Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
бесплатно
docx

Реферат «Анализа произведений Т.Толстой» по Русскому языку и культуре речи (Дружинина О. Б.)

Способ анализа произведений Т.Толстой - искать "КЛЮЧЕВУЮ МЕТАФОРУ", которая разлита в тексте. Не найдя этого ключа, читатель рискует заблудиться в густой и красивой словесной вязи Толстой, так и не проникнув в её СВОЕОБРАЗНУЮ ФИЛОСОФИЮ ЖИЗНИ…

И так, я попробую проанализировать рассказ Т.Толстой «На липовой ноге». В начале рассказа стоит обратить внимание на эпиграф, который написал Игорь Северянин. Он звучит так: « Душа влечется в примитив». Эпиграф нужен для того, чтобы пояснить основную идею произведения. Из этого ясно, что основная идея рассказа о том, что человеческая душа влечется в примитивную, незамысловатую жизнь, о том, что русский народ сам вытесняет русские слова.

Начала свой рассказ Т.Толстая с упоминая о Петре I, делая акцент на том, что уже триста лет назад в нашу культуру стали приходить иноязычные слова, которые стали со времен вытеснять исконно русские. Проблема из этого вытекает такая, что русские слова стали просто исчезать, причем большое количество и заменяться одним. В пример Т.Толстая привела нам следующие разъяснения: раньше на Руси были такие слова как "уха", "похлебка", "селянка", "ботвинья", "окрошка" – пришли слова «бульон», «консоме», да и просто «суп». Теперь слово «суп» используют чаще всего и будет редкостью о первом блюде услышать другое название. Из этого мы можем сделать вывод о том, что люди теряют свою индивидуальность. Они становятся все как одно целое, все как один. Все станут говорить суп и никак иначе. Все станут одинаково одеваться, одинаково думать. И так, как написала Толстая, сбудется мечта коммуниста: «Весь советский народ как один человек».

Так же сейчас заменились абсолютно все синонимы на слова «крутой» и «клевый». Новое же поколение склоняется к иному

варианту русского языка, не такому сладостному, как прежний, но вполне

пригодному для простой коммуникации. Его главные признаки - обмеление словаря в сочетании со словесными огрызками.

Таким образом, я могу сделать вывод о том, что сейчас русский народ забывает русские слова и говорит совершенно однообразно. Этому, конечно же, сопутствует и средства массовой информации. Сейчас молодые журналисты выдергивают из слов суффиксы, делая слова ужасными. Поэтому начинается обмирщение нашего с вами родного языка. Т.Толстая призывает к тому, чтобы люди не забывали, а наоборот почитали свой язык. Он и так прекрасен и не стоит в него вставлять иностранные словечки, выдергивать суффиксы, потому что благодаря этому идет деградация русской культуры. Мы не можем с этими словами культуру назвать только русской, в ней присутствует, значит и культура Англии, Америки, Франции. И следующее поколение не узнает о прекрасном русском языке от первоисточников, их родители будут так же использовать новые пришедшие слова. И прочесть о старинных исконно русских словах они смогут только в произведениях великих авторов, таких как Пушкин, Толстой, Булгаков.

В заключение могу сказать одно, не дайте погибнуть русскому языку. Он прекрасен и эксклюзивен.

Сердца горестные заметы-2

Душа влечется в примитив.

Игорь Северянин

Триста лет назад (как время-то бежит!) Петр Великий прорубил окно в

Европу; естественно, в образовавшееся отверстие хлынули (см. учебник физики

или фильм "Титаник") европейские языки: английский, голландский,

французский, итальянский. Слова шли вместе с новыми культурными понятиями,

иногда дополняя, а иногда вытесняя русские аналоги. Скажем, были на Руси

"шти", "уха", "похлебка", "селянка", "ботвинья", "окрошка", - пришли

"бульон", "консоме" да и просто "суп". Было меньше, стало больше, вот и

хорошо. Кто за то, что все-все эти слова забыть, вычеркнуть из памяти,

стереть, и оставить только одно: суп? Просто суп, вообще суп, без различий:

пусть то, что едят ложкой, отныне называется суп, а то, что вилкой, то уж не

суп. И никаких тебе тонкостей. У нас в меню - суп.

Забудьте, если знали, и никогда не вспоминайте, и даже не пытайтесь

узнать, что означают слова: гаспаччо, буйабез, вишисуаз, минестроне,

авголемоно. Не спрашивайте, из каких продуктов сделаны эти блюда, острые они

или пресные, холодные или горячие. Вам этого знать не нужно. Да чего там

гаспаччо: забудьте разницу между щами и борщом. Ее нет! Уха? Что такое уха?

Парный орган слуха? Пусть этого слова не будет. Окрошка? Квас?.. Вас ист дас

- "о, крошка"? Девушка, я вас где-то видел. Я - к вас, а вы - к нас, идет?

Давайте, давайте, пусть все пропадет, исчезнет, улетучится, испарится,

упростится, пусть останется один суп, - съел, и порядок, и нечего чикаться.

Одежду тоже давайте носить одинаковую, как китайцы при Мао Цзедуне: синий

френч. Жить давайте в хрущобах: приятное однообразие. Пусть всех мужчин

зовут, допустим, Сашами, а женщин - Наташами. Или еще проще: бабами. А

обращаться к ним будем так: "Э!"

Короче, давайте осуществим мечту коммуниста: "весь советский народ как

один человек", давайте проделаем быструю хирургическую работу по урезанию

языка и стоящих за языком понятий, ведь у нас есть прекрасные примеры.

Скажем, жили-были когда-то синонимы: "хороший, прекрасный, ценный,

положительный, выдающийся, отличный, чудесный, чудный, дивный, прелестный,

прельстительный, замечательный, милый, изумительный, потрясающий,

фантастический, великолепный, грандиозный, неотразимый, привлекательный,

увлекательный, завлекательный, влекущий, несравненный, неповторимый,

заманчивый, поразительный, упоительный, божественный", и так далее, и так

далее. И что же? - осталось только "крутой". Реже - "клевый".

Звучал мне часто голос клевый,

Крутые снились мне черты, -

писал Пушкин, обращаясь к Анне Керн. Он же справедливо заметил в другом

стихотворении, что

...Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков клевых и крутых.

Круто, например, выражаться односложными словами, широким уполовником

зачерпнутыми из сокровищницы английского языка или наскребанными по

международным сусекам: "Дог-шоу", "Блеф-клуб", - а также украшать эти кубики

туманным словом "плюс", непременно поставленным в конце. (Как раз в момент

написания этих строк автор сидит и с отвращением смотрит на круглую

картонную коробку, на которой американец написал так: "Parm Plus! New

Improved Taste", а хотел он выразить следующую мысль: "в этой коробке

находится сыр пармезан, который, благодаря вкусовым добавкам, значительно

лучше пармезана, который производят неназванные злобные соперники". Операция

по усекновению здоровой части слова "пармезан" и наращиванию на обрубок

многозначительно-пустого "плюс" сопоставима с операцией по замене природной

ноги деревянным протезом. На липовой ноге, на березовой клюке ходить,

наверное, интереснее: и стучит громче, и прослужит дольше.)

Какая-то неодолимая сила заставляет наших журналистов (особенно молодых

и теле-радио-вещательных) оттяпывать гроздья отечественных суффиксов - и в

таз. "Блеф-клуб" проживает на канале "Культура" (клянусь!). Глухота

"культурщиков" поразительна: не слышат они, что ли, как клубится блевота в

этом страшном звукосочетании, - тихое утро, 8 ноября, робкий революционный

снежок припорошил мостовую, дядю Петю шумно выворотило на притихшие стогны

града вчерашней селедочкой под шубой, морковными звездочками винегрета,

клюковкой домашнего квашенья... На РТР есть какой-то "Подиум д'арт"

(языковую принадлежность определить не берусь), а там, где, казалось бы, уж

никак не выпендришься по-западному, - поднатужились и выпендрелись: "Серый

Волк энд Красная Шапочка". Для кого этот "энд" воткнут? Кто это у нас так

разговаривает? Можно подумать, что Международный Валютный Фонд растрогается,

услышав знакомые звуки, и подсыплет валютцы. Так ведь не подсыплет.

Друзья мои! Прекрасен наш соединительный союз "и". Возьмем его с собой

в третье тысячелетие.

В свое время Корней Чуковский в книге об искусстве перевода приводил

пример слепого копирования английской специфики: односложных слов.

Английские стихи:

Be the sleep

Calm and deep

Like those who fell,

Not ours who weep! -

Некий переводчик передал как:

Тих будь он,

Благ твой сон,

Как тех, кто пал,

Не наш - сквозь стон!

Перевод изумительно дословный, а толку-то? В оригинале - благодаря

долгим гласным - горестно-колыбельная, рыдающая, раскачивающаяся интонация;

единственное неслужебное слово с краткой, "отрывистой" гласной - fell, -

"пал". Обрыв, конец, смерть. Слова же с долгими, протяжными гласными рисуют

различные длительности: и неспокойный сон, и глубину, и долгий плач.

(Интересно, что у всех этих слов есть фонетические пары: slip, dip, whip, -

с совершенно иным, понятно, значением, - тут и гласный краткий, и действие

куда более стремительное.) В русском же языке от долготы гласного смысл не

меняется, а потому все гласные в переводе воспринимаются как краткие, а

потому и перевод похож не на плавное течение потока, а на бег астматиков в

мешках. Но на чужой манер хлеб русский не родится: звуковая экономия русскому

языку противопоказана. Сколько бы эфиоп ни примерял кимоно, у него всегда

будут торчать из-под подола ноги - свои, а не липовые. Впрочем, мы -

"старинные люди, мой батюшка", новое же поколение склоняется к иному

варианту русского языка, не такому сладостному, как прежний, но вполне

пригодному для простой коммуникации. Его главные признаки - обмеление

словаря в сочетании со словесными огрызками. Например: сцена в ресторане.

КЛИЕНТ: Дай суп.

ОФИЦИАНТ: Вот суп.

К.: Суп - крут?

О.: Крут плюс.

К.: (ест) Э?!?!

О.: М? К.: Суп не крут.

О.: Нет? Как не крут? Ну, клев.

К.: Не клев. Суп - вон.

О.: Что ж... С вас бакс.

К.: Пшел в пень! Вот руп плюс.

К.: Хрен!

О.: Дам в глаз плюс. Бакс дай!

К.: На! (Сам бьет в глаз плюс.)

О.: Ык! К.: Ха! Бакс - мой. (Поспешно убегает.)

Язык этот пригоден не только для скупых на слова господ, но и для

прелестных, чирикающих дам. Вот, скажем, сцена в парикмахерской - не

придуманная. (Входит дама с модным журналом в руках).

ЗНАКОМАЯ ПАРИКМАХЕРША: Что?

ДАМА: Стричь.

П.: Как? Д.: Как тут. Под бокс (показывает разворот журнала).

П. (одобрительно): Бокс крут.

Д.: Ну. П. (стрижет): Ну как Кипр?

Д. (оживляясь): О, Кипр клев! Пляж, бар - сплошь плюш: сок, джин,

дринк. Как ночь - муж в душ, дочь - прочь, тут грек Макс - тук-тук! - враз

секс, кекс, бакс, крекс, фекс, пекс. Вот так-с!

П. (завистливо): А в загс? Ждем-с?

Д.: Макс - в загс? Грек - в брак? Ай, чушь.

(Обе задумываются над жизнью.)

П.: Как муж?

Д.: Мы врозь.

П.: Брось!

Д. (вздыхает): Муж лыс. Как мяч.

П.: Пусть трет лук в плешь.

Д.: Тер. Весь год.

П.: Ну? Хоть пух рос?

Д.: Рос, но вонь!.. А секс - эх!.. Не клев.

П. (внезапно): Ай!!! Брысь!!! Тварь!!!

Д.: Что?!..

П.: Вошь!

(Визг, паника.)

МАНИКЮРША (из своего угла, философски): Вот вам Кипр... Как наш Крым...

Уж где юг, там вошь! А то: пляж... Вот мой зять...

(На этом поспешно убежал ваш автор.)

Показать полностью…
Похожие документы в приложении