; что и говорить, тяжелый был человек, занозистый, когда был в силе. Такая страшная злоба у него была. А жена у него была святая: день и ночь в церкви - действительно святая женщина. И вот когда приблизились последние дни ее жизни, она его упросила, и он за месяц-другой до того, как ей умереть, сжалился и разрешил ей принять монашество. Она стала монахиней, прежде чем умереть.

Она умерла, и он после ее смерти в свои 82 года пришел на Святую Гору. Мы, когда его увидели, спросили:

- Ты пришел сюда, дед, в 82 года?

А он тоже пришел подвизаться, и никто бы не мог сказать ему: "Не надо!"

Он пришел в тот скит, где мы жили, и прожил там два года с половиной. А кончина его действительно была кончиной святого человека, и жил он преподобной жизнью. Когда дети, навещавшие его, пока он был жив, вспоминали и рассказывали нам, каким он был раньше, то мы думали: "Но возможно ли, чтобы этот человек был таким?" И, тем не менее, он был таким - мы слышали это от родственников, друзей, соседей и знакомых, что он был тираном, а вот после 80 лет изменился и подобрел. Так что у нас есть еще время, если, конечно, мы вообще доживем до 80!

Поэтому никогда нельзя говорить о другом человеке:

- Да ну его! Он уже ни на что не годится!

Благоразумный разбойник

Никогда! Ты не знаешь, может, он в последний момент изменится. Да и что говорить о бедном дедушке, когда разбойник первым вошел в рай![6] Он опередил и апостолов, всех. Вошел даже раньше Пресвятой Богородицы. Разбойник, убийца, злой и окаянный человек - таким он был. Он не был каким-нибудь преуспевающим человеком, он не был похожим на современных разбойников, которые после грабежей идут давать интервью по телевидению. Он был настоящим и действительным разбойником: убивал, насиловал, крал, обижал - все делал. Но в последние минуты своей жизни на кресте он сказал одно только: Помяни меня, Господи! - и отправился прямиком в Царство Божие.

Первым, кто попал в рай, был разбойник. И первым, кто попал в ад, был апостол Христов. И то, как это все происходило, - для нас великий урок. Поэтому человеку никогда нельзя ни отчаиваться, ни ставить крест на другом. Поэтому мы не имеем права говорить:

- Знаешь, сын мой, такой, какой ты есть, ты никуда не годишься! Ты пропащий человек!

Ни о другом, ни о себе нельзя говорить так: "Ты каждый день совершаешь столько грехов, тебе нет спасения, нет никакой надежды на то, что ты спасешься!" Это грех, это отчаяние, это трагическая ошибка, это самый большой грех, который только может совершить человек.

И как говорится в молитвах ко Святому Причастию, мы не отчаиваемся в своем спасении[7]. Почему? Не потому, что я нечто, не потому, что я когда-нибудь сделаю что-нибудь и спасусь. Нет! А ради Божия милосердия и Его все превосходящей любви: ведь я же, Боже мой, действительно не могу ничего сделать, но Ты - Бог, Ты - Жизнодавец и можешь воскресить меня и спасти. Ты можешь меня спасти! И поэтому я надеюсь не на себя, не на свои дела, а на Божию любовь, милосердие, милость. Вот это важно.

И знаете, уже одно то, что человек надеется, призывает имя Господне, вздыхает и говорит: "Боже мой, спаси меня!" - уже одно это очень существенно. И он не погибнет. Он погибнет только если скажет: "Все кончено! Для меня все погибло! Я не смогу спастись!" Но, опять же, этого нельзя сказать до самого последнего мгновения своей жизни.

Поэтому Церковь не допускает того, чтобы у человека отнимали даже одну секунду жизни. Пусть кто-то и говорит: "Да это же аппараты поддерживают в нем жизнь, он же весь в трубках, уже наступила клиническая смерть, его мозг уже умер, так что полная смерть наступит через пять минут". Конечно, за эти пять минут ты можешь забрать у него кучу органов и дать жизнь другому - но только после того, как он умрет!

Это деликатная тема. Он через пять минут умрет! Да, но эти пять минут могут означать спасение этого человека. А ты кто такой, чтобы отнимать у него эти пять минут? Пять секунд. Одну секунду... Есть ли у тебя право на это? На эту последнюю секунду? Человек может обратиться к Богу по-своему. Мы ведь не знаем, как человек чувствует себя и как все у него функционирует в это время: мозг может не действовать, а сердце, существо, душа?

Когда формируется мозг - на пятой неделе? Если еще сформируется, ведь иногда он и не формируется. А за пять недель до этого человек, у которого нет мозга, разве не человек? В первый миг зачатия, когда у него только одна клетка, у него нет мозга, но Церковь говорит: он человек! Развивающийся человек. Поэтому в случае клинической смерти, когда мозг умер, да, он уже не может функционировать, но человек живет, существует, пусть даже эту жизнь и поддерживает аппаратура. Мы не можем отнимать даже последнего мгновения жизни, потому что в это мгновение человек может войти в Царство Божие. Да, путь человека труден, но у него есть надежда. Многого мы не знаем. Не надо никого лишать надежды, и никому никогда не нужно отчаиваться.

Но я знаю и людей, которые вошли в Церковь не через трудности, а через радостные события. Я был знаком с человеком, который был вне Церкви, и это его совсем не волновало, он ничего не боялся. Но он был очень растроган, когда у него родился первенец. Когда родился малыш и он взял его на руки, он понял и прочувствовал, что это такое - произвести человека на свет. Сердце его сокрушилось, в этот миг Бог посетил его, и после этого он пришел исповедоваться в слезах. И не говорил ему никто о Боге, и не было у него никакой связи с Богом, да и знать он ничего не знал. Это было сопряжение с Богом, с Церковью, с Таинствами, буквально возродившее его, - первое прикосновение к ребенку.

Один приходит к Богу таким путем, другой - другим, какой путь у кого - мы этого не знаем. Так предадим же себя в руки Божии и будем иметь терпение - в испытаниях, радостях, скорбях, бывающих у нас. И если мы живем в ожидании Бога, если ждем Его, то Бог не обидит нас. Он найдет нас, и пусть даже сердце наше будет как камень, Он найдет способ разбить его, обработать, чтобы семя вошло внутрь и принесло обильный плод.

Притча о Сеятеле

Второй случай: каменистая земля, где мало пригодной почвы.

Там семена прорастают ненадолго. Это люди, у которых есть доброе расположение, они слышат слово Божие и Евангелие, и на миг семя прорастает. Встречаются такие, которые, лишь заслышат что-нибудь о Христе и Церкви, очень радуются, им это нравится, и они просят: "Расскажи еще что-нибудь!" Они любят читать о святых. Их утешает тот факт, что у них есть какая-то связь с Богом, - но эта связь неглубока. И Христос говорит: "Как только взойдет солнце, станет жарко и пойдут искушения, испытания и скорби, семя тут же засыхает"[8]. Стоит только случиться какому-нибудь искушению, скорби, болезни, испытанию, чему-нибудь неприятному, то, поскольку она неглубока, сразу же обрывается связь с Богом и забываются все слова, обещания, все, о чем мы читали и слушали, потому что, увы! эта связь с Богом была торговой сделкой. Хожу я в церковь, слушаю слово Божие, читаю Евангелие, жития святых, но делаю это я, пока у меня все в порядке. И пока Бог помогает мне.

Есть такие несчастные люди, которые говорят: "Да живет и здравствует Бог! Что я у Него ни просил, все Он дал мне!"

Так они молятся Богу - чтобы у Бога было все в порядке со здоровьем, чтобы Он ненароком не заболел. Они не говорят: "Слава Богу! Я меня все в порядке, потому что Бог помогает мне!" - но в своем невежестве твердят: "Да живет и здравствует Бог!"

Да живет и здравствует, конечно же! Но того и гляди начнешь вопрошать: за что? "За что же мне это, Боже?" За то, что отношение к Богу неправильное.

К сожалению, так мы научаемся. И сердце наше такое, что мы поступаем как люди религиозные, а не церковные. Поступаем как люди религиозные, а у религиозного человека "религиозная" связь с Богом. Для него Бог - Существо, с Которым ему нужно иметь хорошие отношения, нужно служить Ему, подносить Ему то, чего Он желает:

"Чего Ты желаешь, Боже? Желаешь два праздника в году? Они Твои! Одну бутылку масла? Я дам Тебе! Хочешь пять лир милостыни в месяц? Я Тебе их дам. Хочешь, чтобы я пошел исповедаться? Я пойду. Ну смотри же теперь, я дал Тебе то, чего Ты хотел, а сейчас нужно, чтобы и Ты дал мне то, чего я захочу! Я хочу, чтобы Ты хранил меня живым и здоровым, чтобы я не заболел, чтобы никто не заболел, чтобы не случалось ничего плохого! А с того момента, как Ты перестанешь давать мне это, мы разойдемся! Это будет означать, что Ты нехороший человек, г-н Бог! Это будет означать, что Ты меня обманул и подвел!"

То есть "я сделал то, что Ты хотел, а Ты не ответил мне тем же". Это сделка: ты - мне, я - тебе: "Я Тебе даю, но сам тоже должен что-то взять! Ты должен заботиться обо мне! А с того момента, когда в моей жизни перестало быть все в порядке, чего ради я должен поддерживать с Тобой связь? У меня нет оснований доверять Тебе и любить Тебя, поскольку Ты в этот момент мне не помогаешь!"

Все эти чувства и мысли исходят из сердца человека, у которого коммерческое отношение к Богу. Этот человек - наемник, говорящий Богу: "Я сделаю для Тебя эту работу, окажу эту услугу, буду ходить в церковь, но Ты мне за это заплатишь. Я хочу, чтобы Ты сделал для меня то-то и то-то!" Ну, пока Бог исполняет его желания, все в порядке, а если Он не делает этого, тогда человек не поддерживает больше никаких связей с Ним.

В основном такое происходит с людьми, отказывающимися от борьбы из-за искушений или просто с течением времени. Поначалу человек бывает охвачен энтузиазмом, но затем впадает в нечувствие и говорит:

- Читали мы это уже, знаем мы все это! Ну, выучили мы это всё, хватит! Сколько еще читать об этом? Мы же не собираемся стать проповедниками! Довольно нам этого!

Он впадает в нерадение, ему все равно. Искушения и скорби его одолевают, и сердце его не обретает глубины.

Как может сердце обрести глубину? Придать глубину сердцу может только Бог при содействии человека, посредством борьбы человека. Всё, что мы делаем, мы для чего делаем? Мы стараемся сделать многое, переносим трудности, скорби, и это ценно: в этот миг сердце приобретает глубину. Чтобы рухнули все преграды и человек мог возопить и призвать Бога.

Третий случай: наша почва хорошая, но Христос говорит, что на ней растут терния.

Семя Божие падает в землю, но вместе с ним вырастают и терния, которые Господь именует так: заботы, наслаждения и богатство. "А упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода"[9]. Они его подавляют и не дают вырасти.

Есть такие люди, земля которых действительно хорошая. Ты видишь это, понимаешь, чувствуешь, но, к сожалению, семя опять не дает плода. Из-за чего: из-за неведения? Нерадения? Лености? Диаволу известны способы подавить это семя.

Как говорит Христос, первый из них - это наслаждения. Диавол всегда найдет способ поработить нас наслаждениями, плотскими страстями, которые, к сожалению, после грехопадения имеются в нас.

Еще богатство. Богатство - это не только деньги, но и все то материальное, что пленяет нас. Может, у тебя и нет никаких денег, но в уме ты жаждешь их, тогда ты сребролюбив в евангельском смысле слова. У тебя может не быть и десяти лир, но, тем не менее, ты будешь числиться среди богатых. Это так же, как если ты имеешь миллионы, но не привязан к ним, тогда ты и не богатый, но лишь распоряжаешься богатством. Разумеется, последнее очень не просто, но ведь встречаются и такие люди.

Богат также тот, у кого много знаний и кто уверен в них; богат и тот, у кого много сил, и он уверен в них; у кого есть какое-никакое положение в обществе, и он говорит тебе: "Я такой-то! У меня есть знакомства, все меня знают! Я наделен властью! Я уверен в своих силах, в своем положении, в своем имени и знаниях..."

Всё, что отрывает наше сердце от Бога, обращает и направляет к вещам, относится к тому, что Христос называет богатством. То есть это всё то, что нас порабощает. Ты думаешь, что, благодаря своим знаниям, поскольку ты великий учитель, академик, суперинтеллектуал и ум твой остр как бритва, ты уже что-то значишь сам по себе? Когда сердце твое пленено всем этим и ты не считаешь важной связь с Богом, это означает, что ты богат в том же самом смысле, что ты пленник своих страстей. Все, что отрывает нас от Бога и ведет к материальному, человеческому, обращается в грех, в смерть человека.

То же и когда мы превращаем самих себя в идола или становимся идолом для другого. Это иногда бывает в отношениях между мужем и женой, когда ты хочешь стать всем для другого и говоришь ему:

- Я хочу быть всем для тебя!

Или супруга говорит тебе:

- Ты всё для меня! Для меня не существует больше никого на этом свете!

Все эти болезни приводят на память несчастного Нерона, которому говорили, будто он бог, и он, жалкий, верил, что он бог. Так ты питаешься собственным эгоизмом и самомнением и не можешь обратить свое сердце к Богу. Ты ешь свое, словно ешь себя. "Тщеславный человек, - говорит авва Исаак, - питается самим собой и умирает, сам не понимая этого"[10]. Как в рассказе древних греков о кошке, которая, заболев, принялась с наслаждением лизать пилу, потому что ей нравился вкус крови - ее крови, что текла из ран от зубьев пилы. И какое это было для нее наслаждение! Но язык ее был весь изранен, и она умерла от потери крови. То же самое и с тщеславным человеком, который считает себя великим, а если к тому же еще найдутся пять-шесть тех, кто станет твердить ему: "Ты незаменим!" - как он в это поверит! Вот ты и умираешь, ты становишься мертвым для Бога и не знаешь при этом, что умер.

Еще одно терние - это заботы. Что такое заботы? "Еда и работа", - говорил старец Паисий. Что давал фараон евреям, чтобы они забыли о Боге? Еду и работу. Когда ему сказали:

- Царь, евреи молятся Богу!

- Так дайте им в два раза больше работы и в два раза больше еды: пусть работают и едят, пусть им хватает забот, чтобы они занимали ими все свое время и не могли и помыслить о Боге[11].

Заботы - это нечто страшное для духовной жизни. Они великий яд, убивающий человека. Не только духовную жизнь, но и мирскую, да и человеческие отношения. Видите рушащиеся семьи? А почему? "Мне некогда!" Отец погружен в мысли о тысяче вещей. Мать также погружена в мысли о тысяче других вещей. Как этим людям общаться между собой? Ведь все время слышишь: "Сейчас не могу! У меня работа!" Идет ребенок поговорить с мамой:

- Мама, я хочу тебе кое-что сказать!

- Отстань! У меня сейчас работа!

- А когда же у тебя не будет работы?

И человек задается вопросом: "Когда же у тебя не будет работы?"

Заботы, заботы, заботы - они убивают человека. А в итоге ты остаешься ни с чем. Поэтому Бог оставлял евреев, когда они работали - а работали они по 24 часа, ведь это же евреи, бедняги. Но и мы тоже не сильно отличаемся от них...

Поэтому Он и сказал им:

- Нет! Шесть дней вы будете трудиться, а в седьмой не будете делать ничего! Вы будете посвящать его Богу![12]

Почему же Бог сделал так? Чтобы они были людьми, чтобы помнили Бога, чтобы отдыхали, общались между собой. Он дал им столько конкретных правил, что читаешь о них и порой диву даешься. Он сказал им:

- Вы можете ходить на расстояние не большее, чем от броска камня. Возьми камень, брось его, и докуда он долетит, дотуда ты можешь ходить в субботний день. А дальше не можешь.

Суббота означает строгий покой для евреев. Бог специально сделал так, чтобы поставить предел заботам. Бог даже принуждал их в каждый седьмой год не засевать полей, но оставлять их незасеянными, чтобы евреи оторвались от забот. Равно как и отпускать скот. То же самое и с долгами: через каждые столько-то лет ты будешь прощать долги, которые должны тебе другие[13]. То есть Бог принудил их освободиться от оков материального.

У нас, христиан, нет этой строгости, но это не значит, что заботы безопасны для нас. Христос поставил их в один ряд с богатством и плотскими наслаждениями, потому что, к сожалению, они ведут к тому же самому результату: ты забываешь Бога.

Иногда я вижу людей, которые, придя в Церковь, вначале ревностно подвизаются, но искуситель, чтобы соблазнить их, подсовывает им какое-нибудь дело, которым они увлекаются, а потом еще, и еще, и вот уже они забыли обо всем, а в итоге - ревность их остывает. Увлечены работой. Это как играть в лотерею.

А сейчас расскажу вот что, только не смейтесь. Некий молодой человек хотел жениться, но все не встречал хорошей девушки. Он спрашивал:

- Как же мне быть?

- Как быть? Скажи, что станешь монахом, и через неделю каждый день будешь встречать по девушке, потому что все пойдет наперекор тебе.

Стоит начать делать что-нибудь более-менее духовное, как тут же и работа для тебя найдется, и деньги хлынут, только занимайся ими, и масса людей тебя поддержит, и потекут заботы, заботы. Искуситель знает, как загрузить тебя работой, кучей обязанностей и всем на свете; ему нужно одно: не дать тебе делать то, что ты должен делать, - жить духовно.

Забота - очень тонкая опасность для человека, она наносит точный удар и валит с ног, хотя весьма невинна с виду. "Но это же наша работа, наши обязанности, что же мы можем поделать?!" Как я говорю о некоторых банкирах, которые никак не женятся: они женились на своем банке! Они целыми днями томятся в офисе! Даже забыли, что нужно жениться. Забыли?!

- Эй, ты уже вырос, проснись!

- Но у меня нет времени, отче!

Целый день занят, кругом сплошные обязанности; потом дают ему повышение, и это его еще больше закабаляет - и пошло-поехало: работа и еда. Как говорил фараон, "задай ему работы и еды и увидишь, что он забудет о Боге!"

Поэтому заботы - это великое обольщение для духовного человека. Великое обольщение. Духовный человек должен знать меру. Определи себе меру. Скажи: хватит! Довольно на этот день! Не продолжай дальше, остановись, брось! Пришел домой - выключи телефоны, отложи другие заботы, ты сейчас дома, посвяти свое время семейству, самому себе и Богу.

Хорошо, вот ты вернулся домой, но говоришь по телефону. Пришел домой и уселся перед телевизором, перед компьютером и не оторвать тебя - так что от того, что ты дома? Разве другие чувствуют, что ты вернулся? Разве им достаточно будет только смотреть на тебя?

К сожалению, у всех у нас сейчас есть такие устройства, что мы никак не можем остаться наедине с самим собой. А у телефонов столько функций, но они только забирают все твое время. Сколько рассказов я слышал, особенно от тех, кто хочет жениться или женился, о таких проблемах. Уезжаешь на машине куда-нибудь с супругой - и все время говоришь по телефону. Эй, да отключи ты его, сын мой! Скажи что-нибудь своей жене или ребенку! Придет домой, садится ужинать - и разговаривает по телефону. Ну и когда и как с таким общаться? И разве он живет как подобает человеку? Так что нам нужно ставить самим себе пределы!

Знаете, я долгие годы жил на Святой Горе, и у нас освещение было газовыми фонарями. Только дело к вечеру, как сразу же становится темно и опускается ночь. Конец! А в миру ночь не наступает, потому что включаешь лампочку - всё! Уже день. А там в 5 часов вечера уже была ночь. Мы говорили: "Опустилась ночь".

И как говорится в предначинательном псалме, "изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера"[14]. Наступил вечер - ты возвращаешься домой, чтобы поесть, отдохнуть, поговорить со своей семьей.

Я вспоминаю, как в деревне все расходились по домам и ужинали часов в 5-6. Помню бабушку, как она говорила:

- Давай ложиться спать, внучек, уже половина восьмого!

А если дотянешь до восьми часов, то это уже ночь! Тогда не приходилось выбирать. Наступала ночь. Человек тогда следовал биологическим часам, созданным Богом в Своей премудрости. А сейчас ночь превращается в день, и, естественно, день превращается в ночь.

Бог сделал так, чтобы даже природа содействовала правильной жизни человека, а мы приходим и ломаем границы природы, чтобы больше успеть сделать, но при этом разрушаем сами себя.

Недавно я был на одной птицеферме в Лимассоле - совершал там водосвятный молебен. Мне жаль стало несчастных кур: они живут с постоянно включенными над ними лампами. Мне объяснили, что это для того, чтобы они неслись постоянно! Увы, мы даже кур замучили! А после этого еще удивляются, что животные сходят с ума! Так и коровы, и куры сойдут с ума от такой жизни!

Мы, люди, желающие жить духовно, должны научиться полагать себе пределы. Полагайте пределы в своей жизни: пришло время отдыхать - значит, надо отдыхать; говори себе: хватит, вот до сих пор только. Не разрушай свою жизнь заботами! Не надо изматывать себя работой, изводить себя, разрушать. Потом ты потеряешь все. Важно, чтобы человек оставался свободным.

И когда Христос говорит, что заботы - это терние, подавляющее слово Божие, то это означает, что заботы убивают и человеческие отношения тоже. Подумайте, какими мы будем тогда людьми, как будем молиться? Когда у меня нет времени на то, чтобы прийти в себя, как же я смогу остаться здоровым человеком? Поэтому нам надо быть внимательными и определять самим себе границы, чтобы оставаться на ногах. По меньшей мере, на первых порах, пока в нас это не укоренится. Потом уже, когда человек предаст себя воле Божией, жертвуя собой и служа своим братиям, он может получить через это большую благодать, и это будет питать его, но хотя бы вначале человек должен знать свои пределы и не переходить их, равно как и остерегаться того, чтобы заботы не погубили его.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 18 декабря 2012 г.

[1] См.: Мф. 13: 3-8.

[2] См.: Лк. 8: 11.

[3] См.: Гал. 5: 22.

[4] См.: 1 Тим. 2: 4.

[5] См.: Ин. 13: 23.

[6] См.: Лк. 23: 32-43.

[7] В молитве 1-й, святого Василия Великого: "Но творение и создание Твое быв, не отчаяваю своего спасения, окаянный..."

[8] См.: Мф. 13: 6, 21.

[9] Лк. 8: 14.

[10] Ср.: Исаак Сирин, преподобный. Слова подвижнические. Слово 85. М., 2006. С. 627.

[11] См.: Исх. 5: 3-19.

[12] См.: Исх. 20: 9-10.

[13] См.: Исх. 23: 10-11; Лев. 25.

[14] Пс. 103: 23. Этот псалом называется предначинательным, потому что поется или читается в начале вечерни.

http://www.pravoslavie.ru/58193.html

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ НАЧИНАЕТСЯ СО СЛЕЗ

Митрополит Лимассольский Афанасий

Винсент Ван Гог. Старик Никто не может словами исчерпать молитву, потому что она есть нечто совершенное, по сути принадлежащее не человеку, а ангелам, состояние по ту сторону мира сего; и ее нельзя ни выразить, ни описать. Человек может только что-то сказать о ней и более всего - о простом способе, каким она совершается, а об остальном его известит сама молитва.

Следует знать, что ни один человек не молится точно таким же образом, как другой, абсолютно ни один. Как ни один человек не говорит так же, как другой, никто не чувствует себя, как другой, никто не думает, как другой, и никто не таков, как другой. Точно так же и молитва, которая есть выражение человека, устремление всецелого человека к Богу, не может быть подобна молитве другого. Поэтому отцы Церкви всегда, давая определенные практические советы, предоставляют человеку применять их, и сама молитва становится наставником для человека. Если мы захотим предварительно определить какую-то схему молитвы, метод моления, то возникнет опасность свести все к методу и забыть о сути и цели, потому что молитва - не что иное, как средство, цель же - Христос, личность Иисуса Христа.

У молитвы нет абстрактной цели, она не какое-то неопределенное действие человека, а действие конкретное, определяющее, встреча, путь и встреча, единение Бога и человека - естественно, в той мере, в какой вы можете представить себе и понять это. Она такое сильное переживание, что никакое иное переживание в этом мире, каким бы глубоким оно ни было, не может устоять перед силой молитвы.

Потому сила и действие Церкви, которая реально изменяет, преображает и исцеляет человека, заключается по сути в молитве. Для нас, пребывающих внутри Православной Церкви, очень радостно, что мы - члены Христовой Церкви, Апостольской Церкви Христовой, верно сохранившей молитву. Православная Церковь - Церковь молящаяся, это Церковь, чьим высшим делом является богослужение. Тогда как на Западе, где апостольское предание утрачено, Церковь превратилась в светскую систему в светском государстве, молитва исчезла, и ее заменили дела: добрые дела, активность, проповедь, движения, благотворительность, социальное служение вытеснили это высочайшее дело Церкви -молитву.

В книге Деяний святых апостолов говорится именно об этом: первые христиане постоянно пребывали в молитве, учении апостолов и преломлении хлеба, то есть в Святой Евхаристии. Таковы три признака дела Церкви - молитва, апостольское учение, учение Церкви о молитве, и Евхаристия - наше участие в Господних Теле и Крови. Поэтому в нашей Церкви много богослужебных собраний, и она в первую очередь - служащая Богу Церковь.

В минувшие годы основания Церкви были расшатаны, поскольку к нам хлынули западные образцы и мы по ним судили обо всем. Мы перестали обращать внимание на богослужение, смотрели на дела, поэтому монашество отошло у нас на задний план, и развивалось только идеалистическое - на поверхности миссионерское - движение в Церкви, которое по сути было подражанием западным образцам; с добрыми намерениями, но по чуждым образцам.

Но в конце концов стало очевидным, что это явление не может удержаться в Церкви. Так все мы постепенно возвращаемся к истокам и учимся тому, что благодать черпается из молитвы, а содержание нашей христианской жизни - это благодать Святого Духа. Цель нашей жизни, как сказал русский святой Серафим Саровский, - это стяжание Святого Духа.

Если мы поймем это и передадим своему ближнему - ребенку, коллеге, тогда мы дадим ему нечто ощутимое; если же станем говорить ему о ценностях, идеалах, тогда мы будем говорить философски, а не богословски. Богословие - это опыт, а философия - это умозрение и идеи. Поэтому отцы Церкви, полностью, всеми силами посвятившие себя молитвенному деланию, говорили нам - естественно, сколько могли, - и передавали свой опыт и знание о молитве.

Для начала скажем о нескольких теоретических моментах. Всё в Церкви имеет целью исцеление человека, и поскольку исцеление это состоит в нашем возращении к состоянию до грехопадения - ибо грехопадение повредило нашу природу, исказило в нас образ Божий, извратило наши естественные энергии и помрачило красоту творения, - то сейчас Церковь как духовная лечебница заново воссоздает этот образ.

Главное, что было поражено грехопадением, - это наш ум, сердце. Когда мы говорим "ум", то в Церкви мы имеем в виду не мозг, разум, а совокупность душевно-телесных сил, духовных сил, то, что называется также сердцем. Грехопадением сердце человека было разбито, в него нахлынули страсти, и с тех пор человек страдает духовной шизофренией. Хочет одного, делает другое, думает о третьем, четвертого просит, он изменяется, переменяется, порой до такой степени, что сам себя понять не может и чувствует внутреннее замешательство.

Отцы Церкви, опираясь, разумеется, на философские знания своей эпохи, различают в душе человека части - разделение философское, однако вполне выражающее учение Церкви. Они учат, что у души имеются раздражительная, вожделевательная и разумная части. Первая - это сила гнева, справедливости, мужества. Вожделевательной частью являются желания человека - и телесные, и материальные, и даже духовные. Разумная часть - это рассудок, интеллект, как мы выражаемся сегодня.

После грехопадения эти силы в человеке рассредоточились, повредились и стали функционировать противоестественным образом, но все они должны вернуться в свое естественное состояние и соединиться, стать одним целым, человек должен стать несложным, каким его создал Бог. Поэтому вы иногда слышите, что в Церкви превозносятся простые люди.

Когда мы говорим "простые", "этот человек простой", "очень простой человек", то, по меньшей мере когда говорим среди духовных людей, имеем в виду не простоватого человека, иначе говоря - не глупого, и не какого-нибудь власть имущего человека, который выглядит очень демократично и весьма прост в своих манерах; всё это социологические схемы. Прост тот человек, который не думает лукаво: он как малый ребенок, сердце у него простое, доброе сердце, в нем нет хитрости, нет эгоизма, нет подозрительности, нет тайн за семью печатями. Соответственно, прост тот человек, который стяжал Божию благодать и все душевные силы его соединены.

Раздражительной части отцы противопоставляют Божию справедливость, Божию мудрость, Божее мужество. В качестве противоядия для разумной части они предлагают духовное чтение, духовное исследование, созерцание Божественных тайн, а для вожделевательной части - воздержание, аскезу и целомудрие, с крещением всего в купели молитвы. Иными словами, молитва - это движение всех сил человека к Богу. Это, однако, далеко не просто и не наступает неожиданно; к примеру, я сижу дома, занимаюсь всякой всячиной, в уме у меня самые разные представления, но я выключаю телевизор, иду молиться - и вот я уже в духовном состоянии. Так не бывает. Молитва нуждается в подготовке, она нуждается в среде, условиях, в которых ей можно было бы развиваться.

На уровне практики нам, прежде всего, необходимо правило. То есть у человека должно быть правило - каждый день совершать небольшое правило на несколько минут, небольшое, поскольку если он примется за большое, то не сможет удержать его. Как говорят отцы, лучше идти с малым, но постоянным трудом, чем с большим трудом и быстро остановиться. Лучше маленький труд, что-нибудь маленькое, но чтобы это было постоянно, чем что-то большое, что быстро завершится.

Надо начинать молиться по несколько минут - пять минут вечером, две утром. Затем постепенно увеличивать время - добавлять по две минуты за неделю, по минуте за неделю. Будете добавлять по минуте за неделю - через год придете к тому, что каждый вечер будете молиться по часу и более.

Однако, как я говорил ранее, нужны предпосылки, то есть ни один человек не сможет молиться правильно, если не постарается соблюсти всё, что говорится в Евангелии и о чем учит Церковь, потому что молитва - это "концентрат". Мы словно складываем все Христовы заповеди, всю борьбу, которую ведем, в один сосуд, выжимаем всё, и получается одна капля. Эта капля и называется молитвой.

Для большей конкретики поговорим о том, что всем более или менее известно. Я имею в виду так называемую монологичную молитву "Господи Иисусе Христе, помилуй мя" - умную молитву. Эта молитва действительно является тайной Церкви, это очень страшная молитва. Она как бомба, которая с виду может быть такой маленькой, но пускает на воздух всё здание. И она действительно бомба, ибо стоит человеку стяжать и усвоить ее, он начинает видеть, как в глубине его сердца разверзается пролом, через который начинает вытекать вся грязь, все страсти, все грехи. Внутри человека происходит глубокое зондирование, и одновременно с этим Божественная благодать проникает в глубины его существа.

Надо знать, что только Бог входит в сердце человека, никто больше! Даже ум не входит в глубины нашего сердца, но только Бог, потому что Он создал сердце человека. Поэтому наши глубины, сердце глубоко, как говорится в Писании, ведомы только Богу, Святому Духу, и Святой Дух открывает Себя людям, которые молятся.

Человек начинает постепенно творить молитву, повторять ее, простым способом: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя", - однако при некоторых предпосылках. Какая же из них первая? Крайнее смирение, то есть он должен понять, что обращается к Богу, а обращение к Богу не делается второпях. Бог - Тот, Кто создал небо и землю, Кто держит их в Своей руке, Кто привел нас из небытия в бытие; это Бог, Который нас ради в конкретный исторический момент стал Человеком, был распят, умер за нас, чтобы и мы получили спасение. Вот что первое - осознание того, к Кому мы обращаемся: к Богу.

А затем - "помилуй мя", то есть ощущение Божественной милости. Мы нуждаемся в Божией милости. Если мы будем так продолжать - с осознанием величия Божества и нашей крайней нужды в том, чтобы улучить Божию милость, - тогда можно сказать, что на уровне практики мы обрели два крыла, на которых подобает лететь, и сейчас мы начинаем заполнять свое время молитвой.

Вначале эта молитва произносится устно, вслух, в голос. Когда мы одни, нам нетрудно шептать или даже произносить вслух молитву много раз, исключительно много раз, поскольку каждая молитва - как удар по скале, закрывающей наше сердце, по скале, которой является нашей сердце. Потому что сердце человека иногда бывает таким твердым, что напоминает гранит, и человек, который молится, словно держит большой молот и бьет по этой скале, чтобы разбить камень сердца. Каждый раз, когда он наносит удар, откалывается кусок, камень рушится; он ударяет, ударяет, ударяет, пока сердце не разобьется; и когда оно разобьется, человек становится человеком. И так он заполняет свое пустое время (молитвой). Идет ли, ждет ли, ведет ли машину, едет ли - повсюду. Заполняет пустое время.

Сначала важно количество, а не качество. Он стремится произносить молитву много раз. Если может творить ее качественно - то есть с вниманием, умилением, - то хорошо, если же не может - не беда, пусть только творит молитву. И пусть не смотрит на свой ум: ум его может где-то витать, блуждать, думать о срамных вещах, думать о чем угодно и находиться где угодно - он же пусть продолжает творить молитву. Отцы даже говорят, что когда мы согрешаем - это нечто дерзновенное, но они так сказали, - в тот миг, когда человек согрешает, совершает самый ужасный грех, даже тогда он должен молиться. Иными словами, надо иметь дерзновение устремить ум свой к Богу и сказать:

- Вот видишь, что я делаю, но вопреки этому молюсь!

То есть я не могу делать что-то другое, но хоть уста мои взывают к Богу. И это уже что-то. Это как если кто-нибудь падает в бездну и ухватится за веревку. Держит он веревку, не выпускает, и придет час, когда Бог его помилует. Бог поможет, и он воспрянет.

Часто бывает так, что многие люди молятся, но погружены во мрак, они не видят просвета, не чувствуют утешения, не слышат ответа, их молитва - это духовный мрак и ад. Человек, который чувствует себя таким образом, должен естественно иметь дерзновение, потому что он похож на больного раком, который проходит через химиотерапию, волосы у него выпадают, его тошнит и прочие дела, но это тоже условие исцеления.

Человек должен углубиться внутрь себя, потому что там происходят две вещи. И первое вот что: в глубине души таится колоссальный эгоизм, скрытый для его глаз. Когда молитва ударяет внутри, выползает тьма, и эта тьма, живущая в нем, должна выйти. К сожалению, это самое тяжкое переживание для того, кто начинает молиться. Вместо того, чтобы обрести свет, он встречает мрак, вместо того, чтобы встретить Бога, он видит ад, вместо того, чтобы выплыть, он тонет, и те из вас, кто читал житие святого Силуана Афонского, помнят, что он тоже утопал в аду, в аду отчаяния, погибели, но Господь явился и сказал ему:

- Держи ум свой в аде, ты должен быть в аду, но не отчаивайся!

И вот человек продолжает копать и ударять, пробивая глубины своего бытия молитвой, проявляя терпение, он лелеет надежду, надеется, что действительно получит Божию милость.

Ведь Сам Христос в Евангелии говорит нам, что всё, чего мы ни попросим в молитве, получим. Невозможно, чтобы Христос изрек ложь! Он сказал нам: стучите, и отворят вам,- откроется дверь; просите, и непременно получите. Если вы не получаете, то это означает, что вам нужно еще просить, настаивать, быть терпеливыми, не терять дерзновения, - ударяйте в камень вашего сердца, и Святой Дух непременно разобьет его.

Не нужно отчаиваться, когда видите этот мрак, когда видите, что ум ваш не собирается. Многие молодые люди из подвизающихся говорят:

- Отче, я молюсь, но не могу собрать свой ум, он носится там и сям. Я вообще не могу его удержать!

Не бойтесь! Старец Паисий приводит следующий пример: ум может бежать, но клубок держит Христос. Он рассказывал, как в их селе дети ловили воробьев, привязывали им к лапке нитку - это было для них забавой - и отпускали, но клубок держали в руках. Они, бедняжки, летели и думали, что свободны, что-то чувствовали у себя на лапке, но поскольку летели, то их это не тяготило: крылья-то у них были свободны. Когда же через некоторое время дети принимались сматывать клубок, воробушки возвращались назад. Им старец Паисий уподобляет человека, который молится, а его ум носится там и сям. Он говорил:

- Это ничего, чадо мое! Клубок да будет у Христа, а он пусть себе летит! Куда он денется? Вернется назад в определенный момент.

Так бывает с человеком, который призывает Божию милость. В то время, как он утопает в этом пространстве, но проявляет терпение, в глубинах его бытия зарождается надежда - надежда на Божию милость. Эта надежда начинает рассветать исподволь, и по его труду, настоятельности и силе свет этот постепенно преодолевает мрак.

Плоды молитвы изобильны и бескрайни. Есть великие плоды молитвы, украсившие святых: великие благодатные дары, чудеса святых, которых мы, разумеется, достигнуть не можем, но хотя бы будем знать о них теоретически. Человек получает пророческий дар, становится прозорливым. Всё то, о чем Христос сказал нам в Евангелии, подтверждается в жизни людей, которые молятся. Но тут, в повседневности, мы - молодые люди с великими немощами, что же происходит с нами?

Кто действительно молится, тот достигает одного великого результата - он становится социальным, общительным человеком, поскольку молитва обладает этим свойством выводить человека из его индивидуализма и соединять в первую очередь с Богом. Когда она соединит его с Богом, то заодно с этим человек легко соединяется со всеми остальными и уже не страдает от одиночества. Если кто страдает от одиночества, это означает, что он не молится. Кто молится, тот может быть совсем один, он может быть отшельником, жить в глухой пустыне, он может быть один и в Никосии, Афинах и не иметь ни одного друга, но утешение молитвы пребывает в нем.

Кто молится, тот действительно общается с другими. Его сердце общается, он не чувствует себя одиноким, а потом и перестает иметь абсурдные претензии к другим, что являлось порождением его индивидуализма и эгоизма. Когда хочет, чтобы его понимали, он не говорит:

- Меня не понимают! Меня никто не понимает!

Эти болезненные слова говорит человек, не вкусивший того, что значит Святой Дух, что значит молитва. Потому что как ты можешь ждать, чтобы тебя поняли? Кто тебя должен понять? Давайте перевернем вопрос: а ты кого понял? Ты кого принял? Ты сам себя понял? Ты сам себя принял? Как же другой может понять тебя? А кто такой другой? Такой же человек, как и ты! Что такое другой человек? Почему ты ищешь у него того, чего он не может дать тебе? Ты хочешь, чтобы он понял тебя, принял. Поэтому и начинаются потом болезненные сентиментальности:

- Я люблю тебя, а ты меня нет! Я не могу жить без тебя!

И плачут несчастные девушки, и получаются все эти травмы и трагедии, которые мы порой наблюдаем. Почему? Потому что мы возлагаем завышенные надежды на людей.

В тот час, когда человек почувствует себя так, - и это очень естественно, чтобы вы, люди молодые, чувствовали подобные вещи, - он должен начать думать смиренно и молиться, по сути - направлять всё свое сердце, всё свое израненное сердце ко Христу, он должен научиться не ждать от других того, чего они не могут ему дать, потому что у них этого нет.

Что бы ни делал другой, он человек. Никакой человек не может совершенно утешить другого человека. Это ошибка - желать обрести покой в каком-нибудь человеке. Любой человек, как бы он ни любил вас и как бы ни любили его вы, - загляните внутрь себя, - имеет ограниченные возможности. Он человек, у него мало сил, у него малая вместимость, один только Бог дает всецелый покой человеку, и только Бог никогда не отталкивает человека и никогда нас не разочарует! И не предаст нас, не бросит.

Следовательно, то, чего мы ищем у других, надо искать у Бога; а перестав ждать этого от других, мы поймем, что другой существует не только для того, чтобы давать нам, но и чтобы брать у нас, и надо не только просить у него, но и давать ему. Мы хотим, чтобы он нас выслушал, чтобы мы выговорились перед ним. А почему бы тебе не дать другому выговориться перед тобой? Почему ты сначала не поговоришь с самим собой? Вот в чем дело. Ты не даешь ничего, а хочешь всё взять! Например: "Здесь и сейчас! Я хочу говорить с тобой здесь и сейчас!" И начинаются претензии, а после появляются болезни, психологические травмы, разрывы, всё то, во что мы впадаем и из чего потом вообще не можем выбраться; мы заходимся в плаче, становимся героями в собственном представлении из-за того, что страдаем от притеснения людей. А от нашего притеснения никто не страдает? Бог знает. Это мы воображаем себя героями.

Знаете ли вы, что молитва - это действительно самое эффективное средство от того, чем страдают сегодня молодые люди? Человек, который молится, не бывает борим всем этим. В противном случае он делает нечто другое - не молится, то есть не ищет Бога, а ищет другого - ищет человеческого утешения, он не научился искать Божией милости. Потому что возможно только так: или Бог лжец, или мы негодные. Бог не лжец. Значит, что-то не то с нами.

Что касается вопроса: означает ли тревога отсутствие веры?.. Даже то, что вопрос написан на таком листочке... уже признак тревоги. Потрепанный листок, который, если бы на нем и ничего не написали, дает повод для целой беседы. Вырванный наспех из какой-то тетрадки.

Тревога - это не только признак отсутствия веры, но и признак беспорядка. Не смейтесь. Знаете, ведь человека иногда видно в мелочах; и встретив святых, вы увидели бы, что они совершенны даже в частностях. Мы видели святых отшельников, людей, у которых в келье - там, где они жили, в их пустынных местах, - не было ничего: у них был такой чин жительства. И всё, что они делали, они действительно делали как можно лучше, даже самую простую вещь. Надо помидор порезать - они резали его отлично. Поэтому будьте внимательны к деталям. Особенно девушки.

Тревога побеждается и уничтожается молитвой, потому что тревога в сущности происходит от натиска среды, натиска событий мира сего: наваливаются уроки, спешка, наши немощи, страсти, всё - и нас охватывает тревога. Молитва обладает следующим свойством: как только она начнет совершаться в человеке, она выводит его из всего этого, дает ему другое ощущение времени, другое ощущение вещей мира сего. Она заставляет его подняться над всем этим - делает его не бесчувственным, а чувствительным, но неуязвимым для событий мира сего.

Первое, о чем говорят отцы: она освобождает ум и сердце от среды, и поскольку именно среда порождает тревогу, то молитва действительно освобождает от тревоги. Так человек, который молится, и молится с чувством, избавляется от всего этого, поскольку, что бы ни случилось в его жизни, даже смерть - во всех ее формах, не только как биологический факт, - он просвещается Христовым присутствием.

Скажу вот еще что: именно в Церкви, где человек проводит помногу часов, исчезает натиск среды, потому что Церковь подает человеку силу отстранить от себя вещи мира сего, особенно святая литургия. Поэтому важно научиться ходить в церковь. Церковь, богослужение похожи на самолет, ты действительно так чувствуешь себя: туда заходишь и хочешь - не хочешь, понимаешь - не понимаешь ты в самолетах, но летишь вместе с другими. Самолет взлетает вместе со всеми находящимися внутри. На это похоже богослужение.

Вот ты пришел на литургию и стоишь пень пнем. Пусть так, пусть даже ничего не понимаешь, но ты приди только, и будь ты хоть пнем, сухим бревном, и пусть ум твой, если хочет, витает, скитается и носится где-то там... Но и дерево в Церкви освящается, и камни, и пыль. Поэтому, когда мы в монастыре подметаем храм, мы не высыпаем пыль в мусорное ведро: у нас есть специальное место, куда мы ее выбрасываем, потому что в храме даже пыль священна. Точно так же и всякая вещь, которая была в храме, уже не используется для какой-нибудь общей цели. Этот стол ты уже не можешь взять и пойти с ним на шашлыки: он освящен.

Итак, мы говорим о практическом уровне: вот человек постоянно повторяет молитву и доходит до некоей точки - знаете до какой? Он научается плакать. Слезы - это признак молитвы. Через слезы действует молитва в человеке. Пока ты не плачешь, ты будешь страдать. Если же научитесь плакать, начнете отдыхать душой. Поэтому отцы исключительно много говорят о слезах.

Ты скажешь мне: "Что ж нам теперь, взрослым людям, начать плакать как дети?" Хорошо, женщины могут плакать, их слезы недорого стоят. Я говорю это не потому, что имею что-нибудь против женщин! Но дело действительно обстоит так, что им легко заплакать, и они могут употребить свои слезы на добро. То есть когда они плачут так, то эти слезы, что с легкостью катятся по женскому лицу, могут насадиться в молитве. Они действительно приносят большой плод. И поэтому женщины молятся исключительно много, с великой силой. Но и у мужчин тоже должно быть нечто подобное, потому что если человек не научится молиться со слезами, он не сможет обрести сущность своей молитвы.

Поэтому каждый день, каждый вечер, когда мы одни в своей комнате, нужно уделить немного времени себе и начать молиться с сознанием величия Бога и Его милости, и так, чтобы начать плакать. Когда научитесь плакать, тогда вы действительно вошли в духовную жизнь. Святой Исаак Сирин говорит, что духовная жизнь начинается со слез. Парадоксально, абсурдно звучит сегодня: "пойти молиться и заплакать". Но по-другому нельзя.

Вспомним-ка, как поступали старые люди, которые были так добры и мудры и так легко начинали плакать. Вы помните похороны в былые времена? Какие хорошие похороны тогда были! Идешь туда и слышишь рыдания, плач. Но вот закончилось погребение - и люди уже спокойно едят и спят. А сейчас: начинаются похороны - люди пьют антидепрессанты, закончатся - они идут к психиатру. 15 лир за 45 минут - бедные врачи, им тоже нужно на хлеб заработать, - и вот карманы у людей уже забиты таблетками. Потому что они не плачут, даже на похоронах сегодня не плачут.

Когда я в Солониках учился в университете, то узнал как-то, что произошла авария и два человека погибли. Я уже давно не слышал похоронных причитаний и сказал себе: пойду послушаю, как люди плачут, поплачу и я, так сказать. Пришел на отпевание в митрополичий храм во имя святителя Григория Паламы в Солониках и стал ждать, как на Кипре, когда появится гроб, чтобы услышать эти душераздирающие крики. И вот вносят гроб, и ничего. Не буду говорить, что было полно цветов и каких-то венков. Сначала я даже подумал, что тут будет свадьба. Но вот закончилось отпевание, священники назвали имя покойника, спели тропари - и всё. Это ужасно.

Не плачут, а потом и не смеются тоже. Кто не плачет, тот и не смеется. А если смеется, то как-то так, не в полную силу. Он не смеется от души, всем своим существом, так, чтобы лопнуть со смеху. Всё становится поверхностным: плачет он поверхностно, смеется поверхностно, любит другого поверхностно, всё происходит как-то так и не достигает глубины его бытия.

Митрополит Лимассольский Афанасий

Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг 24 апреля 2013 г.

http://www.pravoslavie.ru/61022.html

ШИРОКОЕ СЕРДЦЕ ПРАВОСЛАВИЯ

Вопрос: Мы, учителя, каждый день сталкиваемся с этими темами - глобализация, многоязычие, объединенная Европа, взаимозависимость, толеранность , солидарность. Какова должна быть наша позиция как православных христиан и преподавателей, когда мы призваны учить школьников, что каждый народ должен уважать религиозные взгляды других народов и людей не надо оценивать по их вере, потому что люди представляют ценность сами по себе? Означает ли уважение к другой религиозной догме ее принятие? Если это так, то не встает ли вопрос о поругании истинного Бога?

Митрополит Лимассольский Афанасий Ответ: В начале нужно сказать, что в наше время мы сталкиваемся с дилеммами и вопросами, с событиями, которых люди раньше не знали. Раньше не было ни глобализации, ни объединенной Европы, ни многоязычия и не могло существовать таких проблем. Имелись ереси, имелись враги Церкви, но это было что-то другое.

Это сегодняшние обстоятельства и человеку надо иметь отношение к этим событиям. Вопрос очень правильный - каково должно быть наше отношение к этому не только как православных христиан и учителей, но и как просто людей?

Думаю, что проблема не в других людях, а в самих нас. Человек, который кричит, поднимает шум, показывает, что у него самого проблема. Когда ты чувствуешь, что у тебя нет никакой проблемы, когда ты убежден в своей вере, когда ты уверен, что эта вера истинная, когда ощущаешь ее истинность, ты не чувствуешь никакого страха, никакой угрозы, никакого затруднения. Когда нужно, скажешь два слова, скажешь их спокойно, великодушно, мирно, без паники и каких-то поступков, которые показывают, что имеешь внутренние колебания относительно своей веры. Если посмотреть на отцов Церкви и на весь этос Церкви, то будет понятно, что это были люди, уверенные в том, во что они верили. Они не боялись и не чувствовли необходимость отвергать ни одного человека.

Это деликатный момент. Другими словами, как можно любить других людей, ценить их, принимать их, уважать, но не принимать того, во что они верят? Где это золотое сечение - с одной стороны не отрицать Христовую веру, веру Церкви, с другой - не отвергать другого человека? Думаю, что для этого нужно быть людьми, которые очень хорошо познали Христа. Человек, который понял Христа и который усвоил дух Христов, евангельский дух, утешает других людей, помогает им, хотя иногда вынужден вообще не соглашаться с ним. Я вообще не согласен с тем, что ты говоришь, но это не значит, что мы враги, не значит, что я тебя ненавижу, не значит, что и ты должен меня ненавидеть. Я люблю тебя, готов умереть за тебя, чтобы ты чувствовал себя комфортно, но я вообще не согласен с тобой. Человек, имеющий в себе дух Христов, бесстрастен, в нем нет и следа злобы, нет подлости и никакой злости к другому человеку. Он не заносится, а движим человеколюбием, отстаивает свою позицию. Другими словами, если кто-то придет и скажет тебе:

- Ну, милый человек, о чем же мы говорим? Ну что такое мусульманин, христианин, - все мы верим в одного и того же Бога, а остальное - подробности...

И если ты ответишь "Да, ты прав, это подробности" - ты не ответишь правильно.

Но ты не можешь сказать и этого:

- Это не так! Разница в том, что ты отправишься в ад, а я буду в раю!

Не можешь сказать так, потому что человек, имеющий дух Христов в себе, не может никого посылать в ад, ибо он верит, что единственный, кто отправится в ад, это он сам. Св. Силуан Афонский сказал, что все спасутся, только он один погибнет. Даже отцы Церкви не могли перенести мысль о том, что наступит час, когда и диавол, который является выражением полного отступничества от Бога, отделится вечно от Него и будет пребывать в вечной муке. Поэтому авва Исаак сказал, что любовь к каждой твари, жар сердца о каждой твари означает молиться за людей, за природу, за животных, за пресмыкающихся и даже за демонов. То есть эта изобильная любовь у святых не им разрешала даже сказать:

- Знаешь, пусть сатана отправляется в ад и мы успокоимся!

Сердце их, исполненное Божьей любовью, не могло перенести мысль, что даже одно Божие творение будет мучиться вечно...

Однажды, когда св. Силуан Афонский и несколько подвижников были вместе, один из них сказал о еретиках:

- Пусть отправляются в ад и там горят, пусть исчезнут от лица Божия! И диавол пусть горит в аду, столько мук он нам причинил!

Святой Силуан покачал головой с большим возмущением и сказал:

- Нельзя так думать!

Поэтому он со слезами сказал много хороших слов в своей молитве: "Господи, молю Тебя, пусть все народы на земле познают Тебя в Святом Духе"...

Молитва и забота Церкви в том и состоит, чтобы весь мир познал Бога в Святом Духе. Об этом мы молимся Богу. Не осуждаем никого на вечные муки. Это не наше дело. Эта мысль не утешает нас, мы не хотим кому-то погибели.

На Святой Горе был один простодушный монах, который считал старца Паисия лицемером и говорил:

- Не понимаю, почему люди приходят к этому человеку-лицемеру?

Говорил это как бы в шутку. Однажды мы были все вместе и он полусерьезно-полушутливо сказал:

- Я, во всяком случае, хочу, чтобы Второе Пришествие совершилось днем, а не ночью.

Мы рассмеялись, а старец Паисий спросил:

- Почему же не ночью?

- Чтобы посмотреть, куда отправятся такие лицемеры, как ты!

Старец ему сказал:

- Ну что ж, если это будет ночью, возьми с собой фонарик и смотри...

Это шутка, но никто, кто подражает Христу, не может иметь в своем сердце никакого помышления о том, что какой-нибудь человек будет отделен от Бога, даже если он худший на свете, самый большой еретик и самый большой богохульник, который существует во вселенной. Мы должны молиться, чтобы все познали Бога в Святом Духе и достигли единства веры и познания Святого Духа.

А сейчас, что нам делать в повседневной жизни? Если в нас есть этот дух Божий, то тогда мы можем идти по этому очень узкому среднему пути, то есть не впадая ни в одну, ни в другую крайность. Не говоря:

- Знаешь, ты прав, неважно, христианин ли ты или нет!

Но и не говоря:

- Кто не идет за нами, того осуждаем.

Это не наше дело. Ни эта крайность, ни другая.

Отец Епифаний Феодоропулос говорит, что две крайности в Церкви - это экуменизм и зилотизм. Что означают эти термины?

Экуменизм - это теория, которую разделяют многие люди, согласно которой протестанты, православные, католики, разные деноминации являются ветвями одного дерева. Это дерево - Церковь, а мы, отдельные ветви, должны сделать все, чтобы снова объединиться и не выглядеть разделенными. Это ересь, потому что уничтожает единую, святую, соборную и апостольскую Церковь Христову. Если верим, что мы члены единой, святой, соборной и апостольской Церкви и в то же время говорим, что эта единая, святая, соборная и апостольская Церковь стала многими церквами, то что это? Где эта Церковь? Исчезла, что ли? Или разделилась и наполнилась ересью и человеческими учениями? Где же Церковь, основанная Христом и апостолами? Кто владеет истиной, если все - ветви одного дерева? Экуменизм стоит вне Церкви.

С другой стороны - зилотизм, который является противоположной крайностью. Он заявляет, что Церковь должна отсекать каждого человека, который ведет какой бы то ни было диалог с кем бы то ни было инославным. Эти люди прикрываются определенными фразами из святых отцов и канонов, чтобы удовлетворить свои болезненные состояния.

Нам не нужна ни та, ни другая крайность. Церковь должна следовать средней линии. Она не может ни продавать веру ради синкретических явлений, ни быть тем ножом, который режет и посылает людей в вечный огонь. Церковь благовестит слово Божие день за днем, всюду и всегда. Церковь не боится вести диалог ни с кем, не чувствует опасности и страха за свою веру. Мы можем вести диалог с любым человеком, мы готовы разговаривать с каждым, кто захочет услышать что-нибудь о нашей вере. Мы с радостью отзовемся и будем говорить о нашей надежде. Не для того, чтобы его отвергнуть, убить, осудить, а чтобы рассказать ему о том, чем мы живем каждый день. Мы представим ему то, чем мы живем в Церкви - Божиим присутствием, благодатью Святого Духа, живым опытом Церкви. Это свет, который светит во тьме и тьма не объяла его. Свет светит во тьме, свету не нужна ни реклама, ни раскраска. Оставьте свет светить и те, чьи глаза открыты, увидят его, поймут, что это истинный свет и тьма исчезнет сама собой.

Вы знаете случай с учениками св. Макария и языческим жрецом. Он показывает несовершенного человека в Христе. Несовершенный, злобный, недовольный человек агрессивен, потому что чувствует неуверенность, потому что чувствует, что его вера в опасности. Отчего же твоя вера в опасности? Ты что - адвокат Бога? Ты - защитник Бога? Кого боится Бог и нуждается ли Он в нашей защите? То, что ты нападаешь на других таким образом, означает, что у тебя самого проблемы с твоей верой. Это значит, что ты еще не открыл для себя эту полноту, эту весть, эту категорическую весть, что Христос - истинный Бог. Как может ошибаться то, что живет внутри тебя, во всем твоем существе? Не только мы сами чувствуем это, но об этом говорит и тысячелетний опыт Церкви. Видим, как Святой Дух живо действует в пространстве Церкви и совершает чудеса и знамения о Христовом присутствии. Следовательно, у нас нет никакого сомнения и страха. Агрессивный человек, который хулит, осуждает и посылает другого в вечный огонь, имеет проблемы. Такими были и ученики аввы Макария. Они были несовершенными людьми. И когда они встретили языческого жреца, то вместо того, чтобы сказать ему хотя бы одно доброе слово, хотя бы "добрый день", они обругали его. Ты скажешь:

- Но разве они не были правы? Разве он не был жрецом сатаны?

Да, был, раз был языческим жрецом. Но нельзя говорить с другим человеком таким образом. Божьи люди говорили по-другому. Есть случаи, когда святые были строгими в своих словах к другим, но они делали это без страсти и с большой любовью. Другими словами, если какой-то человек потерял сознание или пьян и нужно привести его в чувство, надо ударить ему пощечину. Если кто-то потерял сознание, он не придет в себя, если ты его просто погладишь. Нужно легко ударить его по лицу и даже иногда не очень легко. Это не значит, что ты бьешь его, не так ли? Ты даешь ему пощечину, чтобы привести его в сознание. Не бьем его, не ненавидим, а делаем это по необходимости. Или, например, ты нуждаешься во врачебной помощи. Приходит врач, делает тебе уколы, режет тебя, зашивает. Врач не имеет ничего против тебя, не хочет выпить твою кровь от злобы, но если он не будет действовать таким образом, он не сможет тебя спасти. То же и при исповеди. Приходит какой-нибудь человек и видишь, что он не понимает. Его сердце бесчувственно как камень. Поэтому его духовный исповедник дает ему пощечину без страсти, без злобы и разбивает этот камень. Потому что надо его разбить, чтобы этот человек смог открыть свое сердце и выпустить то, что там внутри. Это как бы хирургическое вмешательство, как бы электрошок, который духовник делает из-за исключительной любви, чтобы помочь другому. Поэтому, когда отцы использовали строгие слова, как и Сам Христос и св. Иоанн Креститель, ими двигали не страсть и не дух осуждения, а человеколюбивый дух, хотящий спасения человека.

Поэтому нет никакой формулы того, что надо говорить другому человеку. Просто мы должны быть свободными людьми в Христе, быть благородными и не бояться. Православная Церковь никогда не имела страха. На Западе католики сжигали ученых, ибо боялись, что кто-нибудь из них может "опровергнуть" Бога. У них была такая неуверенность, ибо их вера держалась не на опыте, а на разуме. Там, где вера держится на разуме, есть страх, ибо всегда может появиться кто-то с более вескими аргументами, кто-то более умный и сокрушить тебя. Да, там, где вера держится на разуме, может возникнуть проблема, но когда вера держится не на разуме, а на опыте, то что может сказать тебе этот человек? Что он скажет тебе, раз не может отнять у тебя этого опыта, который у тебя от Бога?

Святой апостол Павел говорит: кто отлучит нас от Христовой любви? Есть ли что-то, что могло бы отделить нас от нее? Видите, он говорит не о вере в Христа, а о Христовой любви, потому что в Церкви правильная связь - это не связь веры. Вера временна, она существует до какой-то поры и надежда тоже, а любовь вечна. Православная Церковь исцеляет нас и помогает нам не поверить в Бога, а возлюбить Бога. Поэтому, если мы любим Бога и пребываем в Божией любви, то что может отлучить нас от Христовой любви? Ничего. Ни настоящее, ни будущее, ни ангелы, ни архангелы, абсолютно ничего.

Один человек говорил:

- Даже если Сам Христос придет и скажет: "Знаешь, сынок, извини, но то, во что ты веришь, - ошибка. Я не существую и Я не Бог". Даже если Сам Христос скажет мне так, то все равно не отнимет у меня этого.

Этот опыт настолько могуществен в человеке, то даже если кто-нибудь сможет тысячами доводов убедить тебя, что сам ты не существуешь, все равно Бог останется существовать в твоем сердце.

Это самый сильный опыт, который имеется у человека, и он происходит не от веры, а от любви и эту любовь никто не может ни погасить, ни ограничить, ни поставить под сомнение. Любовь остается над всем этим. Как уловить того, кто любит Бога? Он как ракета, которая исчезает, лишь только ее увидишь, - как уловить ее, как коснуться ее? Его сердце как печь - все, что к ней приближается, расплавляется. Скажи какому-нибудь влюбленному, что его любимая некрасива: убедишь ли ты его? Да он тебе глаза выцарапает, потому что думает, что она самая красивая женщина на свете, потому что влюблен и любовь отняла его разум. Я уверяю вас, что те, которые любят Бога, сильнее влюблены, чем те, которые в прошлом писали стихи, а сейчас посылают имейлы.

Поэтому мы, православные, отвергаем обе эти крайности-ереси. Отвергаем экуменизм, отвергаем и зилотизм. Мы не фундаменталисты и не экуменисты. Мы православные христиане, уравновешеные люди, любим весь мир, молимся за весь мир на Литургии. Не нам судить мир - Бог будет его судить. Для нас гибель хотя бы одного существа - мука. Мы не хотим, чтобы хотя бы один человек исчез от лица Божия. Мы любим всех людей. Знаете, я видел это на Святой Горе, где существуют особенно строгие правила. Можно сказать, что святогорцы исключительно привязаны к догматам веры и Преданию. Есть вещи, по которым никогда не будет компромисса на Святой Горе - это вера, любовь к Пресвятой Богородице, запрет женщинам вступать на Святую Гору (то, что ЕС хочет отменить). Монахи готовы умереть, но не отступить от этого. Они очень строги в отношении веры. Какой-нибудь монах может быть нерадивым в жизни, но в вере всегда очень строг. И несмотря на это, мы оказываем гостеприимство евреям, мусульманам и любым другим людям. И хотя можно подумать, что в таком строгом месте люди будут оскорблены слишком строгими правилами, случается совсем обратное - люди радуются такой любви, что удивительно.

Однажды мы оказали гостеприимство одному немцу - католическому священнику, который случайно оказался у нас. Вы знаете, что на Святой Горе есть неприязнь к Ватикану и римо-католикам. Но человек оказался окруженным любовью и это место стало для него чем-то лучшим, чем его дом. Он сам это говорил. Кто-то спросил его:

- Читал ли ты что-нибудь о Православной Церкви?

- Нет - ответил он. - Немногое.

Ему посоветовали прочесть одну, другую книгу о Православии. А он ответил:

- Слушай, я тебе скажу - для меня Православие это то, что я вижу здесь: люди, которые любят меня, наполнены миром, они строги в вере, но строги и в любви. Веруют абсолютно и любят абсолютно и так помогают другому человеку.

Если мы неистинны, то будем походить на врача, который от большой любви говорит больному диабетом:

- Зачем я буду тебя притеснять? Ешь сладкое, если тебе нравится, ешь! Не хочу тебя ограничивать и говорить: "Не ешь!"

Разве это врач? Если врач истинный, он в своей любви скажет:

- Если будешь продолжать есть сладкое, ты умрешь!

Это же могут сказать и отцы человеку, который ищет истину:

- Если ищешь истину, не уставай. Истина - вот она, это опыт, это переживание Церкви. Ты свободный человек и можешь делать все, что хочешь, и мы всегда будем тебя любить, каким бы ты ни был. И не может быть и речи о том, чтобы в нашем сердце появилось чувство злобы к другому человеку.

С этого момента это уже его дело, как устроить свою связь с Богом. Мы не можем торговаться за свою веру и не можем посылать людей в ад. Я думаю, что именно таково подлинно православное отношение, в котором мы нуждаемся. Мы должны быть непоколебимыми. Все эти вещи нужно, однако, говорить с любовью. Говорить в Божьем Духе. Вспомните, что сказали ученики Христа, когда евреи Его изгнали из города и не допустили проповедовать