Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
1 монета
doc

Контрольная «Образ мира в произведениях Хулио Кортасара» по Зарубежной литературе (Абрамов П. В.)

Министерство образования и науки РФ

Московский государственный университет печати

Кафедра истории литературы

Дисциплина: История зарубежной литературы

Курсовая по теме: Образ мира в произведениях Хулио Кортасара «Преследователь» и «Южное шоссе»

Выполнила: студентка ДКЖ 2-2

Петрова Элина Михайловна

Научный руководитель: Абрамов Петр Валерьевич

Москва

2008 Содержание

Введение. 3 Биография Хулио Кортасара 5

Магический реализм 9

«Преследователь» 12

Джаз в повести Хулио Кортасара «Преследователь» 17

«Южное шоссе». Клаустрофобия на воздухе. 19

Заключение 22

Библиография 24

Введение.

XX век много сделал для человечества. Где-то поменял жизнь и смерть, подарил телефон и теорию относительности, закрыл белые пятна и открыл новые двери. На эту слишком быструю смену событий откликнулась и литература. Просто не могла не откликнуться. Потоки сознания, новые формы, литературные партии и манифесты, магический реализм, откровенное графоманство – это лишь часть всех тех направлений, существовавших в литературном мире того времени.

Именно в XX веке произошел и так называемый латиноамериканский бум. Европа открыла для себя Маркеса, Борхеса, Кортасара. Носителей другой, практически неведомой искушенным европейцам культуры.

Хулио Кортасар является одним из самых значимых писателей Латинской Америки. Его творчество обширно, многогранно, оно открывает читателю новый мир образов, впечатлений. Его прозу не так просто определить. Это и эксперимент с формой и роман-абстракция, глубокое понимание иной реальности, создание этой реальности, и постоянная игра. Игра с читателем и без него, постоянные ассоциации и частые реминисценции. Это привлекает думающего читателя, предлагает посмотреть на мир из другого угла, а может быть даже лежа на спине.

Интересен при анализе произведений Кортасара весь комплекс средств выражения – доминирующие черты его поэтики.

Проблемы, которые волновали и мучили Кортасара, - это вековечные, старые, как мир, и новые, как завтрашний день, вопросы человека о мире, вопросы о счастье и смысле жизни, реальности и ирреальности. Кортасар– художник-мыслитель, и чтобы понять мысли, которые он хотел выразить в своем творчестве, мы должны выявить основные нравственно-этические, метафизические вопросы и проблемы, затронутые в его произведениях.

Сила художественной изобразительности Кортасара проявилась во всех элементах его поэтики – от образов и характеров до художественной детали. Именно благодаря этим средствам мы познаем огромный красочный мир Хулио Кортасара.

Таким образом, цель нашей работы – выявить особенности художественного метода и стиля Хулио Кортасара, образа микромира, который при ближайшем рассмотрении становится макромиром. Объектами этого небольшого исследования и анализа стали ранние повести Хулио Кортасара «Преследователь» и «Южное шоссе».

Биография Хулио Кортасара

Родился в Брюсселе в семье сотрудника аргентинского торгового представительства, детство и юность провел в Буэнос-Айресе. Окончив школу, поступил на литературно-философский факультет столичного университета, но из-за отсутствия средств через год оставил учебу и семь лет проработал сельским учителем. В 1944 г. стал преподавать в университете г. Мендосы. Участвовал в антидиктаторских выступлениях интеллигенции и был вынужден оставить педагогическую деятельность.

В 1946 г. вернулся в Буэнос-Айрес, стал служащим в Книжной палате. Получив в 1951 г. литературную стипендию, уехал в Европу, где до конца дней жил в Париже, долгие годы работал переводчиком при ЮНЕСКО. Начал писать очень рано, в 1938 г. дебютировал как поэт-символист сборником сонетов “Присутствие”. Стихи продолжал сочинять на протяжении всей жизни, но не публиковал их; посмертно была издана лирическая книга “Только сумерки” (1984), куда вошли стихи и поэмы, созданные от начала 50-х гг. до 1983 г.

Первый рассказ “Захваченный дом” был напечатан в 1946 г. в журнале, издаваемом Борхесом, которого Кортасар считал своим наставником. Уже на начальном этапе творчества проявилась склонность Кортасара к своеобразному сочетанию реальности с фантастикой, ориентация на поражающую восприятие неожиданность. Ничем не примечательная и внешне устойчивая обыденность начинала расшатываться под воздействием таинственных, враждебных сил, агрессия ирреальности порождала неясное беспокойство, предчувствие опасности — романы “Экзамен” (написанный в 1950 г., увидел свет только в 1986 г.), “Выигрыши” (I960), сборники рассказов “Бестиарий” (1951), “Конец игры” (1956—1964).

С годами своеобразный способ передачи фантастического допущения видоизменился, иррациональность происходящего не всегда была обусловлена вмешательством силы “извне”, нередко непривычное, неожиданное зарождалось во внутреннем пространстве самого человека. Кортасар - признанный мастер новеллы, автор сборников “Жизнь хронопов и фамов” (1962), “Все огни - огонь” (1966), “Тот, кто здесь бродит” (1977), “Некто Лукас” (1979), “Мы так любили Гленду” (1980), “Вне времени” (1982) и др. - с большим вниманием относился к этому жанру, полагая, что “роман побеждает всегда по очкам, рассказ должен выиграть нокаутом”. Его рассказы — развернутые метафоры, их отличают концентрированная атмосфера повествования, напряженная пульсация внутреннего ритма, отшлифованность словесного материала, амбивалентность реальности. Но славу Кортасар снискал главным образом как романист, выступив одним из создателей “нового латиноамериканского романа”.

После написанных исключительно на аргентинском материале “Экзамена” и “Выигрышей” в зрелый период творчества созданы “Игра в классики” (1963), "62. Модель для сборки” (1968); героями этих произведении являлись не только аргентинцы, но и французы, англичане, датчане. В центре внимания автора — современные социальные, психологические, нравственные проблемы, речь ведется об отношении к миру и другим людям, к власти, о самостоятельности и свободе, об эгоизме и долге, доброте и любви, но зачастую это предстает в сугубо метафоризированных вариантах. Романы отличает новая, необычная манера письма, калейдоскопичность происходящего, смешение стилей, усложненные аллюзии, многослойная символика, их пронизывает экспериментаторский и игровой дух - неистощимая фантазия автора открывает простор для воображения и мысли дотошного читателя, становящегося соучастником акта творчества. Писатель играет со словами, образами, виртуозно использует пародию, параболу, парадокс. Жизнь его героев протекает в чисто кортасаровском интеллектуальном пространстве - это группы близких по духу и образу мыслей людей, которые стремятся своим повседневным существованием опровергать существующий миропорядок с его условностями и стандартами, не желающих вести благопристойный образ жизни.

Своеобразная разновидность Телемской обители обозначена в романе “Игра в классики” словом “территория”, а в "62. Модель для сборки” более точным словом - “зона”. Но противостояние оказывается неравным, попытки достичь независимости от реальности, обрести духовную свободу обречены на провал. За искрометной новизной и всепроникающей иронией проступают горькая мудрость и потаенная печаль писателя. Латиноамериканским революционерам посвящен роман “Книга Мануэля” (1973), где рассматривается проблема терроризма как способа борьбы за свободу. Игра в классики (Rayuela. 1963) — самый известный роман Кортасара. По своей сути это серия эпизодов из жизни сорокалетнего аргентинского интеллигента Орасио Оливейры в Париже и Буэнос-Айресе. Его встречи с друзьями, их беседы на философские, литературные, житейские темы, запутанные взаимоотношения героя с француженкой Полой и уругвайкой Магой, исповедальные монологи Оливейры, испытывающего “тоску по призванию и действию”, составляют содержание книги.

Однако фабулы как таковой в романе нет, нарушена временная последовательность повествования, отсутствуют сюжетные связи фрагментов. Мелькают постоянные для Кортасара темы - время, смерть, случайность, детство, раздвоение личности, музыка и т. д. Чтобы пробиться через прихотливое переплетение перипетий действия, постичь замысел автора, понять философский смысл и лирический подтекст произведения, любознательному читателю предлагается специальный код, определенные правила игры, сложный порядок чтения романа. В этом ракурсе раскрывается основной конфликт — духовная неудовлетворенность героя, его решительное неприятие общества, в котором довелось жить, поиски смысла своего существования. Нонконформист, намеренно выпавший из системы общественных и личностных связей и находящийся на грани самоубийства или безумия, тянется к обретению гармонии с миром. Писатель скончался в Париже от лейкемии 12 февраля 1984 г. Похоронен на парижском кладбище Монпарнас.

Магический реализм

Латиноамериканская литература оказала влияние на мировую литературу, пополнила копилку великих имен и литературоведческих терминов, да и просто доставила наслаждение читателям и почитателям. Но все не так просто, и на Кортасара, несомненно, действовала эпоха, время, «латиноамериканский бум», которые во многом определили литературоведческий базис.

Не лишним будет обратиться к виднейшим исследователям латиноамериканского романа и воспользоваться их кропотливым трудом.

Магический реализм – термин, функционирующий в латиноамериканской критике и культурологии на различных смысловых уровнях. В узком смысле понимается как течение в латиноамериканской литературе XX в.; иногда трактуется в онтологическом ключе — как имманентная константа латиноамериканского художественного мышления.

Сама история термина отражает существенное свойство латиноамериканской культуры — поиск “своего” в “чужом”, т.е. заимствование, переиначение западноевропейских моделей и категорий и приспособление их для выражения собственной самобытности. Формулу “Магический реализм.” впервые применил немецкий искусствовед Ф. Ро в 1925 по отношению к авангардистской живописи. Она активно использовалась европейской критикой в 30-е гг., но позже исчезла из научного обихода. В Лат. Америке ее возродил в 1948 венесуэльский писатель и критик А. Услар-Пьетри для характеристики своеобразия креольской литературы. Наибольшее распространение термин получил в 60-70-е гг., в период так называемого “бума” латиноамериканского романа.

Понятие магический реализм. обретает целесообразность только в том случае, если применяется по отношению к конкретном кругу произведений латиноамериканской литературы XX в., которые имеют ряд специфических черт, принципиально отличающих их от европейского мифологизма и фантастики. Эти черты, ясно воплотившиеся в первых произведениях магического реализма. — повести А. Карпентьера “Царство земное” и романе М.А. Астуриаса “Маисовые люди” (оба 1949), таковы: героями произведений магического реализма, как правило, являются индейцы либо негры; в качестве выразителей латиноамериканской. самобытности они рассматриваются как существа, отличающиеся от европейца иным типом мышления и мировосприятия. Их дорациональное сознание и магическое мировидение делает весьма проблематичным, а то и невозможным их взаимопонимание с белым человеком; в героях магического реализма личностное начало приглушено: они выступают как носители коллективного мифологического сознания, которое становится главным объектом изображения и тем самым произв. Магический реализм обретает черты психологической прозы; писатель систематически заменяет свой взгляд цивилизованного человека взглядом примитивного человека и пытается высветить действительность через призму мифологического сознания; в результате изображаемая действительность подвергается различного рода фантастическим аберрациям .

Поэтика и художественные принципы магического реализма. в немалой степени сложились под влиянием европейского авангардизма. Общий интерес к первобытному мышлению, магии, примитиву, охвативший западноевропейские интеллектуально-художественные круги в 1-й трети XX в., стимулировал интерес латиноамериканских писателей к индейцам и афроамериканцам. В лоне европейской культуры была создана и концепция принципиального отличия дорационалистического мышления от цивилизованного. У авангардистов, главным образом сюрреалистов, латиноамериканские писатели заимствовали некоторые принципы фантастического преображения действительности. Вместе с тем в соответствии с логикой развития всей латиноамериканской культуры все эти стимулы и заимствования были обращены на свою культурную почву, переиначены, приспособлены для выражения чисто латиноамериканского мировидения. Абстрактный дикарь в произведениях магического реализма обрел этнокультурную конкретность и явственность; концепция разных типов мышления была проецирована в плоскость культурного, цивилизационного противостояния Латинской Америки и Европы; сюрреалистически надуманный сон сменился реально бытующим мифом. Таким образом, идеологическую основу магического реализма составило стремление писателя выявить и утвердить самобытность латиноамериканской действительности и культуры, идентифицируемой с мифологическим сознанием индейца либо афроамериканца.

(Статья А.Ф. Кофмана)

«Преследователь»

Повесть «Преследователь» увидела свет в 1959 году. «Преследователь» - повесть, знаменующая собой начало нового этапа творчества Кортасара, новый угол зрения, отражающая иное мировосприятие.

Прототипом главного героя повести Джонни Картера был Чарли Паркер, американский саксофонист и композитор. Паркер родился в Канзасе в 1920 году и умер в Нью-Йорке в 1955 году. «Bird», или «Yabird», как называли Паркера в музыкальных кругах, начинал свою деятельность в различных оркестрах, стал особенно заметен благодаря контактам с Кенни Кларком и Телониусом Монком, которые ввели его в джаз-клубы Монро и Минтона в Нью-Йорке. Паркер никогда не был легким человеком, был склонен к употреблению наркотиков. Чарльз Паркер прожил тридцать четыре года.

Сюжет повести достаточно прост: жизнь и смерть музыканта, перенесенные в Париж. Мысль внести в собственное творчество оттенки джазовой музыки возникла из страстной любви, которую Кортасар питал к джазу и творчеству Паркера.

Джонни Картер в постоянном поиске, он не удовлетворяется достигнутым. Он постоянно теряет саксофоны, закладывает их, разбивает вдребезги, то есть не останавливается, идет вперед, ломая старое, открывая новое, играя так, «как один лишь только Бог может играть на альт-саксофоне, если предположить, что на небе лиры и флейты уже не в ходу» . Он преследует цель, которую не может достичь. Преследователь и есть сам Джонни Картер

Джонни – гений, презирающий это звание и отмахивающийся от него. Вместо погони за успехом он пытается понять, для чего он живет, ощущает свой трагический конец, даже пытается его приблизить («сообщение о новой попытке самоубийства – нас сей раз настойкой йода» ), чувствует, что выброшен в этот мир, в мир, который не принимает и не понимает. Произносит странные слова о времени. Он чувствует время по-иному, не отмахивается от него, играет то, что должно звучать завтра. Музыка приближает его к новому пониманию действительности. Поведение Джонни эпатирует, провоцирует, заставляет негодовать, но за всем этим стоит одиночество потерянного человека.

Какими мелочными, самовлюбленными, эгоистичными и тщеславными кажутся все те, кто был рядом с Джонни. Игривое письмо Малышки Леннокс, переиздание книги Бруно, все как будто испарились, они имели значение только, когда был Джонни. Через образ главного героя Кортасар стремится разрабатывать жизненные и экзистенциальные проблемы. Причем, главный герой, Джонни, – личность совсем не героическая.

Бруно, от лица которого идет рассказ, переживает свою драму, драму Сальери. Он исповедуется в своей зависти к гению, в тайном желании, чтобы Джонни взорвался разом как «яркая звезда, которая вдруг рассыпается прахом». В центре повествования музыкант, гениальный музыкант. Вокруг него люди, чуждые ему, но влекомые его гениальностью, обаянием, потусторонностью. Люди-эгоисты, предвкушающие «удовольствие, которое всякий раз всякий раз доставляет нам Джонни, хотим придать блеск статуе, воздвигнутой нами, и беречь ее, чего бы это ни стоило».

Кортасара по праву можно назвать графиком, цветные мазки у него встречаются довольно редко, но всегда ярко и точно. Притом, что Кортасар отдает предпочтение глаголам, то есть, динамике, действию, особенно, если это связано с Джонни, мы все же можем видеть, что в комнате Джонни и Дэдэ стоит «таз с розовыми цветами», белый кот, красное платье Лэн,

Музыка Джонни – утверждение всего земного. И сам Джонни притягивает людей магнитом, несмотря на постоянные срывы и явное девиантное поведение. «Женщины всю жизнь крутятся вокруг Джонни и вокруг таких, как Джонни. И это не удивительно, и вовсе не обязательно быть женщиной, чтобы чувствовать обаяние Джонни. Самое трудное - вращаться вокруг него, не сбиваясь с определенной орбиты, как хороший спутник, как хороший критик» .

Кортасар с потрясающей проницательностью проник в психологию творца, и, что интересно, свои открытия он передает языком Бруно. То есть подчас Джонни осознает и находит то, что Бруно может облечь в слова, но не может найти. Метафизические реки текут только для таких, как Джонни Картер, Оливейра (герой романа Кортасара «Игра в классики»). Бруно с позиции наблюдателя смотрит, как Картер «бьется головой об стену, ничего не достигает и все равно продолжает биться».

Но Бруно — критик, всего лишь критик, которому приходиться думать за себя, за жену, за Джонни, Дэдэ, Тику, Малышку, Арта. И ему очень часто становится худо от этого. «Невозможно сердиться на Джонни, это все равно, что злиться на ветер, который треплет вам волосы», – говорит Бруно. Бруно пишет книгу о Джонни. Книга эта во многом отражает музыку Джонни, его гениальность глазами критика, неспособного передать большее, нежели создание нового джазового языка, это лишь попытка облачить в слова те метафизические реки, в которые входит Джонни, те стены, в которые он долбится головой. Реакция на книгу у Джонни непонятная, но непонятная лишь Бруно.

«- Ты забыл написать про главное, про меня.

- Ну, брось, Джонни.

- Про меня, Бруно, про меня. И ты не виноват, что не смог написать о том, чего я и сам не могу сыграть. Когда ты там говоришь, что моя настоящая биография в моих пластинках, я знаю, ты всей душой в это веришь, и, кроме того, очень красиво сказано, но это не так. Ну ничего, если я сам не сумел сыграть как надо, сыграть себя, настоящего, то нельзя же требовать от тебя чудес, Бруно...»

При том, что Бруно и сам знает, что в книге нет правды о Джонни. В ней анализ музыки. «Благоразумие и доброе к нему отношение не позволили мне показать читателям его неизлечимую шизофрению, мерзкий антимир наркомании, раздвоенность его жалкого существования. Я задался целью выделить основное, заострить внимание на том, что действительно ценно,- на неподражаемом искусстве Джонни. Стоило ли еще о чем-то говорить? Но может быть, именно здесь-то, думалось, он и подкарауливает меня, как всегда выжидая чего-то в засаде, притаившись, чтобы сделать затем свой дикий прыжок, который мог сшибить всех нас с ног. Да, наверно, здесь он и хочет поймать меня, чтобы потрясти весь эстетический фундамент, который я воздвиг для объяснения высшего смысла его музыки, для создания стройной теории современного джаза, принесшей мне славу и всеобщее признание. Честно говоря, какое мне дело до его внутренней жизни? Меня лишь одно тревожило - что он будет продолжать валять дурака, а я не могу (скажем, не желаю) описывать его сумасбродства, и что в конце концов он опровергнет мои основные выводы, заявит, что мои утверждения ложны и его музыка выражает совсем другое».

И маска, о которой говорит эпиграф, – дело рук Бруно. Того самого Бруно, который тешит себя тем, что он биограф Джонни, щедрый его покровитель, терпеливый слушатель его бессвязных излияний. Но ведь и Бруно прав! Прав, что после того как послушаешь Джонни, жить становится невыносимо! Проше выйти из дома, проветрить мозги и забыть всю метафизику любителя марихуаны.

Ни одно произведение Кортасара не обходится без чьей-либо духовной драмы. В «Преследователе» одна духовная драма сталкивается с другой, и это не объединяет, а наоборот, еще больше разъединяет героев.

Смерть Джонни и вполне ожидаема, и внезапна. Но Джонни уходит непобежденным, он не верит в Бога Бруно, он не верит ни в чьих богов. Джонни – мятежник, и пусть он наркоман-мятежник, он уходит непобежденным. Бруно, которому не хватает легкости, гениальности остается, и остается капитулирующим. Не осталось более человека способного вырвать Бруно из мира мещанства и посредственности. И жена его в восторге от того, что его книгу переведут на шведский или норвежский.

Джаз в повести Хулио Кортасара «Преследователь»

Как в романе Достоевского «Преступление и наказание» обычно выделяют образ Петербурга, как отдельного героя, так и в повести Хулио Кортасара «Преследователь» можно выделить джаз. Джаз – есть основа произведения. Вся повесть пропитана импровизационными мотивами джаза. Джаз отличается от всех музыкальных направлений. И не только импровизацией. Спонтанность импровизации – таинство момента. Все герои повести бессознательно качаются на волнах джаза. Один только Бруно пытается в нем разобраться, проанализировать, диалектически оценить результаты чужого творчества, постулировать основы и определить значимость чужого произведения или импровизации.

Музыка, как Бог, она не может быть определена разумно, ее можно только почувствовать и в нее поверить. Это абсолютно другой мир, невидимый и неосознанный нами. Но внутри себя самой – «вещь в себе». Если слышим те самые звуки, то понимаем, что что-то происходит сейчас в эту самую секунду; как будто наблюдаем неподвластный разуму мир. И Джонни находится в этом самом микромире, создает его. Личность, которая в состоянии уйти от внешнего мира и способна внутри себя создать другой мир и, не раскрывая его тайны обнажить контур и очертание того - Другого Мира, заставляет сердце слушателя учащенно биться. Джазовая музыка наиболее близка к этому – «Другому миру». Ведь этот Мир, как ускользающая красота, его очень сложно обнаружить и удержать.

Джаз и магический реализм у Кортасара гармонично переплетаются. Латиноамериканская культура переплетается с афроамериканской культурой, и не менее гармонично. Маргинальная фигура Джонни привлекает, мотив некоммуникабельности схож с джазовым мотивом отчужденности. Искажается восприятие времени, при этом не только у Джонни, но и у читателя и слушателя. Джаз в повести – особый пласт, требующий особого изучения, восприятия. Джаз дает новое и более глубокое понимание соотношения между элементами реальности. О джазе нет нужды говорить, его нужно слушать.

«Южное шоссе». Клаустрофобия на воздухе.

Несомненно «Южное шоссе» — один из занимательнейших рассказов Кортасара, даже в автомобильной пробке углядевшего жизненные перипетии. Люди, попавшие в, так называемый, «traffic jam» , попали и в другое временное измерение. Их существование выбилось из привычного графика. За короткое время произошло все: и встречи, и любовь, и конфликты. И все это в минуту рассеивается, как будто и не было ничего! Каждый вернулся в свое настоящее.

Первый определяющий признак человека – марка машины. Инженер из «Пежо-404», девушка из «дофина», бледный мужчина за рулем «каравеллы», супружеская пара в «Пежо-203» и т.д.

Всех героев преследует ощущение амбивалентной реальности. Подчас даже ирреальности. Оказывается, что банальная дорожная пробка может перерасти в экстремальную ситуацию, проверяющую людей на прочность. Южное шоссе стало для них западней. При опасности люди начинают объединяться, помогать друг другу, не обходится и без конфликтов.

Постепенно создается ощущение необитаемого острова. Кортасар умело отделяет колонну автомобилистов на Южном шоссе по направлению к Парижу от остальных людей.

А меж тем колонна начинает жить своей жизнью, создается микромир. Выявляются лидеры, ведомые, эгоисты и альтруисты, между людьми возникает симпатия и антипатия. Люди объединяются в группы, скандалят, общаются, но все это все продиктовано острой необходимостью. Но имен нет, так и остаются характеристики автомобилей.

Днем протекала спокойная хозяйственная жизнь, продукты питания и теплые вещи раздавались по степени необходимости. Постепенно все это стало привычным. Распорядок дня и ночи. Днем протекала общественная, социальная жизнь, а ночью частная, глубоко личная. Инженер влюбился в девушку из «Дофина».

Присутствие писателя, которого, по сути, нет, явственно ощущается. Писатель здесь соучастник! С поразительной психологической точностью он описывает, предупреждает потребности и желания людей, героев рассказа. «Под грязными одеялами в затхлом воздухе, издававшем запах склепа и заношенного белья, эти люди с грязными, отросшими ногтями добывали себе немного счастья». Другое измерение, другой мир, но мир, в котором человеческая сущность проявляется еще сильнее, нежели в привычной обстановке. Следуя за пирамидой Абрахама Маслоу, Кортасар говорит о первичности органических (физических) потребностей. Не хватает еды и воды, Кто-то на этом очень неплохо наживается, спекулирует. Продает воду, необходимую в первую очередь старикам, детям. Второй уровень потребностей – потребность в безопасности, желание чувствовать себя защищенным, избавиться от страха. Организовываются группы, поддерживающие друг с другом отношения совершенного разного рода. И конфликты, и деловые отношения, и вполне дружественные.

Время на Южном шоссе идет со скоростью черепахи. Но вдруг все это меняется, исчезает, словно мираж. Видны огни города, и около инженера уже нет «Дофина», за рулем которого сидит девушка. «Таунус» ушел вперед. Разорвались привычные нити, «и автомобили мчались со скоростью восемьдесят километров в час к огням, которые все росли, расплывались, и уже никто не знал, зачем нужна эта бешеная скорость, зачем нужен этот стремительный бег машин в ночи среди других, незнакомых машин, и никто ничего не знал о другом, все пристально смотрели вперед, только вперед» . А меж тем, инженер все думает о распорядке жизни в пробке, о том, что нужно распределить продовольствия, одеяла, навестить больных, обсудить обстановку.

И ведь это тоже своего рода трагедия, трагедия потери. Вся наша жизнь состоит из таких случайных встреч и потерь, подчас тоже случайных и необъяснимых. И сколько бы не пыталась современная наука синергетика объяснить феномен случайностей, ничего не меняется. Все также что-то находят и что-то теряют.

Заключение

Хулио Кортасар один из немногих писателей, чьи произведения могут в действительности перенести читателя в иное ощущение реальности, давая шанс понять то, что существует иная возможность реальности. При том, что оценка произведений Кортасара не совпадает по масштабам с их качеством и признанием у читателя. К сожалению, Кортасар как писатель недостаточно оценен на родине. В некоторых университетах Аргентины творчество Кортасара замалчивается, и если изучается, то от случая к случаю и весьма поверхностно.

Довольно трудно дать верную оценку того, какое место займет в литературном пространстве XXI века творчества Кортасара. При этом совершенно очевидно, что происходит постепенное и определенное вырождение романа как литературного жанра. Но и, несомненно, что, сколько бы поколений не сменилось, произведения Кортасара всегда будут актуальны и адекватны современности. Особая способность привить поэзию к прозе будет привлекать читателя. Каждый прорыв в иное существование, любой просвет и зазор в плотной ткани обыденного знаменуют у Кортасара, говоря словами Лесами Лимы, «торжество всегда новой поэзии над неизбежно повторяющимся опытом» .

Фантастика Кортасара, как в немалой степени и весь «бум» латиноамериканского романа 1960–70-х годов, это своего рода отсвет, один из отсветов Европы в зеркале Латинской Америки, сызнова возвращенный Европе. В прозе Кортасара соединяется грусть потери, радость познания, ирреальность реального, раскрытый секрет бытия, желание, но невозможность изменить мир. В Кортасаре привлекает сложная и многоходовая перекличка культур. Европа играючи соединяется с Латинской Америкой, Арриго Бенедетти, Чарльз Паркер, Дилан Томас и многие другие. Помощниками в поисках «другой прозы» Кортасару не раз служил, как уже говорилось, Эдгар По, том новелл которого он еще в первые годы своей жизни в Европе перевел.

Таким образом, мы попытались частично изучить творчество великого аргентинского мистика, фантаста и реалиста Хулио Кортасара. Всего два небольших произведения Хулио Кортасара могут показать во всем великолепии его талант. Через довольно простую и незатейливую форму Кортасар доносит до нас проблемы и вопросы, прежде всего связанные с человеком, мир человека в мире вещей, сталкивающиеся между собой миры чужих людей, которые становятся вдруг вовсе не чужими.

Библиография

1. Кортасар Х. Другое небо: Сб. рассказов: пер. с исп/Х. Кортасар.— М.: ООО«Издательство АСТ»;ЗАО НПП «Ермак», 2004.—413 с.

2. Кофман А.Ф. Проблема “магического реализма” в латиноамер. романе // Совр. роман: Опыт исследования. М., 1990; Flores A. Magical Realism in Spanish American Fiction // Hispania, Md, 1955. V. 38. № 2.

3. Кофман А.Ф. Латиноамериканский образ художественного мира:: автореферат диссертации доктора филологических наук: 10.01.05 Институт мировой литературы им. М. Горького, Москва 1983-43 с.

4. Кутейщикова В., Осповат Л. Новый латиноамериканский роман. –М.: 1976

5. Дубинин Борис След забытого царства//Журнал Иностранная литература №6,2001

6. Писатели Латинской Америки о литературе //Пер./исп., португ.,фр. Под ред Кутейщиковой М.: Радуга 1982г. 398с

Интернет-ресурсы

1. http://www.cortazar.ru/chapter-ar-who-648/

2. http://www.cortazar.ru/chapter-ar-who-649/

3. http://magazines.russ.ru/inostran/2001/6/kortabes.html

4. http://www.julio-cortazar.narod.ru/biogr.htm

5. http://www.lib.ru/INPROZ/KORTASAR/ho_shosse.txt

Показать полностью…
Похожие документы в приложении