Студенческий документ № 00008904 из ДЮИ

Пользователь ср, 27.11.2013 15:31

Дафна дю Морье Синие линзы Дафна дю Морье Синие линзы ~~~ Наконец настал день, когда ей снимут повязку и поставят синие линзы. Мада Уэст подняла руку к глазам и коснулась тонкой шероховатой ткани, под которой слой за слоем лежала вата. Ее терпенье будет вознаграждено. Дни переходили в недели, и она все лежала после операции, не испытывая физических страданий, но томясь от погружающей все в неизвестность тьмы и безнадежного чувства, что действительность, сама жизнь проходит мимо нее. Первые дни ее терзала боль, но милосердные лекарства вскоре смягчили ее, острота притупилась, боль исчезла, осталась лишь огромная усталость - реакция после шока, как ее заверяли. Что до самой операции, она прошла успешно. На все сто процентов. Перспектива была явно обнадеживающая.

- Вы будете видеть, - сказал ей хирург, - еще лучше, чем прежде. - Откуда вы это знаете? - настаивала Мада Уэст, стремясь укрепить тонкую ниточку веры. - Мы обследовали ваши глаза, когда вы были под наркозом, - ответил он, - и вторично, когда вам ввели обезболивающее средство. Мы не станем вас обманывать, миссис Уэст.

Она выслушивала эти заверения два-три раза на день, но время шло, и ей пришлось запастись терпеньем: теперь она упоминала о глазах, пожалуй, не чаще, чем раз в сутки, и то не прямо, а стараясь застать "их" врасплох. "Не выбрасывайте розы. Мне хочется на них посмотреть", - просила она, и дневная сиделка проговаривалась, пойманная в ловушку: "Они завянут до того времени". Это означало, что до следующей недели повязка снята не будет.

Определенные даты не упоминались никогда. Никто не говорил: "Четырнадцатого числа этого месяца к вам вернется зрение". И она продолжала свои уловки, делала вид, что ей все равно и она согласна ждать. Даже Джим, ее муж, попадал теперь в разряд "они" вместе с персоналом лечебницы; она больше ничего не рассказывала ему.

Раньше, давным-давно, она поверяла ему все свои страхи и опасения, и он разделял их с ней. До операции. Тогда, страшась боли и слепоты, она цеплялась за него и говорила, мысленно представляя себя беспомощной калекой: "Что, если я навсегда потеряю зрение? Что тогда со мной будет?" И Джим, тревога которого была не менее жгучей, отвечал: "Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе".

Теперь, сама не зная почему, разве из-за того, что темнота утончила ее чувства, Мада стеснялась обсуждать с мужем свои глаза. Прикосновение его руки было таким же, как прежде, и поцелуй, и сердечный голос, и, однако, все эти дни ожидания в ней набухало зернышко страха, что он, как и персонал лечебницы, был к ней слишком добр. Доброта тех, кому что-то известно, по отношению к тем, от кого это скрывают. Поэтому, когда наконец настал долгожданный день и во время вечернего визита хирург сказал: "Завтра я поставлю вам линзы", изумление пересилило радость. Мада Уэст не могла промолвить ни слова, и врач вышел, прежде чем она успела его поблагодарить. Неужели это правда и ее агония окончилась? Мада позволила себе один-единственный, последний пробный шар, когда дневная сиделка уходила с дежурства. "К ним надо будет привыкнуть, да? И сперва будет немного больно?" - утверждение в форме беспечного вопроса. Но голос женщины, ухаживавшей за ней в течение стольких тягостных дней, ответил: "Вы даже не почувствуете их, миссис Уэст".

Ее спокойный, приветливый голос, то, как она перекладывала подушки и подносила стакан к вашим губам, легкий запах французского папоротникового мыла, которое она всегда употребляла, - все это внушало доверие, говорило о том, что она не лжет.

Скачать файлы