Всё для Учёбы — студенческий файлообменник
2 монеты
zip

Шпаргалка «Экзаменационная» по Русскому языку и культуре речи (Рахматуллина Э. А.)

Предмет морфологии

Слово – единица не только лексики, но и грамматики. В качестве единицы лексики оно предстает как однозначное или многозначное, как имеющее (или не имеющее) связи (синонимические, антонимические, паронимические и т д.) с другими словами, как обладающее такими-то стилистическими свойствами и т.д.

Как единица грамматики слово – это система форм (книга, книги, книге и т.д.; читать, читаю, читаешь и т.д.) с их грамматическими значениями.

Морфология (от греч. morphe – 'форма' и logos – 'слово') – отдел грамматики, который изучает грамматические классы слов (части речи) с точки зрения присущих им форм, а также грамматических значений и грамматических категорий, выражающихся в этих формах. Одна из важнейших задач морфологии – выявление и описание специфики функционирования сходных грамматических категорий у слов, относящихся к разным грамматическим классам (частям речи), а также установление круга слов в пределах одного грамматического класса, которые не обладают той или иной грамматической категорией.

Грамматические формы, грамматические значения, грамматические категории

Грамматическая форма – это внешнее языковое выражение грамматического значения (часто нескольких значений) в каждом конкретном случае употребления слова. Например, сестра, сестры, сестре, сестру, сестрой, (о) сестре, сёстры, сестёр, сёстрам, сестёр, сёстрами, (о) сёстрах – это разные грамматические формы одного и того же слова. Каждую отдельную грамматическую форму называют также словоформой. Словоформа, таким образом, служит конкретным "представителем" слова в речи.

В ряде случаев отдельные группы слов образуют формы, тождественные по своему грамматическому значению, но различные внешнему выражению: чая и чаю; рекой и рекою; стеной и стеною; годы и годa; костя?ми и костьмu; бoйче и бойчeе; вы?мок и вы?мокнул и т.д. Такие формы называются вариантными. Они могут различаться стилистически, они могут быть закреплены за разными лексическими значениями слова (как в крае и в краю), различать свободное употребление слова и фразеологически связанное (как капает и каплет) и т.д.

Грамматическая форма слова может быть представлена одной словоформой (спою, новее, кратчайший) или сочетанием двух словоформ (спел бы, буду петь, более новый) (подробнее см. ниже).

Совокупность всех форм одного и того же слова называется парадигмой, точнее, полной парадигмой (если слово обладает всеми "полагающимися" ему формами).

Грамматическое значение представляет собой абстрактное понятие, абстрактное языковое содержание, заключенное в грамматической форме и отвлеченное от лексического содержания слова. Чтобы яснее представить, что такое грамматическая форма и грамматическое значение, стоит, обратиться к примеру, который привел однажды своим слушателям известный лингвист академик Лев Владимирович Щeрба. Он предложил аудитории прокомментировать следующую фразу: "Глoкая кyздра штeко будланyла бoкра и курдячит бокрёнка". После некоторого естественного недоумения с помощью наводящих вопросов Л.В. Щербы слушатели "узнали" в куздре существительное женского рода единственного числа, поняли, что она характеризовалась, как глокая, что она произвела так-то (штеко) действие (будланула) над живым ("будланула бокра") и производит действие (курдячит) по отношению к детенышу бокра ("курдячит бокрёнка"). Благодаря чему удалось разобраться в такой странной "фразе", где нет ни одного реального русского корня? Благодаря тому, что выдуманные Щербой корни "слов" были окружены не вымышленными, а настоящими элементами (суффиксами и окончаниями), образовавшими вместе с "корнями" знакомые формы, с которыми связаны знакомые же грамматические значения: числа (глокая, будланула и т.д.), рода (глокая куздра, будланула), падежа (куздра, бокра, бокрёнка), времени (будланула) и т.д. Эти формы и заключенные в них значения были те же, что и в реальных словах младшая сестра (или страшная буря), зайца (или буйвола, волка и т.д.), зайчонка (или буйволенка, волчонка и т.д.), боднула (или толкнула, пихнула и т.д.). валяет (или треплет, швыряет, лупит и т.д.), жестоко (или больно, сильно). Значит, грамматическое значение – это не только абстрактное значение, отвлеченное от лексического содержания слова, но значение (значения), присущее целому классу слов.

Грамматическое значение предполагает наличие другого (или других) грамматического значения (или значений), однородного и соотносительного с ним. Так, значение единственного числа предполагает обязательно значение множественного, значение настоящего времени предполагает наличие значения других времен – прошедшего и будущего и т.д. Совокупность однородных, соотносительных грамматических значений составляет грамматическую категорию.

Грамматическая категория – это еще более абстрактное понятие (по сравнению с грамматическим значением), которое является обобщением соотносительных и противопоставленных друг другу грамматических значений, находящих свое выражение в определенных грамматических формах. Например, грамматическая категория времени характеризуется абстрактным значением отношения к временнoй точке отсчета и противопоставленностью частных значений – настоящего, прошедшего и будущего времени; категория падежа характеризуется самым отвлеченным значением отношения ("нечто относится к чему-то") и противопоставленностью частных отношений – объектного, субъектного, определительного и т.д.

Понятно, очевидно, что грамматические категории существуют не сами по себе, но потому, что в языке есть несколько (минимум два) соответствующих соотносительных грамматических значений, через формы которых они (категории) проявляются и в результате обобщения значения которых обнаруживаются.

Средства и способы выражения грамматических значений

Грамматические значения в тех или иных формах выражаются с помощью грамматических средств, среди которых ведущая роль принадлежит аффиксам (от лат. affixus – 'прикрепленный) флексиям (от лат. flexio – 'сгибание, изгиб'), или окончаниям, (формообразующим* суффиксам (от лат. suffixus – 'прикрепленный') и префиксам (лат. praifixum сенаж, Селенa >селенит; Курчатов > курчатовий).

** O – знак, обозначающий нулевое окончание. Нулевое (материально не выраженное) окончание на фоне других падежных форм данного склоняемого слова – такой же значимый показатель (рода, падежа), как и окончания, материально выраженные.

С помощью суффиксов образуются: форма прошедшего времени глагола (читал, обсуждал), формы видов глагола (забить – забивать; записать – записывать), формы сравнительной и превосходной степени прилагательных (умный – умнее; старый – старейший), формы множественного числа некоторых групп существительных, где суффикс сопутствует окончанию (муж – мужj-а, ,брат – братj-а, лист – лucmj-а); в отдельных разрядах существительных суффикс участвует в образовании форм и единственного и множественного числа (котёнок – котята; ребёнок – ребята; маслёнок – маслята).

Префиксальным путем образуется одна из форм превосходной степени прилагательных (наилучший, наихудший) и формы совершенного вида большого числа глаголов (строить – построить; рисовать – нарисовать).

Кроме перечисленных средствами выражения грамматических значений являются также ударения, чередования звуков, предлоги, вспомогательные слова, супплетивизм.

Ударение чаще всего выступает вместе с аффиксами – с окончаниями или с суффиксами: доскa, доскu, дoску, доскoй и т.д.; подсказaть – подскaзывать. Самостоятельно (без каких-либо других средств) ударение используется для образования формы родительного падежа единственного числа и формы именительного падежа множественного числа (учuтеля – учителя?; ногu – нoги) существительных, а также для образования форм видов у некоторых глаголов, при этом только ударение различает формы инфинитива и прошедшего времени (насы?пать – насыпaть, насы?пал насыпaл; нарeзать – нарезaть, нарeзал – нарезaл).

Чередование звуков является дополнительным средством образования форм (перестроить – перестраивать; насадuть – насаждaть; другO – друзjа).

Предлог широко используется для выражения падежных значений, сопровождая окончания; обязательно его употребление для выражения значения предложного падежа (в доме, в пяти, о тебе, об отце). Самостоятельно (без окончаний) предлоги используются при выражении падежных значений неизменяемых существительных ("ехать в такси", "подойти к такси" и т.д.).

Вспомогательные слова (т.е. слова, функция которых – "обслуживать грамматические потребности" других слов, не меняя их лексического значения) употребляются для образования форм сослагательного наклонения ("я бы отдохнула"), некоторых форм повелительного наклонения ("Пусть всегда будет солнце!", "Да скроется тьма!", "Давай пойдем на выставку"), для образования форм будущего времени глаголов несовершенного вида ("Он будет учиться"), для образования форм сравнительной и превосходной степени (более важный, самый важный; "рассказал более интересно", "выразил наиболее глубоко"),

Супплетивизм (от франц. suppletif – 'добавочный') – выражение грамматических значений слова с помощью слов других корней или значительно измененной основы данного слова: я, меня, мне и т.д.; он, его, ему и т.д.; человек – люди; "ребенку один год, но ему семь лет", плохо – хуже; хорошо – лучше; брать – взять; ловить – поймать; садиться – сесть и нек. др.

Русский язык принадлежит, как уже говорилось в разделе "Понятие о русском языке", к флективным языкам, поскольку подавляющее большинство грамматических значений в его формах выражается синтетическим способом, т.е. при помощи средств, "находящихся" в самом слове. Иначе говоря, лексическое и грамматическое значение (значения) выражается формой одного и того же слова. К числу средств синтетического способа относятся аффиксы, чередования звуков, ударение.

К аналитическому способу выражения грамматических значений, т.е. при помощи средств, находящихся вне данного слова, принадлежат вспомогательные слова (буду думать), а также случаи выражения грамматических значений средствами контекста т.е. формами окружающих данное слов: "правительственное коммюнике", "красочное шоу"; "она ужасная неряха"– "он ужасный неряха".

Наконец, смешанный способ выражения грамматических значений объединяет признаки синтетического и аналитического способов. Этот тип может быть иллюстрирован способом выражения значений предложного падежа: окончание + предлог: в садy, "О доблестях, о подвигах, о славе" (Бл.).

К смешанному же способу следует отнести и те случаи, когда для выражения необходимого грамматического значения используется определенный порядок слов. Ср.: "Мать любит дочьO" и (без изменения форм слов) "Дочь любит матьO".

Принципы классификации частей речи. Система частей речи в русском языке

Поскольку части речи – понятие грамматическое, очевидно, что и принципы, основания выделения частей речи должны быть прежде всего грамматические. Во-первых, такими основаниями являются синтаксические свойства слова. Одни слова входят в грамматический состав предложения, другие не входят. Одни из входящих в грамматический состав предложения являются самостоятельными членами предложения, другие нет, поскольку могут выполнять лишь функцию служебного элемента, устанавливающего отношения между членами предложения, частями предложения и т.д. Во-вторых, существенными являются морфологические признаки слов: их изменяемость или неизменяемость, характер грамматических значений, которые может выражать то или иное слово, система его форм.

Известную роль играет и способность слов выражать то обобщенное значение (его называют категориальным, или классифицирующим), которое формируется лексическим и грамматическими значениями конкретных слов того или иного класса, – значения предмета, признака, процесса и т.д.

Исходя из сказанного все слова русского языка подразделяются на входящие в грамматический состав предложения и не входящие в этот состав. Первые представляют собой подавляющее большинство слов. Среди них выделяются слова знаменательные и служебные.

Знаменательные слова являются самостоятельными членами предложения. К ним относятся: имена существительные, имена прилагательные, имена числительные, глаголы, наречия, категория состояния.

Примечания. 1. Категория состояния как самостоятельная часть речи признается не всеми лингвистами (см. ниже соответствующий раздел).

2. Иногда в качестве самостоятельных частей речи выделяют также причастия и деепричастия*.

* См., например: Шанский Н.М., Тихонов А.Н. Современный русский язык. Словообразование. Морфология. М., 1981.

3. Местоимения в целом не обладают собственными едиными грамматическими признаками, которые отличали бы их как особый грамматический разряд слов. Поэтому в дальнейшем они вслед за "Русской грамматикой" (М., 1980) будут рассмотрены с точки зрения их грамматического сходства с другими частями речи.

Знаменательные слова и принято называть частями речи. Среди знаменательных слов по морфологическому признаку изменяемости-неизменяемости выделяются, с одной стороны, имена и глагол, с другой – наречие и категория состояния*.

* Часть наречий и слов категории состояния – наречия с суффиксами -о, -е (типа глубоко, тихо, холодно, подходяще) – имеет формы словоизменения, поскольку обладает степенями сравнения.

Два последних разряда – наречия и категория состояния – различаются синтаксической функцией (наречия служат главным образом обстоятельством, категория состояния – сказуемым безличного предложения: "Мне грустно, потому что весело тебе" (Л.), а также тем, что в отличие от наречий слова категории состояния способны управлять ("Мне грустно", "весело тебе"; "Как весело, обув железом острым ноги, Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!"– П.).

Среди изменяемых знаменательных слов противопоставлены друг другу своими морфологическими категориями имена и глагол. Глагол обладает набором специфических морфологических категорий – лица, времени, наклонения, вида и залога. Его типичная функция – быть сказуемым в предложении.

Все имена объединяет наличие категории падежа. Имя существительное и имя прилагательное oбладают, кроме того, категориями рода и числа. Но у имен прилагательных конкретная реализация их определяется существительным, с которым сочетается прилагательное (ср.: "майский день", но "майская ночь", "майское утро"). Кроме того, все имена различаются характером своей связи с другими словами (см. об этом в характеристике соответствующих частей речи).

Служебные слова (их называют еще частицами речи) объединяет то, что они (входя в грамматический состав предложения) служат лишь для выражения разного рода грамматических отношений либо участвуют в образовании форм других слов, т.е. не являются членами предложения. С морфологической точки зрения их объединяет также неизменяемость.

К ним относятся предлоги, союзы и частицы. При этом предлоги служат для выражения отношения существительного к другим словам, союзы устанавливают связь между членами предложения и частями сложного предложения. Частицы участвуют в образовании некоторых глагольных форм, в построении определенного типа предложений (например, вопросительных) (подробнее см. раздел "Частицы").

К словам, не входящим в грамматический состав предложения, относятся модальные слова, междометия и звукоподражания.

Модальные слова (возможно, конечно, может быть, наверно, по-видимому, пожалуй, разумеется и др.) выражают отношение говорящего к содержанию высказывания. Междометия служат для выражения чувств и волевых побуждений (ах, ой-ой-ой, брысь, ну и т.д.). Звукоподражания – слова, передающие какие-нибудь звуки и шумы. Эти три последних разряда слов, как и служебные слова, являются неизменяемыми.

Имя существительное – разряд слов, обладающих общим значением предметности* и имеющих категории рода, числа и падежа, которые выражаются в грамматически независимых формах. Главные функции существительного – функция подлежащего ("Свеча горела на столе, свеча горела"– Паст.) и дополнения ("Опустите, пожалуйста, синие шторы"– Б.Ок.). Кроме того, существительное может выступать и в роли других членов предложения: сказуемого ("Грушницкий – юнкер"– Л.), определения ("Недаром помнит вся Россия про день Бородина"– Л.), обстоятельства ("Поздней осенью из гавани От заметенной земли В предназначенное плаванье Идут тяжелые корабли"– Бл.).

* "Предметность"– понятие логико-грамматическое. Все то, что является отдельным объектом, предметом мысли, которому можно приписать различные признаки – качества, свойства, состояния, действия (твердость стали, бьющееся стекло, неподвижность воздуха, идет дождь), представляет собой с языковой точки зрения предмет. Объектом мысли, которому сознание приписывает тот или иной признак, способны стать и такие "предметы", как "больной" ("прием больных"), "трое" ("трое вышли из леса"), "когда-нибудь" ("опять эти твои когда-нибудь!"), "ах" ("вечные ахи"), и значит, названия этих "предметов" выступают в роли существительных.

Важное свойство существительных – способность определяться* прилагательным и причастием: "поздняя осень", "играющие дети".

* Это свойство существительных имеют в виду правила орфографии, когда предлагают писать "в корень (смотреть)"раздельно, "вброд (перейти речку)"слитно, так как корень может иметь при себе определение ("смотреть в самый корень"), а брод – нет ("вброд" здесь наречие).

Только существительным присущи такие способы образования, как нулевая суффиксация (сушь ? сухой, гниль ? гнилой, подход ? подходить), аббревиация (АЭС, универсам) и усечение основы (кибер ? кибернетика, маг ? магнитофон, фак ? факультет).

В зависимости от значения и связанных с ним особенностей проявления грамматических категорий (числа и падежа) существительные подразделяют на следующие семантико-грамматические разряды: а) конкретные и неконкретные; б) собственные и нарицательные; в) одушевленные и неодушевленные.

Существительные конкретные и неконкретные (вещественные, собирательные, отвлеченные)

Грамматически конкретными являются существительные, которые могут сочетаться с количественными (и собирательными) числительными и определяться порядковыми словами ("первый", "второй" и т.д.): "четыре шага", "волк и семеро козлят", "ехать в первом вагоне". Конкретные существительные в подавляющем большинстве случаев имеют формы обоих чисел. Исключение составляют существительные, известные лишь в форме множественного числа, т.е. слова типа ворота, джинсы, колготки, а также наименования так называемых единичных предметов – Псковщина, Джомолунгма и под. (о них см. также ниже).

К грамматически неконкретным существительным принадлежат вещественные, собирательные и отвлеченные (все эти категории слов не сочетаются с количественными и собирательными числительными, с порядковыми словами и имеют форму лишь одного числа).

Вещественные существительные – это слова, которые называют виды пищевых продуктов и полуфабрикатов (сливки, сметана, творог, дрожжи, свинина, суп, крупа, печенье), виды сельскохозяйственных культур (пшеница, просо, чеснок, морковь, редис), химические элементы и их соединения, сплавы и т.п. (железо, магний, аэрозоль, кислота, щелочь), различные материалы (акрил, волокно, замша, стекло, паркет, целлофан), лекарственные препараты (аспирин, валидол, коринфар), пищевые и иные отходы (опивки, опилки, помои) и т.д.

Помимо указанных выше общих особенностей, характерных для всех неконкретных существительных, вещественные существительные мужского рода обладают также способностью иметь вариантные окончания в родительном падеже (единственного числа): "килограмм сахара и сахару", "пачка чая и чаю" и т.д., а некоторые – и в предложном падеже: в дыме и в дыму, на меде и на меду (см. о них ниже).

Собирательные существительные – это слова, которые называют совокупность однородных в каком-то отношении лиц (агентура, генералитет, дурачье, знать, мафия, молодежь, паства, родня, человечество), животных, птиц, насекомых и т.п. (вороньё, гнус, зверье, пернатые), "предметов" растительного мира (листва, хвоя, березняк, джунгли), предметов обихода (белье, обувь, мебель, посуда), продуктов деятельности (писанина, неходовка – о неходовом товаре), веществ (наркота) и т.д., представляемых как единое целое. Среди них выделяются существительные, у которых собирательность отражена "внешне"– в соответствующем суффиксе: профессура, генералитет, молодёжь*, комарьё, листва, мошкара, сосняк, беднота, человечество и т.д. Другую группу составляют существительные, чье собирательное значение выражено только семантически: знать, гнус, хвоя, джунгли, мафия, кудри, финансы и др.

* Все собирательные существительные, содержащие суффикс собирательности, имеют лишь формы единственного числа. Правильное использование таких существительных предполагает, чтобы не только они сами, но и согласующиеся с ними слова и слова, заменяющие их в составе сложного предложения ("он", "который"), были бы в той же форме. Поэтому налицо ошибка во фразах, подобных следующей: "Почему не принимаете мер, чтобы создать молодежи условия для культурного, содержательного досуга, для того, чтобы они росли [нужно: она росла] духовно" (Амур. пр. 1964. 10 апр.).

Примечание. Не являются собирательными похожие на них по семантике существительные типа коллектив, народ, отряд, полк, стадо, стая, груда, роща и т.п. Называя предмет, состоящий из множества единиц, эти существительные относятся к грамматически конкретным, так как обозначают считаемые предметы и поэтому могут употребляться с количественными и собирательными числительными, с порядковыми словами и иметь формы обоих чисел: "два молодежных коллектива", "первый отряд", "стаи перелетных птиц".

Отвлеченные (или абстрактные) существительные – это слова, которые называют какое-либо качество, свойство ("хрупкость фарфора", "тактичность поведения", "глубина чувства"), какое-либо чувство, состояние (досада, боль, холод, восхищение, здоровье), действие, движение кого или чего-либо (сверкание, бег, дебаты, выборы, марафон, сборка) и т.д. Отвлеченные существительные мужского рода, подобно вещественным, могут иметь вариантные окончания в родительном падеже (единственного числа): "войти без шума" и "сколько шума (шуму) из-за пустяков!", "от страха" и "со страху" (см. о них ниже).

Отнесение существительных к тому или иному семантико-грамматическому разряду тесно связано с многозначностью. Так, во всех предложенных выше примерах существительные приводились в их прямых значениях. В переносных значениях принадлежность к разряду чаще всего меняется (а следовательно, могут меняться и грамматические свойства слов в этих значениях). Например, существительное импорт в прямом значении ('ввоз в страну товара из-за границы') является отвлеченным, а в приведенном ниже контексте, где оно используется переносно (метонимически), – собирательным (грамматические свойства его остаются прежними): "Пришли к нему домой... Люстра – хрусталь, паркет блестит, стенка "Кристина", один импорт" (Лит. газ. 1980 № 36). Выход, когда речь идет о действии (т.е. о прямом значении),– существительное отвлеченное, когда же имеется в виду место, через которое выходят, т.е. переносное (метонимическое) значение, оно является конкретным (и приобретает соответствующие грамматические свойства: может сочетаться с количественным числительным, порядковым словом и иметь формы обоих чисел): "Из столовой было три выхода: один в большие комнаты, другой в мою, а третий вел в библиотеку" (Дост.). Существительное дуб в прямом значении (как обозначение крупного лиственного дерева) и в переносном метафорическом ('тупой человек') относится к конкретным, а в переносном метонимическом ('древесина этого дерева') – к вещественным (со всеми вытекающими из этого грамматическими "последствиями"): "каюта отделана дубом" и т.д.

Существительные нарицательные и собственные

Нарицательные существительные – это названия класса каких-либо однородных предметов (лиц, животных, птиц, растений, явлений природы или общественной жизни и т.д.) или одного предмета такого класса: "Королек – птичка певчая". В этом названии демонстрировавшегося Центральным телевидением турецкого фильма королек именует класс предметов, а в тексте типа "В одном месте я заметил двух японских корольков..." (Арс.) королек – название отдельных представителей класса.

Собственные существительные – это, во-первых, индивидуальные названия отдельных предметов, в том числе и единственных в своем роде, а во-вторых, индивидуальные названия классов предметов, выделяющие индивидуально названный класс из других, сходных с данным. Иллюстрациями названий первого типа могут служить имена, отчества, прозвища людей, клички животных, названия учреждений, предприятий, обществ, органов печати, произведений литературы, праздников, географических и астрономических объектов и т.д.

Иллюстрациями названий второго типа являются наименования разновидностей, сортов, марок изделий, продуктов труда: "автомобиль "Таврия", "телевизор "Темп", "духи "Ориент", "самолет "МиГ-25" и т.д.

Названия единичных, единственных в своем роде предметов по логике вещей не употребляются в форме множественного числа (речь идет о названиях, имеющих форму единственного числа): "Команда "Пахтакор", Псковщина, Приуралье, Джомолунгма и т.д. Названия же тех предметов, которые не являются единственными в своем роде, могут совпадать, а значит, и иметь формы множественного числа: "Тунгуски (Верхняя, Нижняя и Подкаменная) – Притоки Енисея", "династия актеров Садовских" и т.д.

Класс индивидуальных названий, собственных имен постоянно пополняется не только совершенно новыми словесными единицами, но и словами, до того бывшими лишь нарицательными, и наоборот. Таковы, например, наименования относительно недавно созданных видов духов "Барокко", "Блюз", наименование ленинградского предприятия ЛеТО (Ленинградское тепличное объединение); примером противоположного процесса может служить слово Чернобыль для обозначения катастрофы, вызванной аварией на предприятиях, которые основаны на использовании атомной энергии.

Существительные одушевленные и неодушевленные

В значительной мере понятия "одушевленный", "неодушевленный" совпадают с бытовым представлением о живом и неживом. "При этом под живым предметом, по-видимому, понимается предмет, способный к самостоятельному передвижению, к самостоятельным действиям"*. Так, названия людей, животных, птиц, рыб, насекомых (и мифологических живых существ – кентавр, циклоп, аргус и т.д.) грамматика относит к одушевленным существительным; названия предметов, явлений, процессов, событий и т.п. в подавляющем большинстве случаев принадлежат к неодушевленным существительным. Грамматический смысл и основание этого деления состоят в том, что у одушевленных и неодушевленных существительных одного типа склонения разные формы в винительном падеже множественного числа. У первых она совпадает с формой родительного: "увидел друзей (= нет друзей), знакомых девушек (= нет знакомых девушек), странных животных (= нет животных)"** (у слов мужского рода не на -а/-я это совпадение есть и в единственном числе: "увидел брата" (= нет брата)***. У вторых форма винительного падежа множественного числа совпадает с формой именительного: "увидел новые дома, школы, здания (= дома, шкалы, здания построены)"**** (в единственном числе различие между одушевленными и неодушевленными существительными проявляется лишь у слов мужского рода не на -а/-я).

* Ицкович В.А. Очерки синтаксической нормы. М., 1982. С. 87.

** Очевидна поэтому ошибочность формы винительного падежа множественного числа в следующем случае: "Все они [птицы] отыскивают на обнаженной, талой земле различные семена и почвенные насекомые" (Нед. 1975. № 16).

*** Неверно выбраны формы винительного падежа единственного числа в приведенных ниже контекстах; "Как скоро мы сможем прямо здесь, в заливе, выращивать в садках чавычу и кижуч?" (Комс. пр. 1984. 15 апр.); "Повсюду в царстве зверей чувство материнства способно преобразить лишенного сантиментов животного" (Нед. 1975. № 16).

**** К неодушевленным существительным относятся и названия грибов ("сушить подберезовики", "мариновать маслята"), поэтому ошибся журналист, написав: "[Вешенки] по своему внешнему виду и вкусу напоминают опят" (Комс. пр. 1985. 19 марта).

Исключений, нарушающих указанную закономерность, очень немного. К ним относятся:

1) названия шахматных и карточных фигур (являются одушевленными): "побить валета", "подставить ферзя под удар";

2) существительные мертвец, мертвый, покойник, умерший, утопленник, удавленник (являются одушевленными в отличие от слова труп);

3) существительное кукла, традиционно относимое к одушевленным (подробнее о нем см. ниже), а также существительные марионетка, петрушка (разновидности кукол).

Двумя формами винительного падежа обладают названия микроорганизмов и зародышей: бактерия, бацилла, амеба, эмбрион, криль, зародыш, личинка. В общелитературном употреблении это слова неодушевленные. Ср. устойчиво в газетах неотраслевого характера: "Постоянная непогода, шквалы, туманы превращают криль в своего рода невидимку" (Веч. М. 1966. 11 окт.); "Атака на вирус" (Нед. 1964. 18–24 окт.); "Приручили вирус" (Пр. 1984. 28 марта). В профессиональной речи они используются как одушевленные.

Варианты формы винительного падежа у слова существо: "[о содержании зарубежного фильма] Заповедник с уникальными видами древних растений и животных оказывается местом бесчеловечного эксперимента над природой. Здесь "создают" существа необычайной силы, выносливости..." (Сов. эк. 1984. № 23); и: "Это волнующие персонажи – они напоминали одновременно и легендарных существ, и знакомых лиц" (в переводе Ю. Калугина романа Ж. Амаду "Лавка чудес". – Ин. лит. 1972. № 2).

Все, что до сих пор говорилось о семантике существительных и связанной с ней формой винительного падежа, относилось к прямым значениям слов. Однако тесная связь понятий "реально живое"– "одушевленное", "реально неживое"– "неодушевленное" обнаруживается и при переносном использовании слов. Так, неодушевленные (в прямом значении) существительные переходят в разряд одушевленных в тех переносных значениях, когда они обозначают живое существо. Ср.: "Бесков собирает звезд" (Моск. нов. 1981. 2 авг.); "[Губернатор] сказал речь дворянам, чтоб они выбирали должностных лиц не по лицеприятию, а по заслугам" (Л.Т.); "Слали самолетами лекарства, приглашали медицинских светил" (Комс. пр. 1989. 3 июня).

Исключение составляют лишь слова, образующие именные азеологизмы модели прилагательное + существительное: голова садовая (светлая голова и т.п.), гроб повапленный, отрезанный ломоть, широкая натура и т.п. (Таких фразеологических единиц во "Фразеологическом словаре русского языка" под ред. А.И. Молотова свыше 50.) Для винительного падежа существительных в этих фразеологизмах наиболее характерна форма, совпадающая с формой именительного. Например: "Самую младшую дочь ожидала та же участь, т.е. лет шестнадцати выйти за какой-нибудь гроб повапленный" (Г.Усп.); "Никогда не приходило Арине Петровне на мысль, что может наступить минута, когда она будет представлять собой "лишний рот" (С.-Щ.); "Сейчас Италия требует наказать виновных. Поднимется ли рука итальянского правосудия на денежные мешки." (Моск. пр. 1963. 12 окт.).

Что же касается существительных, в прямом значении называющих живое существо, то подавляющее большинство их при переносном употреблении для обозначения неживого предмета тоже меняют свой разряд, т.е. становятся неодушевленными. Форму винительного падежа, совпадающую с формой именительного, имеют существительные в переносном значении, которое служит названием органов печати, предприятий, спортивных команд, обществ, спортивных фигур, механизмов, приспособлений, современных игр, наборов для детей и т.д. Например: "– Если он вас уже пригласил в "Моряк", – продолжала Марина... – то вы вдвоем сделаете чудесную газету" (Пауст.); "Но с наступлением нового года хоть закрывай на замок популярный "Утенок" [бассейн]" (Лен. пр. 1988. 7 янв.); "Химик" принимал столичный "Спартак" (Комс. пр. 1989. 12 апр.); "Принялся за гимнастику, за всякие прыжки, ласточки, мостики и стойки" (Кав.); "Сабуров взглянул вверх и увидел... двухфюзеляжный артиллерийский корректировщик" (Сим.); "...трудно описать удивление американских заправщиков, когда они видели наши "Москвичи" и "Лады" (Косм. пр. 1990. 15 марта); "В любое время каждый может заглянуть в горницу, попить чайку ...поиграть в шахматы или в "эрудит" (Комс. пр. 1983. 5 окт.).

Некоторые же разряды существительных, которые используются переносно применительно к неживому предмету, сохраняют в переносном употреблении морфологические свойства своего прямого значения, т.е. одушевленность. К ним относятся:

1) названия предметов, изображающих живое существо; игрушек*, спортивных снарядов, фигур, предметов в играх**, предметов украшения, призов, наград, (обычно в составе словосочетания), скульптурных изображений: "делать плюшевых мишек", "прыгать через коня", "прикупить короля", "расставить мраморных слоников", присудить "Золотого медведя", "увидеть Пушкина" ('памятник Пушкину'); ср. также: "На высокой колымаге везли деревянного льва, на нем верхом сидел князь-папа Никита Зотов" (А.Н.Т.);

2) названия традиционных игр в форме единственного числа: "играть в козла, в петуха, в короля, в подкидного дурака", "играть в чижика". (Названия же современных игр, наборов для игр и т.п., а также названия традиционных игр, но в форме множественного числа являются существительными неодушевленными: "поиграть в эрудит", "играть в солдатики, в казаки-разбойники, в дочки-матери" и т.д.);

3) названия литературных, музыкальных и т.д. произведений: "слушать "Евгения Онегина", "смотреть "Чапаева";

4) названия животных, птиц, рыб и т.д. как блюдо, употребляемых, по выражению Л.А. Булаховского, "по одному": "зажарить гуся", "заказать судака по-польски" (но: "есть кильки", "любить сардины"; ср. также: "...сама пани приготовила жареные пиявки с гусиной кровью"– А.Н.Т.); варианты формы слова раки: литературная норма допускает и "есть, любить раков" и "есть, любить раки" (в единственном числе существительное рак используется лишь как одушевленное);

5) наименования судов (в беспредложном употреблении): "Всякий, кто видел "Товарища" хотя бы на картинке, не может не ощутить, что этот красавец корабль... кажется пришельцем из мира легенд" (Крон); "Архангельск встречает "Седова" (Изв. 1984. 8 июля); в предложных конструкциях литературная норма допускает варианты: возможны употребления типа "курсанты торопились на "Седова" и на "Седов";

6) названия присваиваемого чина, присуждаемого ордена (разговорно): "присвоить лейтенанта", "дать Александра Невского";

7) существительные на -тель со значением того, чтo производит действие или предназначено для осуществления действия, названного мотивирующим словом: "Под каждым взлетом древней фантазии легко открыть ее возбудителя, и этот возбудитель всегда – стремление людей облегчить свой труд" (М.Г.); "Каждый атом серы или фосфора, входящий в состав живого вещества, постоянно меняет своего носителя" (Комаров) (но: "увидеть ракету-носитель", так как слова на -тель, обозначающие механизмы, являются неодушевленными);

8) слово персонаж во множественном числе (литературная норма допускает и винительный неодушевленности): "[Жан-Поль Бельмондо] уже в те времена заставил зрителей принять его персонажей вопреки бросавшейся в глаза "некрасивости" (Сов. эк. 1983. № 19).

* Существительное кукла, согласно современной литературной норме, может употребляться и как неодушевленное при соответствующем по семантике управляющем им глаголе (который направляет внимание на то, что это игрушка, т.е. предмет): "Она занималась живописью, а кроме того, делала куклы" (Эренб.); "Она шьет мне тряпичные куклы" (Сов. Рос. 1970. 11 апр.).

** Пешка, ладья, тура – неодушевленные существительные, так как они не являются переносно употребляемыми названиями живых существ.

Перечисленные категории существительных, сохраняющих одушевленность при обозначении неживого предмета, представляют собой слова, которые являются названием чего-либо, т.е. имеют номинативную функцию. Однако как одушевленные употребляются и те существительные, которые выступают не в номинативной функции, служат образной характеристикой предметов, фигуральным обозначением их роли, состояния, положения и т.д. Ср.: "Машина вернулась с кучей пробоин. Зайцев... вместе с техником накладывает заплаты на своего "красавчика" (Моск. пр. 1971. 20 февр.); "А тем, кто обижает зеленого друга [деревья, кустарники], следует напомнить о законе" (Мичур. пр. 1979. 17 апр.); "Несколько слов о первых советских восходителях, победивших Властелина Неба" (Комс. пр. 1982. 6 мая); "Подошедший спасатель ледового класса "Сибирский" пробирался метр за метром к "Сабску" и "Боевому". К концу дня, устранив собственные неполадки, к нему на помощь пришел дизель-электроход "Виктор Васнецов". Двое с половиной суток они бились за "товарища", попавшего в беду" (Пр. 1987. 19 февр.). Используя выразительное средство, приписывающее неживому предмету признаки, действия и т.д. живого существа ("машина вернулась", "победить Властелина Неба", "суда бились" и т.д.), относясь к неживому предмету как к живому ("обижать зеленого друга"), авторы приведенных (и подобных им) контекстов логично, закономерно используют винительный падеж одушевленности.

Но и в тех случаях, когда в контексте сколько-нибудь ощутимой словесной поддержки нет, винительный одушевленности тем не менее оправдан, если выразительное средство (о чьей форме винительного падежа идет речь) относится к авторским метафорам, метонимиям и т.д., поскольку в сознании носителей языка они традиционно связываются с живым, активно действующим существом. Например: "Одно из воздушных течений и занесло "пришельцев"[воздушные шары] на австралийскую землю" (Комс. пр. 1987. 4 янв.).

Что же касается тех выразительных средств, которые не принадлежат уже к индивидуально-авторским, не связываются в сознании с характеристикой лишь живого существа, то в мотивировке выбора формы винительного падежа контекст играет решающую роль. Так, если в нем в той или иной степени развивается идея олицетворения, то оправданным является винительный одушевленности. Например: "Сейчас по товарообороту оно занимает в городе четвертое место, пропустив впереди себя только признанных гигантов "Гостиный двор", ДЛТ и "Пассаж" (Веч. Лен. 1972. 4 февр.); "А этот сорт способен "рождать" и таких великанов" (Моск. пр. 1964. 6 февр.). Примеры иного рода: "Проектировщики разрабатывают новые металлургические гиганты" (Пр. 1971. 21 марта); "Создавать такой гигант приходилось впервые" (Комс. пр. 1965. 5 янв.). Винительный неодушевленности выступает здесь в контекстах, где нет никакой поддержки метафоре гигант, напротив, ближайшее окружение ("разрабатывать", "создавать") исключает идею олицетворения. Эти два типа контекстов (с поддержкой метафор и без поддержки) и делают оправданной форму винительного падежа одушевленности в первых двух примерах и неодушевленности в двух последних.

Категория рода – способность существительных (в единственном числе) диктовать грамматически связанным с ними определяющим словам определенные формы: "московский адрес", "московская улица", "московское вещание".

Во множественном числе род существительных не проявляется: "интересные фильмы", "красивые женщины", "красивые дома", "новые села". Поэтому существительные, которые имеют только формы множественного числа, родом не обладают.

Учась говорить, человек с детства практически овладевает знанием рода существительных (а следовательно, и формами тех слов, которые зависят от рода существительных). Потом эти знания грамматически осмысляются в школе, расширяются благодаря чтению, восприятию окружающей речевой среды и т.д. Тем не менее употребление некоторых существительных все-таки представляет известные трудности даже для взрослых носителей языка, свидетельством чего служат факты не только живой устной, но и письменной речи. К числу таких трудных слов относятся существительные на мягкий согласный (орфографически оканчивающиеся на -ь), которые могут быть, как известно, словами как мужского (пень, сель), так и женского (вигонь, фасоль) рода. Указать родовую принадлежность каждого из слов названного типа (а среди них множество специальных и устарелых) в учебном пособии невозможно (общая рекомендация – обращаться к словарям)*. Однако некоторые сведения привести целесообразно. Так, почти все названия птиц (оканчивающихся на -ь) – существительные мужского рода (исключения – выпь, неясыть, свия?зь, чeрнеть, шилохвoсть). Отдельного замечания требует слово лебедь. Как название птицы семейства утиных и как название созвездия оно мужского рода. В народно-поэтической речи, особенно при обозначении самки, это существительное женского рода (вспомним тексты пушкинских сказок, стилизованных под народную речь: "Глядь – поверх текучих вод Лебедь белая плывет"; "Бьется лебедь средь зыбей. Коршун носится над ней"). Все названия насекомых (кроме вошь, кошениль, моль) – слова мужского рода. Из вещественных существительных, в определении рода которых говорящие (пишущие) могут испытывать колебания, а в практике употребления которых встречаются ошибки**, можно назвать аэрозоль, картофель, нашатырь, толь, тюль, шампунь (они мужского рода); ваниль, канифоль, персоль, пемоксоль (они женского рода). Например: "Яшка достал три рулона толя" (В.Некр.); "Промышленный аэрозоль сосредоточен главным образом в нижних слоях атмосферы, и его влияние на климат в глобальном масштабе невелико" (Изв. 1989.17 июля); "То и дело тугой этот ремень осыпали толченой канифолью" (В.Бел.). Женского рода конкретное существительное мозоль; ср. и выражение "наступить на любимую мозоль".

* Из общедоступных словарей, помимо толковых, род слова указывают (родовой пометой или окончанием родительного падежа единственного числа): "Орфографический словарь русского языка", "Орфоэпический словарь русского языка".

** Ср., например: "У хороших хозяев к этому времени уже высились на задах стога, прикрытые кусками толи [нужно толя]" (Бакл.).

Трудными для употребления могут быть и существительные, называющие некоторые виды предметов, используемых парно: бутсы, кеды, клипсы, тапки, тапочки, туфли, унты. Трудность может возникать тогда, когда почему-либо нужно назвать один предмет пары или образовать ту форму косвенного падежа, которая зависит от рода существительного (бутс или бутсов?, бутсу или бymc?, к бутсу или к бутсе? и т.д.). Часть приведенных слов имеет в литературном языке одну родовую форму: бутса, клипса, сандалия*, тапка, тапочка, тyфля. Часть – две: кед и кеда (родительный падеж множественного числа соответственно кедов и кед), унт и унта (род. пад. мн. ч. – унтов и унт).

* О том, что род слов названной группы не всегда известен говорящему, свидетельствует следующий пример: "На ногах простые плетеные сандали..." (Комс. пр. 1990. 17 янв.). Автор текста, видимо, произвел форму множественного числа – сандали – от сандаль как слова мужского рода.

Существительные общего рода

Особую группу среди имен существительных составляют так называемые слова общего рода. Грамматическое своеобразие их заключается в том, что род этих существительных меняется в зависимости от пола обозначаемого ими лица (а значит, меняется и род согласующихся с ними слов). Например: "– Петр Алексеевич у нас запевала – и какой!" (Тург.); и: "Не успел он договорить, как запевала заиграла другую песню, и девки потянули друг дружку" (Л.Т); "В детстве я был большой рева" (Верес.); и: "Удивительно, как сильно может измениться человек – чумазая, лохматая рева стала видной, умной девушкой" (А.Кожевн.).

К словам общего рода относятся:

1) собственные несклоняемые существительные – иноязычные фамилии на гласную (Моруа, Депардье, Савари), иноязычные по происхождению фамилии на согласную (Саган, Книпович), а также русские, славянские фамилии на -о (Нестеренко, Дурново, Живаго) и на -ых/-их (Борзых, Чутких);

2) нарицательные несклоняемые существительные, значительное большинство которых составляют названия лица как принадлежащего к какой-либо народности (банту, бурунди, гереро, кечуа, манси, удэге, ханты и т.д.), а также некоторые наименования лиц разных тематических групп (визави, протеже);

3) неофициальные собственные склоняемые имена на -а/-я (Валя, Геня, Женя, Лера, Паша, Саша и т.д.);

4) нарицательные склоняемые существительные на -а/-я, в подавляющем большинстве характеризующие лицо по склонности, пристрастию к чему-либо, по какой-либо особенности характера и т.д. и свойственные преимущественно устно-разговорному стилю (задира, кривляка, мямля, невежа, недотепа, плакса, пьяница, разиня, хитрюга и т.д.)*. К ним примыкают некоторые стилистически нейтральные слова (запевала, книгоноша, сирота) и книжное коллега.

* Ср. также оценочный неологизм снимала (имеет неодобрительный характер): "Мы [начинающие кинорежиссеры] знали, что сама возможность получить работу на студии реальна лишь в том случае, если мы предъявим свое лицо, а не никому не нужную "охранную грамоту" послушного "снималы" (Лит. газ. 1980. № 36).

От оценочных слов общего рода (типа злюка, разиня, хитрюга) следует отличать слова-характеристики типа ворона, лиса, тряпка, язва. Их характеристическое оценочное значение возникло в результате метафорического переноса, а потому они сохраняют род (женский) своего прямого значения и тогда, когда используются по отношению к лицу мужского пола. Например: "Вчера в этом Варьете (непечатные слова) какая-то гадюка фокусник сеанс с червонцами сделал..." (М.Булг.). Ряд слов на -а является существительными мужского (а не общего) рода: вышибала, громила, детина, заправила, повеса, расстрига, рубака, рубаха (в роли приложения: рубаха-парень), староста*, старшина, судья, тамада. В одних случаях принадлежность слов именно и только к мужскому роду объясняется характером занятия лица как требовавшего большой физической силы (вышибала, громила) или как присущего когда-то или вообще лишь мужчине (рубака, расстрига, тамада), в других – традицией употребления характеристики лишь в отношении мужчины (детина, заправила, повеса, рубаха), в третьих – грамматической традицией (староста, старшина, судья).

* Поэтому не отвечает норме использование существительного староста в следующем случае: "– А я помню его рисунки на школьной выставке..." – сказала Зина Таранова, бывшая староста класса" (Комс. пр. 1987. 17 янв.).

Примечание. Остаются всегда существительными мужского рода названия профессий, должностей, званий и т.д. на согласную (врач, геолог, директор, сержант), которые используются применительно к лицам обоего пола. Называя должность, профессию и т.д., занимаемую женщиной, такие слова диктуют свой род (мужской) стоящим при них определениям (прилагательным, причастиям: "известный геолог", "практикующий врач"). Сказуемое же может иметь форму не только мужского, но и женского рода ("врач назначила лечение", "директор возмущена этим заявлением", "кассир была права"). Ср., например: "– Я понимаю, отчего мой редактор отвергла сценарий: достать деньги для его реализации было практически невозможно" (Дом кино. 1990. Май).

Существительные общего рода на -а/-я в современной речи служат нередко характеристикой предметов или животных, птиц, рыб и т.п. Например: "В жаркий полдень стань на колени, склонись над малюткой деревцем, и ноздри уловят молодой и нежнейший запах сосновой смолы" (М.Шол.); "Идут автобусы, грузовые такси, и просто такси, и "частники", т.е. чьи-либо личные машины, но больше всего деловые работяги автомобили" (Вл.Сол.); "Виноград начинает поспевать, и лакомки птицы хлопотливо выискивают побуревшие зерна" (Сераф.). Каким является род подобных слов-характеристик и определений к ним? Поскольку в таких употреблениях существительные общего рода выступают в роли изобразительного олицетворяющего средства, т.е. уподобляют неживой предмет или животное человеку, постольку грамматический род названия предмета (животного) становится своеобразным показателем "пола". Значит, использованные применительно к предметам (животным), существительные общего рода должны иметь определения в грамматических формах того рода (мужского или женского), к которому принадлежат названия характеризуемых ими предметов. Например: "Там, в душном пырее, в диком кудрявом клевере, звенели косы, плыл над людьми прилежный работяга день" (Фад.); "Всю ночь работает кондиционер. Весь день приглушенно шумит в углу неутомимый трудяга" (Лит. газ. 1981. № 41); "Она очень большая неженка, эта машина" (Н.Тих.). Если же название предмета относится к среднему роду (малютка деревце), а он не имеет соответствия с реальным, биологическим полом, то определение к существительному общего рода, характеризующему такой предмет, должно стоять в форме женского рода: "Дынное дерево – большая неженка". Эту форму диктует морфологический "облик" существительного общего рода (с окончанием -а: неженка).

Род существительных с размерно-оценочными суффиксами

В подавляющем большинстве случаев существительные, образованные посредством суффиксов, указывающих на размер, эмоциональную оценку или и на то и на другое, сохраняют род исходного слова: стол – столик; Петя – Петенька, сын – сыночек, сынишка; народ – народишко; кус – кусина и т.д. – мужского рода; рыба – рыбка – рыбина; земля – землица; лапа – лапища; вдова – вдовушка и т.д. – женского рода; молоко – молочко – молочишко; горе – горюшко; окно – оконце – окошечко и т.д. – среднего рода. Исключение из этого правила составляют следующие образования: 1) болтунишка, врунишка, лгунишка, трусишка, хвастунишка, шалунишка*, являющиеся словами общего рода; 2) зверушка (зверюшка), сараюшка, принадлежащие к словам женского рода (в отличие от исходных мужского рода – зверь, сарай); 3) уродина, являющееся словом общего рода (исходное урод – мужского рода); 4) ласкательные имена на -ик, -унчик, -чик и т.д., производные от имен женского рода, но относящиеся к словам мужского рода: Верунчик (от Вера или Веруня), Ленусик (от Ленуся), Любасик (от Люба), Машустик (от Маша или Машуся) и т.п. (см. также раздел "Категория падежа").

* Родовая принадлежность слов на -ишк-, указывающих на склонность к чему-либо, на особенность в поведении, квалифицируется в современных словарях по-разному и непоследовательно в пределах даже одного словаря. Так, в "Орфографическом словаре русского языка" (изд. 19-е, 1982) болтунишка, лгунишка, трусишка, хвастунишка характеризуются как слова общего рода, а врунишка, шалунишка – как слова мужского рода, хотя и те и другие соотносительны с исходными парами на -ун/-унj(а); существительные врушка, болтушка с суффиксом -ушк-, которые можно рассматривать как производные и от врун/врунья, болтун/болтунья, и от врать, болтать, – общего рода, а вертушка (от вертун/вертунья или от вертеться) женского рода.

Род существительных, образованных словосложением

Род существительных, называющих лицо по какому-либо признаку (по профессии, званию, социальному положению), свойству и т.д., определяется по роду ведущего слова, которое указывает на принадлежность лица к мужскому или женскому полу: женщина-скульптор (ж.р.), бой-баба (ж.р.), горе-критик (м.р.), чудо-богатырь (м.р.), человек-загадка (м.р.).

Род составных наименований разновидностей животных, птиц, рыб, насекомых и т.д. определяется по роду существительного, называющего класс, к которому принадлежит данная разновидность: антилопа-козлик (ж.р.), журавль-красавка (м.р.), жук-радужница (м.р.) и т.д.

Род слов, называющих неодушевленные предметы, зависит от типа составного наименования, точнее, от "поведения" существительных в этом наименовании. Различают две основные группы:

1) сложения с неизменяемым компонентом: конференц-зал, комедия-буфф, идея-фикс, альфа-(бета-, гамма-)излучение, блок-пост, нуль-валентность, штаб-квартира.

Род таких составных наименований определяется родом склоняемого компонента: "мощное гамма-излучение", "допустимая вакуум-высота";

2) сложения со склоняемыми компонентами; автомобиль-радиостанция, диван-кровать, школа-интернат, библиотека-хранилище, вагон-цистерна.

В таких наименованиях компоненты представляют собой чаще всего определяемое и определяющее (этим последним бывает обычно второе слово), а родом составного существительного становится род определяемого, т.е. первого компонента: диван-кровать (м.р.), школа-интернат (ж.р.), библиотека-хранилище (ж.р.).

Примечания. 1. Если первый компонент стоит в форме множественного числа, то составное наименование рода не имеет, а определение и сказуемое к нему ставятся в форме множественного числа: "изящные часы-браслет", "открыты новые ясли-сад".

2. Правило об определении рода составного наименования по роду первого компонента действует и в том случае, если компоненты наименования меняются местами. Ср.: "Абрамцево – знаменитый музей-усадьба" (Веч. М. 1969. 24 июля) и: "В пяти километрах от станции Бастыево находится всемирно известная усадьба-музей одного из гигантов русской прозы И.С. Тургенева" (Турист. 1970. № 3).

Род несклоняемых существительных

А. Нарицательные существительные

Род несклоняемых нарицательных существительных определяется в зависимости от того, называют ли они живое существо или неживой предмет.

I. 1. Род существительных, относящихся к лицам, зависит от пола лица. Так, наименования женщин, титулов, относящихся к женщинам, обращений к ним принадлежат к женскому роду: "молоденькая пани (мисс, фрейлейн)", "пожилая фрау". Ср. также: "В тот вечер в русские дома шагнула с экрана ТВ умная, тонкая, обаятельная женщина, которую язык не поворачивается называть "железной леди" (Комс. пр. 1990. 7 июня). Словами женского рода являются также существительные, чье лексическое значение раскрывает те или иные особенности, признаки именно женщины: инженю ('сценическая роль молодой простодушной девушки', ср.: "Потоцкая – типичная инженю модных пьес того времени" (Юрьев), пери ('пленительно красивая женщина'; в иранской мифологии – 'добрая фея в образе крылатой прекрасной женщины', ср.: "Можно краше быть Мери, Краше Мери моей, Этой маленькой пери; Но нельзя быть милей"– П.).

Наименования мужчин, титулов, относящихся к мужчинам, обращений к ним принадлежат к мужскому роду: "пожилой месье", "изящный шевалье". Словами мужского рода являются также существительные, называющие лиц по занимаемой должности, выполняемой обязанности, по поведению и т.д. (за которыми традиция и культура страны закрепили представление как о занятиях, должности, особенностях именно мужских): "культурный атташе", "старый кюре", "остроумный конферансье", "опытный рефери", "усталый кули", "говорливый чичероне". Ср. также: "Острижен по последней моде; Как денди лондонский одет" (П.); "Игроки с безумной поспешностью ставили на зеленое разграфленное сукно свои ставки, и крупье уже готовился пустить шарик" (Купр.).

Словами общего рода являются названия лиц по народности: "молодой (молодая) коми (манси, удэге, кечуа и т.д.)", а также слова визави, протеже.

2. Несклоняемые названия, относящиеся к животному миру, принадлежат в подавляющем большинстве к существительным мужского рода, ср.: "Это был небольшой кенгуру, рыжевато-серого цвета" (Микл.-Мак.); "В просторной куполообразной клетке головою вниз висел белый какаду" (С.Ц.); "Как северный колибри, вылетает иногда из гущи веток королек" (Веч. Лен. 1986. 11 янв.).

Небольшое число слов, относящихся к наименованиям животного мира, имеет род того склоняемого названия класса, по отношению к которому данное несклоняемое выступает как видовая разновидность: иваси (разновидность сельди) – ж.р.; путасу (разновидность тресковых рыб) – ж.р.; цеце (африканская муха) – ж.р. То же можно сказать и о роде используемых малоизвестных экзотических названий (чаще птиц). Например: "В лесной чаще буянят до неприличия ярко оперенные и крикливые птицы: золотисто-зеленая "мот-мот"...красная "гогриго", избранная в качестве символа нации, ярко-голубая "тэнэджер" и еще десятки других невиданных красавиц" (Нед. 1965. № 52). Подобные отступления в использовании рода понятны, так как малоизвестные названия, как правило, сопровождаются родовыми обозначениями (в тексте экзотическим наименованиям предшествовало родовое слово птицы).

Примечание. Существительные, не являющиеся редко используемыми, малоизвестными экзотическими названиями животного мира, могут иметь при себе согласуемые формы женского рода лишь в том случае, если в данном контексте важно, необходимо указать, что речь идет о самке.

II. Существительные, обозначающие неживой предмет, относятся в подавляющем большинстве к среднему роду: "горячее харчо", "яркое пончо", "быстрое каноэ". Ср. также: "И снова она [женщина Камеруна] сажает хлопок. Теперь урожай пойдет на долгополое бубу для супруга" (Вокруг света. 1985. № 2); "Здесь в течение трех дней проходило красочное шоу "Мода-88" (Пр. 1987. 17 дек.); "Готовил себя к службе на границе. И потому легче и веселее стягивалось с плеч мокрое от пота хэбэ" (Комс. пр. 1985. 26 февр.).

Небольшое количество слов, обозначающих неживые предметы, составляет исключение. Так, к существительным мужского (а не среднего) рода принадлежат: а) названия ветров (принимают род слова ветер) – пампeро, сирoкко, торнaдо; б) названия языков – бaнту, бенгaли, кeчуа, пyшту, суахuли, хuнди и т.д. (названия искусственных языков – эсперaнто, uдо и др. – используются чаще как слова мужского рода, но норма признает и средний род); в) названия некоторых продуктов: сулугyни (род сыра), кофе (употребление его как слова мужского рода сохраняется главным образом в текстах официально-делового стиля; за пределами этого стиля современная норма допускает использование его как слова среднего рода, например: "Необыкновенно вкусным кажется кофе, поданное в крошечной чашечке"– Сок.-Мик.); г) названия шрифтов: альдeне, цeoеро. К словам мужского рода относятся также кавасаки (вид судна), экю (старинная французская монета), га, пенальти, статус-кво (норма признает и средний род этого слова); как словa не только среднего, но и мужского рода употребляются авто и сиртaки.

К словам женского (а не среднего) рода принадлежат такие существительные, как бeре (сорт груши), кольрaби (род капусты), салями (сорт колбасы), бeри-бeри (болезнь, вызываемая авитаминозом), бибабo (кукла, надеваемая на руку), авеню, стрит; медресe может быть использовано как слово среднего и женского рода.

Б. Собственные существительные

Фамилии и имена лиц женского пола на согласный относятся к женскому роду.

Фамилии на гласный (кроме а безударного), а также на -ых/-их относятся к словам общего рода: "эту роль сыграла Г. Польских", "редактировал книгу А.Н. Рыжих".

Род топонимов определяется грамматическим родом нарицательного (склоняемого) существительного, являющегося наименованием того общего понятия, по отношению к которому данное имя собственное выступает видовым обозначением: "Тарту возник в утреннем тумане" (Изв. 1968. 27 февр.); "Я наблюдал за вздувшейся от дождей Мбиа" (Комс. пр. 1967. 23 сент.).

Род наименований периодических изданий определяется родом нарицательных (склоняемых) существительных, обозначающих соответствующее родовое понятие: "Пари-матч" (журнал) – м.р.; "Нис-матен" (газета) – ж.р.

Род сложносокращенных слов (аббревиатур)

Определение рода аббревиатур в значительной мере зависит от того, к какому типу они относятся – к инициальному или звуковому.

Род инициальных аббревиатур (они читаются, произносятся по названиям букв, например, АПН читается как а-пэ-эн) диктуется родом опорного слова словосочетания, сократившегося в аббревиатуру: АПН (Академия педагогических наук) – ж.р.; КСК (культурно-спортивный комплекс) – м.р.; УВКХ (Управление водопроводно-канализационного хозяйства) – ср.р. Так же определяется род всех аббревиатур, оканчивающихся на гласную*: ГАО (Главная астрономическая обсерватория) – ж.р.; ДГУ (Донецкий государственный университет) – м.р.; ОЧУ (оптическое читающее устройство) – ср.р. и т.п.

* Слово самбо, являющееся по происхождению аббревиатурой (самозащита без оружия), многими уже не осознается как аббревиатура, и поэтому, будучи нарицательным несклоняемым существительным, обозначающим неживой "предмет" относится к среднему роду.

Звуковые аббревиатуры (читаются по звукам, как обычные слова) относятся в большинстве своем к мужскому роду как кончающиеся на согласную (аббревиатуры на гласную нужно раскладывать): "ТАСС уполномочен заявить" (название фильма), "старейший вуз" и т.д.

Вместе с тем все-таки немалое количество звуковых аббревиатур на согласную имеет род, не соответствующий их морфологическому типу (из наиболее известных – АЭС, ГРЭС, ГЭС, они женского рода), поэтому в случае сомнений полезно обратиться к "Словарю сокращений русского языка" под ред. Д.И. Алексеева (1-е изд. 1963).

Родовые варианты

Подавляющее большинство существительных относится к одному роду (это положение сохраняет свою силу и в отношении слов общего рода, поскольку в контексте применительно к лицу определенного пола они имеют один определенный же род). И лишь незначительная часть существительных в одном и том же лексическом значении обладает в современном русском языке родовыми вариантами.

Выделяется прежде всего группа слов, чьи родовые варианты имеют одинаковую стилистическую окраску (они нейтральны) и сферу использования: вольер и вольера: "В зоопарке, как всегда, полно посетителей. У клеток и вольеров группы веселых, оживленных людей" (Веч. Лен. 1956. 3 июня) и: "Я входила в большую вольеру, кормила своих питомцев" (Бугримова); бутс и бутса; жираф и жирафа: "Один из них охранял полусъеденную тушу молодого жирафа" (Изв. 1964. 25 окт.) и: "Мы забыли о съемке, мы хохотали, потому что бежит жирафа" (Песк.); заусенец и заусеница: "[Казымов] пощупал пальцем заусенец, оставленный кувалдой" (Б.Пол.) и: "[Кузнец] же подал простую идею: бронебойными снарядами прочистить от заусениц простреленный ствол пушки" (А.Н.Т.); клавиш и клавиша: "Сильные пальцы ее без заминки находили нужный клавиш" (Фед.) и: "Борис... тихонько трогал длинным пальцем одну и ту же клавишу" (В.Добр.); клипс и клипса; кед и кеда; мангуст и мангуста; перифраз и перифраза; плацкарт и плацкарта; просек и просека; проток и протока; скирд и скирда: "Грузовики стояли в тени скирда" (Лид.) и: "...громада снопов медленно плыла живой скирдой" (В.Смирн.); ставень и ставня: "Ритмично хлопал, очевидно, плохо привязанный ставень" (Перв.) и: "Хлопнула ставня, и кто-то застучал в дверь сильнее" (Пауст.); спазм и спазма: "Он хотел ответить, но тугой спазм до боли сжал ему горло" (С.Ник.) и: "Поймите же, что я русский и до спазмы в сердце люблю Россию" (Пауст.); унт и унта.

Есть слова, чьи родовые варианты различаются стилистически: один является стилистически нейтральным, другой – разговорным или просторечным (нелитературным). К ним относятся: помидор и помидора (прост.); рельс и рельса (прост.); мозоль (ж.) и мозоль (м.; прост.); тапка и тапок (прост.); тyфля и туфель (прост.); толь (м.) и толь (ж.); шампунь (м.) и шампунь (ж.; прост.) и нек. др.

Стилистическое использование категории рода

У большинства существительных, точнее, у тех, которые не обозначают лиц и животных, форма рода представляется нам немотивированной; сам же род – мужской или женский, не говоря уже о среднем, – выступает в этих случаях как чисто грамматическая характеристика слова. В самом деле, с точки зрения современного языкового сознания невозможно понять, почему сук мужского рода, крона – женского, а дупло – среднего. Да и что такое здесь грамматический род? Это что-то, что требует, чтобы определяющие существительные слова стояли в определенной форме: "сук толстым", "крона пышная", "дупло старое". И вместе с тем наши представления о грамматическом роде все-таки связаны с представлением о естественном поле живых существ. Эти представления поддерживаются грамматическим противопоставлением тех названий лиц и животных мужского и женского пола, у которых женский род специально обозначен соответствующим окончанием или суффиксом и окончанием: кум – кума, супруг – супруга, внук – внучка, врун – врунья; гусь – гусыня, кот – кошка, лев – львица.

Это представление о поле, потенциально присутствующее в формах грамматического рода, позволяет нам в детстве естественно воображать в виде живых существ мужского и женского пола такие персонажи сказок, как Боб, Соломинка, Колобок и т.п., не говоря уже о Мухе-цокотухе или усатом Тараканище. Они (представления) легко настраивают нас и на восприятие как существ, наделенных свойствами, чувствами лиц определенного пола, при образном использовании слов, при олицетворении. Для русской поэзии, русской лирической прозы характерны образы березы (березки), олицетворяющей девушку, которая может быть то "кудрявой", "нарядной" (как у Пушкина, Бунина), "зеленокосой, в юбчонке белой" (как у Есенина: "Зеленокосая, в юбчонке белой Стоит береза над прудом"), то "печальной" (как у Фета), "беззащитной" ("Но беззащитная береза Глядит с тоской на небеса, И на ветвях ее, как слезы, Сверкает чистая роса"– И.Ник.); дуба как олицетворяющего мужественного мужчину-защитника ("...могучий дуб стоит, как боец, подле красивой липы"– Тург.) и т.д. Традиционным для поэтических произведений является использование грамматически противопоставленных по роду названий деревьев, цветов, небесных светил, ручья, ветра и т.д. для обозначения "его" и "ее", трагически разобщенных или ощущающих счастье разделенной любви. Вспомним одинокую рябину, которая не могла быть вместе с любимым и любящим ее дубом, чья судьба – "век одной качаться". Или счастливую черемуху Есенина, которой ручей "вкрадчиво под кручею песенки поет". При этом категория рода часто служит одновременно и средством создания всей образной основы лирического повествования.

Используется категория рода и в текстах юмористического, шутливого характера. Так, у А.К. Толстого читаем: "Угораздило кофейник С вилкой в роще погулять. Набрели на муравейник; Вилка ну его пырять!" В стихотворении дальше говорится, как муравьи отомстили хохотавшему, глядя на развлечение барышни-вилки, кофейнику, который был весь ими искусан. На использовании названий бытовых и иных предметов (чайник, сахарница, чашки, ложки, скатерть и т.д.), олицетворяющих мужчин и женщин с их типичным поведением в обыденной жизни, основан юмористический эффект в рассказах Ф. Кривина "В стране вещей" (примеры см. в разделе "Использование многозначности"). Таким образом, категория рода в художественной речи может выступать как яркое семантико-стилистическое средство.

Категория числа имени существительного – выражение противопоставления одного предмета, явления раздельному множеству тех же предметов, явлений: дом – дома, песня – песни, крик – крики, путешествие – путешествия и т.д. Большинство существительных в современном русском языке изменяется по числам и выражает значение либо единственного числа (один предмет: дом, лампа, село), либо множественного (несколько тех же предметов: дома, лампы, сёла). Это проявляется в противопоставлении падежных окончаний единственного/множественного чисел. Кроме того, форма множественного числа может образовываться от формы единственного числа: а) при помощи суффикса: колос – колос-j-a; брат – брат-j-a; б) заменой суффикса: котёнок – котята, цыплёнок – цыплята; в) изменением места ударения: рукa –рукu, ногa – но?ги, век – векa и т д.; г) чередованием звуков: друг – друзья; д) супплетивным способом: ребенок – дети, человек – люди.

Категория числа тесно связана с внеязыковой действительностью и отражает реальные отношения между предметами, существующими в ней. Если предметы, явления в объективной действительности имеют противопоставление: один – два и более таких же предметов, то и обозначающие их существительные (конкретные существительные) имеют соотносительные формы единственного/множественного чисел (дом – дома, тетрадь – тетради, чувство – чувства). Исключение составляет только группа конкретных существительных, которые называют предметы, содержащие две (и более) одинаковые части: ножницы, сани, ворота, брюки, шорты, а также некоторые конкретные существительные, называющие отрезки времени: каникулы, сутки и пр. У этих существительных, имеющих только форму множественного числа, противопоставление один – несколько выражается сочетанием их с количественными числительными: "одни ножницы"– "пять ножниц", "одни сутки "–"трое суток" и т.д. Однако существуют такие предметы, явления, которые счету не поддаются и не имеют противопоставления один – несколько. Это также находит отражение в языке, но уже в том, что обозначающие эти предметы, явления существительные по числам не изменяются, а имеют форму лишь одного числа – единственного или множественного.

Существительные, имеющие форму только единственного числа (singularia tantum)

К ним принадлежат существительные:

1. Вещественные: аспирин, железо, кожа, молоко, пемоксоль, ртуть, целлофан, халва и др. Они обозначают вещество, которое может быть измерено ("килограмм крупы", "пакет молока", "лоскут кожи"), но счету не подлежит.

2. Собирательные: молодежь, мошкара, охрана (люди), паства, периодика, продукция, казачество, сырье, техника (машины) и т.д.

3. Отвлеченные: бездуховность, веселье, волейбол, горе, детство, желтизна, загрязнение, коммуникабельность, краснота, музыка, обязаловка, плаванье, прохлада, смятение, тьма, туфта, химизация.

4. Собственные: географические наименования: Енисей, Монблан, Санкт-Петербург, имена: Сквозник-Дмухановский, Хлестаков, Чацкий, Ньютон, Бисмарк, Чайковский; названия художественных произведений: "Преступление и наказание", "Шинель" и т.д.

Существительные, имеющие форму только множественного числа (pluralia tantum)

К ним принадлежат некоторые существительные:

1. Вещественные: дрожжи, духu, опилки, ошметки, помои, сливки.

2. Собирательные: деньги, джунгли, промтовары, хлопья.

3. Отвлеченные, обозначающие сложные или многократные действия, процессы, в которых принимает участие несколько человек: бега, выборы, переговоры; похороны, смотрины; состояния природы: заморозки, сумерки.

4. Собственные: Альпы, Будейовицы, Васюки, Жигули, Холмогоры.

Изменяемость или неизменяемость существительного по числам тесно связана с многозначностью. Слово, имеющее несколько значений, в каждом из своих значений может по-разному относиться к категории числа в зависимости от того, какое явление действительности им обозначается. Так, существительное зерно, по данным словаря Ожегова (13-е изд.), имеет значения: 1. Плод, семя злаков; 2. собир. Семена хлебных злаков; 3. Небольшой предмет, частица чего-н.; 4. перен. Ядро, зародыш чего-н., книжн. Примеры словаря, иллюстрирующие эти значения, показывают, как меняется отношение существительного к категории числа: 1. – "Ржаное зерно", "кофе в зернах"– существительное конкретное, изменяется по числам. 2 – "Хлеб в зерне"– собирательное существительное, имеет только форму единственного числа. 3. – "Жемчужное зерно", "зерна крахмала"– в этом значении слово имеет как единственное, так и множественное число: существительное конкретное. 4. – "Зерно истины"– существительное отвлеченное, имеет только единственное число.

Использование формы единственного числа существительных, изменяющихся по числам

Изменяющиеся по числам (т.е. конкретные) имена существительные в форме единственного числа, помимо своего основного значения – указания на данный отдельный предмет, отдельное явление, – могут иметь и другие значения: 1) обобщенное; 2) собирательное; 3) дистрибутивное.

1. Обобщенное значение. В этом случае существительное не соотносится с отдельным предметом, а обозначает целый рад предметов, обладающих общими характерными свойствами, т.е. обозначает класс однородных предметов: "Человеку свойственно ошибаться", "Человек выше сытости" (М.Г.); "Компетентность публициста – это не только знание тех или иных областей хозяйства, но и умение рассматривать вещи широко, оценивать их с общегосударственных позиций"*. Слово здесь выступает в своей обобщающей, или понятийной, функции. Такое значение появляется у существительных единственного числа в тех контекстах, где нет указания на место, время, конкретные обстоятельства существования данного явления**.

* Газетные жанры. 2-е изд., перераб. М., 1976. С. 92.

** Выражение значения обобщенности создается не только за счет использования формы единственного числа имени существительного. Этой же цели служат и другие средства морфологии: настоящее время глагола, некоторые группы местоимений, особое употребление форм лица глагола (см. ниже соответствующие разделы).

Наиболее часто существительные в форме единственного числа со значением обобщенности используются в научном и научно-популярном стилях речи, в таких контекстах, где определяются общие свойства, характерные для целого класса предметов: "Слон, если научиться его понимать, многое "говорит"– говорит мимическим языком, который может выражать всевозможные, иногда довольно тонкие оттенки хорошего и плохого настроения. Язык слона складывается из движений головы, хобота, ушей..."*; "Характеристики устного выступления обусловлены прежде всего объемом и структурой предложений в звучащей речи. Считается, что для устного выступления предпочтительнее короткие и несложные предложения, которые легче всего воспринимаются на слух"**.

* Удивительное в жизни животных. 2-е изд., доп. М., 1970. С. 402.

** Ножин Е.А. Мастерство устного выступления. М., 1978. С. 165.

В приведенных примерах существительные слон, выступление обозначают не отдельный предмет, а все предметы данного класса. И само высказывание – это характеристика каждого из предметов, входящих в данный класс.

Употребление существительных в обобщенном значении широко распространено и в газетно-публицистическом стиле речи: "Бюрократ – это такая особь исполнителей, которые, находясь "при исполнении", элементарного не исполняют" (Лит. газ. 1984. 28 нояб.); "Садовод знает, когда надо опрыскивать деревья ядохимикатами, когда – рыхлить прикорневую землю, когда собирать урожай. Он только не знает ничего о дальнейшей судьбе плодов, которые взрастил с таким трудом" (Лит. газ. 1984. 21 нояб.).

2. Собирательное значение. Существительные в форме единственного числа могут заменять собой форму множественного числа, употребляясь для обозначения множества предметов, лиц, явлений, связанных с конкретными ситуациями: "Магазины ждут покупателя", "Массовый читатель газеты". В этом случае форма единственного числа приобретает собирательное значение. По сравнению с синонимичной формой множественного числа "собирательное" единственное число подчеркивает, что данное множество предметов представляется как единое целое, как совокупность.

Возникшая в разговорном стиле речи, эта форма широко используется в языке газетной публицистики: "Хуже всего тому, кто приезжает продавать урожай с бахчей. Товар громоздкий, если за день не распродашь – сиди возле него всю ночь, сторожи" (Комс. пр. 1984. 30 сент.); "Частник опережает государственную торговлю" (загол.: Изв. 1992. 2 янв.).

В современной газете очень распространено употребление в собирательном значении конкретных существительных, обозначающих лицо: предприниматель, отпускник, зритель, читатель, покупатель, современник, чиновник, частник и т.п.: "Вместе с автором оформления Г. Ордынским, отбиравшим фотографии, они сделали отличный подарок юному и взрослому читателю"*; "Итальянская картина "Четыре дня Неаполя" режиссера Н. Лоя получила широкое признание мирового зрителя".

* Цит. по: Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность русской речи. М., 1976. С. 110–111.

В собирательном же значении выступают имена существительные, называющие лицо, в ставших устойчивыми наименованиях: День учителя, День геолога, Дом рыбака, Комната матери и ребенка.

В собирательном значении могут выступать и существительные некоторых других тематических групп: "Наш завод более пятидесяти лет выпускает ручную швейную иглу и рыболовные крючки"*; "Продукция цеха – полихлорвиниловая плитка для настила полов"; секция мягкой игрушки; "Дом игрушки". Такие случаи характерны преимущественно для профессиональной речи, поэтому в газете их использование закономерно прежде всего в тех контекстах, которые связаны с профессиональной сферой или отражают профессиональные особенности речи героев.

* Цит. по: Русский язык и советское общество. Морфология и синтаксис современного русского литературного языка/Под ред. М.В. Панова. М., 1968. С. 170.

Нередко разные значения формы единственного числа существительного (указание на отдельный предмет, обобщенное или собирательное значение) выражаются в слове одновременно. Это явление наиболее широко распространено в агитационно-пропагандистских текстах. Очень часто использовал подобным образом форму единственного числа, работая в "Окнах РОСТа", В. Маяковский. Например: "Пролетарий деревни, пролетарию города руку протяни! Дайте городу все, чем деревни богаты, а город все, чем богат, понесет в деревенские хаты!"; "И ты не будь в работе долог, исполни, шахтер, перед рабочими долг!"; "Крестьянин, чтоб выработать для тебя сеялки и плуги, фабрикам нужен уголь, а рабочим – есть!" Здесь формы пролетарий деревни, пролетарий города, шахтер, крестьянин, "собирательно обозначая ту или иную общественную группу... одновременно указывают и на всякого отдельного представителя этой группы. Иными словами, они выступают как двуплановые. Это делает их особенно выразительными: они действенны, эффективны"*.

* Русский язык и советское общество... С. 166.

Для современной газеты характерно употребление одновременно в нескольких значениях существительных читатель, современник и т.д., называющих адресата газетного сообщения. Так, в газетных рубриках типа: "Контакт: газета – читатель – газета" (Лиг. газ.), "Читателю отвечают" (Комс. пр.), "По заданию читателя" (Комс. пр.) и др. существительное читатель наряду со значением собирательности (множество читателей газеты) выражает и свое основное значение: отдельный, конкретный читатель, которому адресовано газетное выступление. Подобное употребление формы единственного числа существительных на страницах массовой периодической печати подчеркивает, что газета обращается одновременно и ко всем, и к каждому читателю в отдельности, персонально, что делает общение журналиста с читателем более непосредственным и живым.

3. Дистрибутивное (или распределительное) значение. Существительное в форме единственного числа иногда употребляется вместо множественного числа для обозначения нескольких предметов, каждый из которых принадлежит одному из множества лиц: "Старики надели на нос очки", "Присутствующие повернули голову в сторону двери". Употребление существительных в дистрибутивном значении важно для различения смысла в том случае, когда необходимо подчеркнуть, что речь идет только об одном предмете, свойстве, присущем каждому из данной группы лиц (ср.: "Присутствующие подняли руку"– "Присутствующие подняли руки", "По команде тренера все сделали наклон в сторону"– "По команде тренера все сделали наклоны в сторону").

Использование формы множественного числа существительных, изменяющихся по числам

Иногда форма множественного числа конкретных существительных может обозначать не множество предметов, лиц, а один предмет, одно лицо (ср. распространенное в разговорной речи выражение: "И чему тебя только в университетах учили – неизвестно", употребляемое тогда, когда речь идет об одном университете). Такие случаи использования формы множественного числа свойственны эмоциональному, разговорному стилю речи. Поэтому в письменных текстах они возникают при необходимости воспроизвести экспрессию непосредственной устной речи: "– Вы давно были на могиле Борисова-Мусатова? – сказал с упреком Леонтий Назарович. – Знаменитых своих земляков забываете" (Пауст.). Эту же форму использует герой повести "Собачье сердце": "Мы в университетах не обучались, в квартирах по пятнадцать комнат с ванной не жили" (М.Булг.).

Использование формы множественного числа существительных, не изменяющихся по числам

Появление формы множественного числа у существительных singularia tantum связано с изменением их лексического значения.

1. Отвлеченные существительные. Возникновение формы множественного числа сопровождается обычно конкретизацией лексического значения. Так, например, слова, обозначающие процессы: "формирование нового общества", "сооружение зданий", "достижение желаемого", "работа на воздухе", могут обозначать и результат этого процесса: "армейские формирования", "разрушены все сооружения", "овладевать достижениями науки", "курсовые работы сданы в срок".

Отвлеченные существительные, называющие состояние, чувство: печаль, ревность, радость, любовь, идиотство и пр., могут употребляться для обозначения фактов проявления этого состояния: икона Божьей Матери "Утоли моя печали", "Всех мук, всех ревностей моих лишь он свидетель был" (Сим.); событий, связанных с переживанием этого состояния, чувства: "Первые радости" (название романа К. Федина); "Среди идиотств, суеты, наветов поэт одиозен, порой смешон..." (Возн.); самих объектов, вызывающих это чувство: "Это сквозь жизнь я тащу миллионы огромных и чистых любовей и миллион миллионов маленьких грязных любят" (Маяк.).

Типично употребление отвлеченных существительных, называющих свойство человека, предмета, для обозначения самого этого предмета или человека, воплощающего данное свойство: "неряшливость стиля" – "языковые неряшливости"; "тонкость, сложность какого-либо процесса" – "тонкости и сложности выплавки чугуна и стали"; "меньшинство присутствующих" – "национальные меньшинства". Названия областей знания, науки, искусства могут быть употреблены для обозначения видов науки, искусства, их жанров: "искусства и ремесла народов Севера", "естественные науки", "Академия художеств".

Как видно из приведенных выше примеров, всевозможные случаи конкретизации лексического значения отвлеченных существительных распространены и в общенародной и в индивидуально-авторской речи. В современных публицистических и общественно-политических текстах это явление также весьма продуктивно. Сегодняшнюю газету невозможно представить себе без словосочетаний типа: "реальности современного мира", "антивоенные движения", "хельсинкские договоренности". Выделенные в них существительные приобрели способность широко употребляться во множественном числе сравнительно недавно.

Формы множественного числа отвлеченных существительных появляются и в профессиональной речи: ростa – изделия определенной длины (швейн.), "капитальные ремонты" (строит.); "всесоюзные соревнования по легкоатлетическим многоборьям" (спорт.) и т.п. Представляется, что подобные формы, имеющие узкопрофессиональный характер, в газетах, не рассчитанных на специалистов и ориентированных на нормы литературного языка, употреблять не следует.

2. Вещественные существительные при переносном употреблении также могут переходить в другой лексико-грамматический разряд и употребляться в результате этого перехода в форме множественного числа. Наиболее распространены случаи использования их для обозначения сортов, видов вещества: "растительные масла", "животные жиры", "минеральные соли". Не менее продуктивна в языке модель, по которой существительное, называющее вещество, употребляется для обозначения изделия из этого вещества: "оконные стекла", "на выставке представлены акварели, гуаши московских художников". Сюда же можно отнести и авторские образования, например: "Скрип шагов вдоль улиц белых, Огоньки вдали. На стенах обледенелых Блещут хрустали" (Фет), где индивидуальная форма хрустали обозначает искрящиеся, как хрусталь, льдинки, изморозь.

Вещественные существительные могут употребляться во множественном числе и при изменении их лексического значения в сторону собирательности, когда они начинают обозначать пространства, занятые данным веществом: "территориальные воды Великобритании", "земли помещика Троекурова", "арктические льды".

3. Собственные имена существительные (а именно: те из них, которые обычно употребляются только в единственном числе) также могут приобретать форму множественного числа при изменении лексического значения, переходя при этом в разряд нарицательных, например: "Под проливным дождем на склизких, неопрятных асфальтовых мостовых часами стоят взаимно закупорившиеся вереницы грузовиков, монбланы жратвы, казбеки гастрономических сокровищ" (М.Кольц.). Обозначения единичных понятий Монблан, Казбек, употребленных как образные метафоры, становятся нарицательными существительными: указывают на громадные скопления еды, сходные по величине с двумя высочайшими горными вершинами. Показателен и такой пример из газеты: "Их таскали по Лубянкам и психушкам" (Комс. пр. 1992. 17 марта) – здесь Лубянки – это не название здания на одноименной площади в Москве, а вообще все тюрьмы страны.

Чаще всего употребляются в значении нарицательных те собственные существительные, которые являются именами и фамилиями выдающихся деятелей культуры, истории, политики, имена литературных персонажей. Подобные примеры русский язык, русская художественная и критическая литература знают уже очень давно. Всем известны строки Ломоносова: "...Что может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать". Герцен писал: "Время Онегиных и Печориных прошло", "...что так мало пишут об Обломовых". Давно вошли в русский литературный язык ставшие нарицательными существительные чацкие, молчалины, фамусовы, чичиковы, коробочки, сквозник-дмухановские, хлестаковы. Наше время дало новый ряд нарицательно используемых имен собственных: рашидовы, кунаевы, сусловы, нины андреевы. В разряд нарицательных, в принципе, может перейти любое имя собственное, принадлежащее той или иной выдающейся личности, становясь при этом обозначением класса людей, которые обнаруживают характерные черты этой личности. Примечательно, что в языке современной газетной публицистики подобные образования обладают обычно негативно-оценочным компонентом значения, выражают отрицательное отношение говорящего к той личности, имя которой употреблено в качестве нарицательного существительного. Так, обращает на себя внимание процитированное в "Огоньке" высказывание известного публициста Александра Невзорова о выдающемся русском художнике-модернисте Казимире Малевиче: "Мрак собачий этот Малевич. Когда были действительно цельные люди – они не нуждались в малевичах. Выгнали бы!" (Ог. 1992. № 4).

4. Наконец, в индивидуально-поэтической речи форму множественного числа иногда приобретают существительные, которые традиционно ее не имеют (или во всяком случае которые обычно используются лишь в форме единственного числа). Это существительные типа сирень, жасмин, разбег и т.д. Например; "Сиреневые сирени, И как вам не тяжел Застывший в трудном Крене альтовый гомон пчел" (А.Тарк.); "И так неистовы на синем разбеги огненных стволов, и мы так долго рук не вынем из-под заломленных голов" (Паст.); "Цветут ростовские жасмины. И в небе ласточки кричат. И вдруг мелодией старинной Твои слова во мне звучат" (В.Виногр.). Появление формы множественного числа здесь связано с необходимостью назвать несколько явлений, обозначаемых традиционно только существительным singularia tantum*.

* Именно о таких существительных пишет А.А. Зализняк, называя их существительными с "потенциально полной парадигмой" и подчеркивая, что в случае необходимости "недостающие словоформы со значением и внешними признаками множественного числа без труда будут построены" (Зализняк А.А. Грамматические категории рода и одушевленности в русском языке//Вопросы языкознания. 1964. № 4. С. 32–33).

По-иному следует оценивать случаи употребления формы множественного числа существительных singularia tantum (отвлеченных и вещественных) в примерах такого рода: "Взглянув на главы-шлемы, боярин рек: "У, шельмы! В бараний рог! Сплошные перламутры – сойдешь с ума. Уж больно баламутны их сурик и сурьма" (Возн.); "Рынок – Малые Лужники. Слева в фартуках мужички, справа сборная команда – бабы в брюках и помадах" (Возн.); "Несомненно, в сенаторе – развивались: боязни пространства" (А. Белый). В приведенных примерах явно нет никакого изменения лексического значения существительного в сторону конкретности, единичности, противопоставленной раздельной множественности. Здесь само по себе грамматическое значение множественного числа, которое ассоциируется в сознании носителя языка с представлением о множественности, о большом объеме, большом количестве чего-либо, выдвигается на первый план, актуализируется. И это грамматическое значение придает художественной речи дополнительную экспрессивность, выразительность ("сплошные перламутры"– т.е. очень много, чрезмерно много перламутра; "бабы в брюках и помадах"– т.е. покрывшие себя невероятно густым или ярким слоем помады женщины; "боязни пространства"– т.е. непрекращающийся, все нарастающий страх перед пространством). Интересен и такой пример из стихотворения Б. Пастернака "Десятилетие Пресни":

Любила снег ласкать пальба,

И улицы обыкновенно

Невинны были, как мольба,

Как святость – неприкосновенны.

Кавалерийские следы

Дробили льды. И эти льды

Перестилались снежным слоем

И вечной памятью героям.

Здесь вместо формы лед употреблена имеющаяся в языке форма льды, которая в данном контексте имеет совсем иное значение, нежели в традиционных словосочетаниях типа "льды Арктики". В процитированном отрывке это именно пара по числу вещественного существительного лед, обозначающая ту же реалию, что и исходная форма. Но употребление ее небезразлично к общему значению высказывания, делает его образно более многомерным. Основная информация – дробили лед – расширяется. С одной стороны, возникает ощущение массивности, мощности ледяных напластований на зимней улице (значение количества), с другой – создается картина одновременно и многократно происходивших действий (значение расчлененной множественности); форма как бы помогает передать множественную дробность галопа лошадей, под копытами которых крошится и разлетается лед. Благодаря употреблению формы множественного числа и ассоциирующихся с ней оттенков грамматического значения строфа приобретает большую экспрессивность.

Ошибочное употребление формы множественного числа существительных

Ошибочными, неудачными следует считать те случаи нетрадиционного употребления формы множественного числа отвлеченных и вещественных имен существительных, когда появление их не мотивировано изменением лексического значения слова, когда не возникает в тексте дополнительный экспрессивный оттенок (который форма множественного числа выражает сама по себе). Так, представляются неудачными примеры типа: "подкрепления интервентам"– так была названа небольшая заметка в "Вечерней Москве", написанная в годы войны во Вьетнаме, где сообщалось о намерении американского правительства увеличить численность войск США в Южном Вьетнаме. Конкретизации лексического значения здесь не предполагалось, следовательно, нужно было употребить форму единственного числа подкрепление. Или в информации об открытии чемпионата мира по футболу в Мексике: "Кто только и что только не высказывает относительно исходов чемпионата! К делу подключили даже электронно-вычислительную машину" (Пр. 1970. 1 апр.). Очевидно, что и в данном случае при множестве высказанных мнений исход чемпионата может быть только один. Поэтому уместнее была бы форма единственного числа; "относительно исхода чемпионата". Совсем уж неудачным можно считать использование формы множественного числа существительного поверхность в следующем примере: "Первым летчиком-инструктором стал Николай Николаевич Новиков, ныне кандидат технических наук, преподаватель Московского авиационного института имени Серго Орджоникидзе. Учил он нас всерьез, заставлял не скользить по поверхностям, а проникать в суть явлений" (Ав. и косм. 1968. № 11). Автор употребляет устойчивое словосочетание скользить по поверхности, заменив в нем форму единственного числа на форму множественного (может быть, под влиянием формы числа существительного в синонимичных фразеологизмах "скользить по верхам", "нахвататься верхов"). Форма множественного числа приводит к непреднамеренной конкретизации значения, отвлеченному (в составе фразеологизма) существительному возвращается его прямое значение: "поверхность – наружная сторона чего-либо". В результате возникает двусмысленность, вызывающая нежелательный в этом случае иронический эффект.

Категория падежа – категория, обозначающая отношение имени к другому слову словосочетания, предложения или к целой синтаксической конструкции. Например: "Дни Турбиных" (М.Булг.); "Два капитана" (Кав.) (отношение к слову в словосочетании); "В каюте сонно и полумрак" (Пауст.) (отношение к Предложению в целом).

Падеж выражается флексиями слова, нередко в сопровождении перемещения ударения (доскa – дoску), предлогов. Обязателен предлог при выражении предложного падежа.

Значение падежных форм сложно. Оно зависит и от характера грамматической связи между данной падежной формой и подчиняющим словом (управление, примыкание или согласование; последнее бывает в приложении), и от лексических значений слова подчиняющего и подчиняемого (т.е. данной падежной формы), и от семантики предлога. Ниже приводятся значения падежных форм (главным образом в беспредложном употреблении), так как подробная характеристика всех падежей в предложении, разграничение присловных и неприсловных падежных значений и описание семантических преобразований, которые возникают в предложении благодаря взаимодействию разных падежных значений друг с другом, относится к сфере синтаксиса.

Именительный падеж. Центральными для него являются значения субъектное*, отражающееся в подлежащем, в назывных предложениях, и определительное, отражающееся в именной части сказуемого и в приложении. Например: "Весна в этом году выдалась ровная" (Купр.); "Ночь. Улица. Фонарь. Аптека" (Бл.) (субъектное); "Будь я подлец и анафема, если я сяду еще когда-нибудь с этой севрюгой" (Ч.); "Чижа захлопнула злодейка западня" (Крыл.) (определительное). Кроме того, именительный падеж часто выступает как обращение: "Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке" (Б.Ок.); "О, город Ершалаим! Чего только не услышишь о нем" (М.Булг.).

* В ряде случаев (преимущественно в пассивных конструкциях) субъектное значение именительного падежа (когда он означает субъект состояния) осложняется значением объектным (объекта действия): "Рыжая степь облита золотым солнцем" (М.Г.).

Родительный падеж. Центральные значения его – определительное, объектное и субъектное. Определительное значение реализуется при указании на отнесенность, принадлежность предмета другому предмету, лицу, при указании на предмет, порождающий что-либо, на предметы, лица, являющиеся источником чего-либо: "Все слабее звуки прежних клавесинов, голоса былые" (Б.Ок.); "Она влюблялася в обманы и Ричардсона и Руссо" (П.); при указании на свойство, качество кого или чего-либо: "судья международной категории", "человек дела", "Страна березового ситца" (Ес.); "край непуганых идиотов" (И. и П.). Объектное значение типично для словосочетания с отглагольными существительными, с существительными, обозначающими действие, процесс: "Мое открытие Америки" (Маяк.); "штурм космоса", "презентация фильма". Оно обнаруживается и при выражении количественных отношений: "кусок сыру", "литр молока", "А потом помчался в кассу покупать бутылку квасу" (Чук.). Объектное значение реализуется и при выражении прямого объекта при переходных глаголах с отрицанием: "давно не получаю писем", "Не обещайте деве юной любови вечной на земле" (Б.Ок.); при указании на объект, которого лишаются, опасаются: "лишиться поддержки (помощи)", "бояться темноты", "страшиться опасности (попреков)". Субъектное значение выступает в словосочетаниях, содержащих указание на лицо, предмет, производящие действие: "Приезд отца к сыну" (название повести Э.Г. Казакевича); "Явление героя" (название главы из романа "Мастер и Маргарита"). Субъектное значение родительного падежа может обнаружиться и не в составе словосочетания: "Эй, вы, херувимы и серафимы! – сказал Остап, вызывая врагов на диспут, – Бога нет!" (И. и П.); "Нарзану нету", – ответила женщина и почему-то обиделась" (М.Булг.).

Дательный падеж. Основными значениями дательного падежа являются значения объектное и субъектное. Объектное значение реализуется при указании на лицо или предмет, на который направлено, в интересах которого или в ущерб которому совершается действие: "писать другу", "содействовать успеху", "вредить здоровью"; "И когда он крикнет всему свету, это он не о вас–о себе" (Б.Ок.). Дательный объектного значения используется также при указании на лицо или предмет, для которого предназначено, которому адресовано и т.д. что-либо: "подарок родителям", "честь и слава героям'"', "привет вашей семье", "Гимн бороде" (название стихотворения М.В. Ломоносова). Субъектное значение выступает в безличных предложениях: "Скоро после отъезда князя Багратиона Тушину удалось зажечь Шенграбен" (Л.Т.).

Основным для винительного падежа является объектное значение: винительный падеж без предлога обозначает лицо или предмет, полностью и непосредственно охваченный действием, предмет или лицо, к которому обращено чье-либо отношение, чьи-либо чувства: "Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие..." (Гог.); "И ударил своего ненавистника Прямо в левый висок со всего плеча" (Л.); "Люблю отчизну я, но странною любовью!" (Л.). Широко используется винительный падеж в обстоятельственном значении, указывая на временные границы, количество, меру, величину и т.д. чего-либо: "пробежать километр", "стоит миллион"; ср. также: "Вот пишет боярин всю ночь напролет, Перо его местию дышит" (А.К.Т.).

Основные значения творительного падежа – объектное и определительное. Объектное значение выступает при указании на орудие или объект действия, испытываемых чувств; "резать ножом", "топить дровами", "Старик ловил неводом рыбу" (П.), "восхищаться успехами", "наслаждаться музыкой". Определительное значение выступает при использовании творительного падежа в качестве сказуемого: "Он хочет быть летчиком", "Он здесь директором".

Богат творительный падеж и различными обстоятельственными значениями, указывая на место, время, состояние, способ и образ действия, уточняющий признак, меру времени или количества и т.д.: "идти берегом (лесом)", "уехать утром", "жил там ребенком", "говорить басом (шепотом)", "ходить толпой", "дворянин родом", "богат содержанием (мыслями)", "не встречаться годами", "покупать ведрами (тоннами)" и т.д. Творительный падеж обладает также субъектным значением, которое реализуется в страдательных конструкциях: "фильм поставлен молодым режиссером"; "Славою увиты, шрамами покрыты, только не убиты" (Б.Ок.).

Предложный падеж (используемый всегда с предлогом) имеет объектное значение: "думать о своем будущем", "рассуждать о высоких материях" и значение обстоятельственное при обозначении места, времени, состояния и т.д.: "Где-то под ногами и над головами – лишь земля и небо" (Б.Ок.); "В году недель пять-шесть Одесса, По воле бурного Зевеса, Потоплена, Запружена" (П.); "...В мольбах и гаданьях проведший весь век" (П.).

Склонение имен существительных

Склонение* – изменение слова по падежам, а также класс слов объединенных общностью словоизменения, и модель, по которой изменяются слова данного класса. В зависимости оттого, какую систему окончаний имеет в падежных формах то или иное слово, существительные делятся на три класса, на три склонения.

* Термин "склонение" является словообразовательной калькой с лат. declinatio.

К первому склонению относятся существительные мужского рода (кроме тех, что имеют в именительном падеже единственного числа окончание -а/-я: юноша, дядя, и кроме слова путь), а также существительные среднего рода (кроме слов на -мя и слова дитя): учебник, победитель, музей, рубеж, шалаш, луч, плащ; глазок, лобик; число, ружье, море, письмишко, винище.

Окончания* 1-го склонения

Ед. ч. Мн. ч.

И. -O, -о/-е -ы, -и, -a, -я

Р. -а, -я -ов, -ев, -ей, -O

Д. -у, ю -ам, -ям

В. -а, -я (одушевл., м.р.)** -ов, -ев, -ей (одушевл.)

-O, -о, -е (неодушевл.) -ы, -и, -a, -я (неодушевл.)

Т. -о(-ё)м,-ем -ами, -ями

П. -е, -и (в здании) -ax, -ях

* Окончания падежных форм, кроме нулевого (O), приводятся в их орфографической передаче.

** О форме винительного падежа существительных всех типов склонения см. в разделе "Существительные одушевленные и неодушевленные".

Ко второму склонению принадлежат существительные женского, мужского и общего рода на -а/-я: биржа, станция; юноша, дядя; невежа, разиня.

Окончания 2-го склонения

Ед. ч. Мн. ч.

И. -а, -я -ы, -и

Р. -ы, -и -O, -ей

Д. -е, -и -ам, -ям

В. -у, -ю -O, -ей (одушевл.)

-ы, -и (неодушевл.)

Т. -ой, -ей -ами, -ями

П. -е -ах, -ях

К третьему склонению принадлежат существительные женского рода на -ь (типа область, гадость, рожь, ночь, вещь, глушь), слово путь, слова среднего рода на -мя и слово дитя.

Окончания 3-го склонения

Ед. ч. Мн. ч.

И. -O -и

Р. -и -ей Д. -и -ам, -ям

В. -O -ей (одушевл.)

-и (неодушевл.)

Т. -ью -ами, -ями

П. -и -ах, -ях

Примечания. 1. Существительные на -мя (которые при склонении во всех падежных формах, кроме именит. ед., имеют наращение -ен-) в творительном падеже единственного числа имеют окончание -ем (бременем, знаменем и т.п.).

Во множественном числе они склоняются так же, как существительные среднего рода на -о (1-го склонения).

2. Существительное путь в творительном падеже единственного числа имеет окончание -ём (путём).

3. Формы косвенных падежей единственного числа слова дитя, кроме винительного, образуются от основы дитят: дитя, дитяти, дитяти, дитя, дитятей (ею), о дитяти, формы множественного числа от этого слова неупотребительны.

Особое место (вне названных трех склонений) занимают существительные с такими же флексиями, как у прилагательных (подавляющее большинство их – субстантивированные прилагательные и причастия); больной ("прием больных"), лесничий, ученый ("известный ученый"), булочная, кондитерская, столовая; будущее, мороженое, насекомое. Их падежные формы совпадают с формами прилагательных соответствующего типа. Совпадают с падежными формами прилагательных притяжательных имена собственные на -ов/-ев и -ин/-ын: Петров, Синицын, Малинин, Рогова; Соломина, Кунцево, Бородино*.

* Подробнее о склонении собственных имен разных типов см. ниже.

Вне системы склонений остаются несклоняемые иноязычные по происхождению существительные: атташe, бистрo, интервью?, таблo, Медeо, Миссyри, Онтaрио; Дюмa, Модилья?ни, Мyтти, а также русские, украинские, белорусские фамилии на -о и -ых/-их: Курченко, Осипенко, Крученых и т.д. Неизменяемыми является и значительное число сложносокращенных слов. Синтаксически отношения их к другим словам выражаются предлогами, местом, которое они занимают в предложении, оно определяется семантикой глагольных слов, с которыми связаны содержательно неизменяемые слова.

Особенности в образовании падежных форм в единственном числе некоторых групп существительных 1-го склонения

Существительные мужского рода на -ишко (неодушевленные, с уменьшительным значением) в разговорной речи в родительном, дательном и творительном падежах нередко используются с окончаниями слов женского рода. Формы с такими окончаниями отражены и в литературе. Ср.: "Мы оказались на задах деревянного домишки" (Ю.Наг.). Подобные формы в родительном (домишки), дательном (домишке), творительном (домишкой) в "Грамматическом словаре русского языка" A.A. Зализняка* квалифицируются как "менее литературные" по сравнению с типовыми (домишка, домишку, домишком).

* См.: Зализняк А.А. Грамматический словарь русского языка. М., 1977. С. 74.

Существительные одушевленные мужского рода на -ище типа волчище (с увеличительным значением) в разговорной речи также встречаются с окончаниями женского рода в некоторых падежных формах: в вин.п. – волчищу, в родит. – волчищи, в дат. – волчище, в твор. – волчищей. Последние три формы в словаре Зализняка характеризуются как просторечные, формы вин.п. волчищу – как менее литературная в сравнении с типовой волчища.

О склонении сложных существительных с первым компонентом пол... (полгода, полнеба) см. ниже.

О форме творительного падежа собственных имен см. раздел "Склонение собственных имен".

Особенности в образовании падежных форм в единственном числе некоторых групп существительных 2-го склонения

Существительные мужского рода на -ина с увеличительным значением, неодушевленные (которые в соответствии со своим окончанием им. п. ед. ч. должны относиться ко 2-му склонению) типа голосина, домина, холодина в живой речи используются то как слова мужского, то как слова женского рода: этот и эта домина, этого и этой домины, этому и этой домине, этот домина и эту домину, этим и этой доминой, (в, об) этом и этой домине.

В справочной литературе квалификация подобного употребления не вполне единообразна. Так, ''Русская грамматика"* и "Грамматический словарь русского языка"** характеризуют все формы, кроме винительного, как равноправные; в винительном падеже единственно литературной в них признается лишь форма по женскому роду: эту домину. В академических словарях (17- и 4-томном) отдельные слова на -ина (они отражены в словарях недостаточно полно) даются с определениями по мужскому роду (а грамматическая помета м. и контрольное окончание родительного падежа -ы, долженствующее указывать на тип склонения, не сопровождаются никакими уточняющими замечаниями). Например: голосина, м. -ы. Разг. Сильный голос: "– Хорошо поет... Хорошо. Экой голосина сильный" (Тург.)***. Очевидно, использование подобных слов как существительных женского рода (постановка при них определений и сказуемого с суффиксом -л в форме женского рода) менее литературно, чем использование их как слов мужского рода (но с "женским" образцом склонения), определения и другие зависимые слова при которых должны стоять в форме мужского рода.

* Русская грамматика. Т. 1. М., 1980.

** Зализняк А.А. Грамматический словарь русского языка. С. 74.

*** Словарь русского языка. Т. 1. 2-е изд. М., 1981. Что касается слов на -ина с увеличительным значением, обозначающих лицо, то они в соответствии с правилами сохранения рода в производных словах всегда ведут себя как слова мужского рода: "Сошлися и заспорили: Кому живется весело. Вольготно на Руси?.. – Купчине толстопузому! – сказали братья Губины, Иван и Митродор" (Н.Некр.); "Чего нам искать, нам и тут хорошо", – говорит здоровенный, с красной физиономией купчина" (Сераф.); "Здоровенный мужчина... кричал: "Честной мир! господа честные! простите! не буду!" (С.-Щ.) и т.д.

Примечание. Единичные существительные на -ина, не имеющие увеличительного значения, как скотина (о сельскохозяйственных животных и об одном таком животном), не только склоняются по 2-му склонению, но и относятся к женскому роду.

О склонении существительных с первым компонентом пол... (полкниги, полкомнаты) см. ниже.

Склонение существительных с первым компонентом пол… (пол-)

При склонении сложных существительных с первым компонентом пол... (пол-) в значении 'половина' и второй частью, являющейся существительным в родительном падеже, составная часть пол...(пол-) в косвенных падежах (кроме винительного) получает форму полу..., а вторая часть изменяется в соответствии со склонением данного существительного: "Прошло больше полугода" (Тург.); "В полуверсте от станции он сел на камень у дороги и стал глядеть на солнце" (Ч.).

Формы косвенных падежей с неизменяемой частью пол... характерны для разговорной речи. В контекстах книжного характера подобное употребление неуместно. Поэтому неоправданны они в газетных примерах типа: "Из пол-литра [следовало полулитра] экстракта получается 5 литров хлебного кваса", "Встречаются омары довольно крупные – длиной до полметра [следовало до полуметра] и весом до одиннадцати килограммов".

Сложные слова со вторым компонентом – существительным женского рода в дательном падеже с предлогом "по" в распределительном значении имеют окончание -и (а не -е): "всем налили по полчашки (по полкружки)".

Нужно различать сложные слова с пол..., обозначающие реальную половину чего-либо, и те образования с пол..., которые не являются точной мерой, а употребляются гиперболически, во всяком случае как приблизительное обозначение величины. В этих последних случаях первая часть – пол... – не склоняется: "Лаврецкий объявил, что проводит гостей до полдороги" (Тург.); "Я стал подниматься по дороге. На полпути я оглянулся" (Верес.); "На полдороге он вдруг очнулся" (Ч.); "Полмиру затмевает свет Несметный вихрь песчинок" (Паст.).

Не склоняются также сложные слова с пол..., в которых вторая часть обозначает одушевленный предмет: пол-лошади, пол-овцы.

Варианты падежных окончаний существительных разных склонений в единственном числе

Помимо основного окончания, которое имеет подавляющее большинство существительных данного склонения, могут быть окончания вариантные, которыми обладают относительно небольшие разряды слов (наряду с основными). Чаще всего формы с вариантными окончаниями отличаются от основных стилистически, реже – семантически, а иногда эти отличия совмещаются.

1-е склонение

Родительный падеж существительных мужского рода. Наряду с основным окончанием -а/-я некоторые разряды существительных мужского рода в определенных условиях обладают вариантным окончанием -у/-ю.

Вариантные формы с окончанием -у/-ю могут иметь:

1) существительные вещественные при обозначении меры, количества: "кусок сыру", "стакан кефиру", "чашка чаю", "мало перцу", "много снегу";

2) существительные вещественные и отвлеченные при обозначении объекта, на который действие распространяется частично (родительный разделительный): "добавить сахару", "налить супу", "напустить холоду", "нагнать страху"; ср. также: "Ходу, Киса", – сказал Остап" (И. и П.); "Дайте нарзану", – попросил Берлиоз" (М.Булг.);

3) существительные отвлеченные при обозначении степени количества признака: "мало порядку", "столько шуму", "много блеску"; ср. также: "Все про очки лишь мне наврали, а проку на волос нет в них" (Крыл.);

4) существительные со значением нерасчлененной множественности при обозначении количества, в отрицательных конструкциях: "много народу", "столько убытку", "никакого доходу";

5) существительные отвлеченные и конкретные с предлогами без, для, до, из, от, с (со) в сочетаниях наречного характера: "Рядами книг уставил полку. Читал, читал, а все без толку" (П.); "Однажды в студеную, зимнюю пору я из лесу вышел" (Н.Некр.).

Вариантные формы на -у/-ю закреплены (в качестве "обязательных") за целым рядом фразеологизмов: дать маху, нет и помину, не давать ходу, не давать спуску, с миру по нитке, без роду без племени, нашего полку прибыло, с глазу на глаз и др. В других : фразеологизмах наряду с формами на -у/-ю возможны и основные формы: не подавать виду (вида), комар носу (носа) не подточит, отбою (отбоя) нет и др.

Формы на -у/-ю употребляются в основном в живой разговорной речи и в отражающих ее жанрах художественной литературы, являясь одной из особенностей разговорного стиля. Характерный пример: "Да... А то еще барана видал. Весу сто тридцать килограмм. Рожищи – во!" (В.Сол.). Ср. и "Ходу, Киса...". В целом же эти формы постепенно идут на убыль. Их использование обязательно в двух случаях: 1) в составе ряда фразеологизмов (см. выше); 2) и существительных с уменьшительно-ласкательными суффиксами (главным образом на -ок(-ёк): сырку, кофейку, чайку, медку, также кефирчику (в сочетаниях количественного характера).

Предложный падеж существительных мужского рода. Основное окончание 1-го склонения -е имеет большинство существительных: в гаме, в (о) городе, в гриме, в (о) джазе, в переулке, на стадионе, на стуле; о фонтане, в холодильнике, о герое, в мае, в сарае и т.д.

Ограниченная группа неодушевленных существительных наряду с формой на -е имеет в сочетании с предлогами в и на вариантную форму на -у/-ю. Эта форма может быть у односложных существительных: газ, дуб, дым, жир, клей, круг, крик, мед, мыс, ряд, свет, слой, снег, спирт, суп, ход, цех, чай, час, шаг, шелк и нек. др., а также у незначительного числа слов с неодносложной основой: аэропорт, ветер, отпуск, терем, уголок, холод и нек. др. Например: "Ему было все равно куда идти, лишь бы не стоять на этом пронизывающем ветре" (Быков) и: "Встречный ветер сушил лица, рвал рубашки с плеч, и солнце на ветру не так жгло" (Бакл.); "Мне в этом крае все знакомо, Как будто я родился здесь" (Н.Тих.) и: "Под этот вальс в краю родном любили мы подруг" (Исак.); "В белом инее черные елки На подтаявшем снеге стоят" (А.Ахм.); "Я верю в то, что в рыхлом снеге, на время головы склонив, с зимою борются побеги весенних шелковистых ив" (Р.Каз.) и: "А первые дни – март, пьяная весна, тысячные толпы на мокрых, в раскисшем снегу петроградских проспектах" (Триф.). Формы на -е и -у/-ю имеют обычно небольшие стилистические различия (формы на -у чаще носят разговорный характер: в отпуску, на холоду, в цеху и др.) или различия в степени употребительности. Так, в аэропорте, в снеге менее употребительны, чем в аэропорту, в снегу. По отношению же к ряду параллельных форм вообще трудно говорить о каких-либо различиях. Так, равноправными являются на дубу и на дубе, в клею и в клее, в мелу и в меле.

Некоторые формы на -е и -у могут различаться своей синтаксической функцией: в сочетании с предлогами в и на формы на -е, отвечая на вопрос в чем?, на чем?, служат дополнением. формы на -у – обстоятельством места (отвечая на вопрос где?), ср.: "На саде [на продаже фруктов сада или на продаже садового участка] он заработал большие деньги" и "В саду росли только яблони". Поэтому явно неправильно следующее употребление формы на мосту (где речь идет не о месте продажи, а об объекте продажи): "Некий мосье Ле Гоарник купил в свое время большой участок земли в Бретани. По участку протекает речка, а через нее перекинут мост. Мосье Ле Гоарник решил на этом мосту заработать И предложил местным властям купить его" (Комс. пр. 1975. 29 марта).*

* В том случае, когда существительное входит в состав собственного имени – географического названия (Нoви-Сад) или литературного произведения ("Восемнадцатый год" А.Н. Толстого, "Лес" А.Н. Островского, "Вишневый caд" А.П. Чехова и др.), оно должно иметь в предложном падеже окончание -е. Поэтому ошибочна следующая форма: "Три [парохода], повернув, причалили к пристани в Новом Саду" (Комс. пр. 1991. 16 нояб.).

Для целого ряда слов форму на -у/-ю в сочетании с предлогами в и на нужно квалифицировать как единственно возможную с точки зрения современной литературной нормы. К ним относятся: ад, бок, борт, воз, глаз, горб, долг, кол, кон, лед, лоб, низ, нос, плац, плен, плот, пол (как часть помещения), полк, порт, пыл, рот, сук, тыл, хмель ('состояние опьянения'), чад, шкаф, топонимы Дон, Клин, Крым и нек. др.

Форма на -у выступает также во фразеологических словосочетаниях (как единственно возможная); быть на хорошем счету, быть (не) в ладу с кем-либо, вариться в собственном соку, идти на поводу, иметь в виду, как на духу, на каждом шагу, на краю гибели, на роду написано, не остаться в долгу и др.

2-е и 3-е склонение

Творительный падеж. В творительном падеже существительных 2-го склонения наряду с основным окончанием -ой/-ей употребляется окончание -ою/-ею, свойственное книжной речи и широко используемое в поэзии (где оно дает возможность варьировать : форму одного и того же слова, сообразуясь и со стилем, и с, размером, и с рифмой): "Ты дышишь солнцем, я дышу луною" (А.Ахм.); "То насыпью, то глубью луга, то по прямой за поворот змеится лентою дорога безостановочно вперед" (Паст.); "Надежда, белою рукою сыграй мне что-нибудь такое, чтоб краска схлынула с лица..." (Б.Ок.); "Вслед за императором едут генералы, генералы свиты, славою увиты, шрамами покрыты, только не убиты" (Б.Ок.).

Существительное тысяча* имеет, помимо основной формы данного типа склонения – тысячей, вариантную форму тысячью: "...с тысячью человеками" (Л.Т.).

* Слово тысяча грамматически "ведет себя" как существительное; оно имеет синтаксически независимый род, способно определяться (первая тысяча", "целую тысячу истратили"), от него можно образовать оценочную форму тысчонка (ср. душонка, речонка и т.д.).

Существительные 3-го склонения с отвлеченным значением, а также слово кровь кроме основного окончания -(ь)ю имею также окончание -ию, свойственное книжной, преимущественно поэтической речи: "Вот пишет боярин всю ночь напролет. Перо его местию дышит" (А.К.Т.); "Ты дышишь солнцем, я дышу луною. Но живы мы любовию одною" (А.Ахм.); "Счастлив, кто целиком, Без тени чужеродья, Всем действом с бедняком, Bceй кровию в народе" (Паст.). Ср. также в пасхальном тропаре*: "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ** и сущим во гробех живот*** даровав".

* Тропарь – 'песнопения в честь какого-либо православного праздника или святого'.

** Поправ – 'победив'.

*** Живот – 'жизнь'.

Особенности образования форм именительного падежа множественного числа отдельных групп имен существительных

В формах множественного числа не сохраняется различие склонений, характерное для форм единственного числа: все склоняемые существительные независимо от типа склонения имеют одни и те же формы дательного (с окончаниями -ам/-ям), творительного (с окончаниями -ами/-ями, о единичных исключениях см. ниже) и предложного (с окончаниями -ах/-ях) падежей. Во многом совпадают у слов разных типов склонения и формы именительного и родительного падежей (см. приведенные выше образцы окончаний во множественном числе).

Существительные мужского рода 1-го склонения на -анин/-янин образуют форму именительного падежа на -е с усечением суффикса -анин (т.е. без элемента -ин): горожанин – горожане; инопланетянин – инопланетяне; харьковчанин – харьковчане. Основа на -ан (а не на -анин) участвует и в образовании всех других форм множественного числа.

У существительных мужского рода 1-го склонения с суффиксом -онок(-ёнок), означающих детенышей, невзрослые существа, в формах множественного числа суффикс -онок(-ёнок) заменяется суффиксом -ат/-ят. В именительном падеже они имеют окончание -а: зайчонок – зайчата; лисёнок – лисята. Ср. и жаргонное салажонок – салажата. По этой же модели образуются и формы слов на -ёнок, являющихся названиями грибов: маслёнок – маслята, опенок – опята (хотя опенок от пень содержит лишь суффикс -ок; суффикс -ок и в слове щенок, от которого образуются формы множественного числа тоже с суффиксом -ат(-ят), заменяющим собой суффикс -ок) и др.

Примечание. Существительные бесёнок и чертёнок образуют формы множественного числа с суффиксом –енят- (заменяющим суффикс -ёнок): бесенята, чертенята; бесенят, чертенят и т.д.

Существительные среднего рода на ко (кроме войско, облако, облачко), а также слово брюхо имеют в именительном падеже окончание и (а не а): личико – личики; очко – очки; плечико – плечики; яблоко – яблоки; брюхо – брюхи.

Варианты окончаний именительного падежа множественного числа существительных мужского рода 1-го склонения

Для большинства существительных мужского рода 1-го склонения в именительном падеже множественного числа характерно основное окончание -ы/-и. Это окончание имеют:

1) существительные, содержащие больше чем один слог, из которых ударным является последний (в именительном падеже единственного числа)*: аргумeнт, боксёр, вернисaж, ветерaн, главaрь, дебютaнт, дефuс, кургaн, мотeль, стажёр, экстрасeнс и т.д. Исключение составляют два слова: рукaв – рукавa и обшлaг – обшлагa;

* Совершенно очевидна поэтому нелитературность формы в следующем употреблении (в авторской речи): "В большинстве машин сидели шофера..." (Богомолов В.О. В августе сорок четвертого...).

2) немалое число односложных существительных с постоянным ударением в падежных формах (единственного числа): бал – балы?, бас – басы?, бой – боu, гол – голы?, жир – жиры?, клуб – клубы? (дыма), сад – сады?, суп – супы?, сыр – сыры?; ген – гeны, грамм – грaммы, груз – грyзы, зонд – зoнды, клуб – клyбы (объединение людей); лак – лaки, лифт – ли?фты, склад – склaды, слог – слoги, смотр – смoтры, торт – тoрты, тост – тoсты, фунт – фyнты, шеф – шeфы и нек. др.

Примечание. Ошибкой, и довольно распространенной, является образование формы mopma.

Окончание -ы имеет также подавляющее большинство заимствованных слов на -тор, -сор (типа вектор, компрессор, лектор). Исключением являются существительные директор, доктор, профессор, образующие именительный падеж множественного числа на -а: директорa, докторa, профессорa. Несколько слов – одушевленные инспектор, инструктор, кондуктор (о человеке), корректор, редактор, неодушевленные прожектор, сектор, трактор (остальные неодушевленные на -тор, -сор имеют окончание -ы) обладают вариантными, стилистически равноправными формами: инструкторы и инструкторa, прожeкторы и прожекторa и т.д.

Вместе с тем значительная часть существительных характеризуется формой на -а как нормативной, т.е. единственно возможной с точки зрения литературной нормы. Формами на -a/-я (ударные) обладают:

1) многие односложные существительные: бок (но во фразеологизме: руки в боки), век (но во фразеологизмах: прожить аредовы веки, во веки вечные, во веки веков, в кой-то веки), верх (верха в значении 'подъемная складная крыша экипажа'), глаз, дом, корм, край, лес, лог, луг, мех (в значении 'выделанные шкуры' или 'изделия из них'), рог, род (в значении 'вид, тип войска или оружия'), рост, снег*, счет (в значениях 'денежный документ', 'разряд финансовой операции'), ток (в значениях 'место молотьбы', 'место токования'), тон (в значении 'цвет, оттенок цвета'), хлеб (в значении 'злак'), хлев, цвет (как окраска чего-либо), шелк (шелка в значении 'изделия').

* Устарелая, но встречающаяся иногда в поэтической речи форма снеги (см., например, название стихотворения Е. Евтушенко "Идут белые снеги" или название пьесы Р. Феденева "Снеги пали") является экспрессивно-усилительной формой основного значения снег.

Окончание -я (с наращением суффикса -j- или oвj-) имеют существительные зуб, зять, клин, кол, ком, крик (в значениях 'приспособление для переноски тяжестей', 'острие, насаживаемое на шест'), кум, муж (в значении 'женатый мужчина по отношению к жене');

2) многие существительные с количеством слогов больше одного с постоянным ударением на первом слоге (в формах единственного числа): aдрес (как обозначение местожительства), бeрег, бoров (как часть дымохода), бyер, бyфер, вeер, вeксель, вeнзель, вeртел, вeчер, гoрод, гoлос, дoктор, дyпель, eгерь, жёлоб, жeмчуг (как изделия), жёрнов, зaкром, кaтер, кuвер, клeвер (как 'посевы этой культуры'), кoлокол, кoрпус (во всех значениях, кроме 'туловище' и 'типографский шрифт'), кyпол, кyчер, лaгерь (во всех значениях, кроме 'общественно-политическая группировка'), лeмех, мaстер, нoмер, oбраз (в значении 'икона'), oкорок, oкруг, oрден (как награда), oрдер (в значении 'документ'), oстров, oтпуск, пaрус, пaспорт, пeрепел, пoвар, пoезд, пoтрох, пoгреб, пoяс, прoвод, прoпуск (в значении 'документ'), сaхар (сахарa – в специальном употреблении в значении 'разновидности этого вещества'), тeрем, тeтерев, тoполь, тoрбас, тyес, хoлод (холодa в значении 'период холодной погоды'), хyтор, чeреп, шaфер, шoмпол, ю?нкер (в значениях 'воспитанник военного училища в дореволюционной России' и 'вольноопределяющийся унтер-офицер' в русской армии), якорь и нек. др.

Примечание. Не отвечают литературной норме встречающиеся в письменной и устной речи формы на -а от следующих слов*: вoзраст, вoлос, вы?бор, вы?пас, вы?ход, дoпуск, кoнус, лaцкан, лeктор, мeсяц, прoфиль, снaйпер, рeктор, трaнспорт**, трeнер, цuркуль.

* Предупреждения о нелитературности форм на -а/-я перечисляемых ниже слов содержатся в "Орфоэпическом словаре русского языка" под ред. Р.И. Аванесова, 3-е изд. М., 1987).

** Форма транспортa звучала, например, в речи выступавших в телепередаче "Жизнь сверх меры" 14 апреля 1990 года, посвященной А.И. Маринеско.

Окончание -я (с наращением суффикса -j-) имеют существительные колос, обод, повод ('ремень для управления лошадью').

Несколько десятков существительных имеют вариантные формы на -ы/-и и -a/-я. Часть этих существительных представляет собой общеупотребительные слова, вариантные формы которых нормативны и стилистически равнозначны. К ним относятся: бункер, ворох, вымпел, глиссер, джемпер, жерех, инспектор, инструктор, китель, корректор, крейсер, крендель (во фразеологизме употребляется только форма на -я: выписывать кренделя), клок, лоскут, лихтер, невод, овод, омут, ордер (как термин архитектуры), пекарь, писарь, полюс, прииск (форма прuиски предпочтительнее), пристав, почерк, прожектор, пудель, рапорт (форма рaпорты предпочтительнее), редактор, рупор, свитер, сектор, скутер, слесарь, соболь (в значении 'мех, изделия из меха' только соболя), соус, стапель, табель, тенор, токарь*, трактор, турман, трюфель, унтер, фельдшер, фельдъегерь, флигель, флюгер, цех, шкипер, шницель, штабель, штемпель, штепсель, шторм, шулер, ястреб.

* В текстах официально-делового характера, например в объявлениях о приглашении на работу, формы токари, слесари преобладают.

Значительную группу составляют слова (общеупотребительные и закрепленные за той или иной терминологией), у которых вариантные формы на -а/-я характеризуют профессиональную речь (механиков, техников, моряков и т.п.). Такие формы активно используются от существительных, являющихся названиями механизмов (и их частей), разного рода приспособлений, орудий труда, оснастки и т.д. (вентиль – вентиля, грейдер – грейдера, дроссель – дросселя, дюбель – дюбеля, танкер – танкера и т.д.), названиями профессий, специальностей, должностей (лоцман – лоцмана, штурман – штурмана и т.д.).

Незначительно число слов, чьи вариантные формы свойственны поэтической, возвышенной речи. К таким вариантным формам относятся снега, ветра, грома, листы (растений), мужи, сыны, тополи. Ср., например: "По этим просекам осенним, простеньким, гуляют шалые ветра" (Р.Каз.); "Я люблю вас, Мои распашные ветра" (А. Прокофьев); "Как бы подкравшись тихим небосклоном, Простерлась туча. Молнии. Грома. На поле ель с ее зонтом зеленым, За полем – где-то далеко – дома" (А. Решетов); "Спросите вы у тех солдат, что под березами лежат, и пусть вам скажут их сыны, хотят ли русские войны" (Евт.); "И свистит, и бормочет весна. По колено затоплены тополи. Пробуждаются клены от сна, Чтоб, как бабочки, листья захлопали" (Забол.).

Примечание. Формы на -а/-я и -ы/-и не являются стилистическими вариантами, если относятся к омонимам или к разным значениям слова. Например: зубья (у пилы) и зубы (у человека, животного); коренья ('корни и листья, употребляемые в лишу") и корни (часть растения; математический термин); мужья ('мужчины по отношению к женам') и мужи ('государственные деятели') и т.д.

Родительный падеж множественного числа. Варианты окончаний родительного падежа множественного числа

I. Основное окончание существительных мужского рода – -ов/(-ёв)-ев: грибов, грузов, директоров, краев, музеев и т.д.

Часть слов имеет окончание -ей (жителей, учителей, ножей) и нулевое окончание (ботинок, горожан).

1. Окончание -ов/(-ёв)-ев характерно для тех существительных, конечным звуком которых в единственном числе (именительном падеже) является твердый согласный (кроме ж и ш) или -j (на письме – буква й): гриб – грибов, огурец – огурцов, край – краёв, музей – музеев и т.д.

2. Окончание -ей свойственно тем существительным мужского рода, конечным звуком которых в единственном числе является мягкий согласный (кроме -j) или ж, ш: голубь – голубей, желудь – желудей, палач – палачей, нож – ножей, малыш – малышей.

Это же окончание имеет ряд слов на -а, -я мужского и общего рода: батя, дядя, тятя, раджа, чукча, юноша; мямля, пустомеля, (не)ровня, тихоня, а также мужские неофициальные имена с основой на мягкий согласный или шипящий: Володя – Володей, Сережа – Сережей.

3. Нулевое окончание присуще существительным, которые представляют собой следующие названия:

а) парных предметов: ботuнки – ботuнок, бoты – бот, вaленки – вaленок, глазa – глаз, крaги – краг, мокасuны – мокасuн, погoны – погoн, сапогu – сапoг, чулкu – чулoк, штиблeты – штиблeт, эполeты – эполeт, а также вoлосы – волoс, зyбки – зyбок.

Исключения: аксельбaнты – аксельбaнтов, ботфoрты – ботфoртов, гoльфы – гoльфов, пимы – пимoв, рогa – рогoв (но во фразеологизме – рог: бодливой корове бог рог не дает).

Некоторые слова этой семантической группы имеют вариантные стилистически равнозначные окончания: кeды – кeдов и кед; носкu – носoк и носкoв, унты – унт и yнто?в;

б) ряда национальностей, народностей, племен (в том числе и названия исчезнувших народов, а также названия, употреблявшиеся прежде), главным образом с конечной согласной -н или -р (в единственном числе): англичaне – англичaн, армя?не – армя?н, башкuры – башкuр, балкaры – балкaр, болгaры – болгaр, грузuны – грузuн, имеретuны – имеретuн, лезгuны – лезгuн, мадья?ры – мадья?р, молдавaне – молдавaн, осетuны – осетuн, румы?ны – румы?н, татaры – татaр, тyрки – тyрок, хазaры – хазaр, цыгaне – цыгaн.

Некоторые слова этой группы имеют вариантные стилистически равнозначные окончания: авaры – авар и авaров, буря?ты – буря?т и буря?тов, карeлы – карeл и карeлов, сармaты – сармaт и сармaтов, туркмeны – туркмeн и туркмeнов, уйгyры – уйгyр и уйгyров.

Но: айсoров, арaбов, бербeров, бушмeнов, вeнгров, казaхов, монгoлов, нeгров и нек. др.;

в) людей по месту жительства на -анин/-янин (у которых этот суффикс заменяется во множественном числе суффиксом -ан/-ян): горожaнин – горожaн, инопланетя?нин – инопланетя?н, киевля?нин – киевля?н, селя?нин – селя?н, южaнин – южaн и т.д.;

г) детенышей, невзрослых существ с суффиксом -онок/-ёнок (меняющимся во множественном числе на суффикс -am/-ят): волчонок – волчат, котёнок – котят, цыплёнок – цыплят и тд. Ср. и жаргонное салажoнок – салажaт; по этому же образцу также маслёнок – маслят, опёнок – опят,

Примечание Родительный падеж от бесёнок, чертёнок – бесеня?т, чертеня?т.

д) людей по принадлежности к некоторым родам войск, к воинскому соединению, к некоторым политическим партиям: партизан, солдат, кадет.

Ряд названий по принадлежности к роду войск (в том числе и прежнему), к чину имеют вариантные стилистически равнозначные формы: гусaры – гусaр и гусaров, гренадeры – гренадeр и гренадeров, драгyны – драгyн и драгyнов, кирасuры – кирасuр и кирасuров, уланы – улан и уланов, гардемарuны – гардемарuн и гардемарuнов. Ср., например: "22 ноября послал меня Сеславин очистить левую сторону Виленской дороги с сотнею Сумских гусар, взводом драгун Тверского полка да дюжиною донцов" (А. Марлинский); "...француз в синей шинели отбивался штыком от гусаров" (Л.Т.); "Вечером того же дня царь отправил в погоню полки гвардейцев и драгун" (Буганов В.И. Петр Великий и его время);

е) некоторых единиц измерения: ампер, ватт (киловатт и др. с -ватт), вольт, рентген (и сложные слова с -рентген). Например, "...естественный радиационный фон составляет обычно 15–20 микрорентген в час..." (Комс. пр. 1990. 12 мая).

Ряд наименований единиц измерения (в большинстве случаев принадлежат к узкоспециальной лексике) имеет вариантные стилистически равнозначные окончания, aнгстрем – aнгстремов и aнгстрем, аршин – аршuнов и аршuн, герц – гeрцев и герц, карaт – карaтов и карaт, микрoн – микрoнов и микрoн и нек. др. Ср , например: "Рубин в перстне на одиннадцать каратов" (А.Н.Т.) и "По официальным данным, добыча алмазов должна была превысить в 1965 году 500 тысяч карат" (За рубежом. 1966. 21 янв.).

В текстах не строго официальных нулевое окончание (очень распространенное в живой устной речи, в авторской речи художественной литературы) могут иметь и существительные гектар, грамм, килограмм. Ср.: "Шестнадцать тысяч матерей Пайки получат на заре – Сто двадцать пять блокадных грамм С огнем и кровью пополам" (Берггольц О.Ф. Из Ленинградской поэмы); "[Полярники] говорят, что по нескольку килограмм веса сбросили за эти дни" (Орлов В. Хроника одного дрейфа), но: "Здесь сосредоточено более 40 миллионов гектаров посевов" (Пр. 1965. 31 марта); "Упакованы первые 415 килограммов ценного питательного корма в сухом виде" (Зн. 1983. 3 февр.).

В текстах не строго официальных литературная норма допускает нулевое окончание и у слов, обозначающих некоторые овощи, плоды: (кило) абрикос, апельсин, баклажан, мандарин, помидор.

II. 1. Для существительных среднего рода основным является нулевое окончание: ведро – вёдер, дeло – дел, жилuще – жилuщ, здaние – здaний, окнo – oкон, ружьё – рyжей (слова типа здание, ружьё, т.е. слова с основой на -j, относятся к тем существительным, у которых перед нулевым окончанием в родительном падеже множественного числа появляется беглый гласный: и-, если ударение не падает на окончание, и -е-, если окончание ударное).

2. У части существительных среднего рода в родительном падеже окончание -ов/-ев. К ним относятся:

а) существительные, в формах множественного числа которых перед окончанием появляется -j-: дно > дoнья, дoньев, звено > звeнья, звeньев, крылo > крылья*, крыльев; полено > полeнья, полeньев;

б) существительные на -ко (кроме войско, ушко**, я?блоко, я?блочко)***: дрeвко – дрeвков, колёсико – колёсиков, oблако – облакoв, озеркo – озеркoв, очкo – очкoв, плeчико – плeчиков;

в) некоторые существительные с основой на -j (в единственном и множественном числе); верховье – верховьев, низовье – низовье (и низовий), острие – остриев, платье – платьев, разводье – разводьев, устье – устьев, а также слово болотце (болотцев).

* Существительное крыло имело прежде также формы крыла, крыл, крылами, крылах. Эти устаревшие формы используются в современной поэтической речи, ср.: "Туда меня ласточки манят, Крылами звеня на лету Мне душу пьянят и дурманят Июльские липы в цвету" (М. Дудин); "Над Россией шумели крыла похоронок, Как теперь воробьиные крылья шумят" (Ю. Друнина) За пределами поэтической возвышенной речи подобные формы неуместны. Так, неоправданна форма родительного падежа крыл вместо крыльев в контексте типа: "В эти недоступные места они [гуси] прилетают издалека на линьку: сбрасывают с крыл старые перья и в ожидании новых пасутся и плавают" (Пр. 1973. 18 сент )

** Слово ушко ('отверстие в игле') имеет форму ушков.

*** В следующем употреблении поэтому ошибка: "Ветви яблонь гнулись от множества маленьких крепких яблочков" (Юн. 1965 № 3).

Примечание. Слова блюдце, зеркальце, озерцо, перильце, полотенце имеют нулевое окончание: блю?дец, зeркалец, перuлец, полотeнец.

Часть слов на -це имеет вариантные окончания, одно из которых, как правило, является более употребительным по сравнению со вторым (более употребительное ниже дается первым): деревце > деревцoв и деревец, колeнце > колeнцев и колeнец, веретёнце > веретёнцев и веретенец, ведёрце > ведёрцев и ведерец, дельце > дельцев и делец, тельце > тельцев и телец, волоконце > волоконцев и волоконец, корытце > корытцев и корытец, одеяльце > одеялец и одеяльцев, поленце > поленцев и поленец, щупальце > щупальцев и щупалец, копытце > копытцев и копытец, кружевце > кружевцев и кружевец, шильце > шильцев и шилец. Ср., например; "[Мересьев] позволил себе съесть только десять ложек и несколько волоконцев белого, мягкого куриного мяса" (Полевой Б.Н. Повесть о настоящем человеке) и: "С уменьшением величины крутки нарушается соединение отдельных элементарных волоконец" (Анучин С.А. и др. Устройство и обслуживание крутильных машин); "Основная масса продающихся у нас деревцев получается за счет варварского истребления и без того скудных лесов" (Лит. газ. 1966. 31 дек.) и: "...когда кроны отдельных деревец сольются в общий сомкнутый полог и деревца начнут испытывать взаимное боковое отенение, то возникает борьба из-за света" (Морозов Г. Учение о себе) и т.д.

III. Для существительных женского рода 2-го склонения основным является нулевое окончание: (с) крыш, сосен, яблонь, (без) кочерег, сестер, свадеб и т.д.

Небольшое число существительных женского рода на -а/-я имеет окончание -ей. Его получают слова, у которых перед окончанием есть группа согласных –гл-, -кл-, -хл-: (нет) кеглей, буклей, саклей, рохлей, а также слова дoля > долeй, пeня > пeней, свеча > свечeй (но во фразеологизме – свеч: игра не стоит свеч).

Незначительное число слов имеет вариантные окончания: баржа – барж и баржей, каракуля – каракулей и каракуль, песня – песен и песней*, пригоршня – пригоршней и пригоршен, простыня – просты?нь и простынeй, сводня – сводней и своден, ставня – ставней и ставен, тетя – тётей и тёть.

* Вариантная форма песней, которую современное языковое сознание связывает с существительным песня, является "законной" формой родительного падежа множественного числа от традиционно-поэтического песнь, относящегося к 3-му склонению. Ср.: "Что ты заводишь песнь военну?" (Державин Г.Р.); "Он пел любовь, любви послушный, И песнь его была ясна" (П.); "Однозвучно звенит колокольчик, И дорога пылится слегка, И уныло по ровному полю Разливается песнь ямщика" (И. Макаров) и т.д.

Окончание -ей свойственно также существительным женского рода на мягкий согласный и шипящие (3-го склонения): роль – ролeй, ткань – ткaней, ночь – ночeй. Лишь слово сажень имеет две формы: саженей и сажен.

Что же касается существительных, употребляющихся только в форме множественного числа, то затруднения с выбором правильной формы родительного падежа относятся главным образом к собственным именам. Поэтому нарицательные существительные этого типа здесь не рассматриваются, а интересующихся формами родительного падежа собственных имен можно отослать к "Словарю ударений для работников радио и телевидения" Ф.Л. Агеенко и М.В. Зарвы.

Варианты окончаний творительного падежа множественного числа

Подавляющее большинство существительных разных типов склонения имеет окончание -ами/-ями: столами, учителями, музеями, окнами, полями; странами, землями; степями, матерями, знаменами, путями. Лишь у слов дети, люди в качестве единственно возможного в литературном языке употребляется окончание -(ь)мu: детьми, людьми (формы с типовыми окончанием -ями для этих слов просторечны).

Форма с окончанием -(ь)ми отличает также слова кость и плеть во фразеологизмах лечь костьми, бить плетьми (в свободном употреблении кость и плеть имеют типовое окончание -ями, ср.: "Человек уже не находил куска хлеба на земле, удобренной костями его предков" (М.Г.); "Догоняй их! Пори плетями!.." (М.Шол.).

Отдельные существительные 3-го склонения – дверь, дочь, лошадь – имеют формы на -(ь)ми и -ями, которые "Орфоэпический словарь русского языка" и "Русская грамматика" квалифицируют как стилистически равноправные.

Склонение собственных имен

А. Склонение имен и фамилий

I. Русские фамилии и имена, фамилии и имена жителей славянских стран, а также фамилии и имена народов, живущих на территории бывшего СССР, в принципе, склоняются: "фильмы Эльдара Рязанова", "стихи Андрея Белого", "встреча с писателем Фазилем Искандером", "юбилей Косты Хетагурова", "картины Мартироса Сарьяна". Склоняются и двойные фамилии: "мемуары Куприной-Иорданской", "сказки Салтыкова-Щедрина", "работы Тимофеева-Ресовского".

Вместе с тем из этого общего правила есть ряд исключений, а фамилии и имена некоторых морфологических типов требуют дополнительных замечаний.

Не склоняются, согласно современной литературной норме:

а) фамилии на -о, -е, -и, -ых/-их, например: "фильмы киностудии имени А.П. Довженко", "повесть об А.И. Маринеско", "воспоминания Александра Федоровича Кoни", "проекты графа Ю.С. Витте", "картины М.М. Черемных";

б) женские фамилии на согласный: "побывать у известной артистки Н. Ужвий", "Л.Н. Толстой был знаком со старшей дочерью А.С. Пушкина Марией Гартунг";

в) первая часть двойной фамилии, если она не имеет облика традиционной русской фамилии или принадлежит к тому морфологическому типу фамилий, которые не склоняются: "скульптуры Демут-Малиновского", "пьесы Сухово-Кобылина", "улица Миклухо-Маклая".

Фамилии, совпадающие по звучанию с нарицательными существительными, могут склоняться, а могут и не склоняться (хотя более предпочтительным является склоняемый вариант), ср.: "Роднина начинала путь под руководством тренера С. Жука" (Пр. 1978. 8 марта) и: "Потом я беру интервью у тренера чемпионов мира Станислава Жук" (Сов. сп. 1970. 6 марта); "... переименован в честь погибшего командующего эскадрой Балтийского флота В.П. Дрозда" (БСЭ, т. 5) и: "... отраду кораблей под командованием вице-адмирала Дрозд" (Пр. 1968. 28 окт.).

Мужские фамилии восточнославянского бытования на -ок, -ек, -ец, -яц, -ень, -ель (омонимичные нарицательным существительным или имеющие конечные сочетания, аналогичные тем нарицательным существительным, которые при склонении имеют беглую гласную) склоняются как с потерей, так и без потери гласной: "Романсы С. Рахманинова в исполнении народного артиста СССР Ю. Мазурока" (Моск. пр. 1982. 16 апр.); "Быть может, самое примечательное в новом спектакле, поставленном В. Плучеком..." (Веч. М. 1973. 31 янв.); "Эта эмблема метро – буква "М"– предложена архитектором С. Кравецом" (Веч. М. 1977. 10 марта) и: "Пьеса рассказывает о тяжелой судьбе... крепостных актеров – первого танцора Ивана Плетня и Лизы Огоньковой" (В. Громов); "... светлая память о Владимире Александровиче Судце*" (Пр. 1981. 8 мая); "Он взглянул на Кравца. Кравец смотрел на Зину и, кажется, что-то подсчитывал" (А.Стр., Б.Стр.). Учитывая юридическую функцию, выполняемую фамилией, предпочтение нужно 'отдавать склонению без потери гласной, чтобы не возникало никаких сомнений в "облике" исходной формы**.

* "Словарь ударений для работников радио и телевидения" рекомендует склонять фамилию Судец без потери гласной е, т.е. Судеца, Судецу и т.д.

** Например, форма косвенного падежа Журавля от Журавль или Журавель?; форма Зайца от Заяц, Заец или Зайц? (ср. фамилии последнего типа Вайц, Тайц и под.).

Примечание. С потерей гласного склоняются фамилии на -онок/-енок, ср. "Пьесы А. Макаёнка" (Веч. М. 1978. 15 февр.); "Память сердца"– о жизни и творчестве белорусского композитора... Игоря Михайловича Лучёнка" (Гов. и пок. Москва. 1990. 2–8 июля).

Польские, чешские и словацкие фамилии и имена на -ек, -ец, -ел также целесообразно склонять без потери гласной*, что дает возможность, сохраняя неизменной основу, безошибочно выводить формы всех падежей по одной из имеющихся.

* С потерей гласной склоняются имена в польском и чешском языках.

Если обратиться к современной переводческой практике, к текстам прессы, то видно, что фамилии и имена на -ек, -ел достаточно последовательно используются без потери гласной. Ср.: "Сидит дома, читает Ирасека"; "... здесь не обошлось без Рейсека" (Отченашек Я. Ромео, Джульетта и тьма); "... с Юреком"; "... встретила Франека Подгурского" и т.д. (Анджеевский Е. Пепел и алмаз); "Вы говорите о Витеке?"; "После разговора с капитаном Мильчареком..." (Современный польский детектив. Варшава, 1988); "Комета Когоутека (открытая в ФРГ в марте 1973 г. чехословацким астрономом Когоутеком) движется сейчас из глубин солнечной системы к Солнцу (и Земле)" (Веч. М. 1973. 29 окт.); "Мало кто слышал до недавнего времени о крупном чешском композиторе Йозефе Мысливечеке*" (Изв. 1972. 2 февр.); "... долго хранила и сердце обиду на отца Павела Русу" (Лит. газ. 1973. 17 мая); "Впервые видит работы Павела" (Сов. эк. 1974. № 11); "Изобретение пана Юрека – футбольный мяч с дистанционным управлением" (Гов. и пок. Москва. 1980. № 28); "Папа приглашен лично президентом Чехословакии В. Гавелом**..." (Комс. пр. 1990. 22 апр.). Ср. и "выступления Карела Готта", как неизменно подается имя известного чешского эстрадного певца.

* Иногда эта фамилия встречается с потерей гласной в косвенном падеже: "... сибирские слушатели впервые познакомились с музыкой Мысливечка" (Комс. пр. 1983. 22 апр.).

** Любопытно и показательно, что диктор ЦТ А. Лихитченко в информации 2 июля 1990 года (об избрании на второй срок президента Чехословакии) произнесла: "Михаил Сергеевич Горбачев поздравил Вацлава Гавела". А советский корреспондент, сообщая об этом событии из Праги, употребил эту фамилию с потерей гласного – Гавела (т.е. так, как ее произносят чехи).

Что же касается фамилий на -ец, то они используются в основном с потерей гласной. Ср., например, в переводе романа "Похождения бравого солдата Швейка" Я. Гашека: "обратился Швейк к Паливцу", "Швейк сказал Паливцу" и т.п. Также давалась в прессе и фамилия Мaртинец знаменитого чешского хоккеиста: "Удар Мaртинца", "гол, забитый Мaртинцем" и т.п. Ср. и: "Только секунду выигрывает сейчас Владислав Нелюбин у Властимила Моравца" (Пр. 1972. 16 окт.).

Примечание. Без потери гласной е склоняются фамилии и имена на -ек, -ок, -ец, -ел, бытующие в неславянских странах: "концерты, которые были организованы известным американским антрепренером Солом Юроком". Ср. также: "Мсье Мрозек привез на чемпионат в Кельн своего сына Жака. Юный парижанин действительно выступил красиво... И вдруг лицо Мрозека искажается, он машет кулаком в сторону судей" (Изв. 1973. 10 февр.); "Музыка написана французским композитором Рамирецем..." (Веч. М. 1976. 16 дек.); "... был я у Гржимека дома, во Франкфурте-на-Майне" (Комс. пр. 1987. 17 марта).

Имя Любовь склоняется без потери гласной о, как существительное 3-го склонения (Любови, Любовью и т.д.). По образцу этого типа склонения изменяется и ряд заимствованных женских давно освоенных имен на мягкий согласный (по преимуществу библейского происхождения), бытующих среди лиц, населяющих территорию бывшего СССР: "Он жил вместе с сестрой Эсфирью Александровной" (Трифонов Ю.А. Отблески костра); "Работы Эсфири Шуб наметили пути создания фильмов нового типа" (Садуль Ж. История киноискусства / Пер. М.К. Левиной) (о женских именах на мягкий согласный см. также ниже).

II. 1. Иноязычные мужские фамилии и имена на согласную склоняются: "опера «Порги и Бэсс" Джорджа Гершвина", "романы Генриха Бёлля", "мастерство Жерара Филиппа". Ср. также: "Хозяин дома Илья Сергеевич Глазунов принимает Ива Сен-Лорана в своей мастерской" (Ог. 1987. № 10); "В последние годы мы часто видим на экранах Макса фон Зюдова" (Сов. эк. 1983. № 17)*.

* Очевидны поэтому ошибки в следующих употреблениях: "Это была выставка известного французского модельера Ив Сен-Лорана" (Комс. пр. 1987. 12 апр.); "Но самая популярная переводная литература – детская со своим лидером Жюль Верном" (Комс. пр. 1989. 2 апр.).

2. Мужские и женские (иноязычные) фамилии и имена, оканчивающиеся на а безударное без предшествующей гласной и на -ия, склоняются: "... превращая утренний завтрак в сцену из комедии Лопе де Веги" (Кав.); "Есть кино Де Сики и кино Хичкока, Куросавы и Рене Клера" (А. Каплер); "... выбор критиков пал на японского метра Акиру Куросаву" (Дом кино. 1990. Май); "... в Москве гостила вдова выдающегося чилийского поэта Пабло Неруды" (Лит. газ. 1974. 28 авг.); "Советскому зрителю хорошо известны имена Лючии Бозе, Джины Лоллобриджиды, Сильваны Пампании" ("Сценарии итальянского кино"); "Как же девочка превратилась в обожаемую Францией Патриссию Каас?" (Комс. пр. 1990. 13 июня).

Примечание. Следует сказать, что в разного рода текстах не склоняют финские фамилия указанного типа (например, фамилию Лассила – автора известкой повести "За спичками"), как не всегда склоняют и японские (и грузинские) фамилии на -а безударное, хотя никаких сколько-нибудь убедительных оснований для этого нет*.

* См.: Калакуцкая Л.П. Склонение фамилий и личных имен в русском литературном языке. М., 1984. С. 97 и др.

Не склоняются: а) мужские и женские фамилии и имена, оканчивающиеся на -о, -е, -и, -ы, -у, -ю, а также на -а (с предшествующей гласной) и на -a, например: "пьесы Жана Кокто", "юбилей Джавахарлала Неру", "романы Андре Моруа", "Римские рассказы "Альберто Маравиа", "фильмы Антониони";

Примечание. То же относится к фамилиям и именам (указанного типа) лиц, населяющих бывший СССР: "... в исполнении Лаймы Вайкуле (Марии Биешу)".

б) женские фамилии и имена, оканчивающиеся на твердую согласную, а также фамилии, оканчивающиеся на мягкую согласную: "визит Маргарет Тэтчер", "песни Эдит Пиаф", "выступление Николь Курсель". Ср. также: "Вот почему с благодарностью мы встречаем эту книгу, с такой любовью составленную женой актера Анн Филип и его другом Клодом Руа" (из предисловия С. Юткевича к книге "Жерар Филип").

Что же касается женских имен на согласную мягкую, то тут дело сложнеее. Как уже говорилось выше, склоняются женские имена библейского происхождения – Агарь, Рахиль, Руфь, Фамарь, Юдифь. Устойчива традиция склонять имя героини балета Адана "Жизель": "Шовире – выразительная, тонкая танцовщица, прославившаяся проникновенным исполнением роли Жизели" (Балет национального оперного театра. Париж. М., 1958); "Партия Жизели была ее давней мечтой" (Театр. 1972. № 11); "Десять лет назад Бессмертнова и Лавровский дебютировали в "Жизели" (Веч. М. 1973. 15 марта).

Другие современные (не библейские) женские имена на мягкую согласную могут склоняться, могут и не склоняться. Так, в переводе Н. Касаткиной романа "Зрелые годы короля Генриха IV" Т. Манна (М., 1989) имя Габриель последовательно склоняется*: "Все в Габриели было прекрасно" (с. 80); "А когда она поворачивала шею, получалось совсем как у Габриели" (с. 83); "Он захватил город Нуайон и посадил туда губернатором отца Габриели" (с. 89) и т.д. Как склоняемое использовалось имя Сесиль одним из переводчиков французской литературы Н. Столяровой. Ср. уже в ее переводе названия повести Ж. Сименона "Смерть Сесили" (Сименон Ж. Неизвестные в доме: Повести и рассказы. М., 1966). То же и в тексте: "появление Сесили", "карточка, заполненная Сесилью", "его преследовал образ Сесили" и т.д. Склоняемую форму этого имени находим и в переводе Т.В. Ивановой романа "Розы в кредит"Э. Триоле: "... с Сесилью..." (Ин. лит. 1959. № 12).

* Ср. еще у К.Н. Батюшкова: "Певец бессмертный Габриели" ("Русская эпиграмма XVIII– XIX вв".). Пример заимствован из указ. соч. Л.П. Калакуцкой.

Не склонял А. Грин созданное им имя Ассоль ("Алые паруса").

Не склоняет переводчик книги "Жерар Филип" Ю. Шер имя Николь (настоящее имя жены Жерара Филипа): "Впервые он встретился с Николь в Ницце в 1942 году". Ср. также в печати: "Статья Николь Бернгейм вновь привлекает внимание" (Лит. газ. 1972. 27 сент.). Не склоняют в прессе (и других текстах) имена актрис Даниель Дарьё, Мишель Морган, Мишель Мерсье. Но встречаются и склоняемые формы; "Таиланд, как учит нас, в частности, режиссер незабываемой "Эмманюэли" Жюст Женкин, на диво раскрепощенная... страна" (Комс. пр. 1993. 2 июня). Так что, если иметь в виду рекомендации нормативного характера, то, поскольку морфологически этот тип имен соответствует склоняемому типу русских имен существительных (3-е склонение), то можно считать допустимым как их несклоняемость, так и склоняемость.

Определенной является лишь практика использования женских имен восточного происхождения – Джамаль, Бибигуль, Мангазель, Айгуль и под. Они не склоняются.

И еще на одну особенность склонения иноязычных фамилий нужно обратить внимание: мужские фамилии, оканчивающие на -ов и -ин, имеют в творительном падеже окончание -ом (в отличие от русских фамилий на -ов и -ин, имеющих окончание -ым): "роли, сыгранные Максом фон Зюдовом", "картины, снятые Чарли Чаплиным" (но: "хирургом Василием Чаплиным"). Ср. также: "Меня привело в комитет желание побеседовать с его председателем Петером Флорином" (Пр. 1990. 10 мая).

Б. Склонение топонимов

Однословные топонимы – названия населенных пунктов, рек, озер и т.д. – склоняются, как и слова нарицательные. Ср., например, топонимы в названиях литературных произведений: "Путешествие из Петербурга в Москву" (Радищ.), "Домик в Коломне" (П.), "Вечера на хуторе близ Диканьки" (Гог.), "Чистые воды Китежа" (Тендр.) и т.д.

Склоняются и топонимы на -ово/-ево, -ино/-ыно. Как склоняемые они "вели себя" всегда и в народной речи, и в произведениях художественной литературы: "История села Горюхина" (П.); "Он был из бедного дома в Чесменке... она из такого же в Шатилове" (Бун.); "Я живу в Аксенове, пью кумыс, и во мне прибавилось уже 8 фунтов. Еще раз повторяю свой адрес: Аксенове, Уфимск. губ." (Ч.); "И вот только недавно, читая "Жизнь Арсеньева", я узнал, что Бунин бывал в Кропотове..." (Пауст.); "Тем не менее в Пекашине все в глаза и за глаза называли его Ставровым" (Ф. Абр.); "Через две недели я вернулась из Переделкина" (Ржев.) и т.д.

В современной печати топонимы на -ово/-ево, -ино/-ыно склоняют не всегда, что противоречит нормам русского языка*: "Так думали не только мальчишки Енакиево" (Ав. и косм. 1968. № 11); "События в Косово" (Комс. пр. 1981.7 апр.); "В 1982 году я встречал в Шереметьево-2 сборную команду Советского Союза по волейболу..." (Комс. пр. 1990. 5 июня). Кстати сказать, те же самые топонимы, нередко в той же самой газете встречаются и в правильной, склоняемой форме: "События в Косове" (Комс. пр. 1988. 23 нояб.); "За границу улетали не из Шереметьева-2" (Комс. пр. 1990. 12 июня). Несклоняемые формы типонимов проникают, к сожалению, и в названия детских фильмов, приучая детей к неверному обращению со словами русского языка. Ср., например: "Зима в Простоквашино". Это название было и в объявлении программы телевидения (6 января 1985 года): "18.45 – Премьера мультфильма "Зима в Простоквашино**. Ту же форму повторяет и "Советский экран" (причем вне названия фильма, что давало возможность использовать" правильную, склоняемую форму). Так, рассказывая о фойе московского кинотеатра "Орленок", автор пишет: "... тут и герои из Простоквашино, полюбившиеся детворе" (Сов. эк. 1987. № 4).

* См.: Суперанская А.В. Склонение собственных имен в современном русском языке // Орфография собственных имен. М., 1965. С. 134.

** Встречаются топонимы, не склоняемые авторами текстов, и в других объявлениях программы ЦТ: "17.40. Телестудии городов РСФСР. Быть ли музею в Орехово" (11–17 июня 1990 года).

Обращение с такими топонимами как с несклоняемыми словами встречает осуждение не только у лингвистов, но и у неспециалистов. Так, в одном из писем в редакцию газеты выражалось недоумение в связи с несклонением названий типа Томилино, Голицино, Внуково. Автор писал: "Я коренная москвичка и никогда не скажу: "Я живу в Голицино". Отвечая в печати на это письмо, А.В. Калинин решительно заметил: "Нет никаких убедительных оснований лишать права изменяться по падежам такие слова, как Томилино, Красково, Голицино, а также Поныри, Петушки и т.п.*

* Калинин А.В. Склоняется Кусково? //Культура русского слова. М., 1984. С. 159; см. также: Качевская Г.А. Нужно ли склонять географические названия типа Poщино, Шувалово? // Нормы современного русского литературного словоупотребления. М.; Л., 1966.

Согласно литературной норме, не склоняются те однословные топонимы, которые оканчиваются на гласные -и (если этот топоним не воспринимается как форма множественного числа), -е, -о (кроме топонимов на -ово/-ево, -ино/-ыно). "жители Сочи (Токио, Туапсе, Тбилиси)", "соревнования на Медео", "путешествовать по Гоби", "воды Арагви".

Что касается неоднословных топонимов, то они склоняются по-разному в зависимости от того, являются ли они обычными для русского языка синтаксическими сочетаниями или нет. Во-первых склоняются все слова, точнее, все слова, которые поддаются склонению, соответствующему данной синтаксической конструкции: "в Вышнем Волочке (в Новом Орлеане)", "под Нижним Тагилом", "на Дальнем Востоке", "во Франкфурте-на-Майне" и т.д. Во-вторых, т.е. в тех неоднословных названиях, которые воспринимаются как синтаксически неразложимые, склоняется лишь последний элемент (если он поддается склонению): "в Порт-Саиде (в Нью-Йорке)", "вдоль Сьерра-Невады", "предгорья Копет-Дага", "в Каменец-Подольском"*.

* Лишь вторая часть склоняется и в названиях Гусь-Хрустальный, Гусь-Железный.

И еще на одну особенность склонения топонимов следует обратить внимание. В творительном падеже топонимы на -ов(о)/-ев(о), -ин(о)/-ын(о) имеют окончание -ом: (под) Псковом, (за) Камышином, (над) Внуковом, Шереметьевом. Ср. также: "Сражение под Головчином – успех для шведов невеликий, но он способствовал дальнейшему ослеплению короля" (Буганов).

Общая характеристика прилагательного как части речи. Лексико-грамматические разряды прилагательных

К именам прилагательным относят разряд слов, которые обозначают признаки предмета и имеют зависящие от существительного (называющего этот предмет) формы рода, числа, падежа*: "красный шар", "бревенчатая изба", "летнее утро". В предложении имена прилагательные являются либо определениями: "Как хорошо тогда мне вспомнить знакомый пруд и хриплый звон ольхи" (Ес.), либо именной частью составного именного сказуемого: "Мы были высоки, русоволосы. Вы в книжках прочитаете, как миф, о людях, что ушли, не долюбив, не докурив последней папиросы" (Майоров).

* Существует особая группа несклоняемых прилагательных: беж, люкс, клеш, бордо, маренго. Эта группа численно невелика, но она постоянно пополняется (см., например: юбка мини, миди, макси и т.п.).

В зависимости от значения и грамматических свойств прилагательные делят обычно на три разряда: 1) качественные; 2) относительные; 3) притяжательные.

Качественные прилагательные

Качественные прилагательные обозначают такие признаки, которые могут быть в большей или меньшей степени присущи либо разным предметам: "красивая женщина", "длинная дорога", "яркая ткань", либо одному и тому же предмету, являясь непостоянным, переменным для него: "хорошее настроение", "неприветливый взгляд", "чистый воротничок"*.

* Лишь небольшая группа прилагательных, традиционно относимых к качественным, обозначает абсолютные, не изменяющиеся количественно свойства: слепой, глухой, босой и нек. др.

Качественные прилагательные преимущественно обозначают признак непосредственно: молодой, старый, красивый, синий, однако они могут обозначать его и опосредованно, через отношение к другому понятию: "счастливое детство" (приносящее счастье, радость, полное счастья, радости); "эффектная женщина" (производящая сильное впечатление, эффект) и т.п.

С особой семантикой качественных прилагательных (указание на признак, который может быть выражен в большей или меньшей степени) связана способность их входить в антонимические пары:

умный – глупый; светлый – темный; перспективный – бесперспективный; современный (взгляд) – отсталый; приятный – неприятный и т.п.

Той же особой семантикой качественных прилагательных определяется их возможность вступать в словосочетания с наречиями меры и степени, которые указывают на степень проявления признака: весьма (не)привлекательный, совершенно серьезный, совсем молодой, очень вкусный.

Наконец, с ней связано и особое грамматическое свойство качественных прилагательных, противопоставляющее их прилагательным других разрядов, – наличие степеней сравнения, с помощью которых также выражается степень проявления признака:

способный – способнее, более способный – способнейший, самый способный, способнее всех.

Кроме того, качественные прилагательные противопоставляются прилагательным двух других разрядов наличием у большинства из них не только полной, но и краткой формы: высокий – высок; любезный – любезен; откровенный – откровенен и т.п.

Относительные прилагательные

Относительные прилагательные называют такой признак, который количественно не меняется и создается только опосредованно, через отношение к чему-либо: материалу ("льняная рубашка", "кирпичная стена"), времени ("утренний спектакль", "вчерашний день"); действию ("спальный вагон", "копировальная бумага", "курительная комната"); месту ("арбатские переулки", "северный олень"); предмету ("столовое серебро", "вишневая косточка"); явлению ("застойный период", "арендный подряд") и т.д. Каждое относительное прилагательное может быть заменено синонимичной ему конструкцией со словом, от которого прилагательное образовано ("льняная рубашка" – "рубашка из льна", "арбатские переулки"– "переулки Арбата"). Общность значения всех относительных прилагательных в том, что они называют постоянные неизменяющиеся признаки предметов и явлений.

Притяжательные прилагательные

Это группа прилагательных, обозначающих принадлежность лицу или животному (они образуются с суффиксами -ин-, -ын-, -ов-, -ев-, -цj, которые присоединяются к существительному, обозначающему данное лицо, данное животное): "мамин подарок", "подружкин рассказ", "отцово наследство"; "лисья нора", "собачий лай"*.

* Притяжательные прилагательные можно рассматривать как подразряд относительных, подобно тому как синекдоху можно считать разновидностью метонимии.

В отличие от качественных и относительных прилагательных, которые не обладают какими-либо особыми общими для всех слов каждого из разрядов стилистическими свойствами, притяжательные прилагательные стилистически отмечены. Так, употребление прилагательных, которые образованы с суффиксами -ов-, -ев-, -ин-, -ын- и обозначают принадлежность либо лицу, либо животному, ограничено в современном литературном языке. Большинство из них имеет разговорный характер: материн, дедов, сестрин, отцов и пр. Поэтому в современной речи из прилагательных этой группы в основном употребляются те, которые образованы либо от разговорных слов, либо от существительных, имеющих характер неофициальности: мамин, папин, дядин, Петин, Валин, Сашин, синичкин, кошкин и пр. Остальные же заменяются либо прилагательными с суффиксами -ск-, -овск-, -инск-: пушкинский, отцовский, материнский, либо (значительно чаще) сочетанием с родительным принадлежности: "наследство отца ", "квартира сестры ", "трубка деда ". Однако в устойчивых выражениях, географических наименованиях (которым вообще свойственно сохранять непродуктивные в современном языке формы) притяжательные прилагательные с суффиксами -ов-, -ев-, -ин-, -ын- встречаются достаточно часто: "крокодиловы слезы", "ахиллесова пята", "Магелланов пролив", "Баренцево море". Их содержат и некоторые терминологические наименования: "евклидова геометрия", "кесарево сечение".

Прилагательные с суффиксом -цj, указывающие на принадлежность животному, стилистически не отмечены и поэтому ничем не ограничены в своем употреблении.

Степени сравнения качественных прилагательных

Значение и образование сравнительной и превосходной степени

Качественные прилагательные обладают двумя степенями сравнения: сравнительной и превосходной.

Сравнительная степень указывает на то, что у данного предмета (лица) признак проявляется в большей мере, чем у других предметов (лиц), или на то, что у данного предмета признак проявляется в большей степени, чем у того же предмета в иных случаях: "Я знаю – гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазия у Гёте!" (Маяк.); "Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало, короче становился день" (П.).

Это значение сравнительной степени может выражаться двумя способами: синтетическим (с помощью суффиксов) и аналитическим (с помощью вспомогательного слова).

Синтетическая форма сравнительной степени образуется при помощи суффиксов -ее (-ей), -е, -ше: длиннее, короче, дальше. Наиболее многочисленны формы с суффиксом -ее (-ей), который присоединяется к основе прилагательного: определеннее, интеллигентнее, неустойчивее. С суффиксом -е сравнительная степень образуется у тех прилагательных, основа которых оканчивается на согласные звуки г, к, х, д, т, з, cm, cк: легкий – легче, тугой – туже, сухой – суше, молодой – моложе, богатый – богаче, плоский – площе и т.д.* С суффиксом -ше сравнительную степень образуют лишь отдельные прилагательные: тонкий – тоньше, горький – горше, далекий – дальше, долгий – дольше. У нескольких прилагательных: малый, маленький, хороший, плохой – сравнительная степень образуется супплективным способом; меньше (для малый и маленький), лучше, хуже. Иногда в образовании сравнительной степени одновременно с суффиксом принимает участие приставка но: подлиннее, поуже, подольше.

* Как видим, такой способ образования часто сопровождается чередованием указанных согласных.

Следует иметь в виду, что не от всех прилагательных можно образовать синтетическую форму сравнительной степени. Такие ограничения могут быть вызваны:

а) особенностями словообразовательной структуры прилагательного, в которое входят некоторые суффиксы, препятствующие образованию синтетической формы;

б) тем, что прилагательное не является качественным по происхождению, а стало им в результате переносимого употребления слова;

в) особенностями семантики прилагательного.

Так, не имеют синтетической формы сравнительные степени:

1) прилагательные с суффиксом -ск-, -ов-: иронический, трагический, передовой, деловой;

2) некоторые прилагательные с суффиксами -к-, -н-: робкий, падкий, ранний*;

3) прилагательные с cyффиксами субъективной оценки: хорошенький, чистенький, а также прилагательные с теми приставками и суффиксами, которые уже сими по себе обозначают степень проявления признака: paзвеселый, премилый, худющий, злющий, красноватый, тесноватый, толстенный;

4) те прилагательные со значением цвета, которые являются относительными по происхождению: розовый, кофейный, кремовый, малиновый, сиреневый, шоколадный, янтарный;

5) прилагательные, являющиеся по происхождению причастиями: "выдающиеся способности", "блестящий ум", "опрокинутое лицо", "открытый взгляд";

6) многие отглагольные прилагательные с суффиксом -л-: отсталый, захудалый, впалый;

7) прилагательные, обозначающие масти лошадей: пегий, вороной, гнедой и т.п.;

8) традиционно относимые к качественным прилагательные, лексическим значением которых является указание на абсолютную степень проявления признака: босой, вдовый, живой, мертвый, холостой и нек. др.**

* Современные толковые словари, а также специализированные словари трудностей русского языка отражают наряду с другими формами слова формы степеней сравнения имен прилагательных. Поэтому в случае затруднений следует обращаться к этим справочным пособиям. (См., например: Толковый словарь русского языка: В 4 т. М., 1981–1984; Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь трудностей русского языка. М., 1976; Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка: Словарь-справочник. Л., 1974).

** Указанные прилагательные вообще выделяются на фоне остальных качественных тем, что они не имеют многих свойств прилагательных этого разряда. Так, обычно они не сочетаются с наречиями меры и степени (нельзя сказать: абсолютно холостой, совсем живой); не имеют степеней сравнения (невозможно сказать: более мертвый, самый мертвый, более вдовый, самый вдовый). Значение этих прилагательных также несколько иное, нежели у качественных: они называют постоянный, количественно не изменяющийся признак, нередко через отношение к какому-либо предмету, действию (вдовый – тот, который овдовел; живой – тот, который живет, и т.д.).

С качественными прилагательными их сближает, в сущности, лишь одно грамматическое свойство – наличие краткой формы. Однако в древнерусском языке эту форму имели не только качественные, но и прилагательные других разрядов. Например: небесьнъ – небесный; дътьскъ – детский, русьскъ – русский, звъринъ – звериный и т.д. Все это дает основание предположить, что прилагательные живой, мертвый, вдовый, холостой и пр. следует, скорее, считать относительными прилагательными.

В художественной речи встречаются индивидуальные образования сравнительной степени и от перечисленных групп слов. Например: "Вата в золоте – чего уж пошловатей?" (Маяк.); "Это тень твоя стала такой еще старше и осатанелей" (П.Ант.); "Гроб привезли тоже из Москвы, серебряного цвета, металлический, с белыми украшениями. От него еще мертвее и чуждее, страшнее было лицо мамы" (А.Цвет.). Подобные индивидуально-авторские образования, как отступающие от современной литературной нормы, требуют оценки в каждом конкретном случае.

Если образование синтетической формы невозможно, то для того, чтобы выразить значение сравнения, употребляют аналитическую форму.

Аналитическая форма сравнительной степени образуется при помощи вспомогательного слова более, которое сочетается с исходной формой прилагательного: более серьезный, более глубокий, более тревожный. Аналитическая форма сравнительной степени может быть образована от всех качественных прилагательных, поэтому в случае, когда возможна синтетическая форма, эти две формы являются синонимичными (см. раздел "Стилистическая окраска и употребление степеней сравнения прилагательных".)

Превосходная степень сравнения указывает на наибольшую, максимальную степень проявления признака у данного предмета по сравнению с другими предметами: "Что же мне делать, певцу и первенцу, в мире, где наичернейший – сер!" (М.Цвет.); Я, может быть, самый красивый из всех твоих сыновей!" (Маяк.); "Ты, царица, всех милее, всех румяней и белее" (П.).

Значение превосходной степени выражается тремя способами. Соответственно выделяются синтетическая, аналитическая и сложная форма превосходной степени.

Синтетическая форма образуется от основы прилагательного при помощи суффиксов -ейш-, -айш-: важнейший, глупейший, высочайший. Иногда одновременно с суффиксом к прилагательному присоединяется приставка наи-: наиважнейший, наисерьезнейший.

Синтетическая форма превосходной степени также имеет ограничения в своем образовании. Ее нет в основном у тех же групп, от которых невозможно и образование синтетической формы сравнительной степени. Это:

1) прилагательные с суффиксами -ск-, -ов- : иронический, трагический, деловой, передовой;

2) отдельные прилагательные с суффиксом -к- : едкий, броский, меткий, робкий (но: редкий – редчайший, низкий - нижайший, короткий – кратчайший);

3) отглагольные прилагательные с суффиксом -л-: исхудалый, блеклый, усталый;

4) причастия, употребленные в переносном значении: выдающийся, блестящий;

5) ряд прилагательных, основа которых непроизводна*: большой, молодой, долгий, сухой, тугой и т.д.

* То есть не мотивирована никакой другой основой, или, как говорили в школе, представляет собой корень.

Аналитическая форма образуется при помощи вспомогательных слов самый и наиболее, которые сочетаются с исходной формой прилагательного: самый сильный, самый влиятельный, наиболее рентабельный, наиболее популярный.

Сложная форма представляет собой сочетание синтетической формы сравнительной степени прилагательного со словами всех или всего: старше всех, вкуснее всего.

Стилистическая окраска и употребление степеней сравнения прилагательных

Сравнительная степень

Вариантные формы с суффиксами -ее и -ей (глупее – глупей) различаются в употреблении. Форма с суффиксом -ей употребляется преимущественно в разговорной речи, а также в поэзии: "Стала забывчивей всех забывчивых. Тихо плывут года" (А.Ахм.).

Синонимичные формы типа полнее и более полный, глубже и более глубокий различаются стилистически. Синтетические формы являются стилистически нейтральными, их употребление возможно в любом стиле речи. Аналитические формы придают речи оттенок книжности, поэтому чаще они употребляются в книжно-письменных текстах: "... Было весьма полезно подвергнуть как можно более тщательному анализу наши представления о добре, образно говоря, перебрать гардероб и посмотреть, что из одежд приходится незнакомцу впору" (И.Бр.). Синтетические формы с приставкой по- имеют разговорный характер: "Вариант попроще, подемократичней – "Трагедия в стиле рок" Савы Кулиша, фильм, в котором, по остроумному определению критика Виктора Матизена, нет ни трагедии, ни стиля, ни рока" (Лит. газ. 1989. 24 мая). Встречающееся иногда не только в устно-разговорной речи, но даже на страницах газет объединение синтетической и аналитической форм сравнительной степени (более лучше, более слабее) является грубым нарушением нормы литературного языка: "Уже сейчас надо подумать о более лучшей [следует: более хорошей или просто лучшей, без слова более] пастьбе животных" ('Авангард').

И синтетическая и аналитическая формы сравнительной степени выступают в предложении и в роли определения, и в роли именной части сказуемого (как вообще прилагательные). Однако, как отмечается в современной справочной литературе*, в функции определения чаще встречается аналитическая форма. Например: "Я прекрасно знаю, что в Москву приезжают за продуктами миллионы людей, но не меньше приезжают в поисках правды, справедливости. Я твердо убежден, что гораздо более глубокие раны в душе человека оставляют унижение и беззаконие, чем отсутствие колбасы" (Сов. культ. 1989. 15 июня); "Можно спорить о том, что у Фаворского "лучше": "Книга Руфь" 20-х годов... или "Гамлет" 1940-го – быть может, более традиционный по форме, но пронизанный таким трагизмом, такой болью за человека, каких достигали лишь самые значительные создания искусства XX века" (Сов. культ. 1989. 5 авг.). Необходимо иметь в виду, что если определяемое существительное стоит в косвенном падеже, то единственно употребимой является аналитическая форма. Например: "Внимательно рассматривая разбираемую рукопись, можно заметить на ней новые поправки... Эти поправки... указывают на желание Пушкина извлечь из четырех строф совсем иную редакцию стихотворения, более интимную, пожалуй, чем печатная..." (С. Бонди). Очевидно, что здесь замена аналитической формы на синтетическую невозможна.

См.: Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность русской речи: Опыт частотно-стилистического словаря вариантов. М., 1976. С.233,235.

Синтетическую форму чаще можно встретить в роли сказуемого, особенно в тех случаях, когда этих сказуемых несколько: "На подкладку выбрали коленкору, но такого добротного и плотного, который, по словам Петровича, был еще лучше шелку и даже на вид казистей и глянцевитой" (Гог.); "Общество сделалось еще многолюднее и занимательнее, когда переведена была сюда квартира бригадного генерала" (Гог.).

Превосходная степень

Формы превосходной степени также по-разному стилистически окрашены. Стилистически нейтральными являются аналитическая форма со словом самый и сложная форма со словами всех, всего. Например: "При наличии 6 миллионов безработных – кстати, самый низкий за многие годы уровень – страна (США) уже сейчас испытывает нужду в квалифицированной рабочей силе" (Лит. газ. 1989. 9 авг.); "Но мне – люди, и те, что обидели, – вы мне всего дороже и ближе" (Маяк.).

Формы с наиболее являются книжными и употребляются преимущественно в публицистических и научных текстах. Причем образуются эти формы, как правило, от прилагательных, тяготеющих к книжно-письменному стилю речи: наиболее актуальный, наиболее злободневный, наиболее комфортабельный и т.п.* Например: "На протяжении ряда лет наиболее неблагополучное положение с преступностью и правонарушениями складывается именно в летнее время" (Моск. комс. 1989. 12 апр.); "И рисунки на полях, и вид рукописи, и характер почерка... – все это дает прекрасный материал для изучения наиболее глубоких, интимных сторон "творческой истории" [Пушкина]» (С. Бонди).

Особо следует остановиться на употреблении синтетических форм превосходной степени, т.е. форм с суффиксами -ейш-, -айш-.

В этой форме используется относительно небольшое (примерно 50–60) число прилагательных: высокий, глубокий, красивый, краткий, легкий, мелкий, редкий, сложный, строгий и т.д. Синтетические формы от них имеют книжную окраску и обладают очень большой экспрессивностью.

Основное значение превосходной степени, как уже говорилось, – указание на максимальную степень проявления признака. В знаменитом сонете "Мадонна", посвященном Н.Н. Гончаровой, Пушкин так обращается к любимой женщине:

Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец.

Однако в современной речи употребление синтетической формы для выражения этого значения имеет ограничения. Несколько лет назад она встречалась в основном в научном стиле речи ("Прямая – кратчайшее расстояние между двумя точками"), а также в устойчивых конструкциях с предлогами из, в: ("одна из старейших студий грамзаписи", "крупнейшая в мире электростанция" и т.п.). Случаи же употребления этой формы в публицистике имеют единичный характер, например: "Прекрасная актриса и, как считают многие, красивейшая женщина в мире Катрин Денев утверждает, что ей случается забыть ключи, очки, но духи – никогда" (Нед. 1993. № 18). Однако в последние годы, в связи с широким распространением рекламы в нашей стране, синтетическая форма превосходной степени (наряду с аналитической) получила повсеместное распространение в текстах рекламного характера. Например: "Прямые корреспондентские отношения с крупнейшими российскими и зарубежными банками максимально ускорят Ваши расчеты"; "Только у нас – новейшее диагностическое оборудование" и т.п.

В основном же в речи разговорной, художественной и публицистической формы с суффиксами –ейш-,

-айш- используются для выражения значения элятива*, т.е. безотносительно высокой меры проявления признака: умнейший человек, т.е. очень умный человек, "тончайшее наблюдение", т.е. очень тонкое наблюдение. Например: "Такую книгу нельзя просто написать умному, образованному человеку... Такая пишется всей жизнью... Эта книга – судьба. Тем более что пишет ее честнейший и, конечно, образованнейший человек, всем существованием доказавший, кто он" (о книге Ю. Карякина "Достоевский и канун XXI века"– Комс. пр. 1989. 11 нояб.).

* Oт лат. elatus – возвышенный.

Для некоторых авторов употребление форм с элятивным значением бывает своеобразной приметой индивидуальной манеры повествования. Так, весьма характерно использование этих форм для авторской речи, а иногда и речи героев романа М. Булгакова "Мастер и Маргарита" (в той его части, которая посвящена событиям, происходившим в современной автору Москве): "Никанор Иванович, председатель жилищного товарищества дома № 302-бис по Садовой улице в Москве, где проживал покойный Берлиоз, находился в страшнейших хлопотах, начиная с предыдущей ночи со среды на четверг"; "Никанор Иванович открыл рот. Наличность какого-то иностранца, да еще с переводчиком, в этой квартире, явилась для него совершеннейшим сюрпризом, и он потребовал объяснений"; "Небольшая площадка перед домиком была заасфальтирована, и в зимнее время на ней возвышался сугроб с лопатой, а в летнее время она превращалась в великолепнейшее отделение ресторана под парусиновым тентом"; "Молчание нарушил этот неизвестный, произнеся низким тяжелым голосом и с иностранным акцентом следующие слова: – Добрый день, симпатичнейший Степан Богданович".

Формы, осложненные приставкой наи, также являются экспрессивно окрашенными. Чаще всего в письменной речи используются четыре прилагательных: наибольший, наименьший, наивысший, наилучший. Другие формы с наи встречаются преимущественно в устной речи образованных людей, интеллигенции* ("в наиэлегантнейшем виде", "наимоднейшее направление", "наиудобнейшим образом" и т.п.), являясь своеобразной приметой "интеллигентской" манеры говорения.

* См.: Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Указ. соч. С. 240.

Ненормативным, неправильным является такое употребление превосходной степени, когда суффиксальная форма сочетается с вспомогательным словом самый или наиболее. Например: "Он [Александр Македонский] – самый храбрый среди храбрых, самый умнейший из всех талантливых полководцев" (И. Ефремов). Однако случаи подобной "контаминации" синтетической и аналитической форм отмечаются иногда в художественной литературе. Такова, например, речь рассказчика "Театрального романа" М. Булгакова: "И одевался, и шел я на вечер в великом возбуждении. Как-никак это был тот новый для меня мир, в который я стремился. Этот мир должен был открыться передо мною, и притом с самой наилучшей стороны – на вечеринке должны были быть первейшие представители литературы, весь ее цвет"; "Однако грусть и размышления мои по поводу моего несовершенства ничего, собственно, не стоили, по сравнению с ужасным сознанием, что я ничего не извлек из книжек самых наилучших писателей, путей, так сказать, не обнаружил, огней впереди не увидал, и все мне опостылело. И, как червь, начала сосать мне сердце прескверная мысль, что никакого, собственно, писателя из меня не выйдет". По-видимому, здесь можно говорить об индивидуальной манере выражения героя романа, характеризующей его как человека застенчивого, робкого, склонного воспринимать преувеличенно как свои несчастья, так и те преграды, что стоят между его теперешним положением и той ступенью в литературном мире, на которую ему хотелось бы подняться, быть на которой он, как он считает, по праву заслужил.

Неоправданны те случаи употребления превосходной степени, когда она образуется от таких прилагательных, само значение которых уже указывает на предельную степень проявления признака: уникальный, гигантский и т.п.: "Альбертина – уникальнейший и неповторимый музей графики. В нем собраны все виды графического искусства. Начало собранию положил герцог Альберт фон Саксен-Тешен в 1773 году. А спустя сто лет музей в честь своего основателя был назвал Альбертиной" (Женский календарь. 1990. 16 июля); "Тур Хейердал пригласил его в экспедицию на остров, где Павел руководил работами по передвижению статуи. Эксперимент показал, что таким способом можно перемещать и самые гигантские – 12-метровой высоты и до 80 тонн весом – каменные скульптуры" (Комс. пр. 1986. 8 апр.).

Краткая форма прилагательных

Образование краткой формы

Большинство качественных прилагательных имеет две формы – полную и краткую: талантливый – талантлив; благородный – благороден; своенравный – своенравен; свирепый – свиреп.

В современном русском языке краткая форма образуется от основы полной формы* с окончаниями: нулевым для мужского рода, -а, -о (соответственно для женскою и среднего родов. Иногда между конечными согласными основы в формах мужского рода появляется беглый гласный -е-).

* В древнерусском языке полные формы, наоборот, были вторичными и образовывались от более древних кратких форм присоединением к ним указательных местоимений u(ь)ю, н, выполнявших функцию, аналогичную функциям определенных артиклей в западноевропейских языках: добръ + и(ь) ? добрый; добра + ю ? добрая; добро + н ? доброе и т.д.

При этом необходимо обратить внимание на следующее: у многих прилагательных, оканчивающихся на -ственный, -енный, краткая форма единственного числа мужского рода имеет усеченный суффикс: свойственный – свойствен; торжественный – торжествен: существенный – существен; болезненный – болезнен; родственный – родствен и т.д. Образование именно форм с усеченным суффиксом, по наблюдениям ученых, отражает тенденцию развития этой группы прилагательных в современном русском языке* Возникающие в практике их употребления параллельные формы (безнравствен – безнравственен, бесчувствен – бесчувственен, многочислен – многочисленен, таинствен – таинственен и пр.) допустимы, но более строгим является вариант на -ен, а не на –енен**.

* См.: Граудина Л.К, Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Указ. соч. С. 231–232.

** Поэтому неудачны следующие случаи употребления прилагательных в газетных текстах: "Далее – работа с молодыми семьями. Кто ответственен за исполнение намеченного? Практически все" (Комс. пр. 1987. 22 мая); "Эта модель может подняться в воздух с очень короткой взлетной полосы, да и вообще такой самолет более маневренен. Размах основных крыльев – около 16 метров" (Комс. пр. 1989. 16 июля). Следовало использовать формы с усеченным суффиксом: ответствен, маневрен.

Лишь небольшое число прилагательных этой группы образует краткие формы, оканчивающиеся на

-енен: надменен, неприкосновенен, несомненен, обыкновенен, откровенен, проникновенен, почтенен, своевременен и нек. др.

Краткую форму образуют не все качественные прилагательные*. Ее не имеют:

1) прилагательные с суффиксами –ск-, -ическ-, -енск-, -ов, -ев-, ряд прилагательных с суффиксом -н-: "хамский поступок", "иронические нотки", "ханжеский голос", "рядовой сотрудник", "ключевая проблема", "раннее утро";

2) некоторые отглагольные прилагательные, с суффиксом -л-: бывалый, талый; а также многие прилагательные, являющиеся по происхождению действительными причастиями: выдающиеся (способности), опухшее (лицо) и пр.;

3) многие прилагательные с суффиксами субъективной оценки: толстенный, краснющий, чистенький, простенький;

4) многие относительные по происхождению прилагательные, обозначающие цвета: кофейный, шоколадный, сиреневый;

5) прилагательные, обозначающие масти лошадей: буланый, вороной, гнедой, саврасый;

6) слова: младший, старший, большой, а также некоторые просторечные слова: меньшой, окаянный и др.

* Подавляющее большинство этиx прилагательных не образует и синтетических форм степеней сравнения.

Есть такие качественные прилагательные, которые употребляются только в краткой форме, а полной формы не имеют: рад, горазд, люб, надобен.

Некоторые многозначные прилагательные образуют краткую форму не к каждому из значений. Например, у прилагательного видный, имеющего три значения: 1) доступный зрению, видимый; 2) значительный, важный; 3) рослый, статный, представительный, краткая форма есть только в первом значении: "Дом виден издалека".

Есть прилагательные, у которых полная и краткая формы различаются значениями. Например: властный – склонный повелевать, подчинять себе ("властный мужчина") и властен – "имеющий власть распоряжаться, повелевать" ("Не властны мы в судьбе своей"– П.); должный – "такой, как нужно, подобающий, соответствующий" ("проявить должное внимание") и должен – "обязан" ("... Я должен был приготовить мастерам самовар"– М.Г.); "Мы Егору должны за пять месяцев... Не следует запускать жалованья прислуге"– Ч.).

Интересно обратить внимание на следующее. Хотя наличие краткой формы традиционно считается специфической грамматической особенностью качественных прилагательных, ею обладают и некоторые относительные прилагательные. Так, 4-томный "Словарь русского языка" АН СССР приводит краткую форму к таким, например, прилагательным, как бездетный, бездомный, безоружный, бесплатный, беременная, беспрецедентный, одноцветный и др., которые являются относительными, так как: 1) обозначают признак, который не может количественно изменяться; 2) имеют синонимичные конструкции со словом, от которого они образованы: бездетный – не имеющий детей, бездомный – не имеющий дома, беспрецедентный – не имеющий прецедента, одноцветный – окрашенный в один цвет и т.д.; 3) не изменяются по степеням сравнения.

Грамматические свойства кратких прилагательных

В современном русском языке краткие прилагательные не склоняются, а изменяются только по числам, а в единственном числе и по родам.

Примечание. В древнерусском языке краткие прилагательные склонялись; отражением этого являются устойчивые обороты, где сохранились падежные окончания, принадлежавшие прежде кратким формам: "средь бела дня", "от мала до велика", "мал мала меньше".

В предложении краткие прилагательные выступают чаще всего в роли сказуемого: "Мне нравится, что вы больны не мной, мне нравиться., что я больна не вами" (Цвет.); "Ты меня не любишь, не жалеешь, разве я немного не красив" (Ес.). В функции определения они могут употребляться лишь тогда, когда являются обособленными. В этой роли они используются главным образом в речи: "Дика, печальна, молчалива, как лань лесная, боязлива, она в семье своей родной казалась девочкой чужой" (П.); "Тоской и трепетом полна, Тамара часто у окна сидит в раздумье одиноком" (Л.); "Но, верно, вспомню на лету, как запылал Ташкент в цвету, весь белым пламенем объят, горяч, пахуч, замысловат, невероятен" (А.Ахм.).

Употребление кратких и полных прилагательных (стилистические, смысловые и конструктивно обусловленные различия между краткой и полной формой)

Употребляя в речи полную или краткую форму, следует учитывать те различия, которые существуют между ними.

С точки зрения стилистической краткая форма является более книжной по сравнению с нейтральной полной формой, поэтому чаще краткая форма встречается в текстах книжно-письменного характера.

Однако более существенны их смысловые различия, связанные с задачами коммуникации.

1. В краткой форме заложена большая по сравнению с полной формой возможность указывать на переменный, относительный характер данного признака для данного субъекта, предмета. Поэтому если прилагательное называет такой признак, который является временным для предмета или может количественно меняться внутри него, более употребительна краткая форма. Ср.: "Я голодный"–"Я голоден"; "Отец сердитый"– "Отец сердит"; "Осень холодная и дождливая" – "Осень холодна и дождлива". Здесь полные формы просто констатируют наличие признака у субъекта (предмета), а краткие подчеркивают, что это состояние свойственно ему в данный момент. Ср., например: "Друг мой, друг мой, я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль" (Ес.); "И голос был сладок и луч был тонок, И только высоко, у царских врат, Причастный тайнам, – плакал ребенок О том, что никто не придет назад" (Бл.). Это же значение подчеркивает краткая форма в следующих газетных заголовках: "Север пока недоступен" (Изв. 1988. 8 марта); "Когда молчание преступно" (Моск. комс. 1989. 12 апр.). Показателен и такой пример: "Долгое время наша медицина всех, кто кончал жизнь самоубийством, считала людьми душевнобольными. И хотя человек по всем показаниям был до этого совершенно здоров, все равно, раз не захотел жить – значит, больной. Нормальный, здоровый человек жить хочет, утверждали наши врачи и вместе с ними все наше общество". Или: "Больно общество, больна Церковь. Путь к выздоровлению один – покаяние" (Ог. 1989. № 5).

Способность кратких прилагательных указывать на относительность признака играет решающую роль и тогда, когда говорящий хочет подчеркнуть, что признак представлен в предмете в большей степени по сравнению с устанавливаемой говорящим нормой: "платье коротко" (для этого человека); "потолок низок" (по сравнению с другими квартирами); "пальто широко в плечах" (для данного человека)*. Вспомним, например, описание помещика Собакевича в поэме "Мертвые души": "Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги" (Гог.).

* Обычно для выражения такого оттенка значения употребляются те прилагательные, которые называют признаки, связанные с измерениями: высокий, узкий, короткий, толстый, тонкий и т.д.

2. Говорящий может не ставить перед собой задачу – подчеркнуть временность или относительность признака. Однако и в этом случае конструкции с полной и краткой формами не абсолютно взаимозаменяемы и имеют следующие различия.

Kраткая форма по сравнению с полной обладает большей способностью придавать высказыванию характер суждения, т.е. категорического утверждения или отрицания чего-либо о предмете или явлении. Поэтому кроткая форма чаще, нежели полная, употребляется в тех высказываниях, которые как раз и имеют характер утверждения.

Прежде всего это пословицы, афоризмы, высказывания обобщающего характера: "Что к лицу, то и красиво", "Что худо, то и плохо". "Жизнь коротка – искусство вечно", "Что естественно, то не безобразно" и т.п.

По той же причине краткая форма употребляется и тогда, когда говорящий высказывает подчеркнуто субъективное мнение о чем-либо. Вот, например, какие оценки личности М.Ю. Лермонтова давали его недоброжелатели (их приводит И. Андроников): "Не только внешность, но и характер его современники изображают между собой так несхоже, что временами кажется, словно речь идет о двух Лермонтовых... "Язвительная улыбка, злой и угрюмый вид", – читаем в записках светской красавицы. "Скучен и угрюм", – вторит другая. "Высокомерен", "едок", "заносчив"– это из отзывов лиц, принадлежавших к великосветскому обществу". А вот пример из газетного текста: "Мы поразительно биологически неграмотны, не различаем птиц по голосам, цветов по запахам, деревьев по листьям... Нам – горожанам, да и сельским жителям, надо чуточку больше быть землянами... Для меня несомненно, что змеи умны, элегантны и по-своему прекрасны. Хочу, чтобы люди относились к моим героям хоть немного объективнее" (Комс. пр. 1987. 28 февр.).

Наконец, именно указанная способность краткой формы делать акцент на том, что говорящий оценивает или воспринимает действительность, помогает этой форме стать более пригодной для организации тех высказываний, где выражается субъективное, личностное авторское восприятие, видение того, о чем он сообщает. Иллюстрацией этого может служить, классическое описание картины Пятигорска из романа М.Ю Лермонтова "Герой нашего времени":

"Нынче в 5 часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. Ветки цветущих черешен смотрят мне в окна, и ветер усыпает мой письменный стол их белыми лепестками...

– Весело жить в такой земле! Какое-то отрадное чувство разлито во всех моих жилах. Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка; солнце ярко, небо сине, – чего бы, кажется, больше? – зачем тут страсти, желания, сожаления?"

Синонимичные кратким полные формы прилагательных сделали бы описание более объективированным; если попытаться заменить краткие прилагательные, заметно уменьшится элемент собственно авторского восприятия того, о чем он рассказывает.

Аналогичный пример – журналистское описание одного из знаменитых полотен русского художника А.П. Рябушкина: "В прекрасной картине "Чаепитие" художник любуется торжественностью и красотой устоявшегося обряда чаепития... но одновременно постигает то, что заставило его в свое время покинуть современность ради истории: его герои не просто суровы, но и холодны, злобны и расчетливы. Эти их качества и состояния проходят как бы вторым планом – за завесой ритуального действа – и воплощаются в косых взглядах, застывших лицах, остекленевших глазах" (Ог. 1989. № 5).

Наконец, использование краткой, а не полной формы может быть обусловлено лексико-грамматическими особенностями конструкции, куда входит данная форма прилагательного. Вот наиболее распространенные из этих конструкций, диктующие, согласно современным нормам, употребление краткой формы:

1) сказуемое-прилагательное входит в состав придаточного уступительного: "Как ни ярок свет лампы, да не сравнится с солнцем в небе" (афоризм); "Как ни ясны ночи, как ни красиво было небо, а зима давала себя чувствовать" (Гонч.);

2) прилагательное употреблено с глаголами повелительного наклонения в словосочетаниях, многие из которых являются фразеологизированными: "Будьте любезны"; "Будьте знакомы"; "Будь спокоен";

3) прилагательное входит в обороты, которые начинаются словами как, так, настолько, чем, тем: "Кто так чувствителен, и весел, и остер, как Александр Андреич Чацкий!" (Гриб.); "Она была настолько красива, что никто не пытался за ней ухаживать" (Гран.); "Чем силен трудовой коллектив" (загол. – Пр. 1977. 27 марта).

Неправильно поэтому употребление полной формы в редакционном постскриптуме в следующем примере: "Мы ценим чувство юмора Е. Шифрина, предложившего нам в качестве своей фотографии кинопробу... Кого? Предлагаем узнать самим читателям. А артисту желаем поглубже войти в образ и не забывать выходить из него на концерты, так нужные нашим зрителям" (Кн. обозр. 1989. 31 марта);

4) прилагательное употребляется в сочетании с управляемым словом, чаще всего необходимым для реализации значения прилагательного: "То, что Ахматова была скупа на слова, отчасти объясняется пониманием, какое наследство досталось ей нести в новый век" (И.Бр.); "А дамы! О, дамам еще больше приятен Невский проспект. Да и кому же он не приятен!" (Гог.);

5) при противопоставлении также чаще используются краткие формы: "Несмотря на большую приязнь, эти редкие друзья не совсем были сходны между собою... Иван Иванович худощав и высокого роста; Иван Никифорович немного ниже, но зато распространяется в толщину" (Гог.).

Многозначность и лексико-грамматические разряды прилагательных

При употреблении прилагательного в переносном значении его принадлежность к лексико-грамматическому разряду нередко меняется.

Наиболее продуктивен в современном русском языке переход относительных прилагательных в качественные. Названия веществ, предметов, явлений, отвлеченных понятий часто становятся способом метафорического отображения мира. Соответственно и образованные от них относительные прилагательные при метафоризации переходят в разряд качественных, вступают в синонимические ряды, представленные качественными прилагательными: "золотые слова"– прекрасные (очень хорошие) слова; "золотые листья"– ярко-желтые листья; "суконный язык"– невыразительный, бедный, шаблонный язык; "фантастическая женщина"–удивительная, необыкновенная женщина*. В этом случае прилагательные обозначают качественную, оценочную характеристику предмета, называют его цвет, запах, вкус, отражают субъективное восприятие говорящего или пишущего. Например: "Тяжелым запахом станков, Свинцовым воздухом дышать, Увы, не долго ты могла, Устала и занемогла" (Полонский), "Он на одну минуту приходил в себя, видел опаловый воздух дымной комнаты, испуганное лицо мамы и опять сладко засыпал" (Kат.). М.Ю. Лермонтов, описывая устами своего героя княжну Мери, употребляет определение "бархатные глаза" и так разъясняет его значение: "У нее такие бархатные глаза – именно бархатные: я тебе советую присвоить это выражение, говоря об ее глазах: нижние и верхние ресницы так длинны, что лучи солнца не отражаются в ее зрачках. Я люблю эти глаза без блеска: они так мягки, они будто бы тебя гладят". А вот как использует Куприн прилагательное провинциальный, тут же разъясняя то качественное значение, которое оно приобретает: "На моих глазах вы превращались в провинциальную барышню, с шаблонным обиходом фраз и с какою-то заученной манерностью во всех поступках".

* См. также: "каменное лицо", "стандартное выражение", "парижский шик", "английские манеры" …

Типичным случаем перехода относительных прилагательных в качественные следует считать и такой, когда относительные прилагательные, обозначающие отношение к материалу (особенно металлам, минералам), являются источником создания метафорических эпитетов, используемых для характеристики ярких признаков человека.

В разряд качественных переходят и притяжательные прилагательные. Употребленные как метафоры, они становятся образными характеристиками людей, их внешности, особенностей их характера и поведения.

Например: "русалочий взгляд" – загадочный, манящий взгляд; "рыцарский поступок"– самоотверженный, благородный, великодушный поступок; "кошачья походка"– легкая, бесшумная походка; "воловья сила"– чрезвычайно большая сила; "осиная талия"– очень тонкая талия. Многие из таких прилагательных образуют с существительными устойчивые словосочетания, которые являются характеристиками типичных человеческих качеств: "собачья преданность", "собачья жизнь", "ослиное упрямство", "телячьи нежности", "волчий аппетит", "лисьи хитрости", "медвежьи ухватки"*.

* Такой тип образования качественных прилагательных весьма продуктивен в русском языке. Так, "Словарь эпитетов русского литературного языка" в статье "Глаза" дает 38 притяжательных, употребленных как оценочные определения к слову "глаза": бораньи, бычьи, бычачьи, воловьи, волчьи, вороньи, галочьи, галчиные, голубиные, заячьи, зверушечьи, змеиные, кабаньи, коровьи, кошачьи, кроличьи, крысиные; лисьи, медвежьи, моржовые, мышачьи, мышиные, овечьи, оленьи, орлиные, птичьи, рачьи, рыбьи, рысьи, свиные, собачьи, совиные, стрекозиные, телячьи, тюленьи, хориные, щенячьи, ястребиные; к слову "походка"– 11; к слову "зубы"– 6 и т.д. (см.: Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Словарь эпитетов русского литературного языка. Л., 1979. С. 82, 339, 176).

Притяжательные прилагательные могут переходить в разряд относительных. Как правило, это происходит при метонимическом их употреблении, когда они обозначают изделия, при изготовлении которых используются мех, шкура, кость животных, принадлежность которым прилагательные называют в прямом значении: "лисий воротник", "заячья шапка", "медвежий тулуп", "котиковое манто".

Качественные прилагательные могут также переходить в иной лексико-грамматический разряд. Обычно это происходит в результате метонимического переноса. Например: "тяжелая ноша" – "тяжелая артиллерия"– "тяжелое машиностроение", "тяжелая атлетика", "тяжелая* вода", "тяжелые** металлы"; "легкий как перышко" – "легкая промышленность", "легкая атлетика"; "тупой карандаш" – "тупой угол" и т.п. См. также: "живая очередь", "прямой провод" и т.д.

* Изотопная разновидность воды, в молекулах которой атомы водорода и кислорода заменены более тяжелыми изотопами.

** Цветные металлы с плотностью большей, чем у железа, например медь, свинец.

Такой тип образования относительных прилагательных из качественных для некоторых тематических групп прилагательных весьма продуктивен именно в текстах современной прессы. Так, прилагательные со значением цвета входят в многочисленные словосочетания (характерные преимущественно для газетно-публицистического стиля речи), в которых эти прилагательные являются относительными: белый – "белая страда", "белая пахота", "белая олимпиада"*; зеленый – "зеленая жатва", "зеленая страда" (относящийся к заготовке растительных кормов, сена), "зеленый патруль" (относящийся к лесу, зеленым насаждениям); "зеленая таможня" (о государственной инспекции по карантину растений, ввозимых из-за рубежа); "зеленая лаборатория" (о лаборатории, производящей опыты над растениями); голубой – "голубой патруль" (относящийся к воде), "голубая магистраль" (относящийся к газу, связанный с добычей и перемещением газа) и т.п.

* Эти и последующие примеры цит. по статье Л.И. Рахмановой "Метонимия в газете" (Значение и смысл слова. Художественная речь, публицистика / Под ред. Д.Э. Розенталя. М., 1987. С. 139–142).

В качестве относительных выступают цветовые прилагательные и в словосочетаниях, связанных с обозначением "явлений идеологического характера": "белый шовинизм" ("шовинизм белых людей); "коричневая паутина", "коричневая угроза", "коричневые идеи"; "черный заговор" (обозначение того, что связано с фашистской, члены которой носили форму коричневого и черного цветов) и т.д.

В результате развития полисемии меняется не только лексическое значение и в связи с ним – принадлежность прилагательного к лексико-грамматическому разряду. Изменения нередко происходят и с грамматическими свойствами слов. Так, качественные прилагательные, переходя в относительные, утрачивают способность образовывать степени сравнения, а также иметь краткую форму (нельзя сказать: "более зеленый", "самый зеленый патруль", "патруль зелен"),

Многие относительные прилагательные, будучи употребленными в переносном значении и становясь качественными, напротив, приобретают способность изменяться по степеням сравнения, а иногда и краткую форму.

1. Формы степеней сравнения у бывших относительных прилагательных образуются преимущественно аналитическим способом: "Между тем Акакий Акакиевич шел в самом праздничном расположении всех чувств" (Гог.); а также современные газетные словосочетания: "самое золотое телевизионное время", "самое кассовое кино", "самый южный город страны", "самая последняя инстанция", "самые застойные времена". Однако авторы используют и суффиксальные формы, но в основном для образования сравнительной степени: "Замечательно, что русские слова, как на известном обеде генералов, о котором говорил Ермолов, звучат иностраннее латинских" (Герц.); "Уже первые рассказы Ольги Форш реальнее, бытовее рассказов ее учителя" (В. Шкловский).

2. В некоторых случаях бывшие относительные прилагательные образуют краткую форму, которая подчеркивает качественное, оценочное значение, развивающееся в слове: "Единственны в мире наши золотисто-зеленые хризолиты" (Ферсман) (единственны, т.е. 'уникальны, неповторимы'); "Совсем другой дорогой идут молодые художники. Это не значит, что жизнь безоблачна и беспроблемна" (Комс. пр. 1989. 12 мая) (безоблачна, беспроблемна, т.е. 'безмятежна, спокойна'); "Под оголтелый вой штурмовиков вдруг сделался Берлин средневеков, хотя тот день двадцатым слыл столетьем" (Долм.) (средневеков, т.е. мрачен, зловещ, как в средние века). Или см. употребление индивидуальной грамматической формы от авторского неологизма у А. Блока: "Я вижу: ваши девы слепы, у юношей безогнен взор".

3. В качественном значении относительные прилагательные могут вступать в сочетания с наречиями меры и степени: "весьма туманные представления", "в высшей степени фантастическая история"; "Раскрутила белы юбки, распалила очи юга, разупругая, лихая, очень мартовская вьюга" (О. Сулейменов); "От меня не укроется, если спорим, грубим, уезжаешь ты в поезде с кем-то очень другим" (Евт.); "Неужели проявления жестокости подростков совершенно безмотивны?" (Моск. комс. 1989. 12 апр.).

В современной речи, в первую очередь речи газетной, отмечается интересная тенденция – образовывать свойственные качественным прилагательным формы и сочетания и у тех прилагательных, которые на первый взгляд не утратили относительного значения. Например: "Самый русский парус"– так называется статья о парусном катамаране, построенном московскими любителями парусного спорта. Или: "В январе 1987 года четверо музыкантов отпочковались от группы "Ария" и создали свою – "Мастер". Стали они играть очень тяжелую и очень мужественную музыку" (Собес. 1989. № 30). Однако и в этих случаях грамматические формы приводят к тому, что в прилагательных помимо основного, т.е. относительного, значения развивается и качественный оттенок значения: русский – "своеобразный, характерный именно для России"; тяжелый рок – "очень громкий, очень размеренный, с ярко выраженным ритмом". Особенно примечательным является такой пример: "Будем ли мы в период перестройки перестраивать исправительно-трудовые учреждения? Расширять старые? Строить новые? Можно сделать строгий режим – еще строже. Сроки длиннее. Помещения камерного типа – еще камернее. Штрафные изоляторы – изолированнее" (Комс. пр. 1988. 22 марта). Здесь в ряд качественных прилагательных, стоящих в синтетической форме сравнительной степени строже, длиннее, изолированнее, включено употребленное в сравнительной же степени относительное прилагательное камерный (от "камера"). Свойственная только качественным прилагательным грамматическая форма сильно влияет на семантику этого прилагательного. И оно воспринимается в кругу признаковых слов, ассоциирующихся с представлением о тюремной камере: "мрачный", "тесный", "угрюмый", "не оставляющий никакой надежды на освобождение".

Пример убедительно показывает, насколько значимой может быть сама по себе грамматическая форма, демонстрирует способность грамматики влиять на семантику сообщения.

Употребление качественных, относительных и притяжательных прилагательных в современных текстах

И качественные и относительные прилагательные не имеют ограничений в своем употреблении и не закреплены специально за какой-либо разновидностью речи. Однако функции, которые выполняют прилагательные этих двух разрядов в текстах, различны и связаны с типовой семантикой слов, в эти разряды входящих.

Во-первых, относительные прилагательные обозначают постоянные, неизменяющиеся и поэтому не зависящие от субъективного восприятия говорящего/пишущего свойства предметов: "дощатый забор", "урок русской литературы", "телевизионный документальный фильм" и т.п. Качественные же прилагательные обладают возможностью отражать признак в той мере его проявления, которая устанавливается говорящим: "Я среди всех удач и бед за то тебя любил, что пожелтелый белый свет с тобой белей белил" (Паст.).

Во-вторых, относительные прилагательные довольно редко имеют синонимы, причем число компонентов, образующих эти синонимические ряды, обычно невелико: мировой – всемирный; английский – британский; глазурный (о керамике) – глазурованный, обливной, поливной, поливенный; рыночный – базарный и пр.

В противоположность этому качественные прилагательные, как правило, входят в богатые синонимические ряды, в которых значительная часть компонентов – синонимы понятийные. Из них говорящий может выбрать именно то слово, которое наиболее точно отображает его мысль, нюансы индивидуального восприятия.

Поэтому употребление качественных прилагательных более характерно для тех текстов, которые имеют субъективированный, личностный характер. А использование относительных прилагательных связано с сообщением объективной, внеличностной информации.

Проиллюстрируем это примерами. Статья Ираклия Андроникова "Образ поэта", предваряющая собрание сочинений М.Ю. Лермонтова, заканчивается такими фразами: "Великая человечность Лермонтова, пластичность его образов... соединение простоты и возвышенности, естественности и оригинальности – свойства не только созданий Лермонтова, но и его самого. И через всю жизнь проносим мы в душе образ этого человека – грустного, строгого, нежного, властного, скромного, смелого, благородного, язвительного, мечтательного, насмешливого, застенчивого, наделенного могучими страстями и волей и проницательным беспощадным умом. Поэта гениального и так рано погибшего. Бессмертного и навсегда молодого"*.

* Андроников И.Л. Образ поэта//Лермонтов М.Ю. Собр. соч.: В 4 т. Т. 1 М., 1975. С. 20.

Здесь каждое из использованных прилагательных качественное, и выбор каждого данного слова определен тем, что именно оно адекватно выражает оценку, которую исследователь дает Лермонтову и его творчеству.

В качественных прилагательных заложены и большие возможности для придания образности описанию того или иного предмета. Показательно, что подавляющее большинство и традиционных определений-эпитетов, и эпитетов индивидуальных – это именно прилагательные качественные. Иллюстрацией этому может служить известное стихотворение Н.В. Карандиевской-Толстой:

Небо называют – голубым,

Солнце называют – золотым,

Время называют – невозвратным,

Море называют – необъятным,

Называют женщину – любимой,

Называют смерть – необратимой,

Называют истины – святыми,

Называют страсти – роковыми.

Как же мне любовь мою назвать,

Чтобы ничего не повторять?

Каждое из выделенных традиционно-поэтических определений – что качественное прилагательное, обозначающее либо образную характеристику предмета, либо ту оценку, которая выработана и закреплена в художественной речи литературной традицией.

Богатейший в этом отношении материал дает "Словарь эпитетов русского литературного языка" К.С. Горбачевича и Е.П. Хабло. Например, к существительному береза (а образ березы, являясь чуть ли не национальным поэтическим символом, присутствует, как известно, в произведениях многих русских писателей и поэтов)* приводится 54 определения, и только 8 из них – прилагательные относительные (белобокая, белоногая, белоствольная, белотелая, прямоствольная, тонкоствольная, столетняя, зеленокосая)**. Перечисляя же эпитеты, которые характеризуют впечатление, производимое березой, психологическое восприятие ее, составители словаря указывают такие прилагательные: веселая, грустная, дремлющая, задумчивая, милая, наивная, печальная, понурая, робкая, светлая, унылая, хмурая, целомудренная, каждое из которых является качественным***. Преимущественно с помощью качественных же прилагательных, как показывает словарь, писатели и поэты описывают и внешний вид березы: белая, бледная, ветвистая, высокая, кудрявая, нарядная, прозрачная, серебряная и пр.

* См., например, у С. Есенина: "Улыбнулись сонные березки. Растрепали шелковые косы. Шелестят зеленые сережки И горят серебряные росы"; "Хороша ты, о белая гладь! Греет кровь мою легкий мороз! Так и хочется к телу прижать Обнаженные груди берез"; "Я навек за туманы и росы Полюбил у березки стан И ее золотистые косы, И холщовый ее сарафан"; или: "Но беззащитная береза Глядит с тоской на небеса, И на ветвях ее, как слезы, Сверкает чистая роса" (И.Ник.); "Печальная береза у моего окна, И прихотью мороза Разубрана она" (А. Фет); "Над озером, над заводью лесной – Нарядная зеленая береза" (Бун.).

** Как видим, в некоторых случаях у этих слов-эпитетов образность создается за счет их внутренней метафоричности (например, белоногая, зеленокосая).

*** См.: Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Словарь эпитетов русского литературного языка. С. 26.

В конце словарной статьи после знака ? даются так называемые логические определения (т.е. определения бытового и терминологического характера), и они-то представляют собой в основном прилагательные относительные: бородавчатая, даурская, декоративная, дикорастущая, железная, желтая, каменная, карельская, карликовая, кустарниковая и т.п. Обращаясь к энциклопедическому словарю, в котором, как известно, описываются в первую очередь объективные, не зависящие от индивидуальной оценки и индивидуального восприятия свойства явлений, в словарной статье на то же самое слово береза находим некоторые из приведенных выше логических определений, а также другие определения, которые, в свою очередь, в основном прилагательные относительные: "Береза – род деревьев и кустарников семейства березовых. Около 120 видов, в умеренных и холодных поясах Северного полушария и в горах субтропиков; в СССР около 50 видов. Лесообразующая и декоративная порода. Наибольшее хозяйственное значение имеют береза бородавчатая и береза пушистая. Древесину используют в мебельном производстве, на поделки; почки и листья – с лечебными целями (как мочегонное, желчегонное средство)".

Притяжательные прилагательные также могут играть роль стилистического средства, повышающего изобразительность речи. Это происходит тогда, когда специфические суффиксы притяжательных прилагательных -ов-, -ев-, -ин-, -ын-, -uj присоединяются к производящей основе неодушевленного существительного: "тарелкины края", "речкины берега", "огурцов хвостик", "дверина ручка", "подоконничий край". В результате происходит одушевление, персонификация того предмета, который назван производящей основой: тарелка, речка, огурец, дверь, подоконник воспринимаются как живые существа. Такое образование окказиональных прилагательных помогает осуществить прием олицетворения, т.е. наделения неживых явлений свойствами живых существ.

К этому приему часто прибегал В. Маяковский. У него наряду с другими языковыми средствами (в первую очередь метафорами) широко используются и "олицетворяющие" притяжательные прилагательные. Например: "Скрипка издергалась, упрашивая, и вдруг разревелась так по-детски, что барабан не выдержал: "Хорошо, хорошо, хорошо!" А сам устал, не дослушал скрипкиной речи, шмыгнул на горящий Кузнецкий и ушел"; "Но ударить удалось ему по ребру по миноносьему"; "Гром из-за тучи, зверея, вылез, громадные ноздри задорно высморкал, и небье лицо секунду кривилось суровой гримасой железного Бисмарка".

Прилагательные, созданные аналогично, характерны и для поэзии Б. Кирсанова, который вообще многое унаследовал из поэтики В. Маяковского. И в стихотворениях Кирсанова находим: "тыквин облик", "волновья пена", "помидорины щеки", "автомобилья любовь" и т.д.

Переход других частей речи в прилагательные

Другие части речи могут переходить в прилагательные. Этот процесс называется адъективацией (от лат. adjectivum – прилагательное).

Наиболее многочисленная группа слов, перешедших в прилагательные, – это бывшие причастия: "выдающееся произведение" (неординарное, исключительное), "блестящий ум" (незаурядный), "взволнованное лицо" (беспокойное), "ведущий специалист" (главный), "изысканная речь" (совершенная, изящная) и т.д.

Адъективация – процесс древний; в русском языке немало тиких слов, которые давно уже перешли в разряд прилагательных: зрелый, спелый, вялый, горючий ("горючие слезы"), колючий, везучий и т.д. Результат сравнительно недавней адъективации – прилагательные бреющий (полет), ведущий (специалист) и пр.

При адъективации причастий происходит изменение их семантики: причастия перестают обозначать действия и указывают на качество, признак предмета и могут быть заменены синонимами – качественными прилагательными: "застывшее лицо" (оцепенелое), "приподнятое настроение" (хорошее, праздничное), "кричащий цвет" (очень яркий), "вызывающее поведение" (дерзкое). Одновременно они утрачивают глагольные категории (вида, времени, залога), способность управлять существительными. Так, причастие приподнятый ("приподнятая крышка сундука") выражает грамматические значения глагола (совершенный вид, прошедшее время, страдательный залог). В значении же прилагательного: "приподнятое настроение" (хорошее, праздничное) этих грамматических категорий слово не имеет. Вместе с тем прилагательное приподнятый (настроение) приобретает способность изменяться по степеням сравнения: "более приподнятое настроение", "самое приподнятое настроение".

Адъективация может быть полной и частичной. О полной адъективации говорят в том случае, когда причастие окончательно перешло в прилагательное и только как прилагательное и употребляется: "вопиющие факты", "прелые листья", "колючий кустарник", "горючая слеза".

При частичной адъективации слово выступает то в роли причастия, то в роли прилагательного: "изысканные на ремонт средства" – "изысканные манеры"; "опрокинутое ведро" – "опрокинутое лицо"; "знающий тайну человек" – "знающий специалист" и т.д.

Необходимо иметь в виду разные случаи адъективации, связанные с многозначностью глагола. Иногда адъективированное прилагательное восходит к тому же значению глагола, что и соответствующее причастие: "взволнованный человек" – "взволнованный неожиданной новостью человек", "избалованная девочка" – "избалованная родителями девочка".

В других случаях адъективированное слово соотносится не с прямым, а с переносным значением глагола: "кричащий цвет", "блестящий ум", "приподнятое настроение".

Переход прилагательных в существительные

Прилагательные могут переходить в разряд существительных. Этот процесс называется субстантивацией (от лат. substantivum).

Субстантивация – процесс, который русский язык знает издавна. Вряд ли неспециалист сможет сейчас догадаться, что такие существительные, как войско, вдова, молебен, рукав, ножны, по происхождению являются прилагательными.

В современном языке процесс субстантивации также происходит очень активно. Можно выделить большие тематические группы существительных, которые произошли от прилагательных. К ним относятся, например, многие слова, которые служат названиями помещений в квартире или жилом доме: передняя, гостиная, столовая, ванная, буфетная, гардеробная, бильярдная. Бывшие прилагательные – это и названия предприятий торговли и общественного питания, которые есть в каждом городе: булочная-кондитерская, шашлычная, пельменная, бутербродная, закусочная, рюмочная и т.д. Названия многих политических объединений, сторонников того или иного общественно-политического направления – это также нередко субстантивированные прилагательные: левые, правые, красные, белые, зеленые, коричневые. Многие наименования представителей отдельных рас тоже прилагательные, перешедшие в разряд существительных: белый, черный, желтый, краснокожий. (Вспомним В. Маяковского: "Белый ест ананас спелый, черный – гнилью моченый. Белую работу делает белый, черную работу – черный".) Названия некоторых пород собак: борзая, гончая, легавая тоже результат субстантивации.

При субстантивации меняются семантические, морфологические и синтаксические свойства бывших прилагательных. Теперь они обозначают предмет, а не признак, приобретают самостоятельный род, изменяются по падежам и числам; причем, как и некоторые существительные, субстантивированные прилагательные употребляются в форме только одного числа: жаркое, горячее, сладкое, заливное (только единственное); родные, близкие (только множественное). Субстантивированные прилагательные могут, в свою очередь, иметь при себе определения: "светлая гостиная", "кооперативная пельменная", "первоклассный портной". В предложении субстантивированные прилагательные являются преимущественно подлежащим или дополнением ("Закусочная открывается в 10 часов" – "Открыли прекрасную закусочную").

Примечание. Необходимо отметить, что процесс субстантивации охватывает не только прилагательные. В существительные переходят и другие части речи, в первую очередь причастия: будущее, минувшее, настоящее, раненый, возлюбленный и др.

Субстантивация, как и адъективация, бывает полная и частичная. При полной субстантивации слова уже не употребляются как прилагательные: былое, мостовая, прачечная, портной, лесничий, парикмахерская. При частичной субстантивации слово может употребляться то как прилагательное, то как существительное: "дарственная надпись" – дарственная, "ванная комната"– ванная, "нищий старец"– нищий, "закусочная икра"– закусочная и т.д.

Существительные, пережившие как полную, так и частичную субстантивацию, являются фактом языка и зафиксированы толковыми словарями.

Кроме того, можно говорить о так называемой контекстуальной субстантивации. Это переход прилагательного (или причастия) в существительное, действительный только в пределах данного контекста.

Множество примеров контекстуальной субстантивации дала поэзия символистов, в первую очередь А. Блока: "Я вам поведал неземное. Я все сковал в воздушной мгле"; "И у светлого дома, тревожно, я остался вдвоем с темнотой. Невозможное было возможно, Но возможное – было мечтой"; "И этот лес, сомкнутый Тесно. И эти горные пути Мешали слиться с неизвестным. Твоей лазурью процвести"; "И мгновенно житейское канет, Словно в темную пропасть без дна, И над пропастью медленно встанет Семицветной дугой тишина".

Очень часто в поэзии А. Блока контекстуально субстантивированные прилагательные встречаются в функции обращения: "Неверная, лукавая, Коварная – пляши! И будь навек отравою Растраченной души"; "О нежная, о тонкая! И быстро Ей мысленно приискиваю имя"; "Эта прядь – такая золотая – Разве не от старого огня? – Страстная, безбожная, пустая. Незабвенная, прости меня!"

Показать полностью…
Похожие документы в приложении