Реферат «Статья Льва Копелева» по Издательскому делу и редактированию (Волкова Е. Г.)

Кирилл Николоев вс, 26.02.2017 11:05

В нынешнюю, последнюю эпоху капиталистического развития некоторые издревле сущие явления общественной жизни доводятся до последнего предела, за которым уже только гибель, абсурд, небытие «Divide ut imperare!» — «Разделяй, чтобы властвовать!» — таков был принцип управления во многих древних и новых деспотических державах. Властители разделяли и сталкивали между собой племена и сословия, религиозные и политические группировки В условиях современного капитализма этот принцип также доводится до крайнего предела и вырастает уже в стремление разделить, раздробить общество на самые мельчайшие его единицы, расчленить его на несметное число конкурирующих между собой «свободных» индивидуумов и, наконец, разделить даже само индивидуальное сознание, разрывая и сталкивая в нем беспомощные отвлеченные мысли и властные животно-конкретные инстинкты.

Триста лет тому назад уродливую сущность буржуазного индивидуализма обнаружил Томас Гоббс, чья сумрачная социологическая философия развивалась, исходя из формулы «человек человеку волк». В области «чистого» умозрения внутренняя логика развития буржуазного сознания порождала субъективно-идеалистические теории, начиная от Беркли до Маха, Авенариуса и современных семантиков.

Теория «разумного эгоизма» И. Бентама, пессимизм Шопенгауэра и культ «белокурой бестии» Ницше, психоаналитическое противопоставление разума и подсознания у Фрейда были последовательно нараставшими проявлениями, по сути, все тех же волчьих закономерностей развития индивидуалистического субъективистского буржуазного сознания.

Гибельно последовательное, стремящееся к пределу, к «абсолюту» развитие субъективизма в мышлении неизбежно приводило, так сказать, к самоотрицанию разума, к отказу от научного познания вообще Так, оскудевшие наследники великих материалистов Ренессанса и буржуазного просвещения возвращаются сегодня к средневековому мракобесию, возрождают учение одного из «отцов церкви», св. Фомы Аквинского.

Вырастая из той же общественно-исторической почвы, с такою же неумолимой последовательностью развивается современный субъективизм и в эстетическом сознании, в искусстве и в литературе. Творчество Пруста, Джойса, Кафки и множества их эпигонов воплощает художественные формы этого развития — различные по многим чертам, но родственные в стремлении к «абсолюту», к последнему пределу. Пожалуй, наиболее ясным, отчетливым и «себя сознающим» выражением противоречивой, безвыходно трагической сущности и вместе с тем исторической обреченности буржуазного субъективизма может служить творчество Кафки.

Этот писатель, почти неизвестный при жизни, четверть века спустя после его смерти (он умер в 1924 году) превратился в модного «властителя дум» буржуазной интеллигенции многих стран. Умирая, Кафка завещал уничтожить все его рукописи, запрещал переиздавать немногочисленные опубликованные при жизни рассказы.

И это не было случайной блажью, капризом смертельно больного человека. Из его писем и дневников видно, с какой мучительной неудовлетворенностью и нарастающим недоверием относился он к своему творчеству.

Но душеприказчик писателя Макс Брод не выполнил его волю. После смерти Кафки были впервые опубликованы три его романа («Америка», «Процесс», «Замок») и значительное большинство рассказов, то есть, по сути, все то, что принесло автору неожиданную всемирную известность и славу.

Произошло нечто странное. Литературное наследство Кафки находило самые высокие, даже восторженные оценки у самых различных по своим мировоззрениям и эстетическим вкусам людей. Его превозносили патриарх немецкой литературы XX века Томас Манн и молодые польские литераторы, высоко оценивали коммунисты Франц Вайскопф, Луи Арагон, Пауль Рейман, и экзистенциалист Камю, и буржуазный эстет Мальро; в Исландии и в Японии, в США и в Югославии писатели разных поколений объявляли себя его учениками.

Еще больше нашлось у него и страстных противников и отрицателей. Творчество Кафки становится предметом ожесточенных споров, бесчисленных исследований и толкований, чаще всего безнадежно противоположных, совершенно непримиримых, и несовместимых между собой. Его провозглашают то озаренным свыше блаженным мистиком, то гениальным насмешливым мистификатором; ему приписывают стремление творчески воплотить христианскую, или иудейскую, или некую универсальную вселенскую религию, либо объявляют его неистовым богоборцем, безбожником; одни считают его произведения выражениями глубочайшей мудрости, проникновенной философской мысли, другие видят в них отражения чистейшего безумия, запечатленные клочья бреда, излияния шизофреника, непосредственные следствия телесных и душевных болезней

Скачать файлы

Похожие документы