Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
docx

Студенческий документ № 081145 из СИЮ

Культурный ландшафт представляет собой социоприродную систему. Это означает, что человеческое общество, создавшее и освоившее "свой" культурный ландшафт, наделяет его качествами и свойствами, которые делают его типичным и уникальным, открытым и одновременно закрытым для внешнего мира, развивающимся и архаичным, хрупким и способным к модернизации.

Каждый народ, каждое региональное и местное сообщество осваивают "свой" культурный ландшафт постепенно, формируя его пространственную организацию, архитектурные доминанты, топо-фильные и топофобные места, "закрепляя" процесс освоения в топонимии и преданиях, исторических документах и картах.

С другой стороны, в каждой стране существует нормативная система понятий и терминов, описывающая пространственную организацию культурного ландшафта. Она создана на базе официального языка, обычно "центрального" диалекта и часто вступает в противоречие с региональными традициями, особенно в полиэтнических и крупных странах. Россия не является исключением. Так, к началу XXI в. во многих районах Архангельской области и за её пределами даже небольшие деревни состоят из целостных территориальных единиц - околков (или околодков), которые существуют уже не одну сотню лет, играют важную роль в организации всей хозяйственной, социальной и культурной жизни на местах, но при этом не зафиксированы ни в каких официальных документах.

Проблема пространственной организации культурного ландшафта - это во многом проблема соотнесения "внешнего" и "внутреннего" культурного ландшафта (см. раздел "Модели культурного ландшафта"). Исследование культурного ландшафта как социоприродной системы может быть осуществлено только на основе "внутреннего" ландшафта и его пространственной организации. Например, при проведении полевых исследований с внешней и внутренней позиции легко выявляются сельскохозяйственные угодья как важный элемент пространственной организации, но только при взгляде изнутри можно "увидеть" сакральные места. С внешней позиции хорошо выделяются селитебные территории, но только внутренняя позиция позволяет выделить внутри севернорусских селений целостные территориальные единицы - околки.

К важнейшим свойствам культурного ландшафта как социопри-родной системы относятся: центрированность, полимасшабность, анизотропность. Эти свойства формируются процессами центрирования, масштабирования и анизотропирования.

Центрированность. Центрирование культурного ландшафта представляет собой один из важнейших процессов; его ландшаф-тообразующая роль заключается в организации пространства культурного ландшафта через "стягивание" мест относительно центра и других центрирующих ядер и формировании периферии. Тем самым формируется пространство с разной плотностью, с более плотным центром и более разреженной периферией.

Процесс центрирования ландшафтного пространства "работает" за счёт наличия главного центра. Главный центр этого культурного ландшафта является одновременно и центром этого мира, и центрирующим этаг мир механизмом. Относительно главного центра организуется всё окружающее пространство независимо от уровня рассмотрения - страны, региона или локуса. Соответственно принципы центрировано организованного пространства одинаковы и для культурного ландшафта Москвы и для культурного ландшафта северной деревни. На уровне страны и региона в качестве главного центра, центра миропорождения и мировосприятия выступают столицы.

Культурный ландшафт представляет собой продукт освоения и обустройства сообществом "своего" пространства. Поэтому центрированность складывается исторически и неравномерно в связи с неравномерностью хозяйственного и культурного освоения. Осваиваемое пространство организуется в узлы освоения и осваиваемую периферию.

Разные типы освоения пространства - хозяйственный, административно-территориальный, селенческий, духовный - создают разные пространственные узлы-центры. Сдвижки хозяйственных границ и изменения административного устройства приводят к изменению статуса соответствующих центров и их значимости и к переорганизации пространства. Значительно более устойчив статус сакральных центров.

Процессы центрирования хорошо изучены и теоретически осмыслены, например, в теории центральных мест, построениях ("решётках") Лёша - Кристаллера, концепции поляризованной биосферы Б. Б. Родомана, в пространственно-методологической схеме В. Л. Каганского "Центр - Провинция - Периферия - Граница" (Каганский, 2001; Родоман, 2002).

Вместе с тем процесс освоения пространства всегда содержит культурную составляющую. Она проявляется и в этнической самоидентификации более освоенных мест ("своё"/"чужое"), и в разной семантической окрашенности центральных и периферийных мест (плюс/минус), и в неравномерности топонимического освоения всего ландшафтного пространства. Через топонимы не только присваивается имя тому или иному месту, но и задаётся пространственная организация всего культурного ландшафта.

Особый интерес представляет механизм этномифологического центрирования пространства. Он проявляемся в региональной мифологии, топонимии и в особой этнокультурной организации окружающего пространства. В каждой культуре, глобальной или локальной, terra incognita (земля незнаемая) расположена всегда на периферии освоенного человеком мира и является источником порождения пространственных мифов.

На глобальном уровне механизм этномифологического центрирования пространства хорошо проявляется в космографиях, картографических произведениях XVI-XVIII вв. В качестве примера рассмотрим одну из поздних, относящихся к XVIII в., космографии (рис. 10). Она отражает не только состояние науки, но и, что для нас особенно важно, представляет собой ментальную карту европейского сообщества своего времени. Карта центрирована и центром мира в ней выступает Иерусалим. Для расположенных на карте центральных земель характерны точные и реалистичные изображения и описания в соответствии с уровнем развития науки. Напротив, северные и другие, расположенные на периферии регионы мира, "обречены" быть мифологичными. Для них преобладают характеристики типа "царство конское..." или "остров... живут на нём люди главы у них видом пёсьи" (см. рис. 10).

На региональном уровне механизм пространственного центрирования работает сходным образом (рис. 11). Этномифологичес-кое мировосприятие и соответствующая ему этноцентрированная картина мира характерны для каждой этнической группы. Идентификация и самоидентификация группы достигается через представления о своём/чужом и может выстраиваться по разным основаниям: через антропологические особенности, культурные традиции и верования, своеобразие хозяйства и организацию быта, языковые различия. В качестве примера центрирования культурного пространства на региональном уровне рассмотрим картину мира русских поморов (Калуцков, 2008)

Поморская картина мира в пространственном плане состоит из центра, трёх концентрических кругов и "запредельного" царства мёртвых.

1. Центр мира - Поморье. "В центре мира поморов находится Белое море и его берега, по которым живут русские рыбаки. Это своя, русская, земля. Фактически границами её на севере был Мурман и "воронка" Белого моря, на западе - северные страны: Швеция, Финляндия, Норвегия. Своя земля маркировалась как "христианская", "светлая", "чистая", в которой живёт православный русский народ: "наши украйные Палестины", "коляне господни -народ израильский". "Поморская земля, являясь "христианским" центром мира, окружённым соседями "тёмными", "нечистыми", должна была спасать и охранять мореплавателя в его путешествиях в дальние страны. На это был направлен целый ряд действий охранительной магии, связанной с камнями и землёй" (Калуцков, Иванова, Давыдова и др., 1998).

2. Первый круг - ближние соседи. "Первым чужим кругом, очерченным вокруг центра, являются земли "ближних соседей" -инородцев-язычников. Населённые реальными (немифологическими) народами, эти земли воспринимались как антимир, в котором живут люди, обладающие большой колдовской силой: например, поморы верили в то, что все болезни и напасти посылают "с ветру" карелы и что для них ничего не стоит "положить в озеро" русского помора, то есть принести его в жертву озеру. К числу таких народов огносились также самоеды и финны. Однако и этот мир был неоднородным. Считалось, что из двух соседей русских - карел и лапландцев - большим колдовским потенциалом обладают последние" (Калуцков, Иванова, Давыдова и др., 1998). Устойчивости этого верования способствовали три фактора. Во-первых, лопь жила в территориальном отношении дальше. Во-вторых, и в фольклоре окружающих стран (Норвегии, Дании, Швеции, Голландии) Лапландия считалась страной колдунов. Вероятно, это обстоятельство связано с шаманизмом саамов-лапландцев. Один из вариантов этимологии Кандалакшского залива - волшебный (колдовской) залив. Не будем также забывать, что Кандалакшский залив представляет реальную опасность для мореходов (берега его изрезаны, дно изобилует косами и отмелями, нередки густые туманы), но и эти явления связывали с колдовством аборигенов.

3. Второй круг - земли дальних соседей. К ним относятся земли Норвегии, Голландии, Дании, отчасти Новой Земли. "Эти территории рассматривались в основном как отдалённые холодные страны, как родина разбойников - морских пиратов, а также как места промысла и субъекты торговли. Основная масса преданий, легенд и песен повествует о долгих зимовках на Груманте, Нордкапе, Кен-рогс, о приключениях и путешествиях. Так, например, Грумантсчитался царством холода, льда и белых медведей и определялся как "злойка", "чужа" страна" (Калуцков, Иванова, Давыдова и др., 1998). Новая Земля, являясь, пограничной территорией, нередко фигурирует в быличках и сказках о проклятых. К примеру, сын-зверобой, проклятый матерью в Поморье ("чтоб тя лешой взял!"), оказывается на Новой Земле. Таким образом, в мифологических рассказах о Новой Земле реализуются представления о гранично-сти с потусторонним миром.

4. Третьим "чужим" кругом, а вернее полукругом, очерченным с севера, в картоне мира Поморья являются земли нечеловеческих существ. Здесь речь идёт уже не о реальных, а о легендарных, мифологических, народах. Это край обитаемого мира, место, близкое к границам мира необитаемого - царства мертвых. На этой территории (труднодоступные острова, неизвестные земли) живут карлики, одноногие, песьеголовые и т. д. Вариант предания, записанного со слов новоземельского самоеда, с точной территориальной привязкой, был опубликован С, Писаховым, замечательным писателем и сказочником: "Если пройдёшь льды, идя всё к Северу, и перескочишь через сгены ветров кружащих, то попадёшь к людям, которые только любят и не знают ни вражды, ни злобы. Но у тех людей одна нога, и каждый отдельно они двигаться не могут, но они любят и ходят, обнявшись, любя. Когда они обнимутся, то могут и ходить и бегать, а если перестают любить, то перестают обниматься и умирают. А когда они любят, они могут творить чудеса. Если надо за зверем гнаться или спасаться от злого духа, те люди рисуют на снегу сани и оленя, садятся и едут так быстро, что ветер восточный догнать не может".

Если с жителями первого и второго кругов поморы общались довольно часто, то с обитателями третьего контакты носили редкий характер. В основном они сводились к наблюдению за чужим миром.

5. Царство мёртвых. Это последний и очень важный компонент поморской модели мира. Хотя это место сакрально, оно имеет географическую привязку Северный Ледовитый океан и Северный полюс. Средневековые источники подчёркивают их необитаемость и непригодность для жизни: "... северныя убо части до конца студена, не живома есть" (Козьма Индикоплов), "стоит мёрзлое море..., яко не может человек тамо жити" (Луцидарий). В своих воззрениях на недосягаемый Север русское население восприняло аборигенную традицию. Вечный холод и темнота - два главных атрибута царства мёртвых. Считалось, что туда уходят души умерших рыбаков, передвигаясь от земли к небу по северному сиянию, а по небу к царству мёртвых - по Млечному пути. Земли, находящиеся в большем удалении от центра (Беломорья) в направлении к северу, считались опасными, близкими к царству смерти. Самой дальней континентальной территорией была Кола, расположенная на границе с Норвегией. В поморском фольклоре есть поговорка: "От Колы до ада всего только три версты". Путешествие в царство мёртвых (например, чудесное возвращение промысловиков, унесённых на льдине в океан) стало одним из популярных мотивов в фольклоре (Калуцков, Иванова, Давыдова и др., 1998).

Таким образом, центрированная пространственная организация поморов выстраивается в логике усиления мифологичности от центра мира к его периферии. Особый колорит таким знаниям придаёт локализация представлений о реальном или мифологическом этносе на территорию, определённый географический объект. Северный Ледовитый океан задаёт искажение пространства, выступая вторым центром после положительного, "светлого" Поморья, своего рода "чёрной дырой": с позиции православного поморского мировосприятия Северный Ледовитый океан соотносится с адом.

По мере развития науки (включая научную географию) и образования этноцентрированное мировосприятие на глобальном и региональном уровнях претерпело существенные трансформации. Но на локальном уровне этот эффект по-прежнему очень силён, особенно в районах с мощными культурными традициями.

На локальном уровне центрирование культурного ландшафта, локальной мифологической картины мира задается центрированной хозяйственной деятельностью. Так, для традиционной севернорусской деревни, расположенной обычно на берегу реки, жизненное пространство в связи с заболоченностью и труднодостуиностью водоразделов ограничивается узкой полосой вдоль реки и имеет ярко выраженный зональный, экотонный характер.

Ядром в этой пространственной структуре выступает сама деревня (рис. 12). Перечислим все пространственные зоны, которые последовательно сменяют друг друга при традиционной пространственной организации северной русской деревни. При этом сама деревня находится, как правило, на высоком угоре между рекой и лесом.

В направлении от центра деревни к реке обычно расположены: жилая часть деревни с рядами ("порядками") изб; далее - полоса придеревенских полей, так называемые "запольки" с овинами, гумнами, амбарами; ещё дальше - пойменная приречная полоса сено-КОСНЬЕХ угодий ("наволук"), куда обычно из противопожарных соображений выносились чёрные бани; и, наконец, сама река.

В направлении от центра деревни к лесу к деревне примыкает полоса приусадебных огородов с амбарами; далее расположен ближний лес - "перелесок", перемежающийся новинами (лесными полями и сенокосами); наиболее удалённый от деревни экотон представлен сузёмом (глухим лесом) с разбросанными на большом расстояния друг от друга лесными охотничьими избушками (см. рис. 12).

С такой центрированной пространственной организацией деревенской жизнедеятельности связана специфика севернорусской мифологической картины мира. Она, в соответствии с характером освоения, имеет ярко выраженный линейно-центрированный характер и главенствующее место в ней занимают четыре персонажа: домовой, леший, водяной и дух бани - банник, или обдериха.

В современных северных деревнях почти не осталось гумен и овинов. Соответственно произошли количественные и качественные изменения, как в мифологической картине мира, так и в связанных с ней фольклорных текстах. К примеру, в настоящее время почти не фиксируются рассказы об овиннике и гуменнике и всё реже - о духе бани (Калуцков, Иванова, Давыдова и др., 1998). Тем не менее, распределение духов места - от домового и банника до водяного и лешего - по-прежнему носит пространственно центрированный характер.

Центрированность культурного ландшафта - это организованность его пространства относительно системообразующего центра, задающая разную плотность пространства.

Полимасштабность. В практическом плане свойство полимасштабности культурного ландшафта связано с механизмом масштабирования пространства. Его содержание сводится к "укрупнению" масштаба центрального и других значимых мест культурного ландшафта в сознании сообщества и, соответственно, при его изображении на карте. Особенно хорошо поддаются масштабированию полилаидшафтные места, "живущие" в культурных ландшафтах разных иерархических уровней. К ним относятся сакральные центры, селения, столицы. Причём самые значимые места наиболее "крупномасштабны".

Одним из показателей крупномасштабное(tm) места может выступать наличие микротоионимии - современной или реликтовой. Наряду с микротопонимией, которая демонстрирует большую плотность части пространства, хороший исследовательский материал для выявления и исследования полимасштабности культурного ландшафта представляет фольклор. Для Русского Севера феномен полимасштабности культурного ландшафта исследовался по текстам так называемых географических песен (Калуцков, 2008).

Под географическими песнями понимаются фольклорные тексты с ярко выраженным реальным пространственным компонентом. Относясь к географически ориентированному фольклору, географические песни всегда связаны с определённой территорией (страной, краем, городом, деревней) и сообществами людей, на ней проживающих. Это выражается в том, что они обязательно содержат топонимы, этнонимы или антропонимы. Ценность материала географических песен для культурно-ландшафтных исследований заключается в том, что в нём в причудливой форме сочетаются реальное физическое пространство и его образное восприятие сообществами людей. Другими словами, географические песни - это тексты-описания, тексты-оценки определённых культурных ландшафтов. В исследованиях культурных ландшафтов они имеют особую ценность, так как содержат сведения о народном опыте духовного и хозяйственного освоения пространства и отражают картину мира различных этнических и территориальных сообществ.

Полимасштабность регионального культурного ландшафта хорошо видна на примере географической песни "Уж вы, девушки, сидите", записанной в Пинежском районе Архангельской области (рис. 13). Крупномасштабность центральной части культурного ландшафта проявляется в уплотнении пространства и замене центрального топонима на гроздь микротопонимов. В содержательном плане средний масштаб периферии связан с "движением" текста песни по деревням как основным объектам опевания. Крупный масштаб соответствует околкам (частям деревни). В приводимом ниже фольклорном тексте крупномасштабный центр географической песни выделен жирным шрифтом. Ещё нагляднее крупномасштабный центр воспринимается на карте, построенной на основании данного текста (рис. 13).

Поскольку каждый масштаб имеет свой спектр историко-культурных "смыслов, значений, функций", переход с деревенского масштаба на окольчанский приводит к изменению характера сообщаемой информации.

Окольчанский масштаб актуализирует в песне характеристику селения по родовым прозвищам: пестенци (околок Пестен-никово), ракисты (от родового прозвища Раки), горощана (околок Горка), крюкисты (от родового прозвища Крюки), зуевчана (околок Зуево-Тюлёво), тюлисты (от родовой фамилии Тюлёвы), зуевчана (околок Зуево), воробьисты (от родового прозвища Воробьи), и т. д.

Деревенский масштаб вызывает у информантов круг ассоциаций, связанных с внешними характеристиками сообществ, например, по особенностям вписывания деревни в природный ландшафт (залесяна - пустынцы, земцовца- в стороны, немнюжана -на горы, киглохтяна - под горой), по пристрастиям жителей в еде (шардомёна - кашники) или социальному положению (карпого-ра - богаты). Полимасштабность культурного ландшафта определяется разной значимостью слагающих его мест: "крупномасштаб-ность" наиболее значимых, системообразующих центральных мест задаёт разную плотность и, как следствие, искривление пространства культурного ландшафта.

Анизотропность. Анизотропность культурного ландшафта зиждется на неравнозначности направлений в пределах ландшафта. Неравнозначность направлений определяется, с одной стороны, природными, хозяйственными и другими материальными факторами, а с другой - мифологическими и этнокультурными факторами.

Механизм анизотропирования "работает" через усиление отдельных направлений при ослаблении других. К более мощным и значимым направлениям относятся: направление к селению (центру культурного ландшафта) и другим селитебным местам, к реке, святым местам и т. д. Подобно масштабированию, анизотропность культурного ландшафта семантически окрашена, что может приводить к искривлению его пространства за счёт "приближения" к центру светлых мест и "удаления" опасных мест.

В практическом плане в традиционной народной культуре неравнозначность мест фиксируется в таких оппозициях, как верх/ низ, чистое/нечистое место, правый/левый и т. д. (табл. 2).

Каждая культурная традиция, каждый культурный ландшафт обладают своими нормами анизотропии. Эти культурные нормы определяются разными пространственными конфигураторами. Наиболее значимыми пространственными конфигураторами в севернорусском культурном ландшафте выступают деревня, река, озеро. Именно они формируют пространственно-организационные сегменты внутри культурного ландшафта.

Нужно учитывать роль природных и хозяйственных факторов. Природные факторы задают конфигурацию и расположение жизненно важных природных объектов: рек, озёр, лесов, болот. Расположенные, к примеру, к северу от деревни непроходимые леса и болота способствуют формированию представлений о северном направлении как опасном. Хозяйственный фактор, освоение пространства меняют значимость направлений. К примеру, массив полей или лугов, компактно расположенный в определённом направлении, приводит к созданию образа данного направления как безопасного. В данном контексте особенной мощностью обладают процессы сакрализации/десакрализации мест.

На разных иерархических уровнях культурного ландшафта одни и те же направления, например, верх/низ, могут менять семантическую окрашенность. Чутким индикатором анизотропных процессов (а также процессов центрирования и масштабирования) в ландшафте выступает топонимия. Для Русского Севера на большом фактическом материале такое исследование выполнено Е. Л. Бе-резович (2000).

Пара верх/низ в ситуации высотного местоположения деревни относительно реки - одна из наиболее распространённых. При этом "высоких" топонимов на Русском Севере оказалось в 5 раз больше, чем "низких": 150 на 30. Для верха широко используются такие лексемы, как верхний, горный, нагорный, боровой, для обозначения низа - нижний, низкий, луговой, наволочный. На наш взгляд, причина такой резкой топонимической асимметрии носит этнокультур-но-хозяйственный характер: в процессе освоения русские создавали свой культурный ландшафт "наверху", на ириречно-нагорных местоположениях. Не случайно один из самых распространённых топо-формантов в названии северной русской деревни - гора.

При исследовании пары ближний / дальний оказалось, что в топонимии Русского Севера они относятся примерно как два к пяти, то есть на 250 ближних топонимов приходится 600 дальних. Типичный пример: Ближнее Петрово - Дальнее Петрово. Однако более распространены примеры типа Иваново - Дальнее Иваново. При этом пятая часть дальних топонимов вообще не имеет пары. Причина такой ситуации заключается в том, что если ближний всегда конкретен, то дальний не всегда: он обозначает неконкретную удалённость и потому более распространён. В локальных ситуациях для обозначения дальних мест активно используются названия дальних по отношению к региону городов и стран (макрогеография в микрогеографии). Широко применяются как русские - Камчатка, Сибирь (первые два наиболее употребительны), Сахалин, Воркута, Заполярье, Туруханский край, Питер, так и иностранные названия -Америка, Китай, Ерусалим, Тайвань, Турция, Финляндия, Румыния. Для обозначения дальних мест также привлекаются образы некоторых лесных животных, например, луг Медвежий угол, река Медвежья. В отношении к ближним местам активно используется идея дома (Деревенское поле, Домашнее озеро, луг Подоконный, болото Родимый Мох), идея собственности (Наш бор, Свой бор), образ женщины (болото Бабье, Бабий луг), образ домашних животных (Кошачий лог, ручей Куриный).

В паре правый/левый соотношение более равномерное: на 35 правых топонимов приходится 40 левых (Березович, 2000). В южнославянской и восточнославянской гидронимии десна означает правый, а шуя - левый. Но часто правые притоки в топонимии оказываются левыми. Причина такого положения заключается в том, что названия давались не по логике научной географии, а согласно положению центра номинации, то есть относительно центра традиционного культурного ландшафта.

Анизотропность культурного ландшафта - это неравнозначность направлений в его пределах.

Показать полностью… https://vk.com/doc17753929_439332586
40 Кб, 28 ноября 2016 в 14:02 - Россия, Москва, СИЮ, 2016 г., docx
Рекомендуемые документы в приложении